Волшебный город. Тайны бродячей таверны

Глава 1

Порой в начале дня мы даже и представить себе не можем, чем он закончится. Ко мне это относится в полной мере. Знала ли я, просыпаясь с утра, что проведу ночь за пределами своего мира в загадочной бродячей таверне с её невероятным хозяином и жизнерадостной официанткой? Вот уж нет…

А началось всё с невероятно болезненного (но не в том смысле, в котором вы сейчас думаете) разрыва. Впрочем, не буду забегать вперёд.

***

Я кралась к выходу, как пантера, мягко ступая сначала на носок, потом на пятку, и прислушиваясь к каждому звуку. Не знаю, на что рассчитывала. Стоило только взяться за ручку входной двери, как из комнаты раздался злобный окрик:

– Куда?!

Глубоко вздохнув, я заглянула в комнату.

Аркаша восседал в своем здоровенном кожаном кресле (на фоне которого казался маленьким и невзрачным) и мрачно смотрел на меня. Я невольно отметила крошки и бурые пятна на его любимых засаленных трико с оттянутыми коленками, при взгляде на которые любую приличную девушку хватил бы кондратий. Опять ел за компьютерным столом, не отрываясь от игры. Клавиатура, наверное, вся липкая… а коричневые кружки от кофейной чашки видно даже отсюда. И от въевшегося и оттого ещё более отвратительного табачного запаха ком встаёт в горле.

Внутри в который раз толкнулось какое-то глубинное недоумение. Как же так получилось? Ведь я всегда на дух не переносила нечистоплотных мужчин! А теперь живу с таким… Более того, влюблена в него по уши! Кто бы мог подумать?

Нет, я, конечно, время от времени пыталась что-то изменить к лучшему, например, порывалась купить ему приличные домашние брюки (денег у него хватало!) или хотя бы постирать эти… Но он жёстко пресекал попытки, запрещая без разрешения прикасаться к его вещам и, как видно, свято следуя девизу: «Любишь? Терпи!»

А я терпела. Хотя раньше совершенно точно убила бы его на месте. Порой это ужасно меня удивляло. Когда это я успела так измениться? Не помню…

С воспоминаниями вообще творилось что-то странное. Допустим, мне никак не удавалось чётко воскресить в памяти сам момент, когда мы начали встречаться. Вроде бы сначала он мне совсем не нравился, а потом вдруг я поняла, что жить без него не могу. Но как так получилось? Причём стоило только начать вспоминать, как моё состояние резко ухудшалось.

– Аля, какого хрена?! – процедил любимый сквозь зубы. – Куда ты собралась?

– Алекс! – жёстко поправила я и тут же снизила тон, встретившись с его гневным взглядом, который доставлял мне в прямом смысле физическую боль. И это не фигура речи – голову прострелило так, что на секунду оглушило. Впрочем, такое в последнее время случалось часто, так что я уже почти привыкла, что возражения любимому – это ужасно больно. – Аркашенька, я записалась на собеседование. Совсем же невыносимо дома сидеть! Это даже не полноценная работа, а так, подработка. Всего пару раз в неделю…

– Кто разрешил? – В голосе послышались визгливые нотки.

Как всегда в таких случаях я ощутила страстное неконтролируемое желание сделать что угодно, лишь бы вернуть любимому хорошее настроение. Мысль о том, что я его расстроила, заставляла мучительно корчиться изнутри.

– Аркаша, милый…

– Я, кажется, ясно сказал, чтоб ты не смела выходить из дома без моего позволения! Не желаю волноваться о том, что ты уходишь фиг знает куда и там флиртуешь с другими мужиками!

– Да там женский коллектив… – Кто бы знал, как тяжело мне было ему возражать! Каждое слово толкалось болью в висках. Бороться с собой становилось всё сложнее, но сегодня я до последнего не собиралась сдаваться.

– Молчать! – прошипел он. – Аля, я ужасно зол!

– Не Аля, а Алекс! – рявкнула я и тут же схватилась за голову, так как мне показалось, что вспышка боли расколола её пополам. Да что происходит?! Ведь каждый раз так! Спор-то дурацкий. Почему так плохо?

– Голова болит? – злорадно ухмыльнулся Аркаша. Но Алей меня больше не называл. Наверное, помнил, как, отстаивая своё право на имя, я недавно упала в обморок. Но не сдалась. Хотя во всём остальном сопротивляться ему была не в силах.

Под его взглядом мне захотелось лечь на живот и ползти к нему, умоляя о прощении и виляя хвостиком. Кстати, пару раз он требовал, чтобы я так делала. А я… делала. Хотя раньше была свято уверена, что унижаться подобным образом, – не в моём характере.

– Болит.

– Так тебе и надо! Ох, ты даже не представляешь, что тебе придётся сделать, чтобы вымолить моё прощение! Уверяю, когда я с тобой закончу, от гордости и самоуважения ничего не останется. Но для начала – переоденься в моё любимое розовое платье. И волосы распусти по плечам. Сколько раз говорил, чтобы не смела собирать их в косы! А эти мерзкие тряпки сними с себя и выкини в мусорку, – он брезгливо кивнул на единственный деловой костюм, невесть как оставшийся у меня от прошлой жизни. Нежно любимый, кстати. Наверное, поэтому, когда Аркаша сам лично заполнил мой гардероб ненавистными пошлыми платьицами и велел избавиться от прежней одежды, я, превозмогая жуткую головную боль, всё же каким-то образом смогла уберечь костюм, спрятав его так, чтобы не попадался на глаза.

– Но, Аркаша… – ещё вспышка боли.

Он медленно и тяжело поднялся с кресла. Плохо! Значит, я всерьёз его разозлила и теперь мне предстоит пройти все круги ада. Нет, руки он обычно не распускал, но заставлял меня делать такое, что потом хотелось отмыться. Фантазия у Аркаши работала на уровне, а мои унижения доставляли ему ни с чем не сравнимое наслаждение.

– Возражаешь? – ласково и с каким-то садистским удовольствием уточнил он. – Очень хорошо. А скажи-ка мне, Ал… малышка, ведь ты любишь меня и готова ради меня на всё, да?

– Да.

– Сама проговори!

– Я люблю тебя и готова ради тебя на всё, – прозвучало не так убедительно, как обычно. И, что удивительно, внутренний протест, который всегда испарялся при первом же недовольном взгляде моего парня, в этот раз не исчез до конца. Конечно, Аркаша тут же заметил неуверенность.

– Что?! – взвизгнул он так, что аж слюна брызнула. – Неубедительно! Я не верю! Ты меня любишь?!

– Да, конечно, да! – страстно заверила я.

Внезапно его лицо зачерствело, и он с каким-то странным решительным выражением приказал, неотрывно сверля меня взглядом:

– Нет. Я хочу знать правду… Скажи правду!

– Нет. Не люблю и никогда не любила, – с искренним изумлением услышала я свой собственный голос, хотя внутри всё вопило: «Конечно, люблю! Больше жизни! Как можно сомневаться?!» – Ой, прости… не знаю, что на меня нашло!

И ведь, главное, это «нет» прозвучало так твёрдо! Так жёстко и уверенно! Но почему?

У Аркаши стало такое страшное лицо, что захотелось забиться под кровать. Ой, что будет…

К счастью, в этот момент раздался спасительный звонок в дверь.

Я не тронулась с места, ожидая разрешения. Наконец, Аркаша медленно кивнул, и я со всех ног бросилась открывать.

За дверью обнаружился Григорий, один из немногочисленных Аркашиных приятелей, причём тот, которого я на дух не переносила. Он появился в нашей жизни недавно, но вёл себя по-хозяйски, постоянно ощупывая меня липким взглядом и стремясь прикоснуться при малейшей возможности. И минуты не проходило, как ему вдруг приспичивало меня приобнять, чтобы, приблизив губы к моему уху, поинтересоваться какой-нибудь ерундой вроде: «А чего это ты такая мрачная стоишь?» или «Мне очень интересно, что по этому поводу думает наша девочка». И моё отторжение ни капли его не смущало. Обычно Аркаша никому не позволял выкидывать подобные фокусы, а тут хоть и морщился, но терпел, чтобы потом сорвать злость на мне. Неудивительно, что во время их встреч я старалась куда-нибудь уйти и на глаза не попадаться.

На мои вопросы по поводу того, откуда этот тип взялся, любимый отвечал коротко: приятель с работы. Обсуждать его неподобающее поведение он и вовсе отказывался.

И вот теперь этот приятель с работы стоял за порогом и с явным удовольствием осматривал меня с ног до головы.

– Ммм, Алекс, какая ты сегодня… элегантная и неприступная! – мерзко простонал он. – Всегда заводился от таких женщин. Так и хочется начать укрощать…

– Гриша? – Аркадий вынырнул из-за моей спины. Ого, он даже не дождался, пока я провожу гостя в комнату! – Проходи скорее! Как раз тебя жду. Ты принёс то, что нужно?

– Принёс. Но вот выполнять ли твою просьбу, ещё подумаю… у меня есть пара условий! – Григорий снова оглядел меня с ног до головы и… облизнулся. Я невольно передёрнула плечами.

– Заходи, обсудим, – мрачно заявил любимый и тоже глянул на меня, только уже со злостью. И чем в этот раз провинилась? – А ты иди в свою комнату и сиди там, пока не разрешу выйти.

– Нет, нет… – внезапно пропел его гость, подняв вверх указательный палец. Что-то не нравится мне его зашкаливающе хорошее настроение. – Так не пойдёт. Сваргань-ка мне кофе, сладенькая. И переоденься во что-нибудь более… приятное взгляду. Деловой стиль мне нравится, но твой костюм слишком… закрытый. Буду рад увидеть вместо него мини-юбку или блузочку прозрачную. И губы подкрась. Уж постарайся, а то твой хахаль не получит от меня то, чего ему очень хочется.

– Да ты!.. – вспыхнула я, собираясь высказать этому гаду в лицо всё, что накипело, но Аркаша неожиданно меня прервал, глядя при этом на товарища.

– Заткнись и выполняй, что он сказал. Зайдёшь с кофе минут через двадцать.

– Но, любимый…

– Пошла!!! – неожиданно заорал он и яростно толкнул меня в сторону моей комнаты так, что я налетела на стену.

– Как грубо! – издевательски возмутился Гриша, протягивая руки, чтобы меня вроде как поддержать. Я отскочила, ударилась ещё раз, а потом поспешно удалилась, стараясь не морщиться от боли.

Оказавшись в комнате, я поняла, что меня трясёт. Нет, не от обиды. Гнев поднимался изнутри, скапливался в тяжёлый обжигающий ком. Голова буквально взрывалась от боли, глаза застилала пелена, но ярость не утихала, как обычно. И я цеплялась за неё, как за спасательный круг, превозмогая накатывающую волнами дурноту. Я буквально заставляла себя сосредоточиться на ощущениях, отчаянно боясь, что и в этот раз злость сама собой угаснет, как залитый водой костёр. И всё снова станет как прежде. Почему-то это «как прежде» пугало до чёртиков. Обморок подступал, и что-то внутри меня визгливо вопило: «Смирись! Немедленно прекрати сопротивляться!»

– Нет, – прохрипела я, и изо всех сил зарядила себе пощёчину. Одновременно с этим огненный ком внутри меня взорвался. Боль стала нестерпимой, а потом, когда мне показалось, что я вот-вот умру, внутри что-то лопнуло. В ушах зазвенело, и меня вырвало прямо на ковёр.

Зато сразу после этого боль начала утихать. Я вдруг осознала, что стою посреди комнаты на коленях, а вся одежда промокла от пота.

Удивительно, но в голове прояснилось. Более того, впервые за последнее время я вдруг ощутила себя прежней собой, той, которой была до встречи с Аркашей.

Боже, что я творила? Почему я позволяла ему так с собой обращаться?! А этот Гриша? Да раньше после таких слов в свой адрес я бы, пожалуй, зарядила ему между ног. Не понимаю. Никогда ведь не была трепетной барышней, покорно заглядывающей в рот своего мужчины! В какой момент всё изменилось? Почему я вообще начала встречаться с парнем, в котором меня раздражает решительно всё?! Ведь как можно было в него влюбиться? Да никак! Это невозможно. И точка.

Я кое-как поднялась, взяла со стола влажные салфетки и вытерла рот. Хорошо хоть волосы не запачкала. Нет, надо как минимум умыться и переодеться. А потом я подумаю, как разобраться с двумя гадами, засевшими в комнате. Конечно, сейчас больше всего хочется зайти к ним и устроить шумные разборки, но это неразумно.

Во-первых, хоть мозг и прочистился, но где-то внутри до сих пор плескались остатки той дурманной пелены, как затаившиеся в кустах хищники, ожидающие, когда жертва потеряет бдительность. Боюсь, как бы при виде Аркаши они снова не захватили надо мной власть.

Во-вторых, в теле всё ещё ощущалась слабость, как после тяжело перенесённой болезни.

В-третьих, бороться с двумя парнями в запертой квартире – безумие. Они всё равно сильнее. Скрутят меня, я и пикнуть не успею. Поэтому вариантов остаётся немного. Например, позвонить в полицию и чего-нибудь наплести. Они приедут и… что? Все знают, что к Аркаше я переехала по своей воле, следов побоев у меня нет (хотя от удара о стену мог остаться синяк, но хватит ли этого?), да и вообще… пару раз после того, как мы съехались, к нам заходили мои друзья. Точнее, пытались зайти. Стоило гостям, не одобренным лично Аркадием, попасть в нашу квартиру, как у них резко ухудшалось состояние. У кого-то живот прихватывало, другие в обморок валились, у третьих сердце начинало болеть. Это ещё тогда должно было меня напугать до чёртиков, но почему-то не пугало.

Ещё можно уйти. Прихватить кое-какие вещи и свалить по-тихому, пока они в комнате общаются. Может получиться. Проблема в том, что все мои документы, включая паспорт, у Аркаши. Он давно их забрал и припрятал. Да, на подработку я собиралась пойти без паспорта – специально нашла такую, где не требовалось никакого официального оформления. Знала, что Аркаша на официальное ни за что не согласится.

Мысль о том, чтобы покинуть квартиру, показалась мне одурманивающе прекрасной. Прочь тянуло с такой силой, что кружилась голова. Хотелось вырваться на свободу и бежать, бежать из этого ужасного места, пока не упаду без сил.

Секунду подумав, я решила не тратить время на умывание и просто ещё раз обтёрла салфетками лицо, а потом, превозмогая слабость, переоделась. Нет, не в розовое платье и не в мини-юбку с блузкой, а в старые джинсы и майку (тоже, разумеется, из прошлой жизни), специально оставленные для грязных видов уборки. Аркаша со скрипом согласился, что драить ванную и унитаз в шёлковом халатике или кружевном платье – не лучшая идея, поэтому царственно разрешил на эти периоды выглядеть не так соблазнительно, как обычно. Этот уборочный комплект был хоть и поношенным, но выстиранным и чистым, так как я старалась его по возможности беречь, как память о беззаботном студенчестве и дружеских посиделках, которые остались в прошлом сразу, как я переехала сюда.

Если вдруг Аркадий выглянет и увидит меня в нём, скажу, что меня стошнило на ковёр, поэтому требуется уборка. Заодно и время потяну, ведь, услышав о тошноте, он наверняка отправит меня отмываться и чистить зубы. Правда, встречаться мне с ним сейчас очень не хотелось. Вдруг после этой встречи вернётся прежняя покорная Алекс? Что-то мне подсказывало, что это вполне возможно.

Так и не придумав, что делать с паспортом, я вышла в прихожую. В квартире царила неестественная давящая тишина. Стараясь двигаться бесшумно, я шагнула к сумке, которую собрала, чтобы взять с собой на собеседование, и внезапно увидела боковым взглядом блеск справа от себя. Я повернулась в ту сторону и уставилась в угол, где стояла тумбочка, в которой хранились инструменты и всякая мелочёвка. Надо же, а я совсем забыла, что эта тумбочка там есть. Да и сейчас смотреть на неё было очень некомфортно, взгляд будто съезжал в сторону, а глаза начинало жечь. Однако же что-то внутри меня настаивало, что блеск игнорировать нельзя. Почему-то добраться до тумбочки мне вдруг показалось чрезвычайно важным.

Наверное, на тот момент я была слишком опустошена, чтобы удивляться, поэтому просто зажмурилась, шагнула к ней и положила руки на поверхность. Одну из ладоней слегка обожгло, а в следующий момент моё состояние вновь изменилось.

Остатки дурманной пелены испарились, слабость ушла, а в голове окончательно прояснилось.

Более того, окружающая действительность наполнилась звуками. Только сейчас я поняла, насколько неестественная тишина тут царила. Сейчас появились и сигналы машин с улицы, и звук чьих-то шагов из подъезда, и голоса, отчётливо доносящиеся из Аркашиной комнаты.

– Ты так отчаянно споришь, будто у тебя есть другой выход, – насмешливо заметил Гриша. Аркадий сдавленно выругался и ненадолго замолчал.

Я поморщилась, открыла глаза и уже без всякого дискомфорта глянула на тумбочку и на свои руки, лежащие на ней. Под моей ладонью что-то было. Я взяла это что-то и принялась рассматривать. Хм, красивый жетон. Золотистый. Или это монетка? Нет, на монетке должны быть надписи, а этот гладкий. И переливается как-то неестественно. Однако из рук его выпускать не хочется.

– Может, что-нибудь другое попросишь, а? – Вновь раздавшийся голос Аркаши звучал почти жалобно. – Ну зачем тебе Аля, а? Ты ж теперь любую девчонку заполучить можешь! А Аля… Да знаешь, сколько с ней возни?! Она то и дело умудряется ослаблять чары, хотя по идее должна заглядывать мне в рот и не помышлять о сопротивлении. Не пойму, как у неё это получается!

Я затаила дыхание, напряжённо вслушиваясь в каждое слово.

– Сильная девочка! Страстная, наверное… Должно быть, она настолько тебя не переносит, что даже под чарами отвергает всей душой, – расхохотался Гриша. – Признайся, ты был ей глубоко противен до того, как околдовал, да?

– Ничего подобного! – взвизгнул Аркаша, но тут же снизил тон. – Она просто меня не воспринимала. Здоровалась, но равнодушно! И снисходительно улыбалась, когда я пытался привлечь внимание. Дура!

– Ну теперь-то она с тобой, – остался равнодушным к его страданиям Гриша. – Ну и со мной немного будет. Не пойму, чего ты так переживаешь-то? Подумаешь, буду я с ней развлекаться время от времени. Жалко тебе, что ли? Ну заводят меня её зелёные глазищи и рыжие волосы! Причём чем больше она от меня шарахается, тем сильнее мне хочется её заполучить. Не поверишь, я в последнее время только с рыжими девицами и развлекался, и всё время Алекс вместо них представлял. Так что других вариантов нет. Нет, если хочешь, сделка отменяется. Я просто уйду, не обновляя чары. А ты будешь наблюдать, как с каждым днём твоя Аля (кстати, почему ты называешь её так мерзко?) всё больше отдаляется, как обожание в её глазах сменяется презрением и отвращением. Хотя, конечно, можно попробовать влюбить её в себя с помощью личного обаяния.

Произнеся последние слова, Григорий обидно заржал.

– С Васей мы по-другому договаривались, – мрачно сказал Аркаша. – Ему хватало постоянной доли от моей добычи.

– И что? Забудь про Васю. Новый хранитель так необходимого тебе артефакта подчинения теперь я. А меня доля от добычи не устраивает. Или, хочешь, по-другому договоримся? Я тебе буду подгонять любых понравившихся девчонок по первому требованию и совершенно бесплатно, а ты мне Алекс отдашь. Тем более с ней столько возни, как ты говоришь…

– Нет! Она моя! Моя собственность, понял?! Да я столько времени о ней мечтал, с детства был влюблён! А она то с одним парнем гуляет, то другой ей глазки строит! Зато теперь у неё никого не осталось, кроме меня. Друзей её я разогнал, родителей заставил забыть, что у них есть дочь, и навсегда уехать так далеко, как это только возможно! Так что отпускать я её не намерен!

Я, до боли сжав руки в кулаках (в одной из них по-прежнему находился жетон) и с отчаянной силой стиснув зубы, чтобы не заорать во весь голос, слушала их разговор, а перед глазами разворачивалась картина недавнего прошлого: окончание универа, счастливые мама с папой, друзья, первая работа, планы на будущее, ухажёры… и назойливый сосед, неопрятный и вечно сутулящийся, который постоянно провожает меня жадным взглядом. Он пару раз даже являлся ко мне с цветами, но я пыталась ему объяснить, что у нас нет ничего общего. Потом он вдруг внезапно устроился на хорошо оплачиваемую работу и пришёл с дорогими подарками, наивно надеясь, что причина моего отторжения могла крыться в его финансовой несостоятельности. Подарки я не приняла, и в этот раз уже с изрядной долей раздражения сообщила, что он совершенно не в моём вкусе. А ещё, помнится, предложила обратить своё внимание на других девушек. Даже хотела познакомить его с одной приятельницей, которая как раз разделяла его страсть к компьютерным играм и балдела от умных нелюдимых парней.

А потом всё в одночасье изменилось. Тот день по-прежнему вспоминался с трудом, всё казалось смазанным, нечётким, но боли уже не было. Родители куда-то исчезли (и мне почему-то было всё равно куда), а я, умирая от счастья, услышала от Аркадия: «Теперь ты моя. Собирай вещи и переезжай».

Кстати, его родители тоже съехали днём ранее, но, в отличие от моих, их местоположение было известно. Аркаша всего-то сослал их на дачу, внушив, как видно, неожиданное желание перебраться в деревню, в которую раньше они наведывались только летом. Правда, деньги он им исправно пересылал: на его загадочной работе, которую он посещал не чаще двух раз в неделю, платили предостаточно.

– Ладно, я согласен, – прервал мои воспоминания тяжёлый голос Аркадия.

– Ну и отлично! – обрадовался Григорий. – Через пару минут она принесёт нам кофе, а потом ею займусь я…

Ага, разбежался. Я встряхнулась. Потом поплачу и покричу. Потом обдумаю, как это вообще возможно – просто взять и околдовать человека. Потом придумаю, как вернуть себе паспорт. Всё потом. А сейчас надо бежать. Нельзя медлить ни секунды.

– Может, поторопить её?.. – нетерпеливо уточнил Григорий.

Я, перекладывая жетон из руки в руку, будто выпустить его было подобно смерти, подхватила сумку, смела в неё несколько до безобразия мятых купюр с той же тумбочки (видимо, когда-то вытащенных Аркашей из карманов перед стиркой – в моём положении ничем не стоило пренебрегать), сунула ноги в кроссовки и взялась за ручку.

Что удивительно, дверь поддалась сразу.

В тот момент я даже не удивилась тому, что она оказалась незапертой. Видимо, от обилия эмоций наступил перегруз системы.

Более-менее очнулась я только на улице. Но не остановилась, рванув прочь от дома так, будто за мной черти гнались. Я петляла по дворам, сворачивала в переулки, путала следы… замедлилась только тогда, когда осознала, что удалилась на порядочное расстояние от дома и жутко устала.

Усевшись на какую-то скамейку в одном из дворов, я вдруг поняла, что всё это время продолжала сжимать в руке тот самый золотистый жетон. Более того, при мысли о том, что можно положить его в сумку или карман, становилось здорово не по себе.

Лежащий в сумке смартфон ожил, разразившись знакомой мелодией. Аркадий обнаружил пропажу. Брать трубку я не стала. Тогда он принялся присылать мне сообщения, одно за другим.

«Немедленно ответь, а то разозлюсь!»

«Как ты вышла через закрытую дверь?»

«Думаешь, получится сбежать? От меня не скрыться, и сейчас ты в этом убедишься!»

«Эй, ты что, украла мой жетон?! Как ты смогла?! Немедленно верни, иначе мне конец!!!»

«Малышка, ты обиделась на мою резкость? Ну прости меня, пожалуйста! Прошу тебя, вернись, и мы всё обсудим»

«Только не садись в общественный транспорт!!!»

Последнее сообщение было особенно странным. Причём тут общественный транспорт? Впрочем, неважно. Оно натолкнуло меня на мысль, что можно поехать к одной давней приятельнице. Я отключила телефон и решительно встала со скамейки.

Да, друзей Аркаша разогнал, а с этой девушкой мы общались раз в пятилетку и никогда не тусовались вместе во дворе. Она была дочкой маминой университетской подруги и жила на другом конце города. Когда-то я ездила туда с мамой: она болтала с подругой, а мы с Надей играли в компьютерные игры в её комнате и делились секретами.

Надя человеком была довольно флегматичным и замкнутым, людей не особенно любила, зато тех, с кем хоть раз подружилась, ценила высоко. Будучи однажды включенным в её жизнь, так просто человек оттуда выйти не мог.

Поэтому на тусовки мы с ней вместе никогда не ездили, однако я точно знала, что могу в любой момент к ней заявиться и она меня примет, выслушает, оставит ночевать.

Учитывая, что и раньше наше общение ограничивалось редкой скупой перепиской и крайне редкими ночёвками (я приходила к ней только, когда меня всё доставало и хотелось покоя, а такое бывало всего пару раз), Аркаша вряд ли знал о её существовании. А из его сообщений выходит, что по какой-то причине отследить он меня не смог, хотя был уверен, что сможет. И кажется, всё дело в этом самом жетоне. Что ж, если так, из рук я его в ближайшее время не выпущу.

Я решительно направилась к видневшейся между домами остановке.

Автобус пришёл сразу, как по заказу. Я загрузилась в него, размышляя о том, что делать дальше, и стараясь удержать подкатывающую эмоциональную лавину. Это было очень непросто. В какой-то момент мне показалось, что я не справлюсь и скачусь в истерику. Поэтому я сцепила зубы и заставила себя сосредоточиться на злости. Не самое созидательное чувство, но сейчас только оно держало меня на плаву. Не сдамся гаду! Сделаю что угодно, но не сдамся! Больше он меня не получит!

Внезапно я заметила, что в салоне происходит что-то странное. Люди застыли в разных позах, как будто кто-то поставил их на паузу. Автобус плавно затормозил на остановке. Двери открылись.

Вот только такой остановки здесь быть не могло! Я отлично знала этот маршрут!

Вокруг простирался лес. Но что это был за лес! Никогда в жизни мне не приходилось видеть такого леса. И почему-то я была абсолютно уверена, что ни в одной стране не растет подобных деревьев.

Часть деревьев напоминала по форме гигантские шишки. Пучки хвои у такого дерева сворачивались в тугие кудри, а на верхушке располагался единственный на все дерево крупный цветок яркого малинового цвета. Мне даже показалось, что эти цветы еле заметно светятся, хотя днем с уверенностью утверждать было трудновато. Время от времени по лесу проходили порывы теплого ветра и с гармоничным звоном сдували с этих цветов искрящуюся на солнце пыльцу.

Ещё имелись невероятно узловатые деревца с бело-голубыми стволами и длинными ветвями, с которых почти до земли свисали целые гроздья мелких цветочков, похожих на розочки, но с серебристыми чашечками вместо нижних лепестков и тонкими трепещущими усиками посередине. На кончиках усиков мягко сияли шарообразные золотистые уплотнения, похожие на крошечные фонарики.

Одна из таких гроздей висела прямо перед окном автобуса, так что я рассмотрела всё в подробностях.

А посреди леса была остановка. Точнее, небольшой квадрат, вымощенный в шахматном порядке красно-коричневой и белой плиткой, а на нём новенькая будка сочно-вишнёвого цвета с симпатичным резиновым диванчиком внутри.

Игрушечная какая-то остановка, честное слово.

Нет, выходить я не собиралась, если честно. До последнего оставалась на месте, с неожиданным раздражением оглядывая окружающее пространство. Но автобус решительно не желал двигаться дальше, да и вообще признаков жизни не подавал. Застывшие люди тоже отмирать не торопились.

Я честно ждала. Долго. Мне очень-очень не хотелось покидать относительно привычное пространство и оказываться на незнакомой местности. И так ведь понятно, что дурацкие чудеса догнали меня в очередной раз. И скоро стало ясно, что они не отвяжутся, пока я не сделаю то, что мне по какому-то неведомому сценарию положено сделать. А точнее, не выйду на этой дурацкой станции (а автобус, готова поклясться, сразу же уедет).

Так и получилось. Я обречённо потопала к выходу, тихо ругаясь себе под нос. Стоило шагнуть на остановку, как двери автобуса за мной закрылись и он уехал.

– Что и следовало ожидать, – мрачно заключила я, оборачиваясь. – Ого! Только этого не хватало…

Дороги (я имею в виду проезжую часть) как таковой не было. Был кусок дороги, размером с остановку, который выходил из пустоты, а потом туда же и уходил.

У меня скользнула мысль шагнуть на эту дорогу и попробовать по ней пройти вслед за автобусом. Но едва я к ней приблизилась, как внутри зазвенела натянутой струной тревога. Нет, не буду рисковать. Вдруг опять автобус из ниоткуда выскочит.

А может, войти в будку, устроиться на удобном диванчике и подождать следующего автобуса? Да только что-то мне подсказывает, что это напрасное занятие. Если кому-то свыше понадобилось привести меня сюда, то уж вряд ли для того, чтобы немного посидеть на остановке. Скорее, мой путь лежит за остановку, в лес, туда, куда уходит основательно утоптанная дорожка. Не зря же меня туда так тянет.

Глава 2

Страшно не было. Ну почти. Было всё то же зудящее раздражение, но весьма умеренное. Кажется, сбитый с толку мозг так и не смог определиться, что делать с эмоциями. Слишком уж нестандартной была ситуация. Сначала откровения от Аркаши, а теперь и это.

Ладно, постою тут минут двадцать на всякий случай, а потом пойду по дороге. Она должна вывести меня к какому-нибудь жилью.

Так я и сделала. Автобус ожидаемо так и не пришёл, поэтому я глубоко вздохнула и неохотно двинулась к дорожке.

Лес отнюдь не был мрачным и угрожающим. Мелодично пели птицы, будто бы даже слаженно выводя какую-то мелодию, которая вплеталась в шёпот деревьев и хрустальное журчание невидимого ручья. Всё здесь было каким-то на удивление гармоничным. Я вдыхала напоенный ароматами трав, цветов и ещё чего-то неведомого, но манящего свежайший воздух и ощущала, как раздражение уходит, будто его и не было. Что-то тёплое и приятное толкалось внутри, отзываясь на звуки, запахи и виды чудесного леса. Конечно, я и понятия не имела, что ждёт меня впереди, но почему-то решила, что в таком месте попросту не могут жить какие-нибудь отморозки.

Дорожка, извиваясь, уверенно вела меня вперёд, то перекидываясь крепким мостком через прозрачную, как слеза, лесную речушку, то лавируя между кустов с невероятно странными прозрачными ягодами размером с три крупных виноградины, внутри которых застыли то ли жёлтые блёстки, то ли искорки. Прикоснуться к ним я не рискнула, так как, если всё это не галлюцинация, то откуда же мне знать, что они не ядовитые?

А потом я почувствовала взгляд. Жуткий, пристальный. Кусты зашелестели. Резко повернувшись, я успела увидеть, как внизу между ветвей мелькнуло что-то темное. Собака? Волк? Неведомый хищник, питающийся перепуганными девушками?

Мне стало здорово не по себе. Надо же, расслабилась в незнакомом месте! А ведь я совершенно ничего не знаю о местных существах! Вдруг этот чудесный лес оттого и чудесный, что людей тут всех подъели, и некому его вырубать и объедать ягоды с кустов? Хотя дорожка от остановки шла утоптанная. Да и остановка отнюдь не выглядела заброшенной.

Мне вновь померещилась мелькнувшая между листьев вытянутая морда. Кажется, даже сверкнули жёлтые глаза.

Застыв посреди дорожки, я принялась напряжённо вглядываться в место предполагаемой угрозы.

Неподалеку раздался свист (ветви тут же захрустели – неведомые зверюшки ломанулись на зов), а потом приятный мужской голос мягко уточнил:

– Ну и кого вы там нашли, негодники?

– Меня, – чуть хрипловато сообщила я. – Простите, а не могли бы вы сразу сказать, насколько у вас злобные намерения, чтобы я могла морально подготовиться?

В кустах негромко засмеялись, а потом на дорогу вышагнул парень. Точнее, не вышагнул, а выскользнул. Плавно и мягко, как-то даже по-змеиному.

– Надеюсь, ты не разочаруешься, если я скажу, что никогда не имел таких проблем с девушками, чтобы подкарауливать их в засаде? – с улыбкой, обнажающей чуть удлинённые клыки, уточнил он. – Поэтому я просто тут прогуливался.

– Не разочаруюсь, – с облегчением заверила я, разглядывая его во все глаза. – Питомцев выгуливал?

Ну а что? Он мне тыкает, и я ему буду. К тому же старым и солидным он не выглядит. Максимум лет на пять меня старше. Или и того меньше. А уж если еще и взять в расчёт его неформальную внешность…

Честно говоря, при взгляде на его смуглое дерзкое лицо так и подмывало ляпнуть какую-нибудь гадость, поскольку никак не оставляло чувство, что он просто не может не насмехаться над окружающими и в целом даже не особенно контролирует этот процесс.

Выразительные тёмно-карие глаза казались почти чёрными, что, впрочем, отнюдь не добавляло ему строгости, хотя в целом в чётких чертах лица незнакомца не было ни следа округлой мягкости. Напротив, казалось, что тот, кто рискнёт нанести удар, – здорово расшибёт руку.

Чёрные и явно очень жёсткие волосы были убраны назад (за исключением единственной выбившейся пряди, которая очень ему шла) и заплетены в короткую сложную косу. Наверное, будучи распущенными, они доходили до лопаток. На одном ухе поблёскивало интересное украшение: гибкий металлический дракончик с кожистыми крылышками цеплялся маленькими лапками за хрящ. Его крошечная головка лежала на верхушке уха, а хвостик спускался аж до самой мочки.

Парень был широкоплечим, но худощавым. Чёрная безрукавка обнажала жилистые и явно сильные руки с длинными пальцами и неожиданно чёрными ногтями, на которых белым цветом были невероятно искусно нанесены какие-то символы – по одному на каждый ноготь. Подобные же символы (только тёмные) тремя кольцами обхватывали предплечья и ещё один, крупный, я заметила сбоку на шее.

Помимо безрукавки на парне были узкие брюки, перехваченные широким поясом и заправленные в высокие сапоги на шнуровке. Выглядел он очень стильно и наверняка стал бы звездой на каком-нибудь рок-концерте.

– Ага, выгуливал. Своих собачек. Они тебя напугали?

– Собачек? – с сомнением переспросила я. – А сейчас они где?

– В кустах сидят. Наверное, тебя боятся. От девушек, предпочитающих одинокие прогулки по лесу, всякое можно ожидать, знаешь ли.

Парень снова выдал свою шальную улыбку, которая почему-то пробирала до мурашек. Она относилась к тем видам улыбок, которыми одновременно любуешься и при этом ждёшь подвоха.

– Знаешь, ты, конечно, симпатичный парень. Только постарайся не улыбаться, ладно? А то от твоей улыбки мне не по себе, – вырвалось у меня.

– Боишься?

– Нет. Просто начинает казаться, что в следующий момент ты выкинешь что-нибудь неожиданное. А мне сегодня сюрпризов хватило, знаешь ли. Не каждый день узнаёшь, что твой парень влюбил тебя в себя с помощью какого-то подчиняющего волю артефакта, а потом заставил жить с ним и (ты только представь!) выполнять все его прихоти. А ещё магией отвадил всех друзей и невесть куда заслал родителей, чтобы под ногами не мешались! Как смогла сбежать, до сих пор не знаю!

Понятия не имею, зачем я ему это выложила. Незнакомец посмотрел на меня с интересом и неожиданно представился:

– Варленн.

– Красивое имя. А я Алекс.

Подсознательно я ожидала обычных в такой ситуации (и набивших оскомину) вопросов: «Алекс? Это Александра, что ли? Тогда почему не Саша?», но их, к счастью, не последовало. Удивительно, что для людей порой бывает странно, когда выбираешь необычный укороченный вариант своего имени. К примеру, мою подругу Светлану, которая всем представлялась Ланой, упорно называли Светой, доводя до бешенства. И я её понимала. Имя Саша никогда мне не нравилось, поэтому я предпочитала Алекс – звучно, сильно, ершисто. Всё как я люблю. В то же время Аркашино «Аля» бесило до трясучки. Как будто, нарекая меня этим именем, он уничтожал во мне личность.

– Ну что, Алекс, поздравляю тебя с прибытием в Пряниксберг! – провозгласил Варленн. – Ты ведь поняла уже, что находишься не в своём мире, да?

– Не-а. – Я отрицательно помотала головой, хотя, конечно, догадывалась о том, как обстоят дела. Просто принять это значило для меня окончательно смириться с поехавшей крышей. Хотя, если подумать, от отрицания проблемы крыша на место не вернётся. – Хочешь сказать, что я сейчас в другом мире? Который называется Пряниксберг?

– Нет. Пряниксберг – это город. – Парень принялся объяснять так спокойно, словно каждый день встречал заблудившихся попаданцев. – И его нет на карте ни одного из миров. Он как бы… сам по себе.

– Угу. В межмирье, значит, – послушно кивнула я. – Вот занесло, так занесло!

– Удачно занесло, – поправил Варленн. – Многие бы хотели оказаться на твоём месте. Но Пряниксберг пускает не всех. Так что можешь считать себя избранной.

Я начала уставать от нелепости нашей беседы.

– Слушай, парень… Варленн, а ты не знаешь, как мне вернуться назад, а?

– А ты уверена, что тебе надо возвращаться? В случае с Пряниксбергом случайностей, как правило, не бывает. Раз ты оказалась здесь, значит, так оно и было нужно. Я бы на твоём месте хотя бы попытался добраться до города. Или тебе есть куда торопиться? Может, тебя кто-то ждёт?

Своим ехидным вопросом он попал в яблочко.

– Нет, – мрачно признала я. – Я планировала отправиться к подруге и переночевать у неё, а потом решить, как жить дальше.

– Кто знает, возможно, в Пряниксберге ты найдёшь решение. Могу проводить. Или возвращайся обратно на остановку и громко вслух скажи, что хочешь вернуться в свой мир. Только я бы на твоём месте этого не делал. Впрочем, мне всё равно, если честно. Поступай, как знаешь.

– Ладно, веди, – почему-то последняя его фраза что-то во мне сдвинула. Кажется, ему и вправду было всё равно, что со мной будет. И от этого его совет заглянуть в неизвестный город внезапно стал казаться мне не таким уж дурацким.

Мы медленно пошли по дорожке. Я снова отметила, насколько мягко двигается мой новый знакомый. Змей. Вот кого он мне напоминает. Наверное, если он дерётся, то делает это гибко и завораживающе, как змей. Противник тщетно пытается попасть, но не может. Змей извивается, змей отклоняется, змей не стоит на месте. Он играет с противником, танцуя свой танец смерти. А потом делает единственный точный бросок.

Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Что за мысли лезут в голову? Что интересно, Варленн беседу больше не заводил, он просто шёл впереди и выглядел так, будто прогуливается по лесу, не подозревая, что за ним тащится недовольная девица.

От нечего делать я принялась рассматривать его косу. Что-то в ней не давало мне покоя. Время от времени плетение будто поблёскивало в лучах пробивающегося сквозь ветви солнца. Чуть прибавив шаг, я догнала его и, всмотревшись, обнаружила, что в волосы вплетено что-то вроде ленты из чёрной змеиной кожи. Правда, лента эта была какой-то толстенькой…

В этот момент Варленн резко повернулся и сказал:

– Пришли. Я в город не пойду, у меня ещё тут дела есть. А ты шагай вперёд вон к тем мохнатым деревьям. Прямо за ними начинается окраина.

Впереди действительно виднелось три дерева, которые как будто бы были покрыты длинным и густым белёсым мехом.

– И… что мне там делать? – уточнила я, с удивлением рассматривая невиданное явление местной природы. Кажется, только сейчас до меня в полной мере начало доходить, что это всё в действительности происходит.

– А не знаю, – беззаботно пожал плечами парень. – Если Пряниксберг тебя зачем-то привлёк, значит, ответ ты получишь довольно быстро. Просто следуй чутью и не игнорируй неожиданные желания что-то сделать, даже если они покажутся тебе нелепыми. В самом крайнем случае возвращайся на эту дорогу. Уверяю, вернуться обратно – не проблема. Просто дойди по этой дорожке к тому месту, откуда прибыла, и озвучь вслух своё желание. А я пошёл.

Варленн отвернулся и шагнул к кустам. Я поняла, что он вот-вот исчезнет.

– Подожди! – Парень застыл, не оборачиваясь. – Спасибо, что проводил.

– Не за что, – был мне насмешливый ответ. – Понадобится помощь – обращайся. Если не испугаешься.

Он скрылся из виду, оставив меня озадаченно таращиться ему вслед. Впрочем, долго я так стоять не стала. Я устала и хотела кушать, из-за чего затея посетить таинственный город казалась всё более идиотской.

Мохнатые деревья действительно оказались мохнатыми. Не удержавшись, я погладила ближайшее дерево по ветке, и оно басовито замурлыкало, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Два его товарища тут же тоже склонили ко мне свои ветви, и некоторое время мне пришлось их гладить, потому что отказать я почему-то никак не могла.

Оставив за спиной мурлыкающие деревья (аж земля под ногами вибрировала, честное слово!), я сделала ещё пару шагов и… вышла из леса.

Передо мной открылась чудная картина. Вдаль уходила широкая дорога, которая вела к городу. Отсюда он казался сказочно прекрасным со своими витыми башенками и круглыми разноцветными крышами, напоминающими пирожные.

Но это всё было вдали, а прямо передо мной располагалась окраина.

Вдоль дороги шли частные домишки с огородами. Они тоже выглядели сказочно. Не было ни одной лачуги с рассохшимися и посеревшими от осадков досками. Все домики напоминали теремки или дворцы, но в миниатюре. Почти у каждого имелось по нескольку башенок, резные ставни, кружевные козырьки и разноцветные мощёные дорожки. Сквозь воздушные узорчатые ограды я видела совершенно невероятные сады! Никаких яблок, груш или грядок с морковью! Ветви деревьев клонились к земле под весом прозрачных каплеобразных фруктов размером с добрый кабачок, из круглых грядок торчали овальные шипастые овощи, белые, в синюю полоску, а низкие кустики были покрыты странными нежно-сиреневыми плодами, напоминающими то ли пухлые кудрявые облачка, то ли лопнувший попкорн размером с ладонь. И это лишь часть увиденной мной растительности!

Но ближе всего от меня располагалось какое-то трёхэтажное заведение с остроконечной крышей, резными перильцами и фонариками над дверью. У него имелась вывеска, на которой был изображён какой-то странный витой стакан. Кафе? Бар? Но что он делает тут, на окраине? Смотрится как-то неправильно, неуместно. Будто бы его выдернули откуда-то из центра города и перенесли сюда.

Размышляя об этом, я и сама не заметила, как подошла к этому зданию и поднялась на крыльцо. Очнулась только в тот момент, когда протянула руку к двери. Эй! Что я делаю?

Словно в ответ в памяти всплыли слова Варленна о том, что не стоит игнорировать порывы, какими бы странными они ни казались. Что ж…

До глубины души поражаясь тому, что собираюсь сделать, я дёрнула дверь на себя и быстро шагнула внутрь. Стоило оказаться за порогом, как удивление ушло безвозвратно, прихватив с собой робость и прочие нежелательные эмоции. Вот как отрезало! Нет, я помнила всё произошедшее, но почему-то внезапно перестала из-за этого переживать. Нездоровое опустошение, которое время от времени приходило на смену внутренней буре, тоже ушло.

Мне было… хорошо. Пожалуй, я впервые за долгое время почувствовала умиротворение. Не то, которое было навеяно чарами Аркаши. Теперь я ясно видела разницу. Нет! Здесь оно было правильным, естественным.

Я с невольной улыбкой огляделась.

Нет, кафе – это не совсем правильно. Почему-то слово «таверна» мне нравится больше.

Зал выглядел брутальным и гармоничным одновременно: тяжёлые деревянные столы (при этом удивительно милые, с закруглёнными углами и искусной резьбой на ножках), массивные стулья с удобными полукруглыми спинками, пол медового цвета из гладких, плотно пригнанных друг к другу досочек, широкие подоконники, на которых при желании можно удобно устроиться (даже интересно, позволено ли посетителям это делать?), чудовищных размеров люстра, представляющая собой гроздь светящихся сосулек и сочно-бордовые занавески.

За здоровенной стойкой стоял мужчина в некоем подобии белой рубахи, поверх которой был надет чёрный фартук. Выглядел он, надо сказать, слегка пугающе (но я, конечно, совершенно не испугалась, рассматривая его интересом и симпатией: слава моему новому состоянию!). Во-первых, он был большим: большая голова, здоровенные руки, невероятный размах плеч… настоящий богатырь! Во-вторых, густые белые волосы с тремя яркими угольно-чёрными прядями (одна строго посередине, а две по бокам) были собраны в высокий хвост на самой макушке. Причём, у него это смотрелось не комично, а как-то даже угрожающе. Вместо резинки хвост удерживали несколько серебристых колец. Глаза тоже были серебристыми и загадочно мерцали в свете люстры. Лицо было не молодое, не старое, оно словно не имело признаков возраста. Однако на него хотелось смотреть, так как крупные черты были неожиданно гармоничными: ни одной фальшивой ноты в стройной мелодии – ни крючковатого или слишком маленького носа, ни выдающегося подбородка, ни нависшего лба. Красивое лицо, красота которого не бросалась в глаза и не вызывала желания флиртовать или заигрывать. Более того, последнее казалось настолько нелепым и неуместным по отношению к мужчине, что даже и в голову прийти не могло.

Сложив могучие руки на стойку, гигант с доброжелательным любопытством смотрел на меня. Почему-то у меня и сомнений не возникло в том, что это хозяин таверны.

Помимо него в зале имелось несколько посетителей (эти и вовсе не обратили на меня внимания), а между столиками порхала чуть полноватая красивая официантка: смешливая блондиночка с пухлыми ярко-красными губами и кокетливыми светлыми кудряшками до плеч, перехваченными красным бантом.

Она выглядела совсем обычно: белое с красными горошинами платье до середины икр, красные туфельки на низком каблуке и белый с кружевами фартук.

– Добрый день! – сказала она мне, пробегая мимо. – Выбирай место по душе и присаживайся!

Подумав и прислушавшись к себе, я решительно прошла к стойке и уселась на единственный высокий стул, расположенный не прямо напротив хозяина, а чуть по диагонали, чтобы не перегораживать ему зал, но при этом вести беседу.

Гигант одобрительно кивнул, официантка тоже ничуть не удивилась, хотя это место совсем не походило на место для посетителей, скорее, на нём сидела она сама, когда не было заказов.

– Меня зовут Лумар, – сообщил мне хозяин таверны, а потом кивнул на подошедшую официантку. – А это Марлопа.

– Голодная? – сочувственно уточнила она.

– Угу. Только мне платить нечем. Есть деньги из моего мира, но тут, наверное, другие в ходу.

– Не думай об этом, – доброжелательно посоветовал Лумар. – Ты в месте отдыха. И кстати, тебе больше не нужно сжимать жетон в руке. По крайней мере, пока ты находишься здесь. Можешь расслабиться и в кои-то веки ни о чём не волноваться.

Наверное, надо было удивиться, откуда он знает про жетон, но мне всё казалось настолько естественным, что я кивнула и опустила кругляш в сумку.

– Ты из другого мира, поэтому наших блюд не знаешь, – сказала Марлопа. – Я тебе на свой вкус сделаю. Не волнуйся, не отравишься. У нас тут всё безвредное для всех. Про ядовитые растения мы только от бедняг вроде тебя слышали.

– Всё для всех? Не знала, что так бывает.

– Место тут такое, – весомо пояснил Лумар, словно это должно было всё мне объяснить. – Пряниксберг над центром Мироздания расположен. Здесь средоточие жизни, откуда артерии ко всем мирам идут. Поэтому нет здесь никаких барьеров – ни языковых, ни прочих. Само сердце этого места на создание и улучшение жизни направлено, а не на её истребление.

Марлопа убежала выполнять заказ, а Лумар так же доброжелательно заметил:

– Ну что, вопросов у тебя небось накопилось много, а ответить некому, да?

– Откуда вы знаете?

– Бывают у меня такие прозрения. Смотрю на человека и знаю, с чем пришёл. К примеру, ты бежишь от кого-то, кто чары на тебя гнусные наложил. Однако не учёл он, что настоящая внутренняя сила в любых обстоятельствах выход найдёт, а ещё не понял, насколько велика твоя любовь к свободе, поэтому и не смог удержать птицу в клетке.

– Может, вы знаете и местонахождение моих родителей? – уточнила я с надеждой.

– Нет, малышка. Этого не знаю. Только то, что с тобой непосредственно было, вижу, да и то лишь неоформленным отпечатком на ауре. Вижу, что околдовали тебя, используя артефакт подчинения. А ещё вижу, что ты сюда пришла из места, которое нашему чуждо. Надо думать, тебе, как и любому человеку из другого мира, очень непривычны наши реалии, поэтому наверняка много вопросов, на которые нужны ответы. Да и раз тебя в таверну привело, значит, требуется прибежище для тела и души. Ты оказалась именно там, где всё это есть. Здесь ты в безопасности, среди друзей. Оставайся тут столько, сколько пожелаешь, пока не почувствуешь, что готова продолжить свой путь. Если хочешь, можешь рассказать мне обо всем, что с тобой произошло, а я постараюсь ответить на твои вопросы.

Почему-то его слова не вызвали ни малейших сомнений, а предложение не показалось диким или неуместным. Более того, мне действительно захотелось выговориться, и я не стала даже делать попытки сопротивляться этому желанию.

Лумар слушал мой рассказ с интересом, но без удивления. Время от времени он что-то уточнял, будто искренне хотел разобраться в происходящем. Больше всего его заинтересовало два момента: момент преодоления чар и мой выход через запертую дверь.

Вскоре после начала рассказа подошла Марлопа и принялась расставлять тарелки, с интересом прислушиваясь к тому, что я говорю. Лумар отнёсся к этому так, словно это в порядке вещей, да и я тоже. Будто по-другому и быть не могло.

Услышав про то, как Аркаша согласился сдать меня в аренду приятелю, она эмоционально воскликнула:

– Вот гад! Да чтоб ему с чёрным на узкой тропе не разойтись!

– Чёрный? Это у вас так чёрт называется? – заинтересовалась я. – Ну, потустороннее мохнатое существо с рогами и копытами, которое по поверьям людей на грехи толкает, а потом этих грешников утаскивает с собой и наказывает.

– Жуть какая! – содрогнулась Марлопа. – Нет, наш не мохнатый… Чёрный – это сокращение от «чёрный чародей». Вполне реальный тип, между прочим. Очень злой и страшный! Демонов с помощью своих гнусных чар создаёт и рассылает повсюду, чтобы народ запугивать. Уж до того жуткий он, аж мороз по коже!

– И как же в таком городе, где средоточие жизни находится, подобное существо появилось?

– Загадка! – развела руками Марлопа. – Сами понять не можем. Для равновесия, наверное. У нас тут белый чародей тоже имеется. Он тебе, кстати, наверняка с проблемой мог бы помочь, только вот записи к нему долго ждут. Очередь!

Я перевела взгляд на Лумара, он сидел с отрешённым видом, ничего не добавляя.

– Да ты ешь-ешь, – велела Марлопа. – Тебе силы надо восстанавливать. Только рассказ по возможности не останавливай, а то интересно очень.

Я кивнула и безропотно принялась поглощать какие-то мелкие шарики, похожие на орешки, с тонкой хрустящей корочкой и нежно-розовым содержимым, напоминающим какой-то нежнейший паштет. Ещё была тарелочка с пухлыми оладьями, только прозрачными и ярко-жёлтыми, будто сделанными из стекла. Но это только на вид. На самом деле они оказались мягкими, горячими и истекающими вкуснейшим густым соком при каждом укусе. Оладьи предлагалось поливать прозрачным ароматным соусом, от соприкосновения с которым они будто пузырились, становясь ещё более пышными и сочными.

В общем-то, есть и рассказывать было трудновато, поэтому пришлось взять паузу и продолжить тогда, когда опустеют тарелки. Марлопа глубоко вздохнула и пошла пока проведать посетителей, Лумар же снова принялся созерцать зал таверны. Впрочем, стоило мне закончить, как он вновь повернулся ко мне, а официантка мгновенно возникла рядом.

Я с нежностью мазнула взглядом опустевшую посуду (но добавки не хотелось – Марлопа принесла еды с избытком), после чего вернулась к рассказу и последовательно изложила все события вплоть до того момента, когда пассажиры автобуса замерли, а сам автобус остановился на загадочной остановке.

– …Потом я всё-таки вышла и отправилась по дорожке в лес, где встретила какого-то странноватого, но симпатичного местного парня, выгуливающего загадочных питомцев, который и проводил меня до окраины. Ну а после ноги сами принесли меня сюда, к вам.

– Ну что ж, по твоему рассказу можно сделать кое-какие выводы, – задумчиво заключил Лумар. – Жетон – это пропуск в Пряниксберг. Вопрос в том, откуда его взял твой Аркадий. Впрочем, я пару раз слышал, что кто-то похищает опасные и подлежащие уничтожению артефакты со специальных складов. Видишь ли, в нашем городе всё пропитано магией, поэтому все вещи так или иначе со временем становятся артефактами. Даже камни мостовой и то излучают особую магическую ауру. Иногда вещь приобретает со временем полезные свойства, а иногда она становится опасной. Опасные артефакты забирает стража городского головы и доставляет на специальные склады для последующего уничтожения.

– Хотите сказать, что Аркадий с приятелем могли достать артефакт подчинения здесь?

– Вполне возможно. Есть вероятность, что они состоят в какой-то группе, имеющей доступ в Пряниксберг. В любом случае кто-то ему этот жетон дал и объяснил, что с ним делать, так что думай сама.

Интересно… так что же за работа у Аркаши, которая так хорошо оплачивается, и которую ему нужно посещать лишь пару раз в неделю? Он что, ходит на вылазки за артефактами? Никогда бы не подумала. Мне казалось, что он на такое не способен. Хотя теперь выясняется, что я вообще о нём толком ничего не знала.

– И всё же странно, что он столь ценный жетон оставил на тумбочке, – вмешалась Марлопа.

– Совсем не странно, – не согласился с ней Лумар. – Жетон хорошо защищён, я это и отсюда чувствую. Алекс никак не могла его взять, она даже и увидеть его не должна была.

– Правда? – поразилась я. – А как тогда?..

– У тебя есть способности и, похоже, немалые. Судя по всему, раньше они дремали где-то глубоко внутри тебя, но проснулись в тот момент, когда внутренняя борьба обострилась до предела. Поэтому ты смогла стряхнуть подчиняющие чары, взять жетон и выйти через закрытую и наверняка защищённую дверь. Жетон помог тебе окончательно оклематься, а теперь он защищает тебя, поэтому если надумаешь вернуться, лучше не расставайся с ним ни на секунду. Помимо прочего, он открывает тебе путь из твоего мира в Пряниксберг.

– А обратно?

– А обратно вернуться легко, тут тебе и жетонов не потребуется. Надо только прийти на ту самую остановку…

– …И озвучить, что хочу в свой мир, – вспомнила я наставления загадочного типа из леса.

– Да. Хотя порой и мысли хватает. В общем, это точно не проблема.

– И что теперь делать-то? Как дальше жить? Документы у Аркадия, что случилось с родителями – неизвестно. Как бы мне ни хотелось остаться, но… не могу. Я должна попытаться найти маму с папой или хотя бы разузнать, где они могут быть.

– Что делать дальше? – повторил хозяин таверны. – Переночуешь тут, прямо сейчас тебе возвращаться не следует. За одну ночь в моём заведении ты восстановишься в достаточной степени, чтобы продолжить борьбу. А утром решишь, куда дальше. В любом случае если не знаешь, куда приткнуться, здесь тебе всегда рады. Марлопе помощница не помешает.

– Серьёзно? Вы мне работу предлагаете?

– Ну да. Имея за спиной запасной план, всегда как-то проще дальше существовать. Моё предложение не потеряет силы, сколько бы времени не прошло.

Глава 3

Я положила голову на руки и почувствовала, как накатывает дремота.

– Ты устала, – донёсся до меня голос Лумара. – Иди отдыхай, Марлопа тебя проводит в комнату.

– В какую проводить? – уточнила блондиночка.

– В угловую.

– Ой! Да ведь там…

– Я сказал – в угловую. – Он ни на градус не повысил голос, однако Марлопа осеклась.

– Идём, малышка, – предложила она мне, помогая спуститься со стула и подхватывая под руку. Да уж, сил ей не занимать! В один момент я навалилась на неё всем весом, а она и не пошатнулась даже.

– А что с угловой комнатой не так? – зевнула я во весь рот, поднимаясь вместе с ней по лестнице.

– Да странная она какая-то… мне там не по себе почему-то.

– Может, мне в другую тогда?

– Можно, но я бы не советовала. Если Лумар сказал, значит, лучше так. Видимо, зачем-то тебе именно в эту комнату надо. Не бойся, у нас тут злых духов не бывает.

– Ну ладно тогда… – сомневаться в авторитете хозяина таверны мне и в голову не пришло.

Комната мне понравилась с первого взгляда.

В целом она была обычной и необычной одновременно: обои с цветочками, которые начинали распускаться, стоило на них направить взгляд, большая (но не громадная) кровать на устойчивых гнутых ножках, приветливо пошевелившая покрывалом в знак приветствия, большое окно с отдёрнутыми бархатистыми шторами, тумбочка, шкаф и клюющий носом цветок с мясистыми короткими лепестками и здоровенной сердцевиной, на которой я рассмотрела зажмуренные глаза и чуть приоткрытый рот. При моём появлении цветок заразительно зевнул, почмокал губами и снова начал посапывать.

Освещение было такое же, как и внизу, в зале, только гроздь сосулек была значительно меньше размером.

Я выглянула в окно и внезапно обнаружила, что таверна находится посреди города. Это как так? Я же в неё на окраине зашла! А сейчас за окном площадь! Она что, перемещается с места на место?

Украшенная фонариками площадь выглядела замечательно. По ней прогуливались горожане в пёстрых нарядах, тут и там торговали лоточники, на специальном возвышении два мага показывали фокусы. В настоящий момент вокруг них носились разноцветные бабочки, танцевали человечки из красного и зелёного пламени и выстреливали в воздух фонтаны с какими-то лакомствами. По крайней мере, я так решила, учитывая, что горожане их ловили и закидывали в рот.

В опустившихся сумерках это выглядело особенно эффектно.

В целом даже при первом взгляде становилось ясно, что я попала в волшебный городок: здания загадочно мерцали, уютный свет полкруглых окон добавлял атмосферности, над толпой плясали янтарные огоньки, откуда-то слышалась гармо�