Сердце рода
Глава 1
Интерлюдия. Совет старейшин Севера
– Правда ли, – лидер Белых волков впился взглядом в безмятежное лицо Сноу, старейшины клана Ледяные волки, – что лучший маг клана Ледяных погиб от рук какого-то сопляка?
– И правда ли, – подхватил глава Серых, – что лучший маг клана Ледяных отправился на пир к Великому волку в… сортире?
Смерть мага почувствовали все без исключения Ледяные, и уже через пару часов гудел чуть ли не весь Север.
Северу нужен был повод, но не такой ценой.
Из каждого кабака, из каждой хижины, из каждого шатра доносились разговоры о том, что «хватит уже это терпеть» и «пора бы прийти и взять то, что твоё по праву».
Смерть мага подняла и всколыхнула весь Север. И в любой другой момент Совет старейшин был бы только рад, но не сейчас.
Первый удар должен быть сильным, резким и, самое главное – неожиданным.
Ведь если не взять пограничные крепости одним массированным ударом, война может длиться долго. Очень долго.
А этого Север себе позволить не мог.
А ещё Север не мог позволить себе раскола, который явно назрел в Совете.
Три известных соперника – клан Белого волка и клан Серого волка до сих пор терпели главенство Ледяных, но такой подарок судьбы проигнорировать не могли.
Но Сноу, старейшина Ледяных, прекрасно осознавал хрупкость своих позиций, поэтому пришёл на Совет подготовленным.
– Почему-то никто из вас не говорит о наших братьях, павших на заставе капитана. Как вы тогда сказали? Белые и Серые волки возьмут на себя самое сложное?
Жилистый мужчина преклонных лет пристально посмотрел в глаза выступивших против него старейшин.
– И почему вы начали беседу с достойной смерти Фрогрума, который дело поставил выше своего достоинства? Почему не сказали про устроенную в гимназии панику? Почему не упомянули о том, что треть дворян решила забрать из гимназии своих детей и больше не доверяют князю Ивану?
Сноу помолчал, ожидая ответа, но его не последовало.
Глава Белых волков молча скалился, а Серый хмуро поглядывал из-за кустистых бровей.
– Почему вы… братья, умолчали о гибели ваших отрядов, которые даже не дошли до… Оута? Впрочем, – старейшина Ледяных демонстративно положил ладонь на рукоять своего меча, – я готов решить этот вопрос в поединке.
Он внимательно смотрел на присутствующих на совете старейшин и вождей. Север был неоднороден и единственное право, которое здесь признавали – было право сильного.
«Кто выступит против меня? – думал немолодой уже глава Ледяных, скользя взглядом по хмурым лицам воинов. – Отто Белый или Густ Серый? Или, может, кто-то другой?»
– Нет нужды в поединке! – неожиданно вступил в разговор Норт, недавно выбранный глава Каменных волков, которые яро поддерживали Ледяных и даже отдали для успешной миссии одну из своих реликвий – Гранитную сферу. – Мы все сейчас в напряжении, словно натянутая тетива лука!
«Странно, что Каменные до сих пор не предъявили претензии по поводу Сферы», – подумал Сноу, благосклонно кивая выступившему в поддержку Воину.
– Север сейчас, – продолжил тем временем Норт, – похож на сухой валежник, которому достаточно одной искры, чтобы вспыхнуть огнём!
«Дурацкое сравнение, – Сноу, как и все северяне не очень-то любил огонь, – но верное. Хотя зря Норт сказал про огонь. Не видать теперь ему места главы совета…».
– Не время для ссоры, братья, – продолжил тем временем Норт. – Давайте пустим нашу ярость на подготовку дружин! Чтобы когда придёт время, наши воины прошли сквозь княжеских словно ледяная игла сквозь горячее сердце пришлых!
А вот эти слова Сноу понравились, и он поощрительно кивнул, а вслед за ним согласно заворчали и другие старейшины.
Бунт Белых и Серых был погашен в зародыше, и сейчас, вместо того, чтобы тратить время на междоусобные распри, можно было сосредоточиться на планах вторжения.
Насчёт Норта он теперь был полностью спокоен, хоть раньше и относился к нему с подозрением.
Уж слишком быстро этот молодой Воин занял место старейшины своего немногочисленного клана. И уж слишком закрытой была община Каменных волков.
Сноу до последнего подозревал, что Норта кто-то пропихнул в Совет, чтобы заручиться бо́льшим количеством голосов.
Ведь большинству северян и так неплохо жилось. Походы, наёмные отряды, грызня с соседями. Всех всё устраивало. Но не Сноу.
Он видел, как северяне вырождаются, как из свободного могущественного народа становятся оружием в руках ушлых торговцев.
И Сноу хотел ни много, ни мало – перекроить мир. Подмять под себя княжества, а там, чем Великий волк не шутит, попробовать на зуб и западников с восточниками!
Что до искры… – пусть само сравнение ему и не нравилось, но быть метким оно от этого не переставало – есть у него одна в запасе.
Да, пускай покушение на ставленника князя, который засветился в Снежной поляне, провалилось, но зато пришёл отчёт молодых волчат. За несколько часов до их… гибели.
Сноу скрипнул зубами, вспомнив погасшую снежинку, где опять засветился этот ненавистный наследник князя Ивана.
«Ваша смерть не будет напрасной, – он мысленно пообещал всем волчатам, ушедшим к Великому волку. – Вы будете знаменем нашей победы. Той… искрой, которая всколыхнёт весь Север и бросит его на княжества! К тому же, – вспомнив доклад волчат, он не сдержал довольного оскала, – Пылаевых становится всё меньше, и как только их род будет на грани вымирания, Север сделает свой шаг!».
Он внимательно посмотрел на обсуждающих логистику старейшин и кивнул сам себе.
Что до этого форточника, то он его достанет. Пошлёт лучших Воинов клана, но доставит на Север живым! И как бы ни хотелось заявить об том прямо сейчас, Сноу сдержался.
Он умел хранить козыри до нужного момента. Даже если группа захвата, не дай Великий Волк, не справится, Серые и Белые точно не упустят свой шанс.
«Следующий Совет, – мысленно пообещал глава Ледяных волков, Сноу Вурст, – начнётся с того, что я лично вырву и съем сердце… Михаила Иванова».
Интерлюдия. Чей-то особняк
– Хайнер, – сидящий за столом человек делал вид, что ловит рубином отблески огня из камина, – скажи мне, у тебя талант?
– Господин? – стоящий перед хозяином кабинета Воин постарался сделаться меньше.
Уж слишком хорошо он знал своего хозяина, чтобы купиться на его обманчиво расслабленный тон.
– Ты стал плохо слышать, Хайнер? – удивился хозяин кабинета. – Быть может, тебе не нужны уши?
– Никак нет, – тут же отреагировал Воин, – нужны, господин!
– Так почему же всё опять пошло наперекосяк, Хайнер? И почему я не вижу перед собой этого сопляка?
Воин едва заметно поморщился и сглотнул. Его имя прозвучало вслух уже трижды, а это было не к добру.
– Господин, изначально всё шло по плану. Наш человек подкинул голодную Императорскую кобру в лазарет, откуда до этого срочным порядком вызвали целителя. К концу бала наследник Дубровских должен был быть мертвее мёртвого…
– Но… – поощрительно кивнул хозяин кабинета, надевая кольцо с рубином на этот раз на указательный палец.
– Но, скорей всего, гимназия утаила данные о смерти Дубровского, господин! – отозвался Воин. – Наш человек последовал инструкции и, подготовив карету для похищения Михаила Иванова, зашёл в зал, чтобы передать привет Крис Олау.
– Но… – несмотря на то, что на лице хозяина кабинета так и играло любопытство, Воин помрачнел ещё больше.
– Но Руперт немножко умер, господин.
– Как ты сказал, Хайнер? Немножко умер? – подался вперёд мужчина. – Это как?
– Как вы понимаете, я подстраховался и отправил за Рупертом наблюдающего, – Воин решил говорить без утайки. – Он подробно описал финальный танец Крис Олау с Михаилом Ивановым, случившийся на балу переполох и попытку Руперта устранить Крис. Изначально мы хотели вывезти её вместе с Михаилом, но всё же решили не рисковать…
– Переполох, это ты про Каменные зубья? – уточнил хозяин кабинета.
– Так точно, – бодро отрапортовал Воин, порадовавшись про себя, что его хитрость сработала и удалось переключить внимание хозяина на северян.
– Откуда у них артефакт такой мощи, узнали?
– Наш человек в княжеской канцелярии работает над этим вопросом, господин!
– Как узнаешь, немедленно доклад, – приказал хозяин кабинета, принимаясь задумчиво вертеть на пальце кольцо с рубином. – Так что там с Рупертом и Олау?
– После финального танца с Михаилом девушка устремилась к каретам, – Воин сглотнул и облизнул враз пересохшие губы. Сейчас начинался самый неприятный момент, из-за которого он может оказаться на месте Руперта. – Но наш агент решил рискнуть и взять Олау живой.
– Дурак, – констатировал хозяин кабинета. – Что непонятного во фразе: «Несчастный случай»?
Воин согласно кивнул, чувствуя, как пот льётся у него по спине. Ведь именно он предложил Руперту действовать по обстоятельствам.
– Как это случилось?
– Руперт действовал согласно инструкциям и неверно оценил боевой потенциал Олау…
– Короче.
– В общем, вместо того, чтобы закинуть в карету… в карете оказался он сам.
– Надеюсь…
– Наблюдающий всё сделал, как надо, – поспешно отреагировал Воин. – Активировал артефакт Немедленной смерти, а чуть позже вместе с остальными родителями покинул территорию гимназии.
– А Михаил…
– А Михаил сейчас в тюрьме.
– Вот как, – задумчиво покивал хозяин кабинета. – Сколько времени тебе нужно?
– Для чего, господин? – не понял Воин.
– Хайнер, не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше, – вздохнул сидящий за столом мужчина. – Михаил…
– Но…
– Какие-то проблемы, мой друг? – сказано это было таким тоном, что Воин тут же вспомнил, что обещал доставить форточника живым.
– Он будет у вас в течение не… месяца.
– Ступай, Хайнер, – кивнул мужчина, – и… не подведи меня.
Воин склонился в поклоне и поспешил убраться куда подальше. Тридцать дней. Если он не сможет доставить форточника за тридцать дней, то сам займёт его место.
– Древние, – прошептал оставшийся в одиночестве мужчина, – и почему вокруг меня одни идиоты?
Он лениво полистал отчёты: листовки, стачки, массовые волнения, вырезанные деревни, успешные действия княжеской дружины, пожар на складах и погром в элитном квартале Инженеров…
Запланированная война развивалась своим чередом.
Он не переживал насчёт недавних успехов княжеской дружины или захвата гильдейских амбаров с зерном – всё это было решаемо.
Сейчас его волновали лишь две вещи. Взбрыкнувшие северяне, возомнившие, что сами могут распоряжаться своей судьбой и устраивать разборки в гимназии и… один неспокойный форточник.
Форточник…
Ради него даже пришлось поднять старые долги, но опять не срослось.
Хозяин кабинета раскрыл лежащую перед собой папочку и задумчиво пробормотал:
– Кто же ты всё-таки такой, Михаил Иванов, и почему князь так о тебе заботится, что даже спрятал тебя в тюрьму?
Подтверждённая Аура лидерства, неплохая деловая хватка, побратим Дубровского, кровник северян, пилот УГа, владелец Золотого меча и везунчик, выживший после применения семян Гнева…
Неужели он действительно Претендент?
– Ничего, – прошептал мужчина, поглаживая крупный рубин. – На Хайнера надежды нет, значит, придётся подключать Воровскую гильдию.
Он усмехнулся, вспоминая прочитанный доклад о тюремных порядках и тесной связи авторитетов с Ночным братством.
Неделя… особого подхода, и пацан сам оттуда сбежит!
– Ну а потом, – мужчина с предвкушением усмехнулся и погладил свой рубин, – мы с тобой пообщаемся, проведём один ритуальчик, и ты… передашь мне свою Ауру.
То, что после тёмного ритуала Ковена пёсьеголовых не выживает ни один Одарённый, его не волновало.
Интерлюдия. Кабинет директора гимназии
– Итак, судари и сударыни, начнём!
Яков Иванович внимательно посмотрел на пришедших на совещание коллег и увиденное ему понравилось. Все, пусть и хмурые, но сосредоточенные и, что самое главное – спокойные. Если, конечно, не считать Ольгу.
– Для начала обсудим общее положение вещей, после чего перейдём к… балу и его неожиданному окончанию.
На этом моменте все присутствующие синхронно поморщились и покосились на Ольгу.
– Начнём с появившихся в гимназии детей. Мы уведомили всех родителей, возражений не имеется. Ну а на балу, как вы заметили, присутствовал Паладин Братства, являющийся по интересному стечению обстоятельств, отцом двух спасённых ребятишек.
– Кстати, – вклинился в появившуюся паузу физик гимназии, Тарас Иванович, – детишки учатся очень тщательно, причём, несмотря на свой возраст, подошли к выбору будущей профессии очень адекватно. В Воины пошёл только Фёдор, остальные выбрали путь магов и поддержки.
– И здесь Миша успел, – пробормотал себе под нос Демид Иванович.
– Далее, – директор сделал вид, что не заметил комментариев коллег, – вся информация о совершённых преступлениях была передана в княжескую канцелярию.
– Крысы, – недовольно бросил Светозар. – Предлагаю ограничить наши доклады!
– Что вы имеете в виду? – уточнил яков Иванович, хотя прекрасно понял, о чём говорит историк.
– Кто-то слил информацию про Дубровского, которому подбросили змеюку! Молчу уже про сам бал и выкупленные приглашения! У кого-то неизвестные стребовали карточный долг чести, на кого-то надавили неизвестным нам компроматом. В итоге, в самом сердце гимназии ошивалась всякая шваль! Предлагаю в целях безопасности, ограничить отправляемую в канцелярию информацию!
– Кто согласен с предложением Светозара Ивановича? – тут же отреагировал директор. – Так, так… так, единогласно! Идём дальше. Демид Иванович?
– Тренировка полной блокировки гимназии прошла практически успешно, – скривился классный литеры «Аз». – Мы выявили средства связи, способы проникновения и подставных лиц среди гимназистов. Более того, после бала гимназия и прилегающая к ней территория, включая два родовых святилища, на 99 % отрезаны от внешнего мира.
– Отличная новость, – кивнул директор. – Правильно ли я понял, что уже?
– Именно, – кивнул Демид Иванович, – в ту же самую ночь. Когда перехватили сообщение с картой подземных ходов.
– Ожидаемо, – недовольно поморщился директор. – Молодцы, что отреагировали. Были ли в процессе какие-нибудь замечания?
– Как вам сказать, – учитель внимательно посмотрел на покрасневшую Ольгу. – За тот вечер мы смогли предотвратить восемнадцать попыток устроить саботаж, не считая провала с Гранитной сферой, и даже подумать не могли, что…
– Я вас понял, – прервал его директор, – об этом поговорим позже.
– Считаю нужным сказать, – упрямо нахмурился учитель, – что если бы… не Ольга Ивановна, – вечер бы закончился без шума, и мы смогли бы сохранить внутренние дела школы от вынесения на публику.
– Об этом, – директор бросил на классного литеры «Аз» тяжёлый взгляд, – поговорим позже.
– И о том, что родители требуют вашей отставки тоже позже? – не удержался Светозар Иванович.
– Именно, – хладнокровно кивнул директор. – Далее, мы с вами сумели подготовить индивидуальную траекторию развития для девяноста процентов учащихся. Мы смогли оттянуть решение суда на две недели и максимально продуктивно использовали полученное время. Практически все учащиеся взяли очередной ранг, а кто-то даже умудрился получить второй!
Выбитые две недели он считал своей личной победой. Аура Михаила, который, как и договаривались, честно отработал всё положенное время в три смены, дала просто ошеломляющий результат.
Форточник действительно был катализатором. Причём, как начал подозревать Яков Иванович, он ускорял не только развитие окружающих, но и… прочие процессы.
Ведь как объяснить, что с его появлением конфликт с торгашами перешёл в острую фазу, а северяне и вовсе очнулись от многовековой спячки и показали неожиданно острые зубы?
– Ну и последнее, Светозар Иванович, что у нас по сценарию «Дом родной»?
– Более чем успешно, – отозвался историк. – Потайные ходы освоены гимназистами в полном для их уровня объёме. Старшеклассники уже почти получили доступ к сторожевым башням, а перваши наткнулись на галерею с доспехами.
– Отлично, – улыбнулся директор. – Наша помощь нужна?
– Нет, – уверенно заявил историк. – Система гимназии отлично справляется со своей работой, создавая квесты и задания.
– Не забудьте заблокировать все задания с меткой «спасти товарища», – наполнил Яков Иванович. – А то ведь пойдут штурмовать острог или Сыскной приказ…
Слово было сказано, и все сидящие в кабинете учителя насторожились. Всем была интересна участь «Золотого гимназиста».
– Как вы знаете, Попечительский совет настоял на вынесении Михаилу Иванову обвинительного приговора в связи с убийством своих одноклассников Ингвара Кроу и Адена Пылаева, – Яков Иванович обвёл взглядом притихших коллег. – Есть подозрения, что к смерти Адена приложил руку Ингвар и его братья, но… Попечительский Совет…
– Твари, – не сдержался Светозар.
– Так вот, – невозмутимо продолжил директор. – Мы сумели выиграть целых две недели, но сегодня утром Михаил отправился в тюрьму.
– А как же домашний арест? Ведь ему ещё тринадцать или двенадцать лет!
– У него нет необходимых документов, – директор покачал головой, – а на вид ему все шестнадцать. А насчёт домашнего ареста – работа уже идёт. И при условии хорошего поведения, есть крохотный шанс, что суд удовлетворит нашу просьбу.
– А что там с северянами и Толстым? – подал голос Тарас Иванович. – Я слышал, что Иван пытался разбить их статуи?
– Иван разбил статую Ингвара, – подтвердил Яков Иванович, но как ни старался, не смог даже поцарапать статуи Фроста и Бранда. Совет попечителей рекомендовал поставить их в главном зале, чтобы они служили вечным напоминанием, – он откашлялся и процитировал, – «глубокой, всеобъемлющей вины, лежащей на каждом ученике и педагоге княжеской гимназии»!
– Но Михаил предоставил убедительные доказательства! – возразил физик. – К тому же статуи напитаны такой мощью, что у меня волосы на спине шевелятся. За одно только владение таким артефактом можно угодить на рудники!
– Михаил официально признан виновным в убийстве северянина, – мрачно отозвался директор, – поэтому суд не стал рассматривать собранные им улики.
– И на него повесили ещё и Пылаева! – закончил Демид Иванович. – Но это же бред!
Директор пожал плечами и ничего не стал говорить.
– Кстати, меня одного смущает наличие у Михаила лазерного пистолета? – подал голос Тарас Иванович.
– Тренировочный пистолет «Малютка», подарок паладина, – тут же отозвался Демид Иванович. – Кстати, он отдал его Милославу и Филиппу Крудау. И теперь двое первашей могут пользоваться высшими технологиями.
– Куда катится этот мир, – покачал головой физик. – Ведь мы только-только разобрали устройство арбалетов и пневматических винтовок!
– Коллеги, – Святозар Иванович поднялся со своего места, отчего все разговоры и обсуждения тут же затихли. – Мне бесконечно тревожно за Михаила и я каждый день молюсь за посмертие ушедших гимназистов, но мы сделали всё возможное и невозможное, остальное – в руках судьбы.
– Но есть то, – со своего места поднялся Демид Иванович, – то, что мы не можем оставить без внимания. А именно поведение Ольги Ивановны!
Яков Иванович вздохнул, но прерывать коллег не стал. Они были в своём праве.
– Господа, – Ольга Ивановна поднялась со своего места. – Что вас интересует?
– Зачем? – классный руководитель Михаила мрачно посмотрел на магиню.
Ольга не стала включать дурочку и переспрашивать «Что зачем?». Вместо этого она горько усмехнулась:
– Я побоялась, что Толстой покинет гимназию.
– Во-первых, – Демид Иванович посмотрел на девушку, как на совершившего глупость перваша, – он не убежит. Он и Михаил – единственное, что держит Дубровского в нашем мире.
– Во-вторых, – подхватил Светозар, – он пытался взять вину Михаила на себя. Что-что, но Честь для Толстых – не пустой звук.
– В-третьих, – вздохнул классный, – тот маг в туалете, с гербовой нашивкой Толстых, это был двоюродный дядя Ивана. Игрок в карты похлеще, чем Толстой-старший. Он отдал свой пропуск в гимназию в обмен на закрытие карточного долга.
– Но, – Светозар осенил себя знаком Рода, – узнав о том, что произошло, написал подробное письмо-завещание и выбил себе мозги из пистоля.
– Если бы Михаила не забрали в острог, – добил побелевшую Ольгу Демид Иванович, – Иван бы уже сбежал из гимназии мстить за своего дядю. Он, конечно, игрок, то бишь, пропащий человек, но родная кровь.
– А ко мне вчера подходил Мирон из вольных, – смущённо добавил Тарас Иванович. – Спрашивал, что сделать, чтобы попасть в тюрьму к Михаилу.
– Началось, – вздохнул директор. – Всех интересующихся ко мне в кабинет. Беру вопрос под свой контроль.
– И всё же, – Светозар дождался, пока директор закончит говорить и с прищуром взглянул на магиню: – Что за… нелюбовь к Толстому?
– Вас это не касается! – отрезала Ольга, вспыхнув, словно перезрелый томат.
– Предлагаю посадить Ольгу Ивановну под домашний арест, – нахмурился Демид Иванович.
Магиня бросила на директора испуганный взгляд, но тут же закусила губу и гордо вздёрнула нос.
– Один, два, три… – директор механически считал взмывающие вверх руки, но в мыслях он был далеко отсюда – в княжеской тюрьме для Одарённых, куда сегодня должны были доставить Михаила.
Это было непростое решение, и только Древние знают, как тяжело оно ему далось.
Но по-другому было никак.
«Миш, продержись там ровно месяц, а уж потом-то я тебя вытащу!» – мысленно пообещал себе Яков Иванович, заканчивая подсчёт голосов.
– Итак, единогласно. А теперь давайте обсудим ответные меры гимназии. Если у кого-то есть иллюзия, что организаторы беспорядков выйдут из воды сухими…
Директор криво усмехнулся, и присутствующие на заседание учителя отзеркалили его… нехорошую улыбку.
– Мы продемонстрируем этим несознательным… сударям, насколько сильно они ошибаются.
Чем Якову Ивановичу нравился лично подобранный им коллектив, так это тем, что за своих учеников его коллеги свернут шею любому.
Будь то дворянин, западник или даже сам князь.
Глава 2
Последние две недели пронеслись словно сон.
Как сейчас помню, как меня… приняли у стелы, и как Яков Иванович отбивался от представителей Сыскного приказа.
Помню, как мы пили с ним чай и его просьбу потерпеть.
Умом я понимал, что директор хочет разыграть карту Пылаева, но на душе было как-то тревожно. Брать на себя убийство Адена я не хотел.
В итоге договорились, что я просто буду молчать.
Яков Иванович говорил про месяц острога и обещал, что будет присматривать за мной даже там, но как-то не верилось.
Нет, наш директор – кремень и слова на ветер не бросает, но что-то мне подсказывало, что всё пойдёт не по плану.
Ну а потом стало резко не до этого.
Учителя принялись нас гонять серьёзно. Боевое сплачивание, полосы препятствий, групповые тренировки, турнирные таблицы дуэлей…
И если остальные гимназисты могли банально поспать и уделить время себе, то я держался исключительно на зельях.
За все две недели мне удалось поспать лишь дважды, и оба раза я оказывался на арене. Рив делала вид, что меня не замечает, и как бы я ни пытался подойти к ней – не мог.
Дубровский же, если мне не показалось, стал выглядеть чуточку получше.
Три и пять. Именно столько раз я сумел его коснуться. Было дико больно, но я постарался разгрузить Рому по максимуму.
В гимназии, конечно, оставался Толстой, но было как-то тревожно. Особенно, учитывая, как жёстко начали гонять гимназистов.
Будто готовились к чему-то… нехорошему.
Хоть было и тяжело, но я не жаловался. И искренне надеялся, что у директора получится потянуть время ещё на пару недель.
Но не сложилось.
Меня выдернули прямо с середины тренировки, которую я про себя называл «Штурм Белого дома».
Одна группа гимназистов должна была захватить контроль над зданием, удивительно напоминавшим главный корпус гимназии, вторая же – выступала в роли защитников.
Мой отряд уже почти додавил сопротивление старшаков, как появившийся из тени физрук буквально вынес меня за пределы полигона.
– Пора, – мрачно бросил он и кивнул на парочку дюжих мужиков в чёрной униформе.
Я молча кивнул и без понуканий отправился к своему конвою.
Молча не потому, что делал вид, будто я крут и плевать хотел на такую досадную мелочь, как тюрьма. А потому, что было страшно.
Кажется, в тот момент я в полной мере ощутил каково это, когда тебя везут в неизвестность.
Мрачные сопровождающие, один из которых шёл по пути Воина, а второй по пути Мага, серебряные наручники, которые разом отрезали доступ к Инвентарю – всё это вызывало серьёзную тревогу.
Хорошо хоть мои друзья не видели, как меня, словно преступника, вели по улочкам гимназии…
Потом была поездка на неприметном паромобиле, уездный городок, вспышка портала и… столица княжества.
В тот момент я позабыл про наручники и конвой, и с жадностью прильнул к окну.
Город потрясал.
Эдакая смесь мощёных улочек и каменных проспектов… Роскошных дворцов и колоритных кирпичных домиков. Кареты, запряжённые лошадьми и гражданские гравиплатформы.
Про паромобили и общий дух стимпанка вообще молчу.
От города так и веяло магией, научным прогрессом XIX–XX века и… хрустом французской булки, что ли?
Все эти дворяне, не спеша прогуливающиеся по улочкам… Военные в строгих мундирах, чем-то похожие на гимназистские… Дамы, одетые в пышные платья…
В общем, город был настолько крут, что я влюбился в него с первого взгляда.
От него так и пахло историей, загадкой и приключениями. И даже мерзкая погода, знаменующая приближение зимы, не могла испортить моего впечатления.
– Выходи, – Воину надоело ждать, когда я оторвусь от окошка, и он легонько пихнул меня в плечо. – Приехали.
Эти два коротких слова мгновенно вернули меня в здесь и сейчас, и я, бросив прощальный взгляд на город моей мечты, вышел из машины.
На улице меня уже ждал Маг.
Идти, кстати, пришлось недолго. Паромобиль остановился напротив трёхэтажного особняка, у входа в который висела скромная табличка: «Сыскной Указ».
А дальше завертелось колесо бюрократии.
Меня взвесили, измерили, сняли ментальный оттиск и сделали слепок ауры.
Провели сквозь чудную рамку, которая больше походила на дикий сплав магии и науки и даже подвели к миниатюрной стеле.
Внимание! Княжеский суд признал вас виновным!
Доступно задание на выбор:
Законопослушный гражданин
Авторитетный авторитет
Побег из Шошенка
– Из Шошенка? Серьёзно? – не удержался я, в какой уже раз задумываясь о том, сколько же форточников попало в этот мир.
– Новейшая областная тюрьма, – кивнул дежурный офицер, неизвестно с чего решивший со мной пооткровенничать. – Совместный проект пяти соседних княжеств.
– А для подростков там есть какое-нибудь спецкрыло? – уточнил я.
– Перед отправкой будет беседа с начальством, – охотно подсказал мне офицер. – Просись в острог для обычных людей. На крайний случай на рудники. Но ни в коем случае не к Одарённым.
Я не стал спрашивать, кто попросил офицера Сыскного Указа ввести меня в курс дела. Яков Иванович пообещал, Яков Иванович сдержал своё слово.
– Как оно там вообще? – поморщился я, пытаясь сформулировать вопрос.
Всё, что я знал про зону, что там есть понятия, своя воровская иерархия и что вместо «Здравствуйте», нужно говорить: «Вечер в хату». Но последнее было неточно.
– Непросто, – вздохнул офицер, делая вид, что производит какие-то замеры, – там не любят выскочек. Хотя их нигде не любят! В каждом бараке есть центровой – он следит за порядком. Постарайся найти с ним общий язык.
– А деньги…
– Забудь, – покачал головой мужчина. – Инвентарь полностью заблокирован. Медальоны забирают прямо в здании суда и возвращают только по окончании срока. Кстати, где твой?
– В гимназии строгие порядки, – уклончиво ответил я, но офицер лишь с пониманием кивнул.
– Слушай дальше. Есть несколько способов устроиться на зоне.
На зоне…
Услышанное словечко царапнуло слух, и я почувствовал, как внизу живота зашевелились ледяные черви страха.
– Первое – это мастерские, – офицер жестом показал мне встать и принялся водить вокруг меня обычной на вид палкой, словно металлодетектором. – Князь любит Инженеров и поддерживает развитие науки, поэтому любой человек, выбравший стезю Инженера, имеет шанс получить амнистию.
– Условия? – осторожно поинтересовался я, чувствуя подвох.
– Минимум год беспорочного поведения и работы, – тут же подтвердил мои опасения офицер. – Кстати, молодец, что заранее снял все артефакты.
Мне жутко не хотелось снимать Нить судьбы и Кольцо контрабандиста, но терять их мне не хотелось ещё больше, поэтому об этом я позаботился ещё в гимназии.
Единственное, что решил не трогать по совету директора, была десница.
После того, как князь освободил меня от присяги, мне стало доступно бо́льшее количество функций, и одна из них пригодилась как нельзя кстати.
Перчатка слилась с моей рукой, и единственное, что напоминало о её существовании – были едва заметные серебряные нити, бегущие по фалангам. Эдакая невидимая татуировка.
– Чисто, – подытожил офицер, задержав свой артефакт около моей ладони.
– Какие ещё варианты есть? – жадно уточнил я, впитывая информацию, как губка.
Мне до сих пор не верилось, что это всё-таки случилось, но мозг, не размениваясь на рефлексию, уже кипел, собирая всё, что сможет мне хоть как-то помочь.
– Можешь стать полицаем, – едва заметно поморщился офицер, и по его эмоциям я понял, что это не лучший вариант. – Уважения не будет ни от заключённых, ни от стражи, но зато весь срок проведёшь в безопасности.
Нет, становиться полицаем – это не мой выбор.
Это не жандарм, который осознанно служит родине, и в чьё обучение и развитие княжество вкладывает большие деньги. Это, судя по эмоциональному отклику офицера, обычный стукач на зоне.
– Есть ещё Ночное братство, – с неохотой продолжил мужчина. – Неуничтожимая гидра… Но, стоит признать, если пойти по пути Тени или Кинжала, можно получить интересные навыки.
Я тут же вспомнил Хмурого, и его виртуозное обращение с ножами и призадумался.
Интересно, получится и навыками обзавестись и не свернуть с пути Чести?
– Но если с ними свяжешься, то про дворянство можешь забыть, – прочитал мои мысли офицер.
– Что-нибудь ещё?
– Ну, разве что рукопашные бои? Начальник зоны – бывший сотник, поэтому тщательно присматривается к заключённым. Самым сильным и умелым предлагают вступить в Окраинный легион.
Да уж, и здесь уши форточников. Ну не верится мне, что в этом мире сам собой появился аналог французского Иностранного легиона!
Хотя, если в этот Окраинный легион набирают зэков, то он больше походит на штрафбат.
– Не рекомендую, – подтвердил мои мысли сыскной. – Контракт минимум на три года. Хотя, если решишь делать карьеру в армии, то неплохой вариант. Ваш директор именно так и начинал.
Ого! Вот это новость! А Яков Иванович-то оказывается полон сюрпризов!
– Остальное по мелочи. Можно наладить связи с библиотекой и вместо ежедневной работы или смен на рудниках, глотать пыль в архивах. Но туда берут только умников.
В архивах? Это интересно…
– Всё, – офицер виновато посмотрел на меня. – Дальше оттягивать не выйдет.
– Я готов, – кивнул я, чувствуя, как подрагивают коленки.
После беседы с офицером, к своему стыду я даже не поинтересовался, как его зовут, стало немного полегче. Ледяные черви страха сменились робким огоньком Любопытства.
Но общее волнение и подрагивающие колени никуда не делись.
– Удачи, Михаил, – офицер неожиданно для меня и, похоже, для всех присутствующих в отделе, отдал мне честь. – Спасибо за спасённых детей!
Я не нашёлся что ответить и лишь молча кивнул.
В следующий момент около меня оказался уже знакомый мне конвой, на запястьях щёлкнули оковы наручников и меня повели куда-то вглубь здания.
Лестницы, залы, узкие коридорчики и снова лестницы.
Казалось, неизвестный архитектор специально сделал внутри настоящий лабиринт.
Хотя, если в самом Сыскном Приказе содержатся заключённые, ожидающие решения суда – то всё встаёт на свои места. Попробуй, возьми штурмом такой крепкий орешек!
Пока я прикидывал, как бы действовал на месте штурмующих и обороняющихся, не заметил, как мы пришли.
Конвой молча открыл двери и также молча завёл меня в зал суда.
Я оказался в круглом помещении, в котором сразу же почувствовал себя беспомощной букашкой.
Зрительские, если их можно так назвать, трибуны располагались на два метра выше и буквально нависали надо мной.
Более того, они были прикрыты матовым силовым щитом, и рассмотреть, кто скрывается за ним, не представлялось возможным. Щит прерывался лишь в одном месте, неохотно показывая сидящего за трибуной судью.
Оставив меня в центре неуютного помещения, Воин и Маг, не говоря ни слова, вышли в коридор.
– Суд рассмотрел дело Михаила Иванова, – сидящий за выдающейся вперёд трибуной мужичок очень сильно напоминал мне хорька из Совета Попечителей гимназии. – Суд отклоняет ходатайство княжеской канцелярии о переводе Михаила Иванова в обычный острог. Суд отклоняет ходатайство гимназии об уплате залога в десять тысяч золотых.
Судья монотонно зачитывал решение суда, а я стоял и удивлялся тому, сколько людей выступили моими поручителями.
– Суд отклоняет ходатайство дворянина Оута Шевченко о замене тюремного заключения домашним арестом на Пустынной заставе. Суд отклоняет ходатайство семьи Дубровских о замене тюремного заключения домашним арестом в княжеской гимназии. Суд отклоняет ходатайство семьи Толстых о замене тюремного заключения домашним арестом в боевой дружине семьи.
Несмотря на страх перед неизвестностью на душе потеплело. Было приятно осознавать наличие такой поддержки.
– Суд отклоняет ходатайство Братства Стали о замене тюремного заключения послушничеством в Ордене. Суд отклоняет ходатайство «Золотого меча» о замене тюремного заключения домашним арестом на бойцовской арене Золотого меча.
Всё-таки социальный капитал или то, что у меня в мире именуют связями – играет важнейшую роль в нашей жизни.
– Суд отклоняет ходатайство семьи Громовых о замене тюремного заключения работой на конюшне семьи. Суд отклоняет ходатайство семьи Пылаевых о замене тюремного заключения домашним арестом на кузне семьи.
Серьёзно? Громовы и Пылаевы? Хотя, это, наверное, подсуетились Алексия с Айной. Да, сто процентов!
– Поскольку у обвиняемого нет свидетельства о рождении, Суд, опираясь на заключение Сыскного приказа, по данным которого физические кондиции обвиняемого соответствуют совершеннолетнему гражданину, приговаривает Михаила Иванова к заключению в остроге для Одарённых!
Судья наконец-то замолчал и уставился на меня.
Мне, честно говоря, хотелось много чего сказать, но я сдержался. Чутьё Воина подсказывало, что здесь прячется какой-то подвох, но какой, я не понимал.
Так прошло минут пять.
Судья молча смотрел на меня, ожидая чего-то, я же молча смотрел на судью, обдумывая про себя, что бы это могло значить.
– Сторона защиты хочет что-нибудь сказать? – наконец-то выдавил из себя судья.
Я посмотрел по сторонам, но адвоката, не обнаружил.
– Раз стороне защиты нечего сказать, – в голосе судьи скользнули нотки поспешности, – Суд объявляет…
– Есть что сказать.
Перебивать судью было рискованно, но единственный, кто мог меня защитить – был я сам, а такую возможность нельзя было упускать.
Терять мне было уже нечего, а за спиной уже разворачивались невидимые крылья вдохновения и азарта.
Ведь поединок на словах – тоже поединок, а умничать и качать свои права умеет любой российский школьник, посещавший уроки обществознания!
– Говорите, – тут же поскучнел судья. – Но помните, всё, что вы скажете, будет тщательно задокументировано и представлено на финальном заседании Суда.
– Я считаю, что обвинение целиком и полностью сфабриковано, а чрезвычайное происшествие, случившееся на территории гимназии, было заранее спланировано и осуществлено террористической организацией. Данное происшествие доказывает злостное намерение данной организации разрушить княжество, в связи с чем сторона защиты требует инициировать тщательное расследование, касающееся действий приглашённых на территорию гимназии гостей, в особенности главы Попечительского Совета, некоего Аркадия Ивановича.
На последних словах от судьи так и повело злобой, а я мысленно кивнул – точно родственник!
– Суд отклоняет требование стороны защиты, – неохотно протянул судья, с ненавистью глядя на меня.
– По какой причине? – тут же отреагировал я.
– За недостатком данных.
– Недостаток данных не стал препятствием для отправки несовершеннолетнего гимназиста в специализированный острог, – возразил я.
– Обвиняемый не похож на несовершеннолетнего, – нахмурился судья, – как по физическим кондициям, так и словарному запасу.
– Обвиняемый просто умный человек, который следит за своим всесторонним развитием, – не согласился я.
– Суд рассмотрит возможность проведения дополнительной проверки, – неохотно пробормотал судья. – Если у стороны защиты больше нет вопросов…
– Во-первых, у стороны защиты вопросы есть, – я улыбнулся, представив, сколько времени можно вести это заседание, и кто быстрее устанет я или судья. – Во-вторых, сторона защиты требует или начать расследование немедленно, или отменить его властью судьи!
Судя по эмоциональному отклику судьи, он почувствовал ловушку в моих словах и сейчас старательно подбирал слова, чтобы её обойти. Я не мог этого допустить, поэтому пошёл ва-банк.
– Также сторона защиты требует инициировать дополнительную проверку в адрес судьи. Сторона защиты предполагает наличие родственных связей между судьёй, который не представился в начале заседания и членом Попечительского совета, неким Аркадием Ивановичем, который целенаправленно разрушает образование в гимназии. В дополнение, сторона защиты требует рассмотреть коррупционную составляющую дела, сфабрикованного против несовершеннолетнего гимназиста!
– Довольно!
В ходе моей речи судья то бледнел, то краснел, то зеленел, а под конец не выдержал и, вскочив на ноги, с силой грохнул кулаком по своей трибуне.
– Да я тебя сгною на зоне, паршивец! Ты шестерить у паханов будешь! Да ты не доживёшь до финального заседания, пришлый!
Точно родственник. Тот… член совета также отреагировал на простенькую провокацию.
– Прошу учесть реакцию судьи в протоколе, – хладнокровно припечатал я.
– Вон! – взревел судья. – Увести его! Неделю карцера! А потом в клетку с убивцами его!!!
Тут же появившийся конвой взял меня под руки и вывел из неприятного зала.
За спиной ещё бесновался продажный судья, у которого не хватило мозгов или возможностей откреститься от участия в сговоре против князя, а я улыбался.
Бог с ней с тюрьмой, уж как-нибудь там выживу, а вот сейчас… Сейчас мной была одержана самая настоящая победа.
Стопроцентно найдётся тот, кто задокументирует весь ход суда, и у князя на руках окажется очередной козырь против ставленников гильдий.
Эти ребята слишком уж глубоко запустили свои щупальца в управленческие дела княжества.
Бюрократия, как ни крути, имеет одну положительную черту: хранится каждая бумажка, и когда придёт время, на столе у князя появится толстенькая папочка, и полетят головы.
Оставалось самое сложное – с достоинством пройти заключение в остроге.
Конвой провёл меня через очередные лестницы и коридорчики в неприметное помещение, в центре которого стояла каменная рамка портала, возле которой дежурил Инженер.
– Прыжок в спецострог для Одарённых, – мрачно бросил Воин из конвоя.
– Через дядюшку Луку, – добавил Маг.
Инженер молча кивнул, склонился над управляющей панелью, и в следующую секунду портал вспыхнул угольно-чёрной вспышкой.
– Жуткое место, – повёл плечами Инженер, отодвигаясь от портала подальше. – Держу ровно минуту.
– Нам хватит, – переглянулись конвоиры и, подхватив меня под руки, шагнули в прямо в черноту телепорта.
Глава 3
– Где это мы? – удивился я, смотря на белоснежную кафешку, утопающую в зелени фруктовых деревьев.
Но ни Маг, ни Воин не удостоили меня ответом. Вместо этого, они молча завели меня вовнутрь и усадили за стол.
– Что-то не похоже на…
Воин так взглянул на меня, что я осёкся и решил немного помолчать.
– Фред, Джош, вам как обычно?
Когда около нас появился улыбчивый толстяк в белой поварской куртке я и не заметил.
– Как обычно, дядюшка Лука, – кивнул Воин, присаживаясь за стол. – И свой фирменный обед для пацана, – и отвечая на невысказанный вопрос повара, добавил: – В острог его ведём.
– Уже несу, уважаемые! – понятливо кивнул повар и снова исчез. Да так ловко это у него вышло, что я даже не заметил.
Моргнул, а его уже нет! Впрочем, меня сейчас волновало совсем другое.
Да что там волновало! Меня прямо-таки разрывало изнутри от вопросов, но я стоически молчал, гадая про себя о причинах произошедшего.
Причём, что Маг, что Воин в эмоциональном плане походили на сосульки.
– Приятного аппетита, дорогие! – задумавшись, я снова не заметил, как около нашего стола появился дядюшка Лука, да ещё и с тарелками наперевес. – Приятного аппетита!
И как только за такой короткий срок можно было не то, что приготовить, а банально разогреть еду!
– Ешь, – мрачно обронил Воин, берясь за вилку.
Я же, отвлёкшись на него, снова не уследил, куда делся повар.
– Что-то кусок в горло не лезет, – я с сомнением посмотрел на дымящееся блюдо, которое повар поставил прямо передо мной.
Мои конвоиры переглянулись, и Маг, отложив вилку в сторону, посмотрел на меня.
– Ты хорошо держался в зале суда, – на его лице мелькнула мимолётная тень улыбки. – А на зоне первые сутки кормить тебя не будут, поэтому лучше поешь.
– Сутки без еды? – пробормотал я, берясь за ложку. – А вы умеете замотивировать.
Фирменное блюдо странного повара оказалось действительно выше всяческих похвал. И, что самое интересное, принесённой порции оказалось достаточно, чтобы наесться.
Не объесться, а именно наесться.
– Вкусно.
Это было первое слово, сказанное мной за едой. Ни Маг, ни Воин не спешили ничего объяснять.
А я… Я просто наслаждался едой и свободой, которую неожиданно остро начал ценить. Эх, и почему вечно одно и то же? Что имеем – не храним, потерявши – плачем…
– Получил? – Воин бросил на меня испытующий взгляд.
– Что получил? – нахмурился было я, но в следующий момент всё встало на свои места.
Внимание! Ваша Выносливость увеличена в два раза!
Срок действия: 24 часа
– О! – я с уважением посмотрел сначала на пустую тарелку, потом в сторону кухни. – Дядюшка Лука – настоящий мастер!
– Отлично, – Маг обменялся с Воином коротким взглядом, и они синхронно поднялись.
– Приходите ещё, – то, как неожиданно появлялся этот повар, начало меня немного напрягать. – Совсем забыли старика.
– Утром же были, – хмыкнул Воин, впервые за всё время продемонстрировав какое-то подобие эмоций.
– Скучно, – вздохнул повар. – Время тянется… так долго.
– О! – до меня наконец-то дошло, что не так с этим дядюшкой Лукой. – Вот почему обед приготовился так быстро! Что-то связанное со временем, да?
Повар невесело усмехнулся, а сыскные уставились на меня с подозрением.
– Ой да ладно, – поморщился я. – Это что, был какой-то секрет?
– Не был, а есть, – с намёком ответил Воин, и я послушно кивнул.
– Без проблем, босс.
– Вечером придёте? – повар с надеждой посмотрел на Воина.
– Не знаю, дядюшка Лука, – покачал головой сыскной. – Ты бы знал, что у нас сейчас происходит.
– И знать не хочу, – замахал руками повар. – Я лучше тортик испеку. Подсмотрел в кулинарной книге один рецептик.
От дядюшки Луки шла волна такой концентрированной скуки и даже уныния, что её почувствовали даже сыскные.
Мне отчего-то стало его жаль, и я решил его подбодрить:
– Уважаемый, если вы умеете замедлять ход времени вокруг себя, то почему бы его просто не ускорить?
Несколько секунд все молча смотрели на меня, а я стоял и краснел.
Опять вообразил себя самым умным? Как будто этот дядюшка Лука без меня не мог догадаться до такой очевидной идеи…
К тому же у него всё время этого мира! Наверное, если бы мог, то давным-давно так и сделал.
– Хм, – повар наконец-то отмер. – Я как-то не думал в эту сторону.
– Может, и не надо? – вздохнул Маг, метнув в меня испепеляющий взгляд.
– Может, и не надо, – задумчиво проговорил повар, после чего посмотрел на Воина. – Фред, приходите послезавтра.
– Дядюшка Лука…
– Я сказал послезавтра, – нахмурился повар, и Воин неохотно кивнул.
– Пошли, – мрачно обронил Маг, потянув меня за собой.
– Всего хорошего, – вежливо попрощался я с поваром, – овощное рагу с грибами было очень вкусным!
– Я рад, что тебе понравилось, – улыбнулся в ответ повар, не сводя с меня задумчивого взгляда.
– Ногами шевели, – недовольно буркнул Воин, подталкивая меня вперёд.
Мы вышли из утопающего в зелени садика и направились к чёрному окну портала, так и висящего в воздухе.
– Плохая была идея, – Маг покосился на Воина, полностью игнорируя моё присутствие.
– Легенды не врут, – покачал головой Воин, а дальше пошёл совсем уж непонятный мне разговор:
– А если это не он?
– Ты знаешь ещё кого-то, кто меняет мир вокруг себя?
– Типичный форточник.
– Пока всё сходится.
– Череда совпадений.
– А как же чёрная рука и жёлтый меч?
– Ему двенадцать, не двадцать!
– Бег времени замедлит он. В мундире, хоть и без погон! – с неожиданным жаром процитировал Воин, останавливаясь в шаге от портала.
– А как же дюжина братьев и род за плечом? – возразил Маг.
– Ну…
– Извините, – мне надоело смотреть на спорящих конвоиров, и я решил вмешаться. – О чём речь? Что за легенда?
Воин с Магом переглянулись, и Фред неохотно ответил.
– Всему своё время.
– Будь осторожен и не вписывайся в мутные схемы, – подхватил Джош.
– Совсем прижмёт – найди Макса.
– Он нам должен, если повезёт – поможет.
– Не участвуй в боях.
– Не связывайся с зельеварами.
– Не сбегай.
Воин крепко схватил меня за предплечья, а Маг щёлкнул ключом.
Наручники на моих запястьях сменились широкими оковами. Вот только они были намного легче и какие-то тёплые, что ли?
Единственным их минусом были болтающиеся звенья цепи.
– Татуировку, если решишься, делай только у Ворона.
– Цепи не свети.
– И не доверяй никому.
– Не реви.
– Не показывай боль.
– Не ведись на провокации.
– А что насчёт…
Договорить я не успел.
Воин с Магом синхронно подтолкнули меня вперёд, и матово-чёрная плёнка портала жадно всосала меня в себя.
* * *
– Заключённый двести пятнадцать, не задерживаемся в кругу!
Этот портал отличался от всех телепортов, что я использовал до этого.
Помимо тёмных кругов перед глазами и головной боли, в теле появилась дикая слабость. А ещё дико хотелось выблевать только что съеденный обед.
Мне было так плохо, что я не сразу понял, что обращаются именно ко мне.
– Заключённый номер двести пятнадцать! Шевели ногами!
Меня кто-то схватил за руку и грубо дёрнул вперёд.
Чудом удержавшись на ногах, я пробежал вперёд, машинально сохраняя равновесие и со всего маху врезался в каменную стену.
– Левее, двести пятнадцатый! – в голосе невидимого пока тюремщика прорезались фальшивые нотки сожаления.
Но нет худа без добра. Столкнувшись со стеной, тёмные пятна сменились посыпавшимися из глаз звёздами, и я мгновенно забыл про тошноту.
– Шевели ногами, говорю!
Проморгавшись, я посмотрел на орущего мне в ухо тюремщика и тут же пожалел, что съел обед дядюшки Луки так быстро.
Тюремщик был невысоким, сутулым, но от него так и веяло опасностью.
Судя по эмоциональному фону, этот Одарённый ловил кайф от издевательств над людьми. По крайней мере, сейчас он так и лучился довольством.
– Не знаю, за что ты сюда попал, – доверительно сообщил мне тюремщик, дыхнув на меня дикой смесью чеснока и гниющих зубов. – Но явно не просто так. И здесь, будь уверен, ты получишь по заслугам!
Одновременно с последними словами, он дёрнул меня на себя, да так, что я врезался в тяжёлую дубовую дверь.
Хорошо хоть в последний момент я сгруппировался и, вместо того, чтобы влететь в дверь ключицей, подставил плечо.
Но всё равно, где-то в районе ключицы что-то хрустнуло, и тюремщик расплылся в довольной улыбке.
– Шевели ногами, немощь!
Очередной толчок, и я лечу вперёд – в узкий коридорчик, выложенный из матово-чёрного камня.
На этот раз я ожидал подставы, поэтому успел выставить перед собой руки.
Впечатавшись в стену, благо хоть выставленные ладони смягчили удар, я зло покосился на тюремщика, на что он с предвкушением улыбнулся.
– Сопротивление при этапировании? – осклабился тюремщик, и в его руке как по волшебству появился кнут.
– Никак нет, – неохотно выдавил я, делая себе зарубку отомстить больному садисту.
Даже не так. ОТОМСТИТЬ.
Вжик!
Левую руку я вскинул перед собой за мгновение до удара.
Я не видел движения кнута, но мне было достаточно взгляда тюремщика, чтобы понять – этот ударит.
Так и случилось. Раскалённый хлыст жадно обвился вокруг подставленной ладони, и если бы не невидимая перчатка, точно бы располосовал мне руку до кости.
– Да за что?! – не выдержал я, отскакивая назад, и прижимая руку к груди.
Было не столько больно, сколько обидно.
– Вперёд пошёл! – заорал тюремщик, щёлкая хлыстом рядом с моей ногой.
Бросив на него оценивающий взгляд, я стиснул зубы и, повернувшись к нему спиной, поспешил вперёд.
Вжих!
Удар кнута пришёлся по спине, но я лишь прибавил шагу.
Хвала Древним, с меня не сняли мой ученический мундир, и он сейчас буквально спас мою спину.
– Быстрее перебирай своими ногами! – тюремщик не скупился на удары, и я чуть ли не бежал вперёд, прикрывая затылок левой ладонью.
Этот мужичок однозначно больной на голову! И если при первом взгляде на него, мне показалось, что глубоко внутри скрывается душевная рана, то сейчас мне было плевать.
Это уже не тюремщик, это мучитель какой-то.
Сейчас, чуть ли не бегом двигаясь по узкому коридорчику, выложенному из чёрного не то камня, не то кирпича, я пытался вспомнить помещение, куда я попал.
В тот момент у меня перед глазами плясали чёрные пятна, но я успел заметить, что оказался в круглой комнатке, из которой в разные направления вели четыре коридора.
И мы сейчас, если я не ошибался, двигались по северному.
Вжик!
Очередной удар кнута заставил меня зашипеть от боли, и я мысленно пожелал тюремщику оказаться на моём месте.
Что-то не везёт мне на круглые комнаты. Что суд, что портальный камень тюрьмы…
– Шевелись!
Чем дольше я находился в тюрьме, тем яснее понимал – если здесь все тюремщики такие садисты, то у меня намечаются проблемы.
Как там сказали Фред и Джош – не реви и не показывай боль? Не думал, что их совет пригодится, как только я выйду из портала.
– Вперёд пошёл!
Словарный запас тюремщика оставлял желать лучшего и сейчас он пошёл, походу, на второй или на третий круг.
Но к моему облегчению, бесконечный коридорчик неожиданно закончился, а я чудом не влетел в здоровенную дубовую дверь.
Вжик! Вжик!
Первый удар хлыста заставил меня вжаться в стену, а второй… распахнул ворота.
Серьёзно, стоило кнуту попасть по створкам, как те мгновенно распахнулись, словно были сделаны не из морёного дуба, а из бумаги.
Вжик!
Засмотревшись на это чудо, я пропустил удар в голову, отчего кнут больно ожёг левую щёку.
– Пшёл!
Зашипев от боли, я выскочил из коридорчика и тут же замер.
Двери оказались переходом из одного коридора в другой.
Вот только второй был сделан не из чёрного камня, а из… решёток, к которым прильнули заинтересованные моим прибытием заключённые.
Вжик!
Хлыст щёлкнул меня по левой руке, и я, недовольно дёрнув плечом, отчего оно вспыхнуло болью, шагнул вперёд.
– Шевели ногами, шваль!
А вот за шваль ты ответишь.
Я распрямил плечи и зашагал вперёд. Не срываясь на позорный бег, но и не замедляясь до скорости черепахи.
Тюремщик позади меня всё не унимался и без устали работал кнутом.
Тело и ноги надёжно защищал мундир, а вот голове пару раз хорошенько досталось. И если первый удар пришёлся по голове, то второй ожёг ухо.
Боль была настолько острая, что я чудом удержался от того, чтобы не развернуться и вбить зубы тюремщика ему в глотку.
Не-ет, бить тюремщика нельзя. Это наверняка провокация. Поднимешь на него руку, с лёгкостью накинут срок. Но и уши было жаль!
Потерять лицо перед будущими сокамерниками? Да и плевать!
Я прикрыл затылок левой рукой и продолжил путь.
Пусть со стороны я и выгляжу смешно, но зато уши на месте останутся!
Тюремщик без устали работал кнутом, но я лишь шипел сквозь зубы, когда прилетало особенно сильно.
Вот, ей-богу, когда выйду отсюда, проставлюсь Фреду, Джошу и дядюшке Луке! Ведь если бы не этот обед, я бы визжал под ударами кнута как девчонка.
– Шевелись!
Вжик!
– Не слишком ли ты строг к пацану, Сутулый?! – из-за решёток послышался чей-то ехидный вопрос, и тюремщик прямо-таки вспыхнул яростью и злостью.
Вжух!
Удар хлыста пришёлся по решётке, разом приголубил сразу парочку зэков, отчего те не то зарычали, не то зашипели от боли.
– Запишите на счёт пацана! – выкрикнул тюремщик, которому его прозвище очень даже подходило. – А ты перебирай ногами!
Вжик!
Больше ироничных окриков от зэков не прилетало, но Сутулый всё же несколько раз хлестанул решётку, сорвав удачным попаданием чей-то кусок мяса.
Чересчур любопытный амбал, который просунул свои накачанные руки за прутья, громко ругался, выдёргивая руки назад и пытаясь унять побежавшую кровь.
– Скажи спасибо этому сопляку! – прокомментировал результат своего удара тюремщик и хлестнул меня по спине.
Я уже почти был готов наплевать на всё и броситься на эту сутулую крысу, как коридор наконец-то закончился массивной решёткой.
– Отойти на десять шагов! – заорал тюремщик, и заключённые послушно отпрянули в вглубь помещения.
Вжик!
Не знаю, как он это делает, но удар хлыста распахнул стальную решётку, как пушинку.
– Встретьте его как полагается!
Взвыло Чутьё Воина и я, не думая, метнулся вперёд.
Кнут тюремщика не причинял мне особой боли, но доверять своим ощущениям я научился ещё на заставе.
Бамц!
За моей спиной захлопнулась решётка, обдав затылок порывом ветра, а я с облегчением перевёл дух.
По крайней мере, сейчас между мной и психованным Сутулым находится непреодолимая стальная преграда.
Метнув в спину удаляющемуся тюремщику многообещающий взгляд, я настороженно огляделся.
Большая часть заключённых медленно, но верно подтягивались всё ближе, образуя вокруг меня неровный круг.
– Ненавижу круги, – пробормотал я себе под нос, с опаской наблюдая за вышедшим в круг зэком, чья левая рука была только что располосована ударом кнута.
В голове словно по щелчку пальцев исчезли все мысли, оставив после себя звенящую пустоту.
На язык просилось сакраменное «Вечер в хату», но я тут же отмёл эту идею в сторону.
Думаю, не лучшая мысль пытаться разговаривать на жаргоне, о котором имеешь весьма смутное, и слава богу, представление.
Поэтому я покосился по сторонам, внимательно прислушиваясь к эмоциональному фону, и остановил свой взгляд на вышедшем вперёд амбале.
Кровь уже не текла, а засохшая – и когда только успела – корка крови крошилась при каждом поигрывании мышцами.
Хотя, учитывая, что это спец зона для Одарённых, удивляться тут нечему.
– Добрый вечер, – судя по эмоциям, амбал не планировал бить меня прямо сейчас, но я всё равно держался настороже.
– И твоей избе того же, дворянчик, – отозвался здоровяк, мазнув взглядом по моему гербу.
Затем, ещё раз поиграв мускулами, небрежно так бросил.
– Чего встал как держиморда? Проходи, господин хороший!
– Куда? – насторожился я, чувствуя в словах амбала подвох.
– Как куда? – широко улыбнулся здоровяк, и от него так и повеяло предвкушением вперемешку с каким-то злорадством, что ли? – На парашу, конечно же!
Глава 4
Вообще, я миролюбивый человек. Вдобавок к этому ещё и вежливый. Но почему-то раз за разом убеждаюсь, что большинство людей понимают только язык силы.
Ну а вежливость воспринимается за слабость.
Я долго размышлял над этим парадоксом, пока в какой-то момент просто не махнул рукой. С умными людьми всегда можно договориться, ну а глупых у меня найдётся чем вразумить.
– У вас какие-то проблемы с дворянами, сударь? – я всё же решил дать амбалу шанс закончить это дело миром.
– Это у тебя проблемы, малыш, – ухмыльнулся здоровяк, а стоящие вокруг меня зэки радостно заржали.
Их я понимал – какое-никакое, но развлечение. Своего оппонента – нет.
Ведь это же неразумно с ходу докапываться до попавшего в острог подростка! Впрочем, это его выбор.
– Судари, – я покосился направо, – кто у вас тут принимает ставки?
В памяти ещё была свежа туалетная драка со старшеклассниками, которая обернулась неплохой прибылью. Ну а раз так, то почему бы не использовать рабочую схему ещё раз?
Заодно решу вопрос с деньгами. Инвентарь-то заблокирован.
– На себя хочешь поставить? – из толпы высунулся худощавый зэк, похожий на крысу. – Давай денежку мне!
Что Чутьё Воина, что эмоциональный фон – всё указывало на то, что этот барыга – редкостный проходимец.
– Тебе? – я смерил его скептическим взглядом. – Забудь.
– Ты чё, фраерок! – тут же начал бычить барыга. – Да я тебя!
– В очередь вставай, – хладнокровно ответил я и посмотрел налево, уже сомневаясь, что найду подходящую кандидатуру.
– Сколько хочешь на себя поставить? – донеслось справа.
Я повернул голову назад и уставился на соседа надувшегося барыги.
– Десять золотых.
– Брешешь, – уверенно заявил крепкого вида мужичок с татуировкой ягуара во всю грудь. – С собой разрешают проносить только дюжину серебрушек.
Похоже, мой список вопросов к тюремщику только что дополнился ещё одним пунктом.
– Нет у меня серебрушек, – я покачал головой, и, не дожидаясь пока от заключённых повеет разочарованием, добавил: – У меня есть гимназистский мундир…
– Эта тряпка? – рявкнул амбал, который терпеливо ждал, когда решится вопрос со ставками.
– Тряпка у тебя вместо штанов, громила, – я кивнул на помятые лохмотья, едва прикрывающие колени здоровяка. – А у меня зачарованный мундир, в котором ни холодно, ни жарко.
Как и ожидалось, я тут же ощутил волну интереса, пробежавшую от заключённых.
Причём, судя по эмоциональному фону, кто-то завидовал, а кто-то уже нацелился отобрать мою одёжку силой.
Что касается десяти золотых, то я намеренно занизил цену одежды, чтобы не привлечь внимание действительно опасных типов.
– Дурак, пацан, – донеслось откуда-то сбоку, но я на это лишь усмехнулся.
Я видел только два пути адаптации в остроге.
Первый – слиться с толп�