Единственная для президента
Глава 1
– Как она?!
– Состояние критическое, врачи делают всё возможное, – сбившимся голосом пытается доложить охранник. – Мне жаль, Владимир Николаевич. Мне очень жаль…
Резко сбрасываю вызов, сдавливая телефон в кулаке с такой адской силой, что тот сейчас треснет.
Нет, Полина. Нет! Ты не можешь… У тебя маленькая дочь. Твоя дочь с моими глазами. Что я ей скажу, если тебя не станет?
– Жми на газ, недоносок! Быстрей, я сказал!
Кулак врезается в переднее кресло, в котором сидит водитель, тот, уяснив всю серьёзность ситуации, газует на полную, проносясь на красный.
– Если через минуту не окажемся в больнице, я скормлю тебя своим ротвейлерам!
Кожу жжёт… На костяшках выступают капли крови. Я хочу открыть глаза и вдруг осознать, что все это – сон.
Больше всего моё сердце рвётся на части из-за маленькой дочки. Малышки, которую я полюбил больше жизни, сразу, как только впервые увидел в детском доме. Тогда ещё я не знал, что у меня есть тайная дочь, которую от меня скрывали.
Это был благотворительный визит, ничего особенного, пока мои глаза не столкнулись с моей миниатюрной копией.
Маленькая, с тёмными, кудрявыми волосами и моими глазами. Увидел её и забыл, как дышать. Я на подсознательном уровне почувствовал, что она моя… Затем догадки подтвердили сотрудники детского дома, назвав имя матери.
– Чья это девочка и кто её мать?
– Девочку зовут Вера, а мать – Полина. Полина Агафонова.
Перед глазами мелькают синие, как океан, глаза и волосы, цвета солнца. Не знаю почему, но из всех женщин, с которыми я встречался за последние пять лет, я неосознанно вспомнил именно её. Горничную, что работала в моём доме, в которую я влюбился по уши, как глупый мальчишка.
– Где она?
– В больнице. Авария. Врачи делают всё возможное…
Эхом звучат в голове слова заведующей, напоминая о том роковом дне, который навсегда изменил мою жизнь.
Решение забрать малышку Веру из детского дома было мгновенным. Хотя мой зам отговаривал меня от этой опасной затеи, потому что на кону череда важных событий: помолвка с президентской дочкой, выборы, пост главы государства. Это то, к чему я стремился всю жизнь…
Резкий звук тормозов. Бронированный Хам**р останавливается напротив главного корпуса третьей городской больницы, я почти на ходу выскакиваю из автомобиля, несясь к входным дверям.
– Владимир Николаевич, вы нарушаете правила безопасности! – охрана едва поспевает за мной, пристально оглядываясь по сторонам.
Правила безопасности? Сейчас я не в состоянии думать о чём-то другом, когда за стенами этого здания умирает важный мне человек.
Оказываюсь на этаже, уже издали вижу её палату, а в окошке бокса происходит какое-то движение – там много людей в белых халатах, они суетятся вокруг хрупкой фигурки, лежавшей на кровати, в окружении медицинского оборудования.
Хватаюсь за голову, врастая в пол как столб. Ноги отказываются двигаться, я их совершенно не чувствую, а перед глазами сгущается тьма, когда я вижу Полину… в таком душеразрывающем состоянии.
Ненавижу её! Презираю за то, как поступила со мной, за то, что гнусно предала, сбежав с деньгами и, как выяснилось недавно, с моим ребёнком в животе! Но, глядя на неё сейчас, такую хрупкую и жалкую, я отчаянно понимаю, что всё это, как наказание для неё, перебор.
– Владимир Николаевич, – окликает меня знакомый голос, заставляя обернуться. Я вижу Элеонору Валерьевну – главврача отделения, она выглядит уставшей и немного растрепанной.
Подходит ко мне. Мягко касается кончиками пальцев манжета моей рубашки и опускает глаза.
– Очень сожалею…
В ушах отвратительный звон, а её слова улетают куда-то далеко-далеко, протяжным, пробирающим до мурашек эхом.
Я не верю её словам! Я отказываюсь верить в то, что происходит! Это сон! Всего лишь дурной кошмар мне сейчас снится!
– Я ей обещал!
– Кому, что?
– Я обещал Вере, что спасу её мать, или пожалею!
Хватаю врача за запястье, сжимая слишком сильно, не рассчитывая силу. Я теряю над собой контроль, поглощённый аффектом. Я готов дать приказ своим людям, чтобы они, к дьяволу, стерли всё здесь в порошок вместе с теми, кому я доверил Полину.
– Простите! Я не договорила! – отчаянно вскрикивает она. – С Полиной всё хорошо… уже, – и нервно сглатывает, – у нас получилось! Мы смогли успешно провести реанимирующие действия, состояние пациентки, на данный момент, стабильно.
Твою ж мать…
События этой недели меня точно доконают.
– Вы же несколько часов назад мне звонили и заверяли, что опасность миновала. Давали гарантии, что завтра Полина придет в себя. Что ей сто процентов ничто не угрожает!
– Верно! Но, клянусь, я не понимаю, что произошло. Приборы внезапно дали сигнал, давление резко упало, мы едва её не потеряли. Еще бы немного, и увы… Должна сказать, что эта девушка точно родилась в рубашке. Ей опять повезло.
– Подождите! То есть, вы говорите, что произошло что-то необъяснимое?
– Вероятно, что да.
– И вы не можете назвать точную причину?
Пожимает плечами.
– Пока нет. Нужно посмотреть на анализы.
– Я понял.
Наклонившись, шепнул ей на ухо:
– Делайте свою работу лучше, Элеонора Валерьевна, думаю, не стоит напоминать вам кто я такой?
Женщина побледнела. Кивнув, поспешила обратно в палату. Её силуэт мелькнул за стеклом бокса, а потом до меня донеслась брань:
– Лена, возьми кровь из вены на анализ! Ира! А ты что ворон стоишь считаешь?! Систему проверь! Живо! Егор Павлович, вы сегодня на сутках!
– Но…
– Есть возражения? Вы не выйдете из этой палаты до завтрашнего утра, минимум, – ставит перед фактом, похоже, реаниматолога, чуть тише добавляя: – Иначе нас всех здесь отправят на тот свет. Вслед за Агафоновой!
Окидываю взглядом холл, останавливаясь на поджарой фигуре безопасника, которому было велено охранять палату Полины. Направляюсь к нему для допроса.
– Кто входил в палату за последние сутки?
– Только медперсонал, – твёрдо отвечает он.
– Уверен?
– Абсолютно. Я ни на секунду не отходил от дверей, камеры видеонаблюдения подтвердят.
– Выясним это позже.
Даю поручения своим людям, приказываю удвоить охрану у входа в отделение, ставлю возле палаты ещё одного человека, сам сажусь на диван, прикрывая глаза.
Ужасно напряжённая выдалась сегодня ночь…
В какой-то момент мне показалось, что всё, надежды больше нет. Но случилось самое настоящее чудо.
Рано тебе ещё умирать, Полина, ты обязана посмотреть мне в глаза и ответить на главный вопрос!
Я не заметил, как задремал, пока на плечо не опустилась чья-то рука, женский голос мягко позвал по имени:
– Владимир Николаевич.
Открываю глаза, передо мной опять Элеонора Валерьевна. Она одаривает меня мягкой улыбкой.
– Полина очнулась…
Резко поднимаюсь на ноги, сон как рукой сняло.
– Что-то сказала?
– Да… Ваше имя.
* * *
Полина
Ледяные порывы ветра бьют в лицо, заставляя ежится от пронзающего холода. Град, вперемешку с мокрым снегом обрушивается на меня штормовой волной, пытаясь сбить с ног. На улице темно, ни одного прохожего. Пустынные, мрачные улицы, и всего два тусклых фонаря на весь район. Я двигаюсь по тротуару, приближаясь к мигающему светофору.
Ступаю на зебру, потому что мне надо перейти дорогу. Слышу пронизывающий до самых костей рокот мотора! Я кричу, но мой крик получается сухим и сжатым, в глаза бьёт вспышка фар, он несётся на меня на бешеной скорости и не собирается останавливаться, а мои ноги будто прибили к полу!
Бум!
Адская боль разрывает тело в клочья, на миг время застывает и всё как в замедленной съёмке. Я смотрю прямо перед собой, сквозь лобовое стекло, захлёбываясь в феерии ужаса, ведь там огромная, тёмная фигура, с хрустом сжимающая руль.
Луч света падает на его лицо, я вижу янтарные глаза, горящие в огне, меня пронзает ещё большей болью. Это… ОН!
Смотрит на меня так, будто ненавидит больше всего на свете. Красивые губы, которые когда-то горячо покрывали моё тело поцелуями, изгибаются в кривой ухмылке, превращая её в оскал чудовища.
– Нет, пожалуйста, нет!
Бьёт по педали газа со всей силы! Я падаю на холодный, грязный асфальт с глухим ударом, вышибая из лёгких весь кислород. Из последних сил приподнимаюсь на локтях, глядя вперёд и получаю самый болезненный удар, в самый центр сердца.
Он стоит передо мной, в шаге от меня, цинично усмехаясь, и держит на руках мою дочь.
– Я её забираю, а ты должна исчезнуть.
– Нет!
Яркая вспышка света обрушивается на меня во тьме, выдёргивает на поверхность, заставляя жадно ловить ртом воздух и звать на помощь.
– Полина, Полина!
Кто-то кричит. Кто-то касается моих рук, легонько их сдавливая.
Черная пелена мигает белыми пятнами, в один миг – хлоп! Передо мной появляется белая комната, а вскоре и взволнованное лицо немолодой женщины в белом халате.
Это её голос. Она меня зачем-то зовёт. Звала и раньше, только что говорила, не помню. Были и другие голоса, но я их не видела. Я видела только тьму и вопиющий кошмар, который повторялся сотни раз, изводя мою душу снова и снова, похуже самой жестокой пытки.
Голова как пустая кастрюля, по которой молотят ложками – гудит и раскалывается. Ничего не понимаю. Мало что помню. Где я вообще нахожусь? Почему так сильно хочется спать… Но спать нельзя! Там кошмары. Они будут изнывать меня вечно, до тех пор, пока я не сойду с ума и не продам душу дьяволу. Лишь бы всё прекратить…
– Валь, давай быстрей укол!
Вскоре, глазам становится лучше, да и шумы в голове стихают. Кажется, я просыпаюсь окончательно и начинаю постепенно лучше себя чувствовать.
Передо мной по-прежнему стоит женщина в белом, глядя с волнением. Понимаю, что она врач, раз на ней белый халат, а кругом оборудование и запах как в аптеке.
– Очнулась? Скажи что-нибудь, – выдавливает улыбку, сильней стискивая мою ладонь.
– Где я? – в горле пустыня. – Пить очень сильно хочется.
Боже, как я мечтаю хотя бы о глотке воды!
– Ты в больнице.
– Что с-случилось? – тихо выдавливаю из себя с трудом.
– Авария.
Одно решающее слово, и перед глазами всё, как на перемотке. Ужас бьёт по телу не хуже кнута, я резко поднимаюсь на кровати и кричу:
– Вера!
– Вы что, нельзя! Лежите! – меня быстро укладывают обратно на подушку, но я сопротивляюсь.
– Где моя дочь! Прошу, скажите, где она?! – из глаз брызнули слёзы.
– Успокойтесь, Полина, всё хорошо! Пожалуйста, вам нельзя нервничать…
Врач продолжает что-то говорить, но я теряю концентрацию, потому что слышу шаги. Тяжёлые, властные, навевающие новую порцию волнения…
Дверь открывается, на пороге появляется массивная фигура в тёмном костюме.
Он поднимает голову и глаза, цвета огненного янтаря, врезаются в меня острым лезвием. Дыхание перехватывает. Пол, стены, потолок, начинают плавно раскачиваться, пробуждая внутри меня вопиющую панику.
Влад…
Пожалуйста, пусть это будут всего лишь галлюцинации!
Я жмурюсь. Интенсивно моргаю. Но его образ никуда не исчезает. Тогда я убеждаюсь, что это не сон. Он – настоящий. И он пришёл за мной, спустя столько лет.
Убить?
Скорее нет, если я всё ещё жива…
Мучать и мстить за измену, которой не было никогда.
Но разве можно переубедить того, у кого самый сложный в мире характер? А душа выкована из стали…
Он начинает приближаться, я лишь отчаянно вжимаюсь спиной в подушку, осознавая, что бежать некуда. Потому что едва чувствую тело и вижу свою ногу в гипсе.
Я такая бесполезная…
Лучшая добыча для него – кровожадного монстра, которому чужда человечность. Важны лишь деньги, статус, власть. Он пойдёт ради этого на всё. Даже если цена – жизнь собственного ребёнка.
Власов подходит ко мне, держась высоко и властно, в своей привычной манере. Он смотрит пристально, на меня, а я рассматриваю его, задержав дыхание. Ледяное молчание, повисшее в комнате, заставляет кожу покрыться мурашками. Так холодно становится…
– Здравствуй, Полина. Давно не виделись…
Ещё сильней сжимаю пальцами простыни, изо всех сил сдерживая слёзы. Я молилась, чтобы мы больше никогда не встретились, но судьба решила иначе. Мой самый худший кошмар ожил и стал реальностью.
– Ты должна ответить на два вопроса!
Замирает в шаге от кровати, его лицо не выражает сейчас ничего. Такое же жёсткое, волевое, опасно-красивое. Он привык всегда держать эмоции под контролем, как скала. Но Влад изменился. Стал ещё взрослее и серьёзней. Прибавил морщин, мужественности, сменил причёску, сделав стрижку немного короче. В волосах появились редкие серебряные нити. Форма тела такая же крепкая, мускулистая. Он возмужал. С возрастом стал только привлекательней.
Но для меня он по-прежнему монстр.
– А потом сама сполна ответишь… – делает шаг, упираясь коленями в матрас. – Как ты посмела мне врать? Как ты посмела скрыть от меня дочь?!
Темные пятна бьют по глазам, импульсы тока проносятся по нервам, заставляя содрогнуться.
Господи, он знает!
Но как? Я была осторожна, а он уехал на длительное время за границу – я специально узнавала. И была уверена, что вернётся нескоро. Вообще была уверена, что он давно обо мне забыл.
– Как ты меня нашёл? Как ты узнал о дочери?
– Вопросы здесь задаю я.
Внезапно хватает за руку, угрожающе сжимая тонкое запястье.
– Что ты помнишь? Кто тебя сбил?
Кто-то будто щелкнул пальцами, и я вновь улетела в сегодняшний кошмар, судорожно задышав. Я видела лицо водителя! Вопль ужаса раздался в ушах, заставляя кровь застыть в жилах, сердце дернуться в агонии.
Одинокая слеза упала на щеку, медленно покатившись вниз. Подняла на него глаза, глядя в упор, холодно произнесла:
– Ты.
Глава 2
– Прошу прощения, Владимир Николаевич, пациентка только что вышла из комы, до этого пережила гипотонический криз, как следствие спутанность сознания, – быстро вмешивается врач. – В подобном состоянии чего только может не привидеться.
– Нет! Он хотел меня убить! Узнал обо всём, решил прикончить!
– Тише-тише, Полина. Успокоительное скоро подействует, вам станет легче.
Женщина поворачивается к Владу, добавляя:
– МРТ бы сделать…
– Делайте всё, что нужно! А сейчас оставьте нас наедине.
Врач кивает, покидая палату, я нервно сглатываю, когда дверь за ней закрывается и понимаю, что мы остались в комнате одни.
– Значит, не помнишь ничего?
– Не хочу с тобой разговаривать, – отворачиваюсь. Лёжа на подушке, поворачиваю голову в сторону окна, потому что мне противно на него смотреть.
– А придётся! – внезапно рыкает, и явно не собирается уходить. – Мне много всего хочется тебе высказать, даже не знаю с чего начать. Во-первых, ты жива. И только благодаря мне. Во-вторых… я узнал, что у меня есть дочь, которую ты от меня скрывала. Что на это скажешь?
– Зря я вернулась в столицу…
Слышу хруст – это его кулак. Напряжение в воздухе не только сгущается, оно уже во всю горит смертоносным огнём.
– Я забрал Веру из детского дома.
– Из детского дома? – встрепенулась, повернув голову обратно на него, сердце в груди мучительно сжалось.
– Это был благотворительный визит, я случайно её там увидел. Худенькая, маленькая, в обносках и грустными глазами. Как ты могла довести девочку до такого состояния?
Я прыскаю, едва не поперхнувшись от негодования.
Как он смеет говорить мне такое?! ОН! Тот, кто сам желал нам худшего, а дочке – смерти.
– Да что ты о нас знаешь… Не тебе нас в чём-то упрекать. Ты и только ты виноват в том, что разрушил нашу жизнь!
Бах!
Грохот раздаётся на всю палату. Я вздрагиваю, судорожно хапнув воздух губами, Влад ударил кулаком по стулу, проломив сидушку. Боже…
– Следи за языком! Или…
– Или что?
– Больше никогда не увидишь Веру.
Фраза, как удар, что едва не выбивает из меня всё живое, ломая меня изнутри как тонкую веточку. Только не это…
– Где она?
– Она в безопасности. Там, где и должна быть по праву.
– Скажи мне, что с ней! Я хочу к ней! – ресницы мгновенно намокают от слёз.
– Вера моя и она будет жить со мной.
– Нет!
Как это «моя»? Шутит? Издевается надо мной?
– Дочь ты не получишь! – с болью в голосе шепчу я, вспоминая все те ужасы, через которые мы прошли. ОДНИ… Я растила Верочку сама, своими силами. В чужом городе, с не очень хорошей репутацией, ограниченная в деньгах.
Я обязана сказать спасибо только одному человеку – Армену! Давшему нам крышу над головой, безопасность, работу. А где шлялся в это время Влад? Посещал светские тусовки, развлекаясь в обществе пузатых чиновников и менял женщин как перчатки?
– Или будет по-моему или ты еë больше никогда не увидишь!
– Я тебя ненавижу! – мечтаю плюнуть ему в лицо и отвесить со всей силы пощёчину.
– Я тоже тебя презираю, Полина! Только из-за дочки я вытащил тебя с того света и не позволил умереть… Потому что Вера тебя любит, а я не хочу ранить хрупкое сердце ребёнка.
– О как красиво ты говоришь! Но так лживо! Ты – двуличный, бесчувственный кусок стали! Ты робот без сердца и души! Прихвостень своего мерзкого садиста-папаши! Подлец и мерзавец!
Мной вдруг овладевают сильные эмоции, меня несет по наклонной, я не могу остановится. Видимо, слишком долго копила ненависть к тому, кого любила больше, чем жизнь, а он разбил мне сердце и вышвырнул словно мусор.
– Закончила истерить? – складывает руки на мощной груди, напрягая бицепсы. – Хорошая попытка вывести меня из себя, но безуспешная. Самое большее, на что ты можешь рассчитывать, – роль няни в моём доме, разумеется, когда поправишься. Для меня ты по-прежнему никто.
У тебя есть десять секунд, чтобы принять решение.
– Но…
– Восемь, семь…
Кусаю губы в кровь, приказывая себе быть сильной, потому что у меня нет выбора. Я знаю, что будет, если откажусь. Власовы – жестокие люди. Очень жестокие. А Влад, похоже, пошёл по стопам своего нелюдя отца. Неудивительно, у него его гены.
– Три…
– Я согласна! – выкрикиваю, хватаю подушку, швыряю в мерзавца, целясь в лицо, но он ловко уворачивается, делая это с совершенно непоколебимым видом.
– Знал, что ты согласишься. А если нет – я бы всё равно взял своё.
* * *
Владимир Власов
Маленькая дрянь!
Ничтожная мошка, возомнившая себя саблезубой кошкой, перед драконом, который может за секунду превратить глупую дурочку в пепел.
Для чего брыкаешься, Полина? Зачем пытаешься ужалить меня посильней, разбудить во мне зверя?
Пять лет назад я поклялся себе, что, если увижу тебя ещё раз, – уничтожу. Если бы не дочь… Так и сделал. Власовы не прощают предателей и тех, кто смеет их корыстно использовать.
Во всей нашей ситуации виновата ты. И ты продолжаешь врать, придумывая разные грязные истории, выставляя главным ублюдком конфликта меня.
Я никогда не бил женщин, но сейчас мне кажется, что я на грани, чтобы сделать это впервые. Она нарочно пытается вывести меня из себя, ужалить, уколоть побольнее, пробить броню чувств, чтобы сделать меня слабым и уязвимым.
А я держусь. Не реагирую, как должен, потому что убеждаю себя, что она во время аварии ударилась головой, разум её помутился, вот и несёт всякую ересь.
Я сутками не спал из-за неё. Ненавидел её, и тут же думал о ней, как она там в больнице? Очень ли ей больно? Пинками врачей торопил и угрожал им, что, если не спасёте, – сами в гроб ляжете.
Рвёт меня на части. Адски колбасит. Кромсает. Душу мою, вместе с ней и сердце, в какой-то безумной мясорубке. Вроде и придушить всем своим естеством желаю, но не могу… Глаза эти синие-синие вижу, полные слёз и боли, и в статую превращаюсь. Рука не поднимается, чтобы хотя бы по губам дать за те гадости, которые на меня извергает. Слабая, бледная… Похудевшая. Сейчас вызывает только жалость, желание прижать к себе, обнять, согреть. Но, когда открывает рот, кулак невольно сжимается. Хочется, чтобы замолкла навсегда и вспомнила, как с отцом мне изменила, а потом, обокрав наш дом, сбежала.
Я выключил эмоции и принял единственное верное решение – я их забираю. Беру под свою ответственность обоих, потому что пообещал Вере, что верну ей её мать. И если бы не эта клятва, я лишил бы Полину родительских прав, приказал бы своим людям отвезти её куда-нибудь на край света, в Веру спрятал в надёжном месте. Теперь я спрячу их обоих. Будут жить на окраине города, а я женюсь на Елизавете, потому что это мой долг.
Возможно, вскоре придётся отослать их куда-нибудь подальше, когда Полина поправится окончательно. Но это слишком тяжёлый для меня выбор. Я только недавно узнал о дочке, и я сразу же полюбил её сильней всего на свете. Малышка так крепко запала мне в душу, что я не представляю уже жизни без неё.
Она – моё маленькое чудо, согревающее меня и дарящее неземное тепло. Я хочу видеть её каждый день и как можно больше проводить с ней время. Хотя это большой риск для всех нас. Но я буду крайне внимателен. Найду лучших людей, позаботившись об их безопасности на высшем уровне.
Раздается стук в дверь, в палату заглядывает светловолосая девушка в белом халате с медицинской маской на лице.
– Простите, нужно сделать укол. Элеонора Валерьевна приказала, – пропищала как мышка, явно меня побаиваясь.
Молча кивнул. Девушка прошла вперёд, подойдя к кровати. На столик положила необходимые принадлежности, взяла в руки шприц, сняв колпачок.
– Где Вера? Когда я её увижу? Сколько я еще буду здесь лежать?
– Элеонора Валерьевна придет, вот у неё и спросишь.
– Я хочу увидеть дочь! – требовательно заявляет Полина. – Привези её ко мне!
– Ты не имеешь права мне приказывать, уясни это раз и навсегда.
– Я хочу знать, как у неё дела! Должно ли за ней ухаживают? И кто сейчас за ней присматривает?
Хмыкаю.
– Хватит распыляться! Пытаешься строить из себя заботливую мамашу?
– Прекрати…
– Хорошо играешь, Оскар твой!
Она специально это делает, специально бросает дрова в огонь, выбешивая меня. Забыла, что игры с огнём чреваты?
– Ты ничего о нас не знаешь!
– Я знаю, что у тебя было много мужиков.
– Ты не знаешь какого мне было…
Слушаю актерские перлы бывшей, а сам, между делом, невольно наблюдаю за медсестрой. Она подносит шприц к катетеру, чтобы ввести в него препарат, а её пальцы трясутся.
Новенькая, что ли? Ефремова бы ни стала так рисковать, отправляя в вип палату кого-то настолько неопытного. Тем более, когда я навел шороху. Они знают на что я способен. Меня боятся и уважают.
– Мой отец, Армен, Азамат… Кто ещё раздвигал тебе ноги?
– Остановись! – всхлипывает. – Ты жестокий! Какой же ты…
Игла практически касается катетера, что-то с немыслимой силой толкает меня вперёд, принуждая немедленно её остановить.
– СТОЙ!
Одно отточенное движение, я выбиваю из рук медсестры шприц, который бьётся о кафель, улетая под кровать. Взвизгнув, девчонка отскакивает в сторону и вжимается спиной в стену.
– Что ты ей колешь?!
– Это… э-это… Я забыла н-название! В ординаторской ампулу оставила, сейчас принесу.
Пулей летит к выходу, споткнувшись у порога.
– Стоять!
Дергает ручку двери, выбегает в коридор, в проходе сталкивается с главврачом, врезавшись в её плечо.
– Осторожней! – возмущается та, поправляя на себе одежду. – Постой, милочка, ты…
Я бросаюсь следом в холл, крича на охрану:
– Взять её!
Безопасники реагируют молниеносно, устремляясь за блондинкой. Только успеваю увидеть её светлые волосы и кусок белого халата, мелькнувшие за стеной.
Проклятье!
Шустрая курва…
– Что произошло? – взволнованный женский голос звучит за моей спиной.
– Кто эта девушка? Имя? Как давно у вас работает?
Элеонора Валерьевна прищуривается, думая над ответом.
– Не знаю. Кажется, я вижу её впервые, мне бы под маску посмотреть. Не понимаю, как меня не поставили в известность о новенькой медсестре. Но я не пускаю новичков в пятую палату, Полина Агафонова – слишком важный пациент.
Вот и я о том же. Мои мысли оказались верны. Повезло, что я заподозрил неладное, успев вовремя остановить дрянь.
– Похоже она не первый раз прокрадывается в палату к Полине. Вот мы и выяснили причину внезапной остановки сердца, Элеонора Валерьевна.
Твою мать!
Теперь я на сто процентов уверен, что Полину хотят убить. И эти ублюдки совсем потеряли страх, раз посмели сделать это в моём присутствии.
Охрану на кол посажу за косяк, а Элеонору… Пусть ещё поживёт, нам она нужна.
– Анализы готовы?
– Я сейчас схожу в лабораторию, потороплю работников. Боже, мне так совестно, Владимир Николаевич! Пожалуйста, простите меня, – она вешается мне на руку, начиная всхлипывать. – Клянусь, больше не повторится! Я сама буду её наблюдать. Больше никого не пущу в палату!
– Да, не повторится, – констатирую, наполняя голос сталью. – Полину я забираю.
– Подождите, – хлопает глазами недоуменно. – Куда?!
– В безопасное место.
– Это может быть опасно! – протестует, глядя на меня как на психа. – Перевозить её сейчас в таком состоянии – риск.
– Куда опасней находиться здесь. Её дважды пытались убить, а вы почти позволили! Даю вам последний шанс или пеняйте на себя.
– Владимир Нико…
– У вас есть пять минут, чтобы собрать всё необходимое для Полины.
Главврач поджала губы, больше не осмелилась перечить.
– И ты едешь с нами. Отныне, твоя работа – следить за её самочувствием.
Глава 3
Лежу неподвижно, как статуя, наблюдая за перепалкой Влада и Элеоноры Валерьевны, не в силах смириться, что на меня опять пытались напасть.
Я будто попала в остросюжетный боевик с закрученным сюжетом. Кошмар, никогда бы не подумала, что со мной может случиться нечто подобное.
– Свободны. Охрану усилить, свяжитесь с Орловым, прикажите всё тщательно подготовить. Впрочем, я сам ему скоро позвоню.
Влад возвращается в палату, приближаясь ко мне. Его глаза горят ещё пуще, а выражение лица пугает. Весь его мощный вид навевает страх, заставляя ёжиться и забиться куда-нибудь в укромный угол. Мужчина наклоняется, что-то поднимет с пола. Я прихожу в ужас, когда вижу в его руке тот самый шприц.
– Как думаешь, кто желает тебе смерти?
Хмыкаю, пытаясь натянуть повыше одеяло, но тело парализует чрезмерная слабость. Любое действие сейчас кажется мне каким-то подвигом.
– Назови всех, даже если сомневаешься, – требует он, пристально глядя на иглу шприца, яро сжимая флакон пальцами.
Начинаю произносить имена подозреваемых, радуясь, что хотя бы память не потеряла. Я помню практически всё, осознавая, что мне здорово повезло. Врачи говорят – это чудо, что я осталась жива, хотя состояние было критическим. А сейчас понимаю, что меня хотели снова убить… Неужели та молодая медсестра – скрытный убийца?
Трижды. Кто-то трижды пытается отправить меня на тот свет. Я думала, это Влад… Он узнал, что я вернулась, он же предупреждал через своих подельников, если сунусь в город – пощады не будет. Но если бы это был он, не стал бы останавливать мерзавку. Не стал бы держать меня здесь, требуя от врачей моего немедленного выздоровления.
– Если я скажу, что меня намеревается убить твой отец, что ты сделаешь?
Лицо Влада мрачнеет…
Ответ услышать не удаётся, в палату входит Элеонора Валерьевна, держа в руке небольшой листок.
– Владимир Николаевич, результаты готовы, – её речь сбивается от волнения. – В крови найден антиаритмический препарат. Он и вызвал остановку сердца. Как я и думала…
Молвит это дрожащими губами, будто вот-вот упадёт в обморок. Власов стоит ко мне спиной, я не вижу его лицо, зато вижу размашистую спину и сильные предплечья, что почти до треска натянули пиджак от напряжения. Он на грани ярости.
– Можете проверить, что было здесь? – осторожно передаёт ей шприц.
– Д-да, конечно. – Взяв его, пулей выскакивает в коридор.
Следом за главврачом в палату заглядывает мужчина в тёмном костюме с передатчиком в ухе в виде пружинки. Влад переключается на него.
– Ну что, поймали?
– Поймать то поймали, вот только…
– Что?! – гневно рыкает, хватая безопасника за лацкан пиджака.
– Мертва.
– Как это? Разве я отдал приказ стрелять?
– Она пыталась убежать через чёрный вход. Выскочила на лестницу, по ней вниз, потом на дорогу… Мы окружили здание, она бросила через дорогу и… под автобус.
– Проклятье. Она была нашей единственной зацепкой!
– Сожалею, Владимир Николаевич.
– Пошёл вон!
Охранник со всех ног метнулся прочь. Влад выругался едва слышно и обернулся. Посмотрел на меня, молча вышел следом за ним.
* * *
Я пыталась расслабиться, отключить поток мыслей хотя бы на пару минут, но ничего не получалось. Сердцем чувствовала, что это был отец Влада… Он узнал, что я вернулась, с ребёнком от его сына, которого тайно скрывала, решил избавиться, чтобы не навлечь гнев Авдеева. Влад скоро женится, но, если выяснится, что у него есть дочь от служанки, это изрядно испортит репутацию нового будущего президента.
А если Влад и правда привяжется к дочке? Будет всё свободное время ей отдавать, а не будущей жене. Вдруг кто-то запечатлит на камеру его с Верой и эти снимки улетят в интернет, вызвав бурю сплетен? Если Власов Старший найдёт Веру, он не допустит прежней ошибки. Не станет вновь скидывать её в детдом! Рука мерзавца точно не дрогнет, даже если перед ним ребёнок. Он – бездушная тварь.
Я немо всхлипываю, вспоминая о Верочке. Боже, как ты там, моя малышка? Если бы ты только знала, как сильно я хочу к тебе…
В палату заглядывает Элеонора Валерьевна, пытаясь выдавить улыбку.
– Ну как вы себя чувствуете?
– Более-менее.
Подходит ко мне, приступая к осмотру, затем проверяет оборудование.
– Что ж, всё в порядке, я даже удивлена. Вы быстро идёте на поправку, у вас крепкий организм, выносливый.
– Я выросла в детском доме… – не знаю, зачем я ей это говорю. Само вырвалось. А иду на поправку удивительно быстро только из-за Веры. Доченька для меня самая сильная мотивация, чтобы в кратчайшие сроки встать на ноги.
– А жалобы ко мне есть?
– Хочу домой.
Она усмехается, уперев руки в бока.
– Тебе тут минимум две недели придётся лежать, по факту.
– Разве он не отдал приказ готовить меня к выписке?
В дверь стучат. Я вижу медсестру, которая спешит к своей начальнице, протягивая той небольшой листок.
– Элеонора Валерьевна, мы выяснили, что это был за препарат.
Вдумчиво читает заключение, и сама становится такой же белой, как бумага, на которой его напечатали.
– И?
Мы все дружно вздрагиваем от низкого голоса, в палате неожиданно появляется Владимир Власов.
– Вы были правы. Чудо, что вы вовремя заподозрили неладное и выбили шприц из рук негодяйки.
– Это был не шприц, а оружие убийства, – с дрожью в голосе добавляет медсестра.
– Ей дважды пытались ввести антиаритмический препарат, но в первом случае, видимо, дозу недодали, наша команда врачей вовремя пришла на помощь…
– У вас пять минут, – холодно предупреждает. – Мы немедленно уезжаем.
* * *
Влад делает несколько звонков, стоя напротив окна, пока медперсонал за его спиной мечется как угорелый. Закончив разговор, прячет телефон в карман и уверенно идёт ко мне.
Я сжимаюсь, словно пружина, когда огромная тень нависает над моей кроватью, а затем меня насквозь прожигают янтарные бездны.
– Всё готово? – обращается к Ефремовой, та зажато кивает.
Отбрасывает в сторону одеяло, наклоняется и поднимает меня на руки, прижимая к груди.
Сердце пропускает удар от ощущения жара крепкого тела и терпкого аромата одеколона, возвращая в горькое прошлое. В момент, когда он меня поднял, я случайно коснулась губами его шеи… Низ живота томно сжался, я тут же отстранилась, будто меня ударило током.
– Куда ты меня несёшь?
Влад двигается к двери, крепче прижимая меня к себе, от волнения я сжимаюсь в комок, вцепившись пальцами в ткань пиджака, чувствуя себя совсем крошечной по сравнению с его внушительными габаритами. Наверно по весу я для него как котёнок.
– Осторожней. – Мечется следом Элеонора Валерьевна, пытаясь контролировать каждый наш шаг. Представляю, в каком она сейчас пребывает негодовании, но вынуждена вести себя молчаливо. У неё нет выбора.
– Ты же хочешь увидеть дочку?
Сильней сжимаю пальцами его пиджак, мои глаза загорелись надеждой.
– Отвезу тебя в загородный дом, там безопасно.
– Вера там? Она сейчас находится там? С кем?
Наклоняется к моему лицо слишком близко – кончик его носа практически касается моей щеки, а дыхание обжигает кожу.
– Ты должна выдержать всё, Полина.
Вдруг ловит за подбородок, сдавливая его пальцами, заставляя задержать дыхание и покрыться мурашками.
– Я спас тебя. Значит ты теперь принадлежишь мне.
* * *
Оказавшись в коридоре, нас окружает толпа мужчин в тёмных костюмах. Все они ведут себя настороженно: оглядываются по сторонам, общаются через специальную гарнитуру, держатся наготове, чтобы, в случае чего, извлечь из-за пазухи пистолет.
– Владимир Николаевич, нужно положить её на каталку… – предлагает Элеонора Валерьевна, на ходу набрасывая поверх белого халата куртку.
– Нет, времени. Мы уйдём через запасной вход, вниз по лестнице. Всем глядеть в оба.
На данный момент я ощущаю себя комфортно, стойко выдерживаю переезд. Всё благодаря надежде, что очень скоро я увижу дочь. Только эти мощные мысли придают мне сил, блокируя боль и страх.
Пара минут, мы оказываемся на небольшой парковке со служебными автомобилями. В одном из таких дверь нараспашку. Меня вносят туда и осторожно укладывают на кушетку. Влад садится рядом, Элеонора Валерьевна вперёд, с нами в машине находятся ещё три охранника. Наконец, мы трогаемся с места.
Небо затянуло тёмными тучами, в воздухе ощущается морозная прохлада, мелкие снежинки, похожие на пыль, плавно парят в воздухе, покрывая землю. Из вещей у меня с собой ничего нет, только больничная сорочка, поверх которой на меня набросили флисовое одеяло.
Куда делись мои вещи – пока не спрашивала. В день аварии на мне было пальто и сумка. Ничего ценного. Думаю, Влад, или его люди, уже успели покопаться в моём телефоне, поэтому я еду с пустыми руками.
Проводим в дороге минут семь, все молчат. Пока Влад не рушит тишину звонком. Он набирает чей-то номер на дорогом фирменном смартфоне, произнеся в динамик:
– Жень, готов? Действуем как договаривались. Мы будем на месте через три минуты.
Я ёжусь, словно мне холодно, но в машине работает печка. Возможно, у меня поднялась температура, или это нервное, поскольку я прошла через ад, едва не расставшись с жизнью. Если бы не он…
Почему он меня спас? Правда, ради ребёнка? И только? Неужели ни одна струна его чёрствой души не дрогнула, вспомнив то, что было между нами в прошлом? Те самые нежные и тёплые моменты. Он не мог постоянно играть, изображая, что любит меня! Невозможно играть так искренне!
– Влад… Влад… – далеко в подсознании невольно звучат голоса. – И что дальше? Поцелуешь меня?
– Молчи, – раздаётся хриплый рык. – Зря ты сюда пришла!
Бранится на меня, но в горящем янтаре я вижу безумную жажду наброситься на мои губы и остервенело в них впиться. Зачем сдерживается? Если я тоже хочу… Я так сильно его хочу!
– Или трусишь?
– Чего? Я? Трушу?! – злится сильней. Как вдруг стискивает мою талию, прижимаясь пахом к бёдрам.
Мы вдвоем, в тесной кабинке душевой. Мокрые и лишенные рассудка.
Тянусь к нему и касаюсь влажными губами небритой щеки.
– Да. Трусишь, потому что влюбишься в меня и жить без меня не сможешь.
Хочется в это верить, что он был не совсем козлом и у него была очень серьёзная причина так грубо со мной порвать! С другой стороны, зачем верить? Если нельзя изменить ни прошлое, ни будущее. Нам не суждено быть вместе. Мы из разных миров.
Какой же я была дурой, когда думала, что мы – исключение. После его лживых слов…
Власов замечает, что меня колотит. Неужели поэтому он снимает с себя пиджак и заворачивает меня в него.
Дурацкое сердце опять трепыхается в груди, подобно раненой птице. Почему моё тело так странно реагирует на любое его прикосновение? Даже на взгляд. Я думала, будет наоборот. Только ненависть и отвращение…
– Влад… – слабо простонала.
– Владимир. – Внезапно резко поправляет. – Для тебя теперь Владимир или Владимир Николаевич.
Глава 4
Ком подступил к горлу. Попыталась сглотнуть. Жжёт.
– Я хотела сказать… спасибо.
Его пальцы внезапно сильно сжали мою талию.
– Не для тебя. Я сделал это для Веры.
– Для Веры? Подожди! Ты…
Ситуация стала ещё более непонятной. Моя беременность была незапланированной, более того, опасной для нас обоих. Горничная-сирота и последователь президента – между нами точно ничего не может быть общего. Но Влад клялся мне в любви, говорил о сумасшедших чувствах и о том, что я его изменила, предложил даже сбежать, поскольку так сильно хотел быть со мной, но его отец брак не одобрит.
Оказалось, мерзавец обманывал. Узнав, что я забеременела вдруг приказал своим людям отвезти меня на аборт, а потом вышвырнул из города, угрожая, что, если посмею вернуться, – меня убьют.
Он был в ярости, сам не свой! Плюс, дегтя добавил случай с отцом, когда старый извращенец набросился на меня, зажав в углу, и принялся лапать, предлагая деньги и привилегии за секс с ним.
Мог бы выслушать! Перепроверить. Значит, так было нужно. А вскоре я поняла, почему он так жёстко со мной порвал, когда увидела Влада по телевизору, танцующего с Елизаветой Авдеевой – дочкой нынешнего президента.
Александр Александрович Авдеев господствует у власти почти пятнадцать лет. У Авдеева начались проблемы со здоровьем, плюс возраст, так что он досиживает последние месяцы на посту верховного руководителя страны, присматриваясь к преемнику. Так как у Влада есть все козыри на руках, значит выберет его.
А пока что он – один из самых богатых, влиятельных лиц страны, президент самой крупной нефтяной компании. Поэтому к нему часто обращаются «господин президент», нарекают заранее, что именно он следующий поведёт нашу страну в светлое будущее.
Что ж, возможно время на него подействовало, и он передумал отказываться от ребёнка, потому что приоритеты у людей меняются в течение жизни. Или, еще хуже, Влад просто преследует какие-то свои корыстные цели, чтобы использовать дочь.
Даже несмотря на то, что он сделал и делает, я не могу смириться со всем, что он мне прикажет. Я часто вспоминаю тот день, когда его люди схватили меня и повезли на аборт. Только чудо спасло нас с маленькой Верочкой! Я сохранила малышке жизнь, и мы обе выжили, пройдя через адские испытания.
А Влад? Что делал Влад всё это время?
Зарабатывал миллиарды и развлекался с женщинами, пока мы ютились в грязном городке, считая каждую копейку. Да он просто нелюдь! Отвратительный, эгоистичный, любящий только деньги и власть, подлец!
Вспомнив об этом, мне тут же захотелось забрать своё «спасибо» обратно.
– Ты желал ей смерти!
– Не смей так говорить!
Не могу сделать вдох. Потому что понимаю, он вспыльчиво схватил меня за шею.
– Никогда не играй со мной, – угрожает. – Ты никто! Твоя жизнь теперь в моих руках. Ты обязана мне всем! И если хочешь увидеть дочь, будешь держать язык за зубами и послушно кивать, выполняя всё, что прикажу. Кивни, если поняла.
Киваю, потому что страшно и больно. Больше не хочется туда… В чёрную, холодную пропасть, где ничего нет. Только страх, пустота, холод. Отравляющее одиночество.
Пролежав в коме, я поняла, насколько сильно мне хочется жить! Видеть мир со своим разнообразием красок, полный возможностей и чудес. Видеть свою дочь, которая безумно тебя любит!
– Молодец… – разжимает пальцы. Я делаю вдох, облизывая пересохшие губы. Провожу языком по нижней губе, и снова ему в глаза смотрю – вдруг вижу, Власов теперь смотрит на мой приоткрытый рот, всё внимание направил именно туда. На мои губы… Заскользил ниже, к шее… ещё ниже к двум расстегнутым пуговкам сорочки.
Его взгляд стал требовательным и порочным. Я хорошо знала этот взгляд. Он смотрел на меня так всегда, когда хотел.
– Владимир Николаевич, через минуту будем в тоннеле.
– Всем приготовиться.
Охранники засуетились. Щелчок – Элеонора Валерьевна расстегнула ремень безопасности, водитель прибавил газу.
– Что это значит?
Мой вопрос остался без ответа, автомобиль въехал в тоннель и настала тьма.
– Через пять секунд остановка.
Господи, я точно стала главной героиней боевика!
– Держитесь.
Резкий поворот, не менее резкая остановка. Дверь открывается, я опять оказываюсь у Влада на руках. Он держит меня крепко, завернув в свой пиджак, и делает шаг в темноту…
* * *
Я толком не понимаю, что происходит. Холодный воздух бьёт в лицо, позади слышится рёв двигатель и звук шин, когда десятки автомобилей друг за другом въезжают в скоростной тоннель, создавая бесконечный поток.
Боковым зрением успеваю заметить, что машина, в которой мы ехали, вновь газует и уходит в общий поток, но уже без нас. Догадываюсь, мы меняем машину, Влад несёт меня к старенькому фургону грязно-серого цвета, забираясь внутрь.
– Быстрей, быстрей!
Укладывает на такую же кушетку, как было в машине скорой помощи, сам присаживается рядом на свободное сиденье. Водитель жмёт на педаль газа, покидая кармашек тоннеля, безопасники всё время начеку.
– Ну как ты? – запыхавшаяся Элеонора Валерьевна, склоняется надо мной, прижимая пальцы к запястью. Щупает пульс. – Бог мой, ну и денёк. Рехнуться можно! Когда всё закончится, клянусь, уйду на пенсию, хватит с меня.
– Не утрируйте, – совершенно спокойно комментирует Влад. – Вы получите щедрую награду, а за молчание я в долгу не останусь. Можете просить, что угодно. Вы выручили меня, я однажды выручу вас.
Она закатывает глаза, но на щеках появляется румянец.
– Получилось хоть?
– Думаю да.
Забрасывает руки за голову, прикрывая глаза.
– Можно немного расслабиться.
Дорога не занимает много времени, но мне кажется, словно прошло уже полдня. Всегда так, когда чего-то сильно хочешь, время, как назло, тянется подобно резине и сна нет ни в одном глазу. Да как тут уснёшь, когда на твоих глазах разворачивается реалистичный экшн, а ты в нём главная мишень. Признаюсь, люди Влада здорово придумали устроить пересадку в тоннеле, с целью запутать недоброжелателей.
– Долго ещё?
Верочка, ещё немножко потерпи…
Я иду к тебе, малышка!
Вспомнив её милое личико с пухлыми щёчками, озорной взгляд, заливистый смех, эти пышные, непослушные кудряшки, маленькие ножки, которые забавно любят топать… прослезилась.
– Почти приехали.
Фургон совершает достаточно крутой поворот, Влад опять делает звонок, дожидаясь ответа абонента.
– Алёна Павловна, мы приехали.
– Кто такая Алёна Павловна?
Первая мысль – любовница. Чуть не закипаю от злости, хорошо, что Власов вовремя пояснил.
– Человек, которому можно доверять. Она вырастила меня практически с пелёнок, была уволена отцом, но я до сих пор держу с ней связь. Алёна помогает мне по хозяйству, а ещё она безупречно готовит.
Минуем ворота, оказываясь в уютном дворике напротив двухэтажного дома, окруженного забором из красного кирпича. Сад завален снегом, кругом снежные сугробы, но больше всего мой взгляд привлекает снеговик, что стоит в центре сада. Крупный такой, с длинной морковкой вместо носа и пластиковым детским ведёрцем на голове. Вокруг шеи намотан розовый шарф. Глядя на него, испытываю вспышку радости. Это шарф Верочки. Я купила его ей недавно.
Охранник открывает входную дверь домика, впуская нас внутрь. Влад вносит меня в большую, просторную прихожую в мягких тонах. С груди будто сваливается целая скала… от облегчения, от понимая, что ребёнок живёт в самых лучших условиях, о каких мы только могли мечтать, и ей ничего не угрожает.
Дом находится за высоким забором, повсюду камеры, охрана. Это лучшее, что можно дать малышке. То, чего я не смогла ей дать…
Вдруг слышу топот маленьких ножек, надрывно всхлипываю, накрывая рот ладонью.
– Мама! Мамочкаааа!
Моё сладкое солнышко выбегает из-за угла. Увидев меня, с протянутыми ручками бежит нам навстречу.
– Поставь меня, пожалуйста поставь! – слёзы рекой. Ёрзаю на руках Влада, сама мечтая рвануть к ней, сжав в объятиях. И плевать, что нога в гипсе или кошмарная слабость. Надо, марафон ради неё пробегу. На одной ноге.
– Не могу, – жёсткие пальцы стискивают сильней тонкую талию. Его прикосновения проникают даже под одежду, просачиваются в кровь, заставляют её гореть… и учащают пульс. Против моей воли. Как с этим бороться? Что за напасть?
Я пытаюсь – безуспешно. Тело помнит. Как он изводил меня горячими ночами, заставляя кричать его имя и задыхаться в агонии. Оно с удовольствием отзывается на любые касания Власова, признавая в нём своего единственного хозяина.
Верочка налетает на нас с разбегу, обнимая Влада. С первой секунды встречи я получаю резкий укол в грудь, когда вижу, как маленькие ладошки вцепились в мощные ноги мужчины.
Малышка прижалась к нему хрупким тельцем, звонко рассмеявшись. У меня внутри всё застыло. Как это возможно? Она льнёт к мерзавцу, как обычно льнёт ко мне. Разве он заслужил? Не могу на это смотреть… Малышка, если бы только знала, что он пытался с тобой сделать.
– Я очень ждала, когда вы приедете! Я соскучилась, мамочка, и я вела себя хорошо, чтобы тебя не расстраивать.
Тяну к ней руку, накрывая маленькую головку ладонью. Глажу темные волосы, пропуская пряди через пальцы, дрожу от немыслимого адреналина. Я чувствую её. Вижу. А ведь я была близка к тому, чтобы всё это потерять. Только от одной такой мысли становится страшно!
– Я так рада, что тебе уже лучше!
Смотрит на мою ногу, горько всхлипывая.
– Очень больно?
– Нет-нет, маленькая моя, я в порядке, – пытаюсь не зареветь навзрыд. До чего же добрый ребёнок… Вера всегда была такой – ласковой, понимающей. Она редко канючила, тем более, капризничала. Окружающие зовут её золотым ребёнком, а воспитатели в садике часто хвалили дочь, ставя её другим в пример.
– Дядя Влад, вы сдержали слово! – неожиданно обращается она к Власову с умным видом. – Можете просить у меня, что хотите.
На что Влад лишь хмыкает, приподнимая уголок губ.
– Твоя мама устала, ей нужен отдых. Она ещё не совсем выздоровела. Покажешь нам её комнату?
Верочка хлопает в ладоши.
– Конечно покажу! Мы с Алёной Павловной вместе навели там порядок, я тоже помогала.
– Моя помощница…
– Здравствуйте. Меня зовут Алёна, мы вас ждали, – из-за угла соседней комнаты появляется незнакомая женщина с приятными чертами лица, зрелого возраста. На ней светло-серое вязаное платье и жёлтый передник в горох. Награждает меня улыбкой, жестом показывая, куда надо идти.
– Мы выбрали для вас комнату на первом этаже, из-за вашей травмы.
– А где комната Верочки?
– На втором, рядом со спальней Владимира. Но Влад нечасто здесь будет ночевать, как он мне ранее сообщил.
И к лучшему!
– Очень приятно с вами познакомиться, Алёна Павловна.
– Что вы! Зовите меня просто Алёна, – смеется она. – Вера много о вас говорила, мы все держали за вас кулаки. Молились.
– Я так тронута…
– Хватит уже разговоров, – вдруг грубо вмешивается Влад, – уже поздно, а у меня много дел. Ребёнку тоже пора спать.
Мы все замолкаем и уже идем по коридору с бетонными лицами.
Как же хотелось упрекнуть негодяя, что он не смеет распоряжаться режимом дня моей дочери и другими моментами, касающимися Веры. Но я прикусила язык, вспомнив наш недавний разговор.
Смеет. Теперь уже смеет. Я его должница. Он здесь главный. Сдерживаться будет тяжело…
– Хочу, чтобы Вера ночевала в моей комнате.
Охладил меня опасным взглядом.
– Её комната рядом с моей, на втором этаже. Точка.
Сжала с силой пальцы. Надо молчать. Просто молчать. Хотя бы сейчас. Отселил меня от них подальше, как бы намекнул, что я не часть семьи.
Оказываемся в комнате – она небольшая, но уютная в тонах светлой сирени, обставлена комфортной, радующей глаз мебелью.
Влад опускает меня на кровать, его руки соскальзывают с моей талии, оставляя после себя след мурашек, после – пустоту и отчаяние, что он ушёл. В плену его гадких рук было так тепло… а теперь снова стало холодно.
Дурацкое тело нежилось и трепетало от жара крепкой, подтянутой фигуры. Сильной. Надёжной, как сталь. Разумеется, всё это я испытывала поневоле и ненавидела свои неосознанные реакции. Они пробуждали во мне ненавистные чувства. Будоражили и опьяняли. Я никак не могла забыть, каким потрясающим был этот мужчина.
– Смотри, мама, я нарисовала тебе картинки! Вот солнышко… – радостно заявляет Вера, тыча пальчиками в рисунки, развешанные по всей комнате. – Я специально повесила его напротив твоей кровати. Сейчас зима же, на улице холодно, много-много снега, поэтому, чтобы тебе не было грустно, я нарисовала тебе солнышко…
Больше не смогла сдерживаться, по щекам струйки слёз. Господи, это так трогательно… И правда, я заметила, что комната украшена детскими рисунками. Моя малышка нарисовала всё это для меня. Хотела сделать приятно.
Дочь забирается ко мне на кровать, клубочком сворачивается возле моего плеча, пока врач выполняет необходимые процедуры и раскладывает препараты на столе.
– Мама, я сильно-сильно о тебе беспокоилась, – тихо шепчет на ушко, я глажу её по голове.
– У тебя всё хорошо? К тебе хорошо относились? Ты хорошо кушаешь?
– Лучше не бывает, – улыбается во весь рот, вдруг замечаю, что не хватает одного зубика.
– Постой! Да у тебя зубик выпал?
– Да! Я положила его под подушку, как сказал тётя Алёна, а утром фея принесла мне подарок – пазлы с принцессой.
– Ты моё солнышко… – целую в лобик, сильнее обнимая.
– Мне очень нравится тётя Алёна и дядя Влад. Они добрые, хорошие, заботятся обо мне, играют со мной. Тетя Алёна вкусно печёт пироги, а дядя Влад готовит самую лучшую в мире манную кашу!
Глаза дочурки загораются как звёзды, я почти роняю челюсть.
– Что?
Отказываюсь верить в услышанное…
Янтарная радужка вспыхивает озарением, дочь смотрит на меня с серьёзным выражением лица, внезапно произносит:
– Мамочка, а давай ты выйдешь замуж за дядю Влада?
Глава 5
Владимир Власов
– Мамочка, а давай ты выйдешь замуж за дядю Влада?
Цепенею, услышав это. Даже теряюсь на долю секунды. А потом как удар под дых. Полина с точностью отзеркаливает мою реакцию, выдавая на лице то ли шок, то ли испуг.
– Из вас бы вышла отличная пара.
– Солнышко, я… я… – хватает губами воздух, а затем нервно и даже неловко покусывает губы. – Не могу. Ты ещё маленькая, тебе не понять.
– Я? Маленькая? Мне уже скоро будет шесть! – гордо хмыкает, скрестив ручки на груди.
– Вера, тебе пора спать, – обстановку разрядила Алёна, закрыв абсурдную тему. – И мама устала, сегодня был сложный день…
– У меня всегда найдутся силы на дочь.
– Вера, Алёна права, пора в кровать.
Оборачивается ко мне, хлопнув длинными ресницами.
– Минутку, дядя Влад!
И снова к Полине, чтобы ещё о чём-то интересном поведать.
– Мамуля, а ты видела снеговика во дворе?
– Ну конечно видела, милая. Он очень красивый.
– Мы с дядей Владом его вместе слепили… И даже имя придумали, угадай какое?
– Мм… даже не знаю, – задумчиво в потолок. – Снежок?
Крошка смеётся, хлопнув в ладоши.
– Олаф!
– Олаф… Точно, как это я не догадалась. Твой любимый мультик.
Смотрю на них, вдвоём, душа кипеть начинает. Эмоции куда-то за грань космоса летят. Она и моя дочь… Находятся сейчас прямо передо мной, до сих пор не верится. И как чертовски хорошо они смотрятся друг с другом. Душевная какая-то картина… Заставляет шевелиться лёд внутри. Похожи. Но Вера всё же больше похожа на меня.
– Я подежурю сегодня ночью, завтра пришлю сиделку, – Элеонора Валерьевна дотрагивается до моего локтя, выдёргивая из мыслей. Отвлекаюсь на врача, повернувшись к девочкам спиной.
– Вы же знаете главную проблему – доверять никому нельзя.
– Я найду надёжного человека, жизнью клянусь! Оплошностей больше не будет. Извините, но у меня пациенты, я главврач третьей городской больницы, не могу пренебрегать своими обязанностями.
– Разве не хотели на пенсию? – выгибаю брови.
Элеонора Валерьевна фыркает:
– С удовольствием! Но пациенты меня не отпустят. Да они меня живьём сожрут, вместе с начальством!
– Что по здоровью Полины?
– Нужно наблюдать. Пока прописываю ей постельный режим, отсутствие нагрузок, полный эмоциональный покой. Если всё будет хорошо, можно потихоньку пытаться вставать. Ей понадобится коляска и костыли.
– Сколько длится восстановление обычно?
– Месяц, два, может три. Сложно сказать.
Во всём этом есть плюс, не убежит от меня, если вдруг вздумает.
– Вер, ну всё, пойдём, – Алёна протягивает руку дочке, настойчиво оттягивая её от Полины. – Чистим зубки и спать.
Девочка подбегает ко мне, с озорством дёргает за штанину:
– Дядя Влад, вы почитаете мне сказку на ночь?
– Зайка, я сейчас немного занят…
– Ну пожалуйста! Я уже привыкла засыпать, когда вы рядом.
Смотрю в этот момент на Полину, она с оцепенением сжала пальцами одеяло, глянув на меня, как на заядлого врага. Боится, дочь полюбит меня больше? Что ж, к этому и нужно стремиться. Тогда Вере легче будет её отпустить и это не ранит девочку, если я всё же однажды захочу вышвырнуть изменницу из дома.
Я посмотрел на Полину с таким же видом, коварно усмехнувшись. Присел на корточки, обнял Веру, поднялся вместе с ней, держа её на руках. Она хихикнула и помахала побледневшей Полине:
– Спокойной ночи, мамочка!
* * *
Укладываю дочь спать. С упоением читаю ей сказку, отмечая, что я реально испытываю сумасшедшее наслаждение от новой роли – отца. Вот, оказывается, как бывает… Хотя, ещё недавно я был железобетонно против этого, чтобы завести семью и стать родителем. Конечно, если это не договорной брак, который сыграл бы важную роль в становлении моей карьеры.
Дочурка сладко зевает, наконец прикрывает глаза. На неё можно смотреть вечно, как на восьмое чудо света. Даже от камина не так теплом веет, как от любимой малышки, ставшей для меня всего за пару недель роднее, чем всё моё близкое окружение.
Правда. Я не ожидал, что привяжусь к Вере аномально сильно! Она поразительное впечатление на меня произвела и запала глубоко-глубоко в душу. Отныне она – часть моей жизни, я уже не могу представить существование без неё.
Мой яркий лучик солнца во тьме…
Хочу, чтобы дочь всегда была рядом со мной, чтобы дальше согревала меня, но пока это невозможно. Проблему не решить в угоду всем. Здесь нужно сделать выбор: или она или карьера. Но как быть, если я хочу всё и сразу?
Сижу ещё пять минут напротив её кровати – так не хочется ни на что другое отвлекаться и опять возвращаться в удручающий мир проблем, стоит только покинуть уютную детскую комнатку. Так бы и просидел здесь вечность, но дела сами себя не сделают.
Заботливо поправляю одеяло, выхожу в коридор, сознание переключается в другое русло. Разум мгновенно атакуют пагубные мысли, когда я вспоминаю о Полине. Она находится здесь… В одном доме со мной! После стольких лет разлуки. Но внутри меня ведётся противоречивая борьба между ненавижу и… хочу.
Если вдали нахожусь – на кусочки от гнева порвать охота, как только сталкиваюсь с невероятными синими глазами – просыпается зверский голод. Нижняя часть туловища наливается тяжестью, даже дыхание учащается, потому что у тела тоже есть память. Оно помнит, как нам когда-то было хорошо вместе.
Прекрати, Влад!
Гони проклятую жажду прочь!
Хотя… Что мешает мне ею пользоваться?
Брать её. Просто брать в постели, сбрасывая долбанное напряжение, и уходить прочь без слов и всяких сантиментов?! Это поможет мне быстрее забыть бывшую, когда я вдоволь ею насыщусь, и она мне надоест.
Вдруг я полюблю Лизу?
Это хорошая идея найти другую женщину, переключить всё внимание на неё.
Я же уже пытался…
Пять лет пытался, мать её, забыть гадину!
Результата нет.
Но надежда полюбить кого-то сильнее Полины, до сих пор есть.
Очень надеюсь, что это будет Лиза… Она красивая, интеллигентная, девушка с прекрасными манерами, благородного происхождения.
Но она такая… слишком правильная. Сдержанная и какая-то холодная, потому что из знатной семьи современных аристократов.
В любом случае, Власовы предателей не прощают – главный закон рода. Я не могу простить Полину! Слишком сильно она меня ранила. Я могу только утолять остатки своих чувств, выдавливая их из себя, через бурный секс.
Надеюсь, что выдержу. Не сорвусь от г�