Сводные поневоле
Пролог
– Ты меня звал? – осторожно спросила я, замерев на пороге кабинета.
Тот сидел за столом с мрачным выражением лица. Перед ним лежал какой-то лист бумаги, а в руке мой персональный кошмар держал стакан с виски.
И тут я поняла, что хорошим день сегодня не будет. Вот точно.
– Звал, – тяжело произнес он, а затем придавил своим фирменным взглядом. И если раньше я еще считала, что у меня уже выработался иммунитет, то сейчас поняла – ни черта.
Кажется, кто-то довел Никаса до ручки. Впрочем, меня это не касалось – времени оставалось все меньше, и терять его не хотелось.
– Что-то опять не так? – нетерпеливо спросила я. – Я опаздываю, так что…
В этот момент мой сводный брат саданул кулаком по столу так, что стакан жалобно звякнул.
– Ты больше никуда не опаздываешь, Ева! – рявкнул он. – Можешь забыть про свои гулянки с подружками!
– Что?! – возмутилась я. – Да как ты смеешь!
Никас медленно поднялся из-за стола, обошел тот и направился прямо ко мне.
Черт его знает, что там у него происходило в голове, но взгляд был такой, что даже мне стало не по себе. А я ведь не боялась моего сводного братишки уже давно…
– Еще как смею, – обманчиво мягко ответил он и криво ухмыльнулся.
– Мы договорились! До помолвки еще месяц! И ты сказал, что я могу отдыхать, как захочу! Что у меня будет возможность до этой дурацкой свадьбы побыть собой! – высказывала претензии одну за другой! – Ты сказал, что я смогу!
– Планы поменялись, – оскалился он.
– С чего это? Или Алан вдруг решил, что посадит меня в четырех стенах заранее?! Ты обещал, черт тебя дери! – кричала я. – Обещал мне, если я соглашусь, то у меня будет время!
– Больше у тебя его нет , – хрипло произнес он, останавливаясь в опасной близости от меня, тогда как я уже уперлась спиной в стену. Дальше бежать было просто некуда.
– Ч-что это значит? – не понимала я. Ник бросил многозначительный взгляд на листок, валявшийся на столе. – Что там такое? Что это?!
– Там… Там твой приговор, Ева, – прохрипел он, наклонившись еще ниже. И взгляд его в этот момент был диким. Настолько, что я впервые по-настоящему испугалась.
В следующее мгновение его пальцы захватили мой подбородок, а сам Никас набросился на меня с поцелуем…
– 1 Ева -
За пару месяцев до
Была бы моя воля, я бы ни за что не вернулась в Россию. Не после того, как меня, словно лишнего человека, выбросили из семьи.
Возможно, кто-то скажет, что мне грех жаловаться – отец всегда обеспечивал меня, я не знала нужды в деньгах. Да только вот семьи он меня при этом все-таки лишил, отправив учиться за границу в четырнадцать лет.
Одну. Без какой-либо поддержки. Почти сразу после смерти мамы…
Этого я никогда не могла ему простить. И даже в мои редкие визиты домой он всегда держался настолько сдержанно, что я невольно чувствовала себя лишней.
Только Никас был для меня светлым пятном, лучиком надежды. Но и он со временем отвернулся, стал холоден до безобразия.
Тогда я окончательно поняла, что в целом мире никому не нужна. От меня проще откупиться очередной кредиткой и отправить обратно, чтобы не мозолила глаза.
Стоило ли говорить, что, узнав о смерти отца, я не убивалась и не рыдала в три ручья?
Может, это цинично и неправильно, но внутри не ёкнуло ничего. В отличие от того дня, когда я потеряла маму.
С ее уходом наша счастливая семья развалилась. Будто бы только на ней все и держалось. И теперь вот остались только мы с братом.
Впрочем, я не тешила себя иллюзиями – Никасу было плевать на меня. И то, что он потребовал моего приезда, лишь подтверждает это.
Будь у него хоть немного понимания, не вынудил бы, пригрозив перекрыть финансирование.
По большому счету можно было и наплевать – в конце концов, я могла и сама начать работать. Предоставленная сама себе, я очень быстро поняла, что рассчитывать могу только на себя. Поэтому не выросла избалованной принцессой, а научилась готовить отходные пути, заботиться о себе сама и всегда иметь запасной план.
Наверное, единственная причина, по которой я все же прилетела, – мой брат.
Как бы я ни злилась на него, но в душе еще теплились те добрые чувства, что жили во мне в детстве. Возможно, даже глупая влюбленность, которой уж точно не должно быть места в сердце.
И все же я ухватилась за этот шанс повидаться с Никасом, пообещав себе, что после – уеду окончательно и разорву все связи.
В каком-то смысле я собиралась попрощаться со всем, что связывало меня с семейством Адамиди.
Получив багаж, я уже собиралась вызывать такси, как взгляд выхватил из толпы знакомую фигуру.
Никас. Он был здесь.
Стоял и внимательно смотрел прямо на меня. И все мои тренировки и самовнушения полетели прахом…
Пару мгновений я, застыв, смотрела прямо на него, запоздало понимая, что теперь сделать вид, что не заметила, уже не выйдет. Придется идти к брату.
Хотя себе-то врать смысла не было. Я ждала этой встречи.
Хотела, надеялась, верила.
Но чем ближе подходила, тем меньше шансов оставалось на то, что все-таки Никас оттаял.
– Ты долго, – заметил он ровным тоном, едва я оказалась достаточно близко.
– Не хотел ждать – мог не приезжать лично. Достаточно было прислать водителя, – фыркнула я, защищаясь.
Брат никак не прокомментировал мой выпад, просто молча забрал чемодан и направился к выходу. А я лишь бессильно стиснула зубы. Вот так всегда…
Ничего не менялось. И с горечью пришлось принять тот факт, что я по-прежнему для Ника всего лишь досадное недоразумение, заноза, от которой хочется поскорее избавиться. Не более того.
А ведь когда-то мы были очень дружны. Я все еще помнила, как он вместе со мной бегал на речку, учил плавать. Но все это осталось где-то там, в прошлом. Когда еще была жива мама…
Всю дорогу брат что-то строчил в телефоне. Ни разу не заговорил со мной, не взглянул. Словно и не было меня рядом.
И с каждой минутой я все больше убеждалась, что мое решение верное. Пора было окончательно признать, что семьи у меня нет. Глупо было надеяться, что что-то могло измениться.
Это понимание неприятно отдалось в груди. Я хоть и привыкла к одиночеству, его все же не очень-то любила. А здесь и сейчас, рядом с собственным братом, я чувствовала себя именно одинокой. И ненужной.
– На какой день назначены похороны? – все-таки нарушила я тишину. Брат, наконец, оторвался от экрана мобильного и вопросительно посмотрел на меня. – Мне нужно знать, на какое число заказывать обратный билет, – добавила раздраженно.
– Ни на какое, – весьма спокойно ответил Никас.
Я даже не сразу поняла его слова. Подумала, что ослышалась.
– То есть как? Мне нужно возвращаться – у меня учеба, дела, своя жизнь, в конце концов.
– Ты не вернешься за границу, – повторил Никас и снова уткнулся в телефон…
– Что ты сказал? – напряженно переспросила я.
– Ты слышала, – довольно спокойно ответил брат.
– Да ты… Знаешь, не тебе решать, что и как мне делать!
В этот момент разговор пришлось прервать – мы как раз добрались до дома. Никас явно не горел желанием продолжать наш спор, потому что молча покинул автомобиль, даже не попробовал мне ответить.
– Не уходи! – крикнула, догоняя его. – Мы не договорили!
Брат все же остановился и обернулся. В его взгляде было лишь откровенное равнодушие, которое в очередной раз больно хлестнуло по моим чувствам.
– Я все сказал, Ева. Спорить смысла нет.
– А я не спорю. Ты не вправе распоряжаться моей жизнью!
– Если ты не забыла, то до двадцати одного я твой опекун. Так что буду распоряжаться тем, что сочту нужным.
– Опекун?! Ах вот как! Решил сделать из меня рабыню? Совсем заскучал тут?!
– Остынь, Ева.
– Знаешь что? Да плевать! Я улечу сегодня же. Сам разбирайся со всем! – выплюнула я и, обойдя брата, направилась обратно к машине. Но далеко уйти не смогла – Ник цепко ухватил меня за локоть и дернул к себе.
– Ты будешь делать все, что я скажу, – процедил он. – И если я сказал, ты никуда не летишь – значит, не летишь.
– Надеешься, я тебя послушаю? А если нет? Что ты сделаешь?
– И далеко ты улетишь, не имея ни гроша в кармане? – насмешливо спросил он.
– Да, Никас. Ниже падать в моих глазах тебе уже некуда, – протянула я. – Решил шантажировать меня деньгами?
Во взгляде брата промелькнуло что-то неясное. Будь это кто-то другой, наверное, я бы сказала, что смогла задеть оппонента. Но нет. Это же Никас. Суровый, мать его, бизнесмен, которому наплевать на свою сводную сестру.
– Называй, как хочешь. Но я отвечаю за тебя. Поэтому и решать мне.
– Ты – придурок, слышишь?! У меня там учеба, работа, друзья. У меня там – вся жизнь. И я не собираюсь бросать ее. Понял? Хочешь забрать у меня деньги? Валяй! Все равно отец давно вычеркнул меня из вашей жизни. Так что я уж как-нибудь переживу очередной удар от гнилой семейки!
– Следи за языком, дрянь, – холодно произнес Никас. – Отец любил тебя. А ты даже не спросила, как он умер.
Он бросил эти слова мне в лицо, словно я и правда была виновата. Да только вот загвоздка – узнав, что отца не стало, я не почувствовала ничего. Абсолютно. Пустота.
Словно просто посторонний человек ушел из жизни.
Даже детские воспоминания, когда мама еще была жива, и мы все были дружной семьей, не отозвались в груди. Слишком сильна и глубока была моя обида.
Всего было слишком.
– Может, потому что мне плевать? – дерзко ответила я, после чего брат схватил меня за плечи и резко встряхнул.
– Совсем края потеряла?
– А вы? Вы их не потеряли? – отчаянно пробормотала, пытаясь вырваться из хватки. Слезы против воли появились в глазах. – Вы оба вычеркнули меня, оставили одну выживать…
– Выживать? – вкрадчиво спросил брат. – Отец полностью обеспечивал тебя. Оплатил лучший пансион, лучших учителей. Ты всегда получала все, что хотела.
Я лишь горько усмехнулась. Конечно, как же еще…
– Все, кроме семьи, Ник. Ведь деньги – это все, что нужно для счастья, правда?
Вместо очередного ядовитого ответа он отпустил меня и хмуро посмотрел. Словно я раскрывала ему какой-то секрет, и брат никак не мог поверить в это.
– Иди в дом, Ева. Отдохни с дороги. После обсудим. Похороны уже завтра.
Никас обошел меня и направился обратно к машине, из которой уже достали мой чемодан. А у меня внезапно закончился весь запал. Чего я ждала? Что мои претензии проймут старшего брата? Глупая дура. Да ему плевать на мои боль и обиду.
Как и всегда…
Шмыгнув носом, развернулась и пошла в дом, который когда-то был наполнен семейным счастьем. Сил сражаться сегодня у меня больше не было…
– 2 Никас -
Смерть отца стала для меня полной неожиданностью. Ведь он был крепким мужиком, способным еще долго стоять у руля, несмотря на возраст.
Конечно, я видел, как подкосила его смерть Лауры четыре года назад.
Да и не только его. Всю нашу семью. Пусть она не была мне родной матерью, но я полюбил ее искренне.
Откровенно говоря, после ее ухода мы и семьей-то быть перестали. Возможно, потому что спустя какое-то время отец отправил Еву учиться за границу.
Я не одобрял этого решения, поначалу долго ругался с ним, отчаянно скучая по мелкой. Но отец был непреклонен. Наверное, только тогда я осознал, насколько сильно он любил свою жену. Ведь Ева была настолько похожа на свою мать, что каждый раз, когда отец смотрел на нее, я видел в его взгляде такую тоску, что самому выть хотелось.
И все же я не понимал, как он мог отказаться от дочери. Но на все вопросы отец скупо отвечал, что так надо. И все.
А потом… Потом все вышло из-под контроля. Когда однажды мы снова с ней увиделись…
Ева прилетала в Россию только несколько раз в году – на семейные праздники. В остальном она все время проводила там, далеко, под присмотром нанятых людей.
Мы не виделись пару лет, прежде чем встретились впервые за долгое время. Так уж вышло. Но когда, наконец, пересеклись, я был поражен – от угловатой девчонки со смешными косичками не осталось и следа. Теперь это была молодая девушка с яркой внешностью и выразительным, дерзким взглядом.
Ева изменилась не только внешне, но и манера говорить стала иная.
Она самая стала иной.
Больше я не ощущал той родственной связи, что существовала между нами, когда она была малышкой. И тогда, к своему стыду, я понял, что не будь она моей сестрой, я бы ей… вдул? Так это вроде говорили?
В тот раз списал все на гормоны и шок от первой встречи за долгое время.
Да только в следующий раз все повторилось. Странные ощущения, неуместные эмоции медленно, но верно стали отравлять мои мысли. И сама Ева не помогала вовсе. Бойкая, веселая девчонка то и дело замирала под моим взглядом и смотрела так… Будто душу выворачивала.
Корил себя, изводил, пытался контролировать то темное, что восставало внутри рядом с ней из раза в раз. Старался спрятать, чтобы никто не догадался, но в итоге сдался.
Понял, что рано или поздно могу сорваться. И тогда сделал то единственно верное, что было допустимо – отстранился. Наши встречи сошли на нет – я мастерски избегал их.
В то время я как раз начинал свой путь в бизнесе отца. Дел было полно – хотел разобраться во всем, пойти с низов, научиться всему сам. Так что даже придумывать причины, чтобы избегать встреч с сестрой, не пришлось.
Год за годом мы отдалялись все больше. Я дико скучал по тому доверию, той связи, что когда-то у нас с ней были. И в то же время пытался вытравить из себя любое напоминание об этом.
Бесконечные мимолетные знакомства приносили облегчение лишь на короткое время. Я словно искать свой якорь, что-то, что поможет мне удержаться, не пасть так низко, что самому станет противно.
И сейчас, оглядываясь назад, я понимал – у меня почти получилось. Последний год я практически не вспоминал про рыжую занозу.
Но теперь снова все пошло кувырком. И у меня оставался только один способ обезопасить Еву от себя и своей нездоровой одержимости и при этом выполнить последнюю волю отца.
Даже если ей это не понравится. Плевать. Так будет правильно.
Выехав с территории дома, набрал номер Алана.
– Ты дома? – отрывисто спросил я.
– И тебе здравствуй, – иронично ответил друг. – Дома.
– Скоро буду.
Отбросил мобильный и крепко сжал руль. Никому, кроме Евы, не удавалось вот так легко вывести меня из себя. Сдерживаться рядом с ней было невероятно сложно. Руки так и жгло до сих пор от прикосновения к ней.
Но я должен был помнить, что нельзя. Я не имел права…
Мотнул головой, отбрасывая опасные мысли. Нужно было двигаться дальше и сделать все, как надо. Именно так убеждал себя, пока ехал к Бестужеву, чтобы обсудить будущее моей сестры.
– Неважно выглядишь, – заявил Алан, едва я прошел в квартиру. В ответ недовольно зыркнул на друга. Настроение было ни к черту, а если учитывать, ради чего я приехал, так и вообще – хорошо, что мог держать себя в руках. – Случилось чего?
– Ева прилетела.
– Логично. Похороны завтра. И как она? Поговорили?
– Поговорили, – вздохнул я. – Дерьмово, правда, как-то вышло.
– Снова поцапались? – я только поморщился. – И что планируешь делать?
– Хочу замуж ее выдать.
Сказал, а у самого в груди все выворачивало. Но я твердо решил, что это единственное, что сможет удержать меня.
Бес присвистнул и покачал головой.
– Радикально. А чего так?
– Пора во взрослую жизнь ей. Да и для бизнеса это будет перспективно.
Алан внимательно посмотрел на меня, приподняв бровь.
– Так вот зачем ты здесь…
– Мое предложение в силе, – подтвердил я его догадку.
Полгода назад мне впервые пришла мысль о подобном решении. Не сам. Отец натолкнул на мысль, когда как-то вечером я вернулся из очередной командировки, и он заговорил про сестру. Про Лауру. Про то, как начался их брак – отец мачехи договорился с моим отцом и выдал дочь за друга.
Возможно, отец уже тогда чувствовал, что скоро покинет этот мир, и у него выдалось такое настроение. Наверное, именно в тот вечер, когда мы вдвоем сидели перед камином и делились воспоминаниями, я особенно остро ощутил, что мне не хватало Евы.
Тогда-то я и задумался о том, как обезопасить ее от себя. Знал, что рано или поздно могу сорваться и сломать ей жизнь.
К черту. Она не заслуживала этого.
И как раз подвернулся Бестужев – он собирался инвестировать в новый проект, где мы и пересеклись. Разговорились, туда-сюда. А потом, когда бухали вечером в баре, я возьми и предложи мужику брак по контракту с моей сестрой. Сказал, дескать, ищу надежного мужчину для нее, чтобы не обижал.
Когда ляпнул, уже пожалел, как только понял, что глаза-то у друга загорелись.
– Я думал, ты к ней никого не подпустишь и близко, – усмехнулся он тогда. А я… Я, сказав, что доверяю ему, наступил фактически себе на горло.
На следующий день Алан в шутку вспомнил наш разговор. У меня была возможность списать все на алкоголь, отступить, но я повторил свое предложение. Знал, что Ева в его вкусе. Как знал и то, что Алан – надежный парень. И если он выберет женщину, то будет с ней до конца.
Такой и нужен был маленькой принцессе, как называла ее Лаура. Рыцарь, который будет защищать от всех невзгод и который не причинит боли, не запятнает в грязи.
Именно поэтому я подтвердил свое предложение. Бес не отказался. Хотя часть меня, та, что была заперта где-то глубоко, в самой дальней комнате моего сознания, надеялась на это.
Но нет. Друг согласился. Мы условились, что в следующий визит Евы я их познакомлю. В спокойной обстановке, ненавязчиво, не разглашая условий нашего договора. Я был уверен – отец одобрит мой план. Вот только вернуться сестре пришлось гораздо раньше.
И как только я разгреб более-менее дела, свалившиеся на меня после смерти отца, вспомнил о том, что обещал Алану.
Думать, что тогда погорячился, я себе запретил. Тем более, что отец перед самой смертью взял с меня обещание не просто позаботиться о Еве.
Я дал слово. Так что теперь дороги назад не было.
– Она ведь не в курсе? – спросил Бестужев.
– Конечно, нет.
Стоило только представить, что сегодня я сказал бы этой фурии о том, что ей предстоит выйти замуж за того, кого я выбрал, то наверняка бы она ругалась куда больше. Нет уж, пусть пока побудет в неведении. А возможно, Алан ей понравится, и их отношения в принципе получат вполне естественное развитие.
О том, что эта мысль отравляла меня неуместной ревностью, я старался не думать.
– Ты ведь придешь на похороны? – уточнил я у друга.
– Конечно.
– Тогда там я вас и познакомлю.
– Не очень-то радостный повод, – заметил Бес.
– Я же не говорю вам бежать на свиданку, – огрызнулся в ответ. – Всего лишь представлю тебя ей. Потом уже найдем еще повод.
– Твое право, – легко согласился Алан. – Я никуда не тороплюсь.
Я нахмурился и посмотрел на него.
– Если ты передумал…
– Нет. Но и бежать бегом по венец тоже не хочу, уж извини, – усмехнулся он. – Уверен, у нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга.
Внутри противно резануло от его слов. Но так было правильно. Поэтому я согласно кивнул и постарался выбросить опасные мысли из головы.
– 3 Ева -
Пересекаться с братом не было ни малейшего желания. И до вечера я так и просидела в своей комнате, пытаясь совладать с эмоциями. Разговор с Никасом сорвал все установки, над которыми я работала так долго. Словно и не было ничего.
Он снова это сделал – подчинил меня себе, даже не прикладывая усилий. И я лишь в очередной раз убедилась, что единственно верным решением было порвать все связи.
Теперь, когда отца не стало, сделать это будет легче.
В комнате все оставалось так, как я оставляла. И только отсутствие пыли говорило о том, что в нее регулярно наведывается горничная.
Как и в мастерскую мамы.
Каждый раз, приезжая домой, я приходила туда и могла просидеть чуть не целый день. Потому что хоть и прошло четыре года, мне по-прежнему было больно. По-прежнему ее не хватало.
И в этот раз собиралась попрощаться навсегда. Поздним вечером я решилась на вылазку. Сначала заглянула в кухню, где прихватила бутылку вина и бокал, а потом отправилась в мастерскую.
В доме царила тишина. Я была уверена, что Никаса либо еще нет дома, либо он заперся в кабинете отца. Трудоголик чертов.
В любом случае я не хотела, чтобы мы столкнулись. Хватило на сегодня и одного разговора.
В мастерской царил полумрак. Не стала включать свет – достаточно было того, что окна не зашторены. Я прошла к одному из них и, поставив бутылку с бокалом на подоконник, прислонилась лбом к стеклу.
Сколько радостных минут я здесь провела, наблюдая за тем, как работала мама? Когда она брала в руки кисть, то словно светилась вся. Она жила этим, дышала. Наблюдать за ней было одно удовольствие.
Не сдержавшись, всхлипнула, стараясь не расплакаться окончательно. Но подозрительный шорох отвлек мое внимание, и я резко обернулась.
Черт. Возле стены едва различался силуэт.
Он был здесь…
– Что ты здесь забыл?! – с вызовом спросила я.
– Мне тоже ее не хватает, – очень тихо ответил Никас, сделав пару шагов ко мне.
– Тебе? Это моя мама! Слышишь?
Брат оказался слишком близко. Теперь я могла различить черты его лица, взгляд.
– Не здесь, Ева, – устало попросил он. – Лаура бы этого не хотела.
То, что он говорил таким тоном, обезоруживало меня. Весь запал ругаться как-то иссяк. Да и что скрывать – он был прав. Мама всегда старалась помирить нас, если происходила ссора. Она вообще была очень солнечной, светлой. Объединяющей, что ли.
У нее всегда находились нужные слова, даже если я думала, что мой мир рухнул.
И без нее стало куда холоднее в этом доме.
Ник подошел ближе и встал возле окна, задумчиво глядя на сад. Под окном мастерской до сих пор росли пионы, которые мама так обожала. Отец все еще следил за тем, чтобы сад не приходил в запустение. И от понимания этого факта в груди противно заныло.
Молчание становилось гнетущим. Оно давило все больше. Мы словно два врага, которые случайно пересеклись на святой земле, и теперь не знали, как себя вести.
Не выдержав напряжения, я молча налила вина в бокал и ополовинила тот за один раз.
Брат скосил на меня взгляд, но ничего не сказал. Так же молча забрал у меня бутылку, и я уже ждала, что не вернет. Но вместо этого он приложился прямо к горлышку и сделал внушительный глоток.
Так мы и стояли – молча пили вино, передавая друг другу бутылку и думая каждый о своем.
– Ты совсем по мне не скучал? – внезапно спросила я, когда алкоголь уже затуманил разум и ослабил контроль. Сейчас мне не хотелось сражаться.
Вместо ответа Никас поставил бутылку на подоконник и развернулся ко мне. Его пристальный взгляд заставлял нервничать. Потому что я не понимала, о чем думал брат, почему смотрел так, будто видел впервые.
Он протянул руку к моему лицу и заправил прядь за ухо, провел по волосам кончиками пальцев – настолько невесомо, что я всерьез подумала, что мне могло и показаться.
Между нами почти не осталось расстояния – качнись вперед, и произойдет что-то волшебное.
Я стояла, смотрела в его глаза, которые казались мне самыми красивыми с самого детства. Когда я еще по глупости считала, что выйти замуж за брата – отличная идея.
Мы словно вернулись на много лет назад, когда взгляд Никаса светился теплом и заботой. Я даже дышать боялась, чтобы не спугнуть этот момент.
– Конечно, скучал, – хрипло ответил брат. На его лице промелькнула настоящая мука. Он прижал меня к себе, щедро делясь собственным теплом. А я едва не расплакалась от нахлынувших эмоций.
Впервые за долгое время у меня появилось ощущение, что я вернулась домой. Что, возможно, ошиблась, и я на самом деле не одна. Что между нами не потеряна родственная связь.
Вот только волшебный момент был безжалостно разрушен звонком телефона.
Вздрогнула от неожиданности и неохотно отстранилась. Ник недовольно глянул на мобильный и сбросил звонок. Но я успела заметить имя…
Катя.
– Тебе стоит пойти отдыхать, – уже совершенно иным голосом произнес он. Будто и не было ничего только что между нами. – Завтра тяжелый день. Ты должна выглядеть достойно и не опозорить фамилию. Так что все глупости оставь на потом.
Он не говорил – бросал короткие приказы, превращаясь обратно в бесчувственного робота, которого я видела последние несколько лет.
И что-то во мне окончательно умерло.
Никас прихватил бутылку и вышел из мастерской, а я, глядя на его удаляющуюся спину, с горечью поняла, что ошиблась.
Ничего не изменилось. Я все верно решила. Мне здесь нет места. Осталось только попрощаться, и все…
В последний раз окинув комнату взглядом, я вышла и тихо прикрыла за собой дверь. Самое время подготовить на завтра пути отступления…
Утро встретило головной болью. Я не особенно часто употребляла алкоголь, поэтому последствия вчерашнего не заставили себя ждать.
Полночи я крутила в голове неожиданную встречу с братом в мастерской. Все думала – был ли он искренен тогда? Или же это очередная маска?
Мне очень хотелось верить, что нет. Но мои надежды окончательно рухнули, едва я спустилась на первый этаж, а там…
– …прости, что из-за меня ночью ты так и не поспал, – ворковала какая-то блондиночка возле брата. Она была одета в строгий черный костюм, но настолько облегающий, что можно было даже контуры белья разглядеть при желании.
– Кать, – ответил Никас и мягко убрал ее руку с локтя. – Сказал же – все в порядке.
Глупое, иррациональное желание выволочь из дома эту лахудру захлестнуло меня с головой. И только то, что столкнулась взглядом с Никасом, удержало меня на месте.
Холодный, равнодушный взгляд. Для меня. И совершенно иной тон.
– Ева, ты долго.
Горько усмехнулась и молча обошла его, напрочь проигнорировав фифу, которая вцепилась в меня взглядом так, что вот-вот полыхнет.
– Это она? – услышала я, стоя в дверях.
– Да, сестра. Идем. Пора.
Подозрения, что ехать придется вместе с этой клушей в одной машине, к сожалению, оправдались. Брат сел впереди, рядом с водителем, а его пассия нырнула на заднее сиденье.
– Я – Катя, девушка Ника, – заявила она, выжидающе глядя на меня.
– Сочувствую, – буркнула я и отвернулась к окну, надеясь, что это достаточно ярко демонстрировало тот факт, что я не хотела с ней общаться.
Катя фыркнула, но, к счастью, оставила меня в покое.
Время тянулось, как резина. А учитывая обстоятельства, так и вовсе – словно застыло. На кладбище даже возле ворот царила такая гнетущая атмосфера, что мне невольно захотелось сбежать прямо сейчас, не дожидаясь нужного момента.
Еще утром я сомневалась, правильно ли поступаю, но увидев брата с этой красоткой, услышав, как он разговаривал с ней и как со мной, поняла, что нет, все верно.
Я так и останусь для него ненужной и лишней. И то, что братишка решил оставить меня в России, было лишь местью или желанием причинить мне неудобства. А может, ему просто стало жалко денег на меня.
Катя все время держалась рядом с Никасом. Не отлипала ни на мгновение. Нет, не вешалась на шею, но и не отставала ни на шаг.
Прямо идеальная парочка из них вышла. Смотрелись они, конечно, хорошо вместе. Что ни говори, а Ник был красивым мужчиной. Недаром же в детстве я была влюблена в него и считала идеальным принцем.
Я старалась держаться в стороне. Народу было много, что неудивительно. Отец имел большое количество связей. Вот только далеко не все из пришедших были искренними в этот день.
То и дело кто-то подходил к Никасу, чтобы выразить соболезнования, о чем-то переговаривался с наследником огромной корпорации. Я же лишь наблюдала это все со стороны. Для всех я была невидимкой, незнакомой девчонкой, на которую не обращали внимания. И от понимания этого было тоскливо и грустно. Брат всего пару раз мазнул по мне равнодушным взглядом за все это время. Он не предложил быть рядом, не позвал к себе.
Я по-прежнему была за бортом семьи Адамиди. Одна лишь фамилия выдавала мою принадлежность к ней.
И с каждой минутой я все больше понимала – нужно уезжать. Рядом с Никасом я задыхалась от боли. Видеть того, кто когда-то был близким, родным человеком, и понимать, что ты для него пустое место… Что может быть хуже?
Конечно же, все было организовано по высшему разряду. Все происходящее напоминало сцену из фильма, где главные герои хоронили кого-то с траурными лицами, говорили слова прощания. Я же почти ничего не чувствовала.
Фото отца на временном памятнике не вызывало у меня никаких эмоций. Умом понимала – это плохо, что он умер. Но внутри ничего не откликалось. Только детская обида зудела под кожей, а в памяти всплывал тот день, когда он пришел и сказал, что я поеду учиться за границу.
– Папа, но я не хочу! – плакала я тогда. – Не хочу уезжать от вас!
А отец, мой любимый родитель, который частенько баловал меня, с которым мы проводили вместе выходные, лишь строго посмотрел на меня и повторил свое решение.
– Так будет лучше, Ева. Это очень хорошее учебное заведение. Ты получишь отличную перспективу на будущее.
– Но я люблю тебя! И Никаса!
– Я тоже тебя люблю, но я все решил, – нахмурился он тогда и ушел. А я проплакала весь день до самого вечера…
С тех пор я потеряла семью. С каждым новым визитом домой я все больше ощущала стену непонимания и отчужденности. И хотя порой, очень редко, во взгляде отца мелькало нечто, напоминавшее боль, в остальном он был сдержанно равнодушен. Его холодная забота заморозила во мне все то светлое, что еще оставалось в памяти.
Я бы и хотела быть примерной дочерью, скорбящей о смерти отца, да не выходило.
Неожиданно на плечи легли чьи-то руки и прижали меня, а над ухом раздался хриплый шепот:
– Привет, Ева-королева…
Вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.
– Мирон…
Двоюродный брат шутливо улыбнулся и притянул меня к себе, чтобы обнять. Я даже не пыталась сопротивляться. Наоборот – с радостью уткнулась носом в его грудь и едва слышно всхлипнула. Прозвище, которое они с братом придумали, больно отозвалось внутри. Как давно это было – наши детские проделки. Точнее, мальчишки-то были взрослыми, а я – маленькая девчонка, которая вечно таскалась за ними, пытаясь угнаться и требуя к себе внимания. За что меня и прозвали королевой. Ведь на принцессу я категорически не соглашалась.
– Соболезную на счет отца, – добавил он уже совершенно иным тоном. Он хоть и был всего на год старше Ника, казался мне полной противоположностью брату. Я медленно отстранилась и просто кивнула. Не хотелось говорить правду и выглядеть не пойми кем. Вряд ли кто-то отнесется с пониманием к тому, что я испытывала. – А где Никас? Я думал, вы будете вместе. – Тут уж я не удержалась и демонстративно скривилась. – Все еще в состоянии холодной войны?
Я только вздохнула и снова кивнула. Мирон неодобрительно фыркнул. Они с Назаром – старшим братом – единственные, с кем у меня оставались прежние отношения. Другое дело, что виделись мы довольно редко. Так что как-то так вышло, что та крепкая дружба, которой я так дорожила в детстве, постепенно сошла на нет.
– Привет, мелкая, – раздался голос Назара. Этот тоже зашел со спины, вынуждая вздрогнуть от неожиданности.
– Привет…
Старший кузен выглядел как всегда идеально – костюм, прическа, идеально выбритый подбородок.
– Почему не с Никасом? – спросил он, фактически повторяя за братом. И снова я промолчала. – Где он?
– Найдешь яркую блондинку, и будь уверен – в радиусе метра будет Ник, – язвительно ответила я.
Меньше минуты ему понадобилось, чтобы отыскать взглядом сладкую парочку.
– Ты чего тут топчешься? – Назар выразительно посмотрел на меня. – В такой день, Ева, могла бы и выкинуть своих бабских тараканов из головы.
Он хмуро взглянул и направился прямо к Никасу, не дав мне возможности достойно ответить. Я так и стояла, глядя ему в спину, не понимая, что нашло на этого всегда спокойного, рассудительного мужчину. Он же, даже когда я бесила его до чертей в глазах, оставался вежливым и сдержанным.
– Что это с ним? – все же спросила я, взглянув на Мирона.
– Не обращай внимания. Проблемы в семейной жизни, – скривился тот.
– Назар женился?
– Это долгая история, детка. Но он прав – не стоит оставаться в стороне. Это ведь твой отец. – Я отвела взгляд, пряча свои эмоции. – Ева… Ну, ты чего? Поцапались с Ником?
– Неважно.
– Идем вместе.
Он взял меня за руку и настойчиво повел за собой. Упираться и устраивать разборки было недальновидно, особенно учитывая, что я собиралась свинтить втихую.
Когда мы оказались возле мисс “Я-девушка-Никаса”, та уже вовсю любезничала с Назаром. А затем переключилась и на Мирона. Я же для нее была словно пустое место. Видать, обиделась. Да и черт с ней. Сам Ник прятал глаза за темными очками, так что я понятия не имела, что там у него был за взгляд.
И тут к нашей компании присоединился высокий блондин, которого я видела впервые. Вот тут брат, наконец, отмер.
– Алан, – поприветствовал он того. И голос его снова был куда теплее, чем тот, которым он общался со мной.
– Мои соболезнования, – ответил парень и скользнул в мою сторону заинтересованным взглядом.
– Спасибо, – ответил Ник. – Познакомься, это Ева – моя младшая сестра. Ева – это Алан Бестужев, мой хороший друг. С Катей и моими братьями ты уже знаком.
– Приятно познакомиться, – вежливо ответил молодой человек. На вид он был ровесником Никаса, но вот взгляд казался куда более живым, что ли. – Жаль, что в таких обстоятельствах.
– Да уж, – выдавила я, поймав пристальный взгляд Катерины. И какое-то нехорошее чувство шевельнулось в груди. Словно я что-то упускала из виду.
Повисло неловкое молчание, которое, конечно же, разрядила Катя. И разговор плавно перетек в обсуждение вещей, в которых я мало что понимала – меня-то в дела семейного бизнеса не посвящали. В отличие от той же Катеньки.
Еще один укол по-живому. Который по счету?
То, что я медленно отошла в сторонку, никто даже не заметил. И это было мне на руку. Людей собралось довольно прилично, так что затеряться в толпе было несложно. Главное было не наткнуться на охранников брата.
Пока пробиралась к выходу, ждала, что вот-вот меня окликнут, остановят, догонят. Но нет. Я словно обратно стала невидимкой, которая никому не была интересна.
Такси, вызванное в приложении, уже ждало у ворот. Садясь в машину, не удержалась – обернулась назад. Что я ожидала увидеть? Никаса, который бежал за мной?
Глупая дурочка. У него куда более важные дела, чем догонять ненужную сестру.
Такси отъехало, разворачиваясь в сторону аэропорта, а я все же не сдержалась, и несколько слезинок скатились по щекам.
Вот и все. Считай, что попрощалась.
– 4 Ева -
Телефон ожил, когда до аэропорта оставалось полчаса.
Никас.
Грустно улыбнулась и выключила мобильник. Слишком поздно. Да и вряд ли братец действительно беспокоился обо мне. Скорее всего, его волновало, как он будет выглядеть в ресторане перед всеми, если я не появлюсь и не буду чинно сидеть, как положено члену семьи.
Расплатившись с таксистом, выбралась из машины и первым делом отправилась к банкомату. Потому что вспомнила угрозу Ника про карточки. Можно было сколько угодно строить из себя независимую, но улететь без подготовки и денег было бы куда сложнее. Знай я заранее, что брату стукнет в голову оставить меня в России, я бы подготовилась лучше. А так… Вряд ли он обеднеет, если я выгребу все со своих карт.
Рейс, на который я взяла билет, был, к сожалению, с пересадкой. Так что домой я собиралась попасть еще очень нескоро. И чтобы скоротать время, отправилась перекусить.
Сидя за столом в гордом одиночестве, без особого интереса наблюдала за тем, как туда-сюда сновали люди. Кто-то прилетал, кто-то встречал.
Кто-то искал подарки родственникам.
Я же словно была на обочине жизни – все проходило мимо меня.
А когда вспомнился один из наших отпусков – тогда еще была жива мама, стало и вовсе погано на душе. Потому что я в очередной раз почувствовала, как многого лишилась с ее уходом.
Тогда мы полетели на море в отпуск на целых две недели. Все вместе. Мы с Ником еще в аэропорту выпросили себе памятные сувениры – два самолетика. И свой по прилету я тут же разбила из-за дурацкой двери в номере. Брат тогда долго успокаивал меня, а в конце отдал свой и пообещал, что никогда не позволит мне больше плакать.
Обещание свое он не сдержал…
Время тянулось, словно резиновое. Да и я никогда не любила ждать. Терпение – не мой конек. Хотелось включить телефон и созвониться с Ирэн – моей соседкой по комнате. Но я побоялась, что тут же позвонит Никас.
А я уже попрощалась с ним, запретив себе оглядываться. Хватит. Перед глазами застыла картинка, где он стоял со своей Катей, полностью игнорируя меня. Пусть так и остается.
В общем, я маялась ожиданием, медленно потягивала уже второй молочный коктейль и ждала. Отсчитывала минуты, когда, наконец, все останется позади, а я сделаю шаг навстречу новой жизни. Где не будет места тем, кто сделал меня несчастной.
Так что как только объявили посадку на мой рейс, я едва не бегом отправилась к стойке регистрации, вздохнув с облегчением. Да только радость моя была преждевременна…
Мне оставалось метров десять, как на пути, будто из ниоткуда, выросла пара рослых охранников, которая преградила мне путь.
– Ева, пройдемте, – вежливо попросил один из них.
– Вы меня с кем-то перепутали, – мило улыбнулась я и попыталась сделать шаг назад, уже поняв, кто послал этих бугаев. Да только меня тут же взяли под руки и настойчиво повели в обратную сторону. – Отпустите! – закричала я, привлекая внимание.
– Будет лучше, если вы прекратите, – твердо произнес охранник справа. – Ваш брат будет очень недоволен, если придется улаживать скандал, а домой вы все равно отправитесь.
– Да вы! Вы! – возмущенно запыхтела я, пытаясь освободиться из стальной хватки.
– Мы просто выполняем приказ.
На нас действительно стали оглядываться, но, посмотрев на охранников, я поняла, что силой тут не справиться. И сдалась.
Пока шли к машине, я судорожно прокручивала в голове варианты. Если нельзя победить в лоб, надо действовать хитрее. Но как? Охранники, может, и были недалекими, вряд ли отпустят меня куда-то одну. А из туалета можно сбежать только в фильмах. Я, увы, не обладала суперспособностями, чтобы лазить по стенам или становиться невидимой.
– А мы можем заехать в магазин? – поинтересовалась я, когда мы отъехали от аэропорта довольно далеко.
– Не положено, – отрезал водитель.
– Но мне очень надо!
– Не положено.
– Тогда я пожалуюсь брату, что вы не дали мне зайти в аптеку и купить прокладки, – пригрозила я, уже предвкушая смущение мужчин.
– Не положено.
Я едва не выругалась в голос. Непробиваемые какие-то попались. Как назло, толковых идей в голову не приходило.
– А можно остановиться подышать? – предприняла еще одну попытку.
– Зачем?
– Укачало меня, – пояснила, сделав несчастное лицо. Однако вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, водитель включил кондиционер на полную, и довольно скоро в салоне стало весьма прохладно.
– Лучше? – равнодушно поинтересовался тот.
– Вполне, – процедила сквозь зубы и отвернулась к окну, злясь на предусмотрительность охранников.
В общем, меня вернули обратно. Правда, привезли не к кладбищу, и даже не к ресторану, где был заказан зал для поминок, а домой.
Да не просто привезли, а еще и проводили до самых дверей. Словно под конвоем.
– Я и сама дорогу знаю, – попыталась воззвать к благоразумию я.
– Приказ вашего брата, – было мне ответом.
И едва я переступила порог, как тут же попала под тяжелый взгляд Никаса.
– Нагулялась? – процедил он сквозь зубы. И опять этот обжигающе холодный тон. Будто мало ему того, как он смотрел на меня, и нужно было добить окончательно.
– Отзови своих церберов, – потребовала я, стараясь игнорировать ту боль, что пульсировала внутри меня.
– Я, кажется, ясно выразился – ты остаешься здесь.
– А я уже говорила, что не согласна.
– Мне плевать! – рыкнул Никас. – Ты будешь делать то, что скажу.
– С чего бы это? – взвилась я. – Ты мне кто? Родитель? Я – совершеннолетняя!
– Я твой опекун! И пока у меня есть это право – ты будешь послушно выполнять все, что я скажу.
– А если нет? Что тогда? Лишишь довольствия? – едко усмехнулась в ответ.
– Понадобится – лишу.
– Да, пожалуйста! Вы и так уже отобрали у меня все, что было!
– Ты – мелкая, избалованная дрянь, – жестко припечатал Никас. – Даже в такой день не могла перестать думать только о себе любимой?
Я лишь горько усмехнулась. Ну, конечно…
– Может, потому что, кроме меня, обо мне никто не думает?
– У тебя хватает наглости на такое? Ева, пора взрослеть. Ты всю жизнь жила на всем готовом, получала все, что хотела, и даже больше. Пришло время отвечать за все это.
Я едва не задохнулась от такого заявления.
– Получала все? Да ты… Ты бросил меня! Как и отец! Вы оба! – сама не заметила, как оказалась в опасной близости от брата и ткнула пальцем его в грудь. – Сплавили куда подальше, как ненужную вещь!
– Что ты несешь? Ты получила образование, о котором многие только мечтают. По-твоему, так поступают с теми, кто не нужен? А может, тебе мало было того месячного содержания, которое отправлял тебе отец?
– Ты меня не слышишь, Ник. И не услышишь, – упавшим голосом произнесла я. Силы сражаться и отстаивать свою правду снова иссякли. Как и всегда рядом с ним. Почему-то ему я не могла противостоять достаточно долго. Никогда не могла.
– Как и ты меня, – возразил он. – Из-за твоей детской выходки я был вынужден бросить все и приехать сюда вместо того, чтобы достойно проводить отца.
– А может, ты злишься, что пришлось оставить свою девушку? – зло процедила я. – Так ты еще успеешь метнуться к ней. Мог бы и не приезжать.
– Моя личная жизнь тебя не касается.
– Да уж, куда мне, – фыркнула, складывая руки на груди и отступая на шаг назад. – Какого ты приказал меня вернуть? Зачем я тебе здесь? Все эти годы ты отлично жил и без меня, братик. Что изменилось?
– Я дал обещание отцу. И я его выполню, даже если тебе это не по душе.
Я замерла, шокированно глядя на Ника.
– Какое обещание?
Брат ответил не сразу. Но, черт, лучше бы он вообще ничего не говорил…
– Ты выйдешь замуж, Ева. Как только позволят правила приличия…
В первое мгновение мне показалось, что я ослышалась. Ну, не могло же быть такого в самом деле, правда?
– Что ты сказал?
– Ты слышала, – резко ответил брат. – Ты выйдешь замуж, Ева.
– Ты серьезно?!
– Абсолютно.
– Может, ты мне и мужа нашел? – все еще не верила я.
– Нашел.
– Ты болен, Ник, – покачала головой. – Ты точно болен! Я не хочу замуж! Не собираюсь. У меня парень есть.
– Разве я спросил тебя о твоих желаниях? – холодно поинтересовался он.
– Мы же не в средневековье! Ты правда думаешь, что я выйду замуж по твоей указке? У меня своя жизнь! А как же мои чувства? Я не хочу за какого-то незнакомого мужика!
– Думаешь, щенок, который таскается к тебе, более достойная кандидатура?
– Ты его не знаешь!
– Я знаю достаточно, чтобы понять, что он тебе не пара. Безумный гонщик, нарушающий закон с завидным постоянством, – презрительно выдал брат.
– Ты, что, следил за мной? – дошло до меня. И когда он многозначительно промолчал, я разозлилась. – Да ты охренел, Ник! Тебе такое понятие, как частная жизнь, вообще незнакомо? Значит, жить с вами я не могла, а вот следить за мной – пожалуйста!
– Это, прежде всего, было для твоей безопасности.
– Думаешь, Дэн – преступник, который опасен для меня?
– Ты – наследница большого состояния, Ева. Пора бы понимать такие вещи, – снисходительно ответил Никас.
– Так это все из-за денег… – разочарованно выдохнула я, прикрыв глаза. Казалось, моему разочарованию не будет конца сегодня. – Подавись ими. Мне ничего не надо. Давай подпишу отказ от наследства, и ты, наконец, оставишь меня в покое.
– Хватит истерить и нести чушь, – осадил меня брат. – Вопрос закрыт.
– Черта с два он закрыт! – едва не зарычала я. – Думаешь, я не протяну без твоих денег? Мне ничего от тебя не нужно! Забирай все себе, а меня оставь в покое.
Никас мрачно ухмыльнулся.
– Легко бросаться громкими словами, сестренка, пока ты не сталкивалась с суровой реальностью. У тебя же всегда была подушка безопасности.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – покачала я головой. – Может, ты приставил ко мне охрану, чтобы отслеживать мое окружение, но ты и понятия не имеешь, как я жила все эти годы.
Брат недовольно поджал губы и на мгновение прикрыл глаза. Мне даже почудилось, что в них промелькнуло нечто похожее на сожаление. А затем он вновь посмотрел на меня тем самым равнодушным взглядом.
– Пусть так, Ева. Это неважно. Иди к себе, отдохни и как следует подумай над своим поведением.
Я бессильно стискивала кулаки, понимая, что силой ситуацию не решить. Попробуй я переть напролом, и меня просто скрутят по рукам и ногам. Почему-то я не сомневалась – Ник мог приказать и такое. Слишком уж решительным он выглядел.
– Ты об этом пожалеешь, – процедила я.
– Как и ты, если решишь выкинуть еще какой-нибудь фортель.
С минуту я сверлила его взглядом, и если бы могла – постаралась бы уколоть побольнее. Но, к сожалению, на ум не приходило ничего – слишком больно мне было. Все-таки я не ошиблась – мне и правда нужно было бежать отсюда. Теперь же клетка захлопнулась. Вот только одно я знала совершенно точно – сдаваться и играть роль послушной куклы я не собиралась. Пусть проиграла битву, но не войну. А в том, что теперь мы с Ником именно воевали, я не сомневалась.
– Будь ты проклят, Ник! – бросила напоследок и направилась к себе в комнату. И до самой последней ступеньки спиной ощущала тяжелый взгляд брата…
– 5 Никас -
Похороны никогда не бывают веселыми. А уж когда это похороны твоего родителя – и подавно. Я до сих пор помнил, как не стало Лауры.
Тот день разделил жизнь нашей семьи на “до” и “после”. Я долго не мог поверить, что больше не услышу ее смеха, не смогу обнять, не увижу улыбки.
Но все мои страдания были ничто по сравнению с тем, что переживал отец.
Он постарел лет на десять. Я знал его бодрым, решительным, упрямым и уверенным в себе мужчиной. Когда-то я противился появлению Лауры, устраивал бойкоты и всячески досаждал ей.
Я ревновал отца. Считал ее очередной проходной любовницей, которая попытается забрать те крохи внимания, что я еще получал.
Лаура оказалась иной. Просто я понял это не сразу.
Уже гораздо позже она стала настоящим солнцем, которое отогрело не только меня. Рядом с ней отец стал улыбаться. И за одно это я полюбил мачеху, которая стала мне настоящим другом.
А после, когда родилась Ева, я полюбил и ее.
Младшая сестренка.
Она всегда была для меня принцессой. Любимой девочкой, которую баловали все, включая меня.
Мы жили дружно, счастливо. Пока не произошло несчастье, сделавшее нас одинокими раз и навсегда. Просто в тот момент мы этого еще не поняли.
И вот теперь, провожая отца в последний путь, я то и дело возвращался мыслями в прошлое. И больше всего мне хотелось сейчас побыть одному, а не выслушивать очередные лживые слова соболезнования от очередного бизнес-конкурента. Еще и Катя, как назло, решила, что ей положена роль первой леди, и развила бурную деятельность. Нет, я понимал, что она старалась и хотела как лучше, но все равно раздражался.
Ева показательно держалась в стороне, но у меня не было никаких моральных сил спорить с ней и пытаться поставить на место. После нашей встречи в мастерской внутри осталось странное чувство. Будто мы ненадолго сложили оружие и объявили перемирие, вернувшись в прошлое.
Но я не имел права отпускать эмоции и позволять своим чувствам вырваться на свободу.
Нет.
Это противоестественно, и я обязан был держаться от сестры подальше.
Мирон и Назар тоже приехали. Парни, с которыми я провел свое детство. Мы были очень дружны с ними.
Как и с Евой…
Я был уверен, что это именно братья заставили ее подойти к нам. И когда заметил краем глаза Алана, внутри что-то резко воспротивилось. Словно зверь взбунтовался, требуя защитить свое и не отдавать.
С огромным трудом мне удалось удержать себя в узде и представить друга Еве. Естественно, она отреагировала показательно равнодушно. Она вообще демонстрировала стойкое безразличие. Хотя я был уверен – она не успокоилась. И, в общем-то, был готов, что она что-то да отколет.
Но не ожидал, что прямо на похоронах…
Когда мне доложили, что сестра взяла такси и рванула в аэропорт, даже не поверил, что она рискнула на это пойти. Можно было бы просто дать распоряжение привезти дурочку и запереть дома, но я не сдержался и сам поехал, чтобы встретить эту нахалку, решив вправить ей мозги. А в итоге…
В итоге сорвался и вывалил план с ее свадьбой раньше времени.
Только Ева влияла на меня так. Ни один бизнес-партнер не мог меня выбесить и вывести из себя так, как она. Рядом с ней напрочь перегорали все предохранители. Не так я планировал рассказать ей про брак. Но теперь было поздно посыпать голову пеплом – нужно было думать, как быть дальше. Ведь я обещал отцу…
В памяти всплыл тот день, когда отец загремел в больницу, а я, пожалуй, впервые увидел его уставшим и… слабым?
Тогда я думал, что услышу привычные наставления относительно бизнес-решений и проектов, которые были на его личном контроле.
Но я ошибся. Речь пошла о сестре.
– Позвони Еве, – попросил он. – Пусть прилетит.
– Сейчас? – озадаченно спросил я. – Так ведь у нее учеба. Через пару месяцев же вроде собиралась…
– Нет, сейчас, – упрямо повторил отец.
– Хорошо. Но зачем? – я был удивлен подобным требованием. Но вместе с тем внутри появилось сладкое предвкушение встречи с сестрой. И в то же время обожгло пониманием ненормальности этого.
– Вот приедет она, тогда и узнаешь.
– Но…
– Все, Никас, иди. Прилетит Ева – привези ее ко мне. Лично.
Я был обескуражен его требованием. Ведь их отношения давно стали весьма прохладными. Я не понимал этого, даже пытался пару раз выяснить, за что отец так не любил дочь. Иначе я не мог назвать то, что происходило. И когда достал отца окончательно, тот припер меня к стенке вопросом, после которого я больше никогда не заводил этот разговор.
– Ты влюбился, Ник? – я ошарашенно смотрел, едва дыша. – В Еву. Ты в нее влюбился? Поэтому так остро реагируешь на сестру, с которой почти не общаешься?
Тогда я наплел всякой ерунды и свалил подальше, чтобы унять бешеное сердцебиение. Потому как взгляд отца был таким, что я снова ощутил себя несмышленым мальчишкой.
Ева, к слову, тогда не прилетела. Заявила, что у нее важные экзамены, и сдержанно пожелала отцу поправляться.
А через две недели его не стало…
Тем вечером я заехал, чтобы отчитаться о последней сделке. Отец понемногу приходил в себя и больше не просил вызвонить Еву. Обронил лишь, что, как только выйдет из больницы, займется этим вопросом сам.
Я едва вошёл в палату, как понял – что-то не так. Выглядел отец паршиво, у него прибавилось трубок. Да и в целом обстановка внутри царила угнетающая.
– Хорошо, что заехал, – с явным трудом произнес отец.
– Как ты? Врачи говорили…
– Черт с ними, – рыкнул он. Даже в таком состоянии пытался командовать. – Разговор есть…
– Слушаю, – ответил, решив не спорить.
– Это насчёт Евы. Я не успел… и уже не успею…
– Не смей так договорить! Ты поправишься!
– Сын… – выдохнул он. – Послушай. Когда меня не станет, позаботься о ней.
Он выразительно посмотрел на меня, а затем внезапно зашелся кашлем.
– Конечно, позабочусь.
– Ты не понял. Ева хоть и храбрится, на самом деле очень ранимая. И я… я зря ее отправил… Но тогда так было правильно, чтобы ты и она…
– Отец…
– Нет, ты выслушай! Я ошибся, Ник. И не успел исправить все. Думал, смогу. А теперь… Ей нужен надёжный мужчина, понимаешь? А не этот гонщик без царя в голове…
– Какой гонщик? – опешил я.
– Да трётся возле нее один… Ты должен позаботиться о ней, сын. Не дай ей наделать ошибок. Помоги… Будь рядом… Ты же ее…
С каждым словом голос его становился все тише.
– Отец, тебе надо отдохнуть! Мы после поговорим обо всем.
– Пообещай! Ей нужен надежный мужчина рядом. Как и ее матери в свое время. Пообещай!
– Я обещаю.
– Я не успел… – тут запищали приборы, отец дернулся, хватая ртом воздух. – Завещание… я не рассказал ей… но там…
Договорить он не смог, а в палату вбежали несколько медсестер и врач. Меня оттеснили, а затем и вовсе вывели в коридор.
А через полчаса я узнал, что отец умер…
Из воспоминаний вырвал звонок мобильного. Катя. Не хотелось никого слышать сейчас, но я знал, что она очень старалась и приложила много усилий, чтобы помочь мне с организацией. Не стоило быть неблагодарным.
– Алло?
– Милый, ты вернёшься?
– Постараюсь, – сдержанно ответил я.
– С Евой все в порядке?
– Да, она дома.
– То есть ты освободился? Значит, можешь приехать?
Глубоко выдохнул и сдавил пальцами переносицу. Башка трещала, и, откровенно говоря, настроения куда-то ехать не было совсем. Вот вообще. Но я не мог позволить себе забить на все, как сделала Ева. Кто-то должен был держать марку.
– Да, если меня будут искать..
– …я тебя прикрою, – закончила она за меня. – Не задерживайся.
Наш разговор оставил неприятный осадок. Я уже давно замечал, что Катя стала вести себя слегка вызывающе. Будто я ее собственность, которая вот-вот перейдет полностью в ее власть. И хотя во многих моментах она меня полностью устраивала, эти ее замашки стали немного напрягать.
Хотя, конечно, как жена, Вельская, наверное, была весьма неплохим вариантом – красивая, умная, умеющая себя подать. С деловой хваткой и пониманием, как устроен бизнес. Она разительно отличалась от Евы. И, наверное, это было главным, почему я выбрал ее. Мы с ней познакомились на одном из званых вечеров. Мне нужно было очередное лекарство от ненормальной одержимости собственной сестрой, а Катя была не против близкого знакомства. Так мы сошлись в тот вечер. А потом все как-то закрутилось, так что в итоге мы официально стали парой.
Бросив взгляд на часы, прикинул, сколько времени уйдет на дорогу, и направился к выходу.
Нужно было довести дело до конца и достойно проводить отца. Пусть от этого всего и попахивало лицемерием – слишком мало было настоящих друзей в нашей среде.
– 6 Ева -
Угроза брака по договору выбила меня из колеи. До этого момента я думала, самое страшное уже случилось, что ниже мой брат не может упасть в моих глазах.
Я ошибалась. Как же я ошибалась!
Заперлась в своей комнате и тихо оплакивала свою привязанность к нему, те чувства, что еще теплились где-то глубоко во мне.
Ник убил их все. Просто выжег своим равнодушием и безразличием.
Как он мог? Как?! И дело даже не в том, что мне очень нравился Дэн. Нет, с ним я была скорее от скуки и желания почувствовать, что хоть кому-то нужна. Просто… Ну, почему Ник придумал эту чушь?
Почему?
До поздней ночи я плакала в подушку. Затем пришли злость и обида. В конце концов, я не собиралась позволять распоряжаться моей жизнью кому-то постороннему.
А именно посторонним для меня и стал Ник. Все, баста. Хватит.
Пусть у него сейчас было больше власти, пусть в лоб я мало чего добьюсь. Но это не значит, что я сдамся.
И для начала нужно было набраться терпения и сил.
Утром я уже была не так подавлена вчерашним разговором. Даже наоборот – была полна решимости выпутаться из этой ловушки и сбежать. Но теперь действовать собиралась куда умнее – просто побег в аэропорт, очевидно, ничего не даст.
Даже настроение слегка поднялось, когда приняла это решение.
Правда, я даже спуститься поесть не успела, как оно тут же ушло в минус – ведь на пороге моей комнаты появилась Катя собственной персоной.
– Ева, добрый день, – чопорно произнесла она, нагло вторгаясь в мою комнату так, будто имела на это полное право. – Уделишь мне несколько минут?
– Увы, Катя-я-девушка-Никаса, очень спешу! – я приторно улыбнулась этой фифе и демонстративно прошла мимо нее.
– Куда спешишь? Тебе запрещено покидать дом!
– Ой ли? – обернулась к этой прилипале. – Ты запретила?
– Ники, – победно произнесла она. И вопреки разумным доводам внутри что-то противно сжалось от понимания, что это она, а не я, имела право называть его нежно. Хотя, конечно, “Ники” совершенно не шло моему братцу, но все же… Все же это она была с ним рядом, это ей он улыбался и с ней ог разговаривал нарочито мягко. На нее смотрел с интересом.
– Вот с Ники и обсуди это, – посоветовала ей, изо всех сил стараясь не показать своей боли.
– Ева! – повысила голос неугомонная любовница. – Твой брат просил поговорить с тобой. Так что ты выслушаешь меня!
– Да что ты говоришь…
– Именно! – Я почти обошла эту нахалку, как она вдруг резко дернула меня за локоть. – Твое поведение вчера было недопустимо!
– Правда? С чего бы?
– Ты ведешь себя, словно маленький ребенок, и этим подставляешь брата. Он, между прочим, занятой человек и не обязан бегать за тобой, чтобы разгребать твои шалости.
– Так пусть не бегает.
Катя одарила меня таким взглядом, что я будто в грязи выкупалась. Вот ведь… курица белобрысая!
– Ники очень ответственный, и никогда не позволит чему-то выйти из-под контроля. И если ты все же имеешь хоть немного мозгов, то прекрати дергать его и портить ему репутацию.
– Так вот и я говорю – пусть отпустит меня обратно, и всем будет лучше, – ехидно ответила я, даже задумавшись – а вдруг эта недалекая поможет мне переубедить брата?
– Ты должна понимать ответственность перед семьей, Ева. Твой брак – дело решенное. Так что прекрати свои детские выходки и прими, наконец, ситуацию по-взрослому.
Вся моя бравада тотчас испарилась. Ведь получалось, что эта идиотка была в курсе планов Никаса, и, похоже, узнала это куда раньше меня.
– Мой брак тебя не касается. Это наша семья, сами разберемся, – процедила я. Но в ответ получила такой сочувственный взгляд, что я прям пятой точкой ощутила – что-то я снова упускала. – Что?
– Ники, видимо, не хотел тебя шокировать, но мы скоро поженимся. Возможно, чуть раньше вас с Аланом, но это тоже вопрос решенный.
Ты хотела побороться, Ева? Вот, смотри. Боевые действия уже в самом разгаре.
– Совет да любовь, голубки. А меня оставьте в покое, ясно?
– Ева, пока я говорю с тобой по-хорошему, – неожиданно, уже, считай, невеста моего братишки заговорила совсем иным тоном. Она сбросила милую улыбочку и теперь выглядела, как настоящая стервятница. – Прекрати оттягивать внимание на себя.
– А не то что? – вызверилась я. – Что ты мне сделаешь? Погрозишь пальчиком? Пожалуешься братику?
– Тебе лучше не связываться со мной. Пожалеешь.
После этого она с гордо поднятой головой и походкой от бедра удалилась, оставляя меня не просто злой. Разбитой.
Ну, вот и как мне дальше быть?
Настроение было испорчено окончательно. Идти вниз перехотелось. Мне эта Катя не понравилась с первого взгляда, но я и представить себе не могла, что она окажется такой стервой!
И что только в ней нашел Ник