Деньги не пахнут

Деньги не пахнут

Один из финансовых гениев корпорации Arasaka попадает в альтернативный мир Японии восьмидесятых, где технический прогресс замер на месте из-за нежелания одарённых выпускать из рук монопольные клановые привилегии оказываемых людям услуг.

Сможет ли он повторить величие своей Корпорации в новом мире и противостоять одарённым, сам не имея дара? Сможет ли создать собственный клан и удержаться на его вершине, когда все кругом сильнее него?

Деньги против магии в новом авторском цикле «Деньги не пахнут».

Глава 1

Я сидел и пустым взглядом смотрел на мониторы. Графики котировок и индексов скакали то вверх, то вниз, но меня это больше не волновало. Всё было кончено. Тридцать лет отличной работы слились в унитаз всего из-за одной ошибки. Причём было непонятно, откуда она взялась. Все расчёты были верными, а информация о меньшем урожае, чем планировалось собрать изначально на планете, на сто процентов достоверная. Данный инсайд мне передали от генерала, проанализировав волатильность рынка и его реакцию на эту информацию, я загрузил все данные в написанную и обученную мной нейросеть и, когда получил положительный результат, без колебаний сделал крупную ставку на акции крупнейшей сельскохозяйственной компании в преддверии выхода сегодняшних официальных новостей об урожае и… проиграл. Переданный мне в управление фонд потерял на этой операции триста миллионов кредитов, треть от того, что в нём было, хотя должен был, наоборот, заработать.

И это при том, что мне было запрещено ставить одновременно на одно событие больше десятой его части, но мои мечты выйти из бизнеса и наконец зажить собственной жизнью, заплатив выкуп за это, слишком мной овладели. Увлёкшись миражами своей беспечной дальнейшей жизни, я и рискнул сильнее, чем обычно, ведь всё было верно, а инсайды от работодателя никогда раньше не подводили. Никогда, кроме сегодняшнего дня.

Растерев лицо руками, я краем глаза на мониторе системы безопасности заметил, как в лифт небоскрёба входят трое громил и достают оружие, выбрав мой этаж. Работодатель уже явно заметил гигантскую пропасть в трастовом фонде и послал спросить, что происходит. Прекрасно понимая, что меня ждёт, ведь с генералом я прошёл огонь и воду, именно он взял меня с собой, когда уволился из армии, уйдя в политику. Меня же за ум и быструю обучаемость взял сначала в свой штат, затем стал отправлять на различные курсы по финансам, не говоря, для чего он это делает, а вскоре меня пристроили в одну конторку, занимающуюся махинациями с ценными бумагами. Там я весьма сильно преуспел в манипуляции информацией и получении денег на этом, поэтому уже через пять лет генерал поручил мне создать трастовый фонд, который он накачал деньгами из весьма сомнительных источников.

К тому же он обеспечивал меня инсайдерской информацией, и мы весьма успешно последние десять лет зарабатывали на этом, правда, до сегодняшнего дня.

– Реми! Не пытайся сопротивляться, босс потребовал доставить тебя живым! – раздался голос одного из громил, когда лифт прибыл на этаж и дверь с лёгким звонком открылась.

Я вздрогнул. Последний раз, когда генерал просил доставить к себе живым кого-то, это закончилось на сталелитейном заводе, а бедолагу после трёх дней нечеловеческих пыток столкнули в ковш с расплавленным металлом. Такой судьбы я себе не хотел.

Тяжело вздохнув, я набрал на виртуальной клавиатуре нужную комбинацию. Завыли сирены, двери на этаже стали закрываться, перегораживая вход ко мне дополнительными бронированными переборками. Я же встал из-за стола, чтобы пройти в другую комнату к окну, где меня ждал парашют, приготовленный как раз для такого случая.

– Реми! Не дури, а то будет ещё хуже! – услышал я в динамике недовольный голос Робби, которого посылали на разборки, только когда дело было действительно очень серьёзным.

Хмыкнув, я подошёл к сейфу, отпер его и достал парашют. Обычно клерки и финансисты выбрасывались в окно просто так, без него, но они не я. У меня был заготовлен запасной план, ведь я прекрасно знал, на кого работаю. Новые документы на другой планете, дом, а также анонимный счёт ждали меня.

Нажатие на кнопку, и бронированное окно стало медленно отъезжать в сторону, а в лицо мне ударил мощный поток воздуха, что, впрочем, и неудивительно, на километровой-то высоте. Бросив последний взгляд на экраны, где вышибалы генерала вызывали себе подмогу, поскольку бронированные переборки можно было взять только плазменной горелкой, я встал на квадрат окна и, надев очки, прыгнул вперёд. Ветер мгновенно взвыл, и я камнем полетел вниз. Парашют должен был сработать автоматически на нужной высоте, поэтому я не сильно посматривал вниз. Хлопок вверху, и сразу после этого падение замедлилось, перейдя в планирование. Управлять им не было необходимости, он был запрограммирован нести меня в одно место, где меня ждала новая одежда, документы и машина.

Полёт продолжался пять минут, и вскоре я увидел знакомую крышу. Поджав ноги, чтобы не удариться, я вскоре стоял на твёрдой поверхности, а парашют, выполнив свою роль, сам отстегнулся, освободив меня от груза. Не обращая больше на него внимания, я отпер дверь на крыше и стал спускаться вниз. Небольшой дом полностью принадлежал мне, на его первом этаже были два маленьких магазинчика, верхние же этажи сдавались не сильно дорого приезжим.

– Ах ты с…а блудливая, да я тебя пришью сейчас! – внезапно прямо передо мной открылась дверь, и из неё выпала залитая кровью девушка с изувеченным лицом, а позади неё стоял мужчина с гневной гримасой и укороченным автоматическим дробовиком в руках. Увидев меня, он понял, что я его тоже увидел. Не успел я открыть рот, заявив, что просто иду мимо и ничего не видел, как он поднял оружие, и последнее, что я заметил и почувствовал, – это вспышка огня, и почти сразу разгорелась боль в районе груди.

***

Темнота. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в кромешной темноте и кругом не видно вообще ничего. Кроме этого, я не чувствовал собственного тела. Руки, ноги – всё было словно невесомым. Но не успел я этого осознать, как чужеродная сила дёрнула меня вперёд, и я помчался на страшной скорости в темноте, абсолютно не понимая, что происходит. Секунда, и впереди появилась точка света, в которую мы влетели на той же большой скорости и дальше попали на неизвестную мне планету. Гигантская сверкающая реклама на стенах здания и год 1999 были видны везде, а люди внизу, видимо, его и отмечали.

С огромной силой меня вбросили в стоящего у здания черноволосого молодого человека, и я словно оказался в его голове.

– Вот ты и попался, ублюдок Токугава, – рядом со мной раздался злорадный голос, и, повернув в его сторону голову, я увидел, что на меня направлено дуло пистолета. И снова не успел открыть рот, как раздался выстрел, и я, словно та пуля, вылетел из тела, смотря сверху, как кругом раздаются крики, поднимается суета и паника, а безжизненное тело парня, внутри которого я только что был, лежит на тротуаре и под ним расплывается лужа крови.

Не успел я удивиться, как меня снова подхватила невидимая сила и дёрнула вперёд, мир вокруг превратился в мелькание линий. Через пару минут мы стали замедляться, я увидел кругом строящиеся небоскрёбы, а также знакомого парня, только на десять лет моложе. Который стоял с подружкой на том же месте, где его более взрослую копию убили совсем недавно, а в руках его была газета с непонятными мне буквами, но вот цифры читались отчётливо – 1989.

Меня снова швырнуло внутрь него, и я не успел даже осознать этого, как рядом раздался голос:

– Вот ты и попался, ублюдок Токугава.

В этот раз я даже не успел повернуть голову в сторону говорившего, как пули стали рвать тело, а я снова поднялся вверх.

Полёт и мелькание кругом повторилось, и, когда калейдоскоп прекратился, я оказался не на прежнем месте, а внутри машины.

«Что же делать? Почему дядя решил куда-то отправить меня?» – услышал я чужие мысли.

Замерев в новом сознании, я боялся пошевелиться, чтобы не выдать своё нахождение здесь, а потому лишь подсматривал за раздумьями подростка, в чьём теле оказался.

Нас привезли в какое-то место и провели внутрь здания, не снимая мешка с головы, заставили замереть. Затем я почувствовал на пару секунд зверский холод, потом снова долго ничего не происходило, но вскоре меня тронули за плечо и сняли с головы чёрный мешок.

– Князь Воронцов? – испуганно спросил подросток, явно узнав стоящего рядом. – Что происходит?

– Скоро ты всё узнаешь, – тот ответил с каменным выражением лица и показал нам следовать за ним. Мы сели в огромный железный чёрный лимузин, видимо, работающий на бензине, поскольку запах выхлопных газов я сразу узнал. Всё моё детство на планете-свалке Омикрон-5 было пропитано именно этим запахом, и ошибиться я не мог.

Мы поехали по тёмному городу, явно не Москве, где мы недавно были, поскольку этот оказался слабо освещён, и минут через тридцать добрались до огромного поместья, обнесённого высокой бревенчатой стеной. Ворота перед машиной открыли два человека, и мы въехали внутрь, хрустя колёсами по гальке, которой была усыпана подъездная дорожка. Кругом виднелись флаги с чёрно-белым трилистником, и даже на одежде людей, встречающих нас, этот знак также присутствовал.

– Князь, – услышал я, когда сопровождающий первым покинул салон, – рады приветствовать на нашей земле высшего Абсолюта огненной магии. Такие гости у нас редкость.

– Иеясу? – произнёс князь, показывая выходить вслед за ним и подростку. Тот послушно это сделал.

– Нет. Отец ждёт вас внутри, – низко поклонился с улыбкой молодой человек, показывая нам идти следом за ним.

Проходя по деревянным полам, я вместе с разумом носителя этого тела с интересом рассматривал перегородки закрытых комнат, выполненных из тонких деревянных реек и белой рисовой бумаги, именно по ним подросток догадался, что находится в Японии. Это я уже подсмотрел в его мыслях.

Вскоре перед нами открыли двери, и мы оказались в небольшом зале, в конце которого сидел на небольшом пьедестале старик в традиционном хаори поверх кимоно, а также с коротким мечом за поясом. Второй, более длинный, лежал рядом с его правой рукой.

Выглядел он, если честно, неважно, с большими тёмными мешками под глазами и нездоровым землистым цветом кожи, зато его окружали десятки людей, все были вооружены. Мы не дошли десяти шагов, как нам показали остановиться.

– Господин Воронцов, – заговорил на неплохом русском старик, – личный посланник императора. Что привело вашу светлость на враждебную землю?

– Господин Иеясу Токугава? – князь слегка склонил голову и, получив подтверждающий кивок, продолжил говорить: – Мой император послал меня договориться с вами о выкупе сотни его подданных, захваченных кланом Токугава в ходе последнего инцидента между нашими империями. Ваш император отказался обсуждать этот вопрос, объяснив, что нужно договариваться с вами, поскольку на Курильских островах были только ваши люди.

– Всё верно, его императорское величество очень мудр, – склонил голову старик, – именно поэтому вы инкогнито проделали этот путь? Ваш государь готовь отдать Японии Шикотан?

– Нет, господин Иеясу, – ответил князь, не моргнув и глазом, – принадлежность островов нами не обсуждается.

– Зачем же вы тогда прибыли? – удивился старик.

Воронцов взял за плечо подростка и выдвинул его впереди себя на корпус.

– Император всея Руси Николай II предлагает вам его в обмен на всех пленных, – спокойно сказал он.

Вокруг все тут же зашумели, удивляясь наглости приезжего гайдзина, но лишь одно движение руки старика, и настала тишина. Он единственный, кто прищурился, а затем приказал всем выйти, кроме четырёх своих телохранителей и двух советников. Когда все удалились, недоумённо оглядываясь на главу клана, старик тихо спросил:

– Император знает о небольшом ритуале? Если жертвует своего ближайшего родственника по крови.

– Император в курсе последствий его проведения, – ответил уклончиво Воронцов.

Старик задумался.

– Каков его дар? – поинтересовался стоящий рядом советник.

– Ощущает состояние людей, – ответил князь, – не сильно полезное умение для правящей семьи, но для вашего ритуала вполне подойдёт.

– Передайте вашему императору, что мы согласны на обмен, – старик поднял голову, – пленных можете забрать немедленно.

Посланник склонил голову.

– Он так и думал. Благодарю вас, господин Иеясу, от лица российского императора.

Старик кивнул и позвал сына, вскоре зал снова был полон людей.

– Прощайте, князь, – сказал старик, и Воронцов, попрощавшись, повернулся к подростку.

– Тихон, ты остаёшься у японцев, – сказал он, – таков приказ императора.

Подросток испугался.

– Князь, а что я буду делать?! Как жить здесь?

– Тебе всё объяснят, – туманно ответил тот и, повернувшись, пошёл прочь.

Носитель моего тела попытался пойти за ним, но путь ему преградили четверо японцев.

– Тогу, обеспечь нашему гостю достойный приём, – старик сказал на русском эту фразу, видимо, специально для подростка, а затем на японском, уже непосредственно исполнителю.

Тот низко поклонился и гортанно выкрикнул, видимо, согласие. И правда, он подошёл к нам и показал следовать за ним, нас сопровождали сразу четверо вооружённых людей, не выпуская из виду ни на секунду.

Глава 2

То, что вокруг происходит что-то странное, даже без знания языка стало понятно как мне, так и подростку, уже на следующий день. Сначала нас вымыли, переодели в то же, что носили все остальные кругом, и повели в храм, стоявший тут же на территории огромного поместья. Начались долгие и нудные песнопения, затем один из жрецов подошёл к подростку и молча взял его руку, порезал ладонь ножом и сцедил немного крови, правда, потом ему порез заклеили и забинтовали, но боль тела чувствовал и я, было это не особенно приятно. Когда длительная двухчасовая процедура была окончена, все стали радоваться, подходить к подростку и пожимать руку, нам же оставалось только непонимающе улыбаться в ответ.

На этом вроде бы всё закончилось, нас снова довели обратно до комнаты, где мы жили, вот только вечером, после ужина, подросток неожиданно выронил из руки чашку и распластался неподвижно на кровати. Вошедшие слуги проконтролировали это, затем забрали его и понесли по коридорам, вскоре перейдя на лестницу, спускающуюся вниз в подвал. Мне лишь оставалось быть сторонним наблюдателем, чтобы не привлечь к себе внимания. Спускались они довольно глубоко, даже немного запыхались, неся на руках обмякшее тело подростка, но вот вскоре показался яркий свет, и они вышли в небольшое помещение с каменным резным алтарём посредине. Правильнее будет сказать, алтарём, состоящем из двух половин, соединённым между собой каменной же перемычкой.

Там нас уже ждали четыре знакомых телохранителя, перехватив тело у слуг, уложили его на одну из половин, пристегнув подростка кожаными ремнями. На вторую лёг присутствующий здесь старик Иеясу, который был в одной только сорочке. Он гортанно сказал что-то, и все стали выходить из помещения, кроме двоих ближайших советников, которые стояли рядом с его пьедесталом при посещении князем Воронцовым. Те поклонились и пристегнули его так же ко второй половине.

Когда всё было готово, они встали каждый рядом со своей половинкой алтаря и зашептали заклинание-речитатив, которое я постарался запомнить, мало ли, пригодится в будущем. Уже через пять минут буквы на алтарях стали светиться, причём всё ярче и ярче, чем дольше шёл ритуал, а я почувствовал, как меня словно тянет из этого тела. Этому я стал, конечно же, сопротивляться, хватило первых двух раз, когда моё новое тело убили, и мало того, предпринял обратную попытку тянуть мысленно на себя силы, которые пытались меня вытянуть из этого тела.

Лбы двух читающих речитатив тут же покрылись испариной, а я стал получать и впитывать знания: японский, имена, вклады, действующие предприятия, отношения между кланами и всё прочее, что словно потоком полилось в меня, причём явно от соседа. Иеясу задёргался, захрипел в ремнях, а я почувствовал некое удовольствие от того, что лишаю его жизни, вместо того чтобы лишиться её самому, но этого краткого мига заклинающим хватило, чтобы перенять инициативу, и уже от тела, принадлежащего подростку, потекла информация, а вскоре и тонкие струйки едва заметного дыма, которые впитывались стариком с огромной скоростью.

Больше я не успел вмешаться в процесс и вскоре почувствовал, как остался абсолютно один в пустой оболочке. Поняв, что если не займу её сейчас, то тело умрёт, я быстро перехватил контроль за всеми жизненными процессами, впервые за долгое путешествие вздохнув своими собственными лёгкими.

– Хр-р-р, – вырвалось у меня изо рта.

– Яра, что случилось? Почему ритуал пошёл не так, как обычно? – рядом со мной заворочался старик, и, когда его отстегнули от ремней, он сел на алтаре, потягиваясь и сладостно смотря на себя в поданное ему зеркало. Я тоже посмотрел на него и понял, что это был за ритуал. Старик просто на моих глазах помолодел лет на двадцать, мешков под глазами больше не было, кожа разгладилась и приобрела розовый оттенок. Судя по всему, ему ещё способности прошлого тела передались, поскольку он сказал своим помощникам, что видит их ауры, а это значит, чужой дар полностью к нему перешёл. Разговаривали они, кстати, на японском, который я теперь отлично понимал, осталось только узнать, могу ли на нём говорить.

– Господин! – внезапно вскрикнул один из помощников, который увидел, как моя грудь поднимается и опускается. – Жертвенный агнец жив!

Лицо мужчины, у меня уже не поднимался язык называть его стариком, окаменело.

– Как это возможно?

– Не знаю, господин, но он жив! Прикажите, и я убью его!

– Нет! – тот слишком поспешно поднял руку. – Нужно разобраться, почему и что пошло не так. Поднимайте снова архивы, ищите подобные случаи, а чужака никому не сметь трогать, пока мы не закончим расследование, ещё не хватало, чтобы его силы вернулись обратно и он отдал богам душу.

– Слушаемся, господин!

– И приведите господина Тогу, пусть осмотрит его и меня заодно.

– Есть!

Они вышли из зала, но вскоре вернулись вместе с телохранителями, которые удивлённо подхватили моё слабо шевелящееся тело и понесли обратно наверх.

– Странно, что этот жив, – тихо сказал один из них, – обычно избавляемся от тел.

– Тихо, Набу! – цыкнул на него товарищ. – Следом за ним захотел?

Тот испуганно замолчал, и они занесли меня в прежнюю комнату, укрыв одеялом, затем сразу удалились, оставив меня одного.

Тело было мне непривычно, я не чувствовал его своим, но что делать, разума у русского подростка больше не имелось, лишь затухающие остаточные воспоминания в мозгу, поэтому мне пришлось устраиваться и тренироваться, чтобы подружиться с новым телесным вместилищем.

Где-то через два часа перегородка отодвинулась в сторону, и внутрь вошёл сначала незнакомый старик, затем Иеясу Токугава. Он показал на меня, и первый поставил рядом чемоданчик, открыл его и стал доставать примитивнейшие докторские инструменты, чтобы обследовать меня. Закончив, он убрал всё обратно и приблизил ко мне руку, которая засветилась зелёным. Проведя ею по всему телу, он пождал губы и повернулся к мужчине.

– Впервые такое вижу, господин Иеясу, – он убрал свечение и, вытащив пакетик, достал из него спиртовую салфетку, которой вытер руки, – что с ним случилось?

– Попал под удар сильного одарённого, – соврал ему глава клана Токугава.

– Боюсь, ваш гость умирает, – спокойно сказал доктор, – только умирает очень медленно, словно на него наложено проклятье. Говорю же, точнее сказать не могу, я впервые встречаюсь с такими огромными повреждениями на клеточном уровне.

– Умирает? – вместо того чтобы расстроиться, Иеясу обрадовался. – И сколько ему ещё жить?

– С текущей степенью отмирания клеток даю ему три, максимум пять лет, – заключил тот, что вызвало недовольство хозяина.

– Три года?!

– Ну, вы всегда можете ускорить эти события, господин Иеясу, – тонко улыбнулся доктор, – но это уже не по моей специальности.

– Благодарю вас, господин Тогу, – у ставшего на вид сорокалетним Иеясу не дрогнула даже бровь, – а что насчёт дара?

– Утерян полностью, – тот встал с пола и пожал плечами, – сейчас он ничем не отличается от обычного простолюдина. Просто ноль отклика при воздействии на его очаги чакры.

Оба японца продолжили тихо говорить, а я притворялся, что не понимаю их. К счастью, они вскоре ушли, предоставив мне снова заняться осваиванием нового для себя тела.

***

– Что думаешь, Яра? С таким мы столкнулись впервые за время проведения ритуалов, хотя думали, технология и процесс полностью под нашим контролем, – задумчивый глава клана подпёр подбородок рукой.

– Мы будем искать, господин, это и правда первый сбой за последние пятьдесят лет, – низко поклонился советник. – Можно у вас поинтересоваться, что вы решили насчёт чужака?

– Это гигантская проблема, Яра, – Иеясу покачал головой, – мы приняли его в клан, поскольку, как ты помнишь, хроники говорили о том, что это одно из обязательных условий проведения ритуала. Русские будут думать, что он мёртв, а чужак вместо этого теперь самый бездарный Токугава из всех, что у нас есть. Даже бесполезнее слуг, те хотя бы язык знают и могут служить.

– И поскольку он жив, мы в течение десяти дней должны подать на него документы в императорскую канцелярию, – согласился советник, – должна прибыть комиссия, оценить его силы, дать ранг и записать в нужную школу.

– Я помню, Яра! – рыкнул глава клана. – И без тебя тошно!

– Ваш слуга просто хотел быть полезным, господин, – склонился советник.

– Скрывать его мы не можем, на ритуале принятия в клан было слишком много людей, – задумался Иеясу, – одна жалоба, и приедут проверяющие, а уж среди родственничков таких полно.

В комнате воцарилась тишина.

– Убить тоже не вариант, неизвестно, как это повлияет на меня, – заметил дальше Иеясу, – русский принц очень сильной крови, второго такого мы вряд ли найдём, да и не сможем захватить столько же заложников, как и в этот раз.

– Господин помолодел не меньше чем на двадцать лет, – согласился советник, – впервые омоложение такое сильное.

– Да, поэтому мы не будем рисковать, – согласился глава клана, по телу которого переливались огромные силы, в нём просто бурлила молодость. Даже наложницы сегодня ночью все остались довольны, прося у него пощады. Самодовольная улыбка от воспоминаний налезла на лицо главы клана, а ведь он теперь может навещать их в любое время! Снова возвращаться в тело шестидесятилетнего старика ему не хотелось, поскольку прежние ритуалы с не такими сильными по крови жертвами давали ему максимум два-три года молодости, а затем по их прошествии снова нужно было повторять ритуал.

– Можно сделать ещё одну младшую ветвь из него одного, – наконец Иеясу придумал компромиссное решение, – носить клановое имя Токугава будет слишком жирно для чужака, а вот давно угасшая ветвь Тонсу вполне ему подойдёт.

– Но, господин, это ведь, по сути, сделает его главой младшей ветви? – удивился советник. – Юридически он получит все права.

– Ничего, три года мы как-нибудь уж переживём, к тому же я планирую с ним поговорить, ведь он не понимает, что произошло, а следовательно, можно задурить ему голову и выдвинуть свой вариант случившегося, а по истечении срока, отмеренного ему доктором, проблема решится сама собой.

– Думаете, он настолько глуп? – скептически заметил Яра. – Ваш цветущий вид и отсутствие у него дара уже явно навели его на определённые подозрения.

– Пусть, но с кем он этим поделится? – самодовольно хмыкнул глава клана Токугава.

– Воля ваша, господин, – не стал спорить с цветущим мужчиной советник, – к тому же, как вы и приказывали, я нашёл парочку людей, что будут за ним присматривать, чтобы он случайно не умер.

– Отлично, Яра, отлично!

***

– Привет, Тихон, – прерывая мои занятия, в комнату вошёл Иеясу, приветствуя меня на русском.

– Добрый вечер, господин Токугава, – хмуро ответил я, и это не осталось незамеченным.

– Поскольку ритуал очищения крови прошёл успешно, я бы хотел поделиться с тобой новостями и совместно решить, как будем действовать дальше, – соврал он, и я это понял, едва его слова вылетели изо рта.

– Что за ритуал? Никогда о таком не слышал, – я через силу сделал вид, что слегка заинтересован, а он сразу же бросился закреплять успех.

– Старинный и, главное, тайный. Твой дядя, как ты, наверно, понял, продал тебя нам, обменяв на сто захваченных в последней войне русских дворян.

Я хмуро кивнул.

– Не знаю, почему и зачем он это сделал, не мне его судить, но мне ты пригодился тем, что помог и по факту спас, очистив кровь от проклятья, которым меня наградили пару лет назад.

– Я лишился дара, – хмуро сказал я.

– За всё нужно платить, – он легко пожал плечами, – ничего не бывает бесплатным. Но в знак признательности к тебе за эту жертву я хочу спросить, какое будущее ты для себя видишь? Ты теперь в моём клане, обратно тебя на родине никто не примет.

– Я могу поговорить с дядей? – для порядка спросил я, играя роль русского подростка.

– Конечно, я сделаю запрос в императорскую канцелярию, – кивнул Токугава, и я понял, что он так быстро согласился, поскольку знает, что никто меня обратно назад не ждёт и никакого запроса не будет.

– Если он откажется со мной разговаривать, то я не знаю, – поник я головой, – все мои планы уничтожены потерей сначала родителей, а затем переездом сюда.

– Я не настолько неблагодарен, как твои родственники, – льстиво сказал хитрый японец, – добро помню, а потому предлагаю тебе стать членом нашей младшей ветви клана. Тебя никто не будет притеснять, делать будешь что хочешь, карманных денег тебе буду давать сто тысяч иен в месяц. Думаю, тебе хватит на все твои развлечения и потребности.

– А взамен? – я поднял на него взгляд. – Вы ведь сказали, что ничего не бывает бесплатным.

Он удивлённо посмотрел на меня, но затем громко рассмеялся.

– Слушай, а ты мне всё больше нравишься, – снова соврал он, улыбаясь и похлопывая меня по плечу.

Видя, что я всё ещё на него смотрю, он продолжил:

– Ты просто будешь держать рот на замке относительно всего, касающегося ритуала или дел клана.

– Только это? – удивился я. – Ничего более?

– Тихон, несправедливо просить у тебя что-то большее, – абсолютно неискренне ответил он, и я снова это почувствовал.

– Тогда я согласен, – пришлось покивать головой.

– Вот и отлично, думаю, через пару дней приедет небольшая проверка, оценит твои силы и определит в школу по твоим знаниям и способностям, а потом я покажу тебе место, куда ты сможешь переехать, и никто там тебя не будет отвлекать от новой жизни.

– Я буду жить не здесь? – для вида испугался я.

– Рядом с клановой территорией, но самостоятельно, или ты против?

– Нет, вы что, господин Иеясу! Я чужой в этой стране, поэтому предложение, чтобы я меньше пересекался с вашими родственниками, для меня просто отличное.

– Отлично, на том и порешим! – он протянул мне руку, и я пожал её.

Глава 3

Через три дня, когда я сказал слугам, что пришёл в себя полностью, они передали мои слова главе клана, и уже вечером прибыло пятеро богато одетых мужчин в традиционных одеждах, даже причёски у них у всех были абсолютно одинаковы.

Меня ощупали, обмерили, поводили светящимися руками по телу и удивлённо повернулись к Иеясу Токугаве за объяснениями.

– Парня задел удар русского высшего Абсолюта, – тот пожал плечами, – а поскольку он мой родственник, не могу же я его просто так бросить умирать, выбросив на улицу?

– Это весьма великодушно для клана Токугава, – заметил один из проверяющих, делая записи в свой блокнот, – брать на содержание родственника, который находится при смерти, пострадав за клан, очень добрый поступок.

– Вы так говорите, уважаемый Ори-сан, будто это вас сильно удивляет, – с улыбкой ответил Иеясу, а я физически ощутил, как он разозлился.

– Чаще мы находим мёртвые тела членов вашего клана, Иеясу-сан, – беззаботно ответил чиновник имперской канцелярии, – поэтому добрый поступок вызывает удивление.

Иеясу ничего не ответил, но узкие глаза стали ещё уже.

– Думаю, поскольку парень не знает языка и традиций, определим его сразу в школу Гюрей, – продолжил чиновник, – там лучшие преподаватели, кто, как не они, возьмутся за его обучение.

Лицо Иеясу снова стало каменным.

– Школа Гюрей – элитное учреждение для одарённых, – мягко напомнил он, – в ней наверняка не место для подростка, лишённого дара.

– В обычное время да, – моментально согласился чиновник, – но император не может быть менее милосерден, чем его подданные, а потому предоставит члену вашего клана лучшее учебное заведение для погружения в японскую культуру.

Я просто физически ощутил, в какой ярости находится Токугава, хотя внешне он был абсолютно спокоен.

– Могу лишь поблагодарить нашего императора за подобную заботу, – наконец склонил он голову.

– Не сомневаюсь, Иеясу-сан, – лицо чиновника выражало вселенскую доброту.

Закончив со мной, они выдали мне документы и попрощались, я сделал вид, что ничего не понимаю из их разговора, хотя налицо явно были какие-то тёрки между этими людьми.

***

– Ну как, Накай? – весело поинтересовался сидящий на высоком кресле человек.

– Он был просто в бешенстве, ваше императорское высочество, – сидящий перед ним на коленях человек улыбнулся.

– Отлично, может, теперь мы наконец подберёмся к его тайне постоянного омоложения, – задумчиво сказал пятидесятилетний, начавший седеть, а также задумываться о грядущей старости старший наследник престола, – поговори с моими братьями, нужно будет «ласково» принять этого гайдзина, порасспрашивать его о том, что с ним произошло, знает ли что об Иеясу, ну и прочее. Если будет юлить, примените силу, но не перегибайте палку, всё же его смерть нам не нужна.

– Всё выполню, ваше императорское высочество, – поклонился, коснувшись лбом пола, глава клана, давший наследнику тайную клятву верности.

***

На следующий день один из телохранителей Токугавы вручил мне чековую книжку, паспорт, документы для поступления в школу и огромный прямоугольный кирпич толстого пластика с кнопками, с маленьким чёрно-белым жидкокристаллическим дисплеем, оказавшийся сотовым телефоном, на обратной стороне которого было написано два номера: первый подписан как «Такси», второй как «Иные вопросы». Скептически посмотрев на это творение сумрачного местного гения, я рассовал всё по карманам и последовал за ним, когда он на ломаном русском сказал, что меня ждёт машина. Мы сели в странный для меня драндулет, плюющийся бензином, и довольно долго ехали, как он объяснил, в конец кланового квартала, упирающийся в начало квартала другого клана. Минут через десять автомобиль остановился. Он первым вышел, и, когда я встал рядом с ним, показал на конец стены, а также начало другой, между которыми в пустом пространстве находился разрушенный дом и старые сухие деревья. Свободного места во всём этом закутке было максимум сто метров в обе стороны.

– Дом клана Тонсу, – по его губам скользнула улыбка, – ваше новое жилище, глава.

Если он хотел напугать этим видом жителя планеты, галактической помойки, Омикрона-5, который с младенчества ел одних лишь крыс, жуков и другую живность, ночуя в обломках космических кораблей, лишь бы не умереть от голода и холода, то он точно попал не по адресу.

– Благодарю вас, спасибо, что уделили мне время, – ответил я так же по-русски, не моргнув и глазом.

Он удивлённо посмотрел на меня, но вернулся в машину и уехал. Случайные прохожие, проходящие по улице, удивлённо оглядывались на меня, пока я прикидывал, с чего бы начать уборку. Первым делом нужно обеспечить себе крышу над головой, которая не будет течь, так что я отправился обследовать дом, где едва не сломал ногу, настолько там всё сгнило и обветшало. Казалось, что проще снести всё, чем восстанавливать. Цен я не знал, но, поскольку это было в центре Токио, прекрасно представлял, что это точно будет дорого, а потому нужно сначала обеспечить себя главным, а уже потом думать об улучшениях.

Растущая гора мусора на тротуаре перед домом, а также шум выдираемых досок не могли не привлечь к себе внимание, и первыми пожаловали полицейские, которые, осмотрев мои документы, а также убедившись в праве собственности на землю и дом, лишь переглянулись и, откозыряв, ушли прочь. Вторыми оказались соседи справа, клан Тайра, от них пришли дети лет по десять и поинтересовались, почему я тут шумлю и не даю им спокойно играть. Пришлось всё объяснить и им тоже. С выражением крайнего удивления они ушли, видимо, докладывать обстановку взрослым.

Поскольку больше сегодня никто ко мне не подходил, я успел кое-как наладить крышу над одной комнатой, которая была не настолько разрушена, как остальные, сходить в магазин, чтобы купить себе ведро, куда можно будет опорожняться, флягу с пятью литрами воды, а также рыльно-мыльные принадлежности, ну и ещё комплект дешёвой одежды, чтобы было в чём в понедельник поехать в школу. Мне для этого сказали позвонить в клановое такси, которое доставит в нужное место, а потом так же отвезёт обратно.

Всё происходящее я воспринимал с абсолютным спокойствием, поскольку за свою жизнь побывал в местах гораздо хуже этого.

Утром, умывшись и переодевшись, отправился искать, где можно постирать вещи и купить себе чего-то на завтрак. Запасать что-то, кроме банок с консервами, было бесполезно, у меня в доме не работало ни электричество, ни водопровод, этим тоже нужно позже озаботиться. Достав уродливый телефон, я позвонил по второму номеру и узнал, что всё отключено муниципалитетом клана за долги, накопившиеся за пять лет, и, чтобы это всё восстановить, нужно сначала выплатить весь долг клана Тонсу. Поблагодарив девушку, говорящую на хорошем английском, я уже про себя «поблагодарил» доброго Иеясу Токугаву, который наверняка специально устроил мне такую жизнь.

Так, гуляя по кварталу, я наткнулся на общественные бани, куда с большим удовольствием зашёл. Помылся сам, постирал вещи и абсолютно довольным повернул назад, хоть одна моя вылазка удалась. Поскольку не мог показать своего знания японского, я везде, словно глухонемой, общался жестами и мычанием, что не особо приветствовали хозяева магазинов и заведений, при виде чековой книжки с трилистником сначала на меня смотрели подозрительно, но, видя документы, тут же успокаивались. Мало ли что там в клане Токугава происходит, раз не совсем адекватный, насквозь мокрый человек явно европейской наружности ходит с их чековой книжкой.

Вот кто меня останавливал очень часто, так это патрули полиции, что, только завидев меня, сразу же бросались проверить документы. Ну никак я не соответствовал внешности человека, который имеет дом в центре Токио, да ещё и клановых кварталов, где земля стоила просто безумных денег.

Вернувшись домой, я увидел, как гора мусора, оставленная тут мной вчера, была убрана, а рядом играли дети, ломая и без того умершие деревья.

«Нужен забор», – с полной отчётливостью понял я, а пока зашёл к себе и попросил всех покинуть территорию. Они нехотя, косясь всё время на меня, ушли играть в другое место. Я же, развесив на сильно покорёженном шкафу без дверок влажную одежду, стал вытаскивать из принесённого пакета еду, чтобы наконец пообедать и подумать, что делать дальше.

Дождавшись, когда заварится лапша быстрого приготовления, причём для получения кипятка пришлось развести костёр, благо дерева было кругом полно, я взял большой кусок хлеба, чтобы лучше насытиться, и стал поглощать еду, обжигаясь о горячий бульон.

«За мной установили наблюдение, к тому же телефон явно могут отслеживать, – мысли в голове от сытной еды стали ленивыми, – но это проблема не первоочерёдной важности. Завтра в школу меня определили в старшие классы, чтобы научился языку, а это значит, что там я могу найти того, кто выступит моим переводчиком с английского на японский». Ведь стоявшие первостепенные задачи сейчас передо мной были таковы: отстроить небольшой дом, забор, выплатить долги за коммуналку, чтобы сюда провели свет, воду и канализацию, а то моё ведро, куда я испражнялся, было, конечно, хорошим решением, но явно временным.

С этими мыслями я лежал на сооружённом топчане из досок, на который положил туристический коврик и спальный мешок, этого мне за глаза хватило, чтобы почувствовать себя снова нормально.

***

Утром в понедельник я протёр себя влажным полотенцем, поскольку вода была только питьевая в бутылках, купленная в магазине неподалёку, затем надел слегка мятую одежду, погладить которую было просто нечем, да и негде, и, подхватив телефон с чековой книжкой, пошёл на выход, поскольку такси уже подъехало. Водитель с удивлением посмотрел на развалюху, откуда я вышел, но, разумеется, ничего не сказал.

Поездка оказалась весьма недолгой, школа Гюрей ожидаемо находилась возле комплекса правительственных зданий, неподалёку от императорского дворца, а потому я, поблагодарив шофёра, выбрался из машины и замер, осматриваясь. Большое трёхэтажное здание буквой «П» раскинулось куда только глаза глядят, находясь в собственном саду и за высокой оградой, а в открытые кованые ворота устремляется огромное количество учеников в одинаковой форме: мальчики в серых брюках и френчах этого же цвета с ярко-синими галстуками, а девочки в синих юбках ниже колена и белых блузках с синим галстуком-бабочкой.

«Как-то мне про форму никто не сказал», – я пожал плечами и направился к воротам.

Там я увидел, что ученики проходят не просто так, а показывают какую-то карточку двум парням и двум девочкам с красными повязками на руках, которые стояли за воротами. Моё появление мгновенно заставило их насторожиться. Я подошёл ближе и поздоровался на английском.

– Доброе утро, подскажите, пожалуйста, где я могу найти директора школы?

Один из парней взял мои документы, пробежался по ним взглядом и ответил на том же языке:

– Новенький?

Я кивнул.

– Нака, проводи его, чтобы не шатался по школе и не смущал остальных своим внешним видом, – распорядился он на японском, обращаясь к одной из девушек.

– Да, Гюнсей! – она, прижав руки по швам, поклонилась ему и показала мне головой в сторону здания. – Идём!

На меня, конечно же, обращали внимание, я заметил, что европейских лиц было крайне мало, за весь путь я насчитал таких лишь шесть, а потому слегка приуныл, когда мы добрались до кабинета директора. Который при виде меня расплылся широкой улыбкой, слова из него потекли сладкой патокой, и по ошеломлённому виду моей сопровождающей я понял, что такое поведение для него нетипично.

– Тонсу Реми! – он говорил на приличном русском, как я заметил, среди высшей аристократии Японии знание его было хорошим тоном.

– Господин Фудзивара, – я склонил голову, – прошу заранее простить меня за вид, но слуги господина Иеясу забыли упомянуть о необходимости наличия формы.

– Это легко поправимо! – замахал он руками. – Можешь взять у Наки номер телефона мастерской, где обшивается большинство школьников, и уже завтра они всё подготовят.

– Большое спасибо, господин Фудзивара, – я снова склонил голову, – ваша помощь просто неоценима.

– Тогда сегодня я прошу Наку провести тебе обзорную экскурсию по школе, а также познакомить с классом. Ты, кстати, будешь учиться в её классе 1-А.

Девушка оказалась не сильно рада подобному поручению, но лишь поклонилась, показывая, что его принимает.

– Реми, если будут вопросы или проблемы, можешь смело обращаться ко мне, – директор, забрав документы, сказал, чтобы я завтра заглянул в секретариат, где мне выдадут постоянный пропуск, а также расписание и необходимые учебные материалы.

Когда мы вышли из его кабинета, хмурая девушка рядом на весьма корявом английском спросила:

– Он твой родственник, что ли?

– Впервые вижу, – я пожал плечами.

– Странно, – она покосилась на меня, но промолчала и стала водить по зданию, показывая устройство школы, спортзал, арену, бассейн, а также столовую. Когда же прозвенел первый звонок, она стала поторапливать меня, мы весьма быстро добежали до класса с надписью «1-А» и вошли в него.

На меня тут же перевелись десятки взглядов, но, к моему облегчению, от большинства исходило лишь равнодушие.

– Садись на свободное место у окна, – она показала мне на одиночную парту, а сама села на первую, прямо рядом со столом учителя.

Вскоре пришёл и он, поздоровавшись с классом, поднял меня на ноги и сказал представиться. Поскольку он говорил на японском, Нака Орихара, которая оказалась старостой и дежурной по школе совместно со старостами других старших классов, с горем пополам переводила, и я весьма быстро представился. Что насчёт имени, то я решил взять при оформлении документов именно своё первоначальное, поскольку Тихоном себя совершенно не ощущал, и это имя было для меня словно чужая куртка. Иеясу Токугава спорить не стал, наоборот, похвалил, сказав, что так меня будет ещё сложнее найти, и выписал документы именно на имя Реми Тонсу.

– Прошу всех помогать новенькому, заодно подтянете уровень своего английского, – строго заметил учитель, обращаясь к классу, и посадил меня, начав урок. Конечно же, на японском, как, впрочем, и три последующих занятия. Поскольку я якобы его не знал, оставалось лишь для вида скучать и слушать вполуха.

Раздавшийся звонок на перемену дал школьникам немного отдыха, но внезапно я услышал, как стихли все разговоры. Посмотрев в сторону двери, я увидел, как в класс вошла потрясающей красоты девушка, ставшая причиной этого, правда, вскоре раздались восхищённые вздохи парней. Она осмотрелась, увидела меня и подошла ближе. У неё, в отличие от большинства девушек вокруг, юбка была такой короткой, что, если бы подул легчайший ветерок, наверняка можно было бы увидеть её трусики.

– Ты глава клана Тонсу? – на прекрасном английском спросила она меня.

Мне оставалось лишь кивнуть.

– Будешь моим парнем, – безапелляционно заявила она, вызвав тем самым шок среди мужской половины класса.

– Отказано, – ответил я, понимая, что у такой красавицы явно есть воздыхатели, а я сейчас явно был не в том состоянии, чтобы с кем-то разбираться.

Тем, кто не знал английского, быстро перевели ответ, и вздох раздался повторно.

Она заинтересованно посмотрела на меня.

– Даю тебе шанс передумать, поскольку ты об этом точно пожалеешь.

Вместо ответа я лишь помахал рукой, выпроваживая её, не говорить же ей, что причина моего столь категоричного отказа была в том, что я чувствовал исходящее от неё в мою сторону презрение, а это значило, что её, скорее всего, кто-то попросил это сделать.

Фыркнув, она повернулась, и юбка, взметнувшись на мгновение, явила-таки на всеобщее обозрение краешек белоснежных трусиков с розовым мишкой на них.

– Ни стыда ни совести! – зашипели большинство девушек, а вот парни, наоборот, были едва ли не в астрале. Многие похватали телефоны и стали бешено строчить кому-то эсэмэски.

– Реми, – ко мне подошла староста, – тебе помочь найти столовую? На обед отведено два часа.

– Нет, спасибо, Нака, – поблагодарил я её кивком, – я запомнил дорогу.

Она пожала плечами, но навязываться не стала, и школьники потянулись на выход, а я вслед за ними, вскоре попав в столовую, которая была здесь, кстати, бесплатной.

Моё появление вызвало небольшой ажиотаж, особенно среди небольшой кучки, где сидела та девушка, чьё предложение я так необдуманно отверг. Взяв поднос, я быстро набрал себе тарелки с едой, а также много выпечки, которую собирался взять потом с собой, ведь выданные мне на месяц деньги стремительно улетучивались, а источника пополнения их пока не имелось. У меня были мысли о том, чтобы воспользоваться одним из счетов, о которых я узнал в результате ритуала от главы клана Токугава, но это точно будет одноразовая акция, поскольку он сразу об этом узнает. Да, была ещё пара его личных нычек, на крайний случай спрятанных в тайниках в различных местах за городом, но тут уже встанет вопрос о появлении у меня денег. Нужно было найти какой-то дополнительный источник поступления средств, а уже после этого лезть в чужие схроны или счета.

Глава 4

Погрузившись в собственные мысли, совмещённые с поеданием пищи, я и не заметил, как возле моего стола оказался парень европейской внешности, который уже пару минут безуспешно пытался до меня докричаться.

– Прости, задумался, – очнулся я, – что ты сказал?

– Я говорю, давай дружить, – надулся он, – а ты ноль внимания!

– Давай, – согласился я, протягивая руку, – Реми Тонсу.

– Генри Росвел, – он пожал руку, – ты русский?

Я кивнул.

– А я англичанин, родители работают в Японии, – тут же сообщил он, подсаживаясь рядом.

Он поелозил возбуждённо попой по скамейке, затем не смог сдержаться.

– Слушай, а правда то, что ты отказал Ори?

– Кто такой Ори? – сделал вид, что не понял вопроса.

– Ори Татибана! Одна из красивейших девушек школы! – он выпучил на меня глаза. – Уже вся школа гудит, узнав, что ты ей отказал.

– Ну, отказал и отказал, – я пожал плечами, – с кем не бывает.

– У тебя с головой всё нормально? – он с жалостью на меня посмотрел. – Ори не та девушка, что будет терпеть отказ.

Словно в подтверждение его слов, к нашему столу подошёл высокий для японца парень, по его мягкой походке я догадался, что ему привычнее передвигаться по полу татами.

– Хенри, переведи новичку, – он кивнул моему соседу, – сегодня после школы, за стадионом.

Тот послушно это сделал, а я лишь пожал плечами.

– Ну всё, ты влип, – когда парень отошёл, зашептал мне на ухо собеседник, – это Тоби, сильнейший одарённый среди выпускников. Он давно за Ори ухаживает, только она ему всё отказывает.

Я слушал, ел и задавал интересующие меня вопросы, так что за обед узнал, где можно нанять бригаду строителей и в целом как искать нужные службы. Оказалось, достаточно было прийти на специальную биржу, чьи здания разбросаны по городу, и найти нужную, заказав её. Всё очень просто. Сделав себе заметку, я решил после уроков этим и заняться.

Всё время до последнего звонка я ловил на себе заинтересованные взгляды одноклассников, ожидающих драки. После окончания уроков я получил выданное мне старостой домашнее задание на японском языке, хотя зачем, интересно? Но спорить я не стал, дают, я взял и затем отправился в сторону спортзала, а точнее, его туалета, чтобы посмотреть, как много собирается там учеников. Хмыкнув, я, сломав шаблон, не пошёл туда, двинувшись в противоположную сторону по коридору, где вылез в окно, а затем перелез через забор и пошёл вызывать такси, чтобы поехать на биржу бытовых услуг.

Машина приехала быстро, и вскоре я стоял и, открыв рот, смотрел на древний квадратный монитор, а также попискивающий системный блок размером с холодильник.

«Здесь есть компьютеры? – ошарашенно рассматривал я чудо техники. – Почему же я не видел их нигде больше?»

С разговором вышли трудности, девушка хоть и очень пыталась мне помочь, но говорила исключительно на японском, так что мне с трудом удалось ей объяснить, что мне нужно. Когда это наконец получилось, она радостно стала что-то искать в компьютере и вскоре выдала мне номер телефона, а также дату и время. Заплатив ей за работу, я отправился к себе, по пути поедая те вкусности, что взял сегодня в столовой.

«Хотя бы сэкономлю на ужине», – радостно думал я при этом.

Ближе к вечеру прибыл автомобиль с весьма строгим японцем, который ошарашенно смотрел на мой дом, а также условия, в которых я живу. Он сразу заявил, что ремонтировать тут нечего, нужно сносить и строить заново. Выбрав из представленных домов и ремонтов самый дешёвый и маленький, я подписал бумагу о кредите под залог дорогущей клановой земли в центре города, поскольку десяти миллионов иен у меня, конечно же, не было. К тому же, узнав о постоянном доходе, предоставляемом кланом Токугава, служащий тут же предложил мне приемлемый вариант с небольшими процентами, а также взял первоначальный взнос в размере почти всех моих имеющихся на этот месяц средств. Мы подписали бумаги, и он попросил меня съехать на неделю, поскольку уже завтра они начнут сносить старое и строить новое. С тяжёлым вздохом я согласился, понимая, что теперь нужно искать временное жильё, кроме того, предстояло позвонить и заказать пошив школьной формы.

Остаток дня этому и был посвящён, пришлось ехать самому и подождать, пока с меня снимут мерки. Форму обещали отдать уже завтра вечером, поэтому ещё один день придётся походить бомжом.

***

Утром, собрав вещи, я застал момент, когда к дому начала стягиваться крупная строительная техника. Оставив их разбираться с развалюхой, я поехал в школу. Первое, что бросилось в глаза, то, как ко мне изменилось отношение многих. Большинство смотрели презрительно, как на недостойного, но когда меня волновало отношение окружающих, особенно школьников? Поэтому с каменным лицом я зашёл в класс и сел на место.

Взгляды одноклассников были ещё более показательными, и ко мне за все уроки до самого обеда не подошёл никто. Звонок поднял подростков с парт, и, обсуждая уроки, они устремились на выход. Я же не спеша собрался и последовал за ними. Набрав еды, я столкнулся с небольшой проблемой. За любым столом, к которому я подходил, мне говорили, что у них занято, и ставили подносы на свободные места. Выловив взглядом стол, где, видимо, ютились отбросы школы, я отправился к нему и сел на свободное место, принявшись за еду.

Тень человека, подходящего сбоку, я увидел сразу, поэтому, отклонившись, не словил плевок в лицо, зато чужой сморчок попал в мой суп, закружившись там лёгкой пенкой. Я взял тарелку в руку и без замаха отправил её в того подростка, который это сделал, он, не ожидая такого, через секунду стоял облитый супом, с лапшой на пуговицах френча.

– Ах ты урод! – он кинулся на меня с кулаками, но брошенная в него тарелка со вторым остановила его бег, который закончился разбитым носом и текущей кровью.

Схватившись за него рукой и разбрызгивая капли крови по полу, парень с ненавистью на меня посмотрел.

– Ты заплатишь за это!

С этими словами он пошёл на выход, а я к раздаче еды, чтобы взять себе ещё взамен потраченного. Спокойно сев на прежнее место, я флегматично стал поедать обед, стараясь не обращать внимания на взгляды, которые бросали на меня отовсюду. Особенно испуганными казались сидящие рядом со мной, которые как можно дальше отодвинулись от моего края стола, кучно сгрудившись с другой стороны.

Когда я наелся и стал укладывать тарелки на поднос, рядом оказались голые ноги и форменная юбка. Я поднял взгляд.

– Меня попросили передать, что теперь тебе не жить в школе, поскольку будешь самым опущенным из всех, кто сидит за этим столом, – брезгливо сказала она, обращаясь ко мне на английском, а затем, не ожидая ответа, вернулась к своему столу, где, видимо, сидели лучшие из лучших.

Встав, я отнёс поднос и отправился в свой класс, а когда увидел идущих за собой трёх парней, делающих вид, что просто прогуливаются, решил облегчить им жизнь и свернул в туалет. Зайдя внутрь, первым делом я быстро осмотрелся и, заметив лежащие куски мыла, а также полотенца, как чистые, так и использованные, быстро сделал из этих двух предметов простейший кистень и, когда все трое залетели в туалет, радостно улыбаясь, сразу без разговоров напал.

Имперскому гвардейцу, прошедшему высадку на Могабар, где выжил лишь один из десяти тысяч, а также отслужившему двадцать лет под руководством самого жестокого и результативного генерала императора, это было нетрудно, и даже не помешало нетренированное тело, поскольку навыки имелись, да и кистень здорово упростил работу. Если что и удивило меня, то только то, что они не использовали дар. Ведь против доспеха духа я ничего не смог бы поделать. Раздумывая над этим, я обшарил карманы лежащих без сознания, выгреб скомканную наличность, правда, не сильно больших номиналов, и, засунув деньги в карман, вышел из туалета, наткнувшись на ожидавших в коридоре троих девушек и двух парней, которые явно ждали результата драки. Правда, увидев меня, они побледнели и сделали вид, что просто болтают друг с другом, поэтому я с флегматичным видом отправился в класс.

К началу следующего урока телефоны у всех разрывались от СМС, а лица одноклассников становились всё более задумчивыми. Мне же было не то что всё равно, даже немного стыдно, что покалечил школьников, всё же разница в опыте между нами была просто колоссальная, несмотря на доставшееся мне хилое тело.

Начавшиеся уроки сконцентрировали моё внимание на учителях, хотя я снова заскучал, по-хорошему для вида нужно было бы учить японский, но мне больше нравилось, когда при мне все спокойно говорили, думая, что я не знаю их языка, так можно было выяснить значительно больше. Поэтому решил пойти по простейшему пути, учить его понемногу, чтобы до меня не докапывались хотя бы учителя. На втором уроке я поднял руку и попросился в туалет. Учитель охотно отпустил меня из класса. Я спустился вниз, узнал по расписанию, где учится англичанин, и отправился в его класс. Вежливо постучав, извинился на английском перед учителем и сказал, что директор попросил меня позвать к нему Генри Росвела. Тот, конечно же, поверил моим словам и выпустил его из класса.

Англичанин был не сильно доволен этим вызовом, и мы пошли на этаж выше, правда, проходя мимо женского туалета, я толкнул его туда и быстро заскочил следом. Глаза парня тут же испуганно забегали, видимо, о произошедшем сегодня на обеде ему было известно. Я встал в дверном проёме и спокойно сказал:

– Мне жаль, Генри, но с сегодняшнего дня ты какое-то время побудешь моим лучшим другом.

– Нет! Я ещё жить хочу! – категорично замотал он головой.

Тяжело вздохнув, я отлип от двери и подошёл к раковине, открыв кран, помыл руки, вытер их и затем, взяв кусок мыла, стал делать кистень из полотенца. Генри всё это время настороженно смотрел за моими манипуляциями.

– Как я уже говорил ранее, мне искренне жаль, – сказал я, делая шаг к нему.

– Так, погоди! Погоди, я согласен! – вытянул он вперёд пустые ладони. – Но давай хотя бы эта дружба будет не на виду у всех? Я правда, Реми, ещё хочу жить и слишком молод, чтобы умирать.

Я для вида подумал, покачал кистенём и затем стал его разбирать. Англичанин облегчённо выдохнул.

– Эту неделю я поживу у тебя, договорись, пожалуйста, с родителями, чтобы дали приют твоему лучшему другу, – обратился я к нему, – после этого, надеюсь, ремонт моего дома будет окончен, я съеду и больше тебя не побеспокою.

Он заинтересованно на меня посмотрел.

– Думаю, с этим не будет проблем, они постоянно на работе, а также в разъездах, так что не будут против. По крайней мере, я так думаю, – добавил он.

– Генри, – я спокойно на него посмотрел, – подключи всё своё обаяние и красноречие, мне правда не хочется тебя бить. И дай мне номер своего телефона.

Он продиктовал, я забил его в записную книжку своего, затем удостоверился, что номер правильный.

– После уроков поедем сразу к тебе, – предупредил я его, – а теперь давай вернёмся в классы.

Я вежливо показал ему на выход, и мы оба под изумлённым взглядом какой-то девушки вышли из женского туалета. Нам всё равно нужно было вниз, поэтому мы пошли вместе. Спускавшись по лестнице, я поймал на себе его косой взгляд. Повернувшись, я качнул подбородком.

– Чего?

– Ты всегда так заводишь себе новых друзей? – чувствуя, что угроза миновала, он стал более раскованным и смелым.

– Обычно они мне не нужны, – я пожал плечами, – но сейчас мне негде жить. Поэтому эту неделю потерпим друг друга, а там вдруг и реально подружимся. Каких только чудес не бывает на свете.

Он застонал от отчаяния, а я успокоительно похлопал его по плечу и пошёл в свой класс.

Глава 5

После окончания уроков мы созвонились, он назвал свой адрес, я же объяснил, что скоро приеду, только заберу новенькую школьную форму. Заехав за ней, я попросил водителя такси не уезжать и, вернувшись, продиктовал ему новый адрес.

Оказалось, что Генри с родителями обитал в пентхаусе дома, комплекс зданий которых построили рядом с деловым центром Токио, специально для приезжих заграничных гостей или вот таких крутых наёмных работников, как его родители. Которые, судя по снимаемому жилью и школе, где учился их сын, были, видимо, весьма высокооплачиваемыми.

На этаже нас уже ждала служанка-японка, которой Генри небрежно бросил свои вещи и куртку.

– Энн уже пришла? – спросил он её.

– Ещё нет, господин, – ответила та с поклоном.

– Энн? – я поднял бровь, заходя вслед за ним и игнорируя служанку.

– Сестра, – отмахнулся тот, – пойдём, сначала посмотришь гостевые комнаты, выберешь себе по вкусу.

– Желательно недалеко от тебя, в остальном мне без разницы, поверь, я крайне неприхотливый человек по жизни, – сказал я.

– Тогда предлагаю сделать уроки на завтра, чтобы не возвращаться к этому, – предложил он, – а когда придёт сестра, вместе поужинаем.

– Веди.

Его комната была совершенно обычной для подростка его лет. Постеры японских полуобнажённых красавиц, какие-то явно неместные музыканты и, конечно же, бардак, когда всё везде раскидано и разбросано. Мы сели за задания, он объяснял, я делал вид, что недопонимаю, хотя всё было крайне легко, и так мы просидели, пока с криком:

– Брат! – дверь в комнату не открыло пинком весьма шустрое создание женского пола младше нас по возрасту.

Увидев меня, она смутилась.

– Энн, это мой лучший друг Реми, – со скепсисом в голосе представил меня он, – поживёт у нас неделю, пока его дом ремонтируют. Родители не против.

Она округлила глаза, но пожала плечами.

– Представляешь, что я сегодня услышала в школе! – она подкралась к нему и плюхнулась на кровать, смешно болтая ногами, от которых я отвёл глаза, поскольку юбка у девушки сильно задралась при этом.

– И что же? – скептически спросил брат.

– Какой-то европеец из старших классов отмутузил троих из свиты Тоби, правда, драка была на кулаках, без использования чакры, но всё равно, представь себе!

Генри скептически на неё посмотрел.

– Он перед тобой, – парень показал на меня пальцем.

Губы сестры округлились, она по-новому посмотрела на меня.

– А-а-а, и поэтому он решил у нас спрятаться? Ну да, ты ведь уже почти труп, – сделала она собственные выводы, тут же вскочила с кровати и помчалась на выход со словами: – Ужин через полчаса! Не опаздывай!

– Шебутная, но очень хорошая, – сказал англичанин, когда она вышла.

– Я заметил, – с каменным лицом ответил я.

Он покосился, но ничего не стал добавлять, и вскоре мы отправились ужинать. За столом, кроме нас, никого не было, родители, оказывается,