Дочь лучшего друга
Глава 1. Рома
Имя "Кристина" периодически светится на экране уже какое-то время, и это выводит. Вот сука. Мало того, что из-за нее у меня теперь проблемы, так ещё и звонит непрерывно. Неужели сложно дойти своими куриными мозгами, что если я не отвечаю, значит, не хочу ее слышать?
Ещё пару дней назад я надеялся решить с ней все миром, но она явно не из тех, кто понимает с первого раза, что значит конец.
Добавляю бывшую подружку в черный список и тут же вижу дорожный знак с названием города, оповещающий, что я, собственно, приехал.
То ли настроение паршивое, то ли город и впрямь за эти двадцать лет изменился к худшему. Не собирался я сюда возвращаться, но обстоятельства порой сильнее нас. Впрочем, если все не так уж скверно, я еще успею свинтить куда-нибудь на море, погреть задницу в компании какой-нибудь пышногрудой блондинки. Может, даже не одной.
Я еду, почти не глядя на указатели. Руки сами крутят руль на нужных поворотах, улицы мелькают сбоку, улавливаемые краем глаза. Возникает ощущение, будто я отсюда вовсе не уезжал. Неприятное такое ощущение. Сколько помню, все время пытался изжить из себя провинцию, выбить образ мыслей, манеру речи, походку. Оказывается, это сложно, в Москве деревенщину различают с большого расстояния. И на близкое подпускают с неохотой.
Но Борцовы же, блядь, не сдаются. И я сделал это, покорил Москву, как бы пошло это ни звучало.
Отчий дом появляется неожиданно, как только я выворачиваю из-за угла. Рассматриваю его без какой бы то ни было ностальгии, наоборот, со странным чувством удовлетворения, что нашел в себе силы удрать отсюда. Не представляю, какое здесь будущее? Точнее, отлично представляю: работа пять-два с мизерной зарплатой, пилящая жена и семеро по лавкам, машина, квартира в кредит. Хуйня, а не жизнь, короче.
Паркуюсь на свободное место, выхожу, ловя на себе заинтересованные взгляды. Игнорируя их, иду к подъезду. Надо же, поставили железную дверь с домофоном, достижение, прогресс идет семимильными шагами.
Нажимаю на домофоне номер квартиры и кнопку вызова, буквально бью по ней рукой, выслушиваю несколько протяжных гудков, после чего раздается мужской голос:
— Кто?
Так и подмывает ответить: "Дракон в пальто". Я вообще злюсь, что пришлось сюда вернуться, но видимо, дела у матери совсем плохи, если даже отчим звонил, а с ним у нас вообще не сложилось. Поэтому, как бы я не хотел отправиться с развлекательной программой в отпуск, решил хоть ненадолго зарулить в родной город, и то, когда уже ехал по трассе. Совесть, мать её. Откуда только взялась?
— Это Роман, — отвечаю, вдруг сожалея, что не предупредил заранее о приезде. Да я и сам точно не знал, даже вещей не взял толком. — Борцов Роман Александрович, — намерено выделяя отчество, поясняю, наклонившись к домофону.
Я, конечно, уже взрослый мужик, но как и тогда, в детстве, мне хочется подчеркнуть — мы не родственники. Не нравился он мне никогда.
— Рома… — слышу тихое в ответ, и тут же звучит протяжный гудок, оповещающий, что замок разблокирован.
"Просто проверю, как там мать, — успокаиваю себя, — а потом свалю”.
Уже приметил, когда сюда ехал, кафе, с виду на уровне, удивительно, но проезжая по улице, вообще мало рекламы встретил, и был рад обнаружить что-то приличное, голоден я не на шутку.
Поднимаюсь на нужный этаж: в дверях меня встречают хмурый отчим и неуверенно улыбающаяся мать. Выглядит она и впрямь не очень, хоть и пытается казаться бодрой. Предлагает ужином накормить, суетится, что я с дороги, волнуется так, что дрожат руки. Отчим смотрит все это время осуждающе. Да не твое дело, почему я не приезжаю по выходным, как примерные сыновья.
Звучат предложения чая, кофе, я замечаю банку растворимого, чай в пакетиках и морщусь. Москва нормально прополоскала меня на предмет предпочтений, поэтому вслух я вру, что не голоден. Да и вообще чувствую, что кусок в горло не полезет под этими пристальными взглядами и немыми вопросами.
Для приличия интересуюсь делами, что-то отвечаю про свои и стараюсь поскорее уйти, обещая, что после того, как отдохну с дороги, зайду посидеть нормально.
Неприятная тяжесть в груди одолевает так, что становится неловко, и я, мать его, такую неловкость последний раз чувствовал, когда с Костровым выпендривался перед девчонками, разводя на групповуху. У обоих опыта ещё не было, девочки согласились, а мы… В общем, облажались.
Выхожу с поганым ощущением, что сын я и впрямь херовый. И раньше это знал, только не волновало. А сейчас просто наваливается с новой силой, когда я обещаю, что задержусь в городе. А как же юг? Пышногрудые красотки? Убеждаю себя, что это ненадолго, разберусь за пару дней и рвану прочь.
Но что-то мне подсказывает: планы я поменяю.
Забегаловка оказывается действительно приличным заведением. Не московского уровня, конечно, но для небольшого городишки вполне неплохо. Уже перехожу к десерту, когда слышу рядом мужское неуверенное:
— Ромка?
А затем громче:
- Борцов, ты?!
Поднимаю взгляд, в принципе, догадываясь, что небольшой город — это постоянные встречи с прошлым. Грузный мужчина, костюм среднего класса, часы массивные, галстук. Мужчина щурится, глядя на меня, а я перебираю в памяти, кто бы это мог быть. Складка между бровей, круглое незнакомое на первый взгляд лицо, но все же что-то узнаваемое в нем есть. Я открываю рот, вдруг разглядев в этом мужчине своего когда-то лучшего друга:
— Мот? Матвей?
— Рэм! — расползается улыбка на лице Кострова, и он, не спрашивая разрешения, опускается напротив.
— Представляешь, редко сюда заглядываю, а тут решил зайти, как чувствовал! А ты красавчик, за фигурой следишь? Помню-помню правило твоих трёх "с". Как там: сон, спорт, секс. Слушай, ну тебе никак не дашь сорокет. Открой секрет, Борцов!
Я сначала удивляюсь, как просто он завязывает разговор, ведь мы двадцать лет не виделись. Но Матвей так открыто смотрит, ожидая ответа, что я легко выдаю одно из своих убеждений:
— Жениться не надо было, — ухмыляюсь, вспоминая, что тот ещё в институте решил связать себя узами. — Хорошее дело браком не назовут. Сколько у тебя спиногрызов уже? Пятеро? Семеро?
— С ума сошел? — смеётся в ответ Матвей, и становится как-то тепло на душе. Отпускает. Не ожидал, что мне хоть что-то в этом городе понравится, и безмерно рад, что Костров отвлекает меня от разных дум. — Дочь у меня только, — глаза его светлеют, взгляд добреет. — Шурочка. Умница, красавица, на уме только учеба. Ангелочек наш.
Я тут же представляю девчушку, которая вьет веревки из папочки.
— И сколько лет ей? Десять? Не переживай, время беспощадно, скоро достанешь ружье и будешь отстреливать ухажёров, это пока что у нее учеба на уме, а потом… Помнишь, как мы на первом курсе тусили? Девицы мамам и папам говорят, что в ночную библиотеку, а сами к нам в общагу.
Я смеюсь с этих воспоминаний, Костров тоже, но недолго. Затем его лицо меняется, и складка между бровей становится глубже:
— Восемнадцать ей, и любого, кто решит к ней подкатить, я готов намотать на двустволку.
Поперхнувшись, замечаю, что время и впрямь летит быстро. У Кострова уже взрослая дочь. А я вот закоренелый холостяк. Впрочем, меня все устраивает.
Глава 2. Саша
Я сталкиваюсь с отцом, выходя из комнаты. Совершенно неожиданно, потому что он обычно возвращается с работы в семь. Кидаю взгляд на часы: половина шестого.
— Ты рано сегодня, — говорю ему, ловя оценивающий взгляд.
Сканирует мою внешность на предмет лишних, на его взгляд, деталей. Но я выгляжу безупречно, с его точки зрения, конечно: платье до колена с неглубоким вырезом, косметики на лице почти нет. Немного брызнула духами, да и то, унюхать можно, только находясь чуть ли не лицом к лицу. К счастью, настолько близко отец меня не исследует.
— Старый друг зайдёт в гости, — отец вдруг улыбается, — не виделись с ним со школы, представляешь? А ведь дружили с детства, выросли в одном дворе, он на пятом этаже жил, я на третьем.
Вижу, что отцу и впрямь приятны эти воспоминания, но ничего не могу с собой поделать, снова поглядываю на часы. Мы договорились с девчонками встретиться и посидеть в кафе, а так как время возвращения у меня строго детское, не хочу терять ни минуты.
Отец замечает мой взгляд, хмурится и снова придирчиво оглядывает. Все-таки не находит ничего эдакого, потому что отступает. И когда я начинаю думать, что пронесёт, говорит:
— Я хотел бы, чтобы ты осталась, — ловит мой недоуменный взгляд и добавляет, — хочу познакомить Рому со своей семьей.
Отлично. Я и так из дома вырываюсь чуть ли не по праздникам. А теперь придется сидеть в компании сорокалетних мужиков, вспоминающих о былых временах, когда они еще что-то могли.
К счастью, его слышит мама, выходя из кухни, говорит:
— Пусть Шура сходит, развеется.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Сколько раз просила меня так не называть? Все же улыбаюсь ей с благодарностью.
— А что у вас за компания? — хмурясь, интересуется отец, и я готова проклясть все на свете за то, что не ушла на десять минут раньше.
— Обычная, — буркаю в ответ, проходя в прихожую, надеясь таким образом ускорить свой уход.
— А Роман скоро придет? — спрашивает мама отца. — Видел, на лестничной клетке опять света нет?
— Видел. Черт бы их побрал, — ворчит отец, — за что только я плачу коммунальщикам?
Я планирую убежать под его ворчание, но он снова устремляет на меня свое внимание.
— Надеюсь на твое благоразумие, — говорит мне, уходя в кухню, где хлопочет мама.
Обуваясь, слушаю ее слова:
— Матвей, ну что ты в самом деле, да Шура даже целоваться не умеет, наверное, а ты…
Обида прошибает неприятной горечью во рту. Откуда ей знать? Откуда такое мнение? Или родители априори считают меня маленькой девочкой, которая не способна привлечь мужское внимание? Не умеет целоваться… Может, в этом все дело? Может, я действительно, какая-то неправильная, поэтому у нас с Димой все так получилось? Точнее, не получилось.
Я выбегаю на лестничную клетку, чтобы скрыть непрошенные слезы. Давлю их в себе, сбегая по ступеням. Злость и тупое отчаяние бьет в виски, я стучу невысокими каблуками, и кажется, они громыхают на весь подъезд. Не умею целоваться? Да какое они имеют право выносить мне такие приговоры? Неужели не понимают, что это, как минимум, обидно?!
Мое движение вниз заканчивается резко. В полной темноте я врезаюсь в кого-то. Нос тут же наполняется ароматом мужской туалетной воды, терпкой, но со свежим запахом цитруса. Дразнящий аромат и опасный. Не знаю, почему такие ассоциации приходят в голову. Сильные руки ловят меня в темноте, сжимают талию, и воздух уходит из легких, словно этот человек выпустил его. Сердце начинает громыхать, внутри сжимается пружина. Я чувствую дыхание у своего уха, оно щекочет кожу.
— Разве ты не слышала, что нельзя гулять одной в темноте? Можно повстречать злого и страшного серого волка.
Его голос, мягкий, низкий, словно бархатный, парализует. Я даже не сомневаюсь, что уже встретила этого самого волка, способного проглотить меня всю целиком прямо сейчас. И в то же время страх подстегивает эмоции, злость на родителей, на Диму, на весь мир. И я делаю то, что в здравом уме не сделала бы никогда: протягиваю руки и обвиваю его шею. Он высокий, и мне приходится тянуться, одновременно заставляя его наклониться. А потом мои губы находят его.
Сердце бешено колотится то ли в груди, то ли в пятках, мне волнительно и безумно страшно, но неожиданно для самой себя я понимаю: этот порыв меня будоражит. Я чувствую азарт. Адреналин бьет по вискам, слышу лишь учащенный ритм и ощущаю аромат терпкого парфюма. Цепляюсь крепко, буквально впиваясь ногтями в шею неизвестного, голова кружится, а коленки подкашиваются. И если несколько секунд назад мужчина просто замер, абсолютно не двигаясь, то сейчас я чувствую, как он осторожно отвечает на поцелуй. А потом и вовсе захватывает мои губы в свой плен, перенимая инициативу. И по телу проходит сумасшедшая дрожь. Я же готова прямо сейчас сознание потерять, а заодно и голову. Совершенно не вижу человека, на которого набросилась, просто чувствую, что он большой. Мужчина крепче сжимает меня в своих объятиях, обхватив за талию, а я вдруг понимаю, что творю. Мамочки! Он теперь меня не отпускает. Держит в своих лапищах, словно хищник, поймавший жертву. А что, если я сама прыгнула в руки какому-нибудь насильнику, о которых постоянно твердит папа?! Если ему верить, каждый второй, а то и первый — самый настоящий маньяк. Что этот говорил про серого волка?!
Резко отскакиваю, упираясь руками в грудь, толкаю, готовясь вопить на весь подъезд, но не могу вымолвить ни слова. Благо, мужчина, хоть не сразу, но отступает.
Больше не мешкаю и отчаянно бегу вниз по ступенькам. Перепрыгиваю через одну в надежде, что меня не догонят. Внизу ненадолго останавливаюсь и прислушиваюсь. Абсолютная тишина.
Он либо стоит там же, либо… бежал вместе со мной и тоже остановился? То есть вполне сейчас может быть рядом!
Тревожное чувство новой волной накрывает с головы до ног, и я бегу прочь из подъезда.
Только очутившись на оживленной улице, останавливаюсь и прижимаюсь спиной к холодной кирпичной стене рядом стоящего здания. Люди проходят мимо, но я вижу лишь размытые пятна. Трогаю губы: они ещё не остыли от поцелуя. Прижимаю ладони к щекам — горят. Господи, я только что поцеловала человека, которого даже не видела! Что он думает сейчас обо мне? Паника отходит, уступая место стыду. Стыду и осознанию — а мне ведь… понравилось.
Нет. Со мной точно что-то не так.
В кафе меня встречают протяжными "вау" и "наконец-то". Немного пожурив, надолго ли я, на час или на десять минут, девчонки переключаются на другие темы. Они не со зла меня подкалывают, просто не понимают, что такое строгий отец. Я привыкла выглядеть в глазах родителей ангелом, умницей, отличницей, хорошей девочкой. Мне иногда кажется, узнай они, что я уже давно проверила свои границы на прочность — просто выгонят из дома. Откажутся.
В детстве, да и позже, я всегда старалась им угодить, но сейчас сыта этой опекой по горло. Мысленно, я, конечно, сотни раз хлопала дверью, но каждый раз, отстаивая свои права, проигрывала отцу раунд за раундом. Поэтому тактику поменяла. Меньше знает — лучше спит. Впрочем, я ничего запрещённого и не делаю. Но только не в его понимании. Могу выпить бокал вина, например. Как-то пропустила занятия в институте. А ещё… У меня был Дима. Отец бы точно меня убил, узнай о нем.
Нет, папа у меня хороший, я его очень люблю, конечно, он заботится о нас с мамой, сам много работает, он хочет оградить меня от злого мира.
Считает, что готовит к жизни. Вот только этой идеальной жизни, как я давно уже поняла, просто не существует.
Вон я уже бросаюсь на первых встречных. От этого становится тошно. В груди щемит.
— Сашка, ты чего загрустила? — щурится подозрительно Полина. — Может, вина? Давай найдем тебе парня, смотри, там у стойки красавчик на тебя пялится.
Она машет в сторону бара и, действительно, ей прилетает в ответ взмах рукой от одного из сидящих парней.
— Что-то нет желания, — бурчу в ответ, а в голове вмиг вспыхивает недавняя сцена. Странно, но те чувства, что я испытала там, в подъезде, меня волнуют. А вот те парни, что откровенно на нас пялятся — нет.
Они все же к нам подсаживаются. Девочки начинают наперебой щебетать, но тот, который представился Андреем, пытается завязать разговор именно со мной. Стараюсь быть вежливой. Но недолго. Выдерживаю ещё час и, сославшись на то, что завтра рано вставать, покидаю заведение совершенно в расстроенных чувствах. Может, папа был прав, и следовало остаться дома? Да ещё и путь предстоит снова через темный подъезд. Рассчитываю на то, что серые волки уже сыты, да и красные шапочки, наверняка, сделали вывод и завязали с подобными экспериментами. Надеюсь.
Глава 3. Рома
Я не жду от этого вечера чего-то выдающегося. В какой-то момент даже думаю отказаться. Одно дело встретиться в ресторане, другое — все эти домашние посиделки, с которых так просто не уйдешь.
Мот… Хотя какой он Мот, Матвей Григорьевич, не иначе, если смотреть на его внешний вид. Мы дружили с тех самых пор, когда наши матери вышли с нами на детскую площадку. Все детство, школа и первый курс областного института. Потом я не выдержал, слинял. Мот женился, стал отцом, наши дороги как-то сами собой разошлись. Хотя до восемнадцати лет я искренне считал, что лучше друга у меня быть не может. И если вспомнить всех, с кем водил общение эти годы, могу сказать, что мнение мое не изменилось.
Вот и сейчас мне легко, мы болтаем уже битый час, вспоминаем прошлое, рассказываем, кто чем живет и занимается. Его жена мне нравится, спокойная, уравновешенная, видно, что влюблена даже спустя столько лет. Есть повод позавидовать, но я не спешу. Брак это слишком серьезно и не каждому под силу. Мне так точно нет.
Ирина рассказывает про свою подругу, которую, по ее мнению, я должен помнить, потому что у нас были отношения. Неужели она всерьез считает, что я помню всех девиц, которых укладывал в постель в восемнадцать? Забавная. Я не помню, как зовут ту, которую вчера в клубе снял, а тут такие сроки.
Вот что я вспоминаю, так сегодняшний поцелуй вслепую: как сжимал в руках тонкую талию, впивался в пухлые губы, чувствуя, как сбивается дыхание девушки. Ураган, налетевший на меня в темноте подъезда и унёсшийся дальше. А я на мгновение уже решил, что сегодняшний вечер может закончиться отличным сексом. Позвонил бы Матвею, извинился, перенёс встречу.
Конечно, другу я не рассказываю об этом инциденте. Ещё в ресторане понял, что он напрочь забыл те времена, когда был охоч до доступного женского тела и пользовался им без зазрения совести. Теперь он отец семейства, степенный и деловой, взрастил себе жену и дочь. Пуританское семейство, блин, как я-то сюда умудрился попасть?
— Надолго ты к нам, Рома? — спрашивает Ирина, я пожимаю плечами. Все слишком непонятно, хотя морально я готов к тому, что придется задержаться.
— Возможно, на пару месяцев, — отвечаю неохотно. Не люблю делиться планами, когда ещё ничего неизвестно.
— Не хочешь поучаствовать в одном деле? — Мот подается вперед, устремляя на меня взбудораженный взгляд, и я на мгновенье вижу в нем того парня, что был мне лучшим другом.
— Что там? — спрашиваю лениво, скорее, из вежливости, чем из интереса.
— Большой тендер на строительство торгового центра. Место золотое, самая соль: напротив кинотеатра.
— Там вроде какие-то магазинчики были? — вспоминаю, напрягая память.
— Снесли их и теперь планируют постройку. Это же самый центр, Ром, центрее просто некуда. Представляешь, какие там бабки крутятся?
Отлично представляю. Конечно, по сравнению с московскими, не такие уж и большие, но тем не менее, кусок жирный, спора нет. Поднять на нем можно очень неплохо. Сам не замечаю, как заинтересовываюсь, и требую у Матвея детали. Он начинает расписывать все тонкости, и понимаю, почему друг позвал меня: у него самого не хватит ресурсов.
Забавно, что мы оба подались в строительство, только очевидно: Матвею ловить в этом заказе нечего. А вот мне… Крупный застройщик из Москвы с богатым портфолио…
Я уже погружаюсь в изучение возможностей. Строительство при хорошей работе займёт не так много времени, да и мне присутствовать постоянно необязательно, Матвей сможет заниматься делами. Главное, выиграть тендер и запустить процесс. В Москве остались проверенные люди, которые следят за всеми делами. А работа, пожалуй, поможет мне отвлечься от ненужных мыслей.
Сжимаю бокал, потому что другие мысли снова начинают лезть в голову, но в этот момент хлопает входная дверь, отвлекая внимание.
Матвей в одно мгновенье преображается, глядя через мое плечо, взгляд его становится одновременно тёплым и строгим, как бы странно это ни звучало. Легкая улыбка появляется на губах, когда он произносит:
— Шурочка, иди сюда, познакомься с моим другом.
Я подсознательно морщусь от этого обращения. Неужели есть девушки, которым нравится, что их так называют?
Слышу мягкие шаги и оборачиваюсь в последнее мгновение, когда фигура девушки оказывается около меня. Взгляд цепляет нелепую кофту бирюзового цвета, надетую поверх платья, я поднимаю глаза и встречаюсь с девчонкой взглядом. Она смотрит, широко раскрыв глаза, словно испуганно.
— Здр… Здравствуйте, — отчего-то заикается она.
Отворачивается к ряду шкафчиков, наливает воду из графина в высокий стакан, руки у девушки дрожат, может, случилось что? С интересом ее рассматриваю, это же дочь моего когда-то лучшего друга, мне просто любопытно. Волосы она убирает на одну сторону, и я вижу тонкую шею, хрупкие плечи. Движения ее плавные, осторожные. Завораживающие. Только зачем она так нелепо одевается? Впрочем, о чем я, это же дочь Матвея Кострова, хорошо, что она вообще не в парандже.
Разглядываю ее недолго. Вдруг она оборачивается и смотрит прямо на меня. Кажется, и сама не ожидала, что в этот момент поймает мой взгляд, явственно теряется и зачем-то говорит:
— Простите, пересохло во рту, — опускает глаза. Такая забавная, за что извиняется-то? Я растягиваю губы в улыбке:
— Ничего страшного. Вода — жизненно-необходимый ресурс для нашего организма.
— Это Роман, — представляет меня, Матвей. — Мой друг детства, я тебе рассказывал про него.
Она кивает.
— Саша.
— Присаживайся с нами, Шурочка, — добавляет Мот, на его лице сияет улыбка. Вот так из серьезного амбициозного мужчины Мот превращается в плюшевого за считанные минуты.
Мне становится смешно от собственного вывода. А ещё я замечаю, как девушка дёргается от того, как ее назвал отец. Забавно. Ей тоже не нравится прозвище, но она не возражает. Не поправляет.
— Ты, наверно, голодна? — спохватывается Ирина.
— Я из кафе, перекусила, а сейчас, пожалуй, в комнату пойду.
- Александра, — укоризненно произносит Мот.
Девушка вздыхает и покорно присаживается. Мне не хочется ее мучить, что это Матвей к ней прицепился: не хочет, пусть не сидит с нами. Но решаю, что влезать не буду, поэтому просто пытаюсь разрядить обстановку, чувствуя, как девушка напряжена:
— Может, что покрепче?
— Я буду чай, — произносит она и больше взгляд на меня не поднимает.
Странная всё-таки эта Саша. Сидит она с нами совсем недолго: пока отец расхваливает ее заслуги в институте, пока делится достижениями. Снова слышу от него про то, что в голове у нее правильные мысли, и только про учебу.
Но когда Матвей добавляет, что клубы и свидания ее не интересуют, она лишь на мгновение поднимает взгляд и застаёт меня врасплох. Я не успеваю отвести свой, но что ж я, подросток, краснеть? Нахожусь сразу:
— А вот твоего отца в этом возрасте, ох как все это интересовало, — сдаю с потрохами друга.
— Ром, — бросает хмуро Костров.
— Я, пожалуй, пойду, — словно пользуясь случаем, находит повод сбежать Саша. — Надо к экзаменам подготовиться, ни о чем другом думать не могу, — последнюю фразу она особенно выделяет, бросает ее будто с сарказмом, но Матвей и Ирина, кажется, этого не замечают. Понимающе кивают, и девушка нас покидает. А не так она проста, как кажется на первый взгляд.
— Ром, — понижает тон Матвей, — ну ты чего?
— Ирку что ли боишься? Так ты каблук? — смеюсь в ответ, хлопая Мота по плечу. Он снова растягивает губы в улыбке, не злится. — Ир, это до тебя ещё было, ну! — спасаю Мота, но кажется, в этой семье все в порядке с чувством юмора. Как я понял, только когда шутки не касаются дочери.
Помечаю себе, что юморить в этом направлении нужно осторожнее, но ничего себе на обещаю.
— Так что, я позову Инну? — переключает на себя внимание Ира.
— Какую?
— Ну я рассказывала, ту, с которой вы, ну… Это. Того.
— Переспали в молодости, что ли?! — поднимаю я брови.
Меня забавляет, что они избегают прямых слов. Ира поджимает губы, Мот сразу шепчет:
— Ну тише ты, там Саша.
— Матвей, ей восемнадцать.
— Она ещё ребенок, — не унимается он. — Не нужно ей такое слышать.
Я закатываю глаза и скептически поджимаю губы, выражая свое отношение к этому. Да девчонке повезло, что ее в институт благородных девиц не сдали или какой-нибудь монастырь.
— Ты просто не понимаешь, вот когда станешь отцом…
— О, нет, дружище, давай только без этих речей. Я всё понял. Вслух про клубы только если они кройки и шитья, алкоголь испаряется сам, — указываю на открытую бутылку, что стоит перед нами, — а по выходу на пенсию можно уже и сексом!
— Ром! — в один голос останавливают меня Ира и Мот.
И мы вместе смеемся.
Глава 4. Саша
Всю обратную дорогу я ловлю себя на мысли, что жду продолжения той встречи на лестнице, словно мой Серый волк до сих пор там стоит… В подъезде, конечно, никого.
Дома первым делом натыкаюсь на незнакомую пару обуви, значит, папин гость все еще тут. Прохожу в комнату и столбенею, потому что меня окутывает терпкий аромат туалетной воды, который я уже точно никогда не забуду. Я делаю несколько шагов и застываю рядом с гостем, он поворачивает голову и смотрит на меня лениво, даже недовольно, словно что-то ему не нравится. Но тут же включает дружелюбность, а я вот никак не могу прийти в себя.
Во-первых, потому что понимаю: пару часов назад я целовалась с папиным другом! Во-вторых, потому… Потому что он никак, ну никак не тянет на сорокалетнего мужика. Стоит только на отца взглянуть. Нет, я его, конечно, люблю, но с этим Романом они просто земля и небо. Кроме того, что мужчина красив, так еще и фигура такая, что закачаешься, это заметно даже несмотря на то, что он сидит.
А еще он целуется так, что голову сносит, язвительно добавляю про себя и сама же в который раз офигеваю. Неужели это правда?
Наконец, мне удается уйти, но ничего не могу с собой поделать, даже в комнате я вслушиваюсь в их разговор. Роман смеется, а я закусываю губу. Если бы он рассказал отцу о случившемся, тот бы с меня шкуру спустил. Правда, если бы вообще смог допустить мысль о том, что его дочь целуется на темной лестнице с незнакомцами.
И все-таки я не нахожу себе места. Часы показывают десять вечера, а они все еще сидят. Я старательно зубрю предметы, но наступающая сессия сейчас интересует меня меньше всего. То и дело возвращаюсь на темный лестничный пролет и вспоминаю поцелуй. Только теперь передо мной не абстрактный мужчина, а Роман.
В который раз прочитав конспект и ничего не поняв, решаю лечь спать. Беру пижаму и шмыгаю в ванную. Долго моюсь в надежде, что когда выйду, дома будет царить привычная тишина и никакого Романа с его ботинками не будет.
Однако как только я открываю дверь, чтобы так же незаметно шмыгнуть в свою комнату, как почти врезаюсь в мужскую грудь. Мне нужно несколько секунд, чтобы перевести дыхание и поднять глаза. И в то же мгновенье покраснеть, потому что взгляд Романа направлен куда угодно, только не на мое лицо. На мне простая трикотажная пижама, состоящая из майки и коротких шорт, и сейчас я чувствую взгляд на каждом оголенном участке кожи. Еще через мгновенье он внимательно смотрит мне в глаза, а я стою, словно у меня ноги в пол вросли.
— Можно? — спрашивает Роман, и я не сразу понимаю, что загораживаю ему проход в ванную.
Поняв, отскакиваю в сторону и несусь в свою комнату, не оборачиваясь. И только закрыв дверь и прислонившись к ней, выдыхаю, чувствуя, как бешено стучит сердце. Что еще за неадекватная реакция? Этот мужчина — друг моего отца, он старше меня на полжизни. Он просто никак не может вызывать таких чувств.
Но ложась в кровать, понимаю: самовнушение не помогло. Странным образом я возвращаюсь мыслями к нему, начиная думать о чем угодно другом. Даже о Диме, хотя зареклась сама себе, что не буду ворошить прошлое и пытаться докопаться до истины. Впрочем, у меня и без Романа это получалось так себе.
Единственные отношения, которые у меня были, и те закончились полным провалом. Я дала себе время не думать об этом, пережить, забыть и только потом анализировать. Но то и дело возвращалась мыслями туда.
Хотя сегодня у меня и так немало причин для бессонницы. Поворочавшись ещё минут десять, я все-таки засыпаю, слава богам, мне не снится ничего непристойного.
Я пью кофе, когда в кухне появляется папа, облаченный в костюм, а следом мама в халате. Она вроде как домохозяйка, но ведет свой интернет-магазин, вяжет всякие броши, игрушки, шарфы, — короче, чего душа пожелает. Я ей очень горжусь, особенно потому, что вижу: она на своем месте и счастлива.
Мама ставит перед отцом тарелку с омлетом и чашку кофе.
— Я, возможно, задержусь, — говорит папа, — если Рома не успеет в обед подъехать, встретимся после работы.
— Ты всерьез думаешь, что он возьмется за этот заказ? — спрашивает мама, я молча пью кофе, прислушиваясь к разговору.
— Надеюсь. Рома добился многого, и для нашей фирмы это шанс вырваться из… — запнувшись, он бросает на меня взгляд и заканчивает предложение, — из сложной финансовой ситуации.
Про дела отца я знаю немного, основное, как любит говорить он сам: они меня не касаются. А мне было бы интересно поработать где-то. Но на мои просьбы взять меня к себе папа отвечал отказом, считая, что ни к чему мне знать подноготную его фирмы.
— Может, сведешь их ненароком с Инной? — просит мама, я хмурюсь, папа, кстати, тоже.
— Давай не будем лезть в его личную жизнь. К тому же Инна большая девочка, справится и без нашей помощи.
— Она была безумно в него влюблена.
Эти слова неприятно расползаются в сознании. Тетя Инна и этот Роман? Пара? Тут же понимаю: они бы хорошо смотрелись вместе. Тетя Инна совсем не такая, как мама. Мама милая, домашняя, уютная… Тетя Инна дерзкая, целеустремленная, самодостаточная.
Мы вроде как дружим, если можно дружить с такой разницей в возрасте. Но она, по крайней мере, не считает, что я должна сидеть безвылазно дома и корпеть над учебниками, даже пару раз прикрывала меня, когда я встречалась с Димой.
— Сегодня и посмотрим, что осталось от этой любви, — улыбается папа, отодвигая тарелку и принимаясь за кофе.
— Роман очень хорошо выглядит, мне кажется, у него и сейчас от женщин отбоя нет, так что Инне придется постараться.
Я сжимаю кружку так, что она, кажется вот-вот треснет. Сделав выдох, допиваю кофе и встаю.
— Мне пора в институт, — выдавливаю из себя улыбку.
— Давай, милая, удачи на зачете, — мама приглаживает мне волосы и целует в лоб, отец вторит ее словам.
Из дома я опять выбегаю, на этот раз потому, что опаздываю. Такого за мной не водится, но сегодня я засиделась на кухне с родителями. Маршрутка уезжает у меня из-под носа, я, отчаянно взмахивая руками ей вслед, оглядываюсь. Следующая приедет минут через десять, не раньше. Точно опоздаю, тем более, с учетом пробок. Может, взять такси?
И когда уже тянусь за телефоном, рядом со мной останавливается черный «Лексус», невозможно гладкий и блестящий на солнце. Сначала я даже не понимаю, что он по мою душу, просто стою и смотрю на него, как дура. Но тут с моей стороны опускается стекло, и я вижу Романа.
— Садись, подвезу, — он лениво кивает и отворачивается, словно уверенный в том, что я беспрекословно сделаю то, что он велел.
Я мнусь, борясь с желанием уйти. Кинув взгляд на часы, понимаю: глупо отказываться и сажусь в машину. Меня с ног до головы окутывает уже знакомый запах туалетной воды. Вроде бы он едва ощутим, а я погружаюсь в него с головой, словно опять оказалась в объятиях…
Прерываю сама себя, стараясь абстрагироваться, и пропускаю слова мужчины. Смотрю с непониманием, он вздыхает, словно имеет дело с неразумным дитем, а потом, отстегнув свой ремень, наклоняется ко мне.
Я замираю и, кажется, перестаю дышать. В ушах снова гул, он нарастает, достигает пика, и тут же с удвоенным ритмом принимается биться сердце, слишком быстро, слишком громко. Я невольно перевожу взгляд на губы Романа, тело сковывает от воспоминаний: к этим губам я сама вчера прильнула.
Успевает проскользнуть позорная мысль — да он же узнал меня! Он хочет меня поцеловать? Он… вдруг останавливается в ничтожных сантиметрах от моего лица.
Хмурится, сжимает губы и натягивает мой ремень. Тут же слышится щелчок.
— Я за безопасносность, — бросает, ухмыльнувшись, и отворачивается. — Твой отец убьет меня, если хоть один волос упадет с твоей головы. А бережного, сама знаешь, кто бережет.
Машина плавно трогается с места, а я так и застываю в изумлении.
Это всё? Роман сейчас сжимает руль и молчит. Музыка в машине тоже не играет, лишь работает кондиционер, но мне все равно душно. Вовсю терзает та же мысль. Узнал? Не узнал? Вчера я была уверена, что нет. Да и как? Он точно меня не видел, а те духи, которыми пользовалась, засунула от греха подальше. И вчера не было ни одного намека на то, что он понял. А вдруг Роман тоже в шоке?
Непохоже. Выглядел он вчера довольно расслабленным и вряд ли вообще переживает по поводу случившегося в подъезде… В отличие от меня.
— Тебе куда? — слышу сквозь хаос а голове.
Роман больше на меня не смотрит, а вот я, кажется, пялюсь совершенно неприлично. Быстро перевожу взгляд на дорогу.
— В институт, — произношу хрипло. — Это находится…
— Я знаю, где.
— Но я не сказала, в какой именно, — добавляю удивленно и все же не выдерживаю. Снова разглядываю сосредоточенный профиль мужчины.
— Зато Мот… То есть твой отец вчера все уши прожужжал.
Он все же переводит на меня взгляд, хочет ещё что-то сказать, но поднимает брови в немом вопросе. Выгляжу, видимо, так себе. Ведь я все это время, пока он на меня смотрит, вообще не дышу. И ловлю каждое его слово, как утопающий соломинку.
— Саша, ты меня боишься? — догадывается он.
— Нет, — стараюсь скрыть настоящую причину своего состояния. — То есть я не сажусь к незнакомым мужчинам в машину. И вообще я с незнакомыми мужчинами ничего… Я бы ни за что не стала… Я бы никогда…
Господи, ну что я несу? А отец ещё вчера рассказывал, что его дочь умна и очень сообразительна. Вообще, я тоже так считала. Саша, соберись немедленно!
— Я понял, — кивает Роман, освобождая меня от словесного ступора. — Садиться ко мне ты бы не стала, но ведь мы уже знакомы. Я друг твоего отца, так что все в порядке, — улыбается он.
Слова его звучат так, как будто он беседует с маленьким ребёнком или, чего хуже, со слабоумной, которая может в любой момент выкинуть фортель. Напряжение, тем не менее, немного спадает. По крайней мере, один из нас перестает бесконечно хмуриться. — Я просто тебя подвезу до института, тем более нам по пути. Ничего же сверхъестественного не произошло. Так ведь?
Да как сказать. Я бы поспорила насчёт сверхъестественного. Особенно вчера в подъезде.
Киваю и робко улыбаюсь в ответ.
— Произошло, — отвечаю, внимательно наблюдая за реакцией Романа, он снова поднимает брови. А я тут же добавляю: — Я, кажется, уже опаздываю в свой любимый институт, без которого жить не могу, хочу с утра до вечера проводить там дни, — произношу с иронией.
Как же бесит меня это амплуа хорошей девочки.
А ещё я хочу снова нарушить свои границы, прямо сейчас хочу его поцеловать. Не могу себе объяснить это влечение. До коликов, до мурашек, мне необходимо ощутить на себе эти сильные руки. Просто проверить. Снова испытать то, что вчера буквально вырвало меня с корнями из привычного уклада, пусть и на миг.
— Ну это мы сейчас исправим, — подмигивает Роман.
Боже, что?! Я это вслух сказала?!
Округляю глаза, а Роман выжимает педаль газа, мы будто срываемся с места, хотя авто и так стремительно неслось по оживленному проспекту. Довольно быстро разгоняемся и совершенно неожиданно на высокой скорости вписываемся в один из переулков, сворачивая с дороги, которая ведёт прямиком в институт.
— Только отцу не говори, — добивает меня Роман, кидая очередной насмешливый взгляд.
Глава 5. Рома
Всю дорогу до института Александра что есть сил вжимается в кресло. Это, конечно, ее дело, как ей удобно, может, такое положение и для осанки хорошо, но сидения кожаные, и чувствую, после такого напора обивка может просто не выдержать. Понимаю, что как минимум Саша оставила в моей жизни, а заодно и машине, след. А точнее следы. От ногтей, и медленно выдыхаю, стараясь быть мудрым.
К черту, девчонка и так бог знает отчего меня боится, а если я ее попрошу не царапать мои сидения, может вообще в обморок свалиться, кто знает.
Если честно, Саша до безумия милая, пухлые губы, немного вздернутый нос, аккуратные черты лица, длинные ресницы и светлые глаза. Идеальный набор скромной умницы и красавицы, но иногда во взгляде проскакивают такие чертята, что я невольно вспоминаю простую истину про тихий омут.
Не знаю, почему тянет ее разглядывать, она ещё так забавно замирает, когда смотрю на нее, что я на время забываю, кто передо мной. Благо, вовремя одергиваю себя, не дело так реагировать на дочь друга. Не то, чтобы я боюсь быть намотанным на двустволку, но… кто знает, вдруг Мот уже и базукой обзавелся.
Растягиваю губы в улыбке, меня веселят свои же мысли, конечно, я не всерьез. Да и женщин вокруг полно, мне просто нужно снять напряжение, а то вон уже за восемнадцатилетними наблюдаю.
Снова обращаю внимание на Сашу. Там ничего не изменилось. Страх в глазах и скованная фигура. Очередной поворот, и колени девушки немного заносит в мою сторону.
Вот дьявол, почему она в юбке? Женские коленки для меня — это особое искусство. И вчера она так внезапно выскочила из ванной в коротких шортах, что я невольно взгляд опустил.
Просто как ценитель красивых коленок. Не больше.
Здание института вырисовывается внезапно, значит, я ещё не забыл короткие пути, есть ещё порох в пороховницах. Обращаю внимание на время, мы ехали несколько минут, так что Саша может присоединяться к светлым умам, и о чем она говорила там ещё мечтает с утра до вечера.
— Приехали, — объявляю девушке, и она тянется к замку ремня. — Только давай договоримся о легенде, я ехал двадцать километров в час и параллельно сдувал с тебя пылинки, идёт?
Я пытаюсь обстановку разрядить, но кажется, мой искрометный юмор в этих краях не особо ценится. Сашка кивает и уже нервно пытается выдернуть ремень.
Да что с ней?
Накрываю ее руку своей и показываю, что можно это сделать без применения силы. Но как только касаюсь ее ладони, она ремень отстегивает, а руку тут же одергивает.
Освободившись от оков безопасного движения, Сашка стремительно выбегает из салона, бросив стандартное "до свидания"
А я просто смотрю ей вслед. Она не оборачивается, видимо, и правда, опоздать для нее — происшествие.
Ну в принципе, Саша вполне может, действительно, так сильно любить институт.
Настроение внезапно становится лучше, эта маленькая девчонка своими испуганными глазами меня почти рассмешила. Я против воли улыбаюсь, вспоминая ее смущенный взгляд и сбивчивый разговор.
Даже оказавшись у матери, остаюсь в хорошем настроении, хотя тут есть от чего потерять желание не только улыбаться, но жить в принципе. Отчим на работе, чему я рад, в его компании чувствую себя неуютно даже спустя годы.
Мама бледная, в старом теплом халате, готовит на кухне. Я тяну носом, внезапно переносясь в школьные годы. Всегда любил ее стряпню, так по-домашнему вкусно и… как-то уютно, что ли? Смотрю на мамину спину и думаю о том, что стоило больше с ней общаться, а не обходиться звонками по праздникам и пересылкой денег раз в месяц. Но находясь на расстоянии, не чувствуешь этой давящей ответственности, все кажется проще.
Повернувшись, мама ставит передо мной тарелку борща и банку сметаны, ох, слюна сейчас зальет стол.
— Очень вкусно, — говорю ей, съедая все за считанные минуты, мама смеется, сидя напротив меня, подперев голову ладонью.
— Ты изменился, — говорит тихо, я киваю, предпочитая не развивать эту тему. Разговоры по душам — это не мое.
— Мам, что врач сказал? — спрашиваю ее, она сразу как будто темнеет лицом, а мгновенье назад светилась.
— Нужна операция, — говорит бесцветным голосом, словно речь не о ней идет. — Но и она не даст гарантий, что все будет хорошо. Повезет, не повезет, как говорится.
Если бы я был долбанным оптимистом, я бы уже мял ее руку и, кивая головой, как китайский болванчик, уверял, что ей непременно повезет.
Но я вполне реалист, чтобы понимать: выше головы не прыгнешь. И все, что мы можем сделать, это по-максимуму постараться влезть в те пятьдесят процентов, где везёт.
— Думать об этом сейчас рано, — все же говорю ей, — после операции подумаешь. Я хочу, чтобы ты легла в частную клинику, — на ее протестующий взгляд добавляю, — это не обсуждается. Я все оплачу.
Она кивает, но в ее лице я не вижу радости. Какое-то тупое равнодушие. Блядь, если тебе уже ничего не надо, может, просто пойдешь и спрыгнешь с балкона?
Но вслух я этого, конечно, не произношу. Она моя мать, я должен ее поддержать. Даже вот остаюсь здесь, чтобы быть рядом. Разве этого мало?
Мы сидим еще полчаса, которые вдруг растягиваются в бесконечность, разговор не клеится. Наконец, я встаю с чувством выполненного долга, мать провожает меня до дверей, смотрит все такими же грустными глазами, и я начинаю чувствовать себя полным дерьмом.
Хорошего настроения как не бывало, однако за свою жизнь я научился блокировать нежелательные эмоции, поэтому просто убираю лишние мысли в сторону. Что меня сейчас интересует, так это тендер, о котором вчера рассказывал Матвей.
Пообедав в ресторане и вернувшись в гостиницу, начинаю искать в интернете данные об объекте, все, что нахожу, мне нравится. Я еще успеваю подать заявку на тендер, если после выигрыша сработать оперативно, то разделаюсь с основными вопросами в пару-тройку месяцев. Как раз с мамой станет яснее, и можно валить отсюда куда подальше. После этого объекта с поднятым баблом реально надо на море. А в том, что выиграю, я не сомневался, нет там никого, кто смог бы противостоять по уровню «СтройПаблишед». Матвея возьму в долю, пусть поднимает свою захудалую фирмишку, не жалко. Надо сегодня с ним переговорить. Смотрю на часы и понимаю, что обед давно позади, звоню другу и договариваюсь на шесть вечера в его офисе. Там, пожалуй, и впрямь будет удобней.
Фирма друга располагается в маленьком бизнес-центре рядом с железной дорогой. Почти уверен, если открыть окна, то звук проезжающих поездов рано или поздно сведет с ума. Вся его фирма занимает два помещения в длинном коридоре: его кабинет, маленькая каморка, где кроме стола, стула и Матвея больше никто не поместится, и комната квадратов в тридцать, где ютится бухгалтер, инженер и менеджер по продажам. Тут же комнатушка со столом для переговоров, я почти уверен, что пыль с него стерли перед моим приходом.
Кроме Матвея меня встречает высокая стройная блондинка. Мой опытный глаз сразу вылавливает, что дамочке под сорок, хотя выглядит она отлично: точеная фигура, удачно подчеркнутая одеждой, грамотный макияж и уход за собой. Я столько баб на своем веку перевидал, что мог бы стать косметологом-визажистом. Правда, говорят, у них строгий отбор по сексуальной ориентации.
— Привет, — Мот пожимает мне руку, — рад, что ты пришел.
Я киваю и, улыбнувшись, протягиваю руку даме.
— Роман, — представляюсь и вижу, как она меняется в лице, хлопая большими глазами с нарощенными ресницами.
Правда, в самообладании ей не откажешь, потому что через мгновенье уже улыбается в ответ, нацепив маску безразличия.
— Инна, — жмет мою руку и добавляет, — вообще-то мы знакомы.
Я окидываю ее взглядом и вспоминаю вчерашний разговор. Значит, это та самая подруга, с которой я когда-то спал? Ну что могу сказать, во вкусе на баб мне точно не откажешь.
Я легонько сжимаю ее ладонь, впиваясь откровенным взглядом в глаза, так что она на мгновение теряет свою маску и смотрит растерянно.
— Прости, — говорю ей, — я сегодня так вымотался, что сам себя не помню.
Так себе оправдание, но и это делаю только, чтобы не вносить разногласия в деловые отношения. Не рассчитывала же она, на самом деле, что я все эти годы дрочил на ее юношескую фотографию?
Инна улыбается, куда фальшивее, чем я, кстати, но обиду проглатывает.
— Поговорим о делах, — указывает мне на стул, присаживаясь рядом.
Я кидаю взгляд на расстегнутые пуговицы блузки. Хорошая троечка. Есть, о чем подумать.
За бумагами и разговорами мы сидим до десяти вечера, и я окончательно решаюсь ввязаться в это дело. Инна, как оказалось, ведет все документы у Мота, делает это качественно, я отдал должное ее уму и скрупулезности.
Когда мы заканчиваем, и Матвей выходит, смотрю на нее, не отрывая взгляда. Уверен на сто процентов, она все понимает. Даже вижу ее борьбу между «отказать этому козлу» или «трахнуться так, чтобы искры из глаз летели». Надеюсь, она достаточно испорченная, то есть осталась такой, потому что двадцать лет назад я только с такими и встречался.
Когда наши гляделки длятся достаточно, чтобы я все понял, задаю вопрос:
— К тебе или ко мне?
— Ты вроде в гостинице остановился? — спрашивает она.
Ну хоть не стала строить из себя сорокалетнюю невинность. Надеюсь, у нее нет дома трех кошек.
— Тогда к тебе, — киваю, закрывая вопрос.
Так даже лучше, в случае чего не надо думать, как выставить ее за дверь.
Матвею мы, конечно, ничего не говорим, только когда он первым уезжает, Инна садится в мою машину, бросая свою на парковке у бизнес-центра.
— Адрес? — спрашиваю ее, она произносит, я киваю.
Без пробок добираемся за пятнадцать минут, обычная панельная пятиэтажка. По дороге, правда, Инна разглядывает меня с интересом и говорит:
— Ты совсем не изменился.
Вот и пойми этих баб.
— Моя мама могла бы с тобой поспорить, — хмыкаю, вспоминая сегодняшнее утро, а следом в голове всплывает образ испуганных глаз и острых коленок.
Я невольно кошусь на колени Инны. Кругленькие такие, хотя ноги стройные. Морщусь, чувствуя себя почему-то идиотом. Всерьез собрался сравнивать восемнадцатилетнюю закомплексованную дуреху и раскрепощенную женщину?
Но коленки упорно возвращаются в мои мысли. Я зачем-то представляю, как веду пальцами от колена вверх, дохожу до края юбки (слишком короткой для такой скромницы!) и смотрю на нее. Представляю эти испуганные светлые глаза, пухлые губы, и… возбуждаюсь.
Возбуждаюсь, блядь, ведя машину, в которой сидит сексуальная и на все готовая женщина, и вовсе не от мыслей о ней!
Мотаю головой, отгоняя навязчивое видение. Не хватало еще на малолеток западать. Я не настолько стар, чтобы самоутверждаться подобным образом.
К счастью, в квартире у Инны мы обходимся без прелюдий и разговоров, сразу приступая к делу. Следует признать, она сексуальна, а главное, умеет порадовать мужчину. Я быстро отключаюсь от мыслей и сосредотачиваюсь на ней, точнее, на удовольствии, которое мы доставляем друг другу.
Не то, что я собирался оставаться у нее ночевать, но в итоге понимаю, что мне лень куда-то сейчас ехать, потому засыпаю, решив, что Инна разумная женщина и завтра не начнет разговор о том, что мы должны провести вместе остаток наших дней.
Просыпаюсь от звонка. Не сразу соображаю, где нахожусь, сажусь на кровати, мотая головой и вспоминая вчерашний вечер и ночь. Инны рядом нет, я смотрю на часы: половина одиннадцатого. Да уж, в Москве я себе не позволял так транжирить время на сон. Слишком много дел.
Снова раздается звонок, и я понимаю, что это в дверь. Поднявшись, натягиваю трусы и прохожу в холл, где хозяйка квартиры, в конце концов? Очередной звонок начинает меня раздражать, я подхожу и распахиваю дверь. И тут же встречаюсь с бездонными светлыми глазами.
Глава 6. Саша
Я честно пытаюсь вникнуть в то, что говорит преподаватель на семинаре перед грядущим зачетом. Но звук исчезает, лишь понимаю, что тот шевелит губами, а значит, что-то произносит, но даже картинка перед глазами постепенно сменяется на недавнюю сцену в машине.
Я, конечно, идиотка.
Сначала чуть не умираю от страха, что Роман меня узнал, да ещё и заявил, что не против повтора, а теперь изнываю от негодования, что не так его поняла. Он просто решил довезти меня до института, объехав пробки.
А я уже представляла, как он сминает мои губы, проникает своим языком, ласкает мой, прижимает меня к своему телу, а я зарываюсь руками в его волосы и вдыхаю аромат, который просто с ума сводит. Боже! Я серьезно была на это готова?
С непонимающим видом осматриваюсь по сторонам, потом перевожу взгляд на свою тетрадь, сегодняшняя страница девственно чиста. Кошусь в чужие и понимаю, что придётся брать у кого-нибудь конспект.
Ничего удивительного, что девчонки даже спрашивают, не заболела ли я. И хотя отшучиваюсь, сама уже сомневаюсь в своем здравии.
Да и поделиться переживаниями с ними не могу. Кажется, это настолько личное, а они и так надо мной смеются, если дело касается моего отца. Узнают, что целовалась с его другом — год буду выслушивать их приколы на тему “Саша и старпер”, а ещё вопросы, уточнила ли я, сколько у него сантиметров. Краснею от таких мыслей, это вообще ни в какие ворота. И как у девчонок выходит просто болтать на подобные темы? Нет, этот вариант не для меня.
Отметаю мысль пустить в свои откровения посторонних. Впрочем, есть один человек, которому я могу рассказать. Может, не прямо, всё-таки не хочу, чтобы кто-то знал, но на совет "старшей подруги" могу рассчитывать. Да и тетя Инна меня не раз выручала. Она взрослее и мудрее.
Принимаю решение встретиться с ней, но вечером на мои сообщения она отвечает коротко: "Занята". Пишет, что потом перезвонит. Но не перезванивает, может, и правда, так сильно занята?
Отец возвращается поздно, подслушиваю их разговор с матерью и выясняю, что они обсуждали проект с Романом. Они были в офисе втроём. Папа, тетя Инна и… Роман. Я вспоминаю, как мама рекомендовала свести тетю и Борцова.
В груди появляется тяжесть, и с этим чувством я иду спать. Нет, ей точно про Романа не смогу рассказать, как есть. Придётся немного схитрить, потому что переварить в одиночку все-таки не получается.
На зачёт захожу одной из первых, и вовсе не из-за тяги к учебе, мне хочется поскорее добраться до тети Инны. К счастью, вопрос достается несложный, и я быстро отстреливаюсь, хотя преподаватель замечает, что я несколько рассеяна. Но моя репутация умницы помогает, потому отделываюсь только этим замечанием.
Забираю зачетку и тут же срываюсь по знакомому адресу. Кажется, отец говорил, что сегодня дал тете Инне выходной.
Звоню раз, другой, третий. Неужели ее нет? Может, она взяла выходной, чтобы куда-то съездить? И почему я не позвонила сначала на мобильный?
Когда уже думаю уйти, гремит замок, и я готовлюсь извиняться за столь неожиданное вторжение, но слова застревают в горле. На пороге стоит Роман. Нет, не просто стоит, в одних трусах. Недовольный взгляд при виде меня меняется, кажется, он удивлен не меньше, чем я. А я не просто удивлена, стою, как громом пораженная.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: он и тетя Инна этой ночью были вместе. Закусываю губу от странной обиды, зародившейся внутри, в груди тяжелеет.
Мы стоим, как два идиота, смотрим друг на друга и молчим. Я против воли скольжу взглядом по его мускулистому телу, широким плечам, плоскому животу, ниже стараюсь не смотреть, возвращаясь к лицу. Как же так? Ведь этими самыми губами он пару дней назад целовал меня, а теперь тетю Инну? Ему, выходит, вообще все равно, с кем спать?
Наконец, наше молчание прерывается удивленным:
— Саша? — тетя Инна в одном полотенце выходит из ванной.
Мне становится нечем дышать, когда я смотрю на них двоих. Хочу развернуться и сломя голову броситься вниз, но тетя говорит:
— Да ты заходи, — и отодвигает растерявшегося Романа в сторону.
Я мнусь, но все же делаю шаг в квартиру. Начинаю разуваться, бросая взгляд в сторону, вижу скрывшуюся в комнате мужскую фигуру. Он так ничего и не сказал, даже не поздоровался, впрочем, я тоже. Зачем вообще зашла? Очевидно, я тут лишняя.
— У тебя что-то случилось, Сань? — спрашивает тетя Инна, вглядываясь в мое лицо с тревогой.
Я снова кидаю взгляд в сторону удалившегося мужчины. Она толкует это по-своему.
— Извини, что застала нас в таком виде, — говорит, взяв меня за руки, — не переживай, после завтрака Рома уедет, и мы поговорим. Иди в кухню.
Она скрывается в той же комнате, а я бреду в небольшую уютную кухню. Они там сейчас вдвоём, голые… эта мысль не даёт мне покоя, я начинаю грызть ногти, хотя понимаю, вряд ли они решатся на что-то, пока я тут. Да и вообще, они уже на все решились ночью.
Слышу шаги и напрягаюсь, выпрямляясь, натягиваясь струной. Безошибочно узнаю, что это он, шаг тяжелый, неспешный. Появившись на кухне в брюках и расстегнутой на три пуговицы сверху рубашке, Роман садится за стол, задевая мои колени своими. Стол у тети Инны небольшой, так что это неудивительно, но я все равно шарахаюсь в сторону, получая за это ещё один взгляд от Романа.
Мы сидим в тишине, он отстукивает пальцами по столешнице и о чем-то думает, я наблюдаю за его руками. Они такие большие, сильные, с длинными тонкими пальцами и торчащими жилками вен. Как он сжимал меня этими руками в подъезде, когда целовал…
Отстукивание резко прекращается, и я поднимаю глаза. Роман смотрит прямо на меня, и по телу начинают бежать мурашки. Словно пробирается под кожу своим взглядом.
— Слушай, Саш, твоему отцу не за чем все это знать, как считаешь?
Так и хочется спросить: что это? Но я только молча киваю. Он кивает в ответ, и появляется тетя Инна. Она сразу начинает щебетать и заставлять стол кофе, чаем, бутербродами, так что не остаётся ничего иного, как начать есть.
Весь этот неловкий завтрак я только и думаю о том, что скажу тете Инне? Я надеялась получить совет, и наверное, это ещё возможно, но как сказать, что я возбуждаюсь от мужчины, с которым она спит? Хочется уронить голову на стол и немного побиться об него лбом. Может, стоит отговориться какими-то то глупостями и слинять?
Но когда Роман покидает нас сразу после завтрака, и мы усаживаемся на диване, я все-таки решаюсь сказать, хотя и обходя углы стороной:
— Кажется, мне нравится один… человек, — произношу, сбившись в конце. Тетя Инна облегченно вздыхает.
— Я уже и не знала, что подумать. Так это же здорово, Сань? Пора двигаться дальше.
Про Диму она знает, не в подробностях, конечно, но о печальном опыте отношений в курсе. Помогала мне с ним встречаться, прикрывала перед родителями. Утешала, когда мы расстались.
Мне немного стыдно перед мамой за то, что я столько всего от неё скрываю, да я и сама хочу делиться сокровенным именно с ней, но сейчас это не представляется возможным. Пока родители считают меня маленькой девочкой, за которой нужен глаз да глаз, а я не могу доказать им, что уже выросла.
Благо, тетя Инна как-то умудрилась это сама понять, стала занимать мою сторону, убеждать предков быть лояльней, прикрывала мои вылазки. Неудивительно, что мы сблизились. И потому вдвойне фигово оттого, что сейчас мы делим одного мужчину. Ну как делим? Она с ним спит, а я могу только мечтать об этом.
Я даже губу закусила, неужели всерьёз об этом думаю? Что я и Роман, лучший папин друг юности… это же немыслимо. Он взрослый мужчина, он вообще не должен казаться мне привлекательным!
Да к тому же, что между нами может быть? У Романа явно море женщин, а у меня только Дима и три неудачные попытки заняться сексом. То есть акт совершился, конечно, только мне все время было дико больно, и я лежала, вцепившись в матрас, зажмурившись, молилась, чтобы это поскорее закончилось. Хотя Дима пробовал сначала меня подготовить, но все это было безрезультатно.
В третий раз он даже не кончил, вышел из меня, сказав, что так не может, что я как бревно, лежу и только морщусь. И ушёл, а я всю ночь рыдала в подушку. Мы решили расстаться. Точнее, это он предложил на следующий день в институте, пряча глаза. Я не возражала, только кивала, тоже глядя в сторону. Дима учится на курс старше на факультете “Информационных технологий”.
— Саня, — зовёт тетя Инна, вырывая меня из мыслей, я перевожу на неё взгляд.
Ободряюще улыбаясь, она говорит:
— Расскажи мне об этом парне.
Глава 7. Рома
Ухожу от Инны, когда неловкое молчание достигает пика. Точнее, сама Шамова болтает без умолку, пытается разрядить обстановку, а вот я даже кофе с трудом допиваю… Поэтому рад, что это безумие прекратилось.
Инна хороша, но куда больше меня накрыло, когда случайно коснулся коленей Саши под столом, память тут же рисует их в воображении. Блядь, взрослый мужик, а загоняюсь, как пацан.
Стараюсь выбросить из головы утреннюю сцену и направляю свои мысли в рабочее русло.
У меня много дел на сегодня, и в них я планирую забыться до самого вечера. Во-первых, нужно найти квартиру, не могу же я жить в гостинице, во-вторых, связаться с офисом в Москве, сообщить о планах, пусть собирают пакет документов для тендера.
Ещё неплохо бы снять здесь офис и завести какую-нибудь помо�