Пять невест и одна демоница
Глава 1
В которой повелитель тьмы призывает демона, но что-то идет не так
«И по слову его разверзлась бездна, выпустив создание столь ужасное, что все-то, кто видел его, теряли разум. И был то демон, чье пришествие принесло в мир множество бед и несчастий».
«Хроники Тьмы, писанные благородным пресветлым воителем и благословенным паладином со слов свидетелей непотребств, сотворенных проклятыми Повелителями, да будут имена их забыты»
Пламя окрасилось алым и выплюнуло сноп искр, которые заплясали, закружили, оседая на черных пластинах доспеха. Владелец их поморщился и отступил от чаши.
Окинув придирчивым взглядом комнату, он задумался.
Стоит ли?
Возможно, есть иной способ.
Скажем, в набег отправиться. В набеги он давно уж не ходил. И Легионы Смерти застоялись, а потому стоило бы встряхнуть их небольшою победоносной войной.
Но было лень.
При мысли о походе заныла задница, которая никак не желала вновь оказываться в седле. И спина тоже. Заломило плечи, на которые будто упала вся тяжесть походного доспеха.
Нет, к походу он не готов даже для великого дела.
Пламя гудело, освещая ритуальную комнату. Вот капля его, сгустившись, упала на пол, на вычерченную алой смесью дорожку. И та вспыхнула. Огненная линия вычерчивала один символ за другим.
Или купить?
Разумно ведь. И выбор большой, как ему говорили, особенно на восточном побережье.
Ричард Третий, Черный лев и единовластный повелитель Темных земель, поморщился.
До побережья попробуй доберись. Отправить кого? Кого? Его людям там не обрадуются. Особенно после того, как он сжег три приграничных крепости, а заодно уж и флот Великого Хана.
Нет, там он прав был.
Нечего на его земли ходить. И предупреждал честно, что если набеги не прекратятся, он вынужден будет ответить.
Закованный в черное железо палец поскребся о личину.
Ричард вздохнул.
Можно, конечно, и посреднику заплатить. Но где гарантия, что ему, прознав о цели поездки, не заплатит кто-то еще? Помнится, любезный прадед тоже пытался. А что в итоге? Перерезанное горло и замок, который после проклятья восстанавливать пришлось.
Нет.
Вариантов не осталось.
И тяжко вздохнув, Ричард шагнул в пламя. Оно загудело, приветствуя повелителя. И приняло жертвенную кровь. Ричард чувствовал, как отзывается сила, как просыпается она, приходя в движение, наполняя древние символы.
Один за другим.
Один…
Он сделал вдох и начал:
– Правом и кровью…
Слова на древнем языке слетали легко. И сила подчинялась. Вот пламя пришло в движение, закружилось, сперва медленно, но с каждым мгновеньем все ускоряясь, сотворяя вихрь из огня и крови. И сам замок, древняя твердыня, знавшая не одного Повелителя, содрогнулась.
– Повелеваю! – получилось в достаточной мере грозно. Но тут Ричард запнулся, осознав, что он забыл.
Вот взял и… забыл!
То есть, нет, он помнил, чего ради затеял обряд. И демона призвал. Но точную формулировку, над которой корпел последние несколько недель, тщательно выверяя каждое слово, складывая их так, чтобы не только выразили они его желание, но и не оставили возможности превратного его истолковать.
Он сглотнул.
Пламя гудело.
Сила наполняла и переполняла тело. Врата в бездну стояли разверзтые, ожидая, когда будет произнесен приказ. А в голове… в голове вертелись обрывки фраз на древнем языке.
Ричард покосился на столик, где виднелся обрывок бумаги. Кажется, тот, на котором он и записал самый последний вариант. А потом прочел его.
Раз десять.
И казалось, что каждое-то слово врезалось в разум. Казалось. Ричард протянул было руку, но осознал, что проклятый листок остался за пределом внешней черты. И если даже получится дотянуться, что весьма сомнительно, то контур нарушится.
Словно откликаясь на его слова, Замок в очередной раз содрогнулся.
И врата мигнули.
А поток силы стал замедляться. Время! Времени осталось не так и много…
– Силой своей и кровью своей, – Ричард торопливо стянул перчатку, которая упала под ноги. Клинок вспорол кожу на запястье, и кровь побежала тонкими струйками.
Он закусил губу.
Проклятье!
Вот почему с ним вечно все не так. Прав был отец, когда говорил, что из Ричарда не выйдет толку. Прав, да только… только не отступать же теперь.
– Я призываю демона, дабы исполнил он мое пожелание!
Проклятье!
Твою ж…
Ворота распахнулись, готовые проглотить неудачного призывающего. И Ричард ощутил, что там, за чертой, кто-то есть. Кто-то попался в сети его крови и теперь бился в них.
Отлично!
– Приди! – почему-то голос сорвался, а в горло вдруг влетела мошка, из тех мелких и вездесущих, от которых не спасали ни заклятья, ни липкие ленты, развешенные на кухне. Ричард даже смутно подозревал, что эти ленты мошкам весьма по вкусу, иначе не плодились бы они в таких-то количествах.
Главное, что именно эта конкретная мошка оказалась в ритуальной комнате, где мошек быть не могло!
А она была.
И влетела в рот, в горло, заставив Ричарда закашляться. Силовой поток тут же сбился, врата задрожали, готовые вот-вот схлопнуться, а тварь Бездны почти вырвалась.
– Приди! – просипел Ричард, пытаясь проглотить мошку. Но та не проглатывалась, а застряла, прилипнув к нёбу. Кашель почти вызвал рвоту.
Ритуал окончательно был испорчен.
– Прими… мою… – в последней попытке спасти все, Ричард поднял клинок, – жертву…
Тут мошка отлипла ото рта и вылетела, чтобы упасть на черную сталь ритуального кинжала. Рука дернулась, и мошка слетела.
Аккурат в пылающий круг.
Туда, когда должна была упасть жертва.
Ричард застонал.
А вот сила вновь пришла в движение, с каждым поворотом ускоряясь все сильнее. Натянулись жгуты, связывавшие её с Ричардом. А он, наконец, вспомнил, что должен был сказать.
Поздно.
Врата схлопнулись. И силовой поток ударил, опрокинув Ричарда на спину. Загрохотал доспех. Запрокинулась голова. Во рту стало солоно.
И последней мыслью было: зря он так с работорговцами.
Вариант ведь…
Аш-Найет, старшая демоница, Владычица Огненных пустошей, проснулась от ощущения близости прорыва. Она потянулась, подставляя гибкое свое тело лучам Хароса. Зевнула и лениво прищурилась, вслушиваясь в то, как трещит ткань мироздания.
Кто бы ни пытался пробиться, он был силен.
Аш-Найет наблюдала, как медленно разрастается трещина, сквозь которую проникают тончайшие нити заклятья. Под жесткими лучами Хароса, они обретали плотность.
Демоница отступила.
Подумала, что было бы забавно сунуть в заклятье кого-то из низших, но желание было не настолько сильным, чтобы искать подходящего демона. Нитей становилось больше.
Они качнулись.
И все повернулись к Аш-Найет.
– Ну нет, – сказала демоница. – Он ведь не всерьез?
Голос её хрипловатый заставил нити качнуться, а затем броситься к той, кого они полагали жертвой. Прикосновение обожгло, заставив демоницу зашипеть от злости и боли. Она рванула было, разрывая нити, но те спеленали её, оставляя на медной красной коже белые пятна ожогов.
Шипение сменилось ворчанием. Острый коготь перерубил одну нить, но та спешно восстановилась. Выходит, тот, кто сотворил заклятье, был не просто очередным ничтожным человечком, решившим, что силы дара его хватит, чтобы поймать демона?
Нити спешили опутать.
Окутать.
Лишали возможности двигаться. И Аш-Найет с ужасом, которого не испытывала, пожалуй, со времен своего сотворения, поняла, что еще немного и чужая воля вырвет её из родного мира. Она заревела во всю глотку, дернулась, но нити оказались крепкими.
– Пр-р-роклятая кровь!
Ее рык заставил задрожать окрестные скалы. И кто-то мелкий, ничтожный мелькнул где-то там, вдали, спеша скрыться в какой-нибудь расщелине.
Что делать?
Провал становился ближе. И ближе.
Нити заклятья тащили её, бьюшуюся, но такую вдруг отвратительно беспомощную. Аш-Найет издала утробный низкий рык, на который сама земля ответила вибрацией. На красном камне оставлись следы её когтей, но и только.
Рывок.
И вот уже всепожирающей пастью нависло окно портала. Из него тянуло холодом. И Аш-Найет осознала вдруг, что её сейчас выдернут из мира.
Её!
Сотрясательницу мира! Младшую дочь Младшего бога! Многорогую! Ужасную! Ту, что повелевала легионами при битве на Ах-аррае! Просто возьмут и выдернут, как какую-то ничтожную трехрогую, которая только и способна, что жрать да гадить?
Не бывать этому!
И собрав все силы, пробудив внутри тела ярость, которая когда-то помогла ей выжить, Аш-Найет рванулась. Именно в этот миг, будто ощутив силу гнева её, путы ослабли.
А с порталом произошло что-то определенно не то. Она, правда, не знала, что именно. Тот вдруг задрожал, сузился, почти схлопываясь, а после раскрылся, вбирая в себя силу Аш-Найет.
Её рывок позволил разорвать нити.
Скатиться.
И Аш-Найет с небывалой поспешностью, которую кто-то мог бы принять за страх, и был бы всецело прав, рванула к алым скалам, что возвышались в отдалении. Она бежала, подгоняя себя ударами гибкого хвоста, желая одного – забиться в какую-нибудь щель и там сидеть, пока не уберется этот проклятый, трижды проклятый, маг.
И даже потеря части сути, силы своей, которая осталась в тенетах заклятья, не показалась ей сколь бы то высокой ценой.
Она услышала, как схлопывается портал, закрывая пробой в мире, и все одно забилась в пещеру, облюбованную каким-то мелким ничтожным демоном. Его Аш-Найет сожрала.
Это всегда помогало ей успокоиться.
Вот так, спокойно, она и досидела до заката. И уже после, выбравшись на ледяные равнины – Харос остался на небесах молочно-белым глазным яблоком – решила, что день был, конечно, поганый, но она жива.
А это многое значит.
Что до силы… ночная охота и пара полуночных тварей помогут ранам затянуться.
На следующий день, сытая и вполне успокоившаяся Аш-Найет окончательно позабыла о постигшей её неприятности.
Уже потом я поняла, что смерть моя была под стать жизни – бессмысленной и на диво бестолковой. Неудачной еще.
Потом.
Но тогда-то я как раз ничего и не думала.
Вообще.
Разве думающий человек попрется в полуразвалившуюся многоэтажку, застывшую на окраине города этаким памятником чьим-то несбывшимся мечтам? И думающий человек точно не станет подниматься на девятый этаж, да еще спешно, пока солнце не зашло.
И становиться на краю.
– Жорка, боком стань! – крикнул Сенька, поднимая камеру. – И морду сделай вдохновенную!
Я попыталась. Вот честно. Вдохновению несколько мешала усталость и желание, чтобы эта пытка скорей закончилась.
– Да вдохновеннее… руки подними! Вот!
Моделью я никогда не была. А кем была? Затруднительно сказать. Кем может стать ребенок, которого родная матушка обозвала Жоржеттой. Ага. Жоржетта Ивановна Сидорчук. Чудесное сочетание.
Изысканное.
Так матушке казалось. И подчеркивая изысканность она всегда называла меня только полным именем. Хорошо, что без отчества. Но тут уже не столько потому, что оно с именем почти не сочеталось, сколько из-за батюшки, решившего, что десять лет брака – это еще не повод отказывать себе в малых жизненных радостях.
К одной из этих радостей он в конечном итоге и ушел.
Обыкновенная по сути история.
Матушка, погоревав немного, месяца два-три, ибо больше не позволяли обстоятельства, тоже принялась активно устраивать личную жизнь. В итоге на свет появились Ивианна, Моника и Святогор, а в двухкомнатной квартире стало тесновато.
– Вот так! И голову запрокинь! – велел Севка.
Я подчинилась.
На душе было погановато. Не из-за матушки, от нее я еще когда съехала и с тех еще, студенческих пор, в родной дом заглядывала изредка, отдавая тот самый долг, о котором матушка не стеснялась напоминать.
Не важно.
Главное, что и дальше жизнь была не сказать, чтобы вовсе поганой. Нет. Случается и хуже. Школа. Поступление. ВУЗ средней руки. И учеба такая же. Средней. Подработка, позволявшая кое-как существовать. А потом и работа, пусть не по профилю, зато хватало, чтобы снимать комнатушку на окраине. Можно было бы и поближе, конечно, но тогда откладывать ничего не получилось бы.
Оно и так не получалось.
Но я привычно откладывала. Даже без особой надежды накопить на ипотеку. Правда, в последнее время наметились кое-какие подвижки и Антонина Егоровна, к которой я была приставлена в помощники, даже повышение обещала.
Порой случались и подработки.
И тогда вклад прибавлял.
– Живот втяни! – Севка щелкал и хмурился, пытаясь казаться серьезнее. Дурацкая идея, конечно. Кому нужна жена Жоржетта? Ага, Ивановна… без жилья, хорошей зарплаты и перспектив.
Но Севке, если что в голову взбрело, то уже не выбредет. Во всяком случае без потерь для окружающих.
Агентство он решил открыть. Брачное.
С полным сопровождением.
И брачевать иностранцев, которые, как всем известно, спят и видят в мечтах, как бы осчастливить какую-нибудь русскую красавицу собственной особою. Севка даже сайт сделал. Сам. А вот с наполнением затык случился.
То ли красавиц в Нижневоламске не хватало, то ли не мечтали они замуж за границу, то ли как-то своими силами обходились, что Севку категорически не устраивало.
– Подумай, – сказал он давече, припершись в гости с тремя пирожками и почти профессиональной камерой. – Вот что ты теряешь?
Я подумала, сожрала почти свежий пирожок и решила, что в самом деле ничего не теряю, кроме, может быть, законного выходного. Но планов на него не было, а стало быть, почему бы и нет?
– Ты поможешь мне, а я тебе! Ты ж красивая девка, Жорка, – Севка поспешно запихал оставшийся пирожок за щеку, отчего та вздулась. Впрочем, говорить ему это не помешала. – А одинокая! И почему?
– Почему? – поинтересовалась я для поддержания беседы.
– Потому что наши мужики зажрались! Им мало, чтобы девица была красивая и умная.
Слушать было приятно, хотя особой красавицей я себя не считала. Не слишком высокая, не худая, но и не толстая, лишенная сколь бы выдающихся форм, но и не сказать, чтобы совсем уж страшная.
Обыкновенная.
– А там тебя оценят! – Севка ткнул пальцем в потолок, на котором выделялись пятна протечки. – Тем более английский знаешь, проблем не возникнет.
Я на всякий случай кивнула. Английский я и вправду знала. Ну, во всяком случае лучше многомудрой Антонины Егоровны. Собственно говоря меня и наняли-то по-за ради знания английского, который Антонина Егоровна, будучи специалистом до крайности ценным, а потому капризным, учить не желала.
Не важно.
Главное, что в Севкином исполнении перспектива замужества «туда» вдруг стала донельзя заманчивой. А что? Вот познакомлюсь с каким-нибудь итальянцем или там немцем, уеду в зарубежье и заживу по-человечески.
Воображение нарисовало маленький домик на берегу океана.
Или моря.
Или просто домик. Я ведь не капризная.
Белый заборчик. Газон, чтоб как в кино. Машина. Улыбающийся муж. Счастливые дети и собака. Тем более собаку я, в отличие от детей, давно хотела завести, да квартирная хозяйка выступала категорически против. И вот эта самая, не существующая в действительности собака, окончательно развеяла сомнения.
В конце концов, и вправду, чем мне заняться-то? Страдать за несложившейся жизнью?
Севка пришел в восторг.
И потянул сниматься.
– Ты же понимаешь, что сперва выбирать будут по картинке. А стало быть, картинка должна быть профессиональной!
Поскольку Севка до того подрабатывал, снимая чужие свадьбы, то себя он считал вполне профессионалом. Во всяком случае, если и случались у него недовольные клиенты, то до бития морд дело не доходило. А это уже показатель.
– А то обычно поставят фотку, глядеть страшно…
И под Севкино бурчание мы поехали.
Сперва на водохранилище, где встречали рассвет и пытались сотворить образ, потом на какое-то поле. Там я искренне старалась войти в единение с окружавшей её природой, но все как-то не выходило. Точнее не входило. Еще колесили по городу, слонялись по парку, изрядно вытоптанному любителями натуры.
Ели в кафешке.
Говорили о чем-то, то ли о его агентстве, которое обречено на успех, то ли просто за жизнь.
И вот заброшка.
Закат.
– Ты будешь великолепна! – возвестил Севка, высовываясь из-за камеры. В лучах заходящего солнца его физия гляделась слишком уж розовой. – Давай… еще шаг назад и руки, руки вверх… подпрыгни, будто пытаешься поймать солнце!
Я устала.
И прыгать не хотелось. И солнце ловить. И даже замуж. Но Севка крикнул это так требовательно, что я оттолкнулась, вытянула руки и в какой-то момент даже показалось, что я вот-вот поймаю этот ускользающий огненный шар.
В глаза плеснуло светом.
А потом…
Потом ноги ударились о бетон, и что-то захрустело, то ли в ногах, то ли под ними. И я покачнулась. Я еще попыталась восстановить равновесие, смутно подозревая, что что-то пошло не так, но пол закачался и я полетела.
Вниз.
Вот тогда еще успела подумать, что смерть эта на диво нелепая, как сама жизнь. И что не будет у меня ни мужа-иностранца, ни дома своего, ни детей, не говоря уже о собаке.
Собаку было особенно жаль.
Солнце полыхнуло огнем. Стало жарко. Холодно.
И больно.
А еще обидно донельзя. Разве я многого хотела? Просто мужа и… собаку.
Глава 2
Где призванный демон знакомится с новым удивительным миром
«Демоны по натуре своей суть создания коварные. Ни слова правды не произнесут их уста. И горе тому, кто поверит сладким посулам их»
«Хроники Тьмы, писанные благородным пресветлым воителем и благословенным паладином со слов свидетелей непотребств, сотворенных проклятыми Повелителями, да будут имена их забыты»
Упала я на спину. Со всего размаху. Что сказать, хорошо так приложилась. От удара из легких вышибло весь воздух. А вдыхать его обратно оказалось больно. И боль эта как раз-то помогла вернуть сознание.
Но вернулось оно не сразу.
Некоторое время, как показалось, долгое донельзя, я просто лежала, пытаясь дышать. Получалось кое-как, но все-таки получалось.
Севка, бестолочь.
Из-за него все.
И… скорую уже вызвал? А почему сам не спустился? Должен был бы. Севка, конечно, мудак, но не до такой же степени, чтобы меня бросить. Никогда не бросал. Даже в тот раз, когда нас в универовском туалете с косяком запалили. На себя все взял.
Едва не отчислили, да.
А тут нету… и лежать жестко. Интересно, я все кости сломала или что-то целым осталось? А если все, то помру или спасут? Лучше бы не спасли. Кому я, парализованная, нужна будет?
То-то и оно.
Себя стало жаль до одури. И от жалости этой я вздохнула и поняла, что боли почти нет. Может, вправду помираю? Я попыталась сосредоточиться на процессе. Вызвать там прожитую жизнь. Сожаления. Надежды. Не получилось. Вскоре помирать с зажмуренными глазами мне наскучило. И лежать было неудобно.
Я поерзала, пытаясь сползти с камня, который упирался в плечо. Потом подумала, что если чувствую камень, стало быть, еще жива.
Пошевелила ногами.
И открыла глаза.
Удивилась.
Я ожидала увидеть небо. Темное, скорее всего, с огненным шаром заходящего солнца. Но над головой виднелся потолок. Низенький. Беленький. Местами беленький. А еще желтый, в пятнах. И в черных потеках копоти.
Потолок выгибался дугой, и на нем тараканами разбегались странные символы. Прямо над головой зависла звезда. Или это солнце?
Я нахмурилась.
Вот как приличному человеку помереть в таких условиях-то?
И подняла руку.
Рука двигалась. И пальцы сосчитать тоже удалось, пусть и не с первого раза. Где это я? Может… конечно. Севка вызвал скорую, а та отвезла в больничку, но там вечно мест нет. Вот и заперли меня, как не могущую заплатить за удобства, в какую-то подсобку.
Хотя… тоже странно.
Я же реально свалилась. С девятого этажа, потому как ниже Севкино вдохновение отказывалось принимать натуру как подходящую.
Нет, такое падение только в сказках может пройти без последствий. И… а если меня мертвой посчитали? И в морг отвезли? Тоже не сходится. Больничка, конечно, старая, но не настолько, чтобы морг в подземельях был. Да и мертвецы, если фильмам верить, лежали не на земле, а на красивых железных столах.
Я пощупала землю, убеждаясь, что металла нет. Есть камень.
А если…
Если все решили, что я умерла? И тело отправили в морг. Связались с матушкой. А та отказалась забирать? Сказала, что ей некогда и вообще. И… что? Тело продали?
Кому?
Не на органы. Органы из мертвецов не достают. Тогда… тогда каким-нибудь сатанистам? Правда, зачем им трупы, я не знала, но лежать окончательно надоело и я попыталась перевернуться на бок. Если я и вправду мертвая – а иначе и быть не могло – то не повредит.
Получилось.
И картинка изменилась, окончательно уверив, что бредовое мое предположение – суть правда. Нет, а как еще это можно понять?
Я лежала на полу.
На каменном полу, в котором были выбиты символы. Странные. Вроде тех, что на потолке, только побольше. В ближайшую канавку я и мизинец сунула, чтобы убедиться, что не примерещилось. Канавка внутри была грязною, и палец вымазался во что-то липкое.
Мерзкое.
Вот ведь.
Еще в комнате имелись факелы, которые горели ровным рыжим светом. Зато понятно, откуда темные потеки. Этак до пожара недолго. А огнетушителем сатанисты не обзавелись. Но поставили по углам пару позолоченных чаш, в которых тоже горело пламя.
Может, не сатанисты, а пироманы?
Или сатанисты-пироманы?
Я потрогала голову, убеждаясь, что та цела. Да и боль в теле не то, чтобы прошла вовсе, скорее уж сделалась далекой.
Что еще…
Столик.
И чаша. Зловещего вида. Камни на ней поблескивают. Огромные какие. Сразу видно – стекляшки. Нож у столика. Черный изогнутый и потому тоже зловещий.
В общем, антураж впечатлял.
Я осторожно села.
Итак… странно, конечно. Если бы я умерла, меня бы вскрывали. Я оттянула ворот майки, убеждаясь, что никаких следов вскрытия не наблюдается.
Пошевелила левой рукой.
Правой.
Ступнями. Причем один был в матерчатом тапке, купленном по акции, а второй – в носке. Полосатеньком. И штопанном. Штопка чуть разошлась и в дырочку проглядывал ноготь.
Севка просил надеть босоножки на каблуке, но таких не было. Каблуки я никогда не любила, да и работа моя нынешняя требовала подвижности.
Вот и пришлось.
Тоже неправильно. В больничке бы меня раздели. А… если не было больнички? Если Севка, спустившись, обнаружил тело и… и продал его?
Сатанистам-пироманам?
А деньги на раскрутку сайта пустил?
Пальцы ощупывали затылок. Тот ныл, но откровенных ран не наблюдалось. Да и… откуда у Севки знакомые сатанисты-пироманы? Тем более готовые платить за труп неизвестной девицы? Нет, как-то оно… не складывается.
В дальнем углу что-то заскрежетало.
Я спешно повернулась на звук. Да быть того не может! Это… это розыгрыш! Конечно! Севка еще тот весельчак, правда, чувство юмора у него кривоватое, но разве он в том признается? И устроил… он мне что-то в воду подмешал. И… и не было никакого падения!
Я отрубилась, может, даже вообще в собственной квартире.
Или там, на водохранилище.
А Севка устроил все это!
– Выходи, сволочь! – сказала я, надеясь, что голос мой осипший выражает истинную глубину чувств.
Скрежет стих.
А пламя прибавилось… ну, скотина! И главное, чего ради? Это ж… сколько деньжищ надо угрохать! Помещение, антураж… а этот в доспехах?
Севка?
Не понять.
Главное, лежит черный рыцарь мордой в пол. И руку вытянул, будто пытается до меня добраться. Я и отодвинулась чуть. Так, на всякий случай.
А заодно стряхнула пыль, налипшую на джинсы.
Пыль откуда?
Цементная белая. Нет, это все Севка, чтоб его!
– Севка, я тебе… я тебе яйца оторву! – пригрозила я, становясь на четвереньки. Слегка замутило, но поза окончательно убедила меня, что никуда я не падала.
Ноги целы.
Руки.
И сама я, целиком, тоже цела. Это радовало, но не настолько, чтобы отказаться от идеи мести. Вот, спрашивается, за что он так?
Рыцарь не шелохнулся.
Он казался неподвижным и… а если даже не человек? Просто доспех. Черный. Серьезный такой. Грозный и зловещий, под стать кинжалу. Хотя… нет, проверить просто. Добраться и потыкать чем-нибудь. Или, как вариант, под шлем заглянуть.
Я решительно поползла к рыцарю. Пол, исчерченный письменами – потом задолбаются объяснять арендодателю, откуда те взялись – оказался на диво неудобным для ползания. Письмена так и норовили впиться в коленки. И даже подумалось, что драные джинсы, может, и модно донельзя, но непрактично.
На этой мысли я и остановилась.
Не потому, что мысль поразила глубиной и гениальностью, скорее оттого, что сама она уперлась лбом в стену.
Я села.
И потрогала воздух. Стена была. Невидимая. Но была.
– Я брежу, – мрачно сказала я. – Я все-таки разбилась и лежу в коме. Лежу и брежу себе потихоньку.
Загудело пламя в чашах, а рыцарь шевельнулся, пытаясь перевернуться на другой бок. Интересно, откуда в моем бреду взялись сатанисты, пироманы и этот вот рыцарь. О рыцарях я никогда не мечтала. И если это бред, то где собака?
Логичнее ведь, чтобы вместо рыцаря собака была.
Я нахмурилась, пытаясь силой мысли вызвать собаку, но ничего не вышло. Даже бред у меня неправильный.
И что делать?
Выбираться?
Или ждать, пока реанимация откачает? А если нет? Или…
Я ущипнула себя. Щипок чувствовался. И ссадина на колене. И комариные укусы. Кто ж знал, что на натуре столько комарья. Да… или не бред?
А что?
Я вздохнула, а рыцарь издал слабый жалобный стон. Интересно, он на самом деле или просто на соседней койке лежит? Вдруг да у них бред общий? Тогда и выбираться надо вместе.
– Эй, – тихо позвала я. – Ты живой?
Груда железа зашевелилась, перевернулась на бок и снова застыла. Только рука, которая в перчатке, оказалась ближе. Ага, стало быть, для руки стены не существует?
Или…
Я потрогала воздух. Нет. С её стороны стена по-прежнему была.
– Вот ведь, – проворчала я и потрогала уже перчатку. Перчатка трогалась. Была она холодной и железной, что в общем-то логично.
Все-таки странный у меня бред.
Я повернула руку в одну сторону, в другую, с интересом разглядывая сложный доспех, который ко всему был украшен вязью.
Черной.
Черное на черном – это весьма для сатаниста подходяще.
Приподняв руку, я отпустила её. Та грохнулась, подтверждая, что и в бреду действуют законы физики. Звук получился глубоким, тяжелым.
– И что теперь? – я опять потрогала стену. Потом двинулась вдоль нее, нащупывая руками в надежде, что где-нибудь эта стена да закончится. Но та продолжалась. И продолжалась.
И загибалась, образовывая правильный круг. Я даже заметила, что очертания её соответствуют канавке, выбитой на каменном полу. Той, которая поглубже. Время от времени канавку пересекали линии потоньше, но они на стену они никак не влияли.
– Вот ведь, – оказавшись рядом с рыцарем, который по-прежнему не подавал признаков жизни, я призадумалась.
Бред или нет, но делать что-то надо. Не сидеть же мне здесь… сколько? Пока не очнется? Или и вовсе не отойдет в мир иной? Второй вариант устраивал несколько меньше, а нынешнее положение дел в принципе не устраивало.
И как быть?
Я поднялась.
Огляделась, отмечая, что комната будет чуть больше, чем показалась в начале. И полна она самых разных вещей, одна другой страньше. Но главное, на дальней стене имелась дверь.
Такая себе суровая дверь с медною ручкой в виде драконьей головы.
А если так, то и за дверью что-то да было.
Что?
Я перевела взгляд на рыцаря и даже пнула кованую перчатку. Мертвый? Рука была теплой. А… я снова села и, пыхтя от натуги, перчатку стянула. Под нею обнаружилась рука, к счастью, вполне себе настоящая. Широкая такая. С короткими пальцами и аккуратными ногтями.
Ладонь переходила в запястье, а на запястье прощупывался пульс.
– Уже хорошо, – проворчала я, почти даже обрадовавшись. – Еще бы тебя разбудить как-нибудь…
Я задумалась, правда ненадолго. Какие у меня, собственно говоря, варианты?
– Ты это, – сказала я, пытаясь ухватиться за запястье, напрочь лишенное аристократического изящества. – Извини, если что…
Я поднялась и потянула руку.
Рыцарь не шелохнулся.
– Твою ж… если это все-таки Севка, убью засранца.
Я выдохнула. И дернула тело на себя.
Раздался скрежет, и рыцарь-таки сдвинулся.
– Надеюсь, руку тебе не оторву… – я выдохнула и смахнула со лба пот. – Но если что, то сам виноват. Тяжелый, зар-р-раза…
Глава 3
Повествующая о коварстве демонов и беззащитности людей пред ними
«И обратились люди к Богам, умоляя защитить их от гнева Тьмы. И ответили Боги. И подняли горы они, отделяя Проклятые земли от иных, запирая в них и тварей, и Повелителя их, дабы не распространялась по миру богопротивная зараза»
«История сотворения мира сущего, поведанная аскетом Асториусом по своему разумению и после многих откровений, снизошедших на него в молитвах»
– …руку… оторву… – донеслось откуда-то издалека. Обещание прозвучало ласково, почти нежно, и Ричард осознал, что задуманное получилось.
Только как-то не так.
Неправильно.
Его дернули и… потащили?
Его? Куда? В круг.
В защитный, мать его, круг, который должен был бы удержать демона. Он и удерживал. И демона, и самого Ричарда, которого этот демон тянул, пыхтя и возмущаясь. Ричард хотел было дернуться, но вовремя осознал, что оружия при нем нет.
А одолеть демона голыми руками…
Оставалось надеяться, что собственная его смерть будет быстрой и безболезненной.
– Вот так, – сказал демон.
Демоница.
Голос был женским, с легкою приятною хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки. И еще от ужаса, ибо если демоны отличались силой, то демоницы были известны в первую очередь коварством и величайшей жестокостью.
Надежда на безболезненную смерть истаяла.
Меж тем демоница оставила его.
Обошла.
Ричард слышал, как она ступает, очень осторожно, почему-то пришаркивая, будто… ранена? Нет, раненая демоница сожрала бы его, пытаясь восстановить целостность физического вместилища. Эта же… эта поправила руки, сложив их зачем-то на груди.
И ноги.
Постучала по нагрудным пластинам. Теперь походный доспех вспоминался с глухою тоской.
– Эй, – демоница переступила через Ричарда, чтобы усесться ему на живот. – Ты там как вообще?
Ричард прикусил язык.
Авось, мертвого жрать не станет. Правда, как долго ему удастся притворяться?
– Понятно, – сказала демоница, вздохнув. – Тоже контуженный.
Пальцы её ощупывали доспех, явно пытаясь найти слабое место. Драть будет? Ричарду случалось бывать в Рах-Каешь, где еще сохранились следы ярости Младшей Дочери Гха.
Почему она просто не вскроет металл?
За шлем подергали.
Затем под подбородок нырнули пальцы, и Ричард понял, что его игра раскрыта. Пальцы зацепились за ремешки, подергали их и демоница сказала, как почудилось, обиженно:
– Да кто ж так завязывает! На бантик надо!
Чтоб жрать было проще?
Хотя, конечно, в чем-то она права. Ремешки Линг завязывал на совесть, так, что только он и мог их развязать.
Демоница вздохнула и села.
На Ричарда.
Сидела она так долго, явно думая о чем-то своем. Возможно, в коварных её замыслах нашлось место и Ричарду, если его до сих пор не сожрали.
А может… мысль принесла несказанное облегчение. Конечно! Кровь! Его кровь, которая послужила проводником заклятья! И она же дала защиту! В теории.
Проверять теорию практикой не хотелось, но и в дальнейшем лежании Ричард не видел смысла. Пусть, конечно, демоница была нетяжелою, но сама её близость навевала мысли о вечном.
Он осторожно пошевелил левой рукой.
И правой.
Демоница напряглась.
Бросится?
Нет, она сползла и, склонившись над Ричардом, поинтересовалась:
– Живой?
Пока да. И Ричард медленно кивнул. Застыл. Бросится? В Книге силы ясно указывалось, что после перехода демоны испытывают невероятный голод, с которым не способны были совладать.
– Живой! – обрадовалась демоница.
Наверное, она была из тех, кто брезговал мертвечиной. Иначе эту вот радость Ричард объяснить не мог. А по шлему постучали и демоница заботливо осведомилась:
– Снять?
– Н-не стоит, – Ричард все-таки сел. Не с первого раза, но когда он едва не грохнулся – даже домашний доспех весил изрядно – его заботливо подхватили и помогли.
Коварство демоницы определенно превышало все мыслимые и немыслимые пределы.
– Не задохнешься?
– Нет. Отойди!
И демоница повиновалась! Она отступила на шаг, пусть небольшой, чтобы застыть в позе, которая явно выражала гнев и недоумение.
Она стояла, скрестив руки на груди и глядя на Ричарда… в общем, хорошо, что он с кровью рискнул. Иначе точно сожрала бы.
Сама демоница оказалась… маленькой.
И хрупкой с виду.
Правда, при всей этой хрупкости фигура её отличалась мягкостью линий. И грудь имелась. Такая… в общем, очень демоническая грудь, ибо как еще объяснить то, что Ричард на неё уставился.
А еще наряд этот.
Развратная!
На демонице были штаны, но с дырками. И если сперва Ричард решил, что дыры эти суть свидетельство недавнего боя, в котором побывала потусторонняя тварь, то вскоре от мысли этой отказался. Слишком уж аккуратными они были.
Ровными.
В одну выглядывала острая коленка.
В другую – хрупкая лодыжка. Обнаженная к слову. Ричард и взгляд отвел, чувствуя, как краснеет. Сверху штаны сидели плотно, вовсе уж неприличным образом обрисовывая бедра и ягодицы. Поблескивал золотом широкий ремень.
А выше, над ним… в общем, ткань была белой и тонкой. И вновь же обтягивающей. Особенно она обтягивала грудь. На обнаженных руках демоницы висели браслеты. Защитные? Наверняка. Иначе не рискнула она бы в Бездне разгуливать.
Демоны сильны.
Коварны.
И… и выходит, что эта вот хрупкость – обман? А на самом деле? Неужели…
– Ты из высших, – сказал Ричард, чувствуя, как горло перехватила невидимая рука. Он и закашлялся. А демоница подошла и ласково так похлопала по спине.
По доспеху.
И зачарованный металл не зашипел, не опалил дочь Бездны заклятьем.
Точно.
Из Высших.
Ибо сказано, что только они, сотворенные Темным Богом по образу людей, в насмешку над творениями Светлых Сестер, коих он полагал слабыми, имеют обличье, не отличимое от человеческого. Но таят в нем силу немалую.
– Может, все-таки снимешь эту железку? – ласково поинтересовалась демоница. – Пока совсем не задохнулся?
– Я…
Ричард подергал завязки, и те распустились, чего никогда-то не случалось.
Но демоница…
Смотрела с насмешкою.
И глаза у нее такие… такие… демонические! Яркие синие, каких у нормального человека быть не может!
– Давай знакомиться, что ли, – она протянула ручку, с виду невероятно хрупкую. И Ричард осторожно взял её. – Жоржетта. Но можно Жора. Жорку не люблю.
– Р-ричард, – сказал Ричард и запоздало подумал, что не стоит вот так просто называть свое имя демону. Но та не разразилась зловещим хохотом и не стала читать заклятье извлечения души.
Почему?
А у нее имя странное. Жоржетта. Жора… не оттого ли, что отражает её суть? Хотя… она-то коварна и не стала бы называть настоящее. Стало быть, прозвище.
Жора.
Жорка.
Пожирательница душ.
По спине поползли струйки пота. Кого он, бестолковый, призвал в этот мир? И не случится ли так, что скоро и люди, и нелюди проклянут Ричарда?
– Вот и познакомились! – демоница одарила Ричарда улыбкой. – А теперь давай думать, как отсюда выбраться…
Рыцарь смотрел на меня.
Смотрел.
Вот как-то даже неудобно сделалось от этого взгляда. Нет, что у меня за фантазии-то странные. Ладно, допустим рыцарь прибредился, но почему тогда не благородный, жаждущий спасти принцессу, а такой вот… такой… прям слов не находилось.
Сам-то доспех, конечно, смотрелся донельзя солидно.
И шлем этот с вензелями, решеткой спереди, за которой ничегошеньки не разглядеть, да пучком перьев на макушке, очень впечатлял. А вот рыцарь под шлемом обнаружился самый обыкновенненький.
Вот реально обыкновенненький.
Где благородство черт? И красота, от которой горло перехватило бы? Или хотя бы сдержанная изысканность, которая указывала бы на череду родовитых предков, что притаились за плечами рыцаря. Но у этого вот, рыжеватенького, взъерошенного, какие родовитые предки?
Нос картошкой да еще веснушчатый.
Кожа белая. Брови тоже светлые, над переносицей сросшиеся. Уши лопоухие оттопыренные. И волосы дыбом стоят.
Обидно.
Донельзя.
Но на меня, надо сказать, рыцарь смотрел с искренним восторгом. Так еще ни один мужик не пялился. Правда, несмотря на восторг, спасать из круга не спешил.
Он осторожно встал на четвереньки, потом поднялся, оказавшись вдруг на голову выше. Правда все равно смешно. Доспех широкий и голова из горловины торчала, что капуста на грядке.
Рыцарь попытался скорчить грозную физию, но я фыркнула.
Забавный.
Он же, вытянув руку пред собой, произнес:
– Повинуйся мне, о демон!
Я обернулась. На всякий случай. Мало ли, вдруг да и вправду демон? Но за спиной никого-то не было.
– Это вы мне?
– Тебе! – возвестил рыцарь и, откашлявшись, продолжил. – Это я призвал тебя из Бездны! Кровью своей заклял.
– Ну спасибо большое.
Бред становился все более увлекательным.
– Не за что, – рыцарь, точно, Ричард. Его зовут Ричард. И имя ему подходит примерно так же, как мне – мое собственное.
– Это был сарказм, – уточнила я.
– И-извини, – правда, он тотчас спохватился. – Я призвал тебя дабы ты исполнила мое желание!
Ага, то есть ничего не понятно, кроме того, что с золотой рыбкой он явно промахнулся. Или понятно? А если… если это не бред?
Я осмотрелась.
И снова осмотрелась, отмечая мельчайшие детали комнатушки. Присела. Потрогала пол. Он все еще ощущался каменным. А желобки эти? Знаки странные? Я никогда-то мистикой не увлекалась и даже на картах не гадала, хотя все девчонки в общаге как раз и гадали. А я вот…
Тогда откуда это?
Бред, он ведь берется из подсознания. В моем же подсознании подобному хламу места не было. Это я точно знала.
Кинжал.
Чаша…
Да быть того не может! Или может? Мне ведь рассказывали… Анька вечно читала книжки про то, как кто-то там куда-то попал. Глаза защипало от обиды. Читала, выходит, Анька, а попала я? Так не честно! Но… но многое объясняет.
Рыцаря, к примеру, что стоял. Молчал. Позволял оглядеться. И доспех у него настоящий. Я опять постучала по литой груди, и та отозвалась грустным звоном.
Точно, настоящий.
И… и кто виноват?
Севка с его желанием открыть брачное агентство? Я сама, согласившаяся на авантюру? Или этот вот, который нормального демона вызвать не сумел? И… и если подумать, то… то в том мире, в старом, я мертва?
Разбилась.
Наверняка.
Там ведь этажи. И еще под домом плиты. И без шансов уцелеть было. А я цела. Жива. Стою вот. Беседую с человеком, если он, конечно, человек, ибо в мире ином всякое возможно. Правда, он меня явно принимают за кого-то другого, но… но все ведь прояснится?
Или нет?
А если… средневековье, где рыцари обретались, не зря считалось мрачным. И… и вдруг ему точно демон нужен, а я – нет? Вдруг, узнав правду, он меня… в жертву принесет? Или просто прибьет, чтоб не мучилась?
И… как быть?
– Желание? – шепотом поинтересовалась я.
Ричард кивнул. И добавил:
– Когда исполнишь его, я отпущу тебя в Бездну!
– Домой, то есть?
Он снова кивнул.
Перспектива вырисовывалась, мягко говоря, сомнительная.
– То есть, я исполню твое желание, а ты… меня отпустишь? – я нахмурилась. Сомнений в ошибке не осталось.
Но…
– И чего ты хочешь? – я решила сперва уточнить, а потом уже рушить чужие надежды.
Ричард замялся.
И покраснел.
Хорошо так покраснел. Прямо дурные мысли в голову полезли. Но потом я подумала, что нужно быть редкостным извращенцем, чтобы вызывать демона для этого самого.
– Найди мне жену, – шепотом произнес Ричард. И добавил еще тише. – Пожалуйста.
Глава 4
О том, что и Повелители Тьмы не способны избежать кризиса личной жизни
«Земли, именуемые в простонародье Проклятыми, суть остатки великой империи, некогда простиравшейся от моря до моря. Свидетельством тому многие хроники, которые повествуют и о великом бедствии, случившемся в городе, чье имя даже я, проклятый жрецами, не рискну начертать на пергаменте. Известно лишь, что город сей был разорен демоном, который сумел вырваться на свободу. Тот демон был силен и сумел одолеть Повелителя, и сыновей его, и детей их. Однако последний из славного рода Архаг сумел отворить врата в Бездну, которая и проглотила проклятую тварь»
«Осмысление истории или же Хроники многих земель, писанные Ингаром Многомудрым в году 8756 от сотворения мира».
В глазах демоницы Ричард увидел удивление.
И недоумение.
И… и кажется, она права. Демонов призывали, дабы укротить стихию. Или остановить Туман, который время от времени выползал из Бездны, норовя затянуть отроги. К слову, уж вторую сотню лет там было тихо, что само по себе преподозрительно.
Демоны двигают горы.
Сотворяют пути.
Демоны обращают в бегство войска. И вызывают бури. Демоны… многое могут, если, конечно, призывающий их способен договориться. А он, Ричард, последний из рода, вызвал… ради женитьбы?
– А что, такая серьезная проблема? – осторожно уточнила демоница.
Ричард вздохнул.
И предложил:
– Договор?
А то конечно кровь его сдерживала кровожадную натуру, но как знать, может, она лишь в круге работала.
– В смысле?
– Мы заключим договор, – повторил он, чувствуя лишь усталость. – Ты и я. Ты помогаешь мне найти жену, а я возвращаю тебя домой. Но пока ты ищешь, ты ведешь себя так… как человек.
– То есть?
– Не пытаешь отнять души, не пожираешь людей, не устраиваешь бойни и кровавых шуток.
– А… ну да, разумно, – демоница дернула себя за прядку. Волосы её были вызывающе коротки. Ни одна женщина не согласилась бы настолько себя изуродовать.
Но то женщина.
А демоница… это же совсем другое дело!
– И что нужно делать? – уточнила она, коварно притворяясь несведущей.
– Мы смешаем кровь и призовем силу, – Ричард отступил. – А потом произнесем слова клятвы. И тогда я тебя выпущу.
– Это хорошо… – прядку она пыталась намотать на палец. К слову, довольно обыкновенный.
Хотя… что он о демоницах знает? Даже в книге есть лишь весьма приблизительное изображение Младшей дочери Бездны. А со старшими и вовсе никто не встречался.
Точнее вряд ли остался жив после встречи.
– То есть, я ищу тебе жену, и ты меня отпускаешь?
– Да.
– Душ не красть, не пожирать людей? А защищаться я могу?
Ричард задумался, но вынужден был сказать:
– Если жизни твоей угрожает опасность, то да, ты можешь убить человека. Или не человека. Но не пожрать и не украсть душу.
– Хорошо, – демоница прикусила губу, задумавшись. Впрочем, ненадолго. – Я согласна.
А что еще оставалось делать? Сидеть в круге и страдать, пока не помру от голода и жажды? Как-то не вдохновляла этакая перспектива совершенно.
Демоны же…
Подумаешь, я в театре школьном, помнится, одно время числилась и даже играла. Лошадь. Переднюю часть её. Заднею была Машка, которая то спотыкалась, то толкала меня в спину, а еще постоянно ныла, что ей тяжело. В общем, после Машки я с ролью демона как-нибудь да справлюсь.
Я мазнула ладонью по носу, который подозрительно зачесался, и поинтересовалась у грядущей жертвы сватовства:
– Так что делать надо-то?
– Клятва! – торжественно провозгласил Ричард. И очень осторожно взял мою руку. – Мы смешаем кровь.
Надеюсь, пить не придется.
– И ты поклянешься своей силой и сутью…
Ладно, силы у меня не то, чтобы есть, скорее даже наоборот, поклянусь. А сутью-то зачем?
– И ты меня выпустишь? – уточнила я.
Что сказать. Сам обряд прошел… как-то обыденно, что ли. Мне ткнули в палец кинжалом, который гляделся грозно, таким не в пальцы бы тыкать, а врагов разить. Но и с пальцем он справился. Себе Ричард руку разрезал. Кровь его упала на мою руку.
А потом прозвучало торжественное обещание отпустить меня после того, как я исполню его желание.
Ну а я, стараясь сдерживать нервный смех, пообещала в свою очередь никого не жрать и вообще не чинить лишнего ущерба, а заняться делом.
То есть, поисками жены.
Вот ведь… и главное, он, если подумать, ничего такой. Ну да, не красавчик, но и не страшный.
– Все? – поинтересовалась я, сунув палец в рот. Всегда так делала. И вообще ненавижу кровь сдавать.
Ричард кивнул, но как-то… нерешительно, что ли.
И на меня уставился, будто ожидая чего-то. Чего? И в следующее мгновенье стало вдруг жарко. Настолько жарко, словно я красного перца грызанула.
Я и рот раскрыла, выдохнув облачко красного пара. Что за… кинжал отравлен?
– Теперь, о великая Пожирательница, – Ричард явно выглядел довольным. – Боги услышали нашу просьбу.
Богов мне только для полного счастья и не хватало.
А Великая Пожирательница, вот честно, звучит еще хуже, чем Жоржетта Ивановна. Не такая я уж и великая. Вполне себе в пределах нормы нахожусь.
Ричард же сделал шаг назад.
И еще.
Тихонько так выбираясь за пределы круга.
– Стоять! – рявкнула я. – А я?
Ричард явно смутился. И руку с кинжалом своим отравленным – вот знала, что не стоит верить всяким там проходимцам – за спину убрал.
– Я разомкну круг!
– Неужели?
– Изнутри это невозможно сделать. В конечном итоге, я ведь тоже клялся не причинять вам вреда.
А да, помнится, было что-то такое.
– Умоляю проявить терпение.
Проявлю.
Вот терпения у меня бездна. Была. Мрачным взглядом я проводила этого… рыцаря, который, оказавшись за границей невидимой стены – теперь я её ощущала, даже не касаясь – первым делом поднял упавший столик.
Потом чашу.
Клинок.
И вымазав его своею кровью, воткнул в пол. Выглядело впечатляюще.
А стена исчезла. Я подошла. Тыкнула в нее пальцем, ну, туда, где она по ощущениям была. И палец проткнул воздух.
Попробовала ногой.
Наступила на что-то жесткое. Ах да, я же тапок потеряла, а носки мягкие. И надо, наверное, попросить обувь. И не только обувь.
– Не стоит опасаться, госпожа Пожирательница, – сказал Ричард. – Отныне Замок принял вас, как мою гостью.
– Спасибо, – мрачно ответила я, осознав, что оказалась черт его знает, где. И как теперь в этом «где» жить? И отзываясь на грустные мысли, заурчал живот.
Выразительно так.
Я сглотнула.
И уставилась на Ричарда, который немного побледнел, но взгляд мой выдержал:
– Я велю накрывать обед, – сказал он.
– Спасибо. Мне бы еще тапки какие… и вообще… – я наклонилась и почесала коленку, на которой вспухла розовая шишка комариного укуса. – Помыться. Переодеться.
– Конечно. Позвольте проводить вас?
А у меня выбор есть?
Но я кивнула, надеясь, что выглядит кивок в достаточной мере величественным.
– К сожалению, мы не рассчитывали… – мне открыли дверь и отступили, пропуская вперед. Ломаться я не стала. Эта комната вдруг показалась до отвращения тесной.
И пахло в ней нехорошо.
Лестница.
Что сказать. Узкая. С высоченными ступеньками. Еще и закручивается штопором. Я старательно шествую, придерживаясь рукой за стену, которая каменная и холодная. Из стены торчат штырьки, на которых держатся светящиеся сосульки. Ну, на сосульки они походят больше всего. И главное, лестница эта кажется совершенно бесконечной.
Я даже запыхалась.
Но виду стараюсь не подавать. В конце концов, демоны, они же… какие, собственно говоря? Помимо того, что жрут, что ни попадя?
А вдруг…
Вдруг он решит меня накормить… чем? Человечиной? Меня тотчас замутило. Откажусь? Сразу поймет, что демон неправильный. И… тогда что?
Мысли в голове метались, что мотыльки у лампы. И как назло ни одной толковой. Но мы в конце концов пришли.
К двери.
А за дверью, к счастью, скрывалась уже не лестница – еще одной я бы не выдержала – но коридор. Такой себе… умеренной зловещности. Каменные стены. Каменный пол. Все сурово и брутально. Сосульки и те светили едва-едва.
– Это нижние уровни, – сказал Ричард и тоже смахнул пот со лба. Надо же, и он запыхался. Хотя, конечно, я сама по себе шествовала, а он еще и в доспехе. Понятно, что притомился. Вон, от пота и волосы слиплись. И сам дышит с присвистом.
– Есть еще и верхние?
– Да. Но там подъемник, – он махнул куда-то вперед. – И-извините. Давно не спускался.
– А зачем вообще… ну, так далеко. Глубоко. Не знаю!
– Ритуальную комнату построили рядом с источником, – ответил Ричард, когда перестал хватать воздух губами. – Да и Замок раньше был немного другим. Поменьше. Это потом достраивать начали. Казармы для Легионов Смерти…
– Ага, – только и выдавила я.
– Сперва они были снаружи, но еще мой прапрапрадед постановил, что в полном составе их держать очень энергозатратно. Вот и создал усыпальницы.
– Для Легионов?
– И для них тоже. Еще виварий. И конюшни.
– Конюшни – это хорошо. Лошадок я люблю, – призналась я в каком-то приступе откровения. Ричард покосился. В глазах его читалось сомнение. Ну да, наверное, демонам не положено проявлять чувства и вообще иметь их. Но это же лошадки!
– Потом еще… родовой склеп. В общем, много всего.
– А жилые комнаты тут есть?
Как-то не вдохновляла меня мысль жить и работать в чьем-то родовом склепе.
– Естественно. Но чуть дальше. Здесь… не работают механизмы. Сила мешает.
Тогда ладно.
Он разогнулся, как показалось, с некоторым трудом, и весело полязгивая доспехом зашагал по коридору. Мне оставалось догонять. Я и догнала. Пристроилась рядом, благо, коридор был довольно широк. Время от времени то на одной, то на другой его стене появились черные провалы ответвлений, однако заглядывать в них я не рискнула.
А после того, как откуда-то донесся протяжный рык, и вовсе испытала преогромное желание схватить моего провожатого за руку. Чтоб не потеряться.
– Это гиппардиус, – пояснил Ричард. – Вышел из спячки, вот и переживает.
– Сочувствую, – это я сказала вполне искренне. Я тоже всегда переживала, когда мою спячку прерывали. А случалось это частенько.
– Ксандр готовит сонную смесь, так что дня два и он снова уснет.
– А Ксандр – это…
– Мой распорядитель. И управляющий. Друг.
Ричард остановился и обернулся так резко, что я едва не шарахнулась.
– Вы ведь не попытаетесь его развоплотить?
– Я же обещала никого не жрать, – палец снова заныл, напоминая о данной клятве, и я сунула его в рот. – И не собираюсь. Честно.
Ричард прижал руку к доспеху и сказал:
– Я благодарен вам за понимание, но дело в том… Ксандр, он бы как это выразиться… не совсем человек… точнее человек, но не совсем живой…
Лич.
Это так называлось.
Когда немножечко мертвый маг решает взять и немножечко воскреснуть. То есть, подозреваю, что не все так просто, иначе этих личей развелось бы, что тараканов за печкой. Не важно. Главное, что он был.
Ксандр.
Лич.
Немертвый.
А выглядел почти как живой, разве что бледноват. И даже при том, что сам хозяин замка румяностью не отличался, лич выглядел вовсе уж белым. Или это просто внешность такая?
Высокий, на полголовы выше Ричарда, он завораживал какою-то неестественной красотой. Вот уж где и черты лица правильные, врожденный аристократизм прямо-таки на физиономии отпечатан. Светлые, почти белые волосы пребывают в легком беспорядке.
Черный костюм сидит идеально, несмотря на полную нелепость кроя. И лишь кровавая слеза рубина поблескивает в пышном кружеве воротника.
– Ты все-таки сделал это, – произнес Ксандр.
А глаза у него черные.
Вот просто черные, без разделения на белок и радужку. И чернота эта живая, переливается, перетекает, и кажется, что там, в глазницах, обретает туман.
Нехороший.
Мне вот сразу захотелось завизжать, грохнуться в обморок и запустить в этого вот… лича тапком. Не уверена, правда, что поможет. И потому я ответила дружелюбной улыбкой и сказала:
– Доброго дня.
– Ночь на дворе, – меланхолично заметил Ксандр.
– Тогда доброй ночи.
– Ночь доброй не бывает.
Он что, издевается? Кажется, Ричард пришел к такому же выводу, вон, и уши покраснели.
– Тогда злой вам ночи, раз добрая не по вкусу, – не выдержала я.
Лич он там или просто так прикидывается, но мог бы каплю вежливости проявить. В конце концов, не каждый день тут демоны случаются.
– Ксандр, позволь представить тебе Великую Пожирательницу Душ! – возвестил Ричард так громко, что у меня в ухе засвербело.
– Можно просто Жора, – сказала я.
А Ксандр улыбнулся.
Вот… лучше бы он и дальше с мрачной рожей стоял. Теперь мне этот оскал в кошмарах сниться будет.
– Что ж, в таком случае, счастлив приветствовать вас…
Глава 5
В которой демоница изволит трапезничать, а заодно обсуждаются планы порабощения вселенной и поиска жены
«Чтобы слыть галантным кавалером, надобно соблюдать несколько простых правил. Во-первых, воздержаться от пускания ветров в присутствии дамы. Во-вторых, не след вытирать руки о скатерть или занавеси, или иные предметы, для оной цели не предназначенные. В-третьих, сморкаясь, надобно поднимать мизинчик, дабы действию сему придать должное изящество».
«Советы галантным кавалерам или же руководство по обретению личного счастья малыми усилиями»
Демоница ела.
Демоница ела мясо, закусывая его полупрозрачными листьями хариззского салата и крохотными плодами помидорного куста. Их Ксандр подал явно издеваясь, а теперь вот сидел и смотрел.
Прямо сидел.
Всегда Ричарда бесила эта вот его манера выражать отношение к происходящему не словами, как нормальные люди делают, и даже не руганью, а позой. И в нынешней читалось недоумение.
А демоница ела.
Голодная. Главное, сама-то маленькая, зубы тоже невелики, такими и добычу толком не ухватишь, зато вилкой и ножом управляется весьма ловко. Даже поневоле закрадывается мысль, что правы были те, кто утверждал, будто сии предметы суть порождение мира Хаоса.
Вилкою души цеплять удобнее.
Ричард покосился на Ксандра, который провожал каждый плод печальным взглядом. Неужели и вправду думал демоницу отравить?
Хроники явно указывали, что ко всем ядам земным порождения иного мира не чувствительны.
– Так что у вас тут происходит? – демоница лизнула вилку и потянулась за кубком, попробовала, поморщилась. – А воды можно? Или компотика там?
– Это ишерское вино двадцатилетней выдержки, – почти оскорбился Ксандр, который был категорически против того, чтобы поить демоницу вином.
– Все равно лучше компотика, – она решительно отодвинула кубок, словно и не заметив, что сотворен он был из лунного серебра.
Как и вилка.
Выходит, что против высших демонов лунное серебро бессильно?
Это наблюдение стоило записать.
Потом.
Позже.
– Я жениться хочу, – Ричард осторожно отпилил кусок мяса ножом. Даже получилось не резануть по тарелке. И вилка больше из рук не выскальзывала. Ксандр мог бы быть доволен, а то вечно пенял на отсутствие манер. А разве Ричард виноват, что руками ему удобнее?
И не только ему.
Логар вон тоже руками предпочитает есть.
Хорошо, что он на рубежах. Точно вызову бы воспротивился.
– Это я уже слышала. Но зачем? – демоница дотянулась до бледно-розовых ягод, возлежавших на хрустальной чаше. Помнится, чаша эта в списке трофеев значилась, как Благословенная светлыми силами. Но демоница вновь будто и не заметила.
Или за пару сотен лет благословение выветрилось?
– Ну, просто чтобы понять, где тебе эту самую жену искать и вообще какой она быть должна, – ягоду демоница раскусила и скривилась. – Кислятина какая.
– Их запивают кровью врагов, – уточнил Ксандр.
Так, между словом.
– Нет, все одно компотик лучше. И сахарку туда добавьте.
– Чего?
– Сахару… – она задумалась, сморщив лоб. – Ну или меду. Мед-то у вас имеется?
– Имеется, – Ксандр сцепил тонкие свои пальцы. – Что же касается вашего любопытства, то здесь все просто. Пришел срок.
– Жениться?
– Именно.
– А у вас тут по сроку женятся? – поинтересовалась демоница и любопытство её было вполне искренним. И повторила. – Мне просто, чтобы понять.
– Ричард – последний представитель славного рода Повелителей Тьмы, – Ксандр говорил, не сводя с Ричарда взгляда, за что стало неудобно. Настолько, что кусок мяса соскользнул с вилки, чтобы упасть на пол. Ричард поспешно воткнул её в другой, а тот, упавший, запихнул под стол. Вдруг да не заметят. Или хотя бы демоница не заметит. – И смерть его обернется величайшей трагедией для всех окрестных земель.
Ксандр поднялся и заложил руки за спину.
– В незапамятные времена предки Ричарда совершили почти невозможное. Они выступили против самого Мардуха, великого и ужасного. Вырвавшись на свободу, тот шествовал, разоряя земли. И лилась кровь. И смерть спустилась с небес.
– Хаос и разрушения, – пробормотала демоница.
– Именно. И тогда-то великие некроманты семьи, что правила миром, объединились. Повергли они семерых ужасных дочерей Мардуха. Изгнали в мир Хаоса демонов войны. А самого малого бога заточили.
– Сурово, – демоница огляделась, явно высматривая, что бы еще съесть.
– Он погружен в сон и скован многими заклятьями. И будет сон этот длиться вечность, если, конечно, останутся в мире подлунном те, кто сказал первое слово. Если же исчезнет кровь, то цепи спадут, а Мардух вернется.
На этом моменте Ричард, как обычно, ощутил укол стыда.
– Тогда… как получилось так, что он один остался? – поинтересовалась демоница, глядя так пристально, что стало совсем уж неудобно. – Ну, если так было нужно, то неужели не стоило бы озаботится… там гарем завести или еще чего?
– До недавних пор род Повелителей тьмы был велик, – признался Ричард. – У моего деда было четверо братьев, а у отца – трое.
– И куда все подевались?
– Эвер, это брат моего деда, погиб в битве с демонами. И Навер, его брат, они в один день рождены были, не с�