Адмирал Империи – 6
Глава 1
Звон нимидийской стали в тишине отсека бился о стены и возвращался обратно, превращаясь в объемное резонирующее эхо. Сабельные клинки, сверкая ультрамариновыми плазменными кромками, скрещивались друг с другом в яростном смертельном танце и издавали при соприкосновении характерный звук, будто от электрического напряжения.
Быстрота выпадов сражающихся поражала воображение – глаза не успевали отследить, куда будет направлен следующий удар, и как было возможно успеть отразить предыдущий. Все очень просто, поединщики были облачены в скафандры со встроенными внутрь эндоскелетами. Такая конструкция позволяла владельцу боевых лат быть намного быстрей, выносливей и сильней, чем он был на самом деле.
В данных обстоятельствах такая особенность скафандров казалась более чем актуальна, потому как в поединке чести сошлись два уже немолодых, убеленных сединами адмирала: Кондратий Белов и Дамир Хиляев. Если бы эти двое сражались без боевого снаряжения, картина боя смотрелась куда менее яркой и завораживающей. Но сейчас на танец стали можно было смотреть часами, наслаждаясь скоростью и гибкостью бойцов.
Адмиралы решили не откладывать дуэль в долгий ящик, слетевшись на офицерских шаттлах на один из кораблей флота, сразу после рокового совещания у командующего Самсонова. Местом «встречи» Белов и Хиляев выбрали флагман 3-ей «линейной» дивизии – тяжелый крейсер «Аврора», так сказать абсолютно нейтральную территорию. Вице-адмирал Козицын был одновременно хозяином и секундантом одного из поединщиков. Василию Ивановичу пришлось им стать не по своему желанию, а вследствие безвыходной ситуации.
Не был он другом, ни одному, ни второму, просто кроме Козицына и еще одного дивизионного адмирала – Вячеслава Козлова секундантов у Белова и Хиляева не оказалось. Командующий Самсонов под страхом смерти запретил кому-либо содействовать проведению дуэли, да и сами комдивы не желали подставлять своих подчиненных под трибунал. Ладно, старички, с иконостасами боевых орденов в полную грудь и регалиями за бесконечные военные кампании, другое дело офицер среднего или младшего состава, который не сможет и не захочет отказать своему командиру, а после поединка лишится звания, карьеры, а может и свободы…
Нет уж, адмиралы сами разберутся между собой, благо кроме двух свидетелей поединка и укромного уголка для встречи, ничего не было нужно. Местом выбрали флагман Василия Ивановича, он же стал секундантом Белова, а приглашенный четвертым вице-адмирал Козлов – секундантом Хиляева.
На тяжелом крейсере, в отличие от того же авианосца или линкора, из отсеков где можно было так сказать развернуться оказались лишь: командный, столовая да тренажерный зал. Именно в последний прошли четверо адмиралов, удивляя своим появлением и хмурыми лицами редких моряков из экипажа, встречающихся им по пути.
Никто не понимал, почему сразу четыре дивизионных адмирала собрались на «Авроре», а если и собрались, то почему идут в спортмодуль, а не в аудиенц-зал, либо в рубку. Фитнес-тренировка отпадала сама собой – по крайней мере трое из четырех последний раз на занимались на тренажерах еще в курсантские годы. Единственный из них – Кондратий Белов имел дан по кэндо – искусству владения холодным оружием, но это тоже было давно, считай в прошлой жизни, если учесть, что самому младшему из собравшихся стукнул полтинник.
Тем более было странно видеть взрослых, суровых, прошедших не один десяток сражений воинов, двое из которых готовы были сейчас растерзать друг друга, а двое других ничуть не препятствовали этому, а наоборот принимали в дуэли непосредственное участие. Все очень просто, все четверо являлись военными со своими понятиями о чести, культивировавшимися в офицерской среде космофлота Империи больше, чем где бы то ни было.
Именно среди космоморяков по данным статистики, а она и здесь присутствовала, за последнее столетие было зафиксировано подавляющее большинство поединков чести. Такого, например, наблюдалось в тех же войсках планетарной обороны, хотя назвать несущими службу на планетах солдат и офицеров менее храбрыми язык не повернется. Тем не менее, именно на боевых кораблях служило больше всего бретеров и забияк. Видимо изначально в космофлот шли самые отчаянные и безбашенные…
Надо пояснить, что в среде флотских офицеров, начиная с двадцать второго века, дуэль считалась нормой, а не чем-то исключительным. Космоморяки бились на саблях, штурмовых палашах, реже стрелялись, но делали это с завидной регулярностью. Единственно, в большинстве случаев до убийства в поединке доходило редко, как правило, при ранении одного из поединщиков, дуэль сразу прекращалась, а индивидуальные медаптечки моментально принимались «латать» несчастного… Так происходило если дуэль была так называемая «до первой крови», если же заранее оговаривался поединок чести – вот здесь уже было над чем задуматься.
Поединком чести называлась схватка, где один из участников должен был умереть. Как правило, такой вызов поступал за кровные, смертельные обиды, что и произошло при последнем военном совещании у командующего Самсонова. Почему и всполошились все присутствующие на селекторе адмиралы? Именно из-за того, что Дамир Хиляев вызвал Белова на тот самый «поединок чести».
Пес бы с ними, с этими старыми дураками, – так думал Иван Федорович, – если бы просто подрались или сделали вид, что сражаются, нанеся друг другу пару-тройку незначительных порезов. Но поединок чести такого исхода не предполагал. Поэтому главком строжайше запретил дуэль, прежде всего не желая лишаться одного из своих комдивов, тем более в такое непростое для флота время…
Однако как мы видим, Самсонов оказался бессилен, когда речь шла о таком принципиальном вызове. Никто не ожидал от Хиляева ничего подобного. У Дамира Ринатовича никогда до этого не было даже намека на конфликт с Беловым, перепалки на военных советах не в счет, этим делом грешили все. Тем не менее, командующий 15-ой «линейной» дивизии, потерявший существенное количество кораблей в последнем сражении, в том числе как он считал по вине Белова, вызвал последнего, посчитав предательством тот факт что 2-ая «ударная» не пришла на подмогу. Хотя Кондратий Витальевич видел на сканерах, как погибают вымпелы Хиляева, и слышал его призывы о помощи в эфире…
У каждого здесь была своя правда, Хиляев открыто высказался о своих претензиях, Белов попытался парировать их разумными доводами. Возможно, если бы Дамир Ринатович не потерял в том бою огромное число своих моряков, а наблюдал за ситуацией со стороны, он вполне мог бы принять доводы командира 2-ой «ударной» и даже поддержать их. Но эмоции взяли верх, а слова, единожды вылетевшие из уст, если они касались вышеупомянутого поединка чести, уже нельзя было забрать обратно…
Да и никто и не собирался отказываться, и один, и второй были настолько категоричны, что всякие надежды помирить адмиралов оказались делом напрасным. Думаю, не нужно говорить о том, что плевали Хиляев и Белов и на последствия, которыми пугал их командующий Черноморским флотом и которые непременно негативным образом скажутся на всех участниках схватки. Последнюю попытку сделал вице-адмирал Козицын уже на борту «Авроры», заходя в пустой зал и вставая между соперниками.
– Мы все четверо прошли огонь и воду, были верными товарищами друг другу в бесчисленных сражениях, неужели у вас поднимется рука убить того, с кем проливал кровь?! – воскликнул Василий Иванович, поднимая глаза в потолок и, казалось, призывая Господа Бога в свидетели, намечающейся в скором времени трагедии. – Друзья, прошу вас, одумайтесь! Пожмите друг другу руки и обнимитесь как в старые времена… Ни одна обида не стоит жизни никого из вас! Все можно простить и забыть…
– Все что угодно можно забыть, – кивнул Дамир Хиляев, – только вот имена и лица своих моряков, погибших в сражении, не забываются! Даже не спорь, Василий Иванович, я пробовал – стоят перед глазами, как живые…
– Все было на нашем боевом пути, Дамир, – поддержал Козицына, Вячеслав Васильевич Козлов – командующий 9-ой «линейной», – сколько еще будет смертей в этой войне – боюсь представить. Нет причины увеличивать это число на одного адмирала… Разве не терял ты своих ребят в прошлых кампаниях? Что же изменилось сейчас, если ты готов на братоубийсво?!
– В прошлых битвах мои моряки погибали, прикрываемые кораблями товарищей из других дивизий, – холодно ответил Хиляев, испепеляя взглядом своего противника, стоявшего молча напротив и отрешенно о чем-то размышляющего, будто его происходившее абсолютно не касалось. – Сейчас же они погибли именно потому, что один из нас, либо струсил, либо…
Дамир Ринатович не успел договорить, как Белов схватился за эфес и активировал его, нажав на кнопку. «Жидкая» сталь моментально образовала лезвие сабли, по самой кромке которого засветилась полоска плазмы.
– Можете не продолжать обвинения, господин вице-адмирал, – резко ответил Кондратий Витальевич, вставая в позицию и тем самым приглашая соперника к началу поединка. – Обвинения в трусости для меня уже достаточный повод убить вас… Если не желаете прислушаться к доводам разума и понять мои действия в той битве, что ж, это ваши проблемы. Возможно, вы просто глупец. Но после слов о моей трусости простить вас и отменить поединок я не намерен принципиально…
– Еще бы ты его отменил, – невесело усмехнулся Хиляев в свою очередь, активируя оружие, – не ты бросал вызов, не тебе отменять…
– Господа, прошу вас! – Козицын чуть ли не плакал, так жаль ему было терять одного из них, а вполне возможно, что и обоих, – как пройдет поединок не было известно никому.
– Оставь причитания, Василий Иванович, – отмахнулся Хиляев, – пустое… Лучше делай, что должен…
Козицын вздохнул и опустил голову, продолжая стоять между двумя соперниками посреди отсека.
– Намерены ли вы отказаться от дуэли и пожать друг другу руки? – задал вопрос Василий Иванович монотонным голосом, произнося фразу как того требовал кодекс дуэли.
– Нет…
– Нет…
– Хотите ли сказать что-либо друг другу перед поединком?
– Нет…
– Нет… Все сказано…
– Тогда, по праву секунданта я объявляют поединок чести, – произнес адмирал Козицын. – Согласно правилам в живых остаться должен только одни из вас. Если соперник ранен и не может продолжать сражаться, вы обязаны нанести смертельный удар, иначе покроете себя позором, и сатисфакции не будет… Правила понятны? Что ж, тогда сходитесь, господа…
Козицын дал отмашку рукой и тут же сделал два шага назад. И вовремя, потому как Хиляев и Белов просто как дикие звери бросились друг на друга, готовые растерзать противника, будто перед тобой был сейчас не твой боевой товарищ, а кровный враг. Прямо перед носом пораженного Козицына два клинка скрестились с глухим звоном…
Боевые «ратники 400» – бронескафандры последней модификации всеми силами способствовали такой живости поединщиков, системой пневмо-приводов эндоскелета кратно увеличивая скорость реакции и силу их владельцев. Жалкое и недолгое бы зрелище нас ожидало, не будь на Белове и Хиляеве подобных доспехов. А сейчас будто два эпических фэнтезийных воина-героя сражались между собой…
Броня и сталь скрежетали, касаясь друг друга, клинки синим холодным светом чертили узоры и летали в воздухе быстрее молнии. Наблюдая такой напор и энергию навряд ли кто-либо мог поверить, что в рукопашной сошлись два уже далеко не молодых человека. Адмиралы делали выпады, контрвыпады, рубили и кололи без устали. Зал наполнился звоном стали и тяжелым дыханием поединщиков. Если бы Василий Иванович Козицын заранее не отключил камеры наблюдения, в отсек уже через минуту вломилось бы контрабордажное подразделение «Авроры», решив что здесь идет настоящий бой.
Бой действительно шел, только не с «янки» а между собой. Дамиру Хиляеву в какой-то момент улыбнулась удача, Белов делая очередной выпад, запнулся об один из обычных легкоатлетических матов, лежащих на полу тренажерного зала – помещение изначально не было предназначено для проведения поединков, а времени и желания подготовить его у собравшихся не оказалось. Кондратий Витальевич оступился и на секунду потерял равновесие.
Эндоскелет в итоге не дал адмиралу упасть, практически моментально выровняв положение корпуса. Но этой самой секундной паузы оказалось достаточно для Хиляева, чтобы тот нанес страшный по силе и практически не отбивающийся удар. Белову каким-то чудом удалось его парировать, но сделал он это крайне неудачно, выставив вперед руку держащую саблю.
Клинок Хиляева прошел плазменным краем лезвия по бронированной перчатке Белова, разрезая пластины той пополам. Кондратий Витальевич успел в последний момент одернуть руку, что не остаться без кисти, но при этом вынужден был разжать ладонь и выпустить оружие.
Сабля адмирала с грохотом упала на пол, а сам Белов еле успел совершить кувырок назад, потому как Дамир Ринатович тут же попытался вторым ударом завершить поединок. Белов откатился к стенке, клинок Хиляева рассек воздух и ушел в пустоту. Добить врага не получилось, но у Кондратия Витальевича теперь не было при себе сабли.
По правилам поединка чести противник мог довершить дело, свободно продолжая атаковать потерявшего оружие. Однако неожиданно Хиляев остановился. Несмотря на всю ненависть к своему сопернику у адмирала хватило достоинства не убивать беззащитного. Крайний нанесенный им удар был сделан скорее по инерции в порыве боя. Теперь же Дамир Ринатович посмотрев на присевшего на одно колено Белова, готового к очередному прыжку, сделал несколько шагов назад, позволяя тому подойти и поднять с пола свою саблю…
У Козицына и Козлова в глазах забрезжила надежда, что такой благородный поступок может стать переломным моментом. Но мечты их тут же развеялись, когда вскочивший на ноги Кондратий Витальевич взяв саблю, с еще большим ожесточением ринулся в рукопашную.
Фехтование у Белова было на порядок выше, чем у его соперника и эта оплошность с падением и потерей оружия больно резануло, прежде всего, по самолюбию адмирала. Перчатка правой руки не была окончательно разрезана и не потеряла своих функций.
Очень хорошо, – подумал Кондратий Витальевич, – значит, через минуту Дамир умрет.
Белов усилил напор и шел теперь на Хиляева, не давая тому ни секунды на передышку, нанося безостановочные удары с разных углов, такие молниеносные, что Дамир Ринатович не мог за ними уследить и начал все больше и больше пятиться назад, пока, наконец, не был окончательно прижат к стенке. Ни о какой контратаке не могло быть и речи, Хиляев только и мог, что отражать все новые и новые выпады. Пот проступил на лбах у одного и другого, силы несмотря на то, что основную работу делали за них «ратники», все-таки покидали адмиралов, но ни один не желал отступать. Дуэль должна быть завершена здесь и сейчас.
Вот Хиляев не успел среагировать на очередной выпад и уже теперь в свою очередь потерял саблю, выбитую ударом по руке эфесом. Белов выдохнул и холодно усмехнувшись, отошел в сторону. Наконец и его душа была спокойна, адмирал ответил взаимным жестом, позволяя сопернику поднять оружие. Хиляев схватил саблю, но от стены не отошел, опасаясь очередной атаки Белова.
И Кондратий Витальевич уверенно ее начал, зная, что второго шанса оскорбившему его адмиралу он не даст. Теперь уже все понимали, чем закончится дуэль, и кто в ней окажется победителем. Однако Дамир Ринатович не собирался просто так сдаваться, он видел, что проигрывает в фехтовании на клинках, а это значит, что действовать надо было по-другому…
Хиляев уловил момент, когда противник на полшага оказался ближе чем обычно, и резко сократив дистанцию, перехватил своей рукой правую руку Белова. Оба адмирала начали бороться меж собой, пытаясь силой собственных скафандров повалить другого на пол. Однако поединщикам не повезло, «ратники» то были одной модели, поэтому характеристики имели одинаковые. Это люди могли отличаться по уровню физической подготовки, а эндоскелетам и их приводам этого не докажешь…
Грудные пластины скафандров скрежетали друг о дружку, заглушая скрежет зубов…
– Остановитесь, господа, немедленно! – неожиданно со стороны дверей прозвучал тонкий женский голосок. – Я приказываю… Я умоляю!
Глава 2
– Если мой голос для вас что-то значит, тогда деактивируете свое оружие! – воскликнула Таисия Константиновна, врываясь в отсек и обращаясь к сражающимся. Более того княжна не стала дожидаться ответа, а смело бросилась к адмиралам, пытаясь своими слабыми ручками расцепить двоих закованных в броню бойцов, с учетом надетых бронескафандров возвышающихся над ней, как великаны над гномом. – Прошу вас… Как вам не стыдно?!
Княжна полностью забыв субординацию и то, что она к слову сказать имеет чин капитана-командора, начала разными способами пытаться разнять дерущихся. В ход шли уговоры, требования, слезы, в общем, весь женский арсенал, против которого ни один мужчина, будь он самым бесчувственным, не устоит, это доказано фактами.
Вот и сейчас адмиралы машинально прекратили поединок, видимо каждый по разным для себя причинам. В любом случае, после появления этой дамочки дуэль приобретала мелодраматический характер и теряла всякую сакральность. Таисия каким-то чудом растолкала тяжело-бронированных: Белова и Хиляева по разным углам и смело встала между ними.
– Можете поубивать друг друга, но я с этого места не уйду! – заявила она, пытаясь поправить непослушные локоны, сбившиеся ей на лоб. – Для того чтобы сойтись в рукопашной вам потребуется раздавить меня доспехами… Прошу господа, начинайте, не обращайте на какую-то особу внимания. Вот император удивится, когда узнает, при каких обстоятельствах погибла его единственная дочь! «Ваше величество, нам очень жаль, но мы должны уведомить вас, что великая княжна Таисия Романова бесславно погибла, зажатая между «ратников» ваших досточтимых дивизионных адмиралов, как клоп под тапком»…
– Не очень достойная смерть, – хихикнул вице-адмирал Козицын, поддержав Таисию и пытаясь разрядить напряженную обстановку.
– Вот-вот, – кивнула ему на это, капитан-командор.
– Только резануло слух слово «удивится», – продолжал Василий Иванович, обращаясь к княжне. – Слишком от него веет холодом. Неужели их императорское величество так безэмоционально отреагирует на вашу гибель?!
– Ну, не знаю, может всплакнет на панихиде, – просто пожала плечами княжна, – вы же знаете, Василий Иванович, моего отца, от него нежного слова не добьешься…
– В том-то и дело, что я знаю вашего батюшку очень давно и не побоюсь этого слова – близко, – отвечал адмирал Козицын, – и неоднократно был свидетелем, как он вас любил, обожал и всячески баловал…
– Когда это было-то?! – отмахнулась Таисия. – В прошлой жизни. О каком периоде вы говорите? И сколько лет вы лично уже не видели Константина Александровича?
– Если честно, то давненько, – с сожалением в голосе признался Козицын, – крайний раз я оказался на «Новой Москве» четыре года тому назад. Как раз после событий с похищением и благополучным возвращением нашего государя… Ну, вы помните…
– Как не помнить, – хмыкнула девушка, – вот именно после тех злоключений наши с отцом отношения так сказать резко изменились. И не только в отношении меня император стал более отрешенным, остальных родственников и близких друзей это тоже коснулось… Что-то необъяснимое и как мне кажется, страшное случилось тогда с отцом, но он об этом до сих пор не говорит…
– Мы вам не мешаем? – адмирал Белов резко прервал милую беседу двух старых знакомцев, возвратив их к действительности. – Я прошу прощения, но мы здесь немного заняты, и если вы окажете услугу, ваше высочество, – Кондратий Витальевич слегка поклонился, – и покинете помещение, мы закончим начатое. Обещаю, долго это не продлится…
– Нет, такой услуги я вам не окажу, не рассчитывайте! – резко заявила Таисия Константиновна. – Повторяю, для того, чтобы зарубить или заколоть адмирала Хиляева, вам потребуется пройти через меня. Попробуете? Вам, Дамир Ринатович я говорю то же самое, – княжна обернулась ко второму поединщику.
– При всем уважении, ваше императорское высочество, – медленно ответил тот, – являясь офицером Империи, не можете не понимать, что мешая нам, вы нарушаете негласные правила поединка. Никто, конечно же, не посмеет причинить вам вреда, но взять за шиворот, простите за вольность, и выставить за дверь мы можем совершенно легко, ведь на нас с адмиралом Беловым надеты скафандры, а на вас его нет…
– Об этом я побеспокоилась заранее, – подмигнула Хиляеву, княжна, нажимая на кнопку своего идентификационного браслета.
Тут же в распахнутые двери зала вбежало целое отделение морских пехотинцев. Ребята все были как на подбор – богатыри роста Дорохова, большинство выходцев с «Новгорода», а это значит, что теперь адмиралы в свою очередь смотрели на вошедших снизу вверх. Сопротивляться морпехам-великанам точно не было смысла, только репутация и возможно физиономия пострадает, а больше ничего не добьешься…
Если бы еще данное подразделение состояло из солдат какой-либо из дивизии присутствующих на поединке адмиралов, можно было приказать солдатам не выполнять распоряжения девчонки, несмотря на то, что та императорских кровей. Но, нет, и здесь капитан-командор Романова подготовилась, прихватив с собой на «Аврору» бойцов из личной охраны командующего Самсонова. Эти парни не подчинялись никому кроме Ивана Федоровича и сейчас – княжны…
…Таисия некоторое время приходила в себя, после того, как вместе с командующим узнала о прыжке «Афины» из «Тавриды» в соседнюю «Бессарабию». Это было настоящим шоком для капитана-командора, от стыда перед Иваном Федоровичем княжна готова была провалиться сквозь палубу. Ничего себе, в ее отсутствие подчиненный в лице контр-адмирала Василькова, будь он неладен, практически похищает флагман Таисии Константиновны и благополучно улетает на нем непонятно куда и зачем. Помимо того, что это грубое нарушение за которое капитан-командор безусловно получит нагоняй от начальства, потому как не контролирует своих офицеров. Хотя в защиту можно сказать, что Василькова никто не может контролировать…
Но главное сейчас то, что «Афина» прыгнула прямо в пасть врага, в систему, где яблоку негде было упасть от количества кораблей «янки». Вероятность того, что любимый линкор может не вернуться обратно и все на находящиеся на его борту – погибнут, страшила княжну куда сильней, чем все наказания мира от Самсонова, императора и остальных…
Как только Таисия осознала что может уже никогда не увидеть Василькова! Да, тьфу на этого сумасброда, никогда не увидеть Аристарха Петровича, всех своих офицеров и моряков с «Афины»? Нет, Васильков снова и снова возникал у нее в голове…
Нужно что-то немедленно предпринять, – решила капитан-командор, – и вытащить линкор из «Бессарабии»…
Самсонов был все еще занят просматриванием записи с разведывательных зондов, приславших из соседней звездной системы очень занимательное видео, на котором американские дивизии двух флотов с азартом достойным иного применения уничтожали друг друга. Иван Федорович по мере просмотра соображал, как можно это неожиданно возникшее обстоятельство обратить себе на пользу и был погружен в собственные прожекты.
Таисии Константиновне же было не до ожиданий, пока командующий разродится гениальной идеей. Надо было срочно спасать «Афину». Девушка начала думать, каким способом это сделать. То, что необходимо прыгать вслед за Васильковым в «Бессарабию» не было сомнений. Но на чем прыгать?!
Таисия пробежала глазами по списку кораблей вверенной ей 27-ой «линейной», пытаясь найти в ее составе боеспособные вымпелы, готовые вступить в бой. От некогда полноценной дивизии сейчас остались рожки да ножки. Прежний флагман «Меркурий» давно покинул строй, встав на капремонт на верфях одной из внутренних систем Империи, «Одинокий» весь простреленный и еле ползущий по космосу не подходил для срочной операции по спасению, «Афину» Васильков благополучно спер…
Из мощных дредноутов первого класса в 27-ой оставались лишь линкоры: «Кагул» и «Императрица Мария». Это были очень хорошие, хотя уже немного устаревшие корабли, но все еще способные навести серьезного шороха в стане врага. Вот только «Императрица Мария» тоже оказалась не в лучшем виде, с двумя неработающими силовыми установками и полностью лишенная защитных полей с левого борта. Оставался «Кагул», но одного корабля для миссии по спасению «Афины» было недостаточно. Если прыгнуть на нем в «Бессарабию» это точно еще минус один линкор…
Где же взять еще? – Таисия теперь уже смотрела на расширенный список всех кораблей и соединений Черноморского флота, сгрудившихся у перехода со стороны «Тавриды». Но для того, чтобы достать корабли нужно было как минимум договориться с каким-либо из дивизионных адмиралов. Просить помощи лично у командующего не было никакого смысла – Иван Федорович не пойдет на подобную авантюру, даже если ему приставить пистолет ко лбу. Командующий решит, что, во-первых, данная операция смертельно опасна и можно потерять гораздо больше, чем приобретешь, а во-вторых, рисковать жизнями моряков и своими кораблями из-за Василькова, это для Самсонова с некоторых пор было неприемлемо…
Таисия Константиновна пробежалась глазами по списку командиров дивизий. Кто из них может помочь? У Козлова и Хиляева хоть и не было особых претензий к Александру Ивановичу, они даже скорее были расположены к нему, помня, что Васильков несколько раз своими действиями спасал флот. Но пойти на самовольство и потом отвечать головой и погонами перед Самсоновым они точно не собирались. Поэтому эти двое отпадали сразу.
К Кондратию Белову вообще можно было с подобным вопросом не обращаться. Последняя их встреча с Васильковым чуть не обернулась поединком, командующий 2-ой «ударной» точно ничего не сделает для спасения Сашки. Оставался добродушный усач – вице-адмирал Козицын, – улыбнулась Таисия. – Вот он-то не сможет мне отказать. Только что Васильков вытащил из пекла Василия Ивановича, более того – его сына и еще многих моряков из 3-ей «линейной» дивизии.
Не отплатить добром за добро Козицын не мог, княжна знала этого флотоводца давно, еще когда была совсем маленькой и бегала босиком по саду Большого Императорского дворца. Козицын в то далекое время возглавлял одну из гвардейских дивизии и постоянно присутствовал на «Новой Москве», ибо основная база Гвардейской эскадры располагалось именно в столичной звездной системе.
После Василию Ивановичу дали под командование «линейную» дивизию и он надолго исчез из поля зрения княжны. Одни говорили, что Козицына задвинули подальше от глаз императора, потому как усач всегда говорил все что думает, а это многим в окружении Константина Александровича не нравилось. По другим сведениям Козицын сам попросился из Гвардии в действующий флот, устав сидеть на месте и чахнуть, участвуя лишь в парадах на орбите, церемониях и редких эскортах императорской яхты. Седовласый адмирал желал снова, как в прежние времена, окунутся в бурлящий омут сражений и битв.
Это кстати у него получилось, но сейчас не о судьбе Козицына…
Вот комдив, который мне не откажет, – решила Таисия Константиновна, вскакивая как ошпаренная с кресла в кабинете Самсонова.
– Что с вами? – командующий на секунду отвлекся от просмотра видео. – Опять что-то задумали?
– Нет, ничего такого, – Таисия сделала максимально простое лицо. – Разрешите идти…
– Разрешаю, – кивнул Иван Федорович, – следуйте в координаты пока еще своей дивизии…
– Что означает, «пока еще»?! – капитан-командор остановилась у двери и обернулась на Самсонова.
– С той скоростью, с которой вы умудряетесь терять корабли, не уверен что 27-ая останется дивизией, а не превратится, например, в бригаду, – зло ответил командующий, жестом руки выгоняя княжну из кабинета, вроде – не задерживайтесь, я же вас отпустил…
Таисия сжала кулачки, но сдержалась, чтобы не ответить на вызов. Однако сейчас ее голову занимали другие мысли, повоевать с Самсоновым можно было и в другой раз. Капитан-командор развернулась и молча вышла в приемную, а затем, в коридор верхней палубы «Громобоя», по которому понеслась в своем репертуаре – как угорелая. Нужно было торопиться и лично встретиться и переговорить с вице-адмиралом Козицыным, чтобы тот помог вытащить Василькова и остальных…
Командующий 3-ей дивизией в данный момент должен был находиться на своем флагмане, но мало ли, и Таисия связалась с рубкой тяжелого крейсера «Аврора», чтобы уточнить место положения Василия Ивановича – на борту ли он. Молодой лейтенант-оператор, узнав кто интересуется его командиром и увидев княжну в видеофоне, радостно сообщил дополнительную оказалось очень важную информацию. Что на «Авроре» находится в данный момент не только его начальник, на крейсере собрались все дивизионные адмиралы флота.
Странно, что они там забыли? – сразу не поняла капитан-командор, – Вроде не друзья-приятели, да и Василий Иванович еще от ранения не отошел для веселых посиделок.
А потом до Таисии дошло, по какой причине четверо высших офицеров решили вдруг что соскучились.
– Господин командующий, – княжна через электронного секретаря снова связалась с Самсоновым, – разрешите взять с «Громобоя» пару-тройку ваших «новгородцев» из штурмовой роты…
Таисия Константиновна как раз стояла на пирсе, а напротив нее маршировало отделение великанов-космопехотинцев, грузясь в ближайший десантный модуль.
– Это еще зачем? – не понял Иван Федорович, снова княжна что-то задумала и отвлекала его от по-настоящему важных вещей. – Ладно, не объясняйте, берите кого хотите… Не мешайте только… Все, конец связи…
– Спасибо, поняла – отключаюсь, – улыбнулась княжна и побежала догонять командира штурмовиков. – Подождите, не закрывайте люк! Я с вами…
Через пять минут модуль с дюжиной морпехов с «Громобоя» уже влетал на среднюю палубу «Авроры», а еще через минуту капитан-командор во главе своего карательного отряда мчалась по направлению к тренировочному залу корабля. Это делалось по наводке того же радостного лейтенанта-оператора из рубки флагмана, который сообщил, что четверо адмиралов заперлись в данном отсеке, предварительно отключив все каналы связи…
Остальное вы уже знаете, Таисия в последний момент появилась в зале и бросилась разнимать дерущихся. По-крайней мере на время ей это удалось…
… – Вы, конечно, можете попробовать взять меня за шкирку и вышвырнуть, как котенка, – победно улыбнулась капитан-командор, смотря на Хиляева и Белова и по привычке уткнув руки в бока. – Но тогда рассчитывайте и на то, что вас тоже вышвырнут подобным образом. Потеря лица для высшего командного состава перед своими подчиненными – дело серьезное, а вылетающие один за другим в коридор адмиралы – это зрелище привлечет внимание экипажа…
И я, не сомневайтесь, смогу дать приказ вот этим ребятам, чтобы вас всех четверых выкинули отсюда в электронных наручниках, затем, погрузили на шаттл и отвезли в карцер линкора «Громобой», где таких забияк уже ждут офицеры военной полиции флота…
Адмиралы недовольные присутствием целого отделения морпехов, причем которым никто из присутствующих не мог отдать приказа, обреченно переглянулись между собой.
– А меня-то с Козловым за что? – не понял Василий Иванович Козицын. – Мы не при делах…
– Да-да, рассказывайте, – пристыдила старика, Таисия. – Вы, как сводня, устроили этот жуткий поединок, нарушив приказ главнокомандующего! Думаете, я не понимаю, что вы и вице-адмирал Козлов являетесь секундантами этих двух бойцовых петухов…
– Таисия Константиновна, не забывайтесь! – Белова задело сравнение.
– Опустите оружие, Кондратий Витальевич! – пригрозила тому, Таисия. – Иначе я исполню обещание, можете быть уверены… Это мое последнее предупреждение!
В одночасье все собравшиеся адмиралы увидели и осознали, что перед ними стоит не обычный капитан-командор флота, а великая княжна Империи, слову которой необходимо подчинится, подобно слову, произнесенному государем-императором…
Глава 3
– Что с ней?! – я подскочил к оплавленной спасательной капсуле, бывшей не так давно кабиной новенького истребителя, распихивая руками сгрудившихся вокруг медиков. – Слава тебе, Господи! Жива…
Хоть чуть-чуть от сердца отлегло. Наэма не только была жива, но еще и, несмотря на ранение, изо всех оставшихся сил сопротивлялась, пытающимся вынуть ее из капсулы людям и снова рвалась в битву…
– Шеф, узнайте, остались ли еще на борту целые истребители? – майор шальным взглядом выхватила меня из толпы. – А то мой немного пострадал…
Если считать пострадавшим истребитель, который изрешетили на мелкие кусочки, а затем, он и вовсе взорвался, то да «пострадал немного»…
Я не стал ничего доказывать Белло и тем более поддерживать девчонку в желании снова окунуться в сражение. Достаточно повоевала на сегодня – пять уничтоженных F-4 это при общем начальном соотношении 4 к 1 не в нашу пользу! Молодец Наэма уровень держит! А теперь из спасательной капсулы в медицинскую и быстро, а то вон, из руки кровь хлещет фонтаном!
Я кивнул медицинской команде, чтобы принимались за дело, а не сюсюкались с ней. Тут же один из бригады приложил личную аптечку к шее майора, тихо щелкнул шприц, и Наэма благополучно опустилась на подхватившие ее руки.
Оставшись один у развороченной кабины МиГа, я устало оперся на нее и погрузился в невеселые мысли…
Итак, Наэма спасена, ее капсулу после катапультирования каким-то чудесным образом вытащил один из пилотов эскадрильи с «Афины». Каким образом это ему удалось сделать, не понимаю, потому как все тридцать наших машин находились в плотной сфере окружения вражеских «фантомов» без какой-либо возможности выбраться.
Эскадрилья, которую я послал на смерть, должна была арьергардным боем задержать настигающий «Афину» «рой» из более чем сотни F-4, и она выполнила задание. Американцы, несмотря на численный перевес так до сих пор и не смогли атаковать наш линкор и уничтожить трансляторы защитных полей, а значит у «Афины» еще был шанс на спасение. Хотя, какой там шанс, о чем я вообще!
Я сам себе махнул рукой и невесело улыбнулся, понимая, что мои желания далеки от реалий.
Это же надо так страдать биполярным расстройством, – ругал я сам себя. – То делаешь все, чтобы оторваться от погони, посылаешь на верную гибель три десятка пилотов, чтобы те выиграли время. И вроде все идет по плану, ребята изо всех сил сражаются и держат два «роя» американских асов, не пропуская их дальше. Но неожиданно по твоему же приказу, контр-адмирал, «Афина» на полпути до спасительного перехода замедляет ход, разворачивается и идет назад, на помощь своей эскадрилье. Зачем это?!
Признаю, я дал слабину и приказал кавторангу Жиле возвращаться. Ну не мог я, узнав, что майор Белло тайком пробралась в расположение истребителей, а затем, силой, наглостью и еще чем-то завладела одной из машин, а после в составе эскадрильи вышла на разборки с «янки», оставить ее там умирать. Не профессионально с моей стороны, абсолютно согласен, но ничего в тот момент не мог собой поделать, слишком дорога для меня была Наэма…
Ловя на себе осуждающий взгляд Аристарха Петровича, в котором тот спрашивал – «А зачем тогда мы выпускали всю эскадрилью в космос, если снова возвращаемся в лапы врага?!», я отдал приказ на разворот.
«Афина» быстро устремилась в прежние координаты, ту точку пространства, где остались и сражались наши МиГи. Вернулись мы вовремя, по крайней мере, не напрасно, ведь майора Белло удалось вытащить из огня. Но вот с остальными пилотами некогда отличной палубной эскадрильи линкора было не все так радужно. Подавляющее большинство из них уже, либо погибли в неравной схватке с «янки», либо летали в таких же вот спасательных капсулах, в окружении останков своих МиГов.
Никто не рассчитывал на то, что русские пилоты смогут удержать позицию и опрокинуть врага, слишком много кружилось вокруг «фантомов». Тем не менее, ребята и девчата выполнили главную задачу – не пропустили к «Афине» американцев.
Хотя, нет, нескольким десяткам машин противника все же удалось пробиться к линкору, но особого вреда они нам причинить уже не смогли. Во-первых, «янки» было мало для подавления зенитной артиллерии «Афины», а во-вторых, так как линкор развернулся и теперь встречал их лоб в лоб, налет «роя» оказался не таким опасным, как если бы американцы налетели на нас со стороны кормы.
Зенитные батареи «Афины» работали без передышки, не давая американским пилотам возможности прорваться к трансляторам силовых установок. F-4 гибли один за другим, маневрируя и пытаясь уйти от перекрестного огня наших скорострельных пушек, совершенно забыв о своей первоначальной задаче. Навал истребителей противника был благополучно отбит, но мы потеряли практически все свои МиГи и самое главное – время. Ведь теперь никаких шансов успеть к переходу «Бессарабия–Таврида» у «Афины» точно не было.
Линкор уже окружали со всех сторон, подоспевшие вымпелы 21-ой «линейной» дивизии вице-адмирала Джонса-старшего, который сильно желал поквитаться со мной за нанесенные оскорбления.
Вот так, Наэму спас – молодец, получи медаль, – покривился я. – Но спас ли? Ведь теперь не только майор Белло, все триста с лишним человек из команды «Афины» в смертельной опасности!
По корпусу линкора не проходили волны от попаданий плазмы, это означает, что пока его силовое поле держит удар, но то, что подобные тишина и покой продлятся ненадолго, можно было не сомневаться. Нет необходимости смотреть на показатели мониторов, чтобы понимать – защитные поля, какими бы они сильными не казались, не смогут противостоять артиллерийскому обстрелу полутора десятков кораблей противника ведущемуся единовременно… Сколько у нас минут жизни осталось, неизвестно, но точно не очень много…
А что дальше? Тут два варианта. Либо вице-адмирал Нейтен Джонс, разъяренный потерей огромного числа своих истребителей, отдаст приказ об уничтожение «Афины», либо он вспомнит о том, что на борту русского линкора находится его командующий… Тогда нужно ожидать общего штурма… В любом случае американцы не пойдут на абордаж, предварительно не уничтожив без остатка все артиллерийские батареи корабля, включая зенитные гнезда…
Хорошо, что Наэма находится без сознания, – подумал я, – хоть покинет этот свет в отличие от нас во сне и спокойствии…
Меня кто-то легонько тронул за плечо.
– Господин контр-адмирал, как она там? – передо мной стоял светловолосый молодой пилот в летном комбинезоне палубников «Афины».
– Кто, она? – не понял я.
– Госпожа майор, – парень кивнул на спасательную капсулу, на которую я присел.
– А, Наэма! – теперь понял. – В порядке, что с ней станется – она же ведьма…
– Не совсем вас понял, господин контр-адмирал, – смутился пилот.
– Заговоренная, – пояснил я, решив подшутить в такой невеселой обстановке над человеком, – не может умереть по определению…
– Как так, все же умирают…
– А она, нет… Вот твои все погибли, – я кивнул на истребитель парня, стоявший неподалеку от капсулы. – «Афина» скоро погибнет… Нас с тобой не будет… Только майор Белло останется живой и невредимой…
– Это хорошо, я рад, – весело улыбнулся пилот.
Я не понял, он всерьез или тоже в свою очередь издевается?
– Лейтенант, вы из эскадрильи линкора? – спросил я, снова оглядывая его одиноко-стоящий МиГ. – Вам удалось вырваться?
– Да, господин адмирал, – грустно кивнул тот. – Командир корабля не разрешил повторный вылет, чтобы я мог помочь ребятам…
– А почему вы здесь оказ…, А! Все, понял, – до меня, наконец, дошло, что парнишка был тем самым пилотом, кто вытащил из битвы капсулу в которой находилась Наэма и отбуксировал ее на линкор.
– Я, похоже, один остался из всех палубников? – с надеждой в голосе спросил лейтенант. – Все мои погибли…
– Ну, точно не все, – попытался приободрить его, я. – Катапульты на Мигах работают отлично, так что многие спаслись… Не думаю, что «янки» будут расстреливать капсулы. Несмотря на всю жестокость войны, американцы не звери и не станут использовать такие изуверские методы…
– Даже Коннор Дэвис? – спросил лейтенант. – Я слышал что «Мясник» не оставляет живых в секторе боя…
– Пожалуй, Дэвис мог бы такое сотворить, – призадумался я, – но к счастью адмирала нет по близости, им занимается наш Карл Карлович Юзефович… Но не будем о войне… Спасибо тебе лейтенант, – я посмотрел на фамилию на нагрудном жетоне, – «Величко», за спасение моего товарища… Если бы не твоя реакция и удачливость! Как тебе вообще подфартило выбраться из этого ада?!
– Сам не понимаю, – пожал плечами парень. – Увидел краем глаза, как истребитель майора разваливается в космосе и отлетающую от него капсулу. Рванул к тому месту, с одного раза удалось подхватить ее магнитным манипулятором. Потом сделал запрос командиру – тот дал добро на выход из боя… Все это время меня прикрывали огнем ребята из каре…
– Молодец, – я пожал молодому человеку руку, – я твой должник…
– Теперь, когда вы сказали что госпожа майор – заговоренная, все становится на свои места, – продолжал лейтенант Величко, – именно защита высших сил помогла нам выбраться и прибыть на «Афину».
– Ты действительно поверил в то, что Наэму охраняют какие-то потусторонние силы?! – я не понял, разыгрывает меня лейтенант или на самом деле не далекого ума парень. – Это шутка была, никто ее оберегает кроме тебя, да меня… И кстати, не высшие силы, если уж на это пошло, а низшие нечистые…
– Вот здесь вы не правы, если ее и охраняют, то только ангелы, – покачал головой парень и вздохнул.
– А, понятно, – усмехнулся я, молодости. – Сколько лет то тебе, Величко?
– Девятнадцать…
– Можешь не продолжать про ангелов, – я поднялся с капсулы, решив, что пора возвращаться на мостик линкора, – в твои годы я тоже смотрел на девчонок и видел за их спинами крылья, а над головой нимб. Ничего, пройдет…
– Какие будут приказания, господин контр-адмирал? – пилот вытянулся по стойке «смирно», поняв, что дружеская беседа подошла к концу. – У меня по-прежнему запрет на вылет…
– Все правильно, – кивнул я, направляясь к выходу из ангара, – нечего тебе шататься в открытом космосе одному… Что делать? Да пока ничего. Отдохни, приди в себя, затем, замени летный комбинезон на хороший пехотный бронескафандр. Надеюсь, на «Афине» такой сыщется, потому как через часок-другой начнется штурм линкора… Повторюсь, надеюсь… Если адмирал Джонс совсем не слетит с катушек и не решит расщепить нас на атомы главными калибрами своих дредноутов…
– Разрешите, просьбу? – лейтенант догнал меня уже входящим в лифт.
– Говори, только быстро…
– Если вам удастся увидеть майора, передайте ей вот это, – парень достал из внутреннего кармана цепочку с маленьким голубым кулоном и протянул ее мне. – Только не сочтите за труд, просто я с ней уже не увижусь, и…
– Конечно, сочту за труд, – недовольно нахмурился я, которому было сейчас совсем не до подобных глупостей. – Я что похож на сваху? Что вы здесь устраиваете?
– Не понимаю… Нет, господин адмирал! – Величко испуганно вытянулся в струну, осознав свою оплошность и проклиная себя за подобную вольность. – Прошу прощения!
На паренька было жалко смотреть, тот смутился страшно и покраснел. Мне его стало жаль.
– Не собираюсь ничего я передавать твоей майорше, – буркнул я уже более примирительным тоном, чтобы совсем не закошмарить пацана. – Но разрешаю вам лично прибыть в медблок линкора, и тогда дарите своей избраннице что хотите…
– Я… Я ничего такого не имел в виду, – еще более покраснел лейтенант.
– Да-да, видно, что не имел, – махнул я рукой. – Все давай, не отвлекай старших, им еще командовать всеми вами в предстоящем бою… Повторю, разрешаю посетить майора Белло в медблоке… Если не будут пускать, скажешь что от меня… Вот код от личного канала связи, – я приложил свой идентификационный браслет к такому же браслету на руке лейтенанта, – и вот еще что, будешь за одно моими глазами и ушами.
– Эээ…
– Приказ тебе, лейтенант, – я строго посмотрел на парня. – Если обожаемая тобой майор очнется и снова ринется в бой, не давай ей этого сделать.
– При всем уважении, я не хочу применять физическую силу в отношении майора Белло, – отрицательно замотал головой пилот.
– Да ты и не сможешь этого сделать, если даже и захочешь, – ответил на это я, усмехнувшись. – Нет, ничего не нужно применять, просто, если Наэма дернется куда-либо – сразу сообщай мне по локальной связи. Я найду управу на нее…
– А, теперь понятно, – облегченно вздохнул лейтенант Величко, – этот приказ я выполню…
– Пусть будет «приказ», – согласился я.
– Спасибо вам большое, господин адмирал, – горячо поблагодарил меня парень, похоже, от переизбытка эмоций желая обнять старшего по званию, но не решаясь этого сделать.
– Да, ладно, это тебе спасибо за Наэму, – я улыбнулся и снова пожал крепкую руку пилота. – Задание понятно?!
– Да, господин контр-адмирал!
– Тогда, выполняйте лейтенант, – мне, наконец, удалось закрыть двери лифтовой капсулы, и та полетела на верхнюю палубу линкора…
Я еще раз улыбнулся, почему-то вспоминая себя в годы, когда был вот таким же юным, неопытным, мечтающим и верящим в добро… Да, хорошее было время, веселое и беззаботное. Перед моими глазами возник корпус Академии на «Новой Москве», висячие многоярусные сады столичного мегаполиса, вечно зеленого и цветущего города, первое свидание и первый поцелуй…
Так отставить влажные воспоминания! Война в самом разгаре, более того, в данный момент, если вы забыли, адмирал, ваш линейный корабль находится в окружении почти двух десятков вымпелов противника. А вы здесь в прошлое улетаете в мыслях. Или может это происходит с сознанием заранее перед смертью? Как говориться – начала вся жизнь пролетать перед глазами… Нет уж, еще поживем и поборемся!
Лифт замер у командного модуля верхней палубы, я вышел и тут же окунулся в толпу моряков, собравшихся в коридоре напротив дверей, ведущих на капитанский мостик. Все они были вооружены, экипированы в бронескафандры и настроены крайне воинственно. По внешнему виду я определил, что это были члены команды линкора, некий сводный отряд, собранный из разных чинов – инженеры из технических служб, операторы, канониры и другие. Ни одного местного морпеха, либо пехотинца с моего «Одинокого»…
– Похоже, кавторанг Жила начал формировать «народное ополчение», – усмехнулся я, разглядывая эту пеструю толпу и пытаясь продраться сквозь нее непосредственно в помещение командного отсека. – Что ж, навыки сражений на борту корабля Жила со времен, когда он еще был капитаном корсарского корабля, тот не растерял. Это на флоте в абордаже, как правило, принимают участие специально для этого подготовленные соединения штурмовиков, иногда случается, что сражается весь экипаж, но это редкость.
У пиратов, каперов и всех остальных по-другому. Все кто находятся на корабле, автоматически принимают участие в каждой абордажной атаке. Народа на таких кораблях всегда не хватает, слишком большая убыль, зато все отчаянные… Так что Жила похоже, вспомнил молодость… Правильно, сражение предстоит нешуточное, и каждый боец будет на счету…
Я вошел на мостик.
– Как у нас движется?
– Все нормально, господин адмирал, – Аристарх Петрович беззаботно повернулся ко мне, – защитные поля «Афины» прекратили свое существование… «Фронтальное» пока держится, но там единицы процентов остались, поэтому тоже ненадолго… «Бортовые» уже обнулены… Пошли первые попадания по внешней обшивке… Ведем ответный огонь… Все, как обычно…
Глава 4
– Твои, архаровцы в коридоре? – я улыбнулся Жиле, проходя на мостик и занимая командирское кресло. – Воинственные, это очень хорошо…
– Заранее начал собирать сводные группы из всех, кто пока не при деле, – кивнул в ответ кавторанг, понимая о ком я веду речь. – Почти полтораста человек так или иначе не задействованы в ведущейся на данный момент артиллерийской дуэли. Поэтому чтобы не сидеть без дела – пусть разбирают оружие и броню и занимают палубы со стороны возможного проникновения на корабль штурмовиков противника…
– Все верно, – похвалил я, Аристарха Петровича, – для защиты «Афины» нужно собрать как можно больше людей… Вот поэтому мой приказ будет следующим, только сразу не ругайся, а выслушай…
Жила, зная меня, напрягся и был весь внимания.
– Деактивируй все орудия, пусть андроиды выносят весь имеющийся боезапас с артиллерийских батарей, имеются в виду запасные «обоймы» к орудиям, – я пробежал глазами по схеме внутреннего устройства линкора. – Аккумуляторы лучше вообще не складировать, а сразу выбрасывать в космос. Так мы исключим возможность детонации погребов в случае прямого попадания. Плазменный заряд, угодивший хотя бы в один из складов, вызовет такие разрушения, что защищать оставшиеся отсеки будет некем да и незачем…
– Постойте, господин адмирал, – опешил Аристарх Петрович, все больше хмурясь.
– Стою, вернее – сижу, – ответил я, по-прежнему в своем непревзойденном, многих раздражающем стиле улыбаясь, будто знаю об этом мире все, но скажу другим лишь малую часть…
– Деактивировать орудия?! – повторил Жила. – То есть как?! Все?! И смысл?! Может сразу «белый» код-сигнал выкинем, чтобы времени не терять?
– Я же предупреждал, не ругаться…
– Да, никто не ругается, – развел руками кавторанг, сдерживаясь, – я по уставу не имею на это право в отношении вышестоящего начальства. Просто не понимаю…
– Если не будешь перебивать, – ответил я, – постараюсь быстро объяснить…
– Понял, слушаю…
– Повторяю, деактивируй все орудийные платформы, – я говорил медленней и громче, чем обычно, чтобы не только Аристарх Петрович слышал, но и остальные офицеры в рубке понимали, чего от них хотят и зачем все это делается. – Нет, парочку средних калибров оставляй работающими по врагу, да и главный калибр оставляй – его все равно американцы уничтожат, несмотря на то, стреляют ли пушки основной батареи или молчат. Поэтому, пусть продолжают действовать – два средних орудия с обоих бортов и главное. Остальным башням – немедленно прекратить стрельбу, пусть оттуда эвакуируются расчеты, и как я уже ранее сказал, роботами выносится весь имеющийся боекомплект из запасных аккумуляторных «обойм». Делать это нужно уже сейчас…
– Вы слышали?! – Аристарх Петрович повернулся к своим операторам. – Выполнять!
Те профессионально застучали по клавишам голографических планшетов, отдавая нужные приказы…
Я довольно кивнул, так мне понравилась быстрота действий и еще больше максимальное доверие со стороны кавторанга. Хотя с Жилой мы знакомы не один год и тот знал, что мне можно доверять, а с другой стороны – лучше не спорить, даже если не согласен в корне…
– Отлично, – продолжал я. – Предвосхищая твой основной вопрос «Нафига»?, отвечаю. Враг, пользуясь тотальным перевесом в артиллерии, в любом случае уничтожит все действующие батареи на «Афине», и сделает это невероятно быстро. Так быстро, что мы с тобой не успеем закончить этот диалог… Более того, «Афина» не сможет достойно ответить в дуэли и подбить даже маленький эсминец, не говоря уже о более крупном корабле противника.
– Хотя бы попытаемся нанести максимально возможный урон, – пожал плечами Жила. – Иначе, вообще никакого смысла нет сражаться…
– Не нанесем, как бы нам этого не хотелось, – отрицательно покачал я головой под начинающуюся тряску корпуса от серии прямых попаданий вражеских орудий. – А вот шанс, что в итоге сохраним несколько орудий – есть. Пусть враг думает, что вывел все башни из строя, интенсивность огня по батареям в этом случае заметно снизится и парочка пушек вполне возможно уцелеет. Тут, либо все орудия будут разрушены, либо какому-то расчету повезет… Это, во-первых…
Во-вторых, уводя канониров с батарей, мы сохраняем десятки жизней, и тем самым увеличиваем численность противоабордажных команд линкора…
– Резонно, – согласился кавторанг, почесав бороду. – Значит, вы все-таки рассчитываете, что «янки» пойдут на штурм?
– Надеюсь на это, – ответил я, – и надеюсь, что Нейтен Джонс постарается выполнить данное своему командующему обещание спасти того из наших цепких лап. Кроме как абордаж «Афины» ничего другого американцам не остается…
– Тогда, разрешите сделать поправку к первоначальному приказу?
– Говори…
– Может не сразу выводить из боя все орудия, кроме трех упомянутых, – подмигнул мне Аристарх Петрович, – а делать это постепенно, чтобы у противника появилось ощущение, что это его артиллеристы выбивают одну за другой наши башни?
– Отличная идея, – меня даже немного расстроило, что не я об этом первым догадался, – деактивируй орудия постепенно, и еще лучше сразу после очередного попадания в район батарейной башни – типа американские канониры вывели из строя очередную вражескую пушку…
– Лейтенант, услышал? – Жила снова повернулся к оператору за своей спиной. Как было понятно, кавторанг не любил дублировать приказы, отчего офицеры командного отсека все как один имели прекрасный слух и держали так сказать нос по ветру.
Я подумал, что это было максимально удобно, ценное время не терялось, лишних вопросов не задавалось, все на мостике действовали как единый механизм.
– Да, господин капитан, – ответил оператор, – уже начиная давать указания старшим офицерам на батареях. – Всем перечисленным ранее расчетам – прекращать огонь и деактивировать орудия только после очередного попадания противника по броне башни. Повторяю, самостоятельно из боя не выходить, ждать одного или нескольких попаданий в район батарейной башни…
Я знал что говорю, редко когда получалось вывести палубное орудие, защищенное минимум двумя слоями нимидийской брони, из строя, первым прямым попаданием или даже несколькими. Жизнестойкость отсеков артиллерийских батарей на корабле, тем более на линкоре, была одной из самых высоких, большая, только у командного модуля, поэтому один, два или три прилета ничего не значили. Лишь в редкие случаи, когда заряд плазмы из главного калибра вражеского корабля достигал цели, было такое, что орудийная башня разлеталась на ошметки. Как правило, это происходило после детонации боезапаса, в условиях реального сражения находящегося непосредственно внутри орудийной платформы. Но повторюсь, такие «снайперские» выстрелы были редкостью. В основном, чтобы окончательно уничтожить одну батарею на таком защищенном корабле, коим считалась «Афина» требовалась дюжина прямых попаданий непосредственно по башне…
– Боекомплекта данная поправка не касается, – тут же уточнил Аристарх Петрович, подключаясь к локальному каналу связи со своими канонирами. – Аккумуляторные стержни выносите уже сейчас. Не будем ждать, пока они начнут детонировать… – кавторанг снова обернулся ко мне:
– Господин контр-адмирал, вы уверены, что необходимо выкидывать «обоймы» в космос? Может, складируем их на так сказать всякий пожарный?
– Ты имеешь в виду самоподрыв, если не удержим корабль в результате абордажа? – уточнил я.
– Точно так, – кивнул кавторанг. – Бахнем напоследок, чтобы «Афина» не досталась врагу…
В принципе такой вариант имеет смысл, если снести все стержни в кормовые отсеки поближе к силовым установкам и топливным бакам с интарием, – ответил я, размышляя сам с собой.
То, что мы не удержимся при общем штурме – это было понятно. Тогда Жила прав – оставлять врагу линкор, тем более такой как «Афина» было преступлением. Но… Но почему-то мне так стало жаль терять этот корабль с его непревзойденными боевыми и скоростными характеристиками, которых не имеется и в помине у современных дредноутов… Нет, пусть уж лучше достанется врагу, чем навсегда исчезнет… Вот такая крамольная мысль возникла у меня…
– Приказ остается прежним – выбрасывайте аккумуляторные стрежни в пространство, как и планировалось, – ответил я Аристарху Петровичу, не став объяснять настоящей причины такого решения, чтобы кавторанг не взбрыкнул.
Жила молча принял информацию, потому как привык полностью мне доверять, мол, адмирал знает, что делает. Пусть продолжает так думать, это полезно, по крайней мере, для экономии времени.
– Далее, тоже самое делаем в отношении зенитных расчетов, – продолжал я сыпать указаниями. – Эти башенки нужно деактивировать уже сейчас, не дожидаясь попадания… Потому как в сравнении с обычной артиллерийской батареей, тяжелобронированной и защищенной, зенитные гнезда обладают куда меньшей живучестью и уничтожаются, либо выводятся из строя уже после первого попадания из среднего калибра. Так что пусть расчеты сразу покидают свои боевые посты… В отличие от основных палубных орудий, которых в результате нашей с тобой, Аристарх Петрович, хитрости может сохраниться пара штук, зенитных батарей при таком раскладе удастся уберечь гораздо большее количество.
Пусть американцы полностью будут уверены в своей безопасности и начнут абордаж. Тогда оставшиеся в строю зенитки нам сильно смогут помочь.
Плюс эвакуация операторов зенитных батарей – это опять же сохранение экипажа для отражения атаки штурмовиков «янки», в скором времени нам потребуется помощь каждого моряка на борту…
Кстати, как у тебя насчет стрелкового оружия и брони? На морпехах «Афины» я уже видел «ратники» последней модели – это очень хорошо. Но есть ли средства обороны для остальных членов команды?
– На счет этого не волнуйтесь, господин адмирал, – улыбнулся Жила. – Враг будет сильно удивлен, увидев, как вооружен и организован экипаж моего линкора… Брони, винтовок и гранат на «Афине» с запасом… Недаром Таисия Константиновна даже послала часть экипировки на ваш «Одинокий»…
– Да, я помню какие-то там шуры-муры княжны с моими старшими офицерами за спиной командира, – усмехнулся я. – И очень рад тому, что и мои штурмовики сейчас в более совершенной броне. А как обрадовался «обновке» Кузьма Кузьмич, я вообще молчу…
– Полковник может радоваться? – усомнился Жила. – Никогда не видел улыбки не его физиономии…
– Где-то глубоко внутри он пляшет от восторга…
– Понятно, – кивнул, поддержав мое приподнятое настроение, кавторанг, – значит, я не увидел этот восторг, видимо за нимидийской маской в половину лица Дорохова. Что касаемо слаженности, – Аристарх Петрович вернулся к насущным вопросам, – то и она на высоком уровне. Мои ребята из экипажа «Афины» – это конечно не ваши головорезы с «Одинокого», которых вы натаскивали на рукопашные с самого начала, но тоже могут за себя постоять.
– Понимаю, твоя прошлая жизнь корсара не отпускает, – засмеялся я. – Тренируешь как по старой памяти – все на корабле должны уметь сражаться…
– Это, да, – кивнул кавторанг, – только слаживание экипажа «Афины» все же не моя изначальная затея. Я что – человек подневольный, пешка в руках нашей великой княжны… Идея подготовки к отражению штурма или участия в абордаже целого экипажа принадлежит именно Таисии Константиновне. Это она, насмотревшись на опыт адмирала Василькова, не давала покоя своим офицерам и матросам, гоняя их в свободное время в тренировочном центре линкора и натаскивая в стрелковой подготовке и ближнем бою… Много было недовольных, но в итоге, как покажет сегодняшнее сражение, это имело смысл…
– Надеюсь, что ты прав, – кивнул я, довольный услышанным.
Теперь у нас с Жилой оказывается под рукой более трех сотен бойцов контрштурма, а это значит, что сюрпризов для американцев мы сможем подготовить немало.
– Поехали дальше, – продолжал я разговор с кавторангом, – уводи людей с внешних отсеков, глубже в центр… Пусть никого кроме андрои