Девочка ректора

Глава 1

Ночной клуб сотрясался от басов разрывавших динамики огромных колонок, однако в гримерке VIP-зоны об этом можно было догадаться лишь по тому, как подрагивали стекла в такт гремевшей снаружи музыке.

Сидя в кресле перед зеркалом, в ожидании клиентов, я отчаянно старалась не заснуть.

– Слышала, в клубе появился очень жирный клиент? – вещала девушка из гоу-гоу, поправляя свой сценический костюм, если конечно, то, что на ней надето можно так назвать. – Управляющий сказал, что он оплатил ложу на несколько месяцев вперёд.

– Было бы неплохо заполучить его в постоянные, – мечтательно отозвалась огненно-рыжая танцовщица.

– Однако Теренс сказал, что гость наотрез отказался от наших услуг и заказал только скрипачку, – пожала плечами собеседница.

– Может он слепой? – предположила рыжая.

Я едва сдержала смешок. Непостижимая загадка для местных обитателей! Действительно видимо слепой, раз пришёл в ночной клуб и не использует все «здешние блага». Хотя наша скрипачка тоже весьма не дурна собой. Она отчаянно старается заработать как можно больше чаевых, и с каждым новым рабочим днём ее платья все сильнее начинают походить на одеяния тружениц пилона.

В отличие от меня.

Я перевела взгляд на своё отражение в зеркале. Наверно стоит тоже постараться, дабы больше соответствовать местному дресс-коду. Несуразный пучок вьющихся волос невыразительного цвета на голове, «метр с кепкой», отсутствие косметики, из-за чего, на фоне боевого раскраса танцовщиц, я казалась бледной молью. Скромное платье с высоким вырезом, отороченным простым кружевом, и юбкой колокольчиком ниже колена, добивало мой образ беглянки из школы благородных девиц.

Пожалуй, все же оставлю как есть: меньше желающих подкатить. Бывают, конечно, всякие… степени опьянения. Имеется и у меня парочка гостей, что выпив лишнего, всячески стараются проявить свою благосклонность. Но чаще внимание клиентов обходит стороной мою персону, сосредоточиваясь исключительно на моей работе.

Не то чтобы я считала себя совсем уж некрасивой, но эти круги под глазами от недосыпа делают меня похожей на панду.

Это же хорошо! Панды милейшие создания. У меня «пандовый шарм»!

Оптимизм, конечно, очень помогает жить, но не спасает от утомленности.

Я устало опустила взгляд. Завтра снова придётся встать раньше обычного. Общее собрание в академии, в связи с назначением нового ректора. Однако в моей голове невольно зрели мысли, как бы схалявить и поспать подольше. В актовом зале соберется, по меньшей мере, пару сотен человек, никто ведь и не заметит моего отсутствия?

Нет, нет! Старосте курса негоже столь безответственное поведение. Если даже общей переклички устраивать не станут, то уж явку глав факультетов точно проверят.

И вообще, отставить уныние!

Мои раздумья прервала ворвавшаяся в гримерку скрипачка. Девушка явно была чем-то сильно расстроена, и видимо танцовщицы тоже это заметили, бросившись к ней.

– Что случилось, Лу? Тебя кто-то обидел? – стала расспрашивать скрипачку рыжая.

Луиза молчала в ответ, давясь от слез.

– Ты ведь вроде была у того крутого нового клиента? Почему так быстро вернулась?

В ответ лишь новая волна рыданий.

– Не плачь, красотка! Он тебя ударил? – допытывалась рыжая.

Скрипачка отрицательно покачала головой.

– Приставал?

– Если бы, – наконец выдавила сквозь слёзы Луиза. – Он… – все присутствующие в гримерке затаились, в ожидании скандальных подробностей. Местные обитатели обожают подобное. – Он меня… прогнаааал, – вновь завыла она, а я облегченно выдохнула.

И чего тогда рыдает? Ну не понравилась клиенту ее игра, что ж теперь слёзы лить?

Кстати говоря, играет Луиза действительно весьма посредственно, да и ее успеваемость в академии лишнее тому подтверждение. Просто обычно изрядно подпитым гостям VIP-зоны довольно легко угодить, к примеру, я частенько отрабатываю свою домашку перед непритязательными слушателями, но видимо в этот раз попался «гурман», оценивший творческие способности горе-скрипачки по достоинству.

– Ну, с кем не бывает? – всплеснула руками рыжая. – Из-за этого выть каждый раз? – практически озвучила она мои мысли.

Наблюдатели разочаровано выдохнули и вернулись к своим делам. Скандальных новостей, судя по всему, можно не ждать.

– Вы не понимаете, – продолжила завывать девушка. – Он такой… такой…

Я вновь подняла глаза на музыкантшу сидящую на диване, которая прервав рыдания, мечтательно воздела глаза к потолку.

– Он великолепный, – благоговейно пробормотала она. – Потрясающий мужчина. Никогда таких не встречала. Я ведь и играть нормально не могла из-за того, что одно его присутствие ужасно отвлекало.

По какому интересно критерию она успела определить его «великолепность»? До того, как он ее выставил или после?

– Клиент крайне недоволен! – визгливо констатировал администратор, появившись в дверях. – И это я очень смягчил его подачу, так как он сказал, что-то вроде: «я бы растянул ее жилы в струны и сыграл на них ее же костями, и то получилось бы благозвучнее», – цитировал Теренс гостя, манерно складывая руки.

Отвратительно.

– Невероятно, – пролепетала за моей спиной скрипачка, и я вновь удивленно уставилась на ее отражение в зеркале. – Даже ругается не так, как все остальные…

По всей видимости, это не сарказм? Вроде нет и намёка на шутку.

Я слегка прищурилась, разглядывая Луизу. Неужели Теренс снабдил ее своим «допингом для хорошего настроения»?

– Вообще, имейте в виду, нам достался сложный клиент, судя по всему, – церемониально вещал управляющий. – Ему все не по нраву: вино разбавленное, музыка отвратительная, освещение раздражающее, девушки его не интересуют, парни, как оказалось, тоже. К сожалению, – вздохнул Круглый. – Шикарный экземпляр, – они понимающе переглянулись с Луизой. – Взгляд хищный. А как он рычит: «ваши шансы сохранить меня клиентом тают с каждым словом». Ух! – Теренс притворно вздрогнул, вызывая у меня приступ испанского стыда. – Кажется, ему не нравится все, что попадается на пути, но вам жизненно необходимо удержать этого жирного клиента! Любой ценой! – заключил толерантной наружности мужчина.

Я перевела взгляд на управляющего и даже слегка вздрогнула, когда обнаружила, что теперь он смотрит на меня.

– Куколка, ты все уяснила? – кажется, Теренс обращался ко мне.

Я развернулась в кресле, перестав, наконец, следить за происходящим через отражение в зеркале и неуверенно кивнула.

Недоброе подозрение закралось в голову: он не просто так обращается ко мне, рассказывая об этом психопате.

– Судьба этого клуба, статус нашего заведения, да и твоё рабочее место, кстати, тоже, – он многозначительно изогнул бровь, – сейчас полностью в твоих тоненьких пальчиках!

О, нет.

– Гость дал мне последнюю возможность впечатлить его, и я предложил твои услуги, – наконец добрался до истины админ.

Этого стоило, конечно, ожидать, но я надеялась, что нервотрёпка с новым клиентом обойдёт меня стороной. Да и умение ставить задачи у Теренса на высоте. Значит, если не справлюсь, меня уволят?

– Может мы могли бы помочь? – выпалила рыжая, видимо не в силах справиться с соблазном заполучить в своё распоряжение богатенького папика, пусть даже чокнутого.

Управляющий кинул строгий взгляд на танцовщиц, отчаянно принимавших свои «рабочие позы».

Ей богу, до смешного! Но я тут же подавила приступ неуместного веселья, дабы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Умеешь играть на пиано? – рявкнул админ.

Рыжая потупила взгляд.

– Тогда сиди и не позорься! Я уже озвучил заказ клиента. Дол! – я снова вздрогнула, когда мужчина выкрикнул мое имя. – Гость пожелал тебя, не будем более испытывать его терпение!

Я поднялась из кресла и уныло потопала вслед за управляющим, на ходу расправляя складки своего «доисторического» платья.

Позади осталась полная гримерка желающих попытать счастье с этим, как его назвали, «жирным клиентом». Ну почему именно я?

Проведя ключ-картой по электрозамку Теренс распахнул дверь, и, видя мою нерешительность, попросту впихнул в VIP-комнату.

Дверь за спиной тут же захлопнулась, отделяя помещение от шумных звуков снаружи.

Облокотившись на подрагивающее от басов бронестекло, статный мужчина, судя по всему, наблюдал за людьми на танцполе.

В лучах раздражающего мигания стробоскопа, атлетичное телосложение гостя навязчиво бросалось в глаза. А строгий костюм еще более подчеркивал все достоинства мужчины, хотя казалось о недостатках в его случае и речи быть не может. Чересчур идеальный. И пока я кралась к огромному роялю, притаившемуся в углу, пыталась развидеть представленную ранее картинку: с этим дурацким определением «жирный клиент», я совершенно четко была уверена, что Луиза и Теренс пели дифирамбы тучному богатому «папику», который в свою очередь ещё и поливал их грязью. Видимо речь шла все же о толщине его кошелька.

Теперь многое встало на свои места в моей голове: богач, да и, по всей видимости, весьма привлекательный – местные невероятно падки на такой комплект. Это что-то вроде их интерпретации: приятное с полезным.

Усевшись за инструмент и включив тусклую лампу, подсветившую ноты, я принялась играть.

Сегодня никакой домашки. Судя по инциденту со скрипачкой, для этого клиента мне стоит стараться прямо как на экзамене перед ректором.

Бросив настороженный взгляд на человека у стекла, и невольно выхватив его профиль в приглушенном свете, я пришла к выводу, что мужчина действительно весьма привлекателен.

Более чем.

Должно быть, ему около тридцати пяти. Светлые волосы, аккуратно уложенные наверх, высокий лоб, прямой нос. Очень красив, даже не помню, чтобы видела когда-то подобных ему. Только если на обложках журналов. Но не смазливый мальчишка-щеголь, которых хоть пруд пруди в академии, а мужчина, настоящий, взрослый, опытный.

Большая рука устало потирает переносицу, и незнакомец делает очередной глоток рубиновой жидкости из бокала, отчего адамово яблоко на его широкой шее двинулось чуть вверх. Мощные плечи тесно объяты иссиня-чёрным пиджаком, полы которого расстёгнуты, придавая образу мужчины картинной небрежности.

Его вид словно очаровывал. И казалось в него сложно не влюбиться с первого взгляда, ведь даже глаза невозможно отвести, но напряженные скулы и саркастичная ухмылка на чувственных губах были намеком на жёсткий нрав. Это немного отрезвляло, ведь страх способен затмить собой все прочие эмоции. И сейчас он был подавляющим…

Я совершенно точно боюсь этого человека. Нужно быть не в своём уме, чтобы вестись только лишь на привлекательную внешность, как это делают, к примеру, Лу и Теренс.

Мне захотелось увидеть глаза мужчины, чтобы сложить окончательную картину о нем: интересно, они соответствуют его холодному выражению лица или нет? Но веки незнакомца были опущены, да и вряд ли бы я на таком расстоянии, ещё и в плохом освещении могла хоть что-то разглядеть.

Мои пальцы привычно порхали над клавишами и когда нервозность, наконец, позволила моим связкам расслабиться, я запела, тщательно стараясь не выдавать «экзаменационного» волнения в голосе. Каким бы неадекватным мог оказаться клиент, если я буду тщательно выполнять свою работу, то ему и не к чему будет придраться, верно?

Я снова украдкой посмотрела на мужчину и едва не забыла слова вдоль и поперёк изученной песни, наткнувшись на взгляд ясных глаз с хищным прищуром. В свете софитов, льющемся из-за стекла, на мгновение показалось, будто его зрачки вспыхнули синим пламенем.

Гость продолжал заинтересованно изучать меня, словно дичь на охоте, тогда как я поспешила отвернуться, боясь сталкиваться взглядом, словно не желая провоцировать зверя.

Попыталась сконцентрироваться на игре, усилием воли заставляя себя не поворачивать голову в сторону стекла, и казалось, едва ли ни физически ощущала его взгляд на себе.

Не удержалась. Подняла глаза. Но мужчины не оказалось на прежнем месте. Уставившись в ноты, я продолжила думать о глазах, показавшихся невероятно синими.

Волшебно…

Кажется, я спела один и тот же куплет уже три раза. Нужно сосредоточиться на работе!

Мне вдруг почудилось, что воздух за моей спиной начал сгущаться. Если бы я не была занята, то непременно бы захотела обернуться и понять, что заставило атмосферу в комнате стать осязаемой.

Голос дрогнул, когда чужая рука вдруг скользнула вверх по моему позвоночнику… Неторопливо, будто пересчитывая каждую косточку, заставляя меня послушно выпрямлять спину под давлением пальцев.

Я напрягалась в ожидании, что мужчина отнимет руку, но он не спешил этого делать.

Какого черта? И как прикажете на это реагировать?

Преодолев ворот платья, тяжёлая ладонь легла на мою шею. Такая горячая… Мужчина слегка зарылся раскалёнными пальцами в мои волосы, невольно заставляя кожу покрываться мурашками, и запустил ладонь вперёд. Едва ощутимым касанием очертив ключицу, двинулся вдоль высокого ворота платья, перебирая мелкое кружево, и остановился аккурат над ложбинкой.

Под его пальцами на коже ощущались едва заметные покалывания, будто миллионы микроскопических разрядов сосредоточились в месте, где его плоть соприкасалась с моей.

Кажется, намеренья мужчины вполне ясны.

Страх сковал горло.

Лампа, что висела над нотами вдруг заморгала, добавляя пугающегося антуража моему и без того напуганному сознанию.

Я замерла в растерянности, и музыка тут же стихла.

Что мне делать?

– Пой, – будто отвечая на мой мысленный вопрос, приказал голос с едва заметной хрипотцой, от чего мое тело словно завибрировало.

– Н-не могу, – шепнула я, стараясь перебороть ком в горле и… желание безоговорочно подчиняться.

– Почему? – послышалось у самого уха, тогда как пальцы незнакомца, очертили линию моего лица, слегка касаясь шеи.

– В-вы отвлекаете, – голос прозвучал как-то загнанно.

– Чем же? – да он, похоже, шутит, хотя в голосе читается вполне очевидное удивление.

– Своими… прикосновениями, – это слово в контексте происходящего казалось каким-то пошлым.

– Я хочу продолжить, – проговорил он ровно.

Ляпну что-то не то – обижу клиента, Круглый точно меня уволит.

– Если вы не станете более меня отвлекать от работы, то мы могли бы продолжить, – кивнув, отозвалась я, стараясь тем самым максимально вежливо определить границы своих обязанностей.

Шершавый палец, будто не нарочно скользнул по моей нижней губе, обжигая кожу, заставляя приоткрыть рот под натиском.

– Я понял, – не знаю, что уж он там понял, но было не похоже, что он собирается меня отпускать. – Такая вкусная, – прошептал мужчина, будто бы нехотя отстраняясь.

По телу вновь пробежала вибрация. Должно быть, от облегчения выбраться из душных объятий.

Собрав все своё самообладание, я продолжила играть, едва ли не дрожа всем естеством.

Я чувствовала, как горели мои щёки, а на лоб выступила испарина от волнения. Словно мне пришлось приложить физические усилия, дабы отвергнуть настойчивый флирт незнакомца.

Холодно.

Согретая прикосновениями мужчины кожа, стала быстро остывать, доставляя заметный дискомфорт.

Пальцы тоже похолодели и с трудом слушались.

Я вздрогнула, вновь оказавшись в объятиях чужого тепла, и сильные руки снова уверенно скользнули по телу. Так по-хозяйски, словно оно и не мне вовсе принадлежит.

– Страх… – задумчиво протянул мужчина. – Не то, что мне хотелось бы сейчас, но ты так ярко боишься, что я готов наслаждаться и этой эмоцией в твоём исполнении.

Весьма сомнительный комплимент.

– Разве я разрешал прерваться? – строго спросил он, и теперь я заметила, что мои руки застыли на клавишах, слегка подрагивая.

– Я ведь попросила, не отвлекать, – выдавила в свою защиту.

– Понял: деньги вперёд, – пальцы скользнули за вырез, втискивая между грудей свернутые купюры. – Сколько стоит к тебе прикоснуться, девочка? – этот бархатистый тембр мог бы свести с ума, если отбросить смысл произнесенных слов.

Уязвлённая гордость заскрежетала зубами, тогда как я, оттолкнув руку нахала, поднялась из кресла и повернулась…

Растерялась, наткнувшись на самоуверенный взгляд мужчины.

Смотрит словно в самую душу своими сапфировыми глазами. До дрожи.

– Боюсь, вы все неправильно поняли, – мой голос прозвучал выше на октаву от страха. – Я всего лишь пианистка. Если вас интересуют девушки на ночь, обратитесь к администратору, он найдёт для вас… – я осеклась, когда мужчина нахмурился, а его взгляд метнулся по моему лицу.

Показалось, будто его искренне удивил мой отказ.

– Любопытно… – протянул он, вновь принимая непроницаемое выражение лица. – Смеешь противиться мне? – снова нагло ухмыляется, будто я действительно не имела право отказывать, а у меня скрутило живот от угрожающих ноток его интонации.

Не смею противиться. Сложно. Кажется, даже дышать не могу.

Пытаюсь найти объяснение неожиданно навалившейся слабости: мне не улыбается стать жертвой этого мажора, но если продолжу его отшивать, то потерять работу, теперь кажется наименьшим из зол, судя по его последней фразе.

Горячие пальцы вновь обожгли лицо прикосновением, и я гулко выдохнула, тихо застонав от безысходности, и пытаясь придумать, как сохранить сегодня свою честь, не потеряв при этом работу.

– Хочу узнать какие ещё прекрасные звуки способно издавать это хрупкое тельце, – размеренность грубого голоса зачаровывала.

Я в смущении закусила губу, мысленно ругая себя за несдержанность. И затаила дыхание, заметив, как в свете софитов вновь вспыхнули сапфировые глаза.

Невероятно прекрасно…

Тряхнула головой, избавляясь от навязчивой слабости перед чарующими глазами:

– Позвольте вызвать для вас администратора, – предприняла я попытку. – Он подберёт девушку на ваш вкус…

– Я уже выбрал, – пора бежать, но ноги почему-то не слушаются. – Желаю маленькую пугливую пианистку с ангельским голосом, – жестко прихватил пальцами мой подбородок и склонился, приблизив лицо.

В холодных глазах мелькала заинтересованность. Мною что ли?

Ничего не понимаю. На кой я ему сдалась?

Целый клуб размалеванных, одетых по последней моде, с модельными пропорциями девушек, которые с превеликим удовольствием отдались бы этому красавчику, стоит ему пальцем поманить, а он тут гадкого утёнка зажимает, доводя до дрожи в коленках. Точно маньяк.

Его взгляд скользнул к моим дрожащим губам.

– Малышка, – обдал мое лицо дыханием с привкусом вина. – Боишься меня? – снова хищно ухмыльнулся, и я, не успев подумать, кивнула.

– Вы позволите мне уйти? – пропищала в ответ.

– М-м, – мужчина отрицательно покачал головой.

Я оцепенела от ужаса. Мои предположения относительно его намерений подтверждаются:

– Вы ведь не станете, – я сглотнула ком страха, – против моей воли…

– А разве ты против? – лениво спросил мужчина.

– Конечно!

– Не ври мне, девочка. Как бы ты не пыталась скрыть истинные эмоции в ворохе страха, я чувствую трепет твоего отзывчивого тела, – я даже не успела оценить правдивость этого самонадеянного заявления, потому что горячие губы вдруг накрыли мой рот непрошеным поцелуем.

Я забылась. Потерялась. На мгновение казалось даже забыла кто я, где нахожусь и кто этот властный нахал, что смеет лезть целоваться к первой встречной.

Горячий язык по-хозяйски скользнул по моим губам, без труда заставляя их разомкнуться, а наглые руки нетерпеливо стиснули мое тело, насилу выжимая из легких неосознанный стон.

Почему не вырываюсь? Разве не должна попытаться сбежать?

Но тело не подчиняется более импульсам мозга. Словно парализовано.

Мужчина отстранился спустя затянувшееся мгновение, вновь заставляя мерзнуть без своего тепла.

Провёл пальцем по моим влажным от поцелуя губам:

– Потрясающий инструмент. Хотя обычно я вызываю у женщин иные эмоции, – прохрипел мужчина в мой приоткрытый рот. – Но ты другая… От того лишь интереснее. Сколько?

– Что?

– Сколько ты стоишь, малышка?

Наконец придя в себя от странного дремотного наваждения, я отпрянула и что было сил влепила пощёчину негодяю. Показалось, будто даже искры полетели из-под моей ладони:

– Я не продаюсь! – вскрикнула я, дрожа всем телом.

Пусть увольняют! Я и не нанималась в эскорт-услуги.

Ой, как же больно… Слегка попятившись, я потёрла руку, в удивлении осознав, что мужчина даже не шелохнулся от моего удара «что есть мочи».

Ухмыльнулся. Потёр щеку.

– Надеюсь, не сломала? – кивнул на мое запястье в темноте.

Он издевается?

– Будет жаль потерять такой талант из-за подобного недоразумения, – поймал мою руку.

– Недоразумения? – он это так называет?

– Рано или поздно ты сдашься мне, а сломанную руку так просто не починишь.

– С чего вы взяли, что я должна вам сдаваться?

– Такая хрупкая, – прошептал он, поглаживая пальцем мою шею. Фраза показалась мне весьма угрожающей. – Ты очень стойкая. Но даже тебе не под силу устоять передо мной. Если я захочу, будешь моей. А я хочу… У всего есть цена. Просто назови свою.

– Пошёл к черту, – прошипела, прежде чем успела подумать.

Конечно, его слова звучали весьма внушительно, и я уже хаотично стала обдумывать способы сохранить себя, когда мужчина вдруг отпустил мое запястье, которое отчего-то нещадно припекало, и удивленно уставился на свою ладонь:

– Это ещё что? – теперь он выглядел удивленным и даже кажется слегка растерянным.

Не знаю уж, что он там увидел, и знать не хочу. Воспользовавшись тем, что мой пленитель отвлёкся, я юркнула под его рукой и бросилась прочь из комнаты.

Глава 2

– Только не это! – в ужасе распахнув глаза, я взглянула на телефон. – Почти девять? Проспала!

Пулей выскочила из кровати и принялась натягивать на себя первую попавшуюся одежду, коей оказалось все тоже «доисторическое» платье с юбкой-колокольчиком.

– Ректор-ректор! – завопила я, на ходу завязывая волосы в привычный пучок, и выскакивая за дверь своего чердачка.

Как можно было проспать встречу с новым ректором? Хороша староста! Даже на собрание не может явиться вовремя.

– Дол! – сбегая по ступенькам, услышала я истошный вопль тётки. – Какого черта из моего холодильника пропадает еда? Я ведь велела тебе покупать свои продукты!

– Я ничего не брала, – крикнула я, в надежде избежать несвоевременного конфликта.

– Тогда где эти долбанные сосиски??? – продолжала вопить тётушка мне вдогонку.

– Пришлось их выбросить, когда мыла холодильник, так как они испортились, пока вы с девочками были на диете, – виновато отозвалась я, и, не сбавляя скорости запрыгнув в замшевые уги, выбежала на улицу, на ходу застёгивая болоньевый пуховик и наматывая безразмерный шарф вокруг шеи.

Стремглав бросилась через дорогу. Благо пансион моей тётки, в котором я жила на правах горничной, находился на территории академии, однако даже непосредственная близость к цели уже никак не спасала положение.

Я так торопилась, что можно сказать ввалилась в актовый зал, ненароком хлопнув массивной дверью, и привлекла всеобщее внимание к своему запоздалому появлению.

Волшебно! Лучше и не придумаешь.

Меня обдало жаром стыда и, потупив взгляд, я побрела к ближайшему свободному месту.

Пуховик нещадно шуршал, пока я пробиралась по ряду, заставляя меня смущаться ещё сильнее. Лучше мне было постоять, но я чувствую себя такой уставшей, что готова потерпеть немного стыда, лишь бы примостить поудобнее свою пятую точку.

Как же хочется спать. Эта ночная работа отбирает у меня последние силы. Хотя после вчерашней стычки с клиентом, наверно, это теперь моя бывшая ночная работа. Не помешало бы начать подыскивать новую.

Тот нахал точно пожаловался админу. А Круглый уже несколько раз предупреждал, чтобы я была вежлива с клиентами.

Так я вежлива! Разве мои проблемы, что порой их потребности не входят в список моих обязанностей?

Вчерашний и вовсе побил все рекорды наглости.

Рука невольно коснулась губ.

Целоваться ко мне ещё никто не лез.

Каков нахал! Похоже не привык, чтобы ему отказывали!

Вероятно дело в его внешности? Красивые люди частенько чрезмерно самоуверенны. Взять даже моих одногруппников: некоторые из них и на красавчиков-то с трудом тянут, а мнят из себя, будто древнегреческие боги.

Я может тоже Афродита? Мне просто некогда быть красивой. Как послушаю щебетание одногруппниц: ногти, волосы, ресницы с бровями, маски, пилинги и прочая ерунда – то-то у них времени нормально учиться не остаётся.

Черт, что-то я опять зациклилась на своей внешности.

Я невольно глянула на свою руку. Пальцы, как пальцы. Аккуратные, коротко остриженные ногти, слегка шершавая кожа кисти, видимо обветрила на морозе. Играть умеют и то хорошо.

Невольно вспомнилось мое неопрятное отражение в зеркале, вызывая у меня самокритичную ухмылку. Панда, точно.

И на кой я сдалась этому маньяку?

Вроде взрослый мужчина, значит, вряд ли стал бы так грубо подшучивать надо мной. Может, выпил лишнего, вот и померещилось ему, что перед ним какая-нибудь фифа.

Я далеко не фифа. Средненькая. Самая обычная студентка. Хотя нет, пожалуй, нынче обычными считаются как раз мои разукрашенные одногруппницы, а значит я ниже среднего.

Очередной грустный вздох.

Я может, и хотела бы выглядеть более ухожено, но у меня элементарно нет времени. И средств.

Как белка в колесе, вечно чем-то занята, а денег от этого почему-то больше не становится.

Большую часть дня занимает учёба, после, бегом домой, чтобы успеть обслужить все номера, дабы отработать своё проживание у тетушки в пансионе. Пока закончу, едва успеваю поужинать (пожалуй, единственный полноценный приём пищи за день), и бегом на остановку, мерзнуть, ждать автобус, который доставит меня прямиком к ночному клубу аккурат к открытию. Домой под утро. Если нет ценителей моего творчества, удаётся улизнуть пораньше, хотя в этом мало хорошего, ведь скрупулёзный Теренс нещадно урезает мою и без того скромную зарплату.

Бывает повезёт и кто-нибудь из работников клуба подкинет до дома, но это крайне редко, чаще приходится идти пешком, так как поездка на такси сделает мою подработку нерентабельной. Ночная пешая прогулка отнимает ещё около сорока минут от возможности отдохнуть, в итоге на сон остаётся от силы часа четыре, а иногда и того меньше.

Не нужно было соглашаться на смешной оклад, предложенный Круглым. Теперь все мои чаевые этот толстяк прикарманивает себе, а гости частенько бывают довольно щедры. Как, например, вчера.

Хотя этот извращенец платил вовсе не за мои творческие способности…

Черт! Деньги!

Поздно я спохватилась.

Я не вернула ему деньги?

Хаотично пошарившись по куртке, я прикрыла глаза рукой, пытаясь вспомнить куда я могла сунуть купюры, заплаченные в обмен на сомнительное предложение.

Если я не найду их, а тот человек намерен вернуться и потребовать возмещения, мне крышка.

Сколько там было? Триста… пятьсот? Я же не посмотрела! Но судя по всему, даже если я вытряхну заначки из всех своих чулок, этого будет недостаточно. Ведь я его ещё и… ударила.

Сложила голову в ладони, шумно выдыхая.

Ну, в таком случае, все в порядке. Чего расстраиваться?

Мне крышка в любом случае!

Еще раз тяжело вздохнула, так и не решаясь поднять глаза, ведь ощущение, что сотни взглядов все ещё прикованы ко мне, никак не отпускало. С трибуны вещал спокойный бархатистый голос, и это лишь способствовало моему естественному желанию поспать.

Я на всякий случай заглянула в вырез своего скромного платья и обречено вернула лицо в ладони.

Как можно быть такой бестолковой?

Так, никакого уныния!

Вернусь из универа и поищу. Непременно найду, а может даже в течение дня вспомню, куда могла их сунуть.

Верно! Сейчас проснусь окончательно, взбодрюсь и обязательно вспомню!

Тем более у меня, по крайней мере, есть время до вечера, вряд ли этот маньяк станет искать меня где-то кроме клуба…

Ректор

Примерно в середине моей приветственной речи в зал буквально ввалилась девчонка в несуразном пуховике, привлекая к себе мое внимание. Даже не взглянув на сцену, студентка стала пропихиваться к свободному месту. Уселась, в толпе слушателей, жадно ловящих каждое мое слово и… продолжила свою возню, будто вовсе не обращая на меня внимания.

Как она смеет?

Ну, ничего, подождём пока она подчинится моей силе, и, как все прочие людишки, будет, не мигая смотреть на меня, разинув рот.

Смертные не способны противиться моей притягательности, тем более, когда я достаточно сыт. А вчерашняя пианистка вдоволь напитала меня своим сытным страхом.

Никогда не пробовал ничего ужаснее, до сих пор будто осадок от неё. Хотя в ворохе страха определенно проглядывались вкуснейшие эмоции. Если моя сила какого-то черта не вышла бы из-под контроля, то ей точно не удалось бы так просто улизнуть. Я непременно научил бы эту смертную, как нужно удовлетворять Архонта. Уж я бы заставил ее петь стоны страсти этим ангельским голоском.

Должен признать, голос у нее действительно великолепный. Чистейший звук, каких мало. Это отдельный вид наслаждения…

Мой взгляд вновь привлекла возня из зала. Студентка, очевидно, все ещё не поддавалась влиянию моей притягательности, из-за чего окончательно завладела моим вниманием.

Что за странный городок?

Я уже успел пожалеть, что приехал в эту глухую провинцию. И почему Джей рекомендовал именно эту академию?

Чем их тут кормят? Не прошло и суток, как нашлась уже вторая смертная, которая игнорирует мою волю. Или может вчерашний перебой силы сказался и на обаянии? Все же надеюсь, это была разовая вспышка, и мне не придётся разбираться с этим.

Девчонка вдруг оттянула ворот платья и, заглянув в вырез, уныло вздохнула. Очень любопытно, что же она там такого увидела?

Я уцепился взглядом за светлое кружево ее воротника, и в сознание врезалось воспоминание: мои пальцы, скользящие по гладкой коже, и упругая грудь, часто вздымающаяся от нервного дыхания…

Хм… Я вновь окинул изучающим взглядом непокорную девчонку. Ее голова была опущена, поэтому я не мог рассмотреть лицо, однако почему-то у меня почти не осталось сомнений. Похоже, это моя пианисточка.

Не сдержал хищную ухмылку.

Вкусная девочка, ты уже в моей власти, значит завладеть твоим телом, лишь вопрос времени. Какая бы не была стойкая, ты не сможешь долго противиться врожденной притягательности Архонтов.

На мгновение возникло ощущение, что меня бы разочаровало, если бы она сейчас, как все эти смертные, уставилась на меня пустым взглядом, будто бездушная кукла.

Девушка лениво приподняла голову, и я обнаружил, что она… спит!

Спит, пока я говорю? Да как такое возможно?

Интригующе…

Мой взгляд жадно впивался в расслабленное тело, скрываемое безразмерным пуховиком и мешковатым платьем, и сознание невольно стало подбрасывать мне идеи того, что могла увидеть пианистка, глянув за вырез.

Фантазия по моему заказу без труда рисовала дразнящие картинки, а в ушах звучал ангельский голос, отчего-то пробуждающий во мне навязчивое желание, завладеть источником этих невероятных звуков. Ее горячий ротик…

Мне удалось ночью сорвать поцелуй с этих спелых губ, но видит дьявол, я хотел бы делать с этим нежным гротом много больше.

Я подарю ей удовольствие, которое вернется мне сторицей в виде ее чистейшей энергии.

Возбуждение завладело всем телом, заставляя каждый мускул напрягаться.

Странное ощущение. Я вроде никогда не славился чрезмерно страстным темпераментом, но сейчас, казалось, я готов был взорваться от напряжения внизу живота.

– Раз мое выступление настолько занимательно, что некоторые присутствующие предпочитают спать, то, пожалуй, на этом мы и закончим, – голос слегка охрип. – Передайте привет спящей студентке от ректора, – мой план сработал идеально и, как по команде, весь зал уставился на мой сбежавший десерт, поэтому я, держа перед собой планшет, вышел из-за кафедры и отправился за кулисы, избавившись от лишнего внимания.

Будет ей небольшим уроком, как спать на моих собраниях.

Ещё и пощёчину влепила, маленькая ведьма.

Дерзкая.

Я ее поймаю… непременно…

Заставлю подчиниться. И накажу, за проявленное к Высшему неуважение.

…Я почти проснулась от того, что кто-то ткнул меня в бок.

– Сейчас-сейчас, – промямлила я, пытаясь выспать из возможности отдохнуть все до последней капли.

– Девушка, – услышала я незнакомый голос над ухом. – Кажется, ректор к вам обращается.

– Хоть сам президент, – погодите-ка.

В ещё большем ужасе, чем до этого, я распахнула глаза и осмотрелась.

Нет-нет-нет-нет-нет!

Несколько десятков усмехающихся лиц было обращено в мою сторону.

Хуже некуда… Я вскочила со своего места, глянув на сцену и не обнаружив за трибуной ректора, принялась озираться по сторонам. Все что мне осталось, это лишь спина в строгом костюме и светловолосый затылок, удаляющийся под занавес, в сопровождении аплодисментов. Видимо, то были овации моей глупости, как в дурацких ситкомах.

Облажалась по всем фронтам.

В раздумьях, пойти ли мне сразу извиниться или лучше не показываться новому ректору на глаза, дабы не запомниться ещё сильнее, я вышла на улицу.

Снег валил огромными хлопьями, из-за чего, даже на достаточно оживленной улице академгородка, преобладало ощущение уединения. Будто все прохожие были отделены от меня стеной густого воздуха.

Натягивая шапку, я взглянула на заснеженный лес, что расстилался прямо на границе академии. Восхитительно прекрасно! Вековые деревья были укрыты белыми шубами, и царственно возвышались над студгородком.

Если мне когда-нибудь перепадёт выходной, нужно будет сходить, прогуляться. Хотя, помнится, в детстве я умудрилась там заплутать. С уровнем моего везения, может и не стоит испытывать судьбу снова?

Усмехнулась. Поежилась, ругая себя за то, что поленилась найти джинсы и заторопилась на занятия.

Как всегда опаздывая, из-за своей мечтательной натуры, я решила срезать путь, пройдя не по свежерасчищенной тропинке, а вдоль корпуса, куда ещё не успели добраться дворники. Пара вот-вот начнётся, а до корпуса ещё идти с четверть часа. Так я смогу сэкономить драгоценные минуты.

Преодолев сугробы, я вышла на относительно чистую тропку и уверенно побежала вдоль здания.

Какой-то шум сверху привлёк мое внимание и, не сбавляя скорости, я подняла голову в сторону крыши.

Лавина…

Я лишь зажмурилась от страха. И прежде чем успела понять, что происходит, меня прибило к стене горячей глыбой. Кажется, я ударилась головой.

Вот же бестолочь! Ведь видела предупреждение, что крыши чистят, какого черта поперлась?

Я почувствовала, как что-то тёплое коснулось моей щеки.

Если меня завалило снегом, разве должно быть так тепло?

Неуверенно приоткрыв один глаз, затем второй, я осознала, что прижата к стене вовсе не лавиной слетевшей с крыши. Перед глазами жёсткий воротник строгого пальто. Приятный запах с примесью морозного воздуха дурманил сознание. Гладковыбритая шея, подбородок с едва заметной ямочкой, и приоткрытые губы.

Я подняла голову, и наткнулась на пристальный взгляд двух ледяных сапфиров. Мужчина, слегка склонившись, стоял так близко, что я не сразу смогла разглядеть его лицо. Его плечи и голова были укрыты снежной шапкой, все равно как те многовековые сосны в лесу.

Казалось, я чувствовала, как под тяжестью корки льда, обрушившейся на него, напрягалось его тело.

Да как он вообще ещё на ногах стоит?

– В порядке? – выдохнул он, согревая своим дыханием.

– Наверно, – качнула головой и ощутила болезненный отклик в затылке. – А вы? У вас кажется снег на голове… тает, – я неосознанно смахнула парящую каплю, скатившуюся по щеке незнакомца и, мужчина вдруг нахмурился. – Вам больно?

Мгновение замешательства… и он хищно ухмыльнулся. А у меня что-то дрогнуло внутри.

Ухмылка показалась знакомой:

– Это в-вы?

Волшебно! Мой личный маньяк и спаситель в одном лице.

Бровь незнакомца удивленно изогнулась.

– Как вы меня нашли? – голос дрожал от страха. – Я верну вам деньги, необязательно преследовать меня! – затараторила я. – Можно было дождаться вечера и встретиться в клубе, а не позорить меня в университете. Клянусь, я…

– А, так это ты? Мой сбежавший десерт, – лениво протянул мужчина, и мое лицо бросило в жар от воспоминаний о вчерашней ночи. – Видимо, мои инстинкты посчитали тебя слишком вкусной, чтобы позволить тебе так просто умереть. А я уж было подумал, что тут все такие сытные, – эта размеренная интонация, заставляет забывать, как правильно дышать. – Я ведь советовал беречь этот ценный инструмент, – подался сильнее вперед, отстраняясь от горы снега за спиной, прижимая меня своим мощным телом теснее к стене, от чего из моего горла вырвался невольный стон.

Мужчина удовлетворенно усмехнулся, бросив короткий взгляд на мои губы.

Что он несёт?

Чувствуя какую-то неестественную легкость в теле, я снова коснулась лица незнакомца, стирая новые капли талого снега с его щеки.

Взгляд сине-ледяных глаз стал недоуменным.

– Слишком горячий, – бормотала я, теряя связь с реальностью. – Лёд тает. Ещё эти искры повсюду… Так красиво…

Последнее что мне почудилось, словно два сапфира вновь вспыхнули, выдавая необъяснимую тревогу владельца волшебных глаз.

Кажется, я уже встречала подобное…

Ректор

Я и подумать не мог, что уже через несколько минут девчонка окажется в моих объятиях. Можно было бы сказать: как снег на голову, но в данном случае это не фразеологизм.

Просто вывернув из-за угла здания, и увидев свою пианистку, я будто уже точно знал, что не позволю ей просто уйти. Как вдруг шум с крыши…

Толком даже обдумать не успел, что произошло, и какого черта я вдруг решил вмешиваться в судьбы смертных, когда бросился к ней. Я действовал на инстинктах, едва ли не зарычав от неприятного ощущения, которое возникло при мысли, что она умрет, так и не доставшись мне.

Уже через секунду я прижимал испуганную птичку к стене. Когда на мою спину обрушилась лавина льда и снега, нас прибило чуть сильнее и, похоже, девочка неслабо приложилась затылком.

Дьявол, какая же она яркая! И это нежное тело в моих руках…

Девушка испуганно сжималась в моих объятиях, все ещё не решаясь открыть глаза, а я почувствовал острую необходимость заглянуть в них…

Хочу знать, что она почувствует, увидев меня.

Узнает? Испугается? Скорее всего, да.

Но это не важно. Пусть ее страх самое отвратительное чувство из тех, что я когда-либо пробовал, но даже он – живой. Все лучше, неестественных эмоций, щедро сдобренных принуждением.

Опять не смотрит на меня…

Ну же, открой глаза. Я желаю узнать, что ты приготовила для меня сегодня.

Я напрягся в ожидании, и, кажется даже дыхание задержал, на мгновение предположив, что девчонка собралась сейчас умереть в моих руках от травмы головы. Кто знает, насколько хрупки эти смертные?

Но только не до того, как ею насытился…

Будто неосознанно, я осторожно коснулся розовой щеки. И облегченно выдохнул, когда тёмные ресницы затрепетали над бледной кожей и недоуменный взгляд девчонки уткнулся в мою шею.

Черт, да посмотри же ты мне в глаза!

Словно подчиняясь моей немой команде, девушка подняла голову, и я пожалел о своём настойчивом желании, оказавшись в плену серо-голубых глаз…

– В порядке? – выдохнул я.

– Наверно, – качнула головой и поморщилась от боли.

Похоже, не узнает.

Снова попыталась сосредоточить на мне взгляд:

– А вы? У вас кажется снег на голове… тает, – прохладная ладонь вдруг бесцеремонно легла на мое лицо и тонкие пальчики смахнули скатившуюся по моей щеке каплю.

Что это она делает?

– Вам больно?

Что за странное чувство?

Очень вкусно…

Едва не застонав от удовольствия, я не смог сдержать сытой ухмылки и кажется, выдал себя.

Девчонка вздрогнула:

– Это вы? – маленькая птичка продолжила что-то испуганно щебетать, пока я следил за ее персиковыми губами, борясь с желанием снова ощутить их вкус.

Кажется, я и сам удивлён этому неожиданному наваждению. Не припомню, чтобы кто-то будил во мне нечто подобное.

Думаю, не стоит признаваться, что я узнал ее почти сразу, не то она никогда не закончит дрожать, судя по эмоциям, принимая меня за какого-то маньяка.

– А, так это ты? Сбежавший десерт. Видимо, мои инстинкты посчитали, что ты слишком вкусная, чтобы позволить тебе так просто умереть. А я уж было подумал, что тут все такие сытные… – не в силах отвлечься от ее рта, я будто со стороны услышал, как мои мысли прозвучали вслух.

Оценил ее реакцию на свои бездумные слова. Не похоже, чтобы она поняла, о чем я. Светлые глаза смотрят с обвинением. Так не пойдёт…

– Я ведь советовал беречь этот ценный инструмент, – слегка подался вперёд, теснее прижимая к себе девчонку.

Под тяжестью моего тела с ее губ сорвался стон, заставивший вновь ощутить сладостное предвкушение. Хороша, чертовка…

Кажется, достаточно смутил ее, чтобы стереть с милого личика обвинение.

Мое самодовольство сменилось растерянностью, когда девочка вдруг снова самонадеянно коснулась моего лица, обжигая прохладой своих пальцев.

Что она себе позволяет? Без дозволения трогать Высшего, где это видано?

Стоило бы проучить негодницу, но… я не могу оторваться… Не хочу, чтобы она останавливалась…

Ощущение, словно кровь в жилах закипела, а по венам заструилось электричество, ища спасительный выход от переизбытка доселе неведомых чувств.

– Слишком горячий, – невнятно пробормотала пианистка. – Лёд тает. Ещё эти искры повсюду… Так красиво…

Только теперь я заметил, что сила снова вышла из-под контроля, заставляя меня искриться.

Какого черта?

Не успел я задуматься о предполагаемых причинах своих перебоев, как в миг потух, когда хрупкое тело вдруг обмякло в моих руках.

Нет-нет… почему именно сейчас?

Черт! Хочу эти эмоции… тело… и душу.

Желаю заполучить ее всю!

Эта диковинная птичка просто обязана стать моей, даже если придётся принудить ее…

В третий раз за сегодня я открыла глаза.

Белые стены и стерильная чистота. Медпункт. Это место я отлично знала.

Для неудачницы вроде меня, подобное место было вторым домом. С уровнем моего везения, что ни день, то вывих или перелом.

Но лавина на меня ещё не сходила.

– Проснулась? – послышался знакомый голос. – Доброе утро, конфетка, – усмехнулась медсестра.

– Не доброе, Трини, – бормотала я, усаживаясь на кушетке, – раз я снова здесь в качестве пациента.

– Я не раз предупреждала, чтобы ты была более осмотрительной, куколка, – отчитывала меня женщина. – С твоей удачей, пора бы уже научиться быть осторожнее.

– На пару опаздывала, – рассеяно оправдывалась я.

– Ну и что, успела? – иронично подметила Трини. – Лучше опоздать, но прийти целой и невредимой, чем оказаться погребенной под грудой снега и льда упавшего с крыши.

– Мужчина! – я принялась хаотично озираться по сторонам в поисках маньяка-спасителя. – Он ушёл?

– Не знаю о ком ты говоришь, тебя принесли мальчики-зайчики с хореографического. Сказали, что ректор велел доставить тебя в медпункт.

– А тот, кто меня спас, – судя по слою снега, лежавшего на плечах того мужчины, ему сейчас нужна была помощь гораздо больше, чем мне, – где он?

– Ректор? Думаю, у него и без тебя хлопот хватает, конфетка. Не будет же он с каждым бестолковым ребёнком возиться? – недоумевала Трини.

– Причем тут ректор? – возмутилась я, вскакивая на ноги, и едва не завалилась обратно на кушетку.

– Тише-тише, куколка, – тут же подскочила ко мне медсестра. – Не стоит так резко вставать, у тебя давление низкое, чего доброго снова в обморок шлёпнешься, – женщина насилу усадила меня обратно. – Ребятки сказали, что тебя спас ректор. Что значит «причём»? – терпеливо объясняла она.

Померещилось что ли? Я же точно видела того маньяка из клуба. Он ещё нёс всякую чепуху, мол вкусная?

Точно бред какой-то.

В затылке запульсировала боль, напоминая, что я нехило приложилась головой об стену.

Вот видимо и привиделось…

– Не трогай ты голову! – снова отчитала меня медсестра. – Я обработала рану, ничего серьезного, но не советую тыкать в неё пальцами.

– Простите, – я виновато потупила взгляд: – Я уже могу идти? У меня ещё куча дел…

– Бедная девочка, – покачала головой женщина. – Тебе надо отдохнуть. Ты в обморок упала от переутомления.

– Мне некогда, – грустно усмехнулась я.

Сердобольная медсестра вдруг обняла меня:

– Ой-ей-ей. Ты же ещё совсем ребёнок. А при живых родителях – сирота.

– Да ну вам, – я попыталась выкрутиться из ее объятий. – Не ребёнок уже, двадцать лет как-никак. Родители пусть свою жизнь налаживают, у меня тетя есть.

– Эта мегера? Тоже мне, тетя. Мачеха Золушки по сравнению с ней посланник доброй воли. Если бы я могла, забрала бы тебя к себе.

– Не жалейте, – выдавила я, проглотив ком в горле, – нельзя жалеть…

– Да поняла я, поняла, – Трини высвободила меня из своих объятий. – Нельзя жалеть, не то расплачешься. Не жалею тебя, довольна? – женщина утёрла невидимые слёзы. – Ругаюсь. Говорю просто, люди какие-то гадкие пошли. А ты бестолковая. Позволяешь ездить на себе. Нет бы ушла в общежитие, так хоть времени поспать оставалось.

– Время поспать бы оставалось, а вот место – нет. Кто ж меня пустит в общежитие после ночной работы. Да и боюсь, там кто-нибудь быстро донесёт о том, где я работаю.

– Ну, ты же не простигосподи там, костяшечками своими не светишь, а высокое искусство, так сказать в массы продвигаешь.

Я покачала головой:

– Вы же знаете: Академическому кодексу нет разницы, чем я там занимаюсь. Работа в сомнительных заведениях запрещена и грозит отстранением от занятий, а меня, как старосту курса и вовсе, скорее всего, отчислят, в качестве наглядного примера остальным, чтоб неповадно было.

– Так бросай свою работу. Поищи другую!

– Думаете просто? Город переполнен талантливыми студентами, на каждое рабочее место с десяток кандидатур.

– Но ты ведь лучшая! – подбадривала меня добродушная женщина.

– Даже если так… – бормотала я. – Они об этом никогда не узнают, ведь вакансий нет, – пожала плечами и потихоньку слезла с кушетки, боясь, что меня снова отчитают.

– Да иди уже, иди. А то шило в попе мешает сидеть спокойно. Ты как непоседливый бурундучок, – засмеялась Трини. – Пойди, поспи немного, пока твоих «господ» нет дома. Я выписала тебе справку.

– Спасибо, но не думаю…

– Долли, – неожиданно строго сказала женщина, обращаясь ко мне, – это не шутка. Если ты ослушаешься, мы с доктором Мартином будем писать рекомендацию ректору о твоей принудительной госпитализации. Ты уже на призрака похожа.

– Хорошо-хорошо. Иду спать, – принимая поражение, я подняла руки и выскочила за дверь.

Глава 3

Долли – сносная версия моего ужасного имени: Долорес. Мои родители очевидно фанатели либо от клонирования, либо от Набокова.

Вот и получилась я: нескладная, как подросток, и наивная, как овечка. Пожалуй, эти две характеристики предопределяют мою судьбу.

Торопыжка, вечно куда-то спешу, из-за чего часто выгляжу нелепо. Неуклюжая, из-за чего опять-таки выгляжу нелепо. Неудачница, из-за чего я чаще всего выгляжу нелепо.

Если разделить сутки по сферам моей деятельности, то выходит, что в среднем часов семь занимает учёба, около шести работа, примерно три часа уходит на уборку номеров в пансионе, четыре остаётся на сон, отнимем час на разного рода дорогу, и ещё один на скудные приемы пищи, а оставшиеся пару часов из двадцати четырёх имеющихся, я влипаю в неприятности.

Казалось бы, всего-то час-два времени… Но это ведь практически ежедневно! Именно благодаря своим регулярным «приключениям», я, пожалуй, и стала любимой пациенткой местной амбулатории.

Что же касается моего «овечьего» характера, тут все ещё хуже.

Трини права: люди пользуются этим моим недостатком, и я даже сама это осознаю.

Одногруппники, сговорившись, свалили на меня обязанности старосты, даже не спросив моего мнения. А я между прочим и без того занята!

Позже их примеру последовал и весь наш курс. А так как «синдром отличницы» не позволяет мне выполнять возложенные на меня обязанности спустя рукава, то я являюсь кандидатом в президенты академии. Ещё этого не хватало… Но я не могу себе позволить отказаться, ведь это может сказаться на моем будущем. А будущее – то, ради чего я все ещё держусь.

Мой «товарищ по несчастью», талантливый пианист, непризнанный одногруппниками, называет меня непрошибаемой оптимисткой.

Так и есть.

Потому что если я перестану надеяться, что меня ждёт светлое будущее, то вовсе опущу руки.

Моя тетя, должно быть самый большой поклонник этой «овечной» черты характера, ведь она без зазрения совести пользуется моей отзывчивостью, и пресекает любые попытки противостояния, умелым манипулированием. Ведь несколько лет назад родители «бросили» меня на нее, и ей так нелегко «тянуть» чужого «ребёнка» в довесок к своим собственным. И это несмотря то, что у меня неплохая стипендия, которую тётушка благополучно перехватывает, будучи одним из бухгалтеров академии, оправдывая это тем, что уборка в пансионе не окупает и доли занятого мною номера.

Это она про мой чердак?

Снова не удержалась от сарказма.

Вообще, я не считаю себя слишком уж добрым человеком. Мне кажется, по-настоящему хорошие люди помогают другим с чистым сердцем, по собственной воле, с удовольствием, тогда как я бунтую внутри, бывает, мысленно язвлю, или саркастично огрызаюсь, однако снаружи неизменно улыбаюсь и соглашаюсь, чтобы мне не пытались навязать.

Не отзывчивая, а безотказная!

Казалось бы, синонимы, но в моем случае эти слова имеют огромную разницу. И в этом, пожалуй, основная моя проблема.

Имей я мужество отказывать людям, глядишь, и не влипала бы бесконечно в разного рода неприятности из-за своей постоянной спешки.

Даже с тем мужчиной…

Ведь моя честь едва не пострадала, а я? Да и мало ли вообще чем это могло закончиться? А все что я смогла сделать, это стоять и дрожать?

Хотя ладно, в свое оправдание: пощечина была хороша. Сама от себя не ожидала. Правда думала, что руку сломала, а он даже глазом не моргнул.

Зато ещё и послала его куда подальше!

Я захихикала, поднимаясь на свой чердак, искренне злорадствуя тому, что смогла дать отпор грубияну.

Ночной клуб как обычно сотрясали басы, разрывая тишину спящего города.

Входя в VIP-комнату номер три, оплаченную тем человеком на пару месяцев вперёд, я проглотила ком страха.

Прошло уже несколько дней с нашей встречи, закончившейся для меня не самым лучшим образом, но волнение не отступало, и каждый раз, собираясь на работу, я начинала дрожать, как осиновый лист.

Энтузиазм явно испарился.

Деньги я так и не отыскала, поэтому ежедневно кляла себя, за попытки испытать судьбу. Даже представить страшно, что будет, если в один из дней мужчина все же объявится и решит потребовать возмещение долга, или морального ущерба.

Надеюсь, он просто был достаточно пьян и уже забыл меня.

Мне-то чужого не надо! Я все верну. Нужно лишь немного времени, ведь мои сбережения едва ли покрывали даже часть от той суммы. Если бы я хоть знала наверняка, сколько там было…

Недодать нельзя, передать обидно.

Каково же было мое удивление, когда в комнате, куда меня вызвали гости, и которой я боялась как огня, вместо наглого красавца, я обнаружила компанию местных мафиози.

Подобные слушатели моего творчества конечно тоже далеки от идеала. Ведь кроме очевидного криминального подтекста, один из них к тому же не раз проявлял интерес к моей скромной персоне. Однако теперь, на фоне напористого внимания нового клиента, даже ухаживания бандита казались мне весьма невинными.

Была ещё одна отличительная черта между этими своеобразными гостями заведения: местную группировку отморозков я боюсь головой, из-за тех слухов, что вокруг них ходят, по вполне объяснимым причинам, а вот того мужчину… даже не могу найти рациональное объяснение этому страху. Ведь если подумать, он не был так уж груб, скорее проблема была в том, что я не находила слов, чтобы отшить его, волнуясь о работе, стояла как вкопанная.

Я ведь сейчас не оправдываю его?

Нет-нет!

Просто этот трепет перед ним, на каком-то инстинктивном уровне. Как, например, если бы передо мной возник потрясающе-красивый грациозный хищник… Ему ведь не обязательно сразу набрасываться на меня, чтобы я ощутила прилив адреналина.

А эти разбойники хотя бы не в новинку. Вроде как постоянные клиенты заведения, от которых знаешь чего ожидать, да и слух у них, приблизительно как у кактуса, а значит можно со спокойной душой готовиться к завтрашним занятиям.

Как здорово, что мафиози достаточно беспардонны, чтобы занять оплаченную кем-то другим VIP-ложу. Ведь каким бы бесстрашным и неуязвимым ни казался мой маньяк, вряд ли он в одиночку осмелится выступать против кучки бандитов.

Мои размышления прервал тот самый ухажёр из «постоянных». Парень вальяжно облокотился о рояль, свербя меня пристальным взглядом.

Он был весьма хорош собой, хотя конечно и близко не дотягивал до…

Да что это со мной? Собираюсь постоянно думать об этом маньяке? По крайней мере, на сегодня я в безопасности от него, значит надо отбросить эти бестолковые мысли.

– Отлично выглядишь сегодня, детка, – наконец решился активировать свое обаяние парень.

Я лишь кивнула, мол, признательна за комплимент, однако внутри меня передернуло от этой его «детки». Да и со смыслом подката маленько прогадал, ведь сегодня я выгляжу абсолютно как обычно: все то же платье, пресловутый пучок и пандастайл при мне (я проверяла перед выходом из гримерки, тёмные круги на привычном месте, никуда не сбежали, даже несмотря на то, что на этой неделе мне удалось поспать аж на пару часов больше, благодаря настойчивости заботливой Трини).

– Потанцуем? – предложил нетрезвый гость.

Я как всегда сдержалась от язвительного комментария:

– Простите, но для того, чтобы я танцевала, нет музыки, ведь рояль неспособен играть без моего вмешательства, – мой ответ видимо был сложным для восприятия, потому как парень будто завис на время:

– Язвишь? – все же предположил он.

– Нет, что вы, я бы не посмела, – поспешила оправдаться я, и тут же вздрогнула, когда клиент резко приблизился и грубо сжал мои скулы.

Я отняла руки от клавиш, вцепившись в руку парня, причиняющую боль. Музыка стихла, и казалось все присутствующие тоже, обратив на нас внимание.

– Обычно ты ведёшь себя скромнее, а оказывается и у нашей пианисточки есть зубки. Интригует, конечно…

Да что ж за обострение-то такое? Чего это я их всех вдруг интригую последнее время?

Может бури какие магнитные? Или это из-за моего нового медового шампуня? Как надоедливые пчёлы привязались!

Я впивалась ногтями в руку негодяя, желая выбраться из жёсткой хватки, попутно приходя к выводу, что явно поспешила с выводами относительно моей безопасности в компании постоянных клиентов. Прикосновения того незнакомца почему-то не вызывали у меня такого отвращения. Может потому что о его прегрешениях я не наслышана так, как обо всех «подвигах» местной банды. Да и пахло от него приятно… Ещё эти синие глаза…

– Больно, – запищала я, когда мерзавец сильнее сжал пальцы.

– Ты миленькая. Мне нравятся такие как ты – настоящие. Только я надеялся, что ты смирная, но видимо придётся научить тебя, как правильно общаться с мужчинами.

«Да не надо меня ничему учить!» – это я изнутри воплю, а снаружи сижу и помалкиваю, как всегда.

Ни одно, так другое… Вернее не один, так другой!

Страх сковал все тело, и я снова не могу пошевелиться. Я трусиха. Совершенно точно.

Эй, судьба! Нет необходимости устраивать эти бесконечные проверки! Я же и не отрицаю: трусиха и неудачница!

Слёзы успели навернуться на глаза от бессилия.

Хоть раз удивила бы меня чем хорошим! Я устала подбадривать себя из последних сил и в одиночку справляться со всеми уготовленными тобой напастями!

Почему бы, в качестве исключения, не подкинуть мне нечто хорошее?

Я услышала, как распахнулась дверь, впуская шум с танцпола.

Может, наконец, мои мольбы дошли до цели?

Но уже через секунду, услышав извиняющийся голос Круглого, поняла, что явление не по мою душу. Этот способен лишь подлить масла в огонь.

– Прошу прощения… ничего не могу поделать… – доносились до меня отдельные фразы, но очевидно Теренс накосячил и старался подобрать слова, дабы обелить своё имя. – Я лишь жалкий слуга в этом заведении… – продолжал скулить админ. – Клянусь, я сказал, что ложа занята достопочтенными гостями…

– Кто посмел? – рявкнул мужчина, сидящий в окружении девиц на кожаном диване, видимо, в отличие от меня, прекрасно расслышав жалостливую исповедь управляющего. – Раз уж ты потрудился предупредить его, что сегодня здесь отдыхают важные люди,