Один

Пролог

Каким было ваше первое знакомство с фантастическими книгами? Кто был тем, кто вложил вам в руки Азимова, Хайнлайна, Бредбери? В моем случае это отец, Евгений Анатольевич.

Именно благодаря ему мои любимые фильмы детства заиграли новыми красками. Именно благодаря отцу я познакомился со многими шедеврами, с экранизированными книгами, которые повлияли на меня.

Прошло много лет, и мы на равных можем обсуждать любимую фантастику и негодовать по поводу того, что на экранах не появляется ничего нового, интересного.

Вот только теперь мне не нужно ждать появления космического ужастика – я могу создать его сам. Не фильм, конечно, но книгу точно могу. Очень долго я вынашивал планы по написанию, продумывал сюжет, мир, детали, и во многом мне помог отец. Где советом, где подсказкой, а где и подробной консультацией.

И поэтому я не могу не посвятить эту книгу ему, моему отцу – Евгению Анатольевичу, самому важному моему читателю и главному критику.

Спасибо за внимание и приятного прочтения.

– Джон! Ответь, Джон!

Прошло уже больше пятнадцати минут с того момента, как Джон оставил меня в центральном модуле и отправился вглубь станции один.

Лично я считал это просто несусветной глупостью. Кто так вообще делает? Ну да, я новичок в их группе, но это же просто тупо – разделяться.

Понимаю, что Джон хотел найти брата, хотел вытащить его отсюда, и кому-то нужно было прикрывать пути отхода. Но не стоило ли действовать разумно? Аккуратно пройти всю станцию, прочесать модуль за модулем, а лучше вообще откачать весь воздух из отсеков. Так мы точно сможем гарантировать, что никаких неприятностей не будет. Тем более, что в последнем сообщении, перед тем как пропала связь, Майк успел сообщить, что кислорода у него достаточно.

Но все мои доводы разбились в пух и прах.

– А что, если Майк ранен? Что, если он заперт в одном из отсеков и он ошибся – запасов воздуха у него мало? Мы ведь его так убьем! – ответил мне тогда Джон.

– А делать так, как предлагаешь ты – это глупо и опасно, – заявил я, – мы тут все можем сдохнуть только из-за того, что…

– Значит так, Честер, – резко заявил Джон, – ты у нас в группе новичок, и я взял тебя с собой только потому, что другие были заняты. И ты ведь слышал Техаса? Главный – я! А ты должен подчиняться. Тем более лезть к дьяволу в пасть я тебе не предлагаю! Полезу сам. Да и вообще – возьми себя в руки – с чего ты вообще взял, что тут есть хоть кто-то, кроме нас троих?

Черт! Этот полет с Филчем ради спасения его брата, которого я вообще не знал, мне совершенно не нравился. Какого черта Майк поперся сюда сам? Неужели нельзя было дождаться, пока кто-то из группы освободится? Лететь на такую здоровую станцию одному? Лично я бы на это не решился. Разве что в крайнем случае. К примеру, если бы у меня заканчивался воздух, еда или вода. В иной ситуации рисковать жизнью я бы не стал. А вот Майкл Филч стал! И его брат Джон тоже. Изначально Джон собирался лететь спасать брата сам, но лидер нашей небольшой группы – Техас, убедил его взять с собой меня.

Причем мое мнение по этому поводу никто и не спрашивал. Джон Филч при первой встрече мне совершенно не понравился. А уж теперь, после его «командования», я относился к нему…с презрением, чтобы не сказать больше. Как только мы отсюда выберемся, пускай эти два братца что хотят, то и делают, пускай хоть сдохнут, но с ними в одной команде я больше никуда не полечу – угробят и себя, и меня.

Впрочем, вот уже пятнадцать минут от них ни слуху, ни духу. Может, уже угробили.

Я решил: жду еще десять минут, затем сваливаю отсюда. К черту все!

Как назло, спустя всего пару минут динамик в шлеме ожил:

– Честер! Честер, ты слышишь?

– Слышу тебя, Джон! – откликнулся я.

– Я нашел его! Нашел Майка! Мы возвращаемся!

– Отлично, Джон! – откликнулся я, хотя на деле мне было плевать, что он нашел брата. Все что я хотел – свалить отсюда. Да побыстрее.

– Иди в Т-коридор, – приказал Джон, – следи, чтобы из второй двери к нам ничего не вышло на встречу!

– Принял, – сухо ответил я.

"Следи"… Если бы сделал, как я предлагал, и следить ни за чем не нужно было бы…

Я подошел к двери, ведущей к Т-модулю, получившему такое название из-за того, что именно такой формы он и был. Одна из дверей, находившаяся в основании буквы «Т», вела к Центральному модулю, в котором я находился, а две другие к прочим модулям станции. Братья Филч должны были выйти из левой двери. Я же должен был сторожить правую.

Я двинулся к Т-модулю, дернул рычаг автоматической разблокировки дверей и переступил порог. Сразу же пристроил в руках игломет, готовый в любой момент начать стрельбу из него. Стоит хоть кому-нибудь кроме братьев Филч появиться, тут же нашпигую его иглами.

Я вскинул оружие, навел его на правую дверь и замер, готовый к любым неприятностям.

Не прошло и пары минут, как позади меня раздалось шипение. Я резко развернулся. Двери отошли в стороны и на пороге я увидел двоих, в точно таких же скафандрах, что был на мне самом.

Один из появившихся придерживал второго – тот еле ноги передвигал.

– Что с ним? – спросил я.

– Потом, – буркнул Джон, тащивший брата, – открывай дверь!

Я бросился к двери, ведущей в Центральный модуль, открыл ее и первым вошел внутрь. Парочка ввалилась следом за мной. Джон с облегчением скинул руку брата с собственного плеча, аккуратно опустил его на пол прямо возле двери.

– Что с ним? – вновь спросил я, а затем вгляделся в лицо спасенного. – Он что, ранен?

Все лицо Майка было залито кровью.

– Где-то головой приложился, – буркнул Джон, пытаясь поднять брата. – Давай, Майк, нужно идти. Еще немного осталось.

Мне в глаза бросилась еще одна деталь – кровь на внешней части скафандра, на груди.

– Он снимал шлем? Джон! Он что, снимал шлем? – спросил я.

– Нет, он не снимал шлем, – отмахнулся от меня Джон, продолжая безуспешные попытки поднять Майка.

– Если он снял шлем или открыл забрало – он может быть заражен, – заявил я.

– Он не заражен! И не открывал забрало! И не факт, что здесь есть эти твари! – зло бросил Джон. – Может, ты поможешь мне, мать твою?

– Ты уверен, что он…

Неясная тень в глубине Т-коридора отвлекла меня. Я замолк и вгляделся в дверной проем, пытаясь хоть что-то разглядеть в царившем там полумраке. Вот ведь, словно специально! Именно там как раз освещение и не работает! И чего ИИ модуля сопли жует? Чинить не умеет, что ли? Так чего там сложного? Заменить лампу, и всех делов!

– Да помоги ты! – крикнул мне Джон, совершенно не заметив, чем я занят.

Я сделал было шаг к ним, но не сводил глаз с коридора. И в этот раз я отчетливо видел там движение.

– В сторону! В сторону, мать вашу! Уберите свои задницы от двери! – заорал я не своим голосом, вскидывая игломет.

На нас шел человек.

Вернее, так могло показаться на первый взгляд, и лишь тому, кто не имел того опыта, который получил за последние недели я.

Существо выглядело, как человек. Видели ли вы тяжелобольных людей, страдающих хронической болезнью? Человек больше напоминают мумию, он в прямом смысле высушен болячкой, в нем еле теплится жизнь.

Именно такого я разглядел в коридоре. Вот только это был не обычный, нормальный человек Нормальный человек не будет шастать голышом по космической станции. Нормальный человек не будет издавать таких странных звуков – то ли повизгивания, то ли вздохов. И, наконец, у нормального человека не будет трех рук.

Я прекрасно знал, кто передо мной и что мне нужно делать.

Благо, Филчи убрались с дороги, и я со спокойной совестью открыл огонь.

Иглы с бешеной скоростью летели в существо, впивались в его тело. Однако оно, как казалось, совершенно не чувствует этого, продолжает идти вперед своей странной, переваливающейся походкой.

Черт подери! Еще немного, и оно окажется здесь, в нашем модуле!

Огнемет!

Как я мог забыть о нем?

Я попросту бросил игломет себе под ноги, одним движением выдернул из-за спины самодельный огнемет, покоившийся на ремне, переброшенном через шею.

Щелк!

Зажигалка, как ни странно, вопреки всем законам Мерфи, зажглась с первого раза. Я слегка надавил клавишу на самом огнемете, перещелкнул блокиратор, фиксируя кнопку. Теперь можно не бояться, что огонь погаснет.

В следующее мгновение я вскинул огнемет и навел его на приближающуюся тварь, уже занесшую ногу, чтобы переступить через порог.

На все про все у меня ушла максимум пара секунд.

Столб пламени вырвался из сопла огнемета и устремился прямо к твари, моментально превратив ее в визжащий, дергающийся факел.

Она отшатнулась назад, отвратительно визжа, принялась биться о стены, вертеться, пытаясь сбить огонь.

Вот только ничего у нее не получалось.

Я отпустил кнопку и пламя, бьющее из огнемета, пропало.

А в следующую секунду я почувствовал, что меня будто что-то ударило, заставило отступить на шаг. Тварь, с которой я не сводил глаз, которая только что горела так, что любо-дорого смотреть, вдруг замерла. Пламя, окружавшее ее, пожиравшее плоть, вдруг исчезло.

Я оглянулся.

Филчей и дух простыл. Они рванули на выход и уже проскочили переходной шлюз, оказались снаружи станции. А вместе с ними из модуля вышел и весь воздух.

Вот ведь, сволочи!

Я рванул к шлюзу, хлопнул по клавише открытия.

Но ничего не происходило.

Вот ведь, кретины! Они закрыли за собой обе двери, и внешнюю и внутреннюю, и запустили атмосферный генератор – переходной шлюз медленно наполнялся воздухом. И наполняться ему предстояло еще минуты три.

Я же находился во внутреннем отсеке, в котором воздуха не было, от слова совсем. Последняя мысль несколько успокоила меня – если воздуха нет, то и твари опасаться не стоит, она наверняка уже издохла: для жизни им, как и нам, людям, нужен был кислород, нужен был воздух…

Я на всякий случай оглянулся и испуганно вытаращился на тварь, успевшую войти в модуль, водившую своей опаленной мордой из стороны в сторону, словно бы ищущую, куда я делся, куда ей идти.

Почему она не сдохла? Почему она двигается?!

Я перевел взгляд на экран состояния. Вот ведь, черт! Модуль медленно наполнялся воздухом, намного медленнее, чем переходной шлюз. Вот только для твари даже того, что уже было в модуле, было более чем достаточно для того, чтобы не только продолжать жить, но и двигаться. Похоже, она вообще не испытывала дискомфорта.

Я осторожно отступил назад, плавно нажал на сенсорной панели несколько клавиш, остановив подачу воздуха в переходной коридор, и попытался разблокировать дверь. Вот только она не поддавалась, не хотела открываться.

Разбираться с ней сейчас было некогда – тварь пока еще медленно, неуверенно, но все же развернулась и двинулась в мою сторону.

Я вновь достал зажигалку, принялся щелкать ею.

Вот теперь законы подлости работали так, как им и положено – огонь не появлялся. Да и как ему появиться, если модуль даже на треть не наполнился воздухом?

Я завороженно глядел на приближающуюся ко мне тварь, продолжая клацать зажигалкой. Мой взгляд бегал от предмета в руке к противнику, перескакивал на экран состояния, чтобы констатировать, что нечего мучать зажигалку – она все равно не зажжется…

Щелк-щелк-щелк…

Я не поверил своему счастью – маленький огонек все же появился. Я тут же поднес его к соплу огнемета, и оружие вновь готово к бою!

Я навел огнемет на тварь, вжал клавишу со всей силы. Однако огнемет выдал не тот столб огня, что раньше, а небольшую вспышку, метра на два вперед. Однако и ее хватило – тварь с визгом отступила, задергалась, сбивая с себя огонь.

А затем…развалилась на куски.

Я не брежу и не придумываю – странное существо вдруг рухнуло на пол, как мраморная статуя, и рассыпалось на несколько фрагментов – руки, ноги, голова…

А в следующее мгновение все эти «осколки», выпустив нечто похожее на паучьи лапки, поползли ко мне.

Я отгонял их от себя огнем, не давал приблизиться. И все это, как мне казалось, продолжалось целую вечность.

А затем совершенно неожиданно при очередном нажатии на кнопку, открывающую клапан, из огнемета вырвался вполне привычный столб пламени, который моментально поджег тварей, заставил их завопить так, что не будь на мне шлема, наверняка бы уши заложило.

Воспользовавшись моментом, я рванул рычаг аварийного открытия двери, и в этот раз он сработал.

Я попятился в открывшийся проем, не спуская глаз с монстров, корчившихся на полу в ОЦМ-модуле.

Едва переступил порог, тут же закрыл дверь, активировал откачку воздуха. Выходить так, как сделали Филчи, мне не хотелось – еще, чего доброго, внутренняя дверь откроется и вся эта мерзость, которую я не дожег, полетит-поползет прямо на меня.

Я задом пятился к внешней двери, не сводя глаз с внутренней, боясь, что она в любой момент может открыться и полчище обрубков человеческих тел, по чьей-то злой воле превратившееся в кровожадных и крайне опасных монстров, рванет на меня.

Черт его знает, что там мне попалось под ногами, однако я споткнулся через этот хлам и растянулся на полу переходного коридора. Я настолько сильно приложился головой, мотнувшейся внутри шлема, что на мгновение у меня потемнело в глазах.

Да как же так я умудрился?

Тем не менее, страх и желание выжить заставили меня продолжать двигаться даже после падения.

Я дополз до внешней двери, разблокировал ее и оказался в открытом космосе.

Все! Спасся!

Вот только где корабль? Где Филчи?

Я озирался по сторонам, вертелся во все стороны, однако корабля, который должен был находиться здесь, прямо напротив шлюза, не было.

Вот ведь, сволочи! Вот уроды! Ведь говорила же мне Нора не связываться с этой парочкой!

Впрочем, я в это ввязался не по своей воле…

Но что теперь делать? Как быть?

Я был растерян, испуган, да еще и после удара плохо соображал. Впрочем, именно испуг заставил меня более интенсивно шевелить мозгами.

Корабля нет. Это факт и с ним нужно смириться. Филчи, сволочи, бросили меня! Наверняка будут говорить другим, что меня попросту сожрали. Ну ничего, когда я вернусь, покажу запись со своего шлема…

Я похолодел. А что, если Майк заражен? Что будет, если они встретятся с остальными?

Пришедшая в голову мысль заставила меня шевелиться быстрее. Я направился к верхней части ОЦМ-модуля, туда, где находилась антенна.

Буквально через пару минут я уцепился за нее обеими руками, аккуратно спустился к основанию, туда, где находилась панель. Выудив из подсумка универсальную отвертку, я отщелкнул фиксаторы, откинул крышку.

Да! Вот оно! Я щелкнул несколько клавиш, загорелся желтый индикатор. Горел он долго, нервируя меня, а затем погас. И тут же начал моргать.

Три раза быстро, три раза лампочка светила дольше, и снова трижды быстро моргнула.

Сигнал пошел. Надеюсь, его хоть кто-нибудь услышит.

Плевать, даже если это будут «техники». Пускай меня лучше пристрелят, чем я задохнусь в скафе.

Я пристегнул стаховочный трос к торчащему из корпуса модуля уху и постарался успокоиться.

Теперь от меня ничего не зависело. Оставалось только ждать. Благо, у меня были баллоны с азотом и кислородом, так что на какое то время воздуха мне хватит. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы дождаться помощи.

Конечно, можно было бы попытаться вернуться на станцию, но идти туда, где ползали эти чудовища…нет. это выше моих сил!

Как только я сделал то, что задумал, подал сигнал, тут же навалилась куча ощущений, причем довольно-таки неприятных. Внезапная боль словно бы тисками сдавила голову. Мысли путались, взгляд никак не мог сфокусироваться, тошнота подкатывала волнами.

Вот черт, неужели меня так сильно приложило головой? Не хватало только сотрясение заработать.

Сквозь пелену тумана, окутавшего мой мозг, проскочила мысль, что нужно включить фонари на своем скафе, привлечь к себе внимание, чтобы прибывшие спасатели не полезли в саму станцию…

Такое простое, казалось бы, действие, отняло все мои силы. Но я все же включил освещение на скафе. А потом провалился в темноту.

Мне казалось, что периодически я приходил в себя. Один раз даже пришлось подключить емкость к скафу – смеси для дыхания было всего ничего. Потом опять забвение…

Когда я в очередной раз пришел в себя, то увидел потолок корабля. Я лежал на металлическом полу, шлем с моей головы был снят.

Я попытался подняться, но виски так пронзило болью, что я охнул и зажмурился, замер, ожидая, пока приступ не пройдет.

Когда я открыл глаза, прямо мне в лицо смотрел игломет, а знакомый, но резкий, прямо-таки металлический голос произнес:

– Ты снимал шлем на станции, Честер?

От этого вопроса повеяло могильным холодом.

Глава 0. Экспедиция Брауна

За несколько месяцев до начала экспедиции

Был холодный ноябрьский день. Сильный холодный ветер и мелкий дождь заставляли людей кутаться в одежду, закрываться от непогоды зонтами и капюшонами. Слякоть и туман заполнили улицы, и казалось, это будет продолжаться целую вечность.

Но толпа, собравшаяся возле здания телевизионного канала Би-Би-Си, как будто совершенно не замечала окружающей осенней депрессии. Она ждала, молча ждала появления одного единственного человека…

‒ Здравствуйте, доктор Браун! Мы рады приветствовать вас на нашем канале!

‒ Благодарю, что пригласили.

‒ Ну что вы, спасибо вам, что решили дать развернутое интервью и выбрали для этого именно нас. Итак, для начала, позвольте я представлю вас нашим зрителям. Хотя вряд ли среди них найдется тот, кто вас еще не знает.

Пожилой, худой человек с уставшим лицом, седой бородкой и в очках в тонкой оправе, за которой щурились подслеповатые глаза, кивнул.

А ведущий меж тем продолжил:

‒ Сегодня у нас будет необычная программа, которую смогут увидеть жители всех стран и городов, начиная от Буэнос-Айреса, заканчивая Гонконгом. У нас в гостях доктор, а точнее с недавнего времени профессор…

‒ Прошу, я уже привык, что меня называют доктором… ‒ смущенно улыбнулся гость.

‒ У нас в гостях доктор Браун, ‒ ничуть не смутившись тому, что его перебили, закончил ведущий, и тут же продолжил: ‒ Этот человек стал известен всему миру благодаря открытию элемента Брауна, который многие называют настоящим подарком Господа Бога человечеству. Вы не могли бы рассказать об этом подробнее, доктор?

Старичок откашлялся в кулак и начал:

‒ Что же, все получилось случайно. Когда возле Луны появилась аномалия, мы все силы бросили на ее изучение…

‒ Что за аномалия, доктор? ‒ тут же задал наводящий вопрос доктору ведущий.

‒ Проще всего ее назвать порталом. Так вот…

‒ Куда же он ведет?

‒ Позвольте, я расскажу все по порядку? ‒ нахмурился старик. Трудно объяснять что-либо, когда тебя постоянно перебивают и заставляют прыгать с темы на тему.

‒ Конечно, конечно… ‒ ведущий сделал знак, что больше не проронит ни слова.

‒ Ну так вот… ‒ продолжил старик. ‒ После появления аномалии, которую можно назвать порталом или, скорее, коридором в нашу систему, непосредственно через него стали проходить астероиды. С помощью беспилотного корабля мы взяли пробы грунта, доставили их на Землю и именно в них обнаружили новый элемент, который группа ученых, непосредственно ведшая исследования, решила назвать в мою честь. Хотя я, конечно, был против…

‒ Простите, доктор, ‒ вмешался ведущий, ‒ но все же позвольте вам помочь: нужно рассказать так много, а времени у нас так мало…

‒ Да, да, конечно…

‒ Скажите, что это за портал?

‒ Обнаруженная аномалия является коридором, который ведет в другую систему, расположенную очень далеко от нас…

‒ И что там? Вам удалось узнать?

‒ Да, мы смогли отправить туда несколько зондов и вернуть их назад. В этой системе несколько планет, возле одной из них есть кольца, как у нашего Сатурна. Вот только если у Сатурна кольца состоят по большей части из частичек льда и пыли, то в той системе они из астероидов.

‒ А планеты, пригодные к жизни, там есть?

‒ Нет…к сожалению, нет. Однако ценность этой системы заключается в том, что там находится огромное количество элемента Брауна, причем именно в кольцах планеты есть его огромная концентрация… Также нами были обнаружены и большие скопления астероидов на некотором отдалении от планет…

‒ Скажите, доктор, а в чем особенности этого элемента Брауна?

‒ Это уникальный и в тоже время универсальный элемент. Дело в том, что он обладает колоссальным количеством разнообразных полезных свойств.

‒ К примеру?

‒ Например, обычная пальчиковая батарейка, выполненная из элемента Брауна, может выдавать напряжение в сотни раз больше, и при этом разрядится лишь через несколько лет…

‒ Это действительно прорыв в современной науке, ведь с такими элементами питания…

‒ Это лишь первое свойство нового вещества. Второе заключается в том, что при разогреве и контакте с…к примеру, с пластиком, новый элемент обволакивает его, словно пленкой, а затем, если дать им остыть, прочность искомого материала будет намного выше, чем у любых известных нам сплавов металла…

‒ Поразительно! С такими открытиями многие задумки фантастов можно с легкостью воплотить в жизнь!

‒ К сожалению, нет. Нам доступно очень мало нового вещества, его не хватит надолго. К тому же аномалия постоянно перемещается, и очень скоро будет вне нашей досягаемости…

‒ Значит, за отведенное время нам нужно добыть ресурсы с как можно большего числа астероидов, прибывших с той стороны?

‒ Новых уже не будет… ‒ с грустью вздохнул старик. ‒ Дело в том, что аномалия перемещается не только по нашей системе, но и по системе с той стороны. Нам повезло, она прошла совсем рядом с планетой ‒ аналогом Сатурна, забросив к нам несколько астероидов. Но на этом подарки судьбы закончились…

‒ Очень жаль, что…

‒ Однако! ‒ повысив голос, перебил ведущего ученый. ‒ Однако силами нашей исследовательской группы разработана программа, которую меня и попросили представить сегодня в вашей программе…

‒ И в чем она заключается?

‒ Мы все прекрасно знаем, что наша Земля погибает. Мы слишком долго отравляли ее, делали все, чтобы навредить экологии. И мы прекрасно знаем, к чему это все приведет. Даже если сейчас закрыть все заводы, перестать уничтожать леса, природа сможет восстановиться лишь за столетия. Мы обречены на гибель спустя всего несколько веков…

‒ Это довольно спорные заявления…

‒ Это так! ‒ прогремел голос старика. ‒ Мы устроили глобальное потепление – на всех континентах меняется климат. Наши эксперименты привели к появлению новых форм вирусов и бактерий, которые способны выживать в таких условиях, в которых не может жить ничто, созданное природой. Мы медленно убиваем себя. И, к сожалению, ничего с этим поделать не можем. Мы, как тот самоубийца, что передумал убивать себя, но, увы, слишком поздно – он уже сделал шаг и летит вниз. Поздно менять свое решение. Но у нас в отличие от самоубийцы еще есть шанс уцепиться или, скорее, подстелить внизу мягкий мат, чтобы выжить при падении.

‒ И что же это?

‒ Мы создали проект, который подразумевает выход человечества за пределы планеты. Более того, он подразумевает перенос всех производственных мощностей на орбиту. А со временем, если все удастся, мы сможем колонизировать и соседние планеты, или даже системы. Но…

‒ Но?

‒ Для этого нам необходим элемент Брауна.

‒ Но ведь вы сказали…

‒ Да, я сказал, что добыть его больше негде – те астероиды, что были возле Луны, уже опустошены. Однако есть система, где элемента Брауна неимоверное количество, система, в которую мы можем попасть уже сейчас.

‒ Подождите! Вы предлагаете через так называемый портал пройти на ту сторону?

‒ Да, именно так!

‒ Но ведь вы сами сказали, что там нет пригодных для человека планет, что…

‒ Иногда чтобы что-то получить, нужно чем-то рискнуть.

‒ Что вы имеете в виду?

‒ Наша программа подразумевает создание автономных комплексов, которые мы переместим через коридор в ту систему. И в этих комплексах будут жить люди, будут добывать необходимый нам ресурс…

‒ Но что дальше? Как они вернутся домой? ‒ вскричал ведущий.

‒ Дослушайте! Мы уже разработали двигатель, который позволит создать аналог изучаемой нами аномалии. И через нее наши пионеры смогут вернуться назад!

‒ Вам не кажется, что это слишком рискованно? Сколькими жизнями вы хотите рискнуть?

‒ Первая разведывательная группа будет состоять из восьми астронавтов. Среди них будут геологи, инженеры, биологи…

‒ Вы будете среди них?

‒ К сожалению, нет, я не допущен даже к первичным испытаниям в силу своего возраста…

‒ Хорошо, первая группа проникает в систему, и?

‒ Они проверяют, действительно ли мы не ошиблись, действительно ли там, на той стороне, достаточно нужного нам ресурса. Если мы не будем тянуть – наша разведывательная группа пройдет через портал и окажется в отдаленном скоплении астероидов.

‒ И что происходит дальше?

‒ Если группа удостоверится, что мы не ошиблись касательно запасов элемента Брауна, если там будут другие ресурсы: металлы, газы и прочее, то есть все, что необходимо для постройки корабля и существования наших разведчиков в той системе на протяжении нескольких месяцев или даже лет, то мы отправим автономные модули и первую партию работников, которые начнут добывать ресурсы и перерабатывать их.

‒ И сколько же вы намерены отправить людей?

‒ В первой партии около двух тысяч, затем еще три тысячи.

‒ Вы готовы рискнуть жизнями пяти тысяч человек? ‒ потрясенно воскликнул ведущий.

‒ Мы рискуем лишь первыми восемью… ‒ тихо ответил доктор Браун. ‒ В случае если они не дадут сигнал, не подтвердят наличие элемента Брауна в системе, если они решат, что мы по каким-то причинам не сможем выполнить задуманное, то весь наш проект будет свернут.

– А что будет с пионерами? Этими восемью разведчиками?

– Так как точно определить координаты аномалии будет затруднительно (даже сейчас мы можем определить ее координаты возле Земли лишь с точностью в несколько сот километров), наши разведчики не смогут ее найти, подлететь к ней – ее скорость слишком велика…

– И что это значит?

– Если будет принято решение, что отправлять следующие партии астронавтов в Алькари не имеет смысла, то назад никто вернуться не сможет…

– Вы имеете в виду…

Доктор Браун кивнул.

– Наши первые разведчики погибнут…

В студии наступила тишина.

***

‒ Снова здравствуйте, доктор Браун! И вот, спустя три месяца после вашего громкого заявления о программе «Исход», которую обсуждали абсолютно все, есть и первые результаты. Не хотите ли рассказать нам, как прошел первый этап программы?

‒ Начну с самого начала, ‒ доктор Браун, нисколько не изменившийся с последнего выступления, поправил очки, откашлялся и начал:

‒ Группа из восьми исследователей была отправлена в систему Алькари. И вот, наконец-то был получен сигнал от них.

‒ Что они сообщили?

‒ Планировалось, что будет принят подробный отчет. Наши зонды должны были каждый день в течение всего срока, отведенного разведчикам для принятия решения, проходить через портал, принимать сигнал и возвращаться. Как я говорил, аномалия двигается, и, чтобы зонд успел вернуться, он должен находиться в системе Алькари не более двух секунд, иначе он выйдет за пределы аномалии. Вполне возможно, что этого времени просто не хватает для приема данных…

‒ Но вы как-то получили сигнал? Что говорят разведчики?

‒ Мы предвидели такую проблему, поэтому пионеры могли отправить сообщение в виде короткого импульса, мы же должны были получить либо ответ «да», либо ответ «нет».

‒ И какой ответ пришел?

‒ «Да».

‒ Значит, новая группа уже готова к отправке?

‒ Да, две тысячи человек отправятся уже через неделю. Они станут теми, кто начнет добычу ресурсов, с помощью которых мы построим корабль, а также ресурсов, которые будут доставлены на Землю. Кроме того, эти люди подготовят станции для приема новых астронавтов, которые отправятся в третьей волне, задачей которых будет уже строительство корабля.

‒ А каким образом они подготовят станции?

‒ Люди второй волны будут отправлены небольшими группами по несколько человек. Каждая группа будет заброшена в специальный жилой модуль с прикрепленным к нему кораблем. Также будут отправлены дополнительные модули, отдельно…

‒ Какие?

‒ Модуль-генератор, соединительные коридоры, производственный модуль, складской модуль и ангар, научно-исследовательский, медицинский и даже охранный…

‒ Почему нельзя объединить их в одну конструкцию?

‒ Аномалия имеет небольшие размеры, и мы просто не сможем отправить столь громоздкую конструкцию. Однако абсолютно все модули второй волны будут находиться на орбите одной из планет системы…

‒ Подождите, получается, что те первые восемь исследователей будут далеко от второй волны? Вообще в другой части системы? Ведь вы говорили, что аномалия двигается? Значит ли это, что она за отведенное время уже успела переместиться достаточно далеко?

‒ Да, именно так. Однако станция разведчиков укомплектована тремя кораблями. Два из них предназначены для полетов к астероидам, добычи элемента Брауна, разведки и поиска других полезных ресурсов. Третий корабль предоставлен станции как раз на непредвиденный случай. Все корабли уже оснащены прототипами двигателей нового поколения. Все, что нужно будет разведчикам – это добыть необходимые ресурсы, создать с помощью полностью автоматизированного станка элементы питания, и с их помощью…м-м-м…как бы правильно сказать?

Старик ненадолго задумался, словно бы подбирая слова.

– За считанные часы преодолеть огромное расстояние. Оно настолько огромно, что используемые до этого людьми ракетные двигатели, с помощью которых и летали наши космические корабли, будут казаться жалкими поделками. Таким аппаратам понадобились бы годы, в то время как наши корабли способны сделать это в сотни раз быстрее.

– Вы описываете процесс, который заядлые игроманы и любители космической фантастики называют варп-прыжком, – с серьезным видом заявил ведущий.

– Варп-прыжок? – нахмурился ученый.

– В игре с его помощью корабль мог преодолеть огромное расстояние, даже достигнуть другой системы… А нет, простите, тут мне подсказывают, что переходы между системами уже именуются гиперпрыжками.

– В какой-то мере все так, – кивнул доктор Браун. – Действительно, наши корабли способны на этот «варп-прыжок». А вот переход между системами пока невозможен. Однако, как я говорил раньше, после того, как мы добудем достаточно ресурсов, мы сможем построить корабль, который создаст аномалию, портал, и сможет прыгнуть к нам. Пожалуй, это действительно можно назвать гиперпереходом…

– А скажите, доктор, – задал вопрос ведущий, – что будет, если те восемь храбрецов, которые уже находятся в миллиардах световых лет от нас, все же не будут иметь возможности долететь до астронавтов из второй волны? Они обречены?

– Ну что вы! – улыбнулся Браун. – Если они нашли нужные ресурсы – непременно смогут добраться до людей. Но даже если допустить, что все три корабля повреждены или по каким-то причинам им не удалось создать элемент питания, чья мощность будет достаточной для «варп-прыжка», – похоже этот термин пришелся по душе старику, – есть вторая волна космонавтов. Они смогут забрать разведчиков – у них будут запасы элемента Брауна и специально разработанные для перелетов в системе корабли, оснащенные двигателями Рудберга…

‒ Это те самые, создающие аномалию-портал искусственно? Корабли, которые вы разработали совсем недавно?

‒ Да, но и сами корабли небольшие по размерам, и двигатели в них маломощные – как раз для перемещений по системе…то есть, как раз способные сделать варп-прыжок.

‒ Почему было не создать нормальный корабль и не поставить в него двигатель, способный долететь до Земли?

‒ У нас слишком мало элемента Брауна, его нужно экономить. Проект озвученного вами корабля уже разработан, и его элементы, и системы заложены в память производственных модулей. Как только у наших людей будет достаточно ресурсов, они смогут самостоятельно построить корабль и вернуться на Землю вместе с полным трюмом добытого элемента Брауна. Более того, если все удастся, то рейсы «Алькари-Солнечная система» станут регулярными. С этого момента начнется экспансия человечества в космос…

‒ Звучит интригующе…но! Сейчас мы в прямом эфире, и зрители задают нам вопросы в режиме онлайн. Вы не хотели бы ответить на них?

Доктор Браун кивнул.

Глава 1. Пробуждение

Сон, в котором ничего не происходило, но который, судя по ощущениям, длился неимоверно долго, наконец, закончился. Тело не слушалось и не хотело реагировать на команды. Но вот, в конце концов, чувства начали возвращаться, я смог вновь ощутить свои конечности, пальцы, веки. Именно веки я и попытался поднять. Это далось неимоверно тяжело, они открывались очень медленно, буквально по миллиметру, но все же я открыл глаза.

Я находился в капсуле сна, которая была специально рассчитана на то, чтобы поддерживать в человеке жизнь, однако замедляла все процессы в его организме. Именно в этой капсуле должен был находиться каждый из «второй волны», кому суждено было добраться до системы Алькари. Подобное решение было просто необходимо – если человек находился в полном сознании при переходе через аномалию, могли возникнуть сложности, например, сильные боли, судороги. Прогнозировались и более серьезные проблемы, включая психические расстройства. Именно поэтому все астронавты второй волны пребывали в состоянии, которое можно сравнить с медикаментозной комой.

В этом подобии сна, когда организм замирал, практически отключался, мы и были отправлены на орбиту Земли, а затем прошли через аномалию, и вот, оказались здесь…

Если мне все же удалось проснуться, значит, все получилось – сейчас жилой модуль, в котором было еще 4 капсулы с другими членами команды, находился на орбите Моры – второй планеты от звезды Алькари.

Пока не удавалось разглядеть ничего, зато я начал слышать: я уже потихоньку различал тихое шипение и легкий гул, очень похожий на звуки, как если бы я решил погрузиться в ванну с головой. Умиротворяющий, но в то же время непонятный, странный шум, который и не успокаивает, но и не заставляет нервничать. Просто иной, не такой, к какому мы привыкли в обычном окружении.

Зрение восстановилось. Даже удалось повернуть голову – я находился, как и думал, в капсуле. Прямо передо мной было запотевшее стекло, через которое можно было увидеть внутреннее пространство модуля и дверь-шлюз, ведущий в общий жилой модуль, где должны были находиться еще четверо моих коллег.

Тут же пришло и недоумение – я совершенно не помнил ни своего имени, ни чем занимался. Нет, кое-что в памяти всплывало: что-то из жизни на Земле, но без подробностей, какие-то обрывки воспоминаний, связанные с подготовкой к полету. Наиболее подробно я почему-то помнил интервью с ученым, которое постоянно крутили по ТВ. Еще я хорошо помнил все, что было связано с экспедицией. К примеру, что я из второй волны, что мы должны наладить добычу ресурсов, должны собрать станцию – верфь, где и начнется строительство звездолета, который доставит нас домой вместе с добытыми ресурсами…

Однако кто я, какие мои задачи в этой экспедиции, как зовут моих коллег, которые находились сейчас в капсулах в соседнем модуле, я совершенно не помнил…

Но и это не проблема: пришло воспоминание о том, что амнезия вследствие погружения тела в гибернацию может быть, и в скором времени должна пройти, ничего страшного в ней нет. Главное, что я помнил все тренировки и всю важную информацию, касающуюся миссии в целом. Из памяти улетучились воспоминания о событиях последних дней, перед самой отправкой…

Руки начали слушаться своего хозяина – трясущаяся правая не сразу смогла подняться до уровня головы, напротив лица было уже успевшее запотеть от моего дыхания окошко, разглядеть за которым ничего не удавалось, а прямо над ним была клавиша открытия капсулы.

Дрожащие и все еще непослушные пальцы смогли нащупать ее. Вдавив кнопку, я стал ждать, когда капсула откроется. Однако этого не произошло, зато мягкий женский голос произнес:

‒ Внимание! В отсеке отсутствует атмосфера! Требуется три минуты для создания пригодной для дыхания среды!

Что же…подождем. Подобное могло случиться, хотя и было, скажем так, явлением необычным. По идее в модулях отсутствовал воздух, но в момент, когда модуль выходил на заданную орбиту, или же когда капсулы активировались, пробуждали людей, в них находящихся, атмосфера внутри модуля уже должна была быть.

Впрочем, даже если воздух почему-то отсутствует, есть иное решение проблемы. Жилые модули, как и индивидуальные отсеки, были оснащены резервными баками с кислородом и азотом, благодаря которым можно было вновь наполнить воздухом помещение, даже в случае, если оно было разгерметизировано. Но все же интересно, почему так случилось? Неужели сплав из элемента Брауна и примеси различных металлов оказался не таким уж и прочным? Неужели модуль был пробит? Или что могло произойти такого, что автоматика разгерметизировала отсек? А вообще, столько бы проблем удалось решить, если бы в капсулу можно было залезать прямо в скафандре. Но по ряду сугубо технических причин это было невозможно…

‒ Воздух пригоден для дыхания. Давление в норме, ‒ сообщил женский голос.

Я вновь дотянулся до клавиши открытия капсулы, и в этот раз она сработала. С легким шипением передняя панель отошла вперед, а затем поднялась вверх, открыв путь к свободе. Тут же в нос резко ударил запах металла.

Я, придерживаясь за края капсулы, перекинул одну ногу через порог, попытался опереться на нее. Нога ощущалась так, словно я сидел на ней несколько часов подряд. Хотя это ощущение стремительно исчезало, я все равно боялся, что не смогу нормально опереться на нее и упаду.

Простояв в таком положении пару минут, я все-таки сделал попытку перенести вес тела на ноги, несмотря на то, что слабость и чужеродность конечностей все еще ощущалась.

Покинув, наконец, капсулу, я мелкими шагами, не спеша, придерживаясь за стену, двинулся к шкафу с амуницией. Тот был рассчитан на хранение двух комплектов – основного и резервного. Однако сейчас в шкафу находился только один, второй валялся на полу. Странно. Выпал? Но почему? Должен ведь закрепляться намертво. Чтобы достать его, еще попотеть нужно!

Скафандр, выполненный все из того же пластика, укрепленного элементом Брауна, являлся прекрасной защитой от любых опасностей космоса. Подумать только, еще несколько лет назад такой скаф воспринимался бы как фантастический доспех солдата будущего. Больше всего он мне напоминал костюм каких-нибудь вояк из стареньких фантастических фильмов. И действительно, он выглядел так, будто бы разрабатывался для боевых действий: большой, массивный, словно бы кираса римского легионера, повторяющая и изображающая анатомические особенности тела (но в нашем случае менее выраженные и явные). Черный пластик, скрывающийся под этой кирасой, был гибким, но неимоверно прочным, позволял поворачиваться, нагибаться так, как мне заблагорассудится.

Руки и ноги были в аналогичном исполнении, но в местах сгиба вместо металла снова-таки использовался пластик. Со стороны могло показаться, что для того, чтобы полностью облачиться в скаф, необходимо надеть сам «поддоспешный» костюм из черного пластика, а затем облачаться, как это делали воины древности, в кирасу, надевать наколенники и наплечники, крепить массивную бармицу и наручи, поножи. На деле все это выполнялось намного быстрее и проще. Во всяком случае, у меня на облачение в скаф ушло минуты две от силы.

Надев шлем, я не стал сразу опускать забрало, герметизировать скафандр. Первым делом следовало проверить уровень кислорода в ранце (его я пристегнул последним, полностью проверив скаф), а также объем имеющегося азота, который в некотором роде можно было назвать «топливом» для маневров. Последним пунктом подготовки являлась проверка аккумулятора скафандра, выполненного с использованием элемента Брауна. Благодаря такому источнику питания, скафандр можно было назвать полноценным и современным компьютером: масса возможностей, в том числе и вычислительных, позволяли космонавту выполнять любые задачи. В том числе и правильно просчитывать векторы, направления полета, контролировать работу ракетного ранца, стабилизировать положение и полет, многое другое.

Забавно: для питания всего этого требовалась только одна батарейка размером с пуговицу. Такие обычно используют в материнских платах современных компьютеров, но наша была способна поддерживать скаф в автономном состоянии несколько суток. Если не использовать все имеющиеся функции сразу, разумеется.

Когда проверка была окончена, я закрыл забрало, легкое шипение оповестило, что теперь скафандр полностью герметичен, воздух подается, а появившиеся индикаторы на внутренней прозрачной стороне забрала оповестили о запасах имеющихся газов. Выходило, что бак с азотом и емкость с кислородом заправлены под пробку. Ну и прекрасно!

Так! Займемся текущими проблемами. У «второй волны» масса задач, которые необходимо выполнить, прежде чем Земля вышлет новую партию людей. Следовало подготовить все к их прибытию, в том числе и станции, цепочку добычи и переработки элемента Брауна, общую станцию, где будущие работники смогут жить и расслабляться после смен…

Подойдя к двери, на которой была намалевана огромная цифра «5» (номер моего модуля и группы, насколько я понимаю или помню), нажав клавишу разблокировки, я услышал запрещающий сигнал, а автоматика модуля тут же уведомила все тем же женским голосом, который я уже слышал в капсуле:

‒ В общем отсеке нет атмосферы. Разблокировка двери доступна в ручном режиме.

Черт подери! Неужели из капсулы вылез только я? Или же я просто первый, а остальные еще не пробудились?

Развернувшись к небольшому пульту, находившемуся над клавишей открытия двери, я начал тыкать пальцем в сенсорный экран, заставляя автоматику откачать воздух из моего личного отсека. Однако все попытки заканчивались одним и тем же сообщением:

«Ошибка системы! Выполнение операции невозможно!»

В очередной раз чертыхнувшись, я бросил безуспешные попытки и, открыв защитную крышку над рычагом ручной разблокировки, находящуюся справа от двери, дернул рычаг вниз.

Дверь, состоящая из двух створок, тут же ушла в сторону, а меня дернуло вперед с огромной силой. Если бы я, уже привыкший и заполучивший такой рефлекс на многочисленных тренировках, не схватился за специальный поручень, наверняка бы сила покинувшего мой личный отсек воздуха бросила бы меня вперед и, вполне возможно, серьезно бы приложила. Кстати, такой удар мог привести к печальному исходу: в лучшем случае к травмам, в худшем ‒ к смерти. Во всяком случае, инструктора настойчиво не рекомендовали проделывать трюк, который я только что выполнил. Хотя, с другой стороны, у меня что, выбор был? Впрочем, мне повезло: я успел схватиться за поручень, его сильно дернуло, но я сумел удержаться.

Когда весь имеющийся воздух ушел, что не добавило мне хорошего настроения (если воздух вышел за пределы модулей – это невосполнимая и дорогая, даже непростительная потеря), я вошел в общий отсек. Это было квадратное помещение с двумя дверями. Одна, из которой я и вышел, была открыта, а там, где должна была быть вторая, был лишь открытый космос.

Я с ужасом и удивлением рассматривал огромную пробоину в стене модуля. Словно что-то огромное врезалось в жилой модуль, пробило корпус и достало до противоположной стены.

Буквально возле края пробоины, всего в нескольких сантиметрах от вогнутой внутрь станции обшивки, стояли компьютеры, каждый из которых выполнял ту или иную функцию: один являлся навигационным и сенсорным, второй контролировал энергетические системы, третий являл собой терминал контроля системы жизнеобеспечения. Чем бы ни являлось то, что пробило станцию, но компьютеры, похоже, оно не задело…

Все они были выключены, и пока для меня интереса не представляли. Тем более задействовать их не имело смысла – станция была повреждена настолько, что не подлежала ремонту. Наверняка они попросту и не работают. Удивительно, как система оповещения функционирует?

Впрочем, главное, что меня сейчас интересовало ‒ жизни и здоровье членов экипажа.

Четыре капсулы находились на противоположной от пробоины стороне модуля, и первый же брошенный на них взгляд заставил меня содрогнуться. Первая и ближайшая капсула была словно расплющена гигантским молотом, окошко изнутри заляпано кровью. Вторая была целой…почти. На передней двери была гигантская вмятина, а маленький иллюминатор разбит. Я даже не стал заглядывать внутрь – и так все понятно.

Люк третьей капсулы был вырван, а все внутреннее пространство испачкано кровью. Того, кто в ней находился, не было, что, возможно, только к лучшему. Видеть труп сейчас хотелось меньше всего. Наконец, четвертая капсула с виду казалась целой, а при приближении к ней оказалось, что и рабочей – индикатор мигал зеленым светом, показывая, что капсула в рабочем состоянии. Но, подойдя ближе и выведя на сенсорный экран показатели пациента, у меня все съежилось внутри и похолодело – четвертый член экипажа был мертв. Почему? Кто же теперь ответит?

Я несколько минут стоял возле капсул, все еще не веря в реальность происходящего.

Я был на этой станции один. Вокруг меня только мертвецы…

Что такого могло произойти? Что случилось с капсулами, а главное – с людьми внутри них? Почему это вышло, ведь конструкторы клялись, что обшивка из смеси пластика, металла и элемента Брауна прочнее титана? Что же такое тогда могло пробить модуль, оставив гигантскую пробоину? Почему не отработали «щиты»?

Ответ был обнаружен буквально через пару минут.

Когда я подошел к пробоине, выглянул наружу, то тут же увидел звездолет – небольшой корабль, которым оснащались все жилые модули. Однако конкретно этот, что я видел перед собой, не являлся кораблем, закрепленным за моей группой, уж это я помнил точно. Другой внешний вид, совсем иные размеры, а главное – надпись «Скаут–2» вдоль борта. Все говорило о том, что этот корабль принадлежал первой группе разведчиков, которые должны были сейчас находиться черт знает где, в астероидном поле, в другой части системы, и которые незадолго до моего прилета сюда отправили сигнал Земле. Как их корабль оказался здесь? Почему? И где они сами? Их, насколько помню, должно быть восемь человек…

Я несколько минут пялился на разбитый, покореженный и брошенный здесь звездолет, после чего развернулся и двинулся к терминалам. Первым я включил навигационный – следовало проверить, действительно ли модуль появился там, где и планировалось? Быть может, произошел какой-то сбой, ученые просчитались с точкой выхода? Быть может, этот корабль как раз и летел за ними, чтобы спасти, однако при выходе из варп-прыжка врезался в нашу станцию? Вполне может быть… Нужно проверить ‒ может, кто-то живой остался внутри разбитого звездолета…

Навигационный терминал начал загрузку, и как только она закончилась, появилась картинка области, начался просчет координат. Для этого компьютеру было необходимо несколько минут.

Я прождал целых десять, и пока результата не было. Оценка и просчеты все еще шли. Но, судя по всему, терминал был поврежден – слишком долго он выполняет простейшую операцию. Хотя, лучше так, чем если бы он вообще отказался включаться.

Я попытался включить другие терминалы: заведующий электропитанием и солнечными панелями, систему жизнеобеспечения, однако они включаться не хотели, даже экран не загорелся…

Что же…пока не определимся с координатами – нужно ждать. А зачем ждать впустую, если можно проверить разбитый корабль?

Я вновь подошел к пробоине. Во всем плане были только два неприятных момента. Во-первых, очень не хотелось вновь увидеть трупы. А я почему-то твердо был уверен, что трупы на борту найдутся. И хорошо бы, если только один…

И во-вторых, к кораблю придется прыгать, при этом используя маневровые скафа, и без всякой страховки. Страховка в виде троса, который должен был находиться в шлюзе на выходе из модуля, улетела в открытый космос при ударе корабля о модуль.

Нужно было решать – рискнуть и прыгнуть или же дожидаться ответов от навигационного компьютера. Я задумался.

Инстинкт самосохранения отчетливо давал понять, что хотел бы, чтобы я остаться в модуле, а вот логика и любопытство подстегивали на риск.

В конце концов, страхи удалось побороть, и я изготовился к прыжку…

Глава 2. Мертвец со "Скаут-2"

Корабль находился метрах в десяти от модуля. Просто удивительно, что он не успел отлететь. Я все больше склонялся к мысли, что именно он и протаранил нашу станцию – у звездолета была поврежденная носовая часть, она была прямо-таки сплющена.

Теперь у меня уже не возникало никаких сомнений в том, что произошло. Но почему?

Ответы нужно искать на борту «Скаута».

Я двинулся к пролому, глубоко вдохнул, стараясь действовать максимально плавно и аккуратно, перешагнул через развороченную обшивку модуля и почувствовал, что мое тело «летит». Легкое движение рук и ног, и я поплыл вперед.

Прямо передо мной открылось потрясающее, фантастическое зрелище: огромная планета, закрывающая большую часть обзора. Она отливала синим цветом, была величественной и прекрасной. Справа, чуть ниже, виднелась планета в разы меньше – явно спутник.

Огромная голубая планета манила к себе, привлекала. Казалось, что вся ее поверхность покрыта океаном, создавалось впечатление, что по ее поверхности гуляют волны… Но я знал, что ничего такого там нет – эта планета пустынна и безжизненна…

Прямо за ней был еще больший круг, настолько огромный, что голубая планета казалась карликом. Гигант за ней был ярко-красного цвета, он почему-то напомнил мне о Марсе, оставшемся в Солнечной системе, но в отличие от нашего Марса, вокруг местного, который назывался Мора, были огромные кольца – астероидные поля, кружащие на орбите. И было их невообразимое количество ‒ вертикальных, горизонтальных, диагональных. Десятки, а быть может и сотни…

Отсюда разглядеть сами астероиды не представлялось возможным – уж слишком они далеко. Но кольца, в которые они собрались, казались самыми настоящими произведениями искусства – тонкие, аккуратные. Словно бы их делал ювелир, истинный мастер своего дела…

Я знал, помнил, что в невесомости летать мне приходилось. Но был ли я раньше в открытом космосе? Не помню…хотя можно ли забыть такие виды, как я наблюдал только что?

А, черт! Я залюбовался на местные красоты и совсем забыл, чем должен заниматься и за чем должен следить. А меня уже, между прочим, повело в сторону. Ну ничего, сейчас сбросим скорость и все будет в порядке.

Вот так, не торопиться, пока не нужно увеличивать скорость. Пусть воздуха в моем баллоне и не много, но его вполне достаточно для того, чтобы сделать несколько рейсов между кораблем и модулем. Главное – не торопиться.

Если я буду двигаться слишком быстро, то ударюсь о борт корабля, и меня унесет в открытый космос. И бог его знает, смогу ли я вернуться назад, и сколько азота мне для этого понадобится.

Обруч-контроллер привычно обхватил мою руку, словно браслет часов. Надо же, ничего не помню, а такие простые, казалось бы, вещи, вспоминаются. Осознание того, как действовать, пришло сразу.

Я сжал руку в кулак, и ударивший из патрубков газ заставил меня замедлиться, а затем и вовсе замереть. Так, теперь начнем постепенно разжимать кулак, тем самым медленно двигаясь вперед.

Корабль был несколько выше плоскости, в которой я к нему летел, и был наклонен вправо. Насколько я помню, входной шлюз у него как раз и находился на правой стороне. Значит, мне туда. Конечно же, как всегда по закону подлости, вход в корабль находился именно там, куда было сложнее всего долететь.

Я начал медленно поворачивать кулак против часовой стрелки и тут же ощутил, что меня самого начало разворачивать туда же. Надо же, скаф в космосе, так сказать, в боевых условиях, работает даже лучше, чем во время тренировок.

И вот я уже медленно пролетаю под носовой частью корабля. Моя левая рука, на которой и находится обруч-джойстик, начинает снова сжиматься в кулак, заставляя меня замедлиться, остановиться.

Я поворачиваю руку влево, потоки газа, выходящие из патрубков на рюкзаке и из трубок, идущих вдоль всего скафа к ногам и рукам, заставляют мое тело покорно повернуться в нужную сторону.

Я уже было собрался лететь дальше, как до меня дошло, насколько я все же глупо действую. Ведь можно все сделать намного проще. Появившееся решение было настолько простым, что я едва ли удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу (что наверняка привело бы к тому, что меня завертело бы в невесомости).

Я принялся сгибать кисть, словно бы газуя на мотоцикле, и тут же начал подниматься вверх.

Вот, еще чуть-чуть, еще немного…есть!

Заставив себя действовать медленнее, я поднял правую руку и уцепился ею за поручень на корпусе корабля.

Вот и все, добрался.

Теперь простое движение большим пальцем, и я почувствовал, как обруч больше не сжимает мое левое запястье, можно спокойно действовать двумя руками.

Я хватаюсь свободной рукой за соседнюю скобу, затем правой за следующую, и так, медленно, но уверенно, двигаюсь вперед, к входному шлюзу корабля.

Такой метод передвижения, насколько бы медленным он ни казался, намного быстрее, чем если бы я пытался долететь, маневрируя с помощью ранца.

И вот, заветный шлюз корабля. Причем сдвижная дверь (внушительного размера квадрат) отодвинута к хвосту корабля. Это что же получается? Что кто-то покинул судно и улетел в неизвестном направлении? Выходит, что так. В ином случае, если бы человек прошел в шлюз и сейчас находится на корабле, шлюз должен был бы быть закрыт с наружной стороны, и в нем было бы давление.

Впрочем…как знать…

Я влетел внутрь шлюза, ухватился за поручень уже внутри корабля и, дернув ногами, скорее по привычке, чем из-за необходимости, оказался уже внутри шлюза.

Тут же обнаружил панель управления. Сенсорная панель горела красным цветом, сигнализируя, что в шлюзе воздуха нет. Я ткнул пальцем в перчатке в экран, заставляя внешнюю дверь закрыться, и она тут же послушно двинулась на место. Пара секунд, и выход с корабля был закрыт, дверь-квадрат втянулась внутрь и стала так плотно, что не знай я, где находится дверь, не отличил бы ее от стен.

Попытка подать воздух в шлюз оказалась удачной. На панели тут же засветились цифры, подсказывая мне, что очень скоро воздух внутри отсека станет вполне пригодным для дыхания. Я дождался, пока выровняется давление, и лишь тогда открыл забрало шлема, с удовольствием и облегчением вдохнул воздух корабля.

Приятное ощущение. И еще приятнее от того, что мне не нужно тратить запасы собственного скафа для дыхания.

Я ткнул пальцем по сенсорной панели, открывая внутренний шлюз.

Ну что же, посмотрим, что здесь есть.

Я переступил порог и оказался в общем отсеке.

К слову, меня порадовало, что на корабле была комфортная температура, освещение работало в полную силу, тихо гудела система вентиляции, а главное – была гравитация. Совокупность этих фактов говорила о том, что питание на корабле есть, и его более чем достаточно, раз активны все эти системы. Я вспомнил, что в случае, если запасы энергии в модуле или на станции подходят к концу, системы начинают отключаться по очереди. Свет, гравитация, климат-система, а затем уже и система жизнеобеспечения.

Ну что же, хоть какая-то хорошая новость.

Я огляделся. Прямо передо мной стояли два шкафа с амуницией, в каждом из них должны были находиться четыре скафандра, однако в наличии имелся всего один. Зато рюкзаков было аж три. Это как? Где-то на корабле трое астронавтов в скафах, но без рюкзака, в котором было все необходимое (еда, воздух, газ для полетов в открытом космосе)?

Интересно…

Я повернул направо и разблокировал дверь, ведущую в хранилище. Так, здесь под стенами и прямо в центре отсека стояли стеллажи, заваленные всяким хламом – баллонами с переработанным газом, баллонами с сырьем, слитками металлов и всем прочим, что по большому счету и должно храниться в корабле-шахтере. Конечно, данный корабль несколько отличался от моделей, которые собрали для нас, участников второй волны, но в целом конструкция была идентичной. Отличия заключались в мелких и не принципиальных деталях. Что серьезно отличалось, так это движки. Нам перед самой отправкой их смогли существенно улучшить, спасибо доктору Брауну.

О! Вот и еще одно воспоминание! Похоже, память таки возвращается, что не может не радовать.

Я проследовал вперед, к двери, находившейся напротив той, через которую я попал в хранилище.

За этой дверью, как я понимаю, должен был находиться «капитанский мостик», а если говорить так, как есть на самом деле – рубка пилота. Створки двери ушли в сторону, и я остолбенел, рассмотрев то, что творилось здесь.

Все оборудование, начиная от консолей (панели управления), заканчивая мониторами, было страшно изуродовано. Практически все устройства, что здесь были, превратились в хлам, из них торчали провода, на полу лежали осколки плат и мелких деталей. Повсюду было битое стекло. Забавно, по идее это стекло нельзя было пробить даже из винтовки. Какой же силы был удар, что оно разбилось на мелкие кусочки?

Черт подери…похоже, при столкновении кораблю здорово досталось. И самое плохое – управлять этим звездолетом уже попросту невозможно: для этого понадобится заменить все, что есть.

В кресле пилота сидел человек, его руки безвольно свисали к полу, голову он уронил на грудь.

Я шагнул к нему, протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу. И в последний момент замер. Я заметил лужу крови под креслом. Натекло ее уже немало, но почему-то мне показалось, что кровь здесь появилась совсем недавно. Я аккуратно развернул пилота к себе лицом, нажав соответствующую кнопку на подлокотнике.

Мои надежды развеялись, как дым – одного взгляда было достаточно, чтобы понять: передо мной мертвец. И дело не в огромной луже крови или бледной коже, мертвых, неподвижных и тусклых глазах. Прямо у него из груди торчал здоровенный кусок то ли обломка корпуса с одного из терминалов, то ли часть внутренней обшивки…

Человека передо мной не спас ни рабочий комбез, ни даже легкий бронежилет (наличие которого, к слову, меня очень удивило, как и кобура на поясе).

Осколок вошел в грудь прямо напротив сердца, разведчика убило мгновенно. Бедолага, как мне кажется, не то что сообразить, а даже почувствовать ничего не успел.

Черт подери! И что же теперь делать?

Я глядел на мертвого пилота, погрузившись в собственные мысли. И лишь когда мой взгляд зацепился за предмет, лежавший на полу, у ног покойника, я пришел в себя.

Планшет! Планшет, мать его!

Я поднял устройство с пола, включил его.

Работает!

Экран засветился, показывая какой-то пейзаж, который толком было не разглядеть за огромным значком замка, красовавшимся в центре.

Я провел пальцем, и устройство разблокировалось.

Это еще что такое?

Вместо обоев на рабочем столе была картинка, сляпанная в обычном графическом редакторе. Просто белый фон и текст.

«Прошу отдать это устройство моему сыну, Кристиану Вилланду. Здесь только информация личного характера. Клаус Вилланд, медик-биолог первой разведывательной группы»

Конечно же, я, интереса ради, попытался открыть первый попавшийся файл из каталога. И у меня ничего не получилось – файл был зашифрован и для его открытия требовался шестнадцатизначный пароль.

Я полистал каталог папок, тыкая в них наугад. В открытом доступе оказалось много папок, однако в них ничего интересного я не увидел.

Папка «Пробы» – куча фоток с кристаллами элемента Брауна. Папка «Астероиды» – с фотками здоровенных валунов на фоне космоса. В «металлы», «пробы грунта», «морфы», «фазы» я даже заходить не стал. Все понятно – рабочие папки, для меня ценность вряд ли представляющие. Часть папок попросту не открывалась. Ну да, нужен пароль…

Ну и ладно, не сильно-то и хотелось.

Я включил вай-фай и тут же обнаружил, что могу подключиться к корабельной сети.

Сам не понимая, что мне это даст, я подключился.

Так….а вот и приложения, дающие доступ к системам звездолета.

Стоит в очередной раз поблагодарить доктора Брауна и его команд