Безумно богатые азиаты

1

Николас Янг и Рейчел Чу

Нью-Йорк, 2010 год

– Ты уверен? – переспросила она, легонько дуя на дымящийся чай в чашке.

Они сидели за своим любимым столиком у окна в кафе «Чай и симпатия»[17], и Ник только что пригласил Рейчел провести лето с ним в Азии.

– Рейчел, мне бы очень хотелось, чтобы ты поехала, – заверил ее Ник. – Ты же не планировала преподавать летом, так что тебя волнует? Думаешь, ты не вынесешь жары и влажности?

– Нет, дело не в этом. Я так понимаю, ты будешь занят обязанностями шафера, не хотелось бы тебя отвлекать, – объяснила Рейчел.

– О чем ты говоришь? Свадьба Колина – это всего лишь первая неделя в Сингапуре, а потом мы можем все лето шататься по Азии. Ну же! Позволь мне показать тебе, где я вырос. Покажу тебе все свои любимые места.

– Ты покажешь мне священную пещеру, где лишился девственности? – поддразнила его Рейчел, игриво выгнув бровь.

– Разумеется! Даже можем восстановить события! – Ник рассмеялся, намазывая варенье и сливки на еще теплую, свежую булочку. – И у тебя ведь подружка живет в Сингапуре?

– Да, Пейк Лин, моя лучшая подружка по колледжу, – кивнула Рейчел. – Она уже несколько лет зазывает меня в гости.

– Тем более. Рейчел, тебе понравится! И я точно знаю: ты будешь без ума от местной еды! Ты в курсе, что сингапурцы помешаны на еде, как никто другой в мире?

– Ну, судя по тому, с каким восторгом ты смотришь на все, что ешь, думаю, обжорство сродни национальному спорту.

– Помнишь статью Кельвина Триллина в «Нью-Йоркере» про сингапурскую уличную еду? Я покажу тебе такие ресторанчики, о которых даже он не знает. – Ник откусил от пышной булочки еще кусок и продолжил с набитым ртом: – Я знаю, как тебе нравятся эти булочки. Погоди, вот попробуешь те, что печет моя а-ма…

– Твоя бабушка печет булочки? – Рейчел попыталась вообразить, как типичная китайская бабушка готовит типично английский десерт.

– Ну, не то чтобы она пекла их сама, но у нее самые лучшие булочки в мире… увидишь… – сказал Ник, по привычке обводя взглядом маленький уютный зал, чтобы удостовериться, что их никто не подслушал. Ему не хотелось стать персоной нон грата в любимом кафе из-за того, что он поклялся в верности конкурирующим булочкам, пусть даже бабушкиным.

За соседним столиком, пытаясь спрятаться за трехъярусной подставкой, доверху заваленной крошечными фингер-сэндвичами, съежилась девушка. Подслушанный разговор все больше волновал ее. Она сразу заподозрила, что это, возможно,он, а теперь была уверена на сто процентов. Это действительно Николас Янг. Ей было тогда всего пятнадцать, но Селин Лим не могла забыть тот день… Николас прошел мимо их столика в Пулау-клубе[18] и убийственно улыбнулся ее сестре Шарлотте.

– Это один из братьев Леонг? – поинтересовалась мама.

– Нет, это Николас Янг, их двоюродный брат, – ответила Шарлотта.

– Сын Филипа Янга? Ай-я, когда он успел так вырасти? Такой красавчик! – воскликнула миссис Лим.

– Только что вернулся из Оксфорда. Двойной диплом – история и право, – добавила Шарлотта, предвидя следующий вопрос матери.

– Почему бы тебе не подойти и не поговорить с ним? – поинтересовалась миссис Лим с волнением.

– А с чего мне с ним разговаривать, если ты отбраковываешь всех парней, которые осмелились подойти ко мне? – огрызнулась Шарлотта.

– Аламак! Глупая девчонка! Я просто пытаюсь защитить тебя от всяких альфонсов, охотников за деньгами. Тебе повезет, если отхватишь такого, как Николас! Этого можешь смело заграбастать!

Селин не верила своим ушам: мать просто-таки подталкивала старшую сестру в объятия этого парня! Она с любопытством взглянула на Николаса, который весело смеялся с друзьями. Их компания расположилась у бассейна, рядом со столиком под сине-голубым зонтом. Даже издали Николас выделялся ростом и сложением. В отличие от других ребят, с их одинаковыми стрижками из индийских парикмахерских, у него были черные волосы, лежавшие в идеальном художественном беспорядке, а также точеные черты лица, которым мог бы гордиться какой-нибудь кантонский поп-идол, и невероятно густые ресницы. Это был самый симпатичный, самый фантастический парень, которого Селин когда-либо видела.

– Шарлотта, почему бы тебе не подойти и не пригласить его на твою благотворительную акцию в субботу? – не унималась мать.

– Хватит, мам. – Шарлотта улыбнулась сквозь сжатые зубы. – Я знаю, что делать.

Как оказалось, Шарлотта не знала, что делать, поскольку Ник так и не появился у них дома, к величайшему разочарованию матери. Но в тот день в Пулау-клубе Николас Янг оставил такой неизгладимый след в памяти девочки-подростка, что и спустя шесть лет на другом краю света она все равно узнала его.

– Дай-ка я щелкну тебя с этим вкуснейшим карамельным пудингом, – пробормотала Селин, доставая мобильный.

Она направила камеру на подружку, но на самом деле тайком сделала так, чтобы в объектив попал Николас, щелкнула фото и тут же отправила по электронной почте сестре, которая теперь жила в Атертоне, штат Калифорния. Спустя пару минут телефон запищал.

Сестренка:БОЖЕЧКИ! ЭТО ЖЕ НИКОЛАС ЯНГ! ГДЕ ТЫ?

Селин Лим:«Чай и симпатия».

Сестренка:Что за девица с ним?

Селин Лим:Думаю, подружка. КРА[19].

Сестренка:Хм… кольцо есть?

Селин Лим:Нет.

Сестренка:Пошпионь для меня. Плииииз!

Селин Лим:С тебя причитается!

Ник посмотрел в окно кафе, удивляясь тому, сколько людей с маленькими собачками дефилировало по этому отрезку Гринвич-авеню, словно это подиум для демонстрации самых модных в городе пород. Год назад последним писком моды были французские бульдоги, а сейчас, похоже, верх брали левретки. Он повернулся к Рейчел и продолжил рекламную кампанию:

– Самое прекрасное в Сингапуре – его местоположение. Считай, Малайзия через мост, а еще рукой подать до Гонконга, Камбоджи, Таиланда. Мы можем даже устроить тур по островам Индонезии…

– Звучит чудесно, нодесять недель… не знаю, хочу ли я уехать так надолго, – размышляла вслух Рейчел.

Она чувствовала рвение Ника. Идея поехать в Азию снова наполняла ее волнением. Целый год после окончания колледжа и до поступления в аспирантуру Рейчел провела в Чэнду в качестве преподавателя, но тогда не могла себе позволить выехать за пределы Китая. Разумеется, как экономист, она много знала о крошечном интригующем островке на вершине полуострова Малакка – о Сингапуре, который всего за несколько десятилетий превратился из задворок Британской империи в страну с самой высокой в мире концентрацией миллионеров на душу населения. Было бы интересно взглянуть на это место вблизи – особенно если ее гидом будет Ник.

И все же что-то настораживало Рейчел, и она не могла отделаться от мысли, что путешествие может иметь серьезные последствия. Ник предложил ей поехать с ним будто бы спонтанно, но, зная его, она была уверена, что он продумал все куда серьезнее, чем показывал. Они встречались почти два года, а теперь он приглашает Рейчел в длительную поездку в свой родной город, да еще и на свадьбу лучшего друга, не меньше. Означало ли это то, о чем она думала?

Рейчел уставилась на дно чашки, жалея, что не может прочесть свое будущее по листьям, оставшимся от золотого ассамского чая. Она никогда не принадлежала к числу девушек, мечтающих о сказочном принце. Но ей двадцать девять, по китайским меркам – старая дева, и, хотя неугомонные родственники постоянно пытались устроить ее личную жизнь, Рейчел потратила лучшие свои годы на то, чтобы окончить аспирантуру, дописать диссертацию и сделать головокружительную академическую карьеру. Однако это неожиданное приглашение всколыхнуло подавленные инстинкты.Он хочет отвезти меня домой. Он хочет познакомить меня с семьей. В Рейчел пробудился давно спящий романтик, и она знала, что ответ может быть только один.

– Мне нужно уточнить у декана, к какому числу я должна вернуться, но знаешь что? Давай поедем! – заявила Рейчел.

Ник перегнулся через стол и с ликованием поцеловал ее.

Спустя несколько минут, еще до того, как Рейчел определилась со своими планами на лето, подробности их разговора уже начали распространяться, циркулируя по земному шару, как вирус. Селин Лим, обучающаяся на модельера в школе дизайна «Парсонс», отправила по электронной почте сообщение своей старшей сестре Шарлотте, недавно обручившейся с венчурным инвестором Генри Чиу, в Калифорнию. Шарлотта тут же позвонила лучшей подружке Дафне Ма (младшей дочери сэра Бенедикта Ма) в Сингапур и, задыхаясь, поведала ей новости. Дафна отправила эсэмэски восьми подругам, включая Кармен Квек (внучку сахарного короля Роберта Квека) в Шанхае – ее двоюродная сестра Амелия Квек вместе с Николасом Янгом училась в Оксфорде. Амелии ничего не оставалось делать, как послать сообщение своей подруге Джастине Вэй (наследнице компании «Лапша быстрого приготовления») в Гонконг. Джастине, чей офис в «Хачисон Вампоа» находился прямо напротив кабинета Родерика Ляна («Финансовая группа Лян»), пришлось прервать его совещание по селекторной связи, чтобы поделиться пикантной новостью. Родерик связался по скайпу со своей девушкой Лорен Ли, проводившей отпуск в шикарном отеле «Ройял Мансур» в Марракеше вместе с бабушкой миссис Ли Юнчэн (в представлении не нуждается) и тетушкой Пэтси Тео («мисс Тайвань – 1979», ныне бывшая жена телефонного магната Диксона Тео). Пэтси прямо от бассейна позвонила Жаклин Лин (внучке известного филантропа Лин Иньчао) в Лондон, отлично зная, что Жаклин по прямой линии свяжется с Кассандрой Шан (троюродной сестрой Николаса Янга), которая каждую весну гостит в огромном поместье ее семьи в графстве Суррей.

Эта причудливая цепочка сплетен быстро распространилась по внутренним каналам среди азиатских денежных мешков, и через несколько часов почти все в этом эксклюзивном узком кругу узнали, что Николас Янг приедет домой в Сингапур не один, а с какой-то девушкой.

Аламак! Вот это новость!

2

Элинор Янг

Сингапур

Все знали, что дато[20] Тай То Луй[21] сколотил состояние нечестным путем, обанкротив банк «Лун Ха» в начале восьмидесятых, но спустя два десятилетия благодаря усилиям его супруги датин Кэрол Тай, которая жертвовала деньги на правильные нужды, его имя было отполировано до состояния респектабельности. Например, каждый четверг датин устраивала ланч, за которым обсуждала с ближайшими подругами Библию в своей спальне, и Элинор, разумеется, принимала участие в этих посиделках.

Великолепная спальня Кэрол располагалась за пределами масштабной конструкции из стекла и бетона, которую все жители Хим-Хок-роуд величали «Дом из „Звездного пути“». По совету сотрудника службы безопасности из команды мужа спальню спрятали в павильоне. Это была белоснежная крепость из туфа, тянувшаяся вдоль бассейна, как постмодернистский Тадж-Махал. Сюда можно было попасть либо по тропинке, петлявшей между альпинариями, либо напрямую – через служебный блок. Элинор всегда предпочитала краткий путь, поскольку старательно избегала солнца, желая сохранить фарфоровый цвет кожи. Кроме того, будучи старинной подругой хозяйки дома, она считала, что в виде исключения может обойтись и без формальностей вроде ожидания у входной двери, пока о визите не доложит дворецкий, и прочей чуши. А еще Элинор просто нравилось проходить через кухню. Старенькие служанки, сидевшие на корточках перед эмалированными пароварками, всегда открывали крышку, чтобы Элинор могла вдохнуть запах травяных настоев, которые готовили для мужа Кэрол («природная виагра», как он их называл). Кухарки, потрошившие рыбу во дворе, ахали: как же молодо выглядит миссис Янг в шестьдесят-то лет, с волосами, обрезанными по моде до линии подбородка, и лицом без единой морщинки! Когда гостья удалялась на такое расстояние, что уже не могла слышать их пересуды, они начинали яростно спорить о том, какие новые дорогие косметические процедуры, должно быть, опробовала миссис Янг.

В спальне Кэрол в привычном составе собрался кружок по изучению Библии: Дейзи Фу, Лорена Лим, Надин Шоу. Все ждали Элинор. Здесь, укрывшись от палящей экваториальной жары, закадычные подруги рассаживались в разных углах комнаты и анализировали строки Библии из своих учебных пособий. Почетное место на массивной кровати, изготовленной из редкой породы дерева хуанхуали[22] еще при династии Цин, было зарезервировано для Элинор. Хотя Кэрол и вышла замуж за миллиардера-финансиста, но все равно считалась с мнением подруги.

Так повелось еще с детства, когда они росли по соседству на Серангун-роуд. Кэрол, происходившая из семьи, где все говорили исключительно на китайском, чувствовала себя ниже по положению, чем Элинор, которую с детства обучали английскому. Остальные дамы тоже выражали ей свое почтение. Они вышли замуж очень и очень удачно, однако Элинор заткнула всех за пояс, став миссис Филип Янг.

Сегодня на ланч для начала подали тушеных перепелок и морские ушки с домашней лапшой, и Дейзи (вышедшая замуж за каучукового магната К. Т. Фу, урожденная Вонг, из ипохских[23] Вонгов) старалась отделить крахмальную лапшу и параллельно отыскать Первое послание к Тимофею в своей Библии короля Якова. С этой своей химией и очками для чтения без оправы, нацепленными на кончик носа, Дейзи напоминала директора школы для девочек. Она была самой старшей среди дам, ей уже исполнилось шестьдесят четыре. Остальные читали Новую американскую стандартную Библию, а Дейзи настаивала на том, что будет работать по своей версии, со словами:

– Я ходила в школу при монастыре, меня учили монашки, так что для меня существует только Библия короля Якова, и точка.

Капельки чесночного соуса брызнули на страницу, похожую на салфетку, но Дейзи умудрялась одной рукой держать открытое Писание, а другой ловко управляться с палочками из слоновой кости.

Надин тем временем увлеченно листала собственную Библию – последний выпуск «Сингапур татл»[24]. Каждый месяц ей не терпелось узнать, сколько фотографий ее дочери Франчески, знаменитой наследницы «империи Шоу», появится в разделе «Soirées»[25]. Сама Надин, с макияжем в стиле театра кабуки, серьгами размером с тропические фрукты и пережженными волосами, частенько мелькала на страницах журнала, посвященных социальным проектам.

– Ай-я, Кэрол, тут аж две страницы про благотворительный модный показ для «Помощников Христа»! – воскликнула Надин.

– Уже? Не думала, что материал выйдет так быстро, – заметила Кэрол.

В отличие от Надин, она всегда стеснялась, увидев свои фото на страницах модных журналов, несмотря на то что редакторы обожали ее «внешность классической шанхайской певицы». Кэрол просто чувствовала себя обязанной посещать несколько благотворительных гала-концертов каждую неделю, как подобает любому добропорядочному христианину, да и муж постоянно напоминал, что «быть матерью Терезой полезно для бизнеса».

Надин изучала глянцевые страницы.

– Лена Тек реально набрала вес после этого ее круиза по Средиземноморью, да? Наверное, это все из-за питания по системе «шведский стол». Всегда кажется, что нужно съесть побольше, чтобы отбить свои деньги. Ей стоило быть поаккуратнее. У всех женщин в их семье в итоге жирные лодыжки.

– Думаю, ей плевать на то, что у нее жирные лодыжки. Знаешь, сколько она унаследовала после смерти отца? По слухам, она и пятеро ее братьев получили по семьсот миллионовкаждый! – подала голос Лорена со своей кушетки.

– И это все? Я-то думала, у Лены как минимум миллиард, – фыркнула Надин. – Странно, Элли, что нет ни одной фотографии твоей очаровательной племянницы Астрид. Помнится, фотографы кружили вокруг нее роем в тот день.

– Зря только время теряли. Снимки Астрид никогда нигде не публикуются. Ее мать заключила сделку с редакторами всех журналов, когда Астрид была еще подростком, – объяснила Элинор.

– Зачем, ради всего святого?

– Ты же знаешь семью моего мужа? Они скорее умрут, чем появятся в прессе.

– Они слишком важные, чтобы их видели рядом с другими сингапурцами? – возмутилась Надин.

– Ай-я, Надин, есть разница между важностью и осторожностью, – прокомментировала Дейзи, отлично зная, что семьи вроде Леонг и Янг маниакально охраняют свою частную жизнь.

– Важная она или нет, а лично мне Астрид кажется чудесной, – встряла Кэрол. – Знаете, не стоит этого говорить, однако Астрид выписала самый большой чек во время сбора средств и настаивала на анонимности. Благодаря ее пожертвованию показ имел рекордный успех.

Элинор окинула взглядом хорошенькую новую горничную из материкового Китая, которая вошла в комнату. Интересно, эту девушку тоже подобрало то «агентство по трудоустройству», которое дато часто посещал в Сучжоу, славившемся своими красавицами на весь Китай?

– Что у нас сегодня? – спросила она Кэрол, когда горничная поставила перед кроватью знакомый громоздкий перламутровый сундук.

– Ой, я хотела показать вам, что́ приобрела во время путешествия в Бирму.

Элинор охотно подняла крышку сундука и начала методично вытаскивать футляры, обитые черным бархатом. Одним из любимых занятий в ходе «изучения Библии по четвергам» было рассматривание последних приобретений Кэрол. Вскоре кровать была завалена футлярами; на черном бархате ослепительно сияли драгоценности.

– Какие затейливые кресты! Вот уж не думала, что в Бирме такие делают.

– Нет, кресты от Гарри Уинстона[26], – поправила Кэрол. – Из Бирмы рубины.

Лорена оторвалась от трапезы, подошла к кровати и подняла один из рубинов величиной с плод личи к свету.

– Ай-я, в Бирме нужно держать ухо востро, поскольку многие тамошние рубины синтетические – именно так производители достигают ярко-алого оттенка.

Лорена могла рассуждать о подобных вещах со знанием дела, поскольку была замужем за Лоуренсом Лимом, владевшим ювелирным домом «Л’Ориент».

– Я думала, рубины из Бирмы самые лучшие, – посетовала Элинор.

– Дамы, перестаньте называть страну Бирмой. Она уже двадцать с лишним лет как Мьянма, – заметила Дейзи.

– Аламак! Ты совсем как Ник! Он меня постоянно поправляет, – сказала Элинор.

– Кстати, о Нике. Когда он прилетает из Нью-Йорка? Он же шафер на свадьбе Колина Ху?

– Да-да. Но ты же знаешь моего сына. Я всегда обо всем узнаю последней, – пожаловалась Элинор.

– Он остановится у вас?

– Да, он сначала всегда останавливается у нас, а потом перебирается к нашей Старой Леди, – сказала Элинор, называя свекровь ее прозвищем.

– Ну… – запнулась Дейзи и продолжила, слегка понизив голос: – А как Старая Леди поступит с его гостьей?

– О чем ты? С какой еще гостьей? – не поняла Элинор.

– С той… которую… он везет на свадьбу, – медленно проговорила Дейзи, с озорным видом переводя взгляд с одной дамы на другую. Она знала, что все в курсе, о ком речь.

– Так о ком ты говоришь? Кого он везет? – Элинор была несколько сбита с толку.

– Свою девушку, лах! – открыла секрет Лорена.

– Какую еще девушку?! Нет у Ника никакой девушки! – упорствовала Элинор.

– Почему тебе так трудно поверить, что у твоего сына есть подружка? – поинтересовалась Лорена.

Она всегда считала Ника самым завидным женихом среди молодых людей его поколения, с учетом состояния Янгов; жаль только, что ее никчемная дочь Тиффани так и не смогла привлечь его.

– Но ты же слышала о той девушке? Ну, из Нью-Йорка? – прошептала Дейзи. Ее очень радовала возможность сообщить последние известия Элинор.

– Американка? Да Ники ни за что не осмелился бы на такое! Дейзи, твоя информация всегда не слишком точна.

– О чем ты? Очень даже точна! Сведения получены из самых надежных источников. В любом случае я слышала, что она китаянка.

– Правда? И как ее зовут? Откуда она? Дейзи, если ты скажешь мне, что она из материкового Китая, меня хватит удар, – предупредила Элинор.

– Я слышала, что она из Тайваня, – осторожно предположила Дейзи.

– О господи! Надеюсь, это не одна из этих тайваньских «ураганок»! – прокудахтала Надин.

– Что ты имеешь в виду?! – спросила Элинор.

– Ты же знаешь, какие нахалки бывают эти тайваньки! Цепляет такая несчастного парня, бедолага влюбляется по уши, а красотки уже и след простыл, но при этом она обирает его до последнего доллара. Словно ураган, который сметает все вчистую, – объяснила Надин. – Я знаю, сколько мужчин пали жертвой этаких девиц, – например, Джеральд, сын миссис Тан. Жена его обчистила и сбежала со всеми фамильными драгоценностями. Или вот бедняжка Энни Сим, у нее муж переметнулся к ресторанной певичке из Тайбэя.

В этот момент в комнату вошел муж Кэрол.

– Привет, дамы! Как сегодня кружок Иисуса? – попыхивая сигарой и крутя бокал виски, процедил толстяк. Он выглядел как карикатура на азиатского воротилу бизнеса.

– Приветствую, дато! – откликнулись хором все дамы, быстро меняя позу, чтобы выглядеть более привлекательно.

– Дато! Дейзи хочет, чтобы меня хватил удар! Говорит всем, что Ник завел себе новую подружку с Тайваня! – воскликнула Элинор.

– Расслабься, Лили. Тайваньки милашки. Они знают, как окружить парня заботой. Может быть, она окажется посимпатичнее, чем эти избалованные, рожденные в кровосмесительном браке девицы, с которыми ты все пытаешься свести сына, – осклабился дато. – В любом случае… – продолжил он, внезапно понизив голос, – на твоем месте я бы поменьше беспокоился о юном Николасе, а побольше волновался бы сейчас о будущем «Сина лэнд».

– А что не так с «Сина лэнд»? – спросила Элинор.

– Скоро рухнет, – с довольной улыбкой заявил дато.

– Но это же голубые фишки[27]. Как такое возможно? Брат даже говорил, что у них новые проекты в Западном Китае, – возразила Лорена.

– Как уверяет мой источник, китайское правительство заморозило ту огромную застройку в Синьцзяне. Я избавляюсь от акций, по сто тысяч каждый час, пока рынок не закрылся. – С этими словами дато пыхнул кубинской сигарой «Коиба» и нажал кнопку рядом с кроватью.

Огромная стеклянная стена, обращенная к сверкающему бассейну, наклонилась под углом сорок пять градусов, словно дверь гаража. Дато неуклюже выбрался в сад и направился к главному дому.

На несколько секунд в комнате повисла мертвая тишина. Можно было услышать, как шестеренки в голове каждой из дам заскрипели от перегрузки. Внезапно Дейзи вскочила с кресла, опрокинув поднос с лапшой на пол:

– Быстрее! Быстрее! Где моя сумочка? Мне нужно позвонить брокеру!

Элинор и Лорена тоже полезли за мобильными телефонами. Надин поставила номер брокера на быстрый набор и проорала в трубку:

– Продавай все акции! «СИНА ЛЭНД»! Да! Сбрасывай все! Я только что узнала из первых рук, что компания скоро рухнет!

Лорена на другом конце кровати прикрывала рукой мобильный:

– Дезмонд, мне плевать! Пожалуйста, начинай сбрасывать акции прямо сейчас!

У Дейзи от волнения началась гипервентиляция.

– У меня сейчас сердце лопнет! Я вот-вот потеряю миллионы! Где этот чертов брокер?! Только не говорите, что этот придурок еще обедает.

Кэрол спокойно потянулась к сенсорной панели у туалетного столика и вызвала прислугу:

– Мэймэй, пожалуйста, зайди и прибери тут.

Затем она закрыла глаза, воздела руки и начала молиться вслух:

– Господь Спаситель наш, да святится имя Твое. Смиренно просим Тебя о прощении и отпущении грехов. Благодарим за милость, которую Ты нам щедро посылаешь. Благодарим за общение, которое мы сегодня разделили, за трапезу, которой мы насладились, за силу Священного Писания. Пожалуйста, присмотри за дорогими сестрами Элинор, Лореной, Дейзи и Надин, пока они пытаются продать свои акции «Сина лэнд»…

Кэрол открыла глаза на мгновение и с удовлетворением отметила, что, по крайней мере, Элинор присоединилась к молитве. Но конечно, Кэрол не могла знать, что безмятежно сомкнувшая веки Элинор молилась о чем-то совершенно другом. «Тайванька! Пожалуйста, Боже, пусть это окажется неправдой».

3

Рейчел Чу

Нью-Йорк

В Купертино уже наступило время после ужина. Рейчел потянулась к телефону – у нее вошло в привычку в те вечера, когда она не оставалась у Николаса, звонить матери перед сном.

– Угадай, кто только что завершил сделку по тому громадному особняку на Лорел-Глен-драйв? – радостно похвасталась Керри Чу по-китайски, когда взяла трубку.

– Ух ты, мамочка! Мои поздравления! Это твоя третья продажа в этом месяце? – спросила Рейчел.

– Ага! Я побила рекорд нашего офиса за прошлый год! Я знала, что сделала правильный выбор, когда согласилась присоединиться к Мими Шэнь в отделении фирмы в Лос-Анджелесе! – с удовлетворением сказала Керри.

– Ты снова получишь звание «Агент года», я не сомневаюсь! – ответила Рейчел, взбивая подушку. – У меня тоже есть для тебя новость… Ник пригласил меня поехать с ним летом в Азию.

– Правда? – Голос Керри стал ниже на октаву.

– Мам, только не начинай ничего придумывать, – предупредила Рейчел, которой была отлично знакома эта интонация.

– Придумывать? О чем ты? Когда ты в прошлом году привела Ника к нам на День благодарения, все, кто видел, как вы воркуете, сказали: вот идеальная пара. Теперь его очередь познакомить тебя с родными. Думаешь, он сделает тебе предложение? – выпалила Керри, не сумев сдержаться.

– Мам, мы никогда не говорили о свадьбе, – сказала Рейчел, попытавшись приглушить восторг матери.

Вообще-то, она сама волновалась, гадая, что может сулить поездка, но не собиралась пока что обнадеживать мать. Керри чересчур много инвестировала в счастье дочери, и той не хотелось, чтобы мама слишком уж размечталась.

Но Керри уже была полна радостных предвкушений:

– Доченька, я знаю таких мужчин, как Ник. Он может сколько душе угодно притворяться ученым с богемными взглядами, но в глубине души он примерный семьянин. Хочет дом и много детишек, так что нечего время терять.

– Мам, прекрати!

– Сколько раз в неделю ты остаешься у него ночевать? Я поражена, что вы до сих пор не съехались.

– Ты единственная из знакомых мне китайских мам, которая подталкивает дочку сожительствовать с парнем, – засмеялась Рейчел.

– Я единственная китайская мама, у которой незамужняя дочка почти тридцати лет от роду. Знаешь, меня каждый день допрашивают с пристрастием. Я пытаюсь тебя защищать. Вчера столкнулась в кафе с Минь Чун, и она мне заявила: «Знаю, ты хотела, чтобы твоя девочка для начала сделала карьеру, но не пора ли ей замуж?» Ты слышала, что ее дочка Джессика помолвлена с парнем номер семь на «Фейсбуке», да?

– Да-да, я в курсе. Вместо того чтобы подарить ей кольцо, он учредил стипендию ее имени на обучение в Стэнфорде, – протянула Рейчел скучающим тоном.

– А она вовсе не такая хорошенькая, как ты! – с возмущением воскликнула Керри. – Все твои дядюшки и тетушки уже давно отчаялись, но я всегда знала, что ты просто ждешь подходящего человека. Разумеется, нужно выбрать профессора сродни тебе. По крайней мере, вашим детям дадут скидку на обучение. Это единственный способ дать им образование в колледже.

– Кстати, о дядюшках и тетушках. Обещай, что пока никому не проболтаешься. Пожалуйста! – взмолилась Рейчел.

– Ой, ну ладно. Я знаю, ты всегда такая осторожная и не хочешь разочароваться, но просто в душе я предчувствую, что будет дальше, – весело заявила мама.

– Ну, поканичего не произошло, не стоит делать из мухи слона, – настаивала Рейчел.

– А где вы остановитесь в Сингапуре?

– Думаю, у его родителей.

– А у них дом или квартира?

– Понятия не имею.

– Нужно выяснить!

– Какая разница? Ты собираешься продать им дом в Сингапуре?

– Я тебе скажу, какая разница. Ты знаешь, как вас уложат?

– Уложат? О чем ты, мам?

– Ай-я! Ты в курсе, есть ли там гостевая спальня, или ты будешь спать с ним в одной кровати?

– Мне даже в голову не приходило…

– Доченька, это очень важно. Нельзя рассчитывать, что родители Ника такие же либеральные, как я. Ты едешь в Сингапур, а сингапурцы китайского происхождения – самые консервативные из всех. Не хочу, чтобы его родители решили, что я тебя плохо воспитывала.

Рейчел вздохнула. Она знала, что мама желает ей добра, но, как обычно, та заострила внимание на каких-то незначительных деталях.

– А еще надо придумать подарок для родителей Ника, – с жаром продолжала Керри. – Выясни, какие напитки нравятся его отцу. Скотч? Водка? Виски? У меня осталась куча неоткупоренных бутылок «Джонни Уокера» после рождественской вечеринки в офисе, могу прислать тебе одну.

– Мам, я не собираюсь везти спиртное, которое они могут купить и там. Нужен идеальный подарок, что-то типично американское…

– Ой, я придумала презент для матери Ника! Тебе нужно в «Мейсис»[28] купить компактную пудру от «Эсте Лаудер». У них сейчас специальное предложение: покупаешь пудру и получаешь в подарок дорогую на вид кожаную косметичку с пробниками помады, духов и крема для век. Поверь мне, любая азиатская женщина будет счастлива получить бесплатные пробники…

– Не волнуйся, мам. Я позабочусь об этом.

4

Николас Янг

Нью-Йорк

Ник, ссутулившись на потрепанном кожаном диване, проверял курсовые работы студентов, когда Рейчел непринужденным тоном спросила:

– Что там по поводу поездки? Мы ведь остановимся у твоих родителей? В одной спальне? Или же они будут шокированы…

Ник поднял голову:

– Хм… Думаю, мы займем одну комнату…

– Думаешь или уверен?

– Не беспокойся, приедем и все порешаем.

Порешаем. Обычно британские словечки из уст Ника казались ей милыми, но сейчас это «порешаем» немного покоробило ее. Почувствовав настроение Рейчел, Ник встал, подошел к ней и нежно поцеловал в макушку:

– Расслабься… Мои родители не из тех, кого волнует, кто где спит.

Рейчел задумалась, правда ли это. Она попыталась вернуться к изучению сайта Государственного департамента с рекомендациями для путешествующих по Юго-Восточной Азии. Пока она сидела перед ноутбуком и на ее лицо падал свет от монитора, Ник не переставал изумляться, как же прекрасно выглядит его девушка даже в конце долгого тяжелого дня. За что ему такое везение? Все в ней – свежие щеки, словно после утренней пробежки по пляжу, ниспадающие до плеч волосы цвета обсидиана – излучало естественную, простую красоту, и это разительно отличало Рейчел от девушек, готовых в любой момент выйти на красную ковровую дорожку. Именно такие юные особы окружали Ника с детства.

Сейчас Рейчел, слегка нахмурившись, рассеянно водила указательным пальцем по верхней губе. Ник отлично знал этот жест. Что ее беспокоит? Несколько дней назад он пригласил Рейчел поехать в Азию, и с тех пор вопросы сыпались без конца. Где они остановятся? Какой подарок привезти его родителям? Что Ник рассказывал о ней? Нику хотелось бы, чтобы ее блестящий аналитический ум перестал зацикливаться на каждой детали будущей поездки. Он начал понимать, что Астрид была права. Астрид – не только двоюродная сестра, но и самый близкий его друг. Ей первой он рассказал об идее пригласить Рейчел в Сингапур, когда неделю назад разговаривал с кузиной по телефону.

– Прежде всего ты должен осознать, что ваши отношения сразу же перейдут на новый уровень. Ты действительно этого хочешь? – спросила Астрид в упор.

– Нет. Ну… может быть. Это же просто летние каникулы.

– Слушай, Ник. Это уже не «просто летние каникулы». Женщины устроены совсем иначе, и ты это знаешь. Вы встречаетесь уже почти два года, и у вас все серьезно. Тебе тридцать два, и до сих пор тыникогда не привозил никого домой. Это самое важное. Все решат, что скоро…

– Прошу тебя, – предупредил Ник, – не произноси слово на букву «с».

– Ну ты же понимаешь, что все подумаютименно об этом. Более того, ручаюсь, Рейчел тоже так подумает.

Ник вздохнул. Почему все так сложно? Когда он пытается взглянуть на ситуацию глазами женщины, всегда возникают трудности. Возможно, позвонить Астрид было плохой идеей. Она старше его всего на полгода, но слишком часто «переключается в режим старшей сестры». Он предпочел бы иметь дело с Астрид озорной и безрассудной – такова была другая сторона ее натуры.

– Я просто хотел показать Рейчел свой мир, не строя далекоидущих планов, – попытался объяснить он. – Думаю, в глубине души мне интересно, какая у нее будет реакция на это.

– Под «этим» ты имеешь в виду семью, – уточнила Астрид.

– Не только нашу семью. Друзей, остров, все в целом. Неужели я не могу просто поехать на каникулы со своей девушкой, без дипломатического скандала?!

Астрид помолчала немного, пытаясь осмыслить ситуацию. Это самые серьезные отношения, которые у брата когда-либо были. Пусть он пока не готов признаться в этом самому себе, однако она понимала, что, по крайней мере на подсознательном уровне, Ник делает следующий решающий шаг к алтарю. Но шаг этот необходимо делать очень и очень осторожно. Действительно ли Ник готов ступить на минное поле? Наверное, он даже не понимает, в каком запутанном мире ему довелось родиться. Возможно, его всегда оберегала их бабушка, поскольку Ник был ее любимчиком, или же он провел слишком много лет за пределами Азии. В их миренельзя привезти домой без спроса незнакомую девушку.

– Ты знаешь, я считаю Рейчел очаровательной. Правда. Но если ты пригласишь ее домой, то это изменит ваши взаимоотношения, нравится тебе это или нет. Я не волнуюсь за будущее ваших отношений, поскольку уверена, что они не затрещат по швам. Меня больше беспокоит, как отреагируют все остальные. Ты же знаешь, какой у нас маленький остров. Я не представляю, что будет с… – Голос Астрид внезапно был заглушен воем полицейских сирен.

– Какой странный шум. Где ты? – спросил Ник.

– На улице, – ответила Астрид.

– В Сингапуре?

– Нет. В Париже.

– Что? В Париже? – удивился Ник.

– Ну да. Я на улице Берри, только что проехали две полицейские машины с мигалками.

– Я-то думал, ты в Сингапуре. Прости за поздний звонок, я считал, что у тебя утро.

– Нет-нет, все нормально. Сейчас только половина второго. Я возвращаюсь в отель.

– Майкл с тобой?

– Нет, он в Китае – в командировке.

– А что ты делаешь в Париже?

– Это моя ежегодная весенняя поездка.

– Точно.

Ник совсем забыл, что Астрид каждый апрель проводила в Париже, занимаясь подгонкой обновок от-кутюр. Однажды брат с сестрой договорились там встретиться, и Ник до сих пор помнил, как утомился, сидя в ателье «Ив Сен-Лоран» на авеню Марсо и наблюдая за тремя портнихами, суетившимися вокруг Астрид. Она стояла с отсутствующим видом в каком-то воздушном одеянии и жадно глотала диетическую колу, чтобы преодолеть утомление из-за смены часовых поясов. Астрид напоминала фигуру с барочных картин, испанскую инфанту XVII века, которую наряжают, как того требует ритуал. По словам Астрид, это был «скучный» сезон и она приобрела «всего-то» двенадцать платьев, потратив больше миллиона евро. Ник даже думать не хотел о том, сколько денег сестра спустит в этом своем вояже, – ведь обуздать ее было некому.

– Скучаю по Парижу. Сто лет там не был. Помнишь наше безумное путешествие с Эдди? – спросил он.

– Ой, не напоминай. В последний раз я делила номер с этим козлом!

Астрид поежилась. Нет, никогда ей не забыть гонконгского кузена, заказавшего стриптизершу с ампутированной ногой и горы профитролей!

– Ты остановилась в пентхаусе в «Георге Пятом»?

– Как обычно.

– Ты человек привычки. Совершить на тебя покушение – раз плюнуть.

– Почему бы тебе не попробовать?

– Ну, когда в следующий раз поедешь, предупреди меня. Я быстренько перелечу через Атлантику со специальным комплектом наемного убийцы.

– Вырубишь меня, уложишь в ванну и зальешь кислотой?

– Нет, для тебя найдется куда более элегантное решение.

– Ну так приезжай и поймай меня. Я тут буду до начала мая. У тебя вроде какие-то каникулы намечаются. Не хочешь привезти Рейчел в Париж на выходные?

– Хотел бы. Однако каникулы уже были в прошлом месяце, а у доцентов на временных ставках нет дополнительных выходных. Но у нас с Рейчел все лето впереди, поэтому я и пригласил ее к нам домой.

Астрид вздохнула:

– Ты знаешь, что произойдет в ту же минуту, когда ты высадишься из самолета в аэропорту Чанги с девушкой под ручку? Ты в курсе, какой ужас пришлось пережить Майклу, когда мы начали выходить в свет. Это было пять лет назад, а он до сих пор не привык. Ты правда считаешь, что Рейчел готова к такому? А ты сам-то готов?

Ник молчал. Он внимательно слушал Астрид, но решение было принято. Он готов. Он без памяти влюблен в Рейчел, и пора показать ее всему миру.

– Ник, а что конкретно она знает? – спросила Астрид.

– О чем?

– О нашей семье.

– Не многое. Ты единственная, с кем она знакома. Рейчел считает, что у тебя потрясающий вкус в выборе обуви и что муж тебя избаловал. Вот и все.

– Наверное, стоит ее подготовить! – засмеялась Астрид.

– А к чему тут готовиться? – весело спросил Ник.

– Слушай, Ники. – Тон Астрид стал серьезным. – Нельзя просто взять и бросить Рейчел, как котенка в море. Тыдолжен ее подготовить, слышишь меня?!

5

Астрид Леонг

Париж

Ежегодно первого мая семья банкиров Лерм-Пьер, одна из самых богатых во Франции, устраивала Ландышевый бал – роскошный прием, считавшийся ярчайшим событием весны. Астрид ступила в арочный проход, ведущий в потрясающийhôtelparticulier[29] на острове Сен-Луи[30], принадлежащий хозяевам вечера, и тут же лакей в шикарной черной с золотом ливрее вручил ей нежный букетик весенних цветов.

– Знаете ли, это традиция восходит к Карлу Девятому. Он дарил ландыши всем дамам во дворце Фонтенбло первого мая, – объяснила ей какая-то женщина в диадеме.

Они вышли во двор, где среди подстриженных в классическом стиле деревьев парили сотни миниатюрных монгольфьеров. Не успела Астрид насладиться прекрасным зрелищем, как на нее налетела виконтесса Натали де Лерм-Пьер.

– Как я рада, что ты смогла выбраться! – проворковала она, приветствуя Астрид четырьмя поцелуями в щеку. – Господи, это лен? Только ты можешь надеть простое льняное платье на бал, Астрид! – Хозяйка засмеялась, любуясь нежными греческими складками на светло-желтом платье гостьи. – Минуточку, это настоящее платье от мадам Гре?![31] – Натали не сразу сообразила, что видела такое же в Музее Гальера.

– Да, из ранних работ, – ответила Астрид, почти смутившись, что кто-то это заметил.

– Ну конечно! Боже мой, Астрид, ты снова превзошла саму себя. Как, ради всего святого, тебе удалось заполучить платье самой мадам Гре? – спросила Натали с благоговением, но потом спохватилась и прошептала: – Надеюсь, ты не станешь возражать, но я посадила тебя рядом с Грегуаром. Он сегодня увивается за каждой юбкой, поскольку считает, что я все еще сплю с хорватом. Ты единственная, кому я могу доверить его за ужином. Но по крайней мере, слева от тебя будет Луи.

– Не волнуйся за меня, мне всегда нравилось общаться с твоим мужем, а сидеть рядом с Луи и вовсе сплошное удовольствие. Я на днях видела его новый фильм.

– Вычурная скукотища, не находишь? Отвратительная черно-белая картинка, но хотя бы сам Луи выглядел аппетитно без одежды. В любом случае спасибо, ты меня спасла. Уверена, что тебе нужно уехать завтра? – Хозяйка надула губки.

– Я и так тут провела почти месяц. Боюсь, сын меня не вспомнит, если я останусь еще хоть на день, – ответила Астрид.

Ее проводили в грандиозный вестибюль, где свекровь Натали, графиня Изабель де Лерм-Пьер, возглавляла группу встречающих. При виде Астрид графиня еле слышно ахнула:

– Астрид,quelle surprise! Какой сюрприз!

– Да, не была уверена до последней минуты, что смогу присутствовать, – извиняющимся тоном сказала Астрид, улыбаясь чопорной пожилой даме, стоявшей рядом с графиней Изабель.

Дама не улыбнулась в ответ, лишь наклонила голову и внимательно оглядела Астрид с ног до головы. В длинных мочках ушей покачивались гигантские изумрудные серьги.

– Это Астрид Леонг! Астрид, позволь тебе представить мою дорогую подругу баронессу Мари-Элен де ла Дюрэ.

Баронесса коротко кивнула, а потом продолжила разговор с графиней. Когда Астрид двинулась дальше, Мари-Элен сказала Изабель вполголоса:

– Ты заметила, какое на ней ожерелье? Видела такое в магазине «ЖАР»[32]. Просто невероятно, что́ дарят этим девицам в наши дни. Скажи мне, Изабель, с кем она?

– Мари-Элен, Астрид не содержанка. Мы знаем ее семью много лет.

– Ого! И что это за семья? – удивилась Мари-Элен.

– Леонг. Китайцы из Сингапура.

– Да, я слышала, что китайцы сейчас богатеют. Читала, что в Азии уже намного больше миллионеров, чем во всей Европе. Кто бы мог подумать!

– Нет-нет, боюсь, ты плохо поняла. Семья Астрид была зажиточной на протяжении многих поколений. Ее отец – один из самых важных клиентов Лорана.

– Дорогая, ты собираешься снова выболтать все мои секреты?! – поинтересовался граф Лоран де Лерм-Пьер, присоединяясь к супруге, чтобы встречать гостей.

– Вовсе нет. Просто просвещаю Мари-Элен, кто такие Леонги, – прощебетала Изабель, стряхивая пылинку с лацкана мужа.

– Ах, Леонги? Неужели очаровательная Астрид сегодня с нами?

– Вы разминулись. Но не волнуйся. Ты сможешь весь вечер строить ей глазки через стол, – поддразнила его Изабель, а потом объяснила Мэри-Элен: – Муж и сын много лет одержимы Астрид.

– А почему бы и нет? Такие девушки, как Астрид, существуют, чтобы терять от них голову, – сказал Лоран.

Изабель шлепнула мужа по руке с притворным гневом.

– Лоран, объясни, как так вышло, что эти китайцы богаты на протяжении нескольких поколений? – поинтересовалась Мари-Элен. – Я-то думала, что все они махровые коммунисты без гроша за душой и еще совсем недавно маршировали в одинаковой униформе по приказу Мао.

– Ну, для начала ты должна понимать, что существуют китайцы двух типов. Первые – богачи из материкового Китая, которые сколотили состояние за последний десяток лет, как новые русские. Но есть еще и китайцы, живущие за рубежом, так называемые хуацяо. Они покинули родину задолго до того, как к власти пришли коммунисты, некоторые аж пару сотен лет назад, и расселились по всей Азии, тихонько приумножая свои богатства. Если ты посмотришь на все государства в Юго-Восточной Азии, особенно на Таиланд, Индонезию и Малайзию, то увидишь, что практически вся торговля контролируется хуацяо. Лимы в Индонезии, Таны на Филиппинах, Леонги в…

Тут его перебила жена:

– Вот что я тебе скажу. Мы были несколько лет назад в гостях у семьи Астрид. Ты даже не можешь себе представить, насколько богаты эти люди, Мари-Элен. Дома, слуги, их образ жизни… На их фоне даже Арно[33] нищеброды. Больше того, мне говорили, что Астрид – наследница сразу двух состояний, потому что по материнской линии капитал еще весомее…

– Да что ты? – воскликнула Мари-Элен, взглянув на девушку в другом конце зала с интересом, а потом вынесла вердикт: – Она довольноsoignée[34].

– Ох, она невероятно элегантна. Одна из немногих девушек ее поколения, у кого есть вкус! – заявила графиня. – Франсуаза-Мари говорит, что у Астрид коллекция нарядов от лучших модных домов, которая не уступает гардеробу шейхи Катара. Астрид никогда не посещает показы, поскольку ненавидит, когда ее фотографируют, а отправляется прямиком в мастерские и скупает десятки платьев каждый сезон, как будто это не платья, аmacarons[35].

Астрид рассматривала портрет кисти Бальтюса, висевший над камином в гостиной, когда за спиной раздался чей-то голос:

– Вы знаете, что это мать Лорана? – На сей раз баронесса Мари-Элен де ла Дюрэ пыталась приклеить улыбку на лицо.

– Я так и подумала, – кивнула Астрид.

– Дорогая, должна сказать, что мне очень нравится ваше ожерелье. На самом деле я влюбилась в него еще в салоне месье Розенталя несколько недель назад, но, увы, он сообщил, что уже обещал этот шедевр другой покупательнице, – сокрушалась баронесса. – Теперь-то мне понятно, что оно было создано специально для вас.

– Благодарю. А у вас просто потрясающие серьги, – вежливо ответила Астрид, которую поразила внезапная перемена в женщине.

– Изабель сказала мне, что они из Сингапура. Я много слышала о вашей стране. О том, что это азиатская Швейцария. Нынешним летом моя внучка собирается в путешествие по Азии. Может быть, вы окажете любезность и что-то ей посоветуете?

– Разумеется, – согласилась Астрид и подумала: «Ух ты, всего пять минут – и эта леди из заносчивой фифы превратилась в подлизу».

Она чувствовала досаду. Париж был для нее глотком свежего воздуха, она пыталась стать здесь невидимкой, затеряться в толпе бесчисленных азиатских туристов, которые наводняли бутики вдоль Фобур-Сент-Оноре. Именно эта роскошь анонимности и заставила Астрид полюбить Город огней. Несколько лет назад все изменилось. Родители, обеспокоенные тем, что Астрид живет одна на чужбине без доверенной компаньонки, совершили ошибку: они подняли по тревоге своих парижских друзей, в том числе семейство Лерм-Пьер. По городу поползли слухи, и внезапно Астрид перестала быть просто юной особой, снимающей лофт в историческом районе Маре, и превратилась в дочь Гарри Леонга, внучку Шан Суи. Это было так обидно! Разумеется, ей пора бы уже привыкнуть, что люди начинают обсуждать ее сразу после того, как она выходит из комнаты. Так было всегда.

Первая причина – самая очевидная: потрясающая красота. Астрид не была похожа на обычных гонконгских старлеток с миндалевидными глазами, но и к типажу звезд не принадлежала. Можно сказать, глаза Астрид были слишком широко поставлены, а подбородок – совсем как у родных по мужской линии с материнской стороны – чересчур выдавался вперед для девочки. Но каким-то образом эти черты вкупе с изящным носом, пухлыми губами и длинными волнистыми волосами создавали исключительно приятное зрелище. Астрид постоянно останавливали на улице представители модельных агентств, хотя мать всегда отшивала их. Астрид не собиралась работать моделью ни у кого, и уж точно не радиденег. Такие вещи были категорически ниже ее достоинства.

По второй, и куда более важной причине Астрид также отличалась от всех прочих: она родилась в самом верхнем эшелоне азиатской знати – это был круг избранных семей, обладающих огромным состоянием. Отец ее происходил из пинангских[36] Леонгов, древнего рода «китайцев пролива»[37], которые обладали монополией на производство пальмового масла. Вдобавок ее мать была старшей дочерью сэра Джеймса Янга и куда более величественной Шан Суи. Тетя Кэтрин вышла замуж за тайского принца, а другая тетка состояла в браке с известным гонконгском кардиологом Малкольмом Чэном.

Можно было часами расчерчивать династические связи на генеалогическом древе семьи Астрид, но с любой точки зрения ее происхождение было исключительным. Когда она заняла свое место за столом в длинной галерее особняка Лерм-Пьер, при свечах, в окружении севрского фарфора времен Людовика XV и картин Пикассо «розового периода», то даже не подозревала, какой неожиданный поворот вот-вот сделает ее жизнь.

6

Чэны

Гонконг

Большинство людей, проезжая мимо приземистого серовато-коричневого здания на оживленном перекрестке Козуэй-Бей, решили бы, что это какое-то правительственное учреждение по охране здоровья, однако на самом деле Китайская спортивная ассоциация была одним из эксклюзивных частных клубов Гонконга. Несмотря на такое казенное название, это был первый китайский спорткомплекс на территории бывшей британской колонии. Президентом клуба стал легендарный игорный магнат Стэнли Ло, а желающие получить членство в клубе томились по восемь лет в листе ожидания, открытом лишь для самых знатных семей.

Общие помещения КСА казались напрочь застрявшими в конце семидесятых из-за обилия хрома и кожи, поскольку члены клуба проголосовали за то, чтобы потратить деньги на спортивное оборудование. За последние несколько лет только ресторан превратился в зал с парчовыми стенами бледно-розового цвета и окнами с видом на главные теннисные корты. Круглые столы весьма дальновидно расставили так, чтобы сидящим за ними видна была входная дверь, – теперь почетные члены клуба могли эффектно появляться на публике, переодевшись после занятий, благодаря чему сами трапезы превращались в весьма зрелищные соревнования.

Каждое воскресенье все семейство Чэн без исключения собиралось на обед в КСА. Какой бы сумасшедшей ни выдалась неделя, все знали, что поедание димсамов в «клубе», как Чэны именовали заведение, обязательно для всех членов семьи, остававшихся в городе.

Доктор Малкольм Чэн был самым уважаемым кардиохирургом во всей Азии. Его ловкие руки ценились неимоверно, и он прославился тем, что всегда носил перчатки из кожи ягнят, изготовленные специально для него компанией «Данхилл», чтобы защитить руки всякий раз, когда он отваживался появиться на публике. Малкольм Чэн принял дополнительные меры предосторожности и не водил машину сам, предпочитая, чтобы за рулем его представительского седана «Роллс-Ройс Сильвер Спирит» сидел шофер.

Благовоспитанная супруга Малкольма Александра, которую все звали Алекс, урожденная Янг из Сингапура, считала подобную роскошь показной и предпочитала по возможности вызывать такси, а машиной с водителем эксклюзивно пользовался муж. Как говорила Алекс, «в конце концов, это он ежедневно спасает жизни людей, а я всего лишь домохозяйка».

Подобное самоуничижение было типичным для Александры, хотя она и являлась истинным творцом семейного состояния. Будучи скучающей женой практикующего доктора, Александра начала направлять каждый цент значительных заработков мужа на недвижимость как раз в тот момент, когда в Гонконге начался жилищный бум. У нее обнаружилось сверхъестественное чутье на веяния рынка, поэтому, начиная с нефтяного спада семидесятых, панической распродажи в середине восьмидесятых[38] и заканчивая азиатским финансовым кризисом 1997 года, Александра всегда скупала недвижимость по самой низкой цене, а продавала на пике. К середине первого десятилетия XXI века, когда квадратный фут гонконгской недвижимости стал стоить дороже, чем где-либо еще в мире, Чэны владели одним из крупнейших частных портфелей недвижимости на острове.

Воскресные обеды стали для Малкольма и его жены возможностью еженедельно проверить, как дела у детей и внуков, и к этой обязанности супруги отнеслись со всей серьезностью. Несмотря на все преимущества, которые имели их отпрыски, Малкольм и Александра не переставали беспокоиться о них (особенно Александра).

Их младший сын Алистер («безнадежный случай»), избалованный бездельник, с трудом окончивший Сиднейский университет, подвизался в киноиндустрии Гонконга. С недавних пор он увлекся Китти Понг, звездой мыльных сериалов, которая утверждала, что происходит из «хорошей тайваньской семьи», в чем очень сомневались остальные Чэны, поскольку в речи этой девицы явно слышался северокитайский акцент, а не жеманные нотки тайваньского наречия.

Их дочь Сесилия («наша лошадка») еще с подросткового возраста полюбила выездку и вечно кого-то объезжала – то норовистую кобылку, то норовистого супруга Тони, австралийского коммерсанта, которого Малкольм и Александра между собой называли Каторжанином. Сесилия считала себя «мамой на полной ставке», однако куда больше времени посвящала международному конному центру, чем своему сыну Джейку. Благодаря часам, проведенным с филиппинскими горничными, Джейк свободно говорил на тагальском и отлично исполнял песню Синатры «Мой путь»[39].

А еще был Эдди, первенец Александры и Малкольма. По всей видимости, Эдисон Чэн считался «совершенством». Он с отличием окончил Кембриджскую бизнес-школу, успел поработать в отделении банка «Кейзнов» в Лондоне и стал восходящей звездой в мире частного банковского сектора Гонконга. Эдди женился на Фионе Тан, происходившей из семьи с политическими связями, и у них подрастали трое очень прилежных, хорошо воспитанных детей. Но в глубине души Александра больше всего беспокоилась именно об Эдди. В последние несколько лет он слишком много времени проводил с этими сомнительными миллиардерами из материкового Китая, каждую неделю летал по всей Азии, чтобы посещать вечеринки, и мать беспокоилась о том, как это может повлиять на его здоровье и семейную жизнь.

Сегодняшний обед был особенно важен, поскольку Александра хотела спланировать детали поездки в следующем месяце в Сингапур на свадьбу Ху. Впервые вся семья, включая родителей, детей, внуков, слуг и нянь, должна была путешествовать вместе, и Александра хотела, чтобы все прошло идеально. В час дня Чэны начали стекаться из разных уголков Гонконга: Малкольм – с матча по теннису в смешанном парном разряде; Александра – из церкви с Сесилией, Тони и Джейком; Фиона и ее отпрыски – от репетиторов; Алистер же встал с постели всего пятнадцать минут назад.