Невеста для ректора

Глава 1

Осень в Аквитане еще не вступила в свои права. Пусть стояла середина сентября, но солнце светило по-летнему ярко, не допуская мыслей о промозглых октябрьских дождях и слякоти. В ухоженном саду Академии до сих пор зеленели аккуратно подстриженные кусты, а на роскошных клумбах покачивали пышными бутонами цветы, привезенные из разных уголков света.

Зато в полутемных переходах корпуса Боевой Магии в любое время года гуляли сквозняки. Вот и сейчас они холодили мне ноги, задувая под полы черной учебной мантии и надетого под нее тонкого платья, когда я спешила с урока по Теоретической Магии к деканату, расположенному в Центральном Крыле.

Мои однокурсники давно ушли, а я немного задержалась, и теперь приходилось наверстывать.

Как оказалось, по сумрачным коридорам старого королевского замка, пару столетий назад отданного под столичную Академию Магии, гуляли не только сквозняки, но и непонятные типы в черных плащах с капюшоном, надвинутым на лицо. Именно такая личность вынырнула из бокового прохода, ведущего к хозяйственным помещениям, и рявкнула мне в ухо что-то совсем уж непонятное.

То ли «бахарашш», то ли «барахашш», поди еще разбери!

Но разбираться я не стала. Вместо этого вскинула руку, моментально выставляя защитное заклинание. Засобиралась было приложить шутника связующей магией, но тот резво отпрянул назад, в свой проход, и бросился бежать.

Да так лихо, что взметнулись черные полы его плаща.

– Совсем спятил?! – крикнула ему вслед.

Я все еще могла его остановить – успевала, – но заклинание все-таки придержала. Замерла, раздумывая, что это было. Неужели кто-то решил меня напугать, подкараулив в проходе, затем выпрыгнул из-за угла и гавкнул в ухо?!

Никакого магического воздействия или попытки кинуть в меня заклинание, я бы почувствовала.

Просто гавкнул.

– Не смешно, – произнесла я в темный проход, в котором растаяла фигура в капюшоне. – Нисколько!

Если бы не новые порядки в Академии, заведенные с приходом нового ректора, я бы обязательно с этим разобралась. Опутала бы шутника заклинанием, а потом спросила, заглянув ему в глаза, что с ним не так. Вернее, он часом ничего не перепутал?!

Все же пятый курс Боевых Магов это вам не первый, нельзя вот так подкрадываться ко мне в темноте и гавкать в ухо. За это можно и Огненной Молнией получить…

Но, увы, наш новый ректор оказался из бывших военных. Тех, кто прошел через весь Аквитан, разбив угросского агрессора, а затем освободил Глеснор с Эскартой, союзные с нами королевства. Несмотря на то, что война закончилась уже семь лет назад – с небольшими провокациями на границе, – порядки лорд Берк Гамильтон установил в Академии соответствующие.

Те, которые были ему по нраву.

«У нас здесь, как в казармах», – любила приговаривать моя подруга Лиззи, когда мы вспоминали с ней старые времена. Те самые, пока наш предыдущий ректор еще не вышел на пенсию и не перебрался в сельское имение выращивать кабачки и тыквы.

Я была с ней полностью согласна, потому что первым делом новый ректор запретил использование заклинаний против других адептов, если только жизни не угрожала смертельная опасность.

Вообще никакой магии вне стен учебных аудиторий или комнат в общежитиях – так гласило объявление, появившееся на стене у деканата. Выходило, что пользоваться заклинаниями разрешалось исключительно во время занятий или же для выполнения домашних заданий.

«И еще никакой личной жизни!» – добавляла со вздохом Лиззи, потому что новый ректор ввел запреты на поцелуи и объятия у всех на виду. – У нас ведь казармы, на первый-второй ра-ассчитайсь!..»

Правда, никакой личной жизни у меня не было и при старом ректоре, так что в этом плане изменения меня не коснулись. Зато во всех остальных очень даже. Строгая дисциплина, порядок и наказания за малейшие провинности – вот то, что принес с собой лорд Берк Гамильтон, вступивший в должность пять месяцев назад.

Именно поэтому я с легким сожалением посмотрела в темный проход, утихомирив прилившие к рукам магические потоки. Глупая шутка грозила мне если только травмой барабанных перепонок, но, если бы я ударила по убегающему в плаще заклинанием, проблем бы мне было не избежать.

Все же интересно, чем именно мне гавкнули в ухо? Барахашш? Бахарашш? Барахешш?..

Так и не вспомнив, пожала плечами и прибавила ходу.

Лекции как раз закончились, и нас ждала очередная линейка во дворе Академии – новому ректору нашлось что нам сказать. Опаздывать на нее мне нисколько не хотелось, потому что лорд Гамильтон и опоздания приравнивал к смертельным грехам и старательно с ними боролся.

Провинившиеся получали по несколько часов общественно-полезных работ у несменного главного садовника Академии, мистера Гиггенса. Мне тоже однажды досталось – в конце прошлого учебного года я опоздала на завтрак, и Берк Гамильтон об этом прознал. Вызвал к себе в кабинет для объяснений, и мне пришлось ему признаться, что я до четырех утра писала реферат по Защите от Темных Заклинаний – причем мою работу признали лучшей среди нашего курса!

Именно поэтому немного проспала.

Пропустив мои оправдания мимо ушей, лорд Гамильтон заявил, что мы, Боевые Маги, – элита Аквитана и должны стать примером для остальных адептов, а в моем опоздании он не увидел ничего примерного. Затем добавил, что если я проспала, то на завтрак мне следовало и вовсе не являться.

Пообещала ему, что впредь не явлюсь, но все равно получила три часа штрафных работ у нашего садовника мистера Гиггенса – подстригала травку возле Арки Победителей в Восьмилетней Войне садовыми ножницами.

Вот и сейчас мысль о ножницах придала мне резвости, и я сорвалась на бег. Можно, конечно, было пойти порталами – к этому времени они выходили у меня вполне сносно, но, опять же, использование Высшей Магии в стенах Академии без грозящей мне смертельной опасности было чревато вниманием ректора и теми самыми штрафными работами…

Поэтому пришлось ножками – сперва по опустевшим коридорам родного факультета, затем через длинный переход в Центральное, или же Административное, Крыло, где возле деканата меня должна была поджидать Лиззи.

Вернее, леди Лиззабет Лангстон, с которой – так уж вышло – с первого курса мы делили комнату в женском общежитии.

Сначала я считала ее зазнайкой, а она меня заучкой. Но со временем мы не только научились уживаться, но и стали лучшими подругами. Правда, лекции у нас с Лиззи совпадали редко и сидеть вместе за одной партой нам почти не доводилось, если только на Травах и Противоядиях.

Она училась на Целительстве, я же, пройдя серьезный отбор, поступила на факультет Боевой Магии и все эти годы оставалась единственной девушкой на своем курсе в окружении двадцати магов – будущей боевой элиты Аквитана.

По мнению Лиззи, для меня было настоящее раздолье – женихов себе выбирай не хочу.

Она-то думала, что впереди меня ждет бурная личная жизнь, но вместо этого я до одури просиживала за учебниками и частенько всю ночь напролет отрабатывала новые заклинания, пока Лиззи не начинала кидать в меня подушками, заявляя, что я окончательно спятила. Тогда я выходила наружу и бродила в одиночку по темным дорожкам сада, бормоча под нос заклинания.

Правда, ровно до тех пор, пока не появился Берк Гамильтон и не ввел комендантский час после одиннадцати.

Но у меня была цель – закончить общий курс Боевой Магии с отличием, затем продолжить обучение Высшей Магии. После этого получить работу в Магической Гильдии нашей столицы, Эйлирена, и заниматься изучением магических глубин – они меня манили своими тайнами – создавать новые заклинания и улучшать старые.

С приходом нового ректора, как ни странно, у меня появился отличный шанс раздобыть на свою мечту деньги. Пусть наша семья не бедствовала, но сумма за обучение Высшей магии могла ужаснуть любого. Королевские стипендии отменили еще во время Восьмилетней Войны и с тех пор не ввели обратно – в казне попросту не хватало на это денег.

Зато вот-вот должен был начаться магический Турнир Четырех Королевств. В этом году с подачи нашего ректора Академия Эйлирена оказалась принимающей стороной, а у меня была неплохая возможность попасть в нашу команду.

Если бы мы победили, я бы не только обратила на себя внимание нужных людей из Магической Гильдии, но еще могла бы получить отличный денежный приз, которого как раз бы хватило для оплаты дальнейшего обучения.

Думая попеременно то о новом ректоре, то о деньгах – огромной сумме, причитающейся победителям, – то о важных и нужных людях, которые будут присутствовать на Турнире, – например, архимаг Сандир, глава Магической Гильдии столицы, – я все-таки добежала до деканата и принялась высматривать среди толпившихся у дверей свою подругу.

В коридоре стояло множество адептов в коричневых учебных мантиях первого курса, и я никак не могла взять в толк, что им здесь понадобилось.

Наконец, заметила Лиззи в черной мантии пятикурсницы. Подруга со скучающим видом разглядывала пылающее на стене объявление со списком того, что запрещено в Академии.

И этот список был внушительным.

Махнула ей, принявшись пробираться сквозь толпу. Впрочем, Лиззи меня тоже завидела и, покачивая бедрами, направилась в мою сторону – среднего роста, с отличной фигурой, черными вьющимися волосами и белозубой улыбкой.

– Что ты так долго? – спросила она, захлопав длинными ресницами. – Пока я тебя здесь ждала, мое сердце чуть было не похитили первокурсники… Раз так тридцать, а то и все пятьдесят. – Оказалось, именно столько раз ее пригласили на бал по случаю открытия Турнира. – Еще немного, и я бы сдалась под их напором. Как бы мне потом объяснять это Алексу?

У нее был жених – мой однокурсник Алекс Карвелл. Встречались они уже два года, и отношения зашли довольно далеко. Настолько, что они решили пожениться после окончания Академии, несмотря на сопротивление родителей Лиззи.

– Задержалась на Теоретической Магии, – призналась ей. По этому предмету я собиралась писать магистерскую работу, и у преподавателя нашлось что мне сказать после занятия. – А потом со мной приключилась какая-то ерунда…

Поморщилась, потому что эту самую ерунду я уже выкинула из головы, а непонятное слово осталось. И я, сама того не желая, склоняла его на все лады. Баракашш, или бахарашш? Либо бракешш?

– Что произошло? – встревожилась Лиззи.

– Ничего особенного, – отозвалась я, сделав очередную попытку выкинуть бахарашш из головы. Но, кажется, он серьезно собирался пустить там корни. – Пойдем?!

– Погоди немного, – заулыбалась она. – Наш ректор еще в деканате, так что мы никуда не опаздываем. Я должна кое о чем тебе рассказать!

– Уверена, что хочешь рассказать мне об этом именно сейчас?

– Еще как уверена! – кивнула она. Затем склонилась к моему уху. – Алекс сегодня мне нашептал, что два ваших идиота с Боевой Магии…

– Какие именно? – отозвалась я со смешком. – У нас таких полно, считай, весь курс.

– Эрик Дигби и Стенли Виммер, – округлила она глаза.

– Тогда ясно! – вздохнула я. Это были еще те идиоты, порядком действовавшие мне на нервы вот уже пятый год. – И что же они натворили?

Потому что натворить они могли что угодно.

– Поспорили, с кем из них ты пойдешь на бал. Откуда-то узнали, что ты отказала всем, кто тебя приглашал…

– Ну что же, пусть стараются, – усмехнувшись, пожала я плечами. – Боги им в помощь!

– Они и будут стараться, – кивнула Лиззи, – потому что они поспорили на тебя, Джой! И на кону у них большие деньги.

Она назвала сумму, и глаза округлились уже у меня. Лиззи права, сумма была приличной!

– Им ничего не светит, – придя в себя, покачала я головой. – Ни одному, ни второму. За эти пять лет они уже успели порядком поразить мое воображение своими идиотскими выходками и просьбами списать домашку. Так что пусть теперь танцуют друг с другом.

– Мысль интересная, – заявила мне Лиззи.

Открыла было рот, чтобы ее развить, но так и не закончила, хотя я ждала шутку о слившихся в страстном танце Дигби и Виммере.

И все потому, что стоявший в коридоре шум внезапно стих, а затем толпа первокурсников пришла в движение. Отхлынула в разные стороны, расступаясь, пропуская группу преподавателей, вышедших из распахнутых дверей деканата.

Первым шагал наш новый ректор – лорд Берк Гамильтон, самый завидный жених Аквитана, двоюродный племянник короля и пятый в очереди претендентов на королевский трон.

Мы с Лиззи тоже посторонилась, прижимаясь к стене и сливаясь с толпой первокурсников, которые, оказалось, дожидались своих преподавателей, чтобы те отвели их во двор Академии и показали, где проходят внутренние линейки. Нас вести никуда было не нужно – мы с Лиззи за четыре с лишним года изучили все уголки Академии, – поэтому я в который раз не отказала себе в удовольствии немного посмотреть на лорда Гамильтона.

Потому что на нашего ректора было приятно посмотреть.

С той поры, как я провела в его кабинете не слишком-то приятные пять минут, выслушивая выговор за опоздание, я иногда это делала – пялилась на него издалека.

Он был высок, темноволос и отлично сложен, с бросающейся в глаза военной выправкой. К тому же в резких чертах угадывалась семейная принадлежность к королевской династии Хештемов – и не зря в народе бытовало мнение, что их мужчины отмечены печатью Богов, которые к ним благосклонны.

У него был прямой нос, красиво очерченные губы и упрямый подбородок. А еще двухдневная щетина, которая нисколько его не портила. Наоборот, подчеркивала мужественность, которую, уверена, он нисколько не собирался специально приукрашивать.

Лорд Гамильтон всегда был коротко подстрижен, хотя многие преподаватели позволяли себе эксперименты с волосами, и носил черную одежду, отлично сидящую на его мускулистой фигуре. При этом он производил столь сокрушительное впечатление на женский пол, что я вполне отчетливо различила протяжное девичье «О-ох!», тянувшееся за ним следом.

И звуки попеременно разбивающихся сердец.

Зато сердце ректора, казалось, было сделано из железа, как и его рука, которой он держал в страхе всю столичную Академию. Не только студенты, но и преподаватели его побаивались, потому что он отчислял и увольнял без сожаления.

Впрочем, сейчас никого увольнять или же отчислять Берк Гамильтон не собирался – спокойно прошагал мимо нас с Лиззи, сопровождаемый магистрами в темно-синих преподавательских мантиях, направляясь к выходу из Административного Крыла.

А мы остались, дружно уставившись ему вслед. Хорошо, хоть не с раскрытыми ртами, как некоторые из первокурсниц!..

Первой очнулась подруга. Заявила, что нечего тут стоять – так можно простоять и до вечера! Схватила меня за руку и потащила за группой преподавателей и первокурсников, пробормотав, что ей нисколько не хочется подстригать кусты, поэтому на линейку опаздывать нам не стоит.

Недоброжелатели уже заставали их целующимися с Алексом и с неустанным энтузиазмом докладывали об этом ректору. А садоводство – не самое ее любимое занятие, хотя за последние месяцы она неплохо в нем преуспела. И если родители за какую-то серьезную провинность лишат ее наследства, то благодаря стараниям лорда Гамильтона и мистера Гиггенса у нее будет еще одна профессия помимо целительства – декоративная стрижка кустов.

Третий и пятый на Аллее Победы в форме орлов Аквитана – как раз ее работа. А второй и четвертый – Алекса.

– Я бы на твоем месте так не хихикала, – заявила мне Лиззи, когда мы все же остановились у массивных дверей, ведущих из Административного Крыла. – Ты со своим газоном еще легко отделалась!

Магистры, возглавляемые ректором, вместе с толпой первокурсников уже вышли наружу, а подруга неожиданно остановилась и запросила пощады. Заявила, что новые туфли ей безжалостно жмут и ей нужно перевести дух.

– Зачем ты их надела? – растерялась я.

– Решила разносить заранее. Придется идти в них на бал, чтобы отец не лишил меня наследства, – усмехнулась она. – У него здесь везде глаза и уши.

– Он что, собирается это сделать?! – не поверила я.

Родители у нее были очень милыми и всегда меня привечали, когда я навещала Лиззи на каникулах в их огромном городском особняке.

– Отец серьезно мне намекнул, что пора наконец-таки заняться делом, ради которого меня сюда и определили.

– Интересно, и ради какого?!

– Ну уж точно не ради того, чтобы я получила профессию целителя, – отозвалась подруга. – По их мнению, мне пора отложить в сторону ненужные книги и наконец-таки соблазнить самого завидного жениха в Аквитане.

Тут Лиззи заявила, что готова идти дальше. Я толкнула дверь, и мы уставилась на удаляющуюся спину Берка Гамилтона – речь шла именно о нем.

– Его жена умерла пять лет назад, – добавила Лиззи, – так что, по мнению высшего света, он порядком утешился и уже готов для нового брака. К тому же его дочери нужна мама.

У Берка Гамильтона была дочь. Я как-то ее видела – озорная девчушка лет шести прыгала вокруг отца, не в силах устоять на одном месте, когда он беседовал с кем-то из лордов-попечителей. Лорд Гамильтон кинул на дочь строгий взгляд, и та замерла на несколько секунд, а затем снова принялась скакать на одной ножке.

Помню, я посмотрела в их сторону с улыбкой, подумав, что его темноволосая дочь – вылитая копия отца, – а затем пошла себе дальше.

Со слов же Лиззи выходило, что многие не проходили. Пытались подобраться к Берку Гамильтону через его дочь, и он, не выдержав, забрал Гретту из городского особняка в Академию. Теперь они жили в одном из коттеджей на Преподавательском Холме, обнесенном невысоким забором, а за Греттой присматривала гувернантка.

Но и здесь, на территории Академии, ничего не изменилось – девочка попала под пристальное внимание адепток, решивших завоевать сердце богатого и титулованного холостяка.

– Если ты вдруг не знала, среди высшего света Эйлирена в этом году появилась новая мода – отправлять своих дочерей в Академию Магии. Даже если от них за версту не пахнет магическим даром, – снова усмехнулась Лиззи, ковыляя по дорожке. – Ты видела, сколько у нас первокурсниц? Половину из них я знаю, встречались на скучных приемах. Сплошь дочери лордов, маркизов и графов.

– Думаешь, они здесь из-за Берка Гамильтона? – не поверила я.

Подруга кивнула.

– Естественно, из-за кого же еще?! Уж явно не для того, чтобы изучать какую-то там скучную магию, – добавила она с сарказмом в голосе. – Он для них такой же лакомый кусочек, как и… – подруга на секунду задумалась. – Как и ты для парней с твоего курса. Вроде бы и есть, и очень близко, а в руки не даешься.

– Что ты такое несешь! – нахмурилась я.

Только Лиззи могло прийти такое в голову – сравнить меня с нашим ректором!

– Разве я в чем-то не права? – пожала она плечами. – За тобой половина Боевых Магов таскалась, и некроманты в том числе, а ты этого даже не заметила.

– Ничего подобного! – возразила я. – Никто за мной не таскался.

Ну, может быть, если только немножко…

Но Лиззи лишь отмахнулась от моих слов, переключившись на другое:

– Кстати, Берк Гамильтон был бы для тебя отличной партией, если бы ты, конечно, смогла принять его ребенка. Потому что наш ректор – любимый двоюродный племянник короля и лучший друг нашего кронпринца. Вполне молод – ему, кажется, то ли тридцать два, то ли тридцать три, так что дети у вас еще будут. К тому же у него вся грудь в орденах, а еще он сказочно богат и красавчик!

На это я лишь вздохнула – Лиззи такая выдумщица!

– Привлекательно, – сказала ей, чопорно поджав губы. – Но я все же вынуждена отказаться от подобной партии. Хотя бы потому, что мне ее никто не предлагал.

На это она усмехнулась.

– Если бы я не была влюблена в некого Алекса Карвелла, – подмигнула мне, – а ты бы оторвалась от своих книг и выбралась наружу из магических глубин, то мы могли бы попробовать…

– Что именно попробовать?

– Завоевать сердце самого желанного холостяка Аквитана. Для начала привлечь его внимание…

– И как бы мы его привлекли?

– Например, залезли к нему через дверь…

– Так нас там и ждут!

– Тогда попробовали бы через окно.

На это я все же рассмеялась. Затем сказала Лиззи, чтобы она оставила свои своднические замашки, потому что лорд Гамильтон нисколько мне не подходит.

Вдовец королевских кровей, наводящий ужас не только на адептов, но и на преподавателей столичной Академии Магии?! Ну уж нет! Лучше я за учебниками посижу и продолжу терзать Боевую Магию – толку от этого будет куда больше!

Да и я никакая ему не пара. Где он, а где я?!

Джойлин Селдон, пятый курс, дочь писаря из Ливанты, после окончания войны с семьей перебравшегося в столицу. Мне двадцать два, и я специалист по художественной стрижке газонов… Тьфу ты, вполне неплохо разбираюсь в Боевой Магии – мою кандидатуру, как и еще троих с нашего курса, выдвинули на участие в Турнире Четырех Королевств.

Вот и вся моя скромная биография.

Ничем особенным я не выделялась, разве что всегда вовремя сдавала домашние работы и училась с удовольствием, из-за чего была на хорошем счету у преподавателей.

Зато завтра в полдень должны были пройти отборочные состязания. Утром, когда мы бегали по стадиону под «чутким» руководством нашего преподавателя по Физической Подготовке, я видела, как начали возводить трибуны, да и сейчас до уха доносился перестук молотков. И у меня были вполне неплохие шансы войти в команду и представлять нашу Академию на Турнире.

Что же касается слов Лиззи…

Ей стоило выбросить эти глупости из головы, а мне перестать пялиться на нашего ректора. Из этого все равно ничего не выйдет, даже если бы мне очень сильно захотелось.

Глава 2

Вскоре мы с Лиззи добрались до внутреннего двора, расположенного между четырьмя корпусами Академии – Административным, Боевым, Темной Магии и Целительства. Я уставилась на заново выкрашенную трибуну, примыкающую к серой стене замка, и аккуратно подстриженную травку рядом с ней – и все стараниями провинившихся адептов.

Вздохнула с облегчением – несмотря на новые туфли Лиззи, мы нисколько не опоздали. Наш ректор все еще что-то увлеченно обсуждал с деканами факультетов Боевой Магии и Целительства, поэтому я, попрощавшись с подругой, отправилась к своему уже успевшему выстроиться курсу.

Наше место находилось напротив трибуны, украшенной ярко-синим стягом с золотым орлом Аквитана, и я встала во втором ряду, как раз по соседству с Алексом Карвеллом. Жених Лиззи улыбнулся мне приветливо, и в моей груди появилось привычное тепло.

Нет, между нами никогда и ничего не было, хотя слухи ходили разные. Нас с Алексом связывали исключительно приятельские чувства – мы подружились с ним сразу же, чуть ли ни с первого дня первого учебного года. И с тех пор ничего не изменилось – ни он, ни я ни разу не пересекали черту, разделявшую дружбу и отношения между мужчиной и женщиной.

Но сплетники упорно связывали нас вместе.

Твердили, что мы с ним пара, а потом – когда Алекс стал встречаться с Лиззи – злые языки принялись говорить, что Карвелл завел себе сразу двух – леди Лиззабет Лангстон и отличницу Джойлин Селдон.

Мы с Лиззи нисколько этому не протестовали, решив, что так даже забавнее. Отвечали любопытствующим с самым серьезным видом, что у нас все строго по расписанию – одну неделю Алекс встречается с Лиззи, вторую со мной.

Он же на это лишь улыбался многозначительно.

Вот и сейчас улыбнулся, и я не удержалась от ответной улыбки. Мы с ним даже были в чем-то внешне похожи. Не только чертами лица, у Алекса оказались такие же темные волосы и синие глаза, как у меня. Правда, ростом он вымахал почти под два метра и был настоящим громилой – и в атакующей Боевой Магии, и на занятиях по фехтованию.

– Что вы так долго? – спросил он, проследив глазами, как Лиззи заняла свое место по правую сторону трибуны, отведенную для пятого курса Целителей.

– Туфли, – призналась ему. – У Лиззи с новыми туфлями настоящая беда! Никак не разносит.

На это Алекс сочувственно покивал, заявив, что уже наслышан о туфлях, затем снова уставился на трибуну. Я же украдкой кинула взгляд на тех, кто стоял за Алексом и нисколько не верил в наше счастливое трио.

Это были мои навязчивые кавалеры, которые давно не давали мне прохода, а теперь поспорили, с кем из них я пойду на бал.

Молодой лорд Эрик Дигби – обладатель блондинистой львиной гривы и высокомерного взгляда серых глаз, время от времени показывающий очень даже неплохие результаты в магических науках. И Стенли Виммер – высоченный, худой как жердь темноволосый парень, крайне озабоченный своим внешним видом.

Первые два учебных года он стоял в конце строя на уроках по физической подготовке – даже за мной! – а потом вымахал так, что сейчас оказался почти вровень с Алексом.

Поговаривали – опять же, те самые злые языки, – что Виммер пьет магическую настойку для усиления роста, поэтому у него все слишком большое. И руки, и ноги… И не только руки с ногами.

На это я страдальчески закатывала глаза – слухи по женскому общежитию порой гуляли такие, что заставляли краснеть даже меня, Боевого Мага с пятого курса.

Тут парни, заметив, что я их разглядываю, призывно заулыбались, а я отвернулась – вот еще! К тому же возле трибуны началось движение. Ректор оставил деканов и вознамерился взойти на деревянный помост и произнести ту самую речь, ради которой он нас здесь и собрал.

Да и некроманты, обычно всегда и везде опаздывающие, поэтому успевшие внести значимый вклад в улучшение внешнего вида Академии, тоже построились. Их деканесса – магисса Райли Пейтон – шла к трибуне, покачивая бедрами в преподавательской темно-синей мантии.

И я подумала – интересно, как ей удается добиться подобного эффекта даже в бесформенной одежде?!

К тому же губы ее были ярко накрашены, глаза старательно подведены, золотистая заколка в смоляных волосах не могла и не старалась удержать пышную гриву. И я нисколько не сомневалась в том, что под мантией у нее каблуки – высоченные.

Намного выше, чем у моей бедной Лиззи.

– Кажется, деканесса еще раз собралась замуж. За нашего ректора, – шепнула я Алексу, потому что призывный взгляд магиссы Пейтон был направлен исключительно на Берка Гамильтона.

– Сомневаюсь, что у нее выйдет, – усмехнулся тот. – Наш ректор далеко не дурак и вряд ли захочет такой же участи, как и у бедняги магистра Пейтона.

Муж деканессы скоропостижно скончался этим летом. Он был приятным, тихим человеком почти без магического дара, читавшим скучнейшие лекции по географии у первых курсов и заботившимся о магических тварях в Некромантском Конце.

Помню, порой я посматривала на него и никак не могла взять в толк, что их связывало с Райли Пейтон, – они казались мне людьми из разных миров. Но однажды магистр Пейтон взял и избавил красавицу-жену от своего существования – им «закусили» магически измененные твари на Призрачном Пруду.

Было даже расследование, но признали, что покойный магистр Пейтон сам во всем виноват. Выпил лишнего после очередного семейного скандала и отбыл в непотребном виде в неизвестном направлении. Вернее, кормить своих питомцев, забыв накинуть на себя магическую защиту и захватить мясо для нечисти, которую Высшие Некроманты разводили, чтобы натаскивать на ней студентов.

Поэтому и стал сам для них ужином.

Но Райли Пейтон, утешившись буквально за пару месяцев, снова вышла на охоту.

На этот раз на нашего ректора.

Как оказалось, на охоту вышла не только она. И не только на ректора. Мне все-таки пришлось оторваться от созерцания поднимавшегося на трибуну лорда Гамильтона – приятное зрелище! – потому что Эрик сотворил передо мной иллюзию кружащихся в танце пар.

Причем, надо отдать ему должное, вполне неплохую.

Одну из пар сложно было не узнать – это была я в излишне облегающем красном платье с выпадающей из глубокого выреза грудью. Моим кавалером, конечно же, оказался Дигби.

– Ну что, пойдешь со мной на бал? – подмигнул он, и иллюзорная пара изобразила перед моими глазами немыслимый па.

Оказалось, и зрителей у нас тоже предостаточно, потому что задние ряды стали усмехаться и давать советы, что еще следовало сделать фиктивному Дигби с ненастоящей мной.

Исключительно для услады их зрительских глаз.

На это я заявила, что он окончательно спятил, и тут же развеяла иллюзию. Не хватало, чтобы ректор заметил – потому что магия вне жилых комнат и аудиторий Академии под запретом – и отправил нас подстригать травку или же красить стены.

К тому же Дигби приглашал меня уже раз десять и всегда получал отказы. Что могло измениться с сегодняшнего утра?! Если только я полюбовалась на его фантазии, в которых грудь у меня была явно на несколько размеров больше настоящей.

– Тогда тебе придется идти со мной, – ухмыльнулся Виммер. Он выбрал другой путь – решил обойтись без иллюзий, вместо этого прибегнул к шантажу. – Ты так и так попадешь в команду Академии, и на бал тебе все же придется пойти – приказ нашего ректора. Если Дигби тебе не нравится, а он мало кому нравится, – оскалился он, – то остаюсь только я.

– То есть на вас двоих свет клином сошелся? – поинтересовалась я любезно. – Думаете, меня больше никто не пригласит? Все кавалеры закончились?!

– Закончились, я узнавал, – согласился Стенли. – А если кто и остался, пусть только попробуют! Будут иметь дело со мной.

– Знаете что, – сказала им, – вы мне уже оба порядком надоели! Я не пойду на бал ни с одним из вас, оставьте меня уже в покое! Меня давно пригласили, и я дала свое согласие. Судя по их лицам, они мне нисколько не поверили. Хотя бы потому, что я соврала, так и не дав тому человеку окончательного ответа.

К тому же они его не знали – Томас Гленхем был не из нашей Академии, но должен был прибыть в Эйлирен со дня на день.

Друг моего детства из родного города тоже попал в состав команды Академии Магии Ливанты и собирался принять участие в Турнире Четырех Королевств. Сейчас Томас находился в пути, направляясь к столице, и я, признаюсь, немного волновалась перед нашей встречей.

Когда-то, еще до начала войны – это было лет четырнадцать назад – мы с ним были очень дружны. Но два года под властью Империи Угроса, захватившей Ливанту, многое успели изменить…

А потом, после победы, жизнь разметала нас в разные стороны. Мои родители спешно перебрались в столицу, стараясь забыть ужасы оккупации, а семья Томаса осталась в родном городе.

Мы не виделись с ним вот уже… Ну да, выходило, больше десяти лет.

Переписывались – сперва редко, его первое письмо нашло меня на втором курсе Академии. Но в последние пару лет все чаще и чаще. В послании, которое я получила на прошлой неделе, Томас упоминал, что хотел бы пригласить меня на бал. Быть может, я пойду с ним? Он надеется, что еще никто не успел украсть мое сердце и у него есть шанс за него побороться.

Я так и не придумала, что ему ответить. Вернее, написала, что дам ответ, когда он приедет в столицу.

Тут со стороны трибуны раздалось многозначительное покашливание, и я повернула голову. Оказалось, наш декан Ричард Ноук смотрел на нас с крайне недовольным видом, да и ректор тоже не остался безучастным.

– Как только Боевые Маги вдоволь позабавятся, мы начнем линейку, – заявил последний, и я почувствовала на себе его тяжелый взгляд.

И все потому, что этот идиот Эрик Дигби не собирался сдаваться. Снова окружил меня магическими иллюзиями вальсирующих пар, что стало достоянием общественности еще и на трибуне.

Я обреченно подумала, что так просто ректор этого не оставит и снова мне подстригать лужайку или же красить Арку Победы… Потому что разбираться, кто прав, а кто виноват, лорд Гамильтон не станет, накажет всех.

– Угомонись уже! – зашипела я на Эрика. – Хватит! Ты тоже, Виммер, это и тебя касается!

– Итак, – произнес Берк Гамильтон с трибуны, украшенной расправившим крылья золотым орлом, – я собрал вас здесь для того, чтобы сообщить о важном событии, которое изменит жизнь нашей Академии на ближайшую неделю. Как вы уже знаете…

У него был приятный, запоминающийся голос. Иногда мне казалось, что совершенно неважно, о чем говорит Берк Гамильтон, – его можно было слушать бесконечно. Как о будущем Турнире Четырех Королевств и предшествующем ему отборе в команду Академии, так и если бы он решил поведать нам об особенностях размножения магических тварей в Призрачном Пруду или же о первых признаках упадка Ранних Королевств Аквитана.

Вот и сейчас я завороженно внимала каждому его слову, хотя он говорил о вещах, давно уже всем известных. Мы вдоволь успели их обсудить со своим курсом на переменах и в столовой или же с Лиззи и другими девочками в Большой Гостиной на втором этаже женского общежития. А с кандидатами в команду с нашего курса даже потренироваться – ими были Алекс, Эрик, Стенли и я.

И еще мы решили, что команда Академии Эйлирена в этом году будет состоять только из Боевых Магов – ни Целители, ни Некроманты нам ни к чему, сами справимся. Два года подряд главный приз доставался команде одной из Академий Эскарты, но теперь пришел наш черед!..

Тут Берк Гамильтон, закончив рассказывать об организаторских вопросах – участники Турнира будут жить в общежитиях, а их сопровождение разместят в пустующих коттеджах на Преподавательском Холме, – перешел к истории возникновения Турнира Четырех Королевств, проходившего уже в третий раз.

Два первых раза состоялись в Обросе и Глесноре, наиболее пострадавших от войны. Тогда я училась на третьем и четвертом курсах, и у меня не было никаких шансов попасть в команду.

Зато сейчас, на последнем, я не собиралась его упускать.

Ректор углубился в недавнюю историю, принявшись рассказывать о наших союзниках в борьбе против Империи, решившей захватить весь мир. Четырнадцать лет назад Угрос, не объявляя войны, стремительно вошел в Глеснор, прорвав пограничную оборону. Оккупировал его и большую часть Оброса, после чего направил свои силы, укрепленные магами-отступниками, на Эскарту.

Затем, захватив ее, Угрос напал на Аквитан.

Мне тогда было восемь, и наша семья жила в Ливанте, расположенной неподалеку от границы с Эскартой. И через три дня после того, как в войну был втянут Аквитан, в мной родной город вошли войска Угроса.

Мне сложно сказать, почему родители не уехали из Ливанты, – тогда многие остались, веря в непобедимую армию Аквитана, украшенную золотыми орлами династии Хештемов. Но мои родители, как и другие жители города, совершили ошибку – нам нужно было бежать из Ливанты со всех ног…

Город освободили только через два ужасных года, а сама война, вышедшая на редкость длинной и кровопролитной, получила название Восьмилетней. Но Угрос мы все же разбили, потому что четыре королевства – Аквитан, Эскарта, Оброс и Глеснор, – забыв о прошлых обидах, объединились в Альянс.

И теперь мы праздновали нашу общую победу. Именно в ее честь и был организован Турнир – как дань памяти павшим, укрепление морального духа выживших и напутствие для будущих поколений.

– Но вы должны знать, что ничего еще не закончилось, – произнес лорд Гамильтон, и его голос посуровел. – Угрос по-прежнему силен, и однажды, оправившись после поражения, он нанесет новый удар. Кроме того, маги-отступники, пусть после войны и спрятались по своим норам, с завидной регулярностью появляются на территории Аквитана. Они хитры и могут быть где угодно.

На это я подумала, что обязательно использую слова Берка Гамильтона в своем реферате по Всемирной Истории – не пропадать же такой речи! Потому что наш ректор заговорил о Бездне, а это была тема моей семестровой работы.

Я уже знала, что лорд Гамильтон воевал и что у него полным-полно наград за храбрость. Видела своими глазами, когда он надевал парадный мундир на торжественную линейку по случаю окончания прошлого учебного года.

Еще я знала, что он встречался с магами-отступниками лицом к лицу, – тоже как-то об этом упоминал.

Мне казалось, он бы мог многое нам рассказать. Куда больше, чем молоденький маг, недавно закончивший Академию, а теперь преподававший у старших курсов Защиту от Бездны, но, по большей части, переливавший на своих уроках из пустого в порожнее.

Потому что мало кто встречался с магами-отступниками и остался после этого жив.

– Бездна опасна, – внезапно произнес Берк Гамильтон, и во дворе Академии установилась гробовая тишина. – И Бездна безмерно коварна. Она желает лишь одного – уничтожить все, что попадается у нее на пути, и захватить мир. В этом цель магов-отступников совпадала с интересами Угроса, поэтому они стали союзниками Империи в Восьмилетней Войне.

Это было известно всем.

– Вы, наверное, много раз слышали слова о том, что если долго смотреть в Бездну, она начинает смотреть в тебя, – продолжил ректор. – Именно так и происходили первые заражения…

Все началось чуть больше полувека назад, когда одновременно во всех концах обитаемого мира появились первые разломы, содержащие Темную субстанцию, которую мы назвали Бездной.

Но с той поры много воды утекло, и место осторожного любопытства заняла холодная ненависть.

– На самом деле долго смотреть в Бездну нет никакой нужды, – добавил лорд Гамильтон. – Хватает нескольких минут рядом с Источником, чтобы Бездна начала протягивать к вам свои невидимые руки. Но как только она проникает в ваш разум, сразу же начинается ее разрушительное действие. – Замолчал, уставившись на собравшихся во дворе Академии. – И вы не должны ей этого позволять! Известно, что Бездна неопасна для людей без магического дара, но для тех, кто им обладает… О, они не только ее видят, но и слышат! Сначала она прикидывается их лучшим другом. Шепчет на ухо ласковые слова, обещая поделиться секретами бесконечного резерва и сделать сильнейшими магами в обитаемом мире… Ее предложение настолько заманчиво, что мало кто может перед ним устоять. Потому что непросто отвергнуть бесконечный, но обманчивый контроль над магией, который она якобы дает.

Собравшиеся на линейке застыли, ловя каждое его слово.

– Бездна многое обещает, – продолжал лорд Гамильтон, – но стоит начать ее слушать, как она наносит подлый удар. Лишает мага всего, отбирая у него возможность быть самим собой. Подчиняет своей воле, и он теряет контроль над собственным разумом. Становится муравьем, безоговорочно выполняющим приказы своей матки. – Тут он усмехнулся, потому что некоторые из адептов дернулись после его слов. – Вижу, кому-то пришлось не по нраву это сравнение. Ну что же, я могу сказать и по-другому. Маги-отступники всего лишь винтики в сложнейшем механизме, придуманном Бездной. При этом винтики обладают невероятными магическими возможностями и по своей силе во многом превосходят обычных магов. Но те, кто становится частью Бездны, теряют собственную личность. Ее желания становятся их целями, а она хочет лишь одного…

Внезапно по рядам собравшихся прошло движение. Студенты начали переглядываться, откуда-то со стороны Целителей раздался смешок… Затем второй, и я решила, что народ во дворе сошел с ума. Ну да, спятил от нервного напряжения – как можно перешептываться и смеяться в такой момент, когда лорд Гамильтон рассказывает о подобных вещах?!

Или же перегрелись на сентябрьском солнышке – иначе их странного повеления мне не объяснить.

Ректор нахмурился, похоже, не совсем понимая, что происходит. Тут и Алекс улыбнулся, а я уставилась на него, широко раскрыв глаза.

– Что такое?! – спросила шепотом.

На это он многозначительно покосился куда-то чуть в сторону от трибуны.

Вернее, на кого-то.

Оказалось, там стояла маленькая Гретта Гамильтон и с крайне важным видом осматривала ряды адептов. Еще и ножкой притопывала. На ней было пышное белое платьишко с кружевным подолом – именно так, как сейчас модно в столице. В темные волосы вплетены банты, в руках – маленький зонтик.

Похоже, новую гостью заметили не только адепты, потому что с трибуны раздался вкрадчивый голос.

– Гретта!..

Тут, подозреваю, у многих студентов волосы встали дыбом, а преподаватели вспомнили всех Богов. Потому что это был голос вестника апокалипсиса.

Вернее, нашего ректора.

Но его дочь лишь пожала плечами. Повернула голову, как ни в чем не бывало уставившись на своего наводящего ужас отца.

– Да, папочка!

– Что ты здесь делаешь?!

– Пришла посмотреть на твоих учениц, – отозвалась она с достоинством. – Решила найти тебе невесту.

По рядам прокатились смешки, а ректор посуровел еще сильнее. Если, конечно, такое было возможно.

– Разве ты не должна была оставаться дома со своей гувернанткой? Где она?!

Не успела девочка ответить, как рядом с трибуной показалась молодая, полноватая, порядком растрепанная и с красным от бега лицом женщина. Похоже, та самая гувернантка.

– Вот ты где, маленькая разбойница! – выдохнула она рассерженно. Затем, испуганно охнув, обвела собравшихся адептов заполошным взглядом. Уставилась на мрачного ректора, и ее раскрасневшееся лицо залила мертвенная бледность. – Простите, лорд Гамильтон, не углядела! Ваша дочь снова сбежала. Никакой управы на нее нет! – и вцепилась девочке в руку.

Та принялась вырываться, но стихла под суровым взглядом отца.

– Гретта, сейчас же отправляйся домой, – произнес он, – и оставайся в своей комнате. Поговорим, когда я вернусь.

На это девочка расстроенно вздохнула и позволила себя увести.

И я подумала – зря он так с ней суров. У него любознательная дочь, а он… Неужели лорд Гамильтон наказывает ее так же сурово, как и своих адептов?

А еще я подумала, что его дочь удивительно красива, полная копия своего отца.

Интересно, какой была ее трагически погибшая мать? И почему ее убили? Стала ли Мадлен Гамильтон жертвой ограбления или же это была месть ее высокопоставленному мужу?!

Даже Лиззи, которая знала все и обо всех на свете, лишь пожимала плечами, заявляя, что эта тайна за семью печатями. Потому что официальное расследование так и не дало результатов.

Когда случилась трагедия, Берк Гамильтон был еще на службе и находился далеко от тех мест – где-то на границе Угроса и Эскарты. В его отсутствие в загородное имение Гамильтонов ворвались неизвестные. Убили всех, кто находился в доме, в живых осталась только годовалая Гретта. При этом злоумышленники не взяли ничего из богатства Гамильтонов.

Именно этот факт стал благодатной почвой для всевозможных слухов.

Поговаривали, что это была личная месть Берку Гамильтону. Кому-то он слишком сильно досадил – настолько, что этот «кто-то» пошел на столь жестокое убийство.

Еще ходила версия, что нападение провернули маги-отступники – у них тоже могли оказаться большие претензии к герою войны, позже ставшему ректором столичной Академии.

Но, как бы там ни было, несмотря на старания лучших ищеек королевства, убийц Мадлен Гамильтон до сих пор не нашли.

Глава 3

После линейки, закончившейся почти сразу после ухода маленькой Гретты, Лиззи отправилась гулять с Алексом, а я поймала преподавателя по Всемирной Истории магистра Уилкока и всесторонне обсудила с ним семестровую работу.

Затем направилась к общежитию. Это было серое здание, выстроенное по соседству с лекарским крылом и хозяйственными помещениями, подновленное с приходом нового ректора. Заведовала им пожилая магисса Эрдель.

Ну, как она заведовала – сидела на входе в уютной комнатке, делая вид, что наблюдает за входящими и выходящими из общежития. Но мы-то знали, что это всего лишь видимость и мимо магиссы может пройти незамеченной целая имперская армия Угроса.

Потому что лет магиссе Эрдель было далеко за сотню, и, по-хорошему, ее давно надо было отправить на пенсию. Но наш ректор почему-то медлил, так и не отдавая соответствующего приказа.

Причин этого мы не понимали. Гадали с девочками, склоняя на разные лады. Быть может, магисса Эрдель была дальней родственницей Берка Гамильтона, поэтому он не захотел расстраивать любимую пра-пра-тетушку? Или же он впервые проявил сентиментальность, вспомнив былые времена, когда и сам учился в Академии? Вдруг магисса Эрдель была к нему добра, пропуская на свидания к его возлюбленной?

Как бы там ни было, милая старушка изо дня в день просиживала на входе и увлеченно вязала розовые и голубые распашонки своим пра-пра-правнукам или же пра-пра-правнучкам. Так что девушки в своем общежитии пользовались относительной свободой, в то время как мужское при лорде Гамильтоне превратилось чуть ли не в военную казарму.

Именно поэтому мы с Лиззи молились за здоровье магиссы Эрдель – не дай Боги, чтобы наш последний год в Академии омрачился приходом какой-нибудь грымзы, наподобие деканессы Пейтон, преподававшей у нас еще и «Яды и Противоядия».

Но сейчас, увидев возле дверей нашей с Лиззи комнаты два огромных букета – явно не с клумб мистера Гиггенса, а заказанных у столичных цветочников, – я даже немного пожалела о том, что магисса Эрдель настолько близорука. Будь она на страже, то не пустила бы двух болванов – Эрика Дигби и Стенли Виммера, я нашла их карточки с приглашениями на бал, – что оставили цветы у моих дверей. Вместо этого выгнала бы парней вон, и мне не пришлось бы с ними объясняться.

А теперь придется.

Вздохнув – не испепелять же такую красоту! – сняла защитные заклинания и занесла цветы в комнату. Собиралась поставить их в вазы – одну с розами на свой стол, а вторую с лилиями и гиацинтами – Лиззи их очень любила – на прикроватную тумбочку подруги. Пусть ей тоже перепадет с царского плеча моих ухажеров!

Потому что ее Алекс был не слишком-то богат, и цветами свою возлюбленную баловал нечасто. Титула за ним тоже не водилось, поэтому, по мнению лорда и леди Лангстон, Алекс Карвелл нисколько не подходил в мужья их красавице-дочери. Отсюда и ворох новой одежды с обувью, и приказ обратить внимание на Берка Гамильтона…

По правде, я мало знала о семье Алекса, он не любил говорить на эту тему. Мне было известно, что его отец погиб на войне, а мама с маленьким сыном перебралась в столицу из какой-то глуши. Они снимали две комнатушки в «Меблированных домах Симменса», что на окраине столицы. Грейс Карвелл получала небольшую военную пенсию, которой ни на что не хватало, поэтому она работала с утра до ночи сразу в нескольких местах.

И все потому, что плата за обучение Алекса сжирала все их средства. Алекс много раз порывался бросить Академию, но мать не позволила. Сказала, что отец был бы против.

Чтобы заработать деньги, Алекс хватался за любую подработку на каникулах. Именно поэтому ему нужно было – кровь из носа! – не только место в команде, но еще и наша победа на Турнире Четырех Королевств с щедрым денежным призом. Тем самым он бы вытащил свою семью из долгов, получил отличные рекомендации и, вполне возможно, еще до окончания Академии нашел бы себе место в Магической Гильдии или даже при дворе.

К тому же, прояви он себя, Алекс мог бы переменить мнение родителей Лиззи, и они бы разрешили им пожениться. Вот как много всего оказалось завязано на Турнире!

Думая об этом, принялась устраивать букеты в вазы. Поставила лилии возле кровати Лиззи, затем подошла к своему столу и… внезапно заметила рядом с аккуратно свернутыми учебными свитками еще один, перевязанный темной лентой. Нет, не мой – у меня никогда не было ни такого пергамента, ни таких лент. Слишком дорогие – я всегда пользовалась теми, что попроще.

И это было в высшей степени странно.

Кинув заклинание, проверила стол на магические ловушки – все чисто. Затем огляделась, ругая себя за беспечность – получалось, кто-то без спроса вошел в комнату, сняв наши с Лиззи охранные заклинания. А я, схватившись за цветы и размышляя об Алексе, этого и не заметила!..

Хотя, признаюсь, я не искала следов взлома, потому что за четыре года учебы в нашу комнату еще никто и никогда не лез.

Теперь выходило, что влез.

Причем еще и оставил послание. Скорее всего, мне, раз оно лежало на моем столе.

Раскинув Поисковую Сеть, проверила комнату на чужое присутствие. Действовала осторожно, потому что это было вряд ли дело рук Эрика со Стенли, чьи магические способности можно было охарактеризовать одним предложением: сила есть – ума не надо. Они не могли настолько аккуратно взломать мою защиту, что я даже не обратила на это внимания, а потом уйти, оставив на столе записку и затерев все следы.

Наконец, убедившись, что в комнате никого не было, я потянулась к свитку. Развязала ленту и развернула послание.

Скупой почерк без каких-либо излишеств. «Лебединый Пруд. Сегодня в два часа дня. Записку уничтожь».

Вот и все, что было написано внутри.

– И кто же это у нас такой умный? – нахмурившись, спросила я у свитка.

Положила его в развернутом виде на стол. Закрыла глаза, погружаясь в магические потоки, решив определить личность отправителя.

Вернее, попытаться.

Естественно, этот самый отправитель неплохо постарался – старательно затер еще и отпечаток своей ауры. Но все равно можно было отследить легкие отголоски заклинаний, которыми он пользовался, уничтожая свои заклинания.

Такая хитрая штука, пробовала ее однажды на Основах Высшей Магии.

Наконец, открыла глаза. Вздохнула украдкой, потому что выяснить мне особо ничего не удалось. Ясно было лишь одно – вряд ли это шутка моих однокурсников, по большей части мечтавших ловить мутировавших тварей в южных болотах Аквитана или же воевать с магами-отступниками и Империей Угрос.

Тут приложил руку серьезный маг.

Светлый. Вернее, Стихийник, причем очень сильный.

У меня не имелось ни одной толковой идеи, кто это был и что ему могло от меня понадобиться. Вернее, зачем мне идти на Лебединый Пруд, что в Светлом Конце, к двум часам дня, уничтожив перед этим записку?

Быть может, у меня завелся еще один ухажер?!

Прикинув и так, и эдак, решила, что сомнительно. Всех своих – и тех, кто за мной волочился до этого, и тех, кто пытался делать это сейчас, – я знала наперечет. Вряд ли за столь короткое время завелся новый. Да и откуда?..

Или же записка как-то связана с будущим Турниром Четырех Королевств? Нашелся доброжелатель, который, нарушая правила Академии и этические нормы, захочет рассказать мне о том, что будет на отборочном туре, чтобы я обязательно попала в команду?

Покачала головой. Зачем кому-то из преподавателей – об этом знали только они – так поступать? Им нужно, чтобы в команду отобрались сильнейшие, и если я провалюсь на отборе, туда мне и дорога.

Или же в Академию проник чужак?! Каким-то образом просочился через наложенные еще в незапамятные времена заклинания, ограждавшие старый замок и примыкающую к нему огромную территорию от попадания извне, после чего вознамерился встретиться… с Джойлин Селдон с пятого курса?

Серьезно?!

Усмехнулась – выбор так себе! Да и что им от меня могло быть нужно?

Наконец, решила не забивать голову ерундой. Всему есть простое объяснение, сказала себе. Скорее всего, мне вовсе не собирались помогать или же признаваться в любви.

Наоборот, кто-то решил вывести меня из игры.

Что уж тут кривить душой, я была довольно серьезным претендентом на попадание в команду. Именно поэтому кто-то проник в мою комнату и оставил записку. Возможно, некроманты постарались, подговорив кого-то из Светлых, хотя тоже сомнительно… И если я приду в Лебединому Пруду, меня там будет поджидать ловушка.

Поднялась на ноги, размышляя, что мне делать дальше. Затем прошлась по нашей с Лиззи комнате, на всякий случай решив проверить ее и свои вещи.

Все на месте – одежда, нижние сорочки. Милые письма от ее родителей и пачка посланий от Томаса из Ливанты в верхнем ящике моего стола. Мои книги на книжной полке и детские мягкие игрушки подруги, с которыми она до сих пор спала.

– А ведь я могла бы спать с Алексом! – зевая, любила приговаривать она.

Затем, решившись, я потянулась за чистым свитком и написала Лиззи, что получила странное письмо. Оставляю его на ее столе, и, когда они вернутся с Алексом, пусть взглянут, потому что я толком ничего не обнаружила.

Сама же я отправлюсь к Лебединому Пруду и посмотрю, что от меня хотят. Нет, волноваться за меня не стоит, я буду предельно осторожна. К тому же встречу мне назначили средь белого дня, в месте, пусть не слишком оживленном, но не таком уж и уединенном.

На Лебединый Пруд, что неподалеку от Преподавательского Холма, частенько заглядывали влюбленные парочки, прячась от запрета на объятия и поцелуи в общественных местах. Или же по его дорожкам любили бродить академические умы, пытаясь разрешить загадки бытия, взяв передышку в написании ученых трактатов.

Это вовсе не Призрачный Пруд в Некромантском Конце!

И я пошла – по длинным, усыпанным шуршавшим гравием дорожкам, вотчине нашего садовника, чувствовавшего, подозреваю, себя богатым рабовладельцем из Агроны. Потому что на его «плантациях» с утра до ночи трудилась толпа рабов от мала до велика – от первых до последних курсов Академии. И даже паре наших парней с Боевой Магии, этим утром опоздавшим в столовую, перепало сегодня садовых работ!

Терренс Глоуи и Генри Тарк красили Арку Победителей в радужно-голубой цвет флага Аквитана, и я остановилась, чтобы немного с ними поболтать. Затем вспомнила о назначенном времени и прибавила шагу.

Прошла под исписанными датами битв сводами Арки, затем по идеально выложенной новой плиткой центральной дорожке – третий курс некромантов в чем-то серьезно провинился. Миновала кусты в форме королевских орлов – третий и пятый работы Лиззи, а второй и четвертый – Алекса. Свернула направо, в Светлый Конец, и еще через пару поворотов, проигнорировав целующуюся в кустах парочку, все-таки добралась до Лебединого Пруда.

Загодя выставила серьезную защиту, потому что ожидала увидеть кого угодно – например, целую армию некромантов с пятого курса, – но только не маленькую Гретту Гамильтон, в полном одиночестве с крайне понурым видом сидевшую на конце мостика и качавшую ногами в белых лакированных туфельках.

И я растерянно обернулась. Где же мой таинственный отправитель?

Но людей возле Лебединого Пруда не было, и, судя по всему, в засаде в пышных кустах отцветшей сирени тоже никто не сидел, особенно ее отец.

Еще раз воровато оглядевшись, кинула заклинание, развеивающее иллюзию. Но девочка вовсе не была плодом магии. К тому же ее личико, когда она повернулась, показалось мне донельзя расстроенным.

И я решилась.

Подошла и осторожно опустилась рядом на мостике, предварительно спросив разрешение. Можно я тоже здесь посижу?

Гретта кивнула, а затем засопела.

– Попало? – спросила я сочувственно.

– Попало, – призналась она.

– Бывает, – вздохнула я. – Очень ругал?

– Очень. – И Гретта вновь уставилась на воду. – Лебеди тоже сегодня не приплыли…

Каждый год в Академию выводить птенцов прилетала лебединая пара. Даже огораживающие территорию заклинания немного изменили, чтобы птицы могли попасть на Лебединый Пруд.

– Ну что за день такой! – добавила девочка в сердцах.

– И не говори, – согласилась я. У меня тоже случались дни, когда лучше оставаться в своей комнате, не высовываясь наружу. – Но, наверное, лебеди в этом году больше не приплывут. Они улетели в теплые края и деток своих забрали. Скоро наступит зима, а у них нет таких шубок, как у нас. Но там, за морями, им будет тепло. – Затем, спохватившись, сказала: – Меня Джой зовут. Вернее, Джойлин, но ты можешь называть меня Джой.

– Я Гретта, – важно произнесла девочка.

– Знаю, – улыбнулась я. Затем все же спросила: – Почему ты здесь одна? Где твоя гувернантка?

Назначенная встреча меня порядком тревожила. Ее время уже подошло, а кроме Гретты никого в этом месте не оказалось. Но то письмо не могла оставить расстроенная маленькая девочка – нет, это невозможно!

– Мисс Мэри? – дочь лорда Гамильтона уставилась на меня серыми глазами в окружении длинных темных ресниц. – Я от нее сбежала.

– Но почему?!

– Потому что она очень злая, – пожала плечами девочка. – Кричит на меня все время, называет разбойницей и дрянной девчонкой. А еще говорит, что я своими приступами ее до приступа доведу.

– Приступами? – растерялась я.

– Мне часто снятся кошмары, – призналась Гретта. – Даже когда я не сплю, я тоже их вижу. Тогда я очень пугаюсь, а заодно пугаю и мисс Мери.

– А папа… Твой папа знает о твоих приступах?

– Конечно же, он знает! Я его тоже много раз пугала. Но папочка ничего не может с этим поделать. Ни он, ни другие маги, которым он меня показывал.

И я сочувственно покивала. Потому что меня тоже мучали постоянные кошмары.

Во всем была виновата война.

Два года в оккупированном городе, когда повсюду зверствовали солдаты Угроса и маги-отступники, не прошли для меня даром. Это было ужасное время, из которого, слава Богам, я почти ничего не помнила. Даже своего старшего брата, погибшего в Ливанте, я тоже забыла.

Знала только, что его звали Патрик и что его убили солдаты Угроса.

Не помнила я ничего потому, что мама с папой попытались мне помочь. По их словам, я дошла до такой степени нервного истощения, что застыла на грани жизни и смерти. Именно поэтому им пришлось отвезти меня к столичным магам-менталистам, которые по их просьбе стерли мне память.

Хорошо постарались – убрали все воспоминания о двух годах оккупации Ливанты и моем брате, но для этого им пришлось стереть еще и мое детство. Моя жизнь началась с одиннадцати лет, после того как родной город освободили наши войска и мы с родителями перебрались в столицу.

Но все равно, пусть я почти обо всем забыла, по ночам меня продолжали мучить кошмары. Из-за них я частенько просыпалась в поту, с больной головой и бешено стучащим сердцем, а затем выслушивала от Лиззи, что снова не давала той спать.

Сейчас передо мной сидела девочка, тоже пережившая кошмар – смерть своей матери, которую, вполне возможно, убили у нее на глазах.

– Мне очень жаль, Гретта! – произнесла я. – Очень и очень жаль. Знаешь, я тебя прекрасно понимаю.

Мне захотелось ее обнять, но я не решилась дать волю своим чувствам. Подумала, что нашему ректору вряд ли это понравится. Как и то, что его дочь снова сбежала.

– Думаю, тебе все же стоит вернуться домой, – добавила я, – чтобы твой папа не рассердился еще сильнее. К тому же мисс Мэри сейчас за тебя очень переживает. Мне кажется, она добрая, но умело это скрывает. Давай-ка я отведу тебя в ваш коттедж, а то твоя гувернантка, наверное, с ног сбилась…

– Не пойду я домой! – покачала головой девочка. – И к мисс Мэри я тоже не вернусь, потому что никакая она не добрая. Наоборот, она очень злая и специально делает, чтобы мне было больно. Вот, бантики завязала так, что они мне очень жмут… Я сказала ей, что мне больно, но она стала кричать, что я все придумываю и хочу специально ее позлить.

Я посмотрела на стянутые лентами косы девочки. Вернее, на ее натянутые волосы и покрасневшую под ними кожу. Гретта Гамильтон была права – ее гувернантка оказалась еще той злыдней!

И пусть я понимала, что это не мое дело, вернее, что мне нельзя вмешиваться в дела Гретты и Берка Гамильтона, но руки потянулись к ее косам.

– Сейчас я их переплету, – пообещала я девочке, – а потом мы с тобой пойдем и найдем твоего папу. Скажем ему, что тебе нужна другая гувернантка, раз уж эта не справляется со своими обязанностями.

Гретта вздохнула с облегчением, когда я распустила ее длинные волосы.

– Мне нужна не гувернантка, а новая мама, – заявила мне. – А моему папе невеста, потому что мой двоюродный дедушка…

– Это тот, который король Эдвард? – уточнила я осторожно.

Гретта кивнула.

– Так вот, дедушка говорит, что папе обязательно нужна невеста, потому что он уже на человека не похож и скоро начнет бросаться на людей