Каин
Пролог
Девушка шла по заснеженной тропинке, таща полные пакеты продуктов в направлении дома. Впервые за долгое время она порадует свою малышку конфетами и фруктами, что давно уже стали для дочери деликатесом.
Она устроилась на работу! Наконец-то!
И пусть эта работа не такая, о которой можно рассказать своему ребёнку. Пусть… Зато у неё появился шанс.
Сердце радостно трепыхалось в груди и холод, проникающий под тонкое осеннее пальтишко, почти не чувствовался.
Да, она ничего не купила себе. Весь аванс потратила на лекарство для Даниэллы, а остатки и без того не крупной суммы пошли на лакомства для больной дочери. Но плевать. Теперь она сможет, наконец, расплатиться с деньгами и отправить дочь на реабилитацию…
Улыбка сошла на нет, когда вспомнила о предстоящей операции… Только бы всё обошлось. Только бы Дана выздоровела.
Её жизнь.
Её свет.
Её маленькое, улыбчивое счастье.
Позади послышался визг тормозов и чёрная иномарка остановилась прямо напротив неё.
– Эй, красавица! Садись подброшу! – из окна высунулся какой-то мажористый паренёк с «тоннелями» в ушах. Мерзость какая…
– Спасибо, мне тут рядом, – мило улыбнулась и с ехидцей добавила:
– За дочкой вон в тот садик иду, – этот способ «отшивания» действует безотказно.
Паренёк что-то проворчал и, ударив по газам, тут же скрылся из виду. Так-то получше будет. Ухажёров ей сейчас только не хватало.
Варя всегда пользовалась популярностью у противоположного пола. Что сказать, девочка-конфетка. Её голубые глаза сражали наповал с первого раза, а стоило дотронуться до шелковистых волос цвета спелой пшеницы, и всё… Прощай рассудок.
Хоть и была маленькая ростом, но изящная фигурка это вполне компенсировала.
Ещё в школьные годы парни не давали ей прохода в прямом смысле этого слова.
Только все они оставались не у дел, ибо предпочитала Земская мужчин постарше и посолиднее. Нет, её не интересовали деньги и дорогие «цацки», которыми обычно задаривают своих любовниц «женатики» и прочие личности, пускающие слюни на молодое стройное тело.
Просто прыщавые подростки не её удел.
Хотелось умного, взрослого… Чтобы было о чём поговорить, кроме «ну чё, сегодня в клубешник зарвёмся?». Чтобы умел ухаживать и слушать. Чтобы сердце при виде ЕГО трепыхалось… Чтобы бабочки в животе и до головокружения.
И судьба услышала её мольбы… Услышала и пошутила. Зло пошутила.
Она встретила ЕГО когда возвращалась с выпускного. Встретила и забыла как дышать. Всё напрочь забыла.
Ах, почему же она тогда не поехала вместе с одноклассниками в клуб… Но разве от судьбы уйдёшь? Едва ли.
Глава 1
– Ииии? – подруга пытается вывести меня на «чистую воду», явно намереваясь узнать всё в мельчайших подробностях.
– Ну что «и»? Работа как работа. Ничего особенного… – почти утыкаюсь носом в стакан с водой, хотя и не хочется мне пить.
Просто говорить сейчас совершенно нет желания. Не то настроение. Слишком много произошло за день.
Ещё с утра я была безработной, а тут такой шанс…
Правда, не каждый человек назовёт работу стриптизёрши шансом. Но в моём случае – именно он и есть.
– Так, красотка! Ты меня хорошо знаешь. Я не отстану. Ну-ка, колись! Что за работа? – Вика не из тех, кто получив невразумительный ответ, кивнет и пойдёт дальше.
Ей нужно всё в деталях и желательно украшая рассказ жестами.
Точно не отстанет.
– В общем, это ночной клуб… Ты говорила же, что с Даной посидишь, если что? – уточняю непонятно зачем, Вика и так почти в драку лезет каждый вечер, чтобы мою малютку спать уложить.
– Ой, что за вопросы глупые, Варь? Ты давай, с темы не съезжай. Кем ты там работать-то будешь? – подруга отчаянно размешивает уже давно растворившийся сахар в чашке с чаем.
– Танцовщицей, – опускаю глаза, чтобы не видеть как у Яровой отрывается рот и глаза лезут из орбит.
– Чего-чего? Стриптизёршей что ли? – она всё-таки удивилась. – Или гоу-гоу? Потому что, если второе, то ладно…
– Нет. Не второе, – вздыхаю, не смея поднять взгляд. Хорошая же из меня стриптизёрша получится, даже с подругой разговаривать стесняюсь.
– Мляяя, Варька… – Вика чисто на автомате закуривает сигарету, хотя ещё вчера обещала, что бросит. – Ну ты, мать, жжёшь…
– А что мне делать, Вик? – уже не выдерживаю давления на нервную систему и хлопаю ладошкой по столу. – Сама знаешь, с моим образованием высоко не попрыгаешь. А Данке скоро на операцию. Представляешь, какие это деньжищи? Ты нас не потянешь. И так на шее у тебя сидим уже сколько.
– Варь, так ты ж квартиру продала. Я думала бабки есть… Хотя бы на операцию.
– Ага, есть. Там всего-то ничего осталось. Да даже если таких квартир две продать, не хватит на всё.
– Ох, не знаю… Со мной пошла бы на рынок…
– А там я, конечно, много заработаю, да?
Вика шумно выдыхает дым и, подперев голову рукой, взирает на меня тревожным взглядом.
– Думаешь, сможешь?
– Должна. Ради дочери должна. Да и аванс, сама видишь, уже потратила.
* * *
Мразь! Подлая сука! Грязная шлюха!
Сколько бы я не опрокинул оскорблений на голову этой продажной твари, все слова лишь пустой звук по сравнению с тем, кем она является на самом деле.
Я откинулся на спинку мягкого кресла и снова нажал на воспроизведение.
Вот она заходит в номер. Раздевается.
Блядь!
Закрываю глаза, не в силах снова видеть этот ужас, хотя и пересмотрел плёнку уже хуеву тучу раз. Я наизусть знаю, что в этом «фильме» будет дальше.
Она встанет на колени перед этим жирным стариканом и возьмёт в рот его толстый дряблый член. А потом он поднимется со стула, развернёт её к себе спиной, нагнёт и будет трахать как подзаборную шалаву.
Она и есть шалава.
Подлая сука, вынувшая из меня душу.
Сколько лет прошло уже? Семь… Семь грёбаных лет, каждый день, посланный мне Богом, я просматриваю это видео.
И каждый раз как в первый.
Я хотел убить эту суку.
Уничтожить. Стереть её с лица земли, втоптать в грязь, как это сделала она, а потом долго пинать её остывший труп.
Почему не убил?
Это было бы слишком легко. Слишком просто.
Можно ведь превратить жизнь предателя в ад и наблюдать как он корчится в агонии у твоих ног, как проклинает себя, свою жизнь, как мечтает сдохнуть.
Именно поэтому я истребил всю её семейку, как стайку паразитов, коими они и являлись.
Именно по этой причине я оставил её в живых. Чтобы мучилась и страдала, сука! Каждый день горела в этом огне, как горю я!
– Как же я ненавижу тебя, шлюха! – сошвыриваю со стола всё содержимое вместе с ноутбуком, на экране которого эта шкура сосёт хер старого ублюдка. – Конченая сука! – вскакиваю с кресла и иду к бару с твёрдым намерением выпить чего-нибудь покрепче.
Сегодня ровно десять лет со дня нашей свадьбы. И семь с тех пор, как я лишил её всего, что было ей дорого.
Жалею ли я? Нет!
Ненавижу даже спустя столько лет? Да!
– Дмитрий Александрович… У вас всё хорошо? – в двери появляется испуганная физиономия Аллочки.
Она переводит взгляд своих размалёванных глаз на пол, где валяется разбитый ноутбук, и непонимающе хлопает своими накладными ресницами невероятной длины.
– А что, блять, не видно тебе, овца? – да, я бываю груб.
В конце концов, плачу ей столько, что можно и потерпеть.
И она терпит.
Даже когда трахаю её как последнюю дешёвку прямо на столе или в туалете клуба.
Я здесь Хозяин. Я здесь Царь. А значит, имею право.
Всё в этом мире продаётся и покупается, люди не исключение.
Продажные шкуры…
– Простите, я позже зайду… – Аллочка, наконец, догнала своим убогим мозгом улитки, что пора сваливать, только поздно.
– Стоять! Сюда иди, – поманив её пальцем, наклоняю голову.
Аллочка – дура. Но не настолько, чтобы не знать свои обязанности.
Молча подходит, становится на коленки и тянется к моей ширинке.
Да, сука.
Это именно то, что от тебя требуется на данный момент. А больше она ни на что и не способна, как впрочем, и большинство таких кукол.
Дальше я буду вгонять свой хер ей в глотку, а она, захлёбываясь соплями и слезами, будет исступлённо отсасывать.
Держать её за волосы и вбиваться так глубоко, чтобы начала задыхаться и скулить, а потом кончу ей прямо в горло. Шалава будет давиться, но проглотит всё до капли и в конце наигранно оближет свои пухлые губы, как будто это доставило ей удовольствие.
А потом я вышвырну её из своего кабинета и продолжу методично напиваться до зелёных чертей, в очередной попытке забыть ебучую прорву, что сожгла во мне всё живое.
И нет, я не жалуюсь. Я даже благодарен ей за то, что открыла глаза, показала, насколько дёшево всё в этом мире.
Говорят, лучше не знать о том, что тебя долгое время водили за нос и предавали?
Херня это всё!
Надо знать!
Чтобы в следующий раз сломать нос и покрошить зубы той блядине, что решит тебя наебать!
И не важно кто это.
За предательство нужно платить.
Кровью!
Глава 2
Остановилась у двери администратора и попыталась отдышаться.
Марик, он же Марк Купельман, поговаривают, та ещё сволочь. Но с девчонками, работающими в его клубе всегда честен, зарплату выплачивает добросовестно и в помощи в экстренных ситуациях не отказывает.
По крайней мере, так мне сказала Оля – бывшая одноклассница, которую я чудом встретила в метро после стольких лет. Когда-то мы были очень дружны, но жизнь, как говорится, раскидала.
Теперь же я понимаю, что мне её Бог послал. Ведь обычно Оля ездит на своей дорогой иномарке, которой не забыла прихвастнуть передо мной. Тогда же её тачка сломалась в районе, где я живу и девушке пришлось спуститься в метро.
В белом полушубке, дорогих сапожках и сумочкой из крокодиловой кожи от «Шанель» (почему-то я не сомневалась, в её подлинности), Оленька прошагала мимо мужиков с отвисшими челюстями и зашла в вагон.
– Варька? – она прищурилась, глядя на меня с удивлением и, как мне тогда показалось, разочарованием.
Ну ещё бы! Первая красавица школы из обеспеченной семьи, выскочившая замуж за богатого бандюка… А теперь сидит в метро в обшарпанном старом пальто и облезлых сапогах.
Я бы тоже удивилась.
Наверное именно её респектабельный вид заставил меня развести «слякоть» и начать жаловаться на жизнь. Нет, я не хотела её жалости, не хотела, чтобы меня взяли на руки и стали убаюкивать – отвыкла от этого. Просто сильно желала, чтобы эта ухоженная конфетка узнала о существовании другого мира, где нищета и болезни, боль и страх потерять своего ребенка.
Зависть?
Не исключено…
Знаю, это некрасиво и недостойно человека, но в тот момент как-то обидно стало. Почему одним всё, а другим шиш на постном масле? Впрочем, ответ на этот вопрос мы вряд ли когда-нибудь узнаем.
– Бедняжка ты моя, – прослезившаяся Оленька сграбастала меня в свои объятия и потащила прочь из метро. – Пойдём-ка, кофейку выпьем. Есть у меня один вариантик для тебя.
И вот стою я у двери этого Марика и сердце то из груди выпрыгивает, то останавливается.
Не хочу туда идти.
Так страшно…
В последний раз меня так трясло, словно в лихорадке, когда врач бесстрастным тоном объявил мне, что Дана родится инвалидом.
В тот день я снова попала в ад, будучи живой. Столько боли… Столько страданий выпало на мою долю. Но я… Пусть. В чём же вина моей безгрешной девочки, которая за шесть лет своей жизни ни разу не встала на свои маленькие ножки. Ни разу она не бегала с другими детишками во дворе, лишь молча наблюдает за ними. А потом взирает на меня своими темными глазками так укоризненно.
На глаза снова навернулись слезы. Нет, нет, только не сейчас. Нельзя плакать, нельзя раскисать. Ради дочери и её будущего я должна идти вперёд, не оглядываясь назад.
В конце концов, что случится, если я зайду в этот проклятый клуб и станцую пару танцев? Ничего, Варька, не рассыплешься!
За то аванс отработаю за один вечер и через неделю снова смогу получить деньги, начну откладывать на операцию и реабилитацию… Что же, ради этого можно и повертеть задом. Не отвалится.
Захожу в кабинет и замираю. Худощавый мужчина сидит за столом и перебирает какие-то документы.
Откашливаюсь, но он продолжает шуршать своими бумажками и, кажется, совершенно меня не замечает.
– Простите, – решаюсь подать голос, потому как этот мужик меня уже начинает раздражать своим неуважением. Хотя, конечно, девок у пилона мало кто уважает, но всё-таки, мы пока не настолько близко знакомы, чтобы можно было строить из себя великого босса. – Я от Оли… Она сказала, вам требуется танцовщица… Я обучалась восточным танцам и…
– Покажи мне сиськи, – не поднимая взгляда на меня, вполне спокойно проговорил Марик, а меня словно в кипяток окунули. Щёки запылали, а сердце окатило волной презрения к самой себе.
Но это ведь ожидаемо. К этому стоило приготовиться и не корчить сейчас из себя девственницу. Здесь никому нет дела до моих проблем и моральных устоев.
И я показала.
Просто расстегнула пальто, подняла кофту и показала.
Марк, наконец, соизволил поднять на меня взор своих серых глаз и окаменел.
Я немного опешила от такой реакции и даже растерялась. Чего это он так пялится? Знакомы? Да нет, это вряд ли. Я в подобных местах никогда не появляюсь, а он явно не завсегдатай моей любимой библиотеки.
Но вскоре я пойму, что это выражение лица вызвано похотью. Животной, грязной, пахнущей развратом похотью.
– Ох, ты ж… Какая лялька, – Марик поднялся из-за стола во весь свой исполинский рост и в мыслях всплыла его кличка, над которой от души потешалась Оленька – «Каланча».
Не то, чтобы он был некрасивым, нет. Скорее, слишком хрупкий, что в мужчинах мне никогда не нравилось. Я любила всегда грубых неотёсанных мужланов со щетиной, сажнем в плечах и развитой мускулатурой. Как Дима…
Ох, что-то меня не в ту степь снова несёт. Где это видано, стоять с обнажённой грудью перед незнакомым мужчиной и вспоминать бывшего, который загубил всю твою семью.
Вот уж, поистине, попала!
Опустила кофту и молча наблюдаю за «крадущимся тигром» – это, наверное, сейчас Марик так о себе думает… На самом деле, его подползание ко мне больше смахивает на танец пьяного страуса.
Длинные ноги Купельмана путаются и спотыкаются друг за дружку, пока он, гипнотизирующе глядя мне в глаза, приближается.
Отчего-то страх отступил и на его место пришло веселье. Очень забавный он, этот Марик.
Да только скоро так и не сорвавшийся из уст смех превратится в отчаяние, когда Марк приблизится вплотную и дыхнёт перегаром (явно уже трёх, а то и пятидневным) мне в лицо.
Ой-ёй… Это же он сейчас приставать будет. Как пить дать.
И мои страшные догадки подтверждаются, когда потная липкая ручонка Каланчи залезет мне под кофту, а вторая ложится на попу.
Разумеется, меня это совсем не устроило и я попыталась отступить, убирая его руки от себя. Да только Марику это, видимо, показалось игрой и он, довольно причмокивая, больно сжал мою грудь.
– Какие они у тебя большие! Давай снимем это, я хочу твой сосочек полизать! – стаскивает с меня пальто и оно падает на пол.
– Прекратите! Что вы себе позволяете?! – уже ору ему в лицо, пячусь назад и, споткнувшись о пальто, падаю.
Но упасть мне не дал Марк, крепко обхватил за талию и притянул к своему лицу.
– Я люблю поиграть, но давай позже. Сейчас я просто потрахаю тебя в ротик и пойдёшь работать, – шепчет мне в губы и, схватив за волосы, облизывает своим языком мою щеку.
От отвращения кружится голова и накатывает тошнота. Я бью его в грудь, что есть сил, но с виду хрупкий Марк даже не покачнулся.
Всё-таки, мужик, он и в Африке мужик. Они всегда сильнее маленькой девушки, какими бы дохлыми не выглядели.
Кричу, пытаюсь вырваться из его рук, но меня неумолимо быстро покидают силы, а этот подонок, тянет за волосы вниз и мне ничего не остаётся, как взвыть от боли и упасть перед ним на колени.
– Вот так, сучечка, вот так, – шепчет ублюдок и, расстегнув ширинку, вытаскивает свой вздыбленный член. – Давай же, пососи мне, шлюшка. Открой ротик, – зафиксировав мою голову у своего паха, он тычется своим членом мне в губы, а я только и могу, что мычать да рыдать в три ручья. – Бери же, сука! – уже рычит Марк, безуспешно пытаясь овладеть моим ртом.
Я задыхаюсь и корчусь от отвращения и боли. Пожалуйста, Господи, помоги мне! Спаси меня, милосердный! Никогда больше я не переступлю порог этого заведения! Никогда больше не стану продавать своё тело!
Да только кто же меня спросит?
Ведь я уже потратила аванс, который мне вручила Ольга.
Неожиданно приходит спасение. Дверь позади меня резко распахивается, а Марк от неожиданности отпускает меня и в спешке заталкивает член обратно в штаны.
Позже я пойму, что это было вовсе не спасение… Это был мой палач.
– Шеф, я это… Вот собеседование… Про… Провожу, – заикается насильник и отступает назад, с первобытным ужасом в глазах взирая на того, кто стоит позади меня.
По телу пробежала дрожь, а сердце заколотилось ещё сильнее. И, как ни странно, не от того, что меня сейчас чуть не поимели в рот, не от того, что я сейчас в неподобающем виде сижу на полу, а от животной энергетики, которая исходит от моего «спасителя». Я чувствую его кожей, спинным мозгом.
Не могу повернуться. Нет сил. Ни моральных, ни физических. Но остатками разума понимаю, что нужно уходить отсюда. Убегать. Быстрее и подальше из этого притона.
И тут происходит то, чего ожидать даже в такой патовой ситуации я не могла.
– Я тебе кабинет предоставил для того, чтобы ты, ебучий ублюдок, тёлок здесь пялил и бухал?! – звучит за спиной и я чувствую, как меня покидает сознание.
Не от его слов, нет. От его голоса! От этого злобного баса, который до сих пор снится мне в эротических снах и вместе с тем в кошмарах!
А затем, до моих ноздрей доходит запах… ЕГО ЗАПАХ!
Даже если мне выколоть глаза, отрезать уши и отрубить руки, я всё равно узнаю этого человека по запаху. Дерзкому, пьянящему, как он сам.
Каин…
Мой палач.
Мой страшный грех.
Мой ночной кошмар.
Отец моей доченьки…
В голове слабо трепыхается одна единственная мысль – БЕЖАТЬ!!!
Не важно куда, важно как быстро!
Вскакиваю с пола и, не глядя на Каина несусь мимо него прочь из этого ада. Ноги сковывает страх, но я упрямо рвусь вперёд, понимая, что если остановлюсь, умру. А может я уже умерла? Да… Скорее всего так и есть. Умерла и попала в ад, где целую вечность меня будут терзать мои демоны. Мои страхи.
– Васёк, задержи шалаву! – слышу позади голос Каина и передо мной тут же, как из-под земли, вырастает скала. По видимому, это и есть тот самый Васёк. Охранник хватает меня за предплечья.
– Эй! Полоумная, куда несешься?! Тряпки свои сифилисные отсюда забери! – Каин приближается, а я хочу кричать, выть… Перегрызть глотку охраннику. Всё, что угодно, лишь бы вырваться из этого омута смерти.
Но не суждено. Васёк, пусть его одолеет диарея, не отпускает, а тяжёлые шаги Каина уже стучат в моих висках, отчего кажется, что моя несчастная голова сейчас взорвётся.
Да какая разница?
Если не умру от страха сама, мне помогут.
Обречённо стону и, мягко отстранив от себя охранника, который от неожиданности выпускает таки меня из своих стальных клещей, поворачиваюсь к своему палачу.
Вот и всё…
Господи, это он!
Я до последнего надеялась на то, что ошибаюсь. Что мне послышалось, почудилось. На худой конец, я с ума сошла и Каин мне просто мерещится.
Но нет.
Как бы я не хотела сейчас очнуться от очередного кошмара, избавление не наступало.
А Дима… Он просто застыл. Окаменел.
Лишь на один короткий миг в его тёмных омутах, в которых она тонула даже сейчас, промелькнуло… Удивление? Да, скорее всего… Но уже через секунду все эмоции были стёрты с его лица и о чём он думает, можно было только догадываться.
Нужно было что-то делать. Что-то сказать. Но все слова застряли в глотке тугим комком. Перед глазами всё поплыло и страшные картинки из прошлого яркой болезненной вспышкой ворвались в сознание.
Боль от потерь и унижений, от моральных и физических ран. Всё вернулось. Снова.
Одного взгляда на этого мужчину достаточно, чтобы опять окунуться в кипящую лаву, в которой я плавлюсь, горю заживо уже столько лет.
– Здравствуй, Дима, – это я говорю? Странно… Голос как будто не мой и губы не шевелятся.
Словно со стороны наблюдаю за маленькой испуганной девочкой, которая носит под сердцем ребёночка, но ещё не знает об этом.
Она затравленно смотрит на своего обидчика, зажавшись в углу, как зашуганный зверёк.
А он всё наступает.
От него нет спасения.
Он привык убивать. Он бандит. А ещё, тот, от кого меньше всего ожидала… Никогда она не думала, что он сможет поднять на неё руку.
– Дима, Димочка, прошу, не надо! Не бей! Умоляю! – она кричит, рыдает, чувствуя свою кончину.
Он убьёт её, не задумываясь и не сожалея.
Это последний день её счастливой, полной радостных мгновений жизни. Потому что завтра для неё уже не наступит.
Она останется жить лишь физически. Только её тело будет продолжать бороться… Душа же умерла в тот вечер.
Он сжимал её горло стальной рукой, а второй бил наотмашь. Она слышала как хрустят кости и зубы. Как рот наполняется кровью и она падает на пол. Живот и рёбра пронзает адской болью – это он уже бьёт её ногами.
Изверг.
Чудовище.
За что? Почему?
Как всего за пару часов человек, что любил до умопомрачения, до крика, до зубовного скрежета, превратился в зверя, не знающего жалости и сострадания.
Утром она очнётся в больничной, до тошноты белой палате и завоет, закричит так, что горло взорвётся вспышкой режущей боли, а сознание снова покинет её.
Она будет приходить в себя, кричать и снова отключаться и лишь противно попискивающий датчик будет говорить о том, что она всё ещё дышит.
Она выжила, чтобы увидеть смерть своих отца и брата. Чтобы вскоре опять начать улыбаться, глядя на экран монитора, где бьётся крохотное сердечко, а потом снова умереть, услышав, что её девочка родится калекой.
– А ты всё по старинке, ртом работаешь, да? – его губы изогнула кривая злобная усмешка и я моргнула, избавляясь от видений, яростным вихрем ворвавшихся в голову.
До меня не сразу доходит сказанное им… Пока я не вспоминаю, какое зрелище он сейчас наблюдал. Ох, нет! Нет! Только не он, только не так. Ну почему наша встреча должна быть такой? Почему она вообще состоялась? Я ведь уже почти поверила, что этот кошмар закончился. Что не будет его больше в моей жизни.
– Позволь мне уйти и больше ты меня не увидишь. Я не знала, что…
– Что не знала, а? – он делает шаг в направлении меня и хочется кричать, вопить, рвать на себе волосы. Что угодно, лишь бы он больше не приближался. – Что будешь отсасывать в моём клубе? – его улыбка становится торжествующей и мстительной. О, Боже, только не это. Пусть оставит меня.
Но в его планы это не входит.
Он желает моей смерти. Я вижу это по его глазам. Чувствую его мощную звериную энергетику, что обрушивается на меня лавиной, обещая похоронить меня под собой. Забросать обломками нашей прежней любви и больше не дать встать на ноги.
– Прошу… – я и тогда так говорила. Молила его. Падала на колени. Только моего Димы уже не было. Остался лишь Каин.
– В мой багажник эту суку! – приказывает он своему прихвостню, глядя мне в глаза. И я узнаю этот взгляд. Его я никогда не забуду.
Глава 3
Захожу в «Пульсар» и обречённо вздыхаю. Бля… Чем я думал, когда купил этот грёбаный клуб? Это же бездна!
Ни выручки, ни расслабления. Работнички «по объявлению», разбавленное бухло и потасканные, вечно обдолбанные стриптизёрши.
Смотрю по сторонам и отмечаю, что народу почти нет, официантки, шлюхи, вместо работы лясы точат у бара.
– Сука, предупреждал же этого еврея, чтобы за ум взялся! – рычу, глядя на грязные столы и пустые бутылки на танцполе.
– Так может ему популярнее объяснить, а, Саныч? – Васёк подаёт свежую и, надо отметить, самую здравую мысль в этом случае.
Смотрю на этого придурка и понимаю, что он один здесь, кто действительно знает своё дело.
– Сам укокошу. Стой здесь, скоро на сходку поедем.
Иду в кабинет этого утырка Марика, намереваясь вкатить ему по первое число и выкинуть нахрен отсюда. Я не предупреждаю дважды.
Застываю в дверном проёме.
Ну ни хрена же себе! Пока там, в зале полный срач, он пихает какой-то тёлке в рот свой обрезанный писюн!
Работничек, блядь!
Марик испуганно пятится назад, видимо, осознавая своим скудным умишком, что это край. Девка остаётся сидеть на полу, хотя я уже что-то сказал Марку и моё присутствие не может быть не замеченным. Она сутулится и, кажется, ревёт.
Купельман что-то мямлит, оправдываясь, но я не слушаю его. Отчего-то моё внимание приковано к шлюхе, которая с каждой секундой всё больше сжимается, словно боится.
Внезапно девка подрывается на ноги и несётся мимо меня. Её светлые волосы бьют меня по лицу и… Я, кажется, рехнулся. Потому что, только что ощутил очень знакомый запах детского шампуня.
Варвара всегда пользовалась детским шампунем и мне иногда приходилось объехать всю Москву в поисках почти исчезнувшего из продажи «Кря-Кря» с этим сладким грушевым запахом. Каким же дятлом непроходимым я был тогда…
Замечаю у своих ног какую-то тряпку. Видимо, пальто девицы.
Не знаю почему, но очень захотелось увидеть её лицо, хотя и осознаю, что это не может быть она.
Подхватываю тряпьё и иду за ней. А с бабой-то что-то явно не то. Она не уходит, она убегает. Летит, сломя голову, сбивая всех с ног.
Что за хрень?
Кричу Ваську, чтобы задержал её и что-то ору ей, но слабо соображаю что именно.
Вот же блядство-то!
Какой-то запах дешёвого шампуня и я становлюсь овощем.
Васёк крепко держит девчонку и она, отпихнув его ладонями, поворачивается ко мне…
Твою же мать!
«Варя», – почти срывается с моих губ, но усилием воли заставляю себя заткнуться. Она не достойна того, чтобы я её по имени звал. Шлюха – вот её имя!
Пару мгновений просто пялюсь на неё во все глаза. В башке полный сумбур, а по венам медленно, но верно разгорается пламя.
Красивая…
Всё такая же, до умопомешательства охуенная! Сколько лет прошло, а она не изменилась ни на йоту. Ни одной, сука, морщинки, ни одного лишнего килограмма в ней.
И от этого ещё больнее. Как бы я хотел сейчас увидеть перед собой спившуюся запухшую бабу, чтобы до блевоты, чтобы мои демоны, наконец, потешились всласть.
Тварь…
Дыхание перехватило и не отпускает. Чувствую как пульс зашкаливает, а руки сами сжимаются в кулаки. Убить суку. Просто вывезти в посадку и закопать. Живьём. Чтобы орала и жрала землю. Чтобы её последний вдох был таким же жутким, как моя жизнь.
Ненавижу…
Грёбаная тоска всколыхнулась внутри, а во рту появилась горечь. Какого хера я всё ещё пускаю слюни на эту тварь?!
Я семь лет гнал от себя мысли о встрече с этой блядиной! Я запрещал себе видеть её, слышать о ней, думать. Сколько раз я хотел наплевать на свои принципы и найти эту тварь. Найти и закончить то, что начал тогда. Так было бы правильно. Просто перерезать ей глотку и выкинуть на обочину, где ей и место.
Грохнуть и забыть как страшный сон. Как будто её вообще не было. А воспоминания о большой и «чистой» любви – всего лишь пьяный бред.
Но я держался. Не потому, что не хотел лишать эту суку жизни. Нет, я очень хотел! Но знать, что она осталась без своего папашки, одна, брошенная и несчастная, было приятнее. Пусть живёт, тварь, и помнит, что это именно она убила всех членов своей насквозь прогнившей семейки.
Семь лет!!! Я горел и желал ей всех мук ада целых семь лет!
И что?
Как будто не было их!
Опять чувствую себя никчёмным планктоном под её ногами. Одного взгляда хватило, чтобы член стал колом, а перед глазами заплясали красные огни.
Если продолжу пялиться на неё, рассыплюсь на атомы. Уничтожу сам себя.
Вспомни, Каин! Вспомни, что эта мразь сделала с тобой! Вспомни всё и даже не думай поинтересоваться у неё, почему она в таких лохмотьях стоит. Не спрашивай, что она делала здесь. Что, после смерти папеньки некому найти клиентов? Сама пошла по злачным местам? Уже устраивают и такие отбросы как Марик? Ха, блядь!
Вот у Марика и поинтересуюсь, разумеется, перед тем как отрезать ему голову. Даааа… Это будет приятно.
Тут же вспоминаю, в каком виде застукал её и ярость заполняет меня полностью. Она бурлит во мне как кипяток, обжигая внутренности, и я чувствую как мой мозг отключается.
Эта тварь пришла в мой клуб и отсасывала моему шестёрке!
Она, конечно же, не могла знать, что это моё заведение, но ведь дело-то не в этом вовсе. Дело в том, что я, спустя столько времени, всё же увидел это вживую…
И мне, пиздец, как больно сейчас! Как тогда, впервые. Когда я узнал, что моя любимая жена, за которую готов был отдать свою жизнь, обычная проститутка. Нет, не обычная. Валютная. Потому что её папочка подкладывал под богатых дяденек.
Трахалась с ними, пока я выгрызал зубами наше будущее. Пока топил в крови всех, кто мог помешать мне сделать её счастливой.
Смотрю на неё и понимаю, что не отпущу теперь живой. Больше нет. У неё был шанс начать свою никчёмную жизнь заново. Ну или сдохнуть на панели. Но судьба сама привела её ко мне. И в этот раз я не оставлю её в живых.
Глава 4
Так холодно…
Словно меня окунули в ледяную прорубь. И дело даже не в том, что я без пальто в багажнике машины. Дело в страхе, мерзком, липком… Он пробирается под кожу и заставляет умирать, медленно, постепенно, мучительно.
Как долго я здесь? Не знаю. Возможно, пару часов. Может меньше. Но ощущение такое, как будто меня заперли здесь навечно.
Невыносимо.
Чувствую как сознание покидает меня, но я хватаюсь за него, сжимаю кулаки и стучу ими по крышке багажника. Я сейчас думаю не о том, что ждёт меня. Лишь о моей маленькой девочке все мысли. Не имею права умирать. Я должна бороться ради неё, ради её будущего. Чтобы Каин не задумал, пусть только не убивает. Она не выживет без меня.
От рыданий заложило нос, а кляп во рту не даёт дышать. Хотя бы вдох, хотя бы один маленький глоточек воздуха! Прошу…
В сознании проносятся кадры с шестого дня рождения моей малютки.
Она со счастливой улыбкой распаковывает подарок.
– Мама! Это же та самая кукла! – радостно визжит моя малышка и тянет ручки, чтобы обнять меня.
Эту куклу, на первый взгляд ничем не примечательную, мы увидели в витрине магазина детских игрушек и Дана влюбилась в неё с первого взгляда.
Увы, цена игрушки напоминала, скорее, телефонный номер, но отказать своей девочке я не смогла. Что такое деньги по сравнению со счастливой улыбкой самого дорогого в мире человечка.
– Всё для тебя, мой тигрёнок, – целую её в щёчку и сердце наполняется теплом.
– Мамочка, а ты же не бросишь меня? – её светлые глазки смотрят на меня с надеждой и мольбой.
– Что ты такое говоришь?! Никогда! Ты что, Дана?! С чего ты взяла, что я тебя брошу?!
– Просто… Потому что я не такая как все, – шепчет моя девочка и опускает головку, словно она в чём-то провинилась.
– Да, ты у меня не такая как все. Ты особенная! Ты же ангел, забыла? – глотаю слёзы и выдавливаю из себя слабую улыбку.
Ангел…
Из полуобморока меня вытаскивает какой-то шум и поток яркого света, направленного мне в лицо.
– Бля, какого хуя ты ей рот заткнул?! У неё же нос закладывает! – надо же… Он помнит такую мелочь.
Кляп исчезает и я судорожно втягиваю воздух, которого даже сейчас почему-то не стало больше. Голова кружится, а в висках стучит. Неужели такой будет моя последняя минута?
– Так она орала как бешеная, шеф! – оправдывается тот урод, что закинул меня в багажник.
– Иди на хер отсюда! Свободен до завтра! – голос Каина раздражён. Впрочем, это как всегда.
– А сходка? – растерянно бормочет охранник, видимо, не семи пядей во лбу. Любой здравый человек не стал бы приставать к Каину, особенно, когда так зол. А он зол. Он в ярости. Я это вижу даже в темноте. Чувствую, как ненависть и презрение исходят от него волнами, что топят меня в пучине безысходности.
– Пошёл отсюда! – он подхватывает меня на руки и вытаскивает из багажника. – На меня смотри! – хлопает по щекам, но мне трудно сфокусироваться и кислорода всё так же катастрофически не хватает. – Варя… – всё-таки он произнёс моё имя. С этой мыслью, надо бы заметить, очень глупой и совсем ненужной на данный момент, я лечу в пропасть. В какую-то страшную чёрную дыру, которая неумолимо засасывает меня, чтобы поглотить навсегда.
* * *
Смотрю на бездыханное хрупкое тело в своих руках и не верю, что это она. Та, что лишила меня сердца. Вырвала его из груди своими маленькими коготками…
Сука!
Какого хрена я испытываю к этой твари жалость?!
Она не достойна даже этого! Она должна вызывать у меня лишь отвращение и ничего больше.
Закидываю её на заднее сидение и сажусь за руль.
Выдыхаю, пытаюсь унять чертей, что устроили во мне адский вертеп.
Смотрю на неё в зеркало и понимаю, что не смогу… Не смогу грохнуть эту дрянь. Любого могу. А её нет.
Зачем вообще я её везу к себе домой? Эту падаль…
Почему не отпустил?
Пусть бы катилась на все четыре стороны. Но нет, своим появлением она пробудила всех моих демонов, что так долго ждали мести. Но ведь я отомстил.
Легче не стало.
И никогда уже не станет.
Я по прежнему во власти этой стервы в облике Агнца Божьего.
Пролетаю на красный и сворачиваю к своему дому.
Поворачиваюсь назад и, глядя на её бледное лицо, задаюсь вопросом, что я буду с ней делать? В башке полный сумбур. Не понимаю себя. Не понимаю…
Перед смертью Марик рассказал, что она пришла устраиваться на работу. Блядство… Кто бы мог подумать? Варвара Земская – стриптизёрша! Вот, чего ты достойна.
Новость о том, что в моем клубе она была залётной птичкой и отказывалась обслужить Марка меня почему-то порадовала. Хотя, какое мне дело? Не всё ли равно? Да и она, скорее всего, просто цену себе набивала перед Купельманом. Тем не менее, резать глотку этому евреишке было еще приятнее. Какой бы не была шлюха Земская, она до сих пор принадлежит мне.
Почему?
Я так решил.
* * *
Во рту горько и очень хочется пить. Открываю глаза, пытаясь определить, где вообще нахожусь и искренне надеюсь, что Каин мне просто приснился. Явился в очередном кошмарном видении.
Обречённо стону, когда вижу его лицо. Он склонился надо мной и что-то тщательно высматривает.
– Очухалась? – злая усмешка.
– Где я? Зачем я здесь? – приподнимаюсь, верчу головой силясь понять, что происходит.
Это его дом? Господи, что он задумал?
– Слишком много вопросов для шалавы, услуги которой я уже оплатил. Твой рот будет занят кое-чем другим сегодня. Впрочем, тебе ли не знать, ведь это твое излюбленное занятие, да, шлюха?
– Что? О чём ты?
– О том авансе, который ты получила от марка через третьи руки. Так, на всякий случай, это мои деньги. Странно только, что ты бабки получила до того, как тебя приняли на работу. Но раз уж так вышло, придётся отрабатывать в срочном порядке, – наблюдает за переменами на моём лице и, по всей видимости, испытывает садистский кайф, который, наверное, испытывает маньяк перед тем, как расчленить тело своей жертвы.
Я никогда бы не упала на колени перед этим ублюдком. Не ползала бы у него в ногах, не умоляла слёзно пощадить. Все свои слёзы я выплакала в ту ночь, когда он покалечил мне жизнь.
Но я теперь не одна. Дома меня ждёт мой маленький бескрылый ангелочек, которому не выжить без меня в этом жестоком мире грязи и крови.
И я понимаю, что должна выбраться любой ценой. Пусть даже так.
– Умоляю тебя! Слышишь? Ради той любви, что у нас была! Отпусти! Мне нужно, понимаешь, нужно уйти! – хватаю его за руку и опускаюсь на колени.
Унизительно. Обидно. Но мне на это наплевать. Я не знаю сколько сейчас времени и что с моей малышкой. И от этого еще страшнее. Не за себя боюсь. За дочь, которой я пообещала не бросать её никогда.
– Ради любви, говоришь? – он хохочет и брезгливо выдергивает свою руку. – Что ты знаешь о ней, сука?! – замахивается, но бьёт.
– Прошу, сделай со мной, что хочешь! Я отработаю деньги любым способом! Только отпусти меня!
Каин отходит от меня, а я так и остаюсь сидеть на полу, не смея подняться или даже посмотреть на него.
– Конечно, ты отработаешь. Даже не сомневайся.
* * *
Как же я хочу эту суку!
Невыносимо. До боли, до бешеного крика, который подавляю с неимоверным усилием. Она стоит передо мной на коленях. Это именно то, чего я жаждал все эти годы.
Вернее, я так думал.
Теперь же это не доставляет мне наслаждения. Нет того иступлённого кайфа, который я испытывал когда её папаша сжёг себя в своём доме вместе со всей гнилой семейкой.
Не потому, что боль со временем притупилась. Нееет… Она стала ещё сильнее, как только увидел снова эту дрянь.
Сжимаю челюсти, так, что ещё немного и начнут крошиться зубы.
Смотрю на неё и понимаю, что всё чего хочу на данный момент – трахнуть её.
Поставить раком, уткнуть лицом в ковёр и трахать дико, до потери пульса, пока она не сдохнет подо мной. Но и тогда меня не отпустит эта ярость. Потому, что она проникла мне в мозг как неизлечимая болезнь, как злокачественная опухоль. И вырвать её сил нет.
– Вставай, – наливаю себе добрую дозу вискаря и залпом выпиваю, словно воду. Ничего не чувствую, все ощущения собрались ниже пояса и требуют разрядки.
Боковым зрением наблюдаю как она поднимается на ноги и несмело поглядывает в мою сторону. Всё такая же непорочная невинность, блять. «Оскара» бы этой дешёвке.
– Скажи, что мне сделать, чтобы ты отпустил меня? – от её дрожащего тихого голоса становится тошно.
Жертвой прикидывается. Видите ли, она такая чистая несчастная, а я мудила, что испортил ей жизнь!
Но как бы мне не хотелось сейчас поиметь её, я не стану этого делать. Вообще было хреновой идеей привозить её в свой дом. Чего и кому пытался доказать? Что я имею власть? Что могу сделать с ней всё, что захочу и меня никто не остановит? Смешно. Она и так это знает. И я знаю.
– Проваливай, – она вздрагивает и медленно отступает к двери, словно не доверяя мне. Думает, я её не отпущу.
Что ж, в каком-то смысле ты права, Варенька…
– Спасибо… – всё так же недоверчиво.
– Не спеши радоваться, – поворачиваюсь к ней с ухмылкой, которую она очень хорошо знает. – Тебя отвезёт мой водитель. Он скажет тебе мой адрес и запишет твой. Вздумаешь меня наебать, я найду. Ты знаешь, что найду. Найду и оторву тебе башку. Поняла меня?
В её глазах сейчас можно увидеть собственную казнь. Она боится. Нечеловечески. А я с удовольствием отмечаю, что мне нравится этот страх. Тот ужас, что я у неё вызываю. Даааа, сука, да.
– З…зачем? Зачем тебе мой адрес? – она впивается ногтями в свои ладони и сжимает кулаки так сильно, что белеют костяшки пальцев, но, по ходу, этого не замечает.
– Ты же мне должна, забыла? Правда, я пока не знаю, как ты будешь отрабатывать. Когда решу, за тобой приедут.
Она заметно расслабляется, но окончательно её не отпускает, руки всё ещё подрагивают и на ногах стоит нетвёрдо, словно пьяная.
– Хорошо. Я могу идти? – покорно заглядывает мне в глаза.
Знает, сука по чему бить. Знает все мои слабости и больные места. Только она не учла одного – я не тот влюблённый дурак. что был готов загасить весь мир в одиночку ради её блядской улыбки.
– Свободна, – пусть уходит на хрен пока я не накидался вискаря. Тогда уже ей не уползти отсюда живой.
Хотя, конечно, вру.
Сколько раз в пьяном угаре я грозился вырезать ей сердце? Не сосчитать. Но даже в таком состоянии, я знаю, что не смогу.
Грёбаная опухоль…
* * *
Отпустил! Господи, он отпустил меня!!!
На скорую руку записываю свой адрес и передаю листочек молчаливому водителю. Он наклоняется, смотрит в боковое окно и, убедившись, что улицу я записала правильно, кивает мне, позволяя выйти из машины.
Да, это плохо. Очень плохо, что Каин теперь не оставит меня в покое. Но я сейчас не думаю об этом. Забегаю в подъезд и, минуя лифт, бегу по ступенькам, лишь бы скорее увидеть свою малышку.
– Твою ж мать, Варька! Ты где была всю ночь?! Я уже хотела в полицию бежать! Ты же сказала, что на пару часов! – негодует Вика, но я, не разуваясь, пролетаю мимо неё в нашу с Даной комнату.
Открываю дверь и облегчённо выдыхаю.
– Всё в порядке…
Моя девочка сладко спит в обнимку со своей любимой куклой, а я просто подхожу к кровати и падаю на колени.
– Конечно в порядке, – уже шепчет Вика, чтобы не разбудить Дану. – А что с ней могло случиться? Я по – твоему что, ребёнка оставлю одного? – в голосе подруги проскакивают нотки обиды и я её очень хорошо понимаю.
Она заботится о моей дочери как о своей и в жизни не бросит её. Но пока я была у Каина… Столько мыслей страшных промчалось в голове, что представить страшно. Знаю, паникёрша. Но когда речь идёт о твоём ребёнке, любая мать лишится рассудка.
– Так, дорогая моя, что-то мне не нравится твоё настроение. Ну-ка, пойдём на кухню, – Вика в буквальном смысле хватает меня за «шкирку» и тащит за собой, а я всё ещё поглядываю на дочь и благодарю Бога, что позволил мне увидеть её еще раз.
Спустя полчаса Вике всё-таки удалось привести меня в чувство и я смогла, хоть и сбивчиво, заикаясь, рассказать ей о случившемся.
Так сложилось, что с подругой я познакомилась уже после того, как «рассталась» с бывшим мужем. Но по моим рассказам она поняла о ком идёт речь. Каин держит в своих руках львиную долю нашего города и рынок, на котором работает Вика – не исключение. Мы редко поднимали эту тему, но подруга хорошо знала, что за человек Дмитрий Каинов. Мало кто о нём не наслышан…
– Попала ты, Варька, как кура в ощип, – констатировала Вика и смачно затянулась сигаретой.
– Дай сигаретку, а?
– Держи, – протянула мне пачку и я дрожащими пальцами выудила «палочку смерти». – Что делать-то теперь? Раз он адрес знает, значит, вам с Данкой сваливать надо.
– Ты прости, что я ему твой адрес дала, – меньше всего я хотела, чтобы у единственной подруги были из-за меня проблемы, но что, спрашивается, я должна была делать? – Он всё равно найдёт, Вик. Это же Каин… И когда будет искать, ты можешь попасть под раздачу. А так, я деньги ему его вонючие отработаю и всё.
– Да ладно, нужна я ему сто лет. Да и не в деньгах тут дело. Ему эти копейки, сама должна понимать, что слону дробина. Смешно же, Варь. Каинов за пять рублей и жопу свою не поднимет с трона. Он просто тебя достать хочет, вот и бесится. Не наигрался, сука! – Вика зло стукнула кулаком по столу.
– Ладно, ты беги на работу, а то опоздаешь. А я пойду прилягу, сил моих нет, – вздохнула и засунула сигарету обратно в пачку, так и не решившись снова закурить. – Вечером поговорим.
Глава 5
Я хочу её увидеть. Хочу… Не знаю зачем. Не знаю почему. Ничего я уже, блядь, не знаю! Прошла целая неделя после нашей встречи, а я всё не нахожу себе места. Не могу спать, не могу есть. Дышать, мать его, не могу!
Запрещаю себе думать о ней и понимаю, что не могу. Я снова слаб. Опять не могу без неё… Столько лет тренировок насмарку.
Можно победить любого врага. Любого недруга можно казнить. Лишь одна война не имеет смысла. Когда ты её ведёшь с самим собой.
Каждый день я горю в этом грёбаном огне и нет мне спасения. Она засела в моей больной башке и никак её не вытащить, не вытравить оттуда.
Снова включаю гребаное видео, которое должно отбить желание увидеть эту дрянь и просто бездумно пялюсь в монитор.
Когда я впервые включил его и обнаружил свою жену на коленках перед старым жирным боровом, труп которого давно покоится в земле… Земля тогда ушла из-под моих ног. Разверзлась пучина ада и засосала меня навеки.
Разумеется, я не верил. Не мог принять это. Как?! Как, блядь, моя маленькая девочка могла это сделать?!
Долгие часы всевозможных проверок на монтаж.
Зарёванная подружка Вари, что стоит на коленях передо мной и умоляет не убивать. Бесконечные повествования о том, как мой тесть подкладывал свою единственную дочь под толстосумов, среди которых оказался и я. О том, как подфартило старому ублюдку и его алчной семейке, когда один из «обработанных» решил жениться на юной шлюхе, чем обеспечил обанкротившейся, но, пиздец, какой благородной семейке, безоблачную и обеспеченную жизнь.
Затем, рыдания и крики молодой Вариной мачехи, пока её трахают два моих охранника по очереди. А он, ублюдочная сволочь смотрит на это сквозь слёзы и трясётся лишь за свою никчёмную шкуру.
Рассказывает мне, как моя любимая супруга «подрабатывала на хлеб» до меня, во время нашего брака и, он уверен, что будет и после.
Я смотрю в глаза этого скота и не вижу даже крупицы жалости к своей дочери, которую он так легко сдаёт в обмен на свою жизнь. Ему плевать. Как было плевать, когда отдавал её в руки безбашенному беспредельщику – мне. Продать своего ребёнка за бабки? Да легко!
И доили бы меня, лоха, еще долго, если бы не видеозапись, которой папашка решил шантажировать родную дочь. Вот что случается, когда человек не знает меры в своих низменных потребностях.
Было ли простым стечением обстоятельств то, что этот забавный фильм попал мне в руки, когда банально искал в сумочке жены ключи?
Тогда я об этом не задумывался – не до того было. Сейчас же понимаю, что нет, не было. Это судьба, карма, называйте как хотите. Но рано или поздно ты заплатишь за пролитую кровь своей кровью. В данном случае не буквально. Но лучше бы я заплатил за свои грехи одной из конечностей, чем душой и сердцем.
Вырубаю компьютер и закрываю глаза.
Башка трещит по швам. Душа желает убийств. А тело отказывается функционировать, пока её нет рядом. Достаю мобильник и долго пялюсь на него, пытаясь побороть внутренних демонов. Увы, они, оказывается, сильнее меня.
– Игорь, привези её ко мне. Сейчас.
* * *
Я устала бояться. Каждый день я просыпаюсь от кошмаров и дрожу от каждого шороха за дверью. Это уже начинает замечать Дана, а Вика и вовсе намекает мне на паранойю и подсовывает телефончик психиатра.
Замечательно.
Стоило Каину снова появиться на моём пути, как жизнь опять превратилась в ад. Спасибо тебе, папочка! Ты ушёл, а меня оставил со всем этим дерьмом наедине.
Но я видела деньки и похуже… А вот чего действительно опасаюсь, да что там, боюсь до дрожи в коленках! Так это того, что Каинов узнает о Дане.
Хорошо, если он не сложит два плюс два и не поймёт, что дочь его. Но я слишком хорошо знаю этого подонка. Он вывернет весь мир наизнанку и докопается до правды.
Как жаль, что тайну, которую унёс в могилу мой отец он так и не узнал…
Тот Каин, которого я знала, не стал бы вредить ребёнку.
Но страшно предположить, каким он стал сейчас.
И это повергает меня в жуткую бездну собственных кошмаров.
Поздним вечером раздался звонок в дверь и мне стало не по себе. Вика сообщила, что сегодня не вернётся домой, останется ночевать у друга, с которым у неё вроде как начинаются отношения.
Мне не особо нравились такие ночные «вылазки» подруги, но и запретить ей я не могла.
Достаточно того, что мы с дочерью занимаем её жилплощадь, что, несомненно, не способствует Викиной личной жизни.
Гостей у нас никогда не бывает, оттого чей-то ночной визит пугал ещё больше. Разумеется, первым делом я подумала о Каине и по спине пробежался холодок. Неужели… Он?
Мысленно успокаивая себя, тихонько подошла к двери и, встав на носочки, посмотрела в глазок.
За дверью стоял лысый мужик, вот совсем не похож на одного из Викиных ухажёров, с коими иногда мне приходилось пересекаться.
Подруга всегда любила смазливых мальчиков, над которыми я обожала подтрунивать, доводя подругу до белого каления.
Ночной гость же совсем не смахивал на смазливого и уж точно мальчиком не был.
Конечно же, сразу стало понятно от кого и по чью душу пожаловал этот мордоворот. Открывать совсем не хотелось, но мужчина снова нажал на звонок и я испугалась, что Дана может проснуться.
– Вам кого? – набралась смелости, хотя выхода особо не было.
– Мне нужна Варвара, – равнодушным голосом оповестил мужик.
– Зачем? – в горле мгновенно пересохло.
– Её хочет видеть Дмитрий Александрович, – всё тот же полусонный голос начинает меня нервировать.
– Я не могу сейчас уехать. Скажите ему, что я… Завтра приду… Сама.
– Мне сказано привезти вас сейчас. Выходите, Варвара.
Я медленно выдохнула.
И что, спрашивается, теперь ты будешь делать, Варя?!
Господи… Ну почему именно сейчас?
Как я оставлю свою дочь одну?
– Я никуда не пойду! Передай своему хозяину, что я приду завтра сама! Уходи, иначе, я вызову полицию! – что же я творю… Внутри всё переворачивается от ужаса, но своего ребёнка я не оставлю в угоду этому подонку.
Пусть придёт и убьёт меня. Рано или поздно это всё равно произойдёт, но, возможно, до того времени я что-нибудь придумаю…
Хотя, конечно, глупо надеяться, что он так просто оставит меня в покое, как и глупо было угрожать его прихвостню полицией.
* * *
– Саныч, она отказалась выходить, – объявил Игорь и я в который раз убедился, что на меня работают одни дебилы.
Правда, я не думал, что Варька начнёт выпендриваться. Знает же, дура, что я не оставлю в покое. Так какого хера нервы мне трепать? Не исключено, что набивает себе цену… Но нет.
Что-то здесь не так.
Квартира в которой она проживает принадлежит не ей. Свою продала, но новую не купила, хотя там хватило бы на две «однушки» в центре города. Следовательно… Что? У неё кто-то есть?
Мужик? Едва ли он мужик, раз она по клубам шастает в поисках наживы. Хотя, если вспомнить меня… Я ведь тоже несколько лет оставался в неведении. Слепо доверял этой твари…
Что ж, сейчас всё сам и узнаю.
Поворачиваю ключ в замке зажигания, завожу машину и срываюсь с места, словно одержимый. Эта тварь будет сегодня подо мной, или я не Каин. Она успокоит моих чертей хотя бы ненадолго, иначе, я просто сойду с ума окончательно.
Глава 6
– Открывай, сука, иначе, я сначала сломаю дверь, а потом то же сделаю и с твоей головой! Открывай, Ва… Тварь! – как умалишённый долблюсь в её дверь, мысленно уже трахая эту шалаву.
Блядь, даже не верится, что я когда-то любил эту потаскуху. Кроме ненависти и презрения не осталось ничего.
Вру, конечно.
Похоть осталась.
Яростная, больная, крышесносящая похоть!
Хочу размозжить этой суке башку, а потом искупаться в её крови. Но сначала, естественно, оттрахать.
Так поиметь, чтобы искры из глаз. Чтобы слышать, видеть и чувствовать её последний крик и вздох подо мной. Чтобы подохнуть на ней и с ней.
Я грёбаный маньяк.
Помешанный на шлюхе ублюдок, который готов отдать жизнь за ночь с ней.
Варя… Драная же ты шкура! Сколько лет самобичевания, презрения и дикого воя по ночам… Всё, блядь, на смарку.
Стоило увидеть тебя и я снова болен тобой, тварь!
Возможно, во мне говорит литр вискаря, который я приговорил по дороге, а может старая незаживающая рана. Хотя, скорее всего, и то и другое. Всё вместе.
Дверь тихо открывается и я заношу кулак, чтобы сломать нос её хахалю, но в проёме появляется она…
Лицо красное.
Она всегда краснеет когда долго плачет.
Долго не раздумывая, хватаю её за горло и, толкнув к стене, закрываю за собой дверь.
– Дима… Прошу… Не надо, не сейчас. Умоляю, – хнычет и, сопротивляясь, упирается лбом мне в грудь.
Бля… Когда-то я называл её крохой, за её маленький рост. Хватал её одной рукой и таскал по дому как куклу. А она даже не сопротивлялась. Просто хихикала мне в шею и ждала пока я наиграюсь.
Варяяя… Варенька моя.
Боль в груди не даёт дышать. Хочу ударить, порвать, искалечить… И понимаю, что не смогу. Не могу, мать её, не могу!
А ведь однажды смог.
До сих пор по ночам вижу её окровавленное лицо. Вспоминаю как избивал её. Что тогда случилось со мной? Как мог я – Каин! – избить бабу?! Тем более свою. Тем более, которую так любил!
– Делай, что задумал. Я всё стерплю. Я заслужила, – гладит меня по щеке, зарываясь пальцами в отросшую щетину. – Делай, что хочешь и уходи.
Пару секунд я просто наблюдаю за ней. Покорная, ко всему готовая, на всё согласная. И говорит вполголоса. Догадка озаряет мой затуманенный алкоголем и похотью мозг.
Не одна.
В квартире есть кто-то ещё!
Боится разбудить своего ебарька. Потому и ведёт себя примерно.
* * *
Он, словно ураган врывается в квартиру. Что там в квартиру. В мою жизнь.
Снова.
Чтобы покалечить, добить. Уничтожить.
Я хочу закричать, но его рука, что так сильно стискивает моё горло не даёт. И хорошо. Только бы не проснулась моя малышка. Только бы он не увидел её. Когда он был в таком состоянии последний раз, она стала инвалидом, еще не родившись.
Не приведи Господь, этот изверг что-то сотворит с моим ребёнком…
Он застывает на какое-то мгновение и пристально вглядывается в мои глаза, словно пытается прочесть мои мысли. О, я очень хорошо знаю этот взгляд. Взгляд КАИНА!
Бессердечного чудовища, которому не составит труда свернуть человеку шею.
Внезапно он отталкивает меня и я падаю, ударяясь затылком о стену. Сквозь пелену слёз и тумана вижу, что он направляется к нашей с Даной спальне и в моих висках начинает стучать кровь.
Нет! Нет! Только не она!
– Не трогай! – хриплю и на четвереньках, как животное, бросаюсь за ним. – Не смей! Нет! – мой голос охрип и больше напоминает карканье, но я продолжаю кричать. – Молю тебя, Дима! Каин! Не трогай!
Он останавливается у двери и медленно поворачивается ко мне.
– Боишься за него? – его губы, которые я когда-то считала самыми нежными и чувственными, растягиваются в ухмылке. Злобной и холодной.
Он поворачивает ручку двери правой рукой, а левая сжимается в кулак.
– Каин, нет! Не трогай! – из последних сил хватаю его за ноги и замираю.
Он застывает вместе со мной и я несмело поднимаю голову.
Нахмурившись, Каин смотрит на мою девочку, что в свете крутящегося ночника с гномиками и единорогами, спит сладким сном и даже не подозревает, какое чудовище притаилось у её кроватки.
Его взгляд охватывает детские костыли, инвалидную коляску и возвращается к Дане, что тихонько посапывая, обнимает свою любимую куклу.
– Умоляю, не трогай…
Он резко отступает назад и плотно прикрывает дверь.
– Я, по – твоему, ублюдок, который станет убивать ребёнка? – зло бросает мне в лицо, подхватывая меня за шиворот.
– Нет, нет… Прости, – шепчу онемевшими губами, хотя хочется кричать.
«Да! Да, ублюдок! Ты её и искалечил!»
Но молчу. Упрямо стискиваю челюсти, что бы не закричать, не привести в исполнение свой смертный приговор, который он уже давно вынес мне.
Он тащит меня за «шкирку», открывая комнату Вики и, заглянув туда, включает свет. Бросает меня на пол и приседает на корточки рядом.
– Твоя девчонка? – на удивление, его голос спокоен.
– Нет… Моей подруги дочка, – я так хочу сказать ему правду. Так хочу обо всём поведать. Чтобы знал. Чтобы чувствовал ту же боль, что и я…
Но не могу.
Либо он заберёт у меня мою малышку, либо… О втором «либо» я думать не хочу. Проще соврать. Пока…
Он больше не говорит ни слова.
Наваливается на меня и я слышу противный треск ткани – моя пижама разрывается на лоскуты.
Каин раздвигает мне ноги, а я лишь покорно замираю, позволяя ему делать всё, что он хочет.
Пусть…
Поджимаю губы и закрываю глаза когда горячая головка его члена протискивается между моих сухих складочек и судорожно выдыхаю.
Его член разрывает мою плоть, входит в лоно и начинает остервенело двигаться во мне.
Тихо всхлипываю и снова замолкаю, проваливаясь в тишину перед погружением в которую слышу:
– Будь ты проклята, сука…
* * *
Будь ты проклята. Будь я проклят. За то, что хочу её, за то, что так хорошо с ней.
Погружаюсь в неё снова и снова, ощущая горячий бархат её кожи. Её запах. Запах этого ебучего «Кря-Кря».
Как бы мне не хотелось освободиться от неё, это невозможно. Даже если убью её. Всё равно эта дрянь будет преследовать меня всю жизнь. Её глаза. Улыбка. Ничего не проходит. Ничто время не лечит. Лишь притупляет боль и эмоции, что обжигали сердце и душу становятся равнодушнее, холоднее. Но это только до той поры, пока ты не встретишь её снова. Не вдохнёшь её запах. Не ощутишь прикосновение её ладоней у себя на груди.
А потом всё…
Снова в пропасть.
Только сейчас я осознаю, что до сих пор помню каждый изгиб её шикарного тела. Кажду