Самый плохой ректор

© Рэй Анна

© ИДДК

Глава 1. Страдания сурового ректора

Амадор Тори, ректор Провинциальной магической академии

Вечером выходного дня в академии было тихо. Большинство студентов разъехалось по домам, магические животные затихли, утомившись после прогулки, преподаватели коротали вечер за книгой или за увлекательной беседой. И только ректор Тори засел в одиночестве в кабинете и вспоминал нежные девичьи губы, доверчивый взгляд, робкие признания…

Амадор тяжело вздохнул. Никогда ранее он не переходил черту и не поддавался чувствам. Он всегда следовал советам отца и деда – карьера и безупречная репутация превыше всего! И тут оступился. Влюбился. И в кого? В собственную студентку!

Сперва он себя утешал, что чувство влюбленности пройдет, и все станет как прежде. Винил усталость и даже думал, что у него временное помешательство. Но все это лечится хорошей дозой антидота. Амадор вспомнил, что у него в столе как раз лежит одна таблетка, и достал ее. Он уже поднес пилюлю к губам, но осознал, что не поможет. Он на самом деле влюблен.

Что же делать?

Неужели придется объясниться с отцом, на которого равнялся всю жизнь, и предстать перед грозным взором деда – королевского прокурора на пенсии? Встретиться с невестой, которую ему навязали и которую он в глаза не видел. И еще поговорить с адепткой Комарек, с его Лиской.

– А-а-а! – сипло простонал Амадор.

Вместо того чтобы думать о работе, все мысли о любимой студентке.

– Чувства – удел слабых, – ректор Тори повторил излюбленную фразу отца и словно наяву увидел недовольное лицо родителя. – Допустим… – пробормотал он, – только допустим, что сплетни и насмешки друзей можно игнорировать. Отца переубедить. Но что делать с аптекарем, с которым подписан магический брачный договор?

Амадор Тори прохрипел раненым зверем и ударился лбом о столешницу:

– Лиска, ну зачем… зачем ты появилась в моей академии?!

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась тщедушная фигура секретаря.

– Стучали? – поинтересовался Пшемик Дергун. – В смысле вызывали?

– Нет! – рыкнул ректор. Но кое о чем вспомнив, смягчился: – А знаете что, лер Дергун? Будьте так любезны, принесите-ка в кабинет кристалл связи!

Помощник важно кивнул и исчез за дверью, а вскоре уже устанавливал на столе хрустальную сферу, напоминающую яйцо на подставке-пашотнице. Ректор кашлянул, намекая секретарю, что в его услугах больше не нуждаются. А как только за Пшемиком закрылась дверь, вставил в сферу магнакопитель, набрал на светящейся панели комбинацию из букв и цифр и попросил про себя светлого бога Эвзена, чтобы отца на месте не оказалось. В отличие от бога, старший лер Тори призыв сына услышал, и на выпуклой хрустальной поверхности расплылось суровое лицо родителя. Мало того что было плохо видно, так еще голос отца дребезжал. Средство удаленной связи, собранное умельцами факультета магмеханики, барахлило. Вот что значит доверить важную разработку лучшим студентам.

– Сын мой, я пытаюсь с тобой связаться уже несколько дней. Где тебя носит? – сразу пошел в наступление старший Тори.

Амадор хотел ответить, что днем его «носило» на гиппогрифе, а вечером он носился по парку, вылавливая из кустов вредную горгулью. Но ректор взял себя в руки и важно произнес:

– Отец, ты же знаешь, сколько дел в академии – лекции, экзамены, совещания, педсоветы. Я был занят, да и сферу включаю не каждый день.

– А нужно каждый, – поворчал родитель. – В столице уже давно во всех приличных домах установлены средства магсвязи, можно общаться в любое время суток. И только в вашей дыре, в Протумбрии, прогресс плетется где-то на задворках!

– Ты именно это собирался со мной обсудить? – выгнул бровь лер Тори, подражая отцу.

Правда, сейчас, при сильных помехах, так сразу и не определишь – выгибал ли лер Тори бровь или нервно дергал глазом.

– Хватит болтать! – раздался еще один знакомый голос, яйцеобразный кристалл пошел рябью, а вскоре на поверхности всплыло лицо деда. – Амадор, на днях я узнал, что твой отец подписал за моей спиной договор с какой-то кошмарной невестой!

– Невесту зовут Элиска Кошмарек, – услужливо подсказал отец Амадора.

Сердце ректора екнуло. Надо же, его невесту звали так же, как и любимую адептку.

– Мало того что Комшарек, – возмутился дед, – так еще с первым магическим резервом и непонятно, из какой семьи!

– Как раз понятно из какой, из аристократок. Ее батюшка-аптекарь лично подтвердил, – возразил средний лер Тори.

– Пф-ф! – Дед то ли фыркнул, то ли чихнул, и экран тут же сфокусировался на носу старшего Тори, увеличивая и без того внушительную часть лица. – Где это видано, чтобы аптекари были аристократами?!

– Видано. В документах, которые предъявил звездочет Страшневицкий, он же подобрал невесту, – зачастил отец Амадора.

Ректор довольно хмыкнул. Не одному ему приходится оправдываться и бледнеть перед родителем.

– Этот звездочет Страшневицкий надул тебя, а ты и поверил! Небось, ты ему еще денег приплатил? Значит, так… – Нос деда важно пошевелился и указал на внука. – Амадор, я немедленно желаю познакомиться с твоей невестой!

Ректор попытался было возразить, что он и сам не прочь познакомиться с невестой… чтобы тут же расторгнуть помолвку, но отец опередил:

– Это не предусмотрено договором! Невеста и жених увидятся только у алтаря.

– Ага! Значит, аптекарю есть что скрывать! – прогромыхал дед. – Но это и по портрету заметно! Я как увидел невесту, ночью кошмар приснился…

– Кошмарек, – опять подсказал средний Тори. – Невесту зовут Элиска Кошмарек.

Дед пригвоздил взглядом сына, а затем вновь переключился на внука:

– Амадор, вези кошмарную невесту в поместье, и я вынесу приговор!

– По условиям договора… – вновь попытался встрять ректорский родитель.

– Кстати, о договоре. Отец, может, ты в момент подписания был в состоянии аффекта? – уточнил Амадор. – Тогда документ можно опротестовать.

– Угу, в состоянии дефекта он был, – ответил дед и чихнул, а изображение снова стало прежним. Теперь Амадор мог рассмотреть отцовский кабинет, самого родителя, вжавшегося в кресло, и деда, нависшего над магическим кристаллом связи, словно он пытался пролезть внутрь. – Внук, делай что хочешь, но вези невесту на смотрины. Если она мне не понравится – свадьбы не будет!

– Я против! В случае расторжения помолвки нам грозит неустойка! – Средний Тори попытался оспорить решение главы семейства. – Лучше я сам переговорю с лером Кошмареком – по-тихому, по-семейному.

– Ты уже наговорил на целый срок, – отмахнулся дед.

– Тринадцатая поправка, – живо возразил отец Амадора, действующий королевский судья. – «Предвзятое отношение стороны обвинения…»

– Двадцать четвертая поправка к статье триста восемнадцать, – перебил его дед, прокурор высшей категории на пенсии: – Для женитьбы, то есть для вынесения приговора недостаточно доказательств. Как судья ты должен знать, что в этом случае дело возвращается на доработку!

– Вас не слышно! Помехи связи! – прокричал Амадор и коснулся выключателя. Если родственники стали ссылаться на закон, разговор грозил затянуться еще на пару часов.

Поверхность кристалла пошла рябью, голос деда раздавался эхом:

– Обсудим вопрос женитьбы на семейном совете… Вези невесту на суд, то есть на смотрины…

К счастью для ректора Провинциальной магической академии, внутри сферы что-то забулькало, лица деда и отца слились в единое пятно, и связь вместе с изображением исчезла, оставляя ректора Тори в долгожданной тишине.

Немного поразмыслив, Амадор пришел к выводу, что все складывается не так уж и плохо. Местное средство связи совсем не магичит, а значит, с лером Кошмареком быстро переговорить не получится. Придется написать письмо, и можно выиграть неделю, а то и месяц. Даже если аптекарь с дочерью согласятся посетить поместье семейства Тори, невеста деду наверняка не понравится. А значит, есть шанс от брака отвертеться и самому выбрать жену. Перед мысленным взором ректора тут же возникло лицо адептки Комарек. Амадор мечтательно вздохнул, но взял себя в руки. Пока он не разберется с аптекарем, об Элиске и думать нечего. Зато потом… Все потом! А пока нужно действовать согласно плану: заручиться поддержкой деда, уговорить отца, главного подписанта договора, и избавиться от навязанной невесты. С Лиской же встречи нужно временно прекратить. Не до сантиментов. Ему еще предстоит вывести Провинциальную академию из тени и прославиться. А уже после можно подумать об ухаживаниях, поцелуях и даже жениться.

Амадор Тори кивнул невидимому собеседнику и принял судьбоносное решение: он будет держаться от студентки Комарек как можно дальше. А если не сможет держаться, то есть держать себя в руках, что ж… придется стать самым плохим ректором и временно выжить любимую адептку из академии. Главное при этом – выжить самому.

Глава 2. Коварный тип надменной наружности

Элиска Кошмарек, она же адептка Комарек

Когда несколько месяцев назад я поступила в Провинциальную магическую академию, то думала только об учебе. Я мечтала стать лучшим зельеваром на факультете и самой лучшей адепткой. И что же я имею теперь? Учусь на целителя магических животных – вредных, своенравных и строптивых, постоянно влипаю в истории и слыву самой плохой адепткой, благо только по поведению. А еще я влюбилась. И в кого? В собственного жениха, которого мне сосватал папенька. И ведь сама хотела разорвать помолвку, ибо роль безропотной домохозяйки не для меня. А теперь несусь на лекцию, словно на крыльях, потому что «Основы магии» ведет мой любимый ректор и по совместительству жених. Правда, Амадор еще не знает о том, что именно я и есть навязанная невеста, которую он видел лишь на портрете. Но у него все впереди.

Как обычно, я заняла первую парту, чтобы лучше слышать и видеть, чтобы ловить каждое слово, любоваться суровым профилем, белоснежными с лиловой прядью волосами, костюмом, который идеально сидел на высокой ректорской фигуре. И даже строгое выражение лица не портило общего вида. Все говорило о том, что свое сердце ректору Провинциальной академии я отдала не зря. А когда Амадор задал первый вопрос, подскочила со скамьи в надежде ответить первой. Увы, ректор мой порыв не оценил и вызвал отвечать Ханку Беде. Под смешки однокурсников я вернулась на место и нахмурилась. Э-э-э… а что, собственно говоря, происходит?

Ладно. Кошмареки без боя не сдаются! Когда услышала второй вопрос, вновь подняла руку. Но ректор опять спросил другого студента. Более того, Амадор делал вид, что меня не замечает. Но как же так? А прогулки до корпуса перед отбоем? А три поцелуя и четвертый в ожидании? А нежные взгляды?! И четыре съеденные коробочки мармеладных жучков и тараканов, которые ректор у меня умыкнул? Вот и оставляй жениха на выходные одного. Наверняка меня оклеветала Ханка, или магистр Болек нажаловался. А я что? Подумаешь, уронила на пол ценное зелье, так ведь я о ректоре в тот момент думала. Замечталась. И потом это было неделю назад. Нет, тут что-то другое…

Не стоит говорить, что после лекции настроение испортилось. Да что там настроение! Учеба не вызывала прежнего энтузиазма, аппетита тоже не было, хотя раньше за мной такого отродясь не водилось. А может, во всем виновата пришедшая на смену теплым денечкам унылая пора? Или подходящая к концу первая сессия, вымотавшая все нервы? Может, Амадор нервничает, что я не сдам? Так это он зря. По всем предметам у меня «зачеты», кроме курса молодого бойца, который ведет лер Дуб. Но, боюсь, смена ректорского отношения связана не с этим.

На перемене я целых три раза пыталась завязать разговор с Амадором, но ректор делал вид, что временно оглох и ослеп. А в обед и вовсе улизнул из столовой в компании профессора-провидца. Забыв про гордость, я решила прорваться в ректорский кабинет после занятий, но секретарь Пшемик Дергун с особым злорадством сообщил, что адептов велено без предварительной записи «не пущать», а адептку Комарек – особенно. Гордо покинув приемную, я направилась по делам, то есть бегать по спортивной арене под окрики наставника Райта. Потом ненадолго заскочила в библиотеку почитать «Бестиарий», затем помогла Вилке с лабораторной по зельеварению, взорвав одну колбу. А нечего мне с утра портить настроение. День пробежал, словно бешеный гиппогриф, вот уже на горизонте маячил отбой, а я отправилась убираться в зверинце. И все это время поведение Амадора не выходило из головы. А главное, я не понимала, как дальше себя вести с коварным типом надменной наружности, который прочно занял место в моем сердце. Может, я впервые в жизни влюбилась, а он!..

– Эх, и угораздило же меня поступить в Провинциальную магическую академию! Лучше бы поехала в пансион благородных магесс и крестиком вышивала, – сетовала я, сидя в окружении подопечных зверей: горгульи Матюши, альруна Крылатика, дракономопса и потто.

Не понимала, как так получилось, что я, избегая женихов, словно чумы, и катастрофически не веря в любовь, погрязла в этой самой любви по самые уши и нос.

– Я всего-то хотела стать лучшей студенткой, – всхлипнула я, а потто дружно закивали. – Ну и одним глазком посмотреть на выбранного папенькой с помощью магического шара жениха – местного ректора.

Горгулья поморщилась, и я была с ней полностью согласна: затея оказалась так себе.

– И ведь при первом взгляде он мне ни капельки не понравился, – продолжала ворчать, а хомяки громко фыркнули, явно сомневаясь в моих словах. – Правда-правда! – горячо возразила я, обращаясь к пушистым друзьям. – Чего стоят его придирки на первых лекциях. А два с половиной строгих выговора я ему никогда не прощу!

Дракономопс Зубаст грозно тявкнул, поддерживая меня.

Я же упивалась страданиями. Вспомнила, как сбежала из дома, поменявшись с сестрой местами. Валежка вместо меня отправилась в пансион, а я поехала на перевоспитание к тетушке Лижбет и заодно поступила в магическую академию, о которой давно мечтала. Поступила под другим именем, став Лиской Комарек. Потому что хотела как лучше, а получилось как всегда… Кошмар!

– И я ведь честно пыталась ему во всем признаться, – вздохнула я. – Например, сегодня. А как признаться, если он меня избегает? Как его отловить?!

– Ы-ы-ы… – раздалось над ухом мычание Матюши.

Горгулья задумалась, поскребла подбородок, а затем обняла меня и вжих… куда-то переместила.

После стремительного полета в компании Матюши я едва удержалась на ногах. Осмотревшись, поняла, что стою посредине чьей-то спальни. Горгулья затаилась в углу, прикинувшись вазой, а пред моими очами предстал ректор Тори собственной персоной и… в одном полотенце. На бедрах.

– Ой! – вскрикнула я, отводя взгляд от обнаженного ректорского торса.

Хотя посмотреть было на что: оказывается, у Амадора широкие плечи. А еще кубики – раз, два… четыре… Шесть?! Ниже смотреть уже было неприлично, и я поспешно отвела взгляд.

– Лиска? Что ты здесь делаешь?! – удивился Амадор, но, заметив горгулью, пробормотал: – Ясно. Сообщница доставила. И как ей удается преодолеть мои новые магические контуры?

– Матюша очень способная, – пролепетала я, а горгулья издала победный клич.

– Может, это и к лучшему, что ты здесь. Нам надо объясниться, – произнес Амадор и сделал решительный шаг.

Я затаила дыхание. Объясниться? Со мной? Сердце затрепетало, слезы тут же высохли. Неужели Амадор решил признаться в чувствах? Поэтому избегал меня сегодня. Смущался, бедненький. Вот как человека меняет любовь, а с первого взгляда и не подумаешь, что высокомерный маг высшей категории может быть робким.

– Ты наверняка слышала, что у меня есть невеста.

Я не то что слышала, но даже видела ее каждый раз, как подходила к зеркалу. Но об этом я сообщу Амадору чуть позже, а пока кивнула, скромно потупив взор. Ректор решил зайти издалека и принялся рассуждать о репутации, вскользь упомянул аптекаря, договор и неустойку. Я слушала его краем уха, а сама ждала, когда он упадет на одно колено и достанет кольцо. Э-э… Только неясно, откуда он его достанет, но уверена, это будет очень эффектно.

– …поэтому нам нужно расстаться, – вдруг произнес Амадор, завершив речь.

– С кем расстаться? – Я нахмурилась, не уловив ход его мыслей. – С вашей невестой?

– Пока с тобой. Я официально помолвлен и не имею права ухаживать за другой и давать тебе ложную надежду.

– Как же «расстаться»? Мы же толком еще не встречались! – возмутилась я.

– И это хорошо! Не успели наделать ошибок, – сообщил Амадор и поправил съезжавшее с бедер полотенце. – Сперва нужно разобраться с брачным договором и с невестой.

– А как же я? – всхлипнула я.

Беседа потекла в каком-то совершенно немыслимом русле.

– Ты пока учись, а я все решу. Позже мы начнем встречаться официально…

– Позже – это во втором семестре? – обрадовалась я, ведь до начала остался месяц.

– Думаю, летом. Или через год. Но лучше через два, когда я добьюсь здесь оглушительных результатов и покину академию, – предположил Амадор, а я сникла. – Да, лучше вернуться к ухаживаниям года через два, заодно и проверим чувства.

– А-а-а… – прохрипела я, пытаясь возразить, но от переизбытка этих самых чувств в горле запершило.

– А пока будем держаться друг от друга как можно дальше, – строго сообщил Амадор, надевая на лицо высокомерную маску. И кивнул на дверь, тем самым намекая, что разговор окончен. – Поверь, Лиска, это решение далось мне нелегко. Но другого выхода нет.

– Есть! Я и есть твоя…

Но в самый решающий момент, когда я была готова во всем признаться, Амадор в категоричной манере заявил:

– Так будет лучше для всех.

И он небрежно взмахнул рукой. Воздух вокруг меня заискрился, а я даже не успела толком порыдать на широкой ректорской груди. Нас с горгульей подняло магической волной и через распахнутую дверь вынесло на улицу. А там, минуя парк и крыши строений академии, буквально втолкнуло в раскрытое окно комнаты общежития.

Горгулья следовала за мной, но, застряв в оконной раме, засела на подоконнике. А я приземлилась на жесткий студенческий матрас и не сдержалась:

– Вот ведь Амад… Амдрованда пупырчатая! Мало того что не дал объясниться, так еще и бытовую магию применил!

Это хорошо, когда муж бытовой маг, можно нежелательных гостей с ветерком провожать, но пока что за дверь выставили меня. От обиды я громко всхлипнула, горгулья завыла, а соседка по комнате Вилка и ее подопечная змеелисица Полли оживились.

– Элиска, что с тобой случилось? – участливо спросила Вилария.

– Ректор со мной случился! – Я едва сдержала рыдания и… поведала подруге всю правду. И о своей влюбленности, и о подлоге – в том смысле, что я и есть та самая кошмарная невеста ректора, которую ему навязал отец.

– Ничего себе! То-то я смотрю, ты на вступительном экзамене маскировку применила. Это ж на какие жертвы люди идут, а он… Он еще пожалеет! А может, признаться ему, что ты и невеста – одно лицо?

– Я пыталась, но он даже не выслушал. А теперь принципиально не буду! – категорично заявила я. – Он меня за дверь на два года, а я откровенничать? И бегать за ним не стану!

– Это правильно, – Вилка кивнула, а Полли зафыркала в знак женской солидарности.

– Он еще сам за мной побегает! Назло ему стану самой первой раскрасавицей на курсе… – Задумавшись, поправилась: – Нет!

– И не надо, – согласилась Вилария, – таких красавиц у нас полный целительский факультет.

– Не на курсе и не на факультете! Во всей академии! – не сдавалась я.

Змеелисица прикрыла лапками глаза – то ли от восхищения моей решимостью, то ли от испуга за ректора.

– Боюсь, красотой его не проймешь, – скептически заявила Вилка. – Вон Ханка Беде какая красавица, а он ее не замечает.

Горгулья закивала и ударила себя в грудь кулаком, подтверждая, что первых красавиц академии ректор полностью игнорирует.

– А чем его проймешь? – поинтересовалась я.

– Он ценит знания, – задумалась Вилария, – усердие, высокий магический резерв.

– Вот с последним ему помочь не могу. Но в остальном – все про меня! Умная, усердная, аттестацию прошла, зачеты и экзамены сдала… почти все. Слушай, а может, опять сварганить какое-нибудь симпатическое зелье?

– Не стоит. С зельем ты уже пробовала, и тебя чуть не выгнали из академии, – напомнила мне Вилка, а Полли согласно пискнула. – Так сразу и не сообразишь, чем взять ректора. Тут нужно подумать…

Вилария полезла под кровать и достала чемодан с магическими штучками. Матюша с Полли вытянули шеи и с любопытством наблюдали за тем, как подруга извлекает какие-то подозрительные баночки и мешочки. Я же, сопя, уткнулась лицом в подушку. Эх, скольких женихов сама отвадила, а сейчас оказалась на их месте. Что же делать? Во всем признаться? Сдаться без боя? Пустить все на самотек? Придется собрать военный совет в доме тетушки Лижбет. Уверена, вместе мы что-нибудь придумаем.

Глава 3. Двух мнений быть не может… потому что их пять

Элиска Кошмарек

Увы, до конца недели ректор так и не изменил своего решения. Он по-прежнему меня игнорировал, на занятиях не спрашивал, взглядом не встречался. Хотя я все еще надеялась, что это не конец, а лишь временная передышка. Да и сам Амадор обещал, что нужно немного подождать… годика два. Вроде бы чего печалиться? С его стороны не было пылких признаний, а страстные взгляды и три поцелуя к предложению руки и сердца не приравниваются. Но я страдала. Страдала, как и многие другие адептки академии, которые наивно полагали, что именно они станут особенными для ректора Тори.

Вилка все эти дни сыпала предложениями, а вместо чтения сказок мы в компании питомцев обсуждали план действий. Вилария предлагала применить к объекту мелкое вредительство: подложить ректору на занятиях подушку-пукалку или подсыпать в еду тошнотный порошок.

– Зачем? – удивлялась я.

– А потому что! – воинственно заявляла подруга. – Он от тебя отказался! Не выслушал, не оценил!

В ответ я вздыхала. Эти меры мне казались ребячеством. Нет, я и сама когда-то практиковала подобное. Но одно дело насолить ненужному жениху, а вот Амадор мне очень даже нужен. Поэтому вредничать на этот раз не собиралась.

Да и мнения питомцев разделились. Дракономопс носился по загону и грозно тявкал, он явно жаждал мести. Полли с несчастным видом висела на моей шее унылой горжеткой и разделяла страдания, а Матюша подбадривала и делилась ванильным печеньем, припрятанным еще пару месяцев назад. Удивительное дело: я долго не могла найти подход к вредной горгулье, а общая беда, то есть безответное чувство к ректору, нас сблизила. Только это не решало проблемы. Я до сих пор не знала, как поступить: признаться или затаиться. Если расскажу Амадору, что я его невеста, он обмана не простит и, что еще хуже, может выгнать из академии. А не признаюсь и встречусь с ним у алтаря, тоже разозлится и… не простит.

– Скажи отцу, что полюбила другого и замуж по договору не пойдешь. Вдруг он разорвет помолвку? – предложила Вилка.

– Папенька меня скорее разорвет. Он с большим трудом нашел очередного жениха, который возьмет замуж такое сокровище, как я. Если отец прознает, что я опять все испортила, боюсь, выставит из дома и лишит наследства. Да и договор просто так не разорвешь, он магический.

– Что же делать? – вскрикнула подруга, а магические звери заверещали.

– Не знаю, – честно призналась я. – Вся надежда на тетю Лижбет.

– Лучше с директрисой Эндрю посоветуйся, – предложила Вилка, а я задумалась и решила устроить мозговой штурм.

* * *

Я едва дождалась субботы, потому что именно в полдень выходного дня намечался женсовет.

Заседание женского клуба было решено провести в доме тетушки Лижбет. В уютной гостиной разместились четыре дамы и одна горгулья. Матюша, раскусив, что мы что-то замышляем, последовала за нами с Вилкой, переместившись ровно в полдень в гостиную. Полчаса нам пришлось успокаивать тетю, убеждая, что это не призрак ее давно почившей зловредной свекрови, а вполне себе живое и очень милое магическое животное. Матюша старательно улыбалась, демонстрируя редкие широкие зубы, но тетушка зверскому обаянию не поддалась и приказала «монстре» занять дальний угол. Только пироги с укрепляющей нервы настойкой помогли нам успокоиться и наконец-то приступить к обсуждению главной темы.

– Правильно ли я понимаю, Элиска, что ты упустила завидного жениха? – прищурилась тетя Лижбет, словно заправский дознаватель.

– Жениха я еще не упустила, папенька не позволит, а вот с Амадором мы расстались, – честно призналась я и добавила: – Временно. Он сперва хочет расторгнуть помолвку, затем сделать карьеру, а позже начать ухаживать.

– За кем? – уточнила тетя.

– Надеюсь, что за мной, – вздохнула я.

– Какой же он… – возмутилась лира Эндрю.

– Гадкий, – подсказала Вилка.

– Порядочный молодой человек, – возразила тетя Лижбет и с укоризной покосилась на мою подругу. – Но ждать два года мы не готовы! За это время его окрутит какая-нибудь старшекурсница.

– Что же делать? – поинтересовалась я.

– Что делать и кто виноват – вопросы, которые волновали виднейшие умы уже много веков, – со знанием дела проговорила лира Эндрю, поправив очки.

– Кто виноват, и так понятно. Во всем виноват Адам, Элискин папаша, – оппонировала тетушка Лижбет. – Это он организовал аферу с женитьбой, да еще подписал магический договор. Теперь не отвертишься.

– Я все же не понимаю, Элиска, – вновь встряла лира Эндрю, – почему нельзя признаться жениху, что ты и есть та самая невеста?

– Можно, но сложно, – честно ответила я. – Амадор подумает, что я поступила в академию, чтобы быть к нему ближе, что охочусь за ним, а не за знаниями. Да и как признаться, если он со мной не разговаривает?

– Нет и еще раз нет! Признаться – это слишком просто! – возмутилась тетушка. – А мы не ищем легких путей!

– Не ищем! – согласно закивала Вилка и высыпала из сумки на стол магические штучки: какие-то коробочки, кругляшки, пружинки, подушечки и прочие вещицы неясного назначения.

Тетя Лижбет моментально заинтересовалась, выхватила из общей кучи монокль, а я поторопилась ее отвлечь, иначе заседание продлится еще на день:

– И что вы, тетушка, предлагаете?

– Предлагаю расстроить помолвку. Заодно и увидим, сдержит ли наш мальчик обещание и сделает ли предложение скромной студентке Комарек, – хихикнула тетя и потерла ладони.

– Поддерживаю! Помолвку расторгнуть, а ректора проучить! – вторила ей Вилка.

– За что проучить-то? – поинтересовалась я.

– За все! – категорично ответила подруга.

Очевидно, что подругой двигала собственная неудача в личной жизни. Ведь ее бывший жених Мартин отказался от нее. Да, он потерял память, а чувства сами как-то прошли. Похоже, Вилка свою обиду переключила на моего ректора, решив отомстить ему за всех невест Протумбрии, вместе взятых.

В этот момент из угла подала голос горгулья. Идея о мести любимому ректору ей явно не понравилась.

– Мне все ясно, налицо пофигизм, то есть плюрализм, – заявила тетушка и обвела присутствующих дам, включая горгулью, осуждающим взглядом. – Предлагаю голосовать. Я за то, чтобы расстроить помолвку и не рассказывать жениху правду о невесте. Пусть мучается и борется с обстоятельствами! Это так романтично!

Тетушка подняла руку, но хозяйку дома никто не поддержал.

– А я за то, чтобы рассказать правду, – упрямо произнесла лира Эндрю, но на этот раз промолчала тетя.

– А я за месть! – воинственно вскрикнула Вилария и подняла обе руки.

Матюша принялась бить себя в грудь кулаками, что-то бормотать, даже рыкнула. Я так и не сообразила, что она хотела сказать, но ясно одно: с предыдущими ораторами горгулья была не согласна.

– Элиска, тебе решать, – обратилась ко мне тетя Лижбет.

А я… А что я? Крупное вредительство мне не подходило – не та у меня натура. Да и лгать я устала. Поэтому обреченно произнесла:

– Пожалуй, признаюсь во всем Амадору. Надеюсь, он поймет и простит.

– А если не поймет, то такой жених нам не нужен. В конце концов, есть и другие ректоры, например, академий Альмерии и Ликарнии. Присмотримся к ним, – заявила тетушка Лижбет и приложила к глазу Вилкин монокль. – Ого, какая видимость! А что это за мелкие циферки перед глазами мельтешат?

– Определение магического резерва, возраста и прочие полезные показатели, – подсказала Вилария.

– Так-так-так… – прищурилась тетя и навела монокль на меня. – Светлый маг, первый магический уровень, возраст совпадет с метрикой. Точно! – Тетя переключилась на лиру Эндрю: – А вы смесок, оказывается. Тоже с первым уровнем. Возраст понятно… молодая еще. – Тетя уставилась на Виларию и удивленно вскрикнула: – Ой, детка, а у тебя нет магии?

– То есть абсолютно, – подтвердила та.

– Надо же, а такая талантливая девочка, столько полезных вещиц придумала. Ну-ка, что здесь еще любопытного. Показывай!

Тетушка Лижбет с азартом принялась рыться в магических штучках, а Вилка пояснять для чего они предназначены.

Ко мне же подсела лира Эндрю и стала утешать:

– Элиска, ты приняла правильное решение. Я уверена, твой Амадор только обрадуется, когда узнает, что его невеста и ты – одно лицо. Вам не нужно будет скрывать отношения, семьи уже приняли союз, симпатия есть. Все чудесно складывается!

Когда лира Эндрю так говорила, то мне и впрямь казалось, что все не так уж и плохо. Но… не было еще ни разу, чтобы в моей жизни все складывалось чудесно. Перед тем, как папенька разозлился и обратился к звездочету за поиском последнего жениха, тоже все складывалось чудесно, и та эмульсия для выпрямления волос вроде бы получилась. И ведь я проверила соотношение компонентов, никаких вредных веществ не добавляла. Но тем не менее при нагревании эмульсия позеленела и страшно зафыркала. Я едва успела отбросить колбу, но нечаянно попала в какую-то склянку, что стояла на папенькином столе. Тогда-то в отцовской лаборатории и прогремел взрыв, а я стала невестой ректора Тори. Боюсь, что и Амадор после моих признаний позеленеет, зафыркает и взорвется.

Я так погрузилась в размышления, что не заметила, как наступил вечер. Лира Эндрю с Вилкой засобирались домой, а тетушка увлеклась изучением магических штучек. Виларии пришлось оставить в подарок парочку – для проверки женихов, ибо отбор кандидатов в тетины мужья подходил к финальной стадии. Я же, вспомнив о своем будущем муже, опять загрустила. Мало того что мне необходимо во всем сознаться, так надо еще отловить в академии ректора и уединиться с ним. А как его отловить, если Амадор встреч со мной избегал?

Глава 4. Раздражающий фактор

Элиска Кошмарек

Воскресенье! Как много в этом звуке для тела и слилось, и отозвалось. А еще потянулось и довольно улыбнулось. И даже отвратительная сырость, которая здесь, в Ликарнии, заменяла пушистый снег, ничуть не испортила настроение. А все потому, что занятий нет, я наконец-то выспалась, как действовать определилась, а еще… еще учуяла запах свежей выпечки и горячего шоколада. Поэтому нежиться в постели не стала, а, приняв водные процедуры и надев мягкий свитер и так полюбившиеся брюки, отправилась в столовую. Тетушка уже восседала на своем месте, довольная и счастливая. И с любопытством рассматривала какую-то коробочку: стучала по ней пальцами, вертела и встряхивала.

– Доброе утро, – приветливо улыбнулась я родственнице и приступила к завтраку.

А коробочка в руках тети замерцала золотом.

– Надо же, не лжешь! – чему-то обрадовалась тетя. – Доброе утро, Элиска. Какой чудесный день!

Я покосилась за окно, где лил противный дождь, а шкатулка мигнула красным. Тетушка довольно крякнула, обращаясь к коробочке:

– Хех, твоя правда, день отвратительный. Зато настроение прекрасное!

Прибор вновь засветился золотым, и тетя любовно погладила шкатулку:

– Моя прелесть!

– Что это? – полюбопытствовала я.

– Дефектор лжи, – пояснила тетя. – Твоя подруга вчера передала. Я с ним таких дел натворю!.. В том смысле, что сразу определю, кто мне из женихов лжет. Тебе тоже может пригодиться.

Я на секунду оторвалась от ягодного пирога:

– Мне-то зачем? Скорее Амадору пригодится. Это же я его обманула.

– Кстати, о твоем ректоре. Я тут долго размышляла… – протянула тетушка, а я удивилась: когда только успела? Вроде ночью она крепко спала. – Так вот… – продолжила тетя, – твой план с чистосердечным признанием может провалиться. Поэтому нам нужен запасной вариант. Например, нащупать у ректора раздражающий фактор. Мы должны держать Амадорчика в постоянном напряжении, чтобы не отвлекался на разных вертихвосток.

– Э-э… боюсь, нащупать не получится, – возразила я. – Амадор ко мне близко не подходит, избегает.

– Да я не об этом! Необходимо вызвать у твоего ректора ревность!

– Но как? Я не умею!

– Слушай меня, пока я жива! В жизни все пригодится, – со знанием дела заявила тетя. – Для этой цели подойдет сокурсник. Но лучше, конечно, преподаватель…

– С моими сокурсниками каши не сваришь, – хмыкнула я, представив заикающегося адепта Воганьку и хмурого Змиевского, из которого ухажер, как из меня некромант. Нет, в такой «раздражающий фактор» ректор точно не поверит.

– Может, тогда взять декана Матеуша? – задумалась тетя.

В ответ я фыркнула, вообразив, как кокетничаю с пожилым добродушным деканом, чем-то напоминающим горгулью Матюшу.

– Ясно. Возраст не тот. Но мне бы подошел… – Тетя Лижбет осеклась, столкнувшись с моим удивленным взглядом, и продолжила допрос: – А что у тебя со старшекурсниками? Приличные имеются?

– Да я никого, кроме адепта Райта, из старшекурсников и не знаю. Но Райт противный – надежда академии и любимчик ректора, – поморщилась я, вспомнив последнюю тренировку на открытой арене под дождем и пронизывающим ветром.

– Это который тебя по стадиону гоняет, а по выходным на личном авто подвозит до станции? – оживилась тетя. – Берем!

– Куда?

– Для опытов!

– А-а-а, ну для опытов не жалко, – согласилась я и хихикнула, представив на лабораторном столе вредного студента.

– Возможно три варианта… – тем временем вещала тетя Лижбет, важно выстукивая пальцами по столешнице какой-то нервный мотив. – Если ты нравишься Райту, то немного женского кокетства – и дело сделано.

– Да он меня терпеть не может! И подвозил до станции всего два раза!

– Тогда второй вариант – договориться по-хорошему, по-дружески. Чтобы поухаживал за тобой на глазах ректора, вызвал ревность…

– По-хорошему точно не договоримся. Он что-нибудь потребует взамен. Заставит убираться в его комнате или штопать носки…

– Тогда третий вариант – будем искать на этого Райта компромат! – мрачно произнесла тетушка, вынося приговор студенту.

– Шантаж? – ахнула я.

– Ну почему сразу шантаж? – поморщилась тетя. – Принуждение к миру, то есть к сотрудничеству!

– Как все сложно, – посетовала я. – Одного нужно обаять, другого – принудить.

– Ничего, Элиска, ты справишься! Я в тебя верю! – подбодрила меня тетушка. – Надо только разведать, где у этого Райта слабое место и надавить ему на это место. И побыстрее! Время-то идет, наш Амадор на свободе, а вокруг бродят хищницы – ваши студентки.

Тетя наконец отвлеклась от наставлений и принялась рассматривать очередную магическую вещицу, которую притащила Вилка, – странно трясущийся мешочек, издающий неприличные звуки. Пока тетя еще чего-нибудь не удумала и не стала искать новые раздражающие факторы, я решила откланяться. То есть сбежать в свою комнату на чердак.

До обеда я с интересом читала «Бестиарий», потом прошлась по магазинам, как раз закончился дождь. А вечером вернулась в академию в надежде застать в коттедже Амадора и во всем ему сознаться. Увы, дверь ректорского дома была заперта, а декан Матеуш, с которым случайно встретилась на дорожке, сообщил, что лер Тори на выходные уехал домой, в Альмерию, и будет только завтра утром. Что ж, придется проникнуть в ректорский дом с утра пораньше.

Всю ночь я продумывала разговор с Амадором, но после подъема куратор Дуб самым возмутительным образом нарушил мои планы, объявив перед началом занятий сбор МЖ отделения в полном составе. Вот что такого важного могло произойти, что нам даже не дали как следует позавтракать? Но еще больше смутило, что в кабинет куратора, помимо шести адептов – будущих светил науки и целителей магических существ, зачем-то заявились декан факультета боевой магии и мой наставник адепт Райт. Зря тетушка о нем вчера вспомнила. Вот он, раздражающий фактор собственной персоной! Только раздражает он пока не ректора, а меня.

– Ра-авняйсь! – рыкнул куратор Дуб, и наш малочисленный коллектив вздрогнул. – Сми-ир-р-но! Командиру взвода… бр-р-р… декану факультета боевой магии леру Батлу ура-а-а!

Раздались наши хлипкие «у-у» и «а-а», а декан факультета, крепкий мужчина с грубоватыми чертами лица кивнул нам:

– Вольно, адепты.

Мы расслабились, правда, при следующих словах декана Батла вновь напряглись:

– В начале второго семестра в стенах нашей академии намечается большое спортивное мероприятие – студенческий турнир. Нет, пока не со столичной академией Альмерии – к этому нужно основательно готовиться. Мы проводим спортивно-магические состязания с академией Ликарнии.

– А мы-то тут при чем? – выразил общее недоумение адепт Яцек.

– При том, что в состязаниях принимают участие не только старшекурсники, но и студенты первого курса. В основном, конечно, мои орлы с факультета боевой магии. Несколько адептов с механики и некромагического факультета. Среди провидцев, увы, брать особо некого, там все хлипкие. Чуть что – сразу в обморок, видения их не вовремя настигают. Еще я отобрал пяток старшекурсников с целительского, но для лабиринта нужны первокурсники.

Декан прищурился и направил свой орлиный взор на Змиевского с Яцеком, а куратор Дуб услужливо подсказал:

– Они, можно сказать, второгодники.

– Это к лучшему, – чему-то обрадовался декан боевиков. – Спортивная подготовка у них неплохая. Я помню, какой результат показал Змиевский в драке со студентами моего факультета. Один против четверых боевиков-старшекурсников. Это же как надо было постараться!

– Так я и постарался. За эту драку меня выгнали, – буркнул Змиевский, но под суровым взглядом куратора Дуба поправился: – Почти выгнали – сюда перевели.

– А адепт Яцек, помнится, так быстро убежал после взрыва лаборатории, что его так и не смогли догнать. И если бы не магистр Болек, который видел, как студент вылезал из окна, то никто бы не поймал…

– И ничего бы не узнал, – подтвердил Яцек. – Но чего теперь-то вспоминать?

– А вспомнил я об этом, потому что в рамках турнира намечается дружеская эстафета двух академий. Участвовать в ней некому.

– Это да, нынче студентишка хилый пошел, – подтвердил лер Дуб. – Не то что в былые времена.

– Одним словом, Змиевского и Яцека я забираю для эстафеты. И еще… – Декан обвел взглядом наши нестройные ряды.

– Правильно, – встрял куратор Дуб, – забирайте голубчиков, пусть королевству, то есть академии послужат! А еще можно полет на гиппогрифе организовать, Змиевский уже вовсю зверюгой управляет.

– Хорошая мысль, добавлю полет на гиппогрифе в показательные выступления, – согласился декан и посмотрел на нас с Виларией, да еще и прищурился.

А чего на нас смотреть? Студентки как студентки, на гиппогрифах не летаем, боевой магии не обучены. Нет, я, конечно, могу устроить показательные выступления с Матюшей, но, боюсь, или зрители разбегутся, или горгулья исчезнет по-тихому. И все – прощай, концертный номер.

– Я что еще хотел сказать, – прокашлялся декан и приблизился ко мне. – В эстафете от академии Ликарнии примут участие девицы, они тоже набрали в этом году студенток. Вот и нам нужно взять в группу адепток-первокурсниц с хорошей физической подготовкой.

– Так возьмите в вашу труппу, то есть в группу, девушек со своего факультета, – подсказала Вилка.

– Нам, на боевом, девицы не положены! – осек ее декан, а адепт Райт буркнул: «Слава светлому богу Эвзену». – Студенток набрали только на целительский факультет, и еще одна учится на факультете магмеханики. Но она уже участвует в гонках на магическом летательном аппарате.

– Это Мартишка, моя подруга! – шепнула мне на ухо Вилария.

– Разговорчики в строю! – рявкнул лер Дуб и обратился к декану: – Чем мы можем помочь, чтобы разбить врага и победить в состязании?

– Кадрами, – отозвался декан Батл. – От вас две студентки, куратор Дуб. Думаю, адептки Войта и Комарек подойдут.

– Мы?! – одновременно вскрикнули мы с Вилкой.

– Мы совершенно не владеем боевой магией, – возразила подруга.

– И спортивная подготовка у нас хромает, мне инспектор Дуб лично об этом сообщил и приставил к наставнику. Точнее наставника ко мне. – И я покосилась на недовольного Райта.

– Не скажите! – погрозил нам пальцем декан и хитро улыбнулся. – На днях я видел вас на тренировке. Вы обе пробежали двенадцать кругов, что на четыре круга сверх нормы. Темп держали хороший, на непогоду внимания не обращали.

– Так мы это… – я попыталась возразить, припоминая, когда это мы с Вилкой успели столько пробежать.

И, к сожалению, вспомнила. На следующий день после разговора с ректором я пребывала в расстроенных чувствах. На тренировку Вилка пошла со мной, и мы с ней немного увлеклись разговором. Я жаловалась на ректора Тори и потеряла счет времени. Опомнились мы, когда дождь усилился, а промокший и злющий Райт рыкнул на нас и отправил в корпус.

– По глазам вижу, что вспомнили, – по-отечески улыбнулся нам декан и положил ладонь на мое плечо. – Молодец, адептка Комарек, становишься настоящим бойцом!

– Я это… нечаянно, – занервничала я, а колени задрожали. – Вообще-то я собиралась стать зельеваром, потом меня перекинули на целителя магических животных, но боевой факультет я точно не потяну.

– И не нужно, – успокоил куратор Дуб. – Пробежите с подругой эстафету. В лабиринте. Адепт Райт вас натаскает.

– Вот чего бойся, – буркнула я, а мой мучитель поморщился. – Какой из меня бегун?

– Адептка Комарек, вы еще не получили зачет по моей дисциплине, – ехидно напомнил лер Дуб. – Боюсь, при таком отношении к предмету вы не сдадите зачет и завалите сессию. Как и вы, адептка Войта.

Мы с Вилкой переглянулись и… обреченно кивнули. А куда деваться-то? Вылетать из академии не хотелось, а до состязаний больше месяца – еще придумаем, как отвертеться. Да декан сам не захочет позориться, когда увидит меня мечущейся по лабиринту. Да и Вилка не справится с испытаниями без магического резерва. Так что они еще нас будут умолять, чтобы мы отказались от участия. Вот и адепт Райт это понимает, злится, после беседы даже словечком не перемолвился, лишь буркнул: «Кошмар» – и проследовал за деканом. Кажется, тетушкина затея сделать из Райта раздражающий фактор только что с треском провалилась. Увы, пока я сама для всех являлась раздражающим фактором и кошмаром.

Глава 5. Чистосердечное признание не смягчает наказание

Элиска Кошмарек

– Что будем делать с лабиринтом? – спросила я у Виларии на лекции по основам магии.

Занятие близилось к концу, тест мы заполнили и сдали и теперь вместе с Вилкой, Яцеком и Змиевским устроили малый совет. Я отсела на последнюю парту к друзьям, раз ректор Тори важничает и меня не замечает. Не буду лишний раз мельтешить у него перед глазами и злить.

– Что тут поделаешь? Участвовать, – вздохнул Яцек. – Нужно только у старшекурсников расспросить, чем нам грозит этот магический лабиринт.

– А в прошлом году этой эстафеты разве не было? – поинтересовалась я. Ведь Яцек и Змиевский здесь уже учились, только на других отделениях.

– Не было. Да и раньше эстафета была одним названием. Прошлый наш ректор, нынешний декан лер Матеуш, когда-то учился с ректором Ликарнийской академии. Так что они больше встречались, чтобы грог вместе выпить.

– А ректор Тори из кожи вон вылезет, чтобы доказать первенство. Грогом тут не отделаешься, – пробурчала Вилка, покосившись на Амадора, который попросил всех открыть учебники на новом параграфе.

– Ты говорила, что у тебя подружка у механиков учится и тоже участвует в состязании. Может, она что-то знает? – предположил Змиевский.

– Точно! А еще Мартишка замужем за главным некромантом Протумбрии лером Десмондом, тот дружит с ректором Тори. Наверняка они обсуждали между собой дела академии, а у Мартишки слух хороший. Вернее, магические штучки, чтобы подслушать, имеются, – хмыкнула Вилария.

И мы все тихонько рассмеялись.

– Я вам не мешаю? – вдруг прозвучал грозный окрик ректора, а с моей парты взвился в воздух учебник и захлопнулся у меня перед носом.

– Нет, – машинально ответила я, схватив в руки книгу, и ойкнула, потому что взгляд ректора потемнел, а воздух вокруг меня заискрился.

– Дерзите, адептка Комарек? – рыкнул ректор Тори, сверля взглядом сидевшего рядом со мной Яцека.

Однокурсник как раз придвинулся ближе и склонил ко мне голову, но исключительно потому, что мы перешептывались. Вот и Вилка со Змиевским так сидели, но их ректор взглядом не прожигал.

– На чем я остановился? Повторите мою последнюю фразу, адептка Комарек, – приказал Амадор.

Он уже приблизился к нашей парте, да еще и навис надо мной похуже грозовой тучи.

– Вы сказали, что мешаете мне, а я вам дерзю, – выдала я. – То есть держу вас… Вам.

По аудитории пронеслись смешки, а ректор строго изрек:

– Адептка Комарек, после занятий жду вас в кабинете с объяснительной. В подробностях изложите, чем вы занимались на моей лекции! – Амадор склонился ниже и прошипел мне на ухо: – Посмешище из себя я делать не позволю даже тебе!

Таким злым ректора я не видела, даже когда Матюша хулиганила в помывочной. И когда Амадор выпил мое зелье с красителем и стал фиолетовым, он так не кричал. Ректор Тори был высокомерным, язвительным, недовольным, но свирепым – никогда. Я уткнулась в учебник, стараясь не смотреть на Амадора. Но толком так и не поняла, отчего он разозлился. Сам все это время игнорировал меня, а теперь забрался на верхний ярус, стоит и отчитывает, словно я какая-то преступница.

Как только ректор вновь вернулся за кафедру, Змиевский удивленно спросил:

– Чего это с ним? Вроде бы мы тихо шептались.

– Это называется «раздражающий фактор», – со знанием дела сообщила Вилка, усмехаясь и поглядывая на нас с Яцеком.

– Чего? – не понял последний и почесал вихрастый затылок.

Я же все поняла и простонала. Не думала, что план тетушки Лижбет сработает так скоро. Да я вообще не представляла себе, как этот фактор работает. Полагала, нужно на свидание сходить или поцелуй какой перед ректорскими окнами разыграть. Разумеется, понарошку. А тут всего-то с Яцеком пошепталась, а Амадор уже рычит. Эх, хорошо бы перед походом в ректорский кабинет с тетушкой посоветоваться, в этом деле у нее опыт большой, и она сразу определит: сработал фактор или нет. Но в целом все складывалось неплохо. Не придется самой бегать за ректором и проникать ночью в его жилище, да еще и Матюшу подбивать на преступление. Сегодня же во всем и признаюсь. Уверена, Амадор перестанет злиться, обнимет, поцелует… Я мечтательно улыбнулась, но, перехватив хмурый взгляд ректора, уткнулась в учебник. И признания, и поцелуи будут позже, а пока нужно сосредоточиться на рассказе об артефактах, которые способны усилить магический поток, даже такой хлипкий, как мой.

* * *

Я едва дождалась окончания занятий, даже толком не пообедала, и устремилась на встречу с судьбой, то есть с Амадором. Вилка вместо напутствия положила мне в карман конфеты-смешарики – на тот случай, если беседа закончится плачевно. Но я верила в удачу. И даже Пшемик Дергун без препирательств открыл передо мной дверь. Очевидно, что меня ждали.

Амадор выглядел уставшим. При виде меня он поднялся с места, а я не стала тянуть с признаниями:

– Мне нужно вам… тебе… признаться в том…

– В том, что после нашего разговора ты решила встречаться с сокурсником? – неожиданно выдал Амадор. – Я все понимаю. Ты красивая, талантливая, я старше тебя, да еще связан обязательствами с другой…

– Вот об этой другой я и хотела поговорить.

И я улыбнулась, глядя на жениха. Он уже не злился, а вновь напоминал того Амадора, который провожал меня вечерами до корпуса, слушал мои сказки в компании магического зверья, катал на гиппогрифе и смотрел влюбленным взглядом. И он только что назвал меня красивой и талантливой… Впрочем, не стоит отвлекаться, а, как говорит декан Матеуш, надо резать, не дожидаясь перитонитов. Набрав в легкие побольше воздуха, зажмурилась и выдохнула признание:

– Амадор, я твоя невеста Элиска Кошмарек! Она… То есть я… Одним словом, одно лицо!

Ректор вдруг рассмеялся:

– Лиска, что за фантазии?! Твое лицо я точно с другим не перепутаю. Правда, невесту я видел только на портрете, но поверь, у вас с ней нет ничего общего. Не стоит ничего придумывать и ревновать. Я не испытываю к невесте никаких чувств.

– Амадор, я и есть твоя невеста, дочь аптекаря! – настойчиво повторила, предприняв еще одну попытку. – Понимаю, в это трудно поверить, но…

– Трудно поверить?! – разозлился любимый ректор. Он ринулся к шкафу и закопошился в нем: – Я не знаю, чего ты добиваешься, но не стоит лгать! Я ненавижу ложь!

Я опешила. Да он… Да я… Я всю душу перед ним вывернула, а заодно и подробности личной жизни. А он сопротивляется!

– Я невеста, которая сбежала из дома и поступила в академию, – не сдавалась я, – потому что всю жизнь мечтала о…

– Насколько я знаю, моя невеста сейчас учится в магическом пансионе. И фамилия у нее не Комарек, а Кошмарек, – припомнил Амадор, вытаскивая из шкафа какую-то картину. – Документы у тебя были настоящие, поддельные бы не прошли наш магдетектор. Но главное это!

И ректор протянул мне… мой портрет, сделанный модным столичным художником пару лет назад с дагерротипа. Вышла я на нем, откровенно говоря, не слишком удачно. И художник явно усилил «художественный эффект». Что это у меня на голове? Какое-то птичье гнездо цвета пожухлой листвы! А платье? Оно же подчеркивает все недостатки: пухлые руки, отсутствие талии, а заодно и груди… На носу гнездятся уродливые очки с двойными стеклами. А какой раздраженный взгляд! Очевидно, папенька заснял меня в лаборатории, когда я проводила очередные опыты. Вон и колба в руках.

– Видишь? Видишь?! – тряс у меня перед лицом портретом Амадор. – У тебя нет ничего общего с моей невестой! Совершенно другой цвет волос. У тебя локоны жемчужные, здесь же не пойми какого цвета. А фигура? А нос?!..

– А что не так с носом? – поинтересовалась я. Нос как нос.

– У девицы Кошмарек нос картошкой, а у тебя маленький и изящный. – Амадор перевел глаза с портрета на меня и тепло улыбнулся: – И щек у тебя таких нет, и губы ты не поджимаешь, и взглядом не сверлишь, а нежно смотришь, словно ласкаешь…

Щек нет, потому что я похудела, бегая за горгульей, а заодно и за ректором. Губы поджала, потому что зелье красоты не выходило, а взглядом сверлила папеньку за то, что грубо прервал творческий процесс и пыхнул мне в глаза вспышкой новомодной клап-камеры.

– Увы, твоя затея провалилась, – усмехнулся ректор и убрал портрет в шкаф, да еще сверху положил толстенную книгу «Как избавиться от злых духов». – Я понимаю, что ты ревнуешь. Признаться, я и сам сегодня вспылил на занятиях, увидев, как ты воркуешь с этим рыжим студентом.

– Но я не ворковала!.. – попыталась возразить.

Амадор взял меня за руку и потянул за собой.

– Лиска, ты мне очень нравишься. Очень. Но пока я связан обязательствами с другой, наши отношения невозможны. Твоя история с невестой была оригинальной, но попытка не удалась.

От возмущения я аж запыхтела, как тот маленький паровоз, что по выходным возит меня в Ликарнию. Не ожидала, что мое признание примут за ложь, а мне прочитают отповедь.

– Наше расставание – это временная мера. Верь мне, – продолжал увещевать ректор. – Конечно, лучше бы тебе перевестись в другую академию.

– Зачем это мне переводиться?! – возмутилась я. – Нас и тут неплохо кормят. В смысле учат.

– Потому что нам тяжело с тобой встречаться каждый день, не имея возможности поговорить, прикоснуться…

Амадор дотронулся до моей щеки, но в этот момент зловредный Пшемик Дергун громко закашлялся в приемной. Ректор резко отстранился и моргнул, будто стряхивал навязчивый морок.

– Я должен быть сильнее этого! Как порядочный человек я обязан сперва разорвать помолвку и только потом… – Амадор нахмурился, явно о чем-то вспомнив: – Потом вывести академию из тени, прославиться и стать министром просвещения. Полагаю, года за два или за три я управлюсь. Тогда смогу ухаживать за тобой по всем правилам. Представлю семье… Но позже. Пока же учись!

И Амадор Тори распахнул дверь кабинета, выставляя меня в приемную, при этом не преминул заметить, что завтра я должна предоставить ему эссе по теме артефактов, а еще вынес мне устный выговор за разговоры на лекции.

Пшемик Дергун высокомерно хмыкнул, сообщив закрытой двери, что выговор он сиюминутно оформит приказом, а я… я растерянно хлопала глазами и не понимала: это что сейчас такое было? Я, можно сказать, пришла к любимому ректору с чистосердечным признанием, а он… мне… меня… Отчитал! И что с этими мужчинами не так?!

Глава 6. Нас ждут великие дела!

Элиска Кошмарек

После беседы с Амадором остаток дня прошел как в тумане. И под дождем. Днем я бегала по арене, жаловалась Вилке на одного высокомерного ректора, кажется, пошла на новый рекорд и удостоилась сухой похвалы от наставника Райта. Позже был практикум в зверинце. Студенты нашего малочисленного МЖ отделения изучали альруна. Самому Крылатику затея не понравилась, и он взлетел на балку, взирая на нас с высоты, недовольно щелкая клювом и нервно дергая пятнистым хвостом. Я его понимала, сама бы куда-нибудь улетела. Но с другой стороны, как лечить таких необычных зверей, если не знаешь ни строения, ни повадок? Тем более альрун оставался самым загадочным среди питомцев академии. Мы знали, что он обладал уникальным нюхом, а в «Бестиарии» было указано, что альруны – поисковики. Древний маг Зверопулос, который составил сборник по редким видам магических существ, утверждал, что речь идет о поиске растений. Но что-то мне подсказывало, не все так просто с Крылатиком, и он нас еще удивит. Обидно только, что адепт Петр Лежак, который должен был ухаживать и изучать этого зверя, пренебрегал обязанностями. Нет, загон содержался в чистоте, корм животному он выдавал, но особого контакта не установил. Лежака больше интересовала Полли. С ней он был дружелюбен и приносил сладости, только наша змеелисица от них гордо отказывалась, намекая на то, что друзей, то есть нас с Вилкой, на пирожки не променяет.

После практического занятия мы с Виларией, Змиевским и Яцеком отправились на встречу с Мартишкой Десмонд – подругой Вилки, которая училась на факультете магической механики. Ей ректор Тори разрешал свободное посещение, потому что она жила с мужем в столице Протумбрии и в академию выбиралась пару раз в неделю. И сегодня она задержалась специально ради нашей беседы. А может, ради того непонятного агрегата, который напоминал огромную железную кастрюлю на куриных ножках. Мастерская механиков располагалась в длинном амбаре, студентов вечером, как ни странно, было много, каждый возился с какими-то приборами и машинами, что заполонили помещение. Вилка признала подругу по ногам в ярких полосатых носках и смешных желтых ботинках, которые виднелись из-под «кастрюли». Сама девушка чем-то стучала по днищу и ругалась.

– Говорю тебе – пищи! Ты должна реагировать на столкновение с другим объектом, то есть со мной…

– Мартишка, с кем ты там разговариваешь? – поинтересовалась Вилария и присела на корточки.

Мы же с ребятами обошли конструкцию по кругу, отмечая узкую маленькую дверцу, круглое оконце, шпиль наверху и сложенные металлические крылья. Неужели этот аппарат предназначен для полетов?

Мартишка выбралась из-под агрегата, явив недовольное, запачканное лицо и взлохмаченные рыжеватые волосы.

– Всем привет, – кивнула она. – Установила на Рыку новую сигналку, чтобы оповещала при столкновении с другим объектом. А она, поганка такая, не работает. Но ничего, и не таких обламывали!

Мартишка шмыгнула носом и погрозила кулаком агрегату, а я невольно удивилась. Ее мужа, лера Десмонда, известного некроманта королевства, я как-то видела в гостях у Амадора. Хмурый темноволосый тип привлекательной наружности мог пригвоздить собеседника взглядом. А его супруга оказалась милой и улыбчивой, да еще разговаривающая с железяками. Какие же они разные – некромант и Мартишка. Впрочем, как и мы с Амадором. Я поморщилась, вспомнив разговор с женихом, и настроение вновь упало.

– Сомневаешься в моем таланте? – спросила изобретательница, заметив, как я нахмурилась. – Не веришь, что сигналка заработает?

– Верю. Просто не совсем понимаю, что это за кастрюля… то есть что за механизм и зачем ему мигалка, – нашлась я.

– Сигналка, – поправила Мартишка и важно произнесла, указывая на агрегат: – Перед вами летательная ступка Рыка – аппарат ручной, то есть моей сборки. Работает на артефактах-накопителях, а еще подзаряжается от атмосферной энергии. Вон, видите ту антенну? Ловит разряд. Аппарат разработан специально для участия в дружеских состязаниях с командой Академии Ликарнии.

Мартишка гордо распрямила плечи и открыла дверцу, а мы заглянули внутрь. Как ни странно, места в кабине было достаточно. Возле окна находились кресло и пульт для управления полетом. А по бокам от двери располагались два откидных сиденья.

– И правда напоминает ступку, – согласился Яцек, оглядывая железный корпус. – А внутри как в гондоле дирижабля.

– А почему «Рыка»? – поинтересовался Змиевский, по-хозяйски осматривая пульт управления.

– Только никуда не нажимай, – предупредила его Мартишка. – С древнемагического «ры» – полет, а «ка» – энергия. Красиво звучит и со смыслом.

– Звучит солидно. Хотя «Кастрюля» тоже бы подошла, в слове есть «ка» и «рю», которое с древнемагического переводится как емкость, – на полном серьезе заметила Вилка, а мы с ребятами не удержались и хмыкнули. Вот что значит творческие личности, во всем ищут тайный смысл. – Кстати, о состязаниях. Нас, – Вилария обвела нашу компанию взглядом, – принудительно отобрали для участия в эстафете.

– Поздравляю! Здорово! – обрадовалась Мартишка. – Хоть не одна буду позориться. Полетаем, побегаем…

– Про «побегаем», – перебила подругу Вилария. – Ты случайно не знаешь, где находится этот самый лабиринт с эстафетами? Нам бы предварительно разведать обстановку, изучить подходы, а лучше тайные ходы.

– Объекты, на которых пройдут состязания, держат в строгом секрете, чтобы у всех был одинаковый шанс. Мне тоже не говорят, где пройдет гонка на летательных аппаратах. А вы у декана боевого факультета или у ректора спрашивали? Хотя о чем я? Амадор заважничает, да еще лекцию на два часа прочитает о неуместности вопроса.

– К ректору м