Луна для двоих
ПРОЛОГ
Свора диких зверей кружила вокруг, огрызаясь друг на друга, решая, кому первому я буду принадлежать. Когда один из них, оскалив пасть, направился ко мне, я едва не вскрикнула и попыталась оттолкнуть, хоть и знала, что нельзя и что бесполезно. Но разве помогут мне мои знания, когда оказалась в таком переплёте?
Все они сейчас – почти безмозглые полузвери, ведомые лишь инстинктом обладания единственной здесь самкой. То есть мной. Как так вышло, что они оказались не в клетках, а на свободе? Почему не сработали датчики? И кто запер дверь, которая могла стать моим шансом на спасение? Об этом я подумаю позже. Если выживу. В том же случае найду каждого, кто сделал это со мной. И уничтожу.
Первого оттолкнул второй, покрупнее, и сразу же схватил меня за волосы. Потянул к себе.
Собрав силу воли в кулак, стараясь не показывать страха, я попыталась применить дар. Тот, из-за которого оказалась здесь. Наверняка кто-то хочет использовать меня в своих целях, моя задача – не позволить и выбраться. Но вместо желаемого результата, заметила лишь то, что возбуждение моего потенциального насильника только увеличилось. Мне мешал страх. Первобытный, почти животный. Чтобы спастись, я должна была быть спокойна. Но спокойствия сейчас во мне не было. Удержать себя от эмоциональных выбросов тоже сложно.
Тогда и сама оскалилась, показывая, что буду защищаться. Переходить в полную трансформацию нельзя, они тоже сразу перекинутся. И тогда шанса у меня не будет вовсе. Сейчас же я могу хотя бы попробовать… Выпустила лишь когти и клыки.
Однако полузверь утробно заурчал. Ему понравилось моё сопротивление. И не только ему… Сзади за талию прихватила ещё чья-то пятерня с когтями, разрывая одежду. Потом третья. Потом…
Я не успела смириться с происходящим. Никогда бы не смирилась. И даже полоснула кого-то из них своими когтями, уже ожидая ответной грубости.
Но тут в толпу влетел самый огромный из всех, раскидав их и заставив пригнуться от громкого рыка. Я тоже пригнулась.
Тем временем он медленно, но неотвратимо направлялся ко мне и в его глазах я читала предложение, от которого не смогу отказаться. Признать свою принадлежность одному по праву сильнейшего, или… он просто станет первым. А остальные разорвут меня на лоскуты.
Его лицо казалось смутно знакомым, но сейчас он был в полутрансформации и в ярости: вены вздулись на шее и на лбу, глаза светились, звериный оскал тоже не позволял провести параллель с человеком. Видимо, кто-то из семьи альфы. Вспомнить не получалось (да и было не до того). Как и оттолкнуть его (равносильно, что подписать себе приговор).
Решение приняла за мгновение «до». Времени на раздумья и не было. Стоит мне показать своё пренебрежение, сделать шаг назад или, не приведи Луна, отвернуться, он даст команду остальным, которые уже признали его право.
Потому, как только он оказался совсем рядом, я подставила шею в знак смирения и согласия на то, что произойдёт дальше…
Он одобрительно зарычал, окончательно сорвал с меня блузку и широко лизнул ключицы, а потом и обнажившуюся грудь. Влажный язык заставил соски напрячься, несмотря на обстановку вокруг. Чтобы не упасть, схватилась за его крепкий торс. Но невольно сжалась под голодными взглядами других, всё ещё окружающих нас, и на удивление он понял: грозным рычанием заставил их всех разойтись. Это было бы мило, если бы он не планировал дальше овладеть мной прямо здесь…
В прохладном коридоре среди пустых клеток мы остались вдвоём. И я решила попробовать провести его, обмануть. Заманить в клетку, запереть, а самой добраться до пульта и сбежать. Ласково положила ладонь на его большое плечо и тихо попросила:
– Не здесь. Идём в твою комнату, – обошла слово «палата», стараясь говорить соблазняюще, – там хотя бы есть кровать…
И по пылающему желанием безумному взгляду поняла, что кровать нам не понадобится. Он развернул меня к себе спиной и тут же поставил на четвереньки. Затем одним махом задрал и порвал на куски юбку, одобрительно рыкнув, когда увидел чулки. Следом было разорвало бельё.
Я задержала дыхание. Всё ещё не могла поверить, что это со мной. Что вот прямо так – посреди лаборатории сама в полутрансформации буду отдаваться чокнутому полузверю, чтобы спасти себе жизнь. Насилие для таких, как я – губительно. И либо я должна пойти на близость с ним добровольно, либо…
Он не попытался расслабить или возбудить. Рывком освободил себя от больничной одежды и притянул ближе. Я выдохнула и чуть развела ноги, принимая устойчивое положение. Да. Я сама. Он дал мне выбор, я приняла решение… И хотя на отсутствие секса не жаловалась, но как-то по-звериному меня тоже возбуждала его грубость и вся эта ситуация. В конце концов, я тоже не полностью человек…
Он вошёл резко, сразу выбив из меня весь воздух первым толчком. А потом как с катушек слетел: начал трахать жёстко, грубо, врываясь в моё тело, сжимая волосы и оттягивая за них назад, кусая спину.
Зная, что регенерация поможет мне справиться с его напором, я лишь старалась расслабиться, чтобы избежать серьёзных повреждений, и настроиться на его волну, попытаться убедить себя, что это просто секс, а не принуждение. Ещё старалась концентрироваться на ощущении ладоней на неровном бетонном полу, на том, как сдирается тонкая кожа с коленей из-за его жёсткости. И не думать, не думать, не думать… Отпустить себя, позволить подчиниться ему. Почувствует мою зажатость или отторжение – рассвирепеет ещё больше.
Но невольно тело поддавалось. Большой, сильный самец нравился той, что была внутри меня. Она уже чувствовала его защиту, его страсть, готова была ему принадлежать, и заставляла меня испытывать те же эмоции, а ещё подаваться ему навстречу и не сдерживать полустоны-полурычание, рвущееся с губ. Я скребла когтями по бетону, огрызалась, когда он входил особенно глубоко, и слышала, как довольно он урчит на это, разрешая мне.
Когда он уже подходил к пику, сжал мою шею пятернёй и заставил прижаться к нему спиной. Ощущение горячего мужского тела мне и самой бы понравилось, если бы на эту близость меня толкнули не обстоятельства. Он ткнулся носом в мою шею, провёл по ней до самого плеча и… Я сильно дёрнулась, когда поняла, что вцепился зубами, оставляя на мне метку!
Одновременно по моему телу пробежала горячая волна оргазма. Вот дьявол!
Всю свою жизнь я избегала этого. Всегда получалось. Партнёров на ночь при необходимости находила где-то, где можно легко исчезнуть, чтобы не преследовали. Как правило – среди людей. И вот. На мне метка. Зверя, которого я должна была вылечить (хотя совершенно не помню его здесь). А теперь…
Некоторое время после того, как кончил, он не покидал моего тела, трогая грудь, нюхая спину. Я послушно позволяла всё. Иначе отсюда не выберусь. Но не играла с собой в святую невинность – самка внутри уже признала его, а значит глупо отрицать, что мне нравится то, что он делает теперь. Когда он всё же вынул член, не удержала болезненный стон. Всё же его размеры в полутрансформации были больше среднестатистических, даже для такой, как я, особенно не подготовленной.
Почувствовав неладное, полузверь ткнулся носом в моё горящие огнём нежное местечко и начал лизать, продолжая удерживать на четвереньках, заставляя поставляться под его звериную ласку. Потому что иначе не выпустит. Начну убегать – будет догонять. Да и метка кружила голову… Я даже усмехнулась. Теперь есть возможность спихивать свои ощущения на метку.
Когда решил, что довольно, закинул меня на плечо и отнес в свою палату. Там бросил на жёсткую кровать. Сам завалился рядом. Вот и всё. Теперь нужно просто подождать, когда он заснёт…
Но даже в полудрёме он утыкался мне в грудь, посасывал её, кусал, гладил талию… И вновь вместо отвращения, я испытывала удовольствие, мысленно кляня свою животную сущность. Инстинкты казались сильнее меня самой. Им было плевать на палату с решёткой вместо двери, на пустые бетонные стены лаборатории, на стаю полуживотных в коридоре, которые не решаются соваться к тому, кого выбрали своим вожаком.
Зато моё человеческое сознание начинало возвращаться, подсказывая, в какую ловушку я попала. Одно дело просто пойти на близость с кем-то из подопытных, что уже ни в какие ворота, а теперь ещё и метка… Как он сделал это? Почему? Я ведь не забыла использовать привычные средства предосторожности. Он не должен был захотеть сделать меня своей вот так…
Никто не должен был.
И я впервые так испугалась одного из них. Впервые почувствовала себя такой беспомощной. Потому что впервые кто-то решил за меня. И словно ощущая мой страх, полузверь пытался быть нежнее, насколько умел. Теперь я была не просто его трофеем. Теперь он считал меня своей самкой. И заботился так, как приходило ему в голову. Вёл себя как животное, по сути. Но понимая это, всё равно не могла не поддаваться возникшей между нами связи.
Хотя даже она не заставит меня передумать сбежать…
Пусть и шепчет мне, убеждает остаться рядом с самцом. Ведь он сильный, он защитит. Мы нравимся ему, он может уже даже любит нас. Он не обидит. С ним спокойно, хорошо, тепло. А ещё он такой… большой… Такой горячий. Рядом с ним можно согреться. Можно положить голову ему на плечо и довериться. Инстинкты хотели того же. Только я сама этого не хотела…
Полузверь это тоже чувствовал, потому что снова потянул меня на себя, настойчиво, но осторожно поглаживая. Показывал, что мне нечего бояться, что с ним я в безопасности. Но стоило попытаться отодвинуться из-за остатков здравого смысла, как он схватил меня за шею, прижимая к своей груди спиной и жёстко поцеловал в губы, заставив обернуться к нему и врываясь настойчивым языком в рот. Одновременно рывком вставляя в меня снова возбуждённый член. Я зашипела от неприятных ощущений, а он недовольно рыкнул и вошёл глубже.
Да. От других он защитит. Но не позволит пренебречь собой. Не примет моё желание свободы.
Сейчас же собиралась просто подождать, пока он кончит, но полузверя это не устроило. Он сдавил метку зубами, заставляя меня захлёбываться своими стонами и двигаться навстречу общему сумасшествию. Я так яростно насаживалась на его член, так страстно отвечала на грубые ласки, словно у меня секса не было несколько лет, а не недель. Просто с истинным это совсем иначе… Будоражаще, возбуждающе, крепче, острее, ярче…
Он чувствует наперёд, что я хочу. И ему нравится доставлять удовольствие избранной. Пусть и не нежностью. А мне нравится принимать… Даже если не хотела бы этого изначально.
Когда он излился внутрь, мы продолжали сжимать друг друга в объятиях. Мои когти наполовину вошли в его предплечья, удерживающие меня за талию, но самец не злился, он поглаживал меня, успокаивая, хотя сам ещё содрогался от пережитого оргазма. Одного на двоих.
– Мой! – рычала самка внутри меня.
– Моя! – чувствовала я ответ в его пылающих глазах.
Мысль оставить его казалась невыносимой. Я впервые была чья-то. Это чувство было приятным. И оттого позволила себе ещё пару часов с ним и ещё несколько «заходов» близости, во время которых старалась быть послушной и ласковой. Какой могла бы быть с ним, выбери я его сама. Какой хотела бы быть с ним моя вторая сущность.
Затем мы отключились почти одновременно. И лежать с ним оказалось тоже приятно. Я впервые засыпала рядом с мужчиной. Со своим мужчиной… В его сильных объятиях. Окутанная его запахом. И старалась запомнить эти мгновения. Потому что, когда сбегу отсюда, больше ни за что не позволю случиться этому вновь…
Пришла в себя первая. И сразу же вспомнила, где я, с кем и почему. Твёрдо решила, что нельзя позволить тому, кто это всё устроил, добиться желаемого.
Поэтому позволяя себе небольшую поблажку, провела дорожку поцелуев по его шее, потерлась о неё носом, стараясь запомнить его запах, но всё равно вот так прощаясь. Затем соскользнула с члена, который ещё был во мне, и осторожно выбралась из-под огромного, горячего тела. Неслышно сделала всего пару шагов от его постели, принимая полностью человеческий облик и ощущая влагу между ослабевших от наших игрищ ног.
Но сразу стало так холодно без него. Так тоскливо…
Тут же захотелось обратно.
В крепкие руки. В тёплые объятия. На твёрдый член… Дьявол! Эррин возьми себя в руки! Нельзя поддаваться. Я не могу провести с ним всю жизнь в клетке! Мне нужно спасать другого. Того, кто важнее истинной пары. И я спасу. Во что бы то ни стало!
Мне нужно только добраться до выхода… Только успеть выбраться на свободу, а потом я исчезну отсюда. Стая чёрных волков никогда меня не найдёт. Как чувствовала и заранее готовила пути отступления. Вот не зря.
Они меня подставили! Готовы были поделить между всеми, лишь бы заставить остаться и согласиться помогать в их грязных делишках! Ну уж нет. Этому не бывать.
Потому бросилась изо всех сил к выходу и выскользнула из палаты, захлопнув за собой металлическую дверь. Он сразу проснулся и заревел, кидаясь к ней, пытаясь поймать меня сквозь решётку. Но я успела увернуться и повернуть крепкую задвижку, специально предназначенную, чтобы выдержала подобный напор.
И когда он понял, что бесполезно бороться с металлом, издал жалобный звук, глядя в мои глаза почти с болью. Только вот это не человек в нём так не хочет расставаться со мной. Это зверь уже скучает по своей самке. А тот, кто будет управлять им, когда он выйдет из полутрансформации, окажется жестоким тираном – как и все здесь. Нельзя поддаться зову метки. Нельзя позволить себе слабость. Потому что меня посадят на цепь возле его клетки. Или в ней. А потом прикуют к другой. К третьей…
Нет. Я справлюсь и смогу побороть нашу связь.
И потому почти без колебаний отвернулась и бросилась прочь, на ходу кутаясь в белый халат, висевший тут же недалеко. Один из подопытных, таких же полузверей, как тот, кто стал моей парой, попался мне на пути. Он сразу оскалился и потянулся ближе. Почти раздетая самка, которую только что имел один из его сородичей – хорошая добыча.
Но наклонив голову и оттянув воротник, я показала свежую метку, надеясь, что по запаху он поймёт, что пометивший меня сильнее. Сработало. Чуть пригнувшись, будто признавал право сильнейшего, он отступил.
А мне удалось обнаружить пульт управления, ещё несколько раз продемонстрировав метку другим разгуливающим тут подопытным, и сбежать прочь. Пока за мной не пришли те, кто это всё устроил. Хотя страх, что они поджидают где-то за углом, тоже не отпускал…
Глава 1
Через несколько лет
Сильные руки прижимают меня к крепкой, жёсткой груди… Горячий. Он такой горячий. И раздетый. Совсем. Его эрекция уже упирается в мои ягодицы, и если он ещё не начал, то только потому, что сам хочет растянуть удовольствие. Обладать мной. Делать то, что только придёт ему в голову, зная, что не стану сопротивляться. И я не стану. Я тоже хочу… Я так соскучилась. Ужасно соскучилась. Хочу скорее снова к нему. Хочу чувствовать его. Подчиняться ему. Принадлежать…
Из горла вырывается нетерпеливый стон, и я подаюсь ближе, прижимаясь спиной к рельефным мышцам, трусь попой о его твёрдый член, откидываю волосы вбок, обнажая шею. Хочу, чтобы укусил. Снова. Он немедля сжимает зубами метку, и меня пронзает словно током, огнём. Кажется, я кричу. И бьюсь в его руках. Ещё… Пожалуйста… Ещё… Больше…
– Эррин!
Нет, не зови меня по имени. Сейчас я не Эррин. Он бы так не назвал. Просто продолжай…
– Эррин! Что с тобой?!
Я резко распахиваю глаза. И неосознанно провожу ладонью по гладкой, чистой коже в том месте, где в моём сне ещё была метка. Оно ноет, будто защемило мышцу. Но не горит. И больше не дарит удовольствия, как было только что. Даже жаль…
Я в исследовательском центре снежных барсов. Заснула за столом в своём кабинете. Рядом наша администратор – очень толковая девочка. И сейчас смотрит на меня с подозрением. Вот только взгляд у неё уже становится каким-то поплывшим, губы приоткрываются, а дыхание становится тяжелее… Дьявол!
Натягиваю немедленно на лицо бесстрастное выражение и мысленно унимаю себя, заставляя не вспоминать. Пусть это будет просто сон. А реальность – сейчас. Здесь. Встряхиваю головой, отгоняя приятную истому в теле и наваждение из мыслей. Кажется, мне нужно скорее найти партнёра на ночь. Сколько у меня уже не было? Так и не вспомнишь. Я постоянно здесь. В центре. Минуты нет отдохнуть, не то что заводить интрижки. С коллегами – табу. С ребятами из прайда – я ещё не настолько выжила из ума. С подопытными – тем более…
А ведь она явно пришла из-за кого-то из них.
– Задремала, всю ночь тут возилась, – бросаю холодно. – Что случилось?
Девчонка тоже трясёт головой, возвращая ясность разума. И смотрит теперь с опаской. На меня тут почти все так смотрят. Потому что чаще веду себя с ними как равнодушная сука. Для их же блага. Чтобы случайно не устроить всеобщую оргию или что похуже. Но кого волнуют мои мотивы? Даже меня не волнуют. Как робот делаю что должна, не позволяя отпускать себя ни с кем. Почти ни с кем…
– Там… Он…
Мне хочется снова выругаться. Ловлю себя на том, что я сегодня сама не своя. Предчувствие. Нехорошее предчувствие мучает. Но мне нельзя поддаваться. А ей не нужно уточнять. Так тут говорят только про одного из подопытных. Считают его едва ли не психом. Единственным здесь, кого нельзя успокоить препаратами. Его обходят стороной. Боятся до дрожи. Просто они не знают того, что уже знает он… И ему не препараты нужны.
Цокая высокими шпильками, иду по коридорам к его клетке. Стоит войти только в их отсек, как шум стихает. Они все смотрят на меня. На короткое мгновение ловлю дежавю: прохладное помещение лаборатории, горящие взгляды, несколько десятков полузверей, желающих разделить меня, и тот, кто не позволил… Место, где стояла метка, снова начинает ныть. Но тут же отмахиваюсь.
Этого больше не повторится.
Эти мальчики гораздо послушнее. А я научилась себя контролировать и помогать им. Некоторые выходят отсюда, вовсе забывая ужасы жизни в клетке, возвращаясь к обычной жизни. Только немногие здесь знают, что позови я их – вернутся тотчас. Поэтому тут мне нечего бояться. Сильнее моего разве что приказ главы прайда (я до сих пор не могу поверить, что он позволяет мне оставаться тут и не стремится уничтожить или посадить на цепь, зная правду – так ко мне относятся впервые, вроде на равных, но при этом защищая. За это ни я, ни своенравная самка внутри меня никогда не перестанем быть благодарными).
Сейчас же подхожу к его палате, оглядываю внимательно, подмечая стёсанные о прутья и стены костяшки, приоткрытый рот с клыками. И он тут же бросается к решётке, жадно приникая к ней. Рычит. Только мне не страшно. Протягиваю вперёд руку и глажу его щеке, шее. Он ловит каждый мой взгляд и дышит тяжело. Редкий экземпляр…
– Ну и зачем ты меня звал? – спрашиваю, продолжая гладить.
Трётся щекой о мою руку. Ручной совсем. Таким его вряд ли кто ещё видит. Остальным запрещено заходить сюда, когда тут я, только если специально не зову. Потому что нельзя знать нашу тайну. Слышу, что сзади кто-то скулит. Они все хотят, чтобы я их гладила… Но я никогда этого не делаю. Никогда.
У них ещё есть шанс на нормальную жизнь. Поэтому стараюсь реже к ним приближаться. У этого шансов уже нет… А ведь он симпатичный, сильный и огромный, как все ирбисы, только молодой совсем. Лет на пять младше меня, может меньше или больше – не разберёшь, пока в полутрансформации. Только его оттуда, кажется, уже не вытащить. Остаток дней проведёт в этом аду…
Он садится на пол, пытаясь просунуть лицо между прутьями, чтобы быть ещё ближе. И я устало сажусь с этой стороны, опираясь на решётку. Он порыкивает, стараясь ткнуться носом мне в шею.
– Прекрати, – даю команду, и он едва не отшатывается. Но продолжает внимательно смотреть. Тут же морщится, слыша рык из самого дальнего угла. Знает, что я сейчас уйду. Всегда ухожу. И ненавидит расставаться.
Вздыхаю.
Почему-то мне тоже не хочется от него уходить сейчас. Ну кому не понравится, когда на тебя смотрит с обожанием самый сильный самец? Поэтому его и выбрала… Чтобы остальные знали своё место. Ну и ещё, чтобы отвести внимание тех, кто наверняка за мной следит, от того, кто на самом деле важен. Жаль, что пришлось использовать именно его. Хотя пока он не выглядит очень огорчённым моим вниманием.
– Не нервничай, и так всех запугал. Сиди тихо, – позволяю себе немного его повоспитывать и всё же встаю с пола.
Он в ответ недовольно скалится, приподнимая верхнюю губу. Ревнует. Вообще ко всем ревнует. Даже к медсёстрам. Стоит учуять на мне чужой запах – начинает бесноваться. И что вот с ним делать? Я ведь не давала повода считать, что я – его. Кроме поглаживаний от меня он ничего больше не получает. Но кажется и того ему достаточно, чтобы сделать вывод, что больше никто меня трогать не должен. А уж если чует, что я провела с кем-то ночь… В прошлый раз пришлось его запереть в местном «карцере» для буйных, чтобы никого (и себя в том числе) не покалечил.
– Я вернусь к тебе позже, если будешь себя хорошо вести, – иду на уступки, давая обещание.
Мне не хочется его мучить. И это не моя вина, что он так привязался. Просто провожу с ним больше времени, а остальные сотрудники его как огня боятся, вот и привык. С другими подопытными часто разговаривают – это обязательное условие для медперсонала. Так мы сохраняем хотя бы какой-то элемент социализации и смотрим, как они реагируют, как понимают речь. Этот же общается только со мной. Без слов, конечно. Но всё понимает.
И только услышав о моём скором возвращении, отходит от решётки, понурившись, всем видом показывая, что будет ждать. Очень будет.
Жаль, что именно ему я не могу помочь. Потому что именно ему очень хочу… Но сейчас иду в дальний угол, где меня тоже ждут. Только там мне не надо стоять за решёткой. Дверь сразу открываю пультом и тут же оказываюсь в крепких объятиях.
– Ну тише-тише, – треплю ласково по голове своего любимого полузверя, позволяя себе избавиться от маски полнейшего безразличия, которую ношу обычно, и становясь самой собой без страха кому-то навредить.
Мы далеко от остальных. Стены каменные. Клетка в самом углу коридора. Тут можно.
Он тащит меня к кровати, усаживает, а сам садится на пол и кладёт голову на колени, начиная нетерпеливо ёрзать. Просит, чтобы гладила. Всегда так делал, сколько его помню. С детства. Он очень похож на того, от кого я только пришла. Их внешняя схожесть тоже является причиной, по которой тот был выбран «жертвой». Подставной уткой для моих врагов.
Но сейчас я глажу его голову, перебирая волосы ласково, иногда обнимая. Его глаза прикрываются, пушистые светлые ресницы дрожат. И хотя он давно уже выглядит как взрослый мужчина, я всё равно вижу перед собой совсем мальчика, который ждёт моей ласки, любви.
Тихонько шепчу ему всякие милые прозвища, которые он привык от меня слышать. И лишь спустя полчаса останавливаюсь.
– Пора, мой хороший, – извиняюсь.
Он мотает головой.
– Пора, – повторяю, – мне нужно придумать, как тебя вытащить. Иначе кто меня так будет гладить, м?
Он с готовностью вскакивает и прижимает меня к себе так, что косточки трещат. Вырос мой мальчик. Но сейчас не может дать того, что мне нужно. Что давал раньше. Потому что собой-то толком не управляет, не то что своим даром…
– Не скучай, у тебя и так самые лучшие условия здесь. Если и дальше продолжишь себя контролировать, то может смогу забрать тебя домой.
Он смотрит вопросительно.
– Разрешат. Мне всё разрешат. Будем жить как раньше. Помнишь?
Мотает головой. Мало что он помнит. Препараты, которыми его накачали эти гады, разрушили часть его памяти так, что он меня-то не сразу узнал. Зато сейчас вот смотрит насмешливо немного.
– И к нему пойду, – отвечаю с вызовом. – Он мне… знаешь… нравится…
Огромные ладони со звериными когтями ложатся на мои щёки, приподнимая голову. Только я не боюсь. Знаю, что это не ревность. И отвечаю на вопросительный рык:
– Я не понимаю. Если бы ты мог говорить, то мы бы всё обсудили. Ты всегда давал хорошие советы. А сейчас я запуталась… У меня плохое предчувствие. Мне кажется… Меня найдут…
Его руки сжимаются, давят на черепную коробку, приходится сбросить их и снова его обнять успокаивая.
– Не волнуйся. За тобой есть кому присмотреть. Может, мне просто кажется. От нервов. Сплю мало… Если я ошибаюсь, то заберу тебя отсюда. Если я права, то лучше никому не знать, что ты здесь. И тогда… он – хорошее прикрытие. Все знают, что он ко мне привязан, и что я к нему хожу чаще других. Никто не подумает на тебя… Не бойся, – улыбаюсь устало, поглаживая его по щеке. Как совсем недавно гладила другого.
Того – чтобы оставить свой запах на нём. Этого – потому что на самом деле люблю.
Эту партию мне нельзя проиграть. Слишком высоки ставки. Слишком.
Глава 2
Чтобы отвлечься от непростых дум, заперлась в лаборатории, вновь и вновь проводя эксперименты над смешением препаратов, всякого рода отваров из народных рецептов и… своей крови. Тут мало кто знает этот секретный ингредиент. Афишировать было бы с моей стороны слишком опрометчиво – сколько уже тех, кто мечтает выкачать из меня её всю? Добавлять к своим врагам собственных коллег не хотелось бы. У меня их и так немало.
Машинально провела кончиками пальцев по месту, где когда-то стояла метка… И словно почувствовала следы его зубов на коже, а потом – грубую ткань шрама.
Сейчас кожа была гладкой, да. Но под ней осталась невидимая глазу метка. И именно она зовёт меня, мучает, посылает горячие изнуряющие сны, после которых ещё долго не проходит звериное желание и тяга куда-то далеко… к нему… К тому, чьего имени я даже не знаю.
Зато чувствую, что он ищет меня. Или те, кто его послал. Но скорее тут оба варианта. Потому что если он выжил без пары (то есть без меня) – а он выжил, я в этом уверена – то всегда будет стремиться заполучить меня обратно. Любыми способами. Без скидок на жалость и сомнения. А те жестокие твари тоже не остановятся.
Да и кто их остановит? Разве пошёл бы кто-то против истинной связи? Среди оборотней его только поддержали бы. Оттого я и бежала. Оттого и скрывалась. Пока не оказалась здесь, и не нашёлся-таки тот, кто нарушил правила вместе со мной и позволил остаться за совсем небольшую плату… Глава прайда ирбисов.
А те, кто послал моего «истинного» – только и мечтают заманить меня обратно в свои паучьи сети. Сделать из меня послушную самку, которая будет исполнять желание своего самца – а заодно и его стаи. Рожать потомство – желательно каждый год – которое потом тоже можно изучать. Или выкачивать из него кровь – как из меня когда-то. Отличная же перспектива. Чудесная просто.
Моё желание свободы они называли – женским капризом. Мой страх – глупостью. Отсутствие доверия – недальновидностью. Твари…
Я сжала пальцы и раздавила тонкое стекло пробирки.
От всплеска ярости отвлёк писк открывшейся по электронному пропуску двери, а затем в лабораторию кошачьей походкой проскользнула Элика. Только ей было позволено входить сюда без спроса, когда тут я. На это тоже были свои причины. Она мягко улыбнулась, закатала рукав и затянула руку ремнём, взяв ближайший шприц с моей кровью.
– Когда ты научишься спрашивать? – вздохнула я. – Мало ли что успели туда добавить уже?
– Я же чувствую, что она чистая, – отмахнулась кошка и ввела иглу в вену.
Пока никто не знал, что мы с ней ставим новый эксперимент, на который она пошла добровольно. Мы ходили по острию ножа, потому что вместо того, что ожидали, могли получить просто её зависимость. Но она осознанно пошла на этот риск, желая таким вот образом избавиться от страхов прошлого и изменить своё будущее.
Пока было неизвестно, возможно ли сделать из обычной оборотницы такую, как я. Но скоро у нас мог появиться шанс это узнать…
Стоило ей закончить введение инъекции, как меня окутало сладкой истомой (специально не делала себе антидот, чтобы чувствовать и контролировать при необходимости). Элика тоже томно вздохнула и медленно поправила воротник белого халата с глубоким декольте.
– Если сделаешь так в общем коридоре, придётся отбиваться от поклонников, – встряхнула я головой, отгоняя наваждение и усмехаясь. – Я тебе помогать не буду.
Она отошла к креслу и прикрыла глаза, стараясь обуздать свои флюиды, разливающиеся по комнате. Вот не зря выбор пал на неё. Взрослая, самодостаточная, знающая, чего хочет. Её история тронула меня. Настолько что я впервые не удержала привычную маску.
Тогда мы были в лаборатории вдвоём, она расплакалась… Я всего лишь захотела подарить ей капельку радости, но случайно ввела в состояние эйфории, всего лишь обняв и посочувствовав. Потом, когда отошла, она прямо спросила, что это было.
Я долго сомневалась, стоит ли говорить. И на самом деле до сих пор всего не рассказала. Но в общих чертах описала, объяснив произошедшее. И тогда она предложила этот эксперимент. Убедила, что готова к любым последствиям. Что больше не хочет той жизни, что у неё была…
– А что с рукой? – вдруг распахнула она глаза, устремляя взгляд на мою раненую, но уже заживающую ладонь.
Я качнула головой слегка, давая понять, что обсуждать это не хочу.
– Слушай, а давай найдём тебе постоянного нормального парня? – предложила так запросто, будто именно в этом и нет у меня проблемы. Ведь явно догадалась о чём-то.
– Точно, – поддержала я её идею, – а потом посадим его в клетку к остальным.
Элика скорчила недовольную рожицу. Но это она ещё под действием инъекции ведёт себя так запросто. Чуть позже отойдёт и начнёт себя контролировать.
– Дашь ему антидот, и всё.
– Ну да, – вновь не стала я противоречить, – а потом окажется, что его ко мне за этим и послали. Чтобы потом вывести его формулу и использовать против меня же.
– Ну нельзя же настолько не доверять окружающим! – она раскинула руки и вновь блаженно рухнула на спинку кресла.
– Успокаивайся и иди-ка работать, советчица, – хмыкнула я, не напоминая, что кое-то тоже вообще-то не сильно доверяет окружающим, да и с устройством личной жизни не особо торопится.
Выпроводив Элику, чтобы не обсуждать свои опасения, осталась одна и поняла, что ужасно устала. Какой бы железной леди не казалась со стороны, внутри я живая. А потому вполне могу позволить себе совсем немного отдохнуть.
Последние несколько лет после того, как Эрнард пообещал мне защиту и не однажды приставлял ребят из прайда, чтобы дать отпор тем, кто за мной охотится, вроде бы всё успокоилось. Я не тешила себя глупыми надеждами, что обо мне забыли. Нет. Они помнят. И выжидают. Вот только сейчас мои предчувствия казались необоснованными. Я живу на территории в зоне влияния прайда, никто не должен сунуться сюда. Даже учитывая, что из загородного дома прайда пару-тройку месяцев как переехала в отдельную квартиру недалеко от центра. Добираться удобнее, и чувствую себя гораздо лучше, чем когда вынуждена постоянно прятаться и перемещаться перебежками. Тут совсем рядом.
А потому сообщив администратору, что вернусь уже завтра, отправилась к себе. Подавила желание пойти и вновь проверить клетки из-за того же предчувствия. Всё же хорошо.
Всё нормально.
В свою квартиру вошла, не включая света и особо не принюхиваясь. Привыкла быть в безопасности в прайде. Сюда чужим пробраться не просто. Совсем немного расслабилась… Захотела пожить нормальной жизнью. И сразу же почуяла чужое присутствие.
Всё же интуиция – великая вещь. Нужно к ней прислушиваться. Желательно рано, чем поздно. Тут же дёрнулась к выходу, но за моей спиной уже стоял кто-то из чёрных волков.
Второй появился из моей гостиной, лениво ковыряясь ножом в открытой банке паштета, и оглядывая меня с ног до головы с презрительной усмешкой. А то без него не знаю, что на первый взгляд выгляжу, как тупая блондинка с надутыми губами и сиськами. Именно так ведь он сейчас думает.
– Привет, детка, – ухмыльнулся похабно, – прокатишься с нами?
– Детка – это твой сотоварищ, с ним же и катайся. У меня другие планы, – сунула руку в сумку, но второй придержал её за локоть сзади, не давая достать орудие защиты.
– Ты не поняла, сучка. Твоё мнение никого не интересует, – он угрожающе двинулся ко мне.
Я отпустила себя, позволяя глазам засветиться, но почему-то на него не подействовало.
– Думаешь, не догадались сделать антидот? – продолжая скалиться, он приблизился, и от волнения я облизала губы.
Заметив, что его взгляд скользнул к ним, повторила действие медленнее.
– Давно тебя никто не трахал? – оскалился шире, а его товарищ сильнее сжал руку.
Антидот, значит… Ну-ну. Чтобы сделать правильный антидот, нужно знать слишком многое. Тот, кто его делал, не учёл один маааленький моментик.
– Знаешь, а ведь правда давно… – подыграла я. – Но я соглашусь только с тобой. Он пусть ждёт за дверью.
– А может мы хотим вдвоём? – он сделал неприличный жест руками, поперёк накрыв ладонью кулак.
– А один ты не справишься? – подняла брови, дразня его, и медленно расстегнула воротник блузы. Волк задышал чаще.
– Надуть меня хочешь? – проворчал неуверенно.
– Брось, ты сам чуешь, что от меня никем не пахнет. Говорю же, давно не было. А ты… – я закусила губу, позволяя себе расслабиться и вспоминая свой жаркий сон, чтобы запах стал «говорящим», – ничего такой…
Он зыркнул на товарища уже чуть мутными глазами, приказывая скрыться за дверью и ухватил меня за грудь, принимаясь мять её.
– Пойдём в комнату, – прошептала, игриво проводя по его шее пальчиками.
Закинув меня на плечо, он отнёс меня в спальню и бросил на постель. Под голодным взглядом я медленно сняла блузку, провела ладонями по своей груди, прикрытой полупрозрачным бельём, и немного расставив ноги, поманила его к себе.
Волк расстегнул ремень, спустил штаны и накинулся сразу, принимаясь облизывать мою шею и забывая об осторожности в конец. У него же «антидот»…
В этот момент я и вколола ему транквилизатор, который до этого лежал на тумбочке. Затем отнесла тело в ванную (точнее еле дотащила, крупноватый волк попался) и включила там воду. А сама накинула короткий халатик и отправилась к входной двери. Распахнула её и столкнулась с подозрительным и недовольным взглядом.
– Твой друг пошёл в ванную, но уговорил меня позвать тебя тоже.
Он оглядел меня головы до ног, остановившись сначала на них, а потом на сосках, натягивающих шелковую ткань.
– Ну ты долго думать будешь? Нет так нет, – пожала я плечами безразлично и уже закрывала дверь, как он закивал и ввалился внутрь, сдирая с меня халат.
– Я надеюсь, у вас там больше никого нет? Меня разве что на двоих хватит, – проворковала, поглаживая его по голове и едва сдерживаясь, чтобы не свернуть ему шею, потому что он принялся облизывать мою теперь уже обнажённую грудь.
– Нет, нас двое, – хрипло отозвался второй идиот и получил укол в шею.
А дальше… так быстро я ещё не одевалась. Схватив ключи от машины, вылетела на парковку и погнала обратно в центр, одновременно звонком предупреждая Эрдана о нападении. Мало ли, вдруг привели за собой кого-то.
Давая возможность барсам дальше самим прочищать территорию и разбираться с обоими оставшимися в моей квартире волками, на месте первым делом отправилась в дальнюю клетку отсека подопытных – проверить, не добрались ли они до того, кем можно меня шантажировать. Вот только не учла, что другой учует на мне запахи чужих двух мужчин, которые ещё с себя не смыла…
Что ж сегодня за день такой!
Он рванулся к решётке и принялся биться об неё с такой силой, что прогнул несколько прутьев. На звуки, несмотря на запрет, влетела охрана. Но дротики снотворного на него снова не подействовали. Ничего удивительного. На меня тоже мало что действует.
Продолжая крушить всё вокруг, он продолжал биться о металл, грозясь разбить себе голову. Что мне никак нельзя было допустить. Тем более в это неспокойное время.
– Выйти, – приказала твёрдо.
Пятеро ирбисов воззрились на меня с нескрываемым изумлением. Они же защищать меня прибежали. Ещё и только после нападения. Но при них я его не угомоню. Если только вырубить уже приготовленными ими шокерами. Но отчего-то мне не хотелось поступать с ним так, понимая, что причина – в ревности.
– Я. Сказала. Выйти. Быстро!
Со второго раза дошло лучше, и в мгновение ока коридор опустел. Подопытные и так сидели по углам своих палат в страхе. Я подошла к его камере и нажала на кнопку, открывая дверь. По инерции он вылетел оттуда, ударился о противоположную стену, но одним прыжком оказался рядом и, схватив меня за горло, в ярости зарычал прямо в лицо.
– Успокойся, – приказала холодно.
Его глаза сверкнули злостью и одним махом он разодрал на мне белый халат, порезав и одежду под ним. Убедившись, что лишних тут нет, я вздохнула и отпустила себя в который раз уже сегодня. Говорю же, ужасный день. Его глаза тут же подёрнулись туманом.
– Вот молодец, – похвалила и потрепала по щеке, отрывая от своей шеи его лапищу.
Но придя в себя, полузверь вновь нахмурился и зарычал. Я запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза (он был из барсов, а потому намного выше и мощнее).
– Возьми себя в руки!
Демонстративно он ударил о стену кулаком и зарычал вновь, тыча когтем в меня. Ещё и обвиняет!
– Я не спала с ними! – вспылила, хотя не считала, что должна отчитываться перед ним. – Они ввалились в мой дом! Хотели забрать! Я… отвлекала. Чтобы сбежать! Ясно тебе?!
Он нахмурился и замер.
– Я сбежала сюда, потому что здесь охрана. А ты! Устроил этот цирк! И без тебя тошно!
Из-за того, что перестала себя контролировать минутами ранее, сейчас все мои настоящие эмоции лились через край. Я не хотела обратно! Я готова была умереть, только бы не возвращаться! Я испугалась! А сейчас трачу время на уговоры огромного мужика.
Он кинулся ко мне, и я зажмурилась инстинктивно, но вместо укуса или удара ощутила, как вокруг сжимаются его объятия. Стискивают меня, прижимая к горячей обнажённой груди… и это при том, что он весь уже был раздет. Пока бесновался, разорвал больничную одежду.
– Отпусти, – рыкнула на него, но кто бы меня послушался.
Вместо этого он принялся лизать меня там, где недавно это делали волки, вот так по-звериному стирая с меня чужие запахи, оставляя свой… Я ощутила себя с ним тряпичной куклой – вертит как хочет, делает что хочет. Ещё и вот принялся трогать где не надо…
– Как же меня это достало! – оттолкнула его лапищу. – Вы все видите во мне кусок мяса. Самку! А я жен-щи-на! Уйди! Выпусти меня! Я не твоя! Плохой оборотень!
Огромные горячие руки разжались, и он опустил виноватый взгляд, когда я заметила его эрекцию.
– Если это, – кивнула на его пах, – хоть однажды увидит кто-то ещё, я больше к твоей клетке на километр не подойду. Ты меня понял?
Полузверь молчал. Я кинула ему халат с вешалки, второй надела сама.
– Прикройся, как сможешь.
И пошла к дальней клетке, куда направлялась изначально. Самый дорогой мой пациент кинулся к двери, оглядывая меня беспокойно. Наверняка почуял издали, ещё и слышал всю эту сцену. То, что Эннир не одобрял моих планов, я прекрасно понимала и так. Но не собиралась отступать. Тот безымянный, спятивший оборотень был мне нужен. Нам нужен.
– Всё в порядке мой хороший, до тебя не добрались. Отлично.
За спиной почуяла второго и обернулась.
– А тебя сюда не звали, нечего разгуливать, как вздумается.
Не сумев надеть халат, он приладил его на бёдрах. Ну хоть что-то. Ревниво глянув на «соперника» в клетке, насупился. И с места не сдвинулся. Не удержавшись, я толкнула его в грудь.
– Иди к себе!
Но схватив мои руки, он рывком прижал меня к стене, издавая недовольные звуки. Эннир начал биться сквозь решётку к нам. Если он и раньше терпеть не мог свою «замену», то теперь взаимная неприязнь росла с геометрической прогрессией.
Первый (безымянный) оборотень приблизился, разглядывая моё лицо, и в особенности губы.
– Только попробуй, – предупредила я, но он всё равно склонился и понюхал их.
– Ну чего ты добиваешься? – спросила устало.
Он лизнул меня по губам. Увернуться не успела.
– Я не буду приходить к тебе! Совсем! Никогда!
Почувствовала себя истеричкой, но это было единственное, чего он боится, чем можно им управлять. Оборотень тут же отлетел на метра два, не меньше, глядя теперь издали чуть обиженно. Отлично. Он ещё и недоволен!
– Вот там и стой! Животное.
Внутри поднималось раздражение на него. Вместо того чтобы успокаивать того, кого планировала, вожусь тут с этим… В какой-то момент я уже почти ненавидела его. За то, что такой неудобный. За то, что не может сыграть отведённую себе роль. Пока не напомнила себе, что, собственно, из-за меня он такой сейчас…
*История Элики – частично в романе Дыши со мной и Останься, планируется ещё отдельная книга*
*История Эрдана – в романе Посмотри на меня и Отвернись*
Глава 3
Кое-как успокоив Эннира, повела свою головную боль в его палату, но он упёрся, отказываясь заходить. Встал истуканом, пожирая меня взглядом.
– Я не могу оставить тебя в коридоре!
Он издал звук, похожий на просительное «мур». Я бы умилилась, что огромный оборотень ведёт себя как милый котёнок, если бы недавно он не пытался заявлять на меня свои права. Хотя кого я обманываю? Не помню, когда и чему в последний раз умилялась вообще.
Было ли мне его жаль? Возможно. Отчасти. Где-то глубоко внутри, куда сама старалась заглядывать пореже. Но тут в голову пришла другая мысль. Как бы я поступила, окажись в такой ситуации Эннир? Оставила бы в клетке, отправив медсестру обрабатывать раны? Как бы не так. А значит, моя маскировка даёт явный сбой, когда так демонстративно отталкиваю его от себя.
Решившись, натянула привычную уже маску и вновь приказала:
– Иди за мной.
Он затормозил недоверчиво. И я вспомнила прошлый раз, когда вёл себя подобным образом. Тогда я объяснила всем, что запереть его лучше для его же блага. Но сегодня хотела попробовать поступить иначе. Более правдоподобно.
– Нет, не в карцер. В мой кабинет. Там ты ещё не был.
Оборотень фыркнул. Но послушался и поплёлся за мной. Так я и вела его под удивлёнными взглядами персонала, контролируя лишь взглядом, чтобы никого не покалечил, если покажется, что кто-то тут на меня претендует. И с одной стороны, моя неожиданная доброта как раз сработает на руку, показав особенное к нему отношение. А с другой… мне на самом деле совсем не хотелось оставаться одной… И его присутствие за спиной давало какое-то мнимое, но всё же ощущение защиты.
В кабинете он принялся озираться по сторонам, трогать всё подряд, что казалось интересным или просто было блестящим и попадалось ему на пути. Ну как ребёнок.
Хотя с учётом его возраста (навскидку ему от двадцати двух до двадцати пяти), может ещё правда из него не выветрилось детство. Тут же ещё сыграло роль, что уже несколько лет он застрял в полутрансформации и провёл их в клетке. А звериные повадки тоже не так просто перебороть.
– Не сломай, – предупредила, и он тут же выронил мою любимую ручку на пол.
– Подними и положи туда, откуда взял.
Полузверь поморщился и не послушался. Конечно, напридумывал себе, что я – его самка, а значит, не могу им командовать. Но не переубеждать же. С кем тут спорить? Вот с ним?
– Сиди тихо. Когда вернусь, обработаю твои раны.
Он продолжал стоять и смотреть. Упрямый невозможно.
Пришлось взять за руку, усадить на диван, уточнив, что рвать обивку нельзя, вручить печеньки и только потом позволить себе скрыться за второй дверью, где был душ. Конечно же я заперлась изнутри… Но разве ж остановит хлипкая задвижка любопытного оборотня с немереной силищей. И почему я заранее не подумала, что он захочет пойти за мной? Ведь это было предсказуемо…
Нервничаю просто и совершаю всё больше ошибок с каждым разом.
Дверь грустно всхлипнула, когда он вошёл, а я замерла под очумелым взглядом… Моё тело прикрывала только пена и чуть запотевшее стекло душевой. Закрываться и пытаться сбежать было глупо, и я попыталась не показать страха, а наоборот уверенно дать отпор. Но он почуял мои опасения и, медленно приблизившись, вошёл в кабинку, стараясь не делать резких движений.
– Тебе сюда нельзя.
Но полузверь и не думал уходить. Он оглядывал меня с ног до головы, и его глаза пылали. М-да. Вот это денёчек… Не успела сделать хотя бы попытку выскользнуть, как он быстро развернул меня к стене и надавил на шею, вынуждая чуть наклониться к кафелю.
– Не смей! – попыталась оттолкнуть, но он же весит больше центнера.
– Ты же помнишь, что я никогда больше… – он заткнул мне рот своей ручищей, а второй и сжал талию, устраивая меня поудобнее. Для себя.
Такого развития событий я не ожидала. Думала, что на сегодня всё уже закончилось. Но кажется, его притяжение сильнее всех остальных инстинктов… Усмехнулась мысленно, осознавая, что почти каждый из них ведёт себя со мной именно вот так. Именно поэтому никогда не выбираю себе в партнёры оборотней – только людей… Именно поэтому держусь от них всех подальше. Именно поэтому не позволяю привязываться ни к кому из них. Кроме одного.
Но странное дело, что этот не торопился. Он вдруг ткнулся носом в мою шею… Точнее, сначала я подумала, что в шею. А потом сообразила, что в место, где раньше стояла метка… Он же не может её почуять. Почти никто не может! Но кажется…
Его лапы разжались. А когда я резко обернулась, то встретилась с его полными обиды и неверия глазами. Будто бы он считал, что я предала его… Выходит, всё же почуял на мне метку другого. Но не успокаивать же его было. Кто он мне? Да и так даже лучше. Теперь на меня претендовать он не станет.
А над тем, как он выяснил то, что никто другой не может, я подумаю позже.
– Выйди и больше не смей ко мне вот так заявляться, – заговорила привычным командным тоном как-то машинально.
Во-первых, это позволяло мне соблюдать бесстрастность. Во-вторых, – держать в ежовых рукавицах своевольных котов в центре. И уж совсем я не ожидала, что, понурив голову этот конкретный кот, отличающийся от других особенной вредностью, просто послушается и уйдёт…
Закончив спокойно гигиенические процедуры и с удовольствием смыв с себя чужие запахи не только гелем, но и специальными средствами, чтобы самой не чувствовать и больше его не провоцировать, я вышла в кабинет. Полузверь сидел на диване, прилежно уложив огромные ладони с когтищами на колени. Надо же.
Чудо, не иначе.
– Встань, я обработаю твои раны, – он беспрекословно подчинился. И ни жестом не показал недовольства, не пытался меня обнюхать, дотронуться – ничего из того, что делал обычно.
Обтерев его полотенцем, сделала, что собиралась, и усадила обратно:
– Хочешь поесть?
Молчание. Ну вообще я не рассчитывала даже на кивок. Спросила ради приличия… Или просто чтобы не молчать. Поэтому дала распоряжение принести ко мне его обед, и приказав сидеть смирно, занялась делами. Тут же мне перезвонил Эрдан с сообщением, что волков они забрали, но, разумеется, мне лучше снова пожить в загородном доме прайда. Отдохнула, называется. Ушла с работы пораньше. Размечталась.
Краем глаза отметила, что оборотень так и не пошевелился ни разу. Ничего не ел. Больше ничего не трогал. Не рычал. Не пытался на меня претендовать. Даже не разглядывал – сидел с закрытыми глазами, словно бы спал. Может транквилизаторы подействовали с опозданием?
Хотя его сердце стучало слишком часто. Нет, не подействовали. Просто молча и не двигаясь сидит. Не спит.
Спустя ещё час, я решилась сделать вторую попытку покинуть центр, и повела его обратно в палату. Правда, в другую. Прежнюю ещё предстояло ремонтировать. Теперь ему придётся пожить в камере, расположенной в отдельном закутке общего коридора. Я уже приготовилась к новой порции возражений и рычаний, но полузверь молча прошёл внутрь и забрался на постель лицом к стене, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. Ведёт себя как подросток.
– Так ты на метку обиделся? – поняла по его странному поведению.
Обычно не заставишь войти внутрь, если выпустили. Да и с меня он взгляда не сводил. А тут посмотри-ка, игнорирует. И опять на вопрос – ноль реакции.
– Я уже говорила тебе, что не твоя.
И вновь молчание.
Возможно, на меня бы это подействовало, будь я к нему привязана чуть сильнее. Или хоть немного в принципе. Но уже давно расставив для себя приоритеты, я не обманывала ни его, ни себя. Потому просто заперла камеру и уехала в свой очередной временный дом.
Завтра предстояло выписать нескольких бывших подопытных, которые полностью уже могли контролировать оборот и своё сознание, а потому и содержались не тут – в помещениях для полузверей, а на этаже выше – в обычных больничных палатах.
В выделенной специально для меня на всякий пожарный комнате уже были мои вещи. И я попыталась максимально расслабиться, переставая себя контролировать. Но как часто бывало, если много накопишь, то потом начинает лавиной сходить. Вот и сейчас, стоило мысленно снять свою маску, как на глаза навернулись слёзы. И я оставила эту затею. Как-нибудь в другой раз.
Не сегодня.
Зато всю ночь меня мучили горячие сны. В них я видела того, кто поставил мне метку несколько лет назад в лаборатории чёрных волков, и теперь он требовал меня обратно. Желал обладать тем, на что, считал, имеет право. Только вот в этот раз неожиданно появился и второй полузверь, имени которого я также не знала, но который теперь точно знал о наличии метки.
Он просто стоял в стороне, наблюдая, как я пытаюсь убежать от своей истинной пары, и ничего не делал. Только смотрел своими укоризненными, пронзительно-голубыми, как у всех ирбисов, глазами.
Проснулась в холодном поту. Нужно было что-то решать уже со своими гормонами, но я никак не решалась вколоть себе успокоительного – это несколько притупило бы мой дар. И помимо опасности для меня (в случае чего не защититься даже), означало бы снижение эффективности моей крови для нужных препаратов.
У нас и так уже остались только самые тяжёлые случаи из подопытных. И всё никак не удавалось победить результаты прежних экспериментов и привести их в человеческий вид, хотя бы даже уже без второй сущности. Но те, кто точно знал рецепт гадости, которой их пичкали, нам это не скажут. Или потребуют непомерно высокую цену.
Я ни раз уже думала, что мои прежние… хозяева могли бы предложить Эрнарду сделку: помощь членам его прайда взамен на меня. И что-то подсказывало, что возможно уже даже предлагали.
Пока он отказывался. Как поступит дальше, когда они начнут нападать серьёзнее, я не знала. Тем более, что и его, и его племянника от себя уже защитила… Спустя совсем немного времени после того, как они дали мне защиту. Не хотела случайно спровоцировать этих двоих на нечто, через что потом перешагнуть будет сложно.
И если они меня потом подставят, это будет мой самый грандиозный провал…
Но с собой сейчас что-то нужно было делать. Самка во мне требовала самца рядом. И чем сильнее и настойчивее он будет, тем больше ей это подойдёт. Даже вчера в душе, я пыталась сопротивляться, а она – нет. И давно уже уговаривала меня выбрать самого-самого… Например, этого голубоглазого.
На краю сознания даже мелькнула мысль, что может стоило поддаться тому, кто так яро желал мной обладать вчера. Был бы он обычным оборотнем, без звериных клыков и когтей, казался бы красавчиком. Ну и пусть немного младше меня. Пусть немного смазливый. Губы его эти с лункой, чуть пухлые… Зато сильный, крепкий, упрямый…
Остановив себя на опасных для дела мыслях, отправилась поскорее в лабораторию. С утра голова работала лучше всего. Вдруг именно сегодня мне удастся сделать то, что не получалось последние несколько лет?
А о подобном даже думать нельзя. Он – мой пациент, это раз. Два – он не отдаёт отчёта своим действиям. И три – это испортит мой план, подвергнет риску жизнь Эннира.
Вот только стоило ступить на порог центра, как тут же ко мне кинулась одна из медсестёр.
– Там… Он…
Снова он!
– Что на этот раз? Буянит?
– Нет… – она казалась растерянной. – Вообще ни на что не реагирует. Мы боимся войти в палату, чтобы проверить. Но вроде дышит…
Вроде… Сердце забилось тревожнее, и я ускорила шаг.
Издалека заметила, что он лежал в том же положении, что и вчера. И даже когда я позвала, не шелохнулся. Войдя внутрь, держала наготове электрошокер – вдруг бросится. Но полузверь даже на миллиметр не двинулся. И никак не отреагировал.
Я присела рядом на его постель.
– Ты бы хоть знак подал, что живой, – вздохнула и отложила орудие защиты. – Испугал медсестёр.
Он продолжал игнор. Тогда положила руку ему на плечо и чуть сжала. Он её сбросил небрежным движением, не оборачиваясь.
– Какие мы обидчивые, – даже улыбнулась устало.
Это могло бы быть мило. Его поведение. Если бы не доставляло мне столько хлопот.
Меня ждут для подтверждения выписки другие пациенты, нужно найти способ придумать, как помочь тем, кому повезло меньше, а на меня вновь открыта охота (и хорошо, если только на меня), но вместо того, чтобы решать свои проблемы, нужно возиться с ним.
Хотя самка внутри повела носом, принюхиваясь к нему. Он ей совершенно точно нравился. Пришлось её одёрнуть.
Тот, кто поставил нам метку, ей тоже понравился. Она даже скучала по нему. И это несмотря на то, что он сделал это обманом, наверняка преследуя свои цели. Ей было всё равно. Мне – нет.
– Послушай, я не обязана тебе ничего объяснять. И играть в святую невинность не буду. Ни раз уже говорила тебе, что я не твоя и что моё присутствие возле тебя – необходимость. Так почему тебя удивило наличие метки? Да, я – чужая пара. Что теперь? Устроишь из-за этого голодовку?
Он приподнял голову и смерил меня непонятным взглядом своих голубых глаз. Но тут же вновь отвернулся.
– Прекращай этот детский сад. Я не могу сидеть с тобой весь день.
Послышалось неопределённое рычание, которое вполне можно было бы принять за ругательство. Я встала.
– Хватит!
Он подскочил с постели и оказался ко мне вплотную, прожигая злым взглядом. Весь его вид говорил о том, что раз я с ним вот так, то и он тоже теперь будет относиться ко мне иначе.
– Напугал, – хмыкнула, провоцируя его намеренно. – А то без твоих обожающих взглядов не проживу.
Но кажется в этом полузвере от зверя было гораздо меньше, чем от человека. Даже уязвлённое самолюбие вот в наличии. Он ударил кулаком в стену и прыжком увеличил между нами расстояние втрое. Наверное, чтобы не ответить мне на оскорбление. Именно этого я и добивалась. Мне его апатия ни к чему. Пусть злится. Пусть бесится. Зато начнёт принимать пищу. Лекарств для него всё равно нет.
Только вот даже выйти не успела, как он меня остановил и, сдёрнув с себя вчерашний повязанный вокруг бёдер халат, протянул его мне. Вроде как – вот, забирай, мне от тебя даже этого не надо. Маленький, обиженный мальчик.
Я покачала головой и бросила тряпку в корзину для грязного белья неподалёку, а затем заперла его, бросив последний взгляд на обнажённую, бугрящуюся мышцами спину, и таки отправилась туда, куда собиралась изначально, стараясь больше не думать о нём.
Весь день носилась по центру, потому к вечеру ног уже не чувствовала. Хоть меняй привычные шпильки на тапочки. Но мне казалось важным выглядеть строго и собранно. Так проще было не показывать свои слабости и держать всех на расстоянии. Почти всех…
Элика спокойно вошла в мой кабинет, постучавшись лишь формально, и тут же уселась с ногами в глубокое кресло, сладко потягиваясь. Я покачала головой. Но промолчала. Опять ей в голову ударил наш эксперимент. Можно простить.
– Ты вчера сказала переселить меня в загородный дом прайда, – начала она, рассматривая свой маникюр.
– Сказала. Он лучше охраняется.
– Значит… и про эксперимент рассказала? – она бросила на меня быстрый взгляд.
– Эрнард не выгонит тебя, – сразу решила развеять её опасения.
– На его месте я бы выгнала.
– Поэтому он на своём месте, а ты на своём.
– На меня только перестали смотреть как на шлюху… Если он разозлится…
– Он не разозлится. Я взяла ответственность на себя.
Мне хотелось прогнать её и побыть одной. Но я прекрасно понимала её переживания: после того, как глава прайда разорвал с ней личные отношения, а как я поняла, она ему там ещё и что-то высказала, Элика боялась потерять место в центре и считала, что в угоду паре, Эрнард может от неё избавиться насовсем. Она отказывалась видеть, что он – не эмоциональный мальчишка, идущий на поводу у обид, как некоторые, и прежде, чем принимать решения, взвешивает их, думая не только о себе, но и о бывших подопытных, о центре, о прайде… Мне вот тоже уже отвесил «благодарность» за такую подставу. Но не прогнал. Её и подавно прогонять не станет.
– Ладно, – протянула она и грациозно поднялась, подходя к окну. – Вообще я зашла спросить про того, кто вчера разворотил камеру.
– Что спросить?
– Ну, с чего такое буйство?
– А почему ты вообще им интересуешься?
Элика закатила глаза:
– Просто. Жалко его.
– Тебе к нему даже подходить запрещено, ясно?
Она как-то странно отвела взгляд.
– Ты к нему уже подходила, да? – я тоже поднялась.
– Что ты с ним сделала? – кошка, кажется, напрочь теряла ощущение границ.
Но выяснить, что он один может выдержать нашу с ней общую теперь особенность, можно было только одним способом… И почему-то мысль, что она тоже могла ему понравиться, неприятно царапнула. Хотя никогда в жизни я не испытывала чувство ревности.
Глава 4
Нависшую над ней угрозу, Элика поняла сразу же. И мигом отскочила к двери. Всё же кошачья чуйка заработала наконец, только недостаточно. Выйти же ума не хватило, как и прекратить этот разговор. Или любопытство пересилило доводы разума.
– Подойдёшь к нему снова, я больше не дам тебе инъекций, – произнесла холодно, как умела, лишь бы скрыть неприятные ощущения внутри.
Знала ведь, что моя кровь вызывает зависимость. Поэтому и нужно было, чтобы она согласилась добровольно это терпеть. Заставлять кого-то мучиться из-за необходимости соблюдать график, было бы слишком жестоко. Потому и был�