Вокруг пальца
Пролог
Согласно современным романам, после вчерашнего приличные женщины просыпаются в постели с прекрасным незнакомцем или хотя бы с головной болью и воспоминаниями о нём. Я проснулась на кушетке у подружки, свежа, как огурец, и рассказывать было совершенно не о чем. О вялых дёрганьях толстолобиков под ресторанный шансон всегда лучше умалчивать. А говорили, культовое место…
Я оделась в две секунды. Чуть скривилась отражению в зеркале: честное слово, маленькое, ну очень маленькое обтягивающее чёрное платье с открытой до талии спиной, кокетливые босоножки и сумочка «попробуй впихни кошелёк» никак не подходили для интервью в солидной иностранной компании. Но кто ожидал, что они позвонят в семь утра и пригласят на девять? Даже если б у меня были деньги на такси, я бы всё равно не успела домой – переодеться. Значит, это судьба.
Подружка промычала из спальни:
– Сашунь, дверь сама захлопни!
– Ладно, – ответила я.
В ванной умылась на скорую руку, пригладила руками волосы и вздохнула о потерянной губной.
В автобусе народ косился на меня, мужчины с интересом. Потому что если не принимать в расчёт мой детский рост, то я очень даже ничего: ножки стройные, лицо миловидное, волосы пушистые. Побрызгай водой – вьются. Какой-то парень подмигнул мне:
– Как погуляла вчера, куколка?
Я смутилась и отвернулась к окну. Нет, ну что это за судьбина?! Ждёшь-ждёшь этого момента! Готовишься, скрупулёзно выбираешь строгий костюм на случай, если ответят, а они звонят, когда ты одета, как ночная бабочка… Разве есть у меня шансы? И зачем я согласилась приехать? Но с другой стороны, завтра могут не пригласить. Потому что наверняка не только у меня хватает наглости позвонить директору по кадрам и спросить:
– А вам секретарь, случайно, не нужен? Прекрасный английский. Замечательная адаптивность. Скоростная печать без ошибок на двух языках. Обучаема и находчива.
– Заметно, – пробормотала она и попросила прислать резюме.
* * *
Синее с белым офисное здание на краю города, свежевыкрашенное, сияющее новизной, въезжающие на территорию машины, одна круче другой; одетые с иголочки менеджеры, побеленные бордюры, цветущие газоны, альпийские горки за шлагбаумом, заставили меня вожделеть это место больше, чем мужчину. Тем более, у меня его всё равно не было!
Чёрт побери, подумаешь платье не то? Я умная, – решила я и, надев на лицо уверенную улыбку, достала паспорт и протянула охране.
– Мне нужен пропуск.
О да, – хотелось добавить, – но не просто пластиковая карточка «Гость», а пропуск в новую жизнь! В такую жизнь! Со сверкающими иномарками, деловыми улыбками, зимним садом в холле, с девушками, как из журнала «Коммерсант», смеющимися с чашками в руках у кафе-бара! С такими симпатичными молодыми людьми в костюмах и проблеском сознания в глазах! И с ощущением, что никакого экономического кризиса на свете не существует!
Я расправила плечи: пусть никто не догадается, что бархатную сумочку я сделала сама, что босоножки подкрашены чёрным лаком для ногтей в нескольких местах, а коктейльное платье сшито на прабабушкином Зингере из бабушкиного концертного платья. Я хочу эту работу! Я могу!
И я ответила улыбкой на улыбку вежливой девушки с ресепшна, а затем лёгкой, но деловой походкой прошла в указанный мне кабинет. Будет мужчина, у меня больше шансов. Ведь мне двадцать три, я очаровательна, умна и сообразительна… Чертовски.
И все они просто жить без меня не смогут! Аминь! – сказала я себе и дёрнула за дверную ручку.
В кабинете сидела блондинка лет тридцати, очень европейского вида. Хоть сейчас в ООН.
– Александра? – удивилась она.
– Да, – бодро сказала я. – Благодарю за приглашение! Я отложила все дела и незамедлительно приехала, потому что работа в вашей компании для меня очень важна. Я закончила ин. яз с красным дипломом и обладаю множеством полезных качеств.
– Что ж, это хорошо. Присядьте. Мне важен ваш уровень английского. Расскажете о себе?
– О да, безусловно, – ответила я ей на языке.
И принялась красочно расписывать свою некрасочную пока карьеру, мои чудесные достижения в университете, работу в местной компании, умалчивая, что директор там был мошенник и до сих пор мне последнюю зарплату не выплатил, представляя нашу захудалую редакцию, как подающего надежды игрока на книжном рынке, готового занять самые прочные позиции, и бутик смешанных брендов, в котором блузочку я могла купить себе, только сложив три зарплаты и отказавшись от еды.
– Мой небольшой по времени опыт работы оказался весьма разнообразным и позволил мне научиться находить подход к сложным клиентам, с успехом решая конфликты, – с энтузиазмом продолжала я.
Кто бы догадался, что под умными словами из интернета скрывались бандиты из Ингушетии, приезжавшие к директору за долгом, и сумасшедший внук вахтёрши, просивший поиграться с компьютером, и нервная жена директора, посылавшая меня в любую погоду за ачмой и следившая, чтобы муж ни с кем ни-ни; и пожилая дёрганная авторша, с криками пытающаяся всучить рукопись о пользе глины, грязи и уринотерапии, и солидные гангстеры, обнажавшие кобуру при примерке пиджаков, и полоумные старички. В общем, перечень был длинным. За эти три года, захватившие учёбу в университете, опыт у меня, и правда, был всепоглощающим. Почти. С противоположным полом не везло.
– Вы действительно хорошо владеете языком, – с удовлетворением заключила блондинка и рассеяно спросила: – А Эксель, Пауэр Пойнт знаете?
– Непременно, – соврала я и не покраснела.
Надеюсь, не проверит…
Мне нужна эта работа! Я тоже хочу новый офис и зарплату не на три месяца позже, и кофе пить с девчонками по утрам в костюмах от Дольче и Габбана! И копейки не считать!
– Хорошо, очень хорошо, – пробормотала европейка. Кажется, она была чем-то озабочена, или даже озадачена. Так обычно выглядят люди, которых огорошили неприятной вестью – чем-то типа «К нам едет ревизор». – Завтра оформите документы. Послезавтра выходите на работу. Ваш английский и опыт находить нужные коммуникации со сложными людьми будут очень полезны. Оклад вот такой, – она протянула мне бумажку, на которой была нарисована цифра, превышающая всё, что успел мне выплатить мошенник. – Полный соцпакет. Возможны бонусы.
Я чуть не запрыгала от счастья, так захотелось расцеловать эту милую европейку, которая даже забыла представиться.
– А в какой отдел вам требуется секретарь? – поинтересовалась я.
– Не в отдел, – вздохнула тяжело она. – Из штаб-квартиры к нам направляют антикризисного менеджера. Он американец. По-русски не говорит. В России никогда не был. Как нас предупредили, ему нужен помощник, способный работать под давлением и готовый к частым поездкам. Широких взглядов. Вас это не пугает?
– О нет! – воскликнула я. – Я очень стрессоустойчивая! С богатым мировоззрением!
– Прекрасно.
И почти приплясывая, я в своём коктейльном платье бросилась увольняться из пыльной редакции.
Ура! Ура! Уррррааа! Меня ждёт новая жизнь! Зарплата! Переговоры! Менеджеры! Приключения! Хочу! Хочу! Хочу!
Увы, я не догадывалась, что в словах европейки тоже имелся скрытый смысл. Даже несколько. Хотя и она меня не совсем поняла…
Глава 1
Утро среды было чудесным. Я почти вприпрыжку бежала на остановку ко времени, указанному на бумажке, выданной отделом кадров. Синенький фирменный автобус притормозил прямо передо мной, и я с гордостью вошла в салон. На виду у соседей, в хмурой, невыспавшейся толпе ожидающих редкое чудо городского транспорта под номером семьдесят восемь. Ещё вчера я тоже пыталась втиснуться в него, вопреки законам анатомии меняя форму тела и застывая в виде зигзагообразной селёдки среди таких же честных тружеников.
Но сегодня я не с соседями по кварталу. Сегодня и, надеюсь, всегда я – одна из них – из умытых, бодрых, хорошо одетых служащих, для которых августовское солнце светит под слоганом «Оле-Ола – жизнь по приколу», разбрызгивает по небу апельсиновые лучи под цвет шипучей Аранты и оседает на зелень росой из бодрящего напитка Брайт, после чего божьи коровки начинают устраивать флай-шоу и бодро кусать пауков.
Я старалась выглядеть посерьёзней, но радость распирала меня изнутри, и я улыбалась так, словно меня снимали для рекламы зубной пасты. Ну как же иначе?! Я ведь, как и все в этом автобусе счастья, имею бэйджик с сине-белой эмблемой «Софт Дринкс Корпорэйтед». Он особенно выделялся на моей высокой груди третьего размера, затянутой, как в доспехи офисной армии, в строгий тёмно-синий пиджак.
Да-да, отныне никаких вольностей в одежде! Юбка по колено, туфли на высоком, но удобном каблуке, белая блузка, затянутые в пучок волосы, минимум макияжа – настоящий секретарь! Очень деловой. С папкой под мышкой и строгим портфельчиком, взятым напрокат у Тани, моей лучшей подруги. Надо же как-то компенсировать первое впечатление!
Но уже в холле я поняла, что оно было неизгладимым. Девушки – те, что позавчера пили латте в кафе-баре – смерили меня надменными взглядами, отвернулись и зашептались. Особенно одна, с круглыми щеками и вздёрнутым носиком, в деловом платье, на высоченных шпильках. В груди моей неприятно заскребло: кажется, она была подружкой подружки жены моего бывшего директора-мошенника, которая всех, кому он улыбался, считала проститутками. А шеф улыбался всем, я – не исключение. Эх…
Но сначала дело! Надо получить ключи. Я познакомилась с милой Люсей с ресепшена.
– Надеюсь, мы подружимся, – сказала я ей.
Та кивнула и подвинула мне журнал. Расписываясь в получении ключа от кабинета номер двести два, я спиной чувствовала, как стреляют взглядами в мою сторону новые коллеги. И шушукаются, шушукаются, шушукаются!
«Что ж, – я набрала в грудь воздуха, – врага надо знать в лицо. И атаковать первой».
Мимо прошли, одарив заинтересованными улыбками, трое менеджеров. И ещё двое. И один, прям совсем с иголочки.
О боги! Кажется, сюда набирают только молодых и симпатичных! А я, глупая, металась по городу, думая: ну, куда же подевались все достойные?! А они тут, оказывается, сосредоточились – Оле-Олу продают! Никто, ничто мне не помешает остаться здесь дольше, чем на три месяца испытательного срока. Они ещё не знают, насколько я им нужна!
И, как Жанна Д'Арк на стену Руанской крепости, я рванула в самую гущу сплетниц. Подумаешь, страшно? Зато я вооружена ключом, бейжиком и улыбкой.
– Привет всем! Давайте знакомиться. Я Александра Лозанина, новый секретарь нового антикризиного менеджера. Очень рада вас всех видеть!
Круглолицая фыркнула, развернулась на своих шпильках и пошла к лестнице со стаканчиком кофе в руках.
– Привет-привет, – сказала блондинка с ехидным лицом и тоже развернулась ко мне спиной.
– Здравствуйте, – поджав губы, сказала леди чуть старше меня с укладкой, в костюме от Прада. – Мне не до знакомств, надо готовить документацию.
За ней и ещё трое рассосались.
Ого, какой тёплый приём!
К счастью, симпатичная пухленькая армяночка и голубоглазая высокая брюнетка с короткой стрижкой нашли в себе силы улыбнуться.
– Лали, – сказала первая, – я тоже секретарь. Из отдела снабжения.
– А я Рита, – представилась брюнетка. – Отдел продаж, помощник менеджера. Кофе хочешь?
– Хочу, – сказала я. – Это платно?
– Бесплатно, конечно! – рассмеялись девушки. – Всё, что в баре, бесплатно: кофе, печенюшки, автомат с напитками, минеральная вода, шоколадки.
– Здорово! – воскликнула я, решив, что всё-таки это рай.
Кстати, и в Эдемском саду змеи водились. Без них было бы даже неправильно.
– У тебя хороший английский? – спросила Рита.
– Да, вроде бы.
К нам подошёл красавец-шатен лет двадцати пяти, и у меня дух перехватило.
– Знакомься, это Кир, главный по презентациям в отделе маркетинга, – сказала Лали. – А это новенькая, Саша…
Кир глянул на меня, и я, кажется, покраснела. Пробормотала с глупой улыбкой:
– … Александра Лозанина, главная по непонятным антикризисным менеджерам.
– О, полезное знакомство в наши смутные времена! Приятно. Я Кирилл Назаров, – рассмеялся он. Налил кофе и сказал: – Добро пожаловать в компанию! Чувствуйте себя как дома.
У меня даже мурашки по спине пробежали. Я стиснула в пальцах вручённый мне Ритой картонный стаканчик с кофе и пронаблюдала, как Кир уходит к синей двери под золотой табличкой «Маркетинг».
– Он всем нравится, – вздохнув, сказала Лали. – А когда твой шеф приедет?
– Мне сказали после обеда, – очнулась я. – К этому времени нужно раздобыть где-то канцелярию, пароль для компьютера, возможно, сам компьютер… И понять, где тут что. Говорят, у вас есть на территории гостиница, так что надо посмотреть, готов ли номер для моего нового начальника.
– О, ну тогда у тебя дел невпроворот! – сказали девочки и дружно закидали меня советами и ценными указаниями.
А под конец, понизив голос, Рита добавила:
– Говорят, этот новый антикризисник какой-то особенный. Мне коллега из хэдофиса написала. Вывел завод из пике в Румынии, спас от разорения бизнес в Венесуэле, Индии и даже в Китае что-то особенное провернул.
– Угу, спасибо за сведения! – Я захлопала ресницами.
– Только после него обычно вся верхушка слетает. Поэтому вряд ли тебе будет у нас просто, – шепнула Рита. – Скорее всего, наоборот.
– Это я уже поняла, – пробормотала я.
* * *
Поблагодарив за всё, я бросилась работать. И убедилась в сказанном: даже скрепки мне приходилось брать боем. Как обычно, с бейджиком и улыбкой наперевес. Недаром дедушка говорит, что улыбка – моё самое серьёзное оружие. И ещё упорство. Спокойное, такое, терпеливое. Непробиваемое.
Поэтому несмотря на все препоны, когда, наконец, стрелки на часах подползли к двум, всё необходимое было добыто, компьютеры для меня и нового шефа подключены, номер проверен. Я вздохнула удовлетворённо, как Александр Македонский, взявший Персеполис. Разложила на столе ручки, поправила ещё пустые папки.
Сердце стучало – час Икс приближался. Волнение зашкаливало. А вдруг я не пойму его английский? Или не понравлюсь? Или не справлюсь? Нет, не могу не понравиться. Я же так стараюсь! Я не вернусь в пыльную редакцию!
В ответ на мои мысли сплит буркнул, кашлянул громко и затих. Я посмотрела на него, пощёлкала пультом. Включила-выключила из розетки. И замерла в отчаянии: жара лезла в щели. Одна секунда, две, три… Я в панике принялась набирать Риту, которую уже забросала вопросами.
– Тебе нужен Гена из техподдержки, – голосом мученицы сказала она. – Добавочный сто три.
Телефон не ответил. Сотовый тоже. Я побежала в техотдел. Гена отправился в цех. Я кинулась в цеха, где бурлила в котлах Оле-Ола, он ушёл на склад. Увы, Гена, кажется, получил от кого-то приказ – не попасться мне в руки под страхом смерти.
«Не уйдёшь!» – думала я, решительная и взмыленная, как лошадь.
С завода неуловимый Гена проследовал обратно в отдел кадров. На моём же этаже. Ура! Встану грудью на лестнице и не выпущу, пока не починит сплит.
Пересекая парковку перед центральным зданием, я проклинала даже удобный каблук, забытый где-то пиджак и лезущие в глаза пушистые пряди, выбившиеся из пучка. И вдруг со свистом, чуть не сбив, мимо меня пролетел красный джип, резко крутанул и затормозил.
– Совсем обалдел?! Смотреть надо! – выругалась я от испуга.
Дверца распахнулась, и на раскалённый августом асфальт ступила нога в светлой кожаной туфле в дырочку. Я подняла глаза. Передо мной не вышел из авто, а, казалось, высадился с межпланетного истребителя высоченный широкоплечий мачо лет эдак тридцати пяти. Черноволосый, без седины. Джеймс Бонд в самом соку. Точнее, в белых джинсах и рубашке Лакост. С золотыми часищами на запястье и в тонких кожаных перчатках с обрезанными пальцами, как у гонщиков.
Ой…
Мачо с яростью глянул на меня и прикрикнул:
– What the fuck?[1]
Рушники, хлеб-соль, кофе и коньяк на подносе отменялись. Что мне оставалось делать? Реверанс. Я присела слегка, как в балетной школе учили, и включив сияющую улыбку, сказала:
– Welcome to Russia![2]
Глава 2
Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: передо мной стоял американец. Это был самый американистый американец из всех возможных, словно сошедший с рекламного баннера об американской мечте. При виде него сразу вспомнилась статуя Свободы, жвачка Орбит, агенты ЦРУ из голливудских блокбастеров и ковбой Мальборо. Незнакомец был красив и загорел с тем едва заметным красноватым оттенком кожи, который выдаёт жителя вовсе не Дикого Запада. У него был профиль южанина и раскованность янки. Компания «Софт Дринкс Корпорэйтед» вряд ли могла найти более американское олицетворение своего продукта, чем мистер Джек Рэндалл.
Живые карие глаза мгновенно ощупали мою талию, грудь и колени. А затем он быстро забыл обо мне. Спортивным, до противности уверенным шагом Джек Рэндалл направился к офисному зданию и в кондиционированный холл с жары внёс себя, как подарок. Как «праздник», который «к нам приходит», когда его совсем не ждёшь… Я поторопилась за будущим боссом, на ходу поправляя причёску и оглаживая юбку.
М-да… Судя по лицам турецких представителей топ-менеджмента, столпившихся на балюстраде второго этажа среди гигантских живых пальм и монстер, нагрянул он нечаянно и не вовремя.
– Абдурахман! – прогромыхал американец на весь холл басом и сверкнул улыбкой, задрав голову вверх. – Дружище! Рад встрече!
Генеральный директор компании, рафинированный, аристократичный Абдурахман Озур-Оглы, с благородной сединой на висках и тонкими презрительными губами, поприветствовал приезжего более чем сдержанно и пригласил в свой кабинет.
Легко, как теннисист, Джек Рэндалл принял подачу и взбежал по лестнице. А затем и на третий этаж, где обитали «небожители». Там была приёмная генерального, финансового директора, директора по производству и несколько переговорных – из того, что я успела заметить, бегая всё утро по офису, подписывая и переподписывая документы на компьютеры, ручки, папки и так далее.
Я вновь увидела неприветливых девиц. Что же, по крайней мере, в одном мы с моим боссом схожи – нам здесь не рады, но нас это не тревожит. По крайней мере, его. А меня? По правде говоря, очень. Я только мечтаю не обращать внимания на мнение окружающих. Что ж, кажется, теперь мне есть с кого брать пример…
Но рассуждать было некогда: первое впечатление уже испорчено. Надо срочно исправлять остальное.
Все из холла куда-то рассосались. И только вальяжный молодой человек в несвежей шведке с корпоративным слоганом, с чемоданчиком инструментов в руках появился на лестнице второго этажа.
– Люся, – шепнула я, – это, случайно, не техник Гена?
– Ага, это он.
Как хищник на ягнёнка, я кинулась на парня. Подхватила под локоть и решительно потянула за собой, пока он не успел ничего сообразить. Поддавшись моему напору, техник оказался в двести втором кабинете перед сплитом.
– Уважаемый Гена, вот, почините, пожалуйста, – с улыбкой воскликнула я и указала на оборудование.
– Э-э, а вы кто? – Он, наконец, спохватился. – У меня, вообще-то, наряд выписан на починку кофемашины в гостинице. Я туда шёл.
Я захлопнула дверь, чтобы не убежал, и сложила молитвенно руки перед грудью.
– Я Саша, новый секретарь нового менеджера. Спасите меня, пожалуйста, Гена! Это мой первый рабочий день. И очень может быть, что последний. Ведь вы же такой, как мне сказали, замечательный специалист!
Гена приосанился, и выражение лица его изменилось.
– Да? А кто сказал?
– Буквально каждый, у кого я справлялась. Говорят, что никто, кроме вас, в считаные минуты не справится со сплит-системой! А у вас золотые руки…
– Ну, давайте посмотрим, что там стряслось, – сдался Гена.
В тот момент, когда агрегат подмигнул нам зелёной лампочкой и довольно заурчал, распространяя в духоту блаженный холод, в кабинет вошёл мой новый босс.
– Что за столпотворение в моём офисе? – с напором спросил он.
Я улыбнулась так уверенно, как это только могло выйти сейчас, и произнесла:
– Была небольшая проблема. Она устранена. Ничто больше не помешает вам начать работу в комфортной обстановке.
Гена быстро ретировался при виде американца. А последний критически взглянул на меня, явно узнав:
– А ты что тут делаешь, балерина?
– Полагаю, вы Джек Рэндалл, а я ваш секретарь, Александра Лозанина. Сегодня – тоже мой первый день работы в компании.
– Ясно. Зачем здесь второй стол?
– Это мой. Сказали, что пока мы будем располагаться с вами вместе…
Мой пионерский пыл угас при виде проступающего красными пятнами негодования на лице нового босса.
– Вместе, значит?
– Да. Что-то не так?
Он не ответил, пройдясь по просторному, почти пустому кабинету, в котором, на мой взгляд, вполне можно было играть в мини-футбол и уместить десять столов, а не два. Джек Рэндалл, поджав губы, промерял шагами пространство. Остановился рядом со мной.
И только сейчас я поняла, насколько он огромен. Учитывая атлетический разворот плеч, накачанные руки, мощную шею и рельефную грудь, выпирающую из-под белой рубашки, и мой детский рост и небольшой вес, смотрелись мы рядом, как медведь и котёнок. Вопиюще не сочетаемо. По крайней мере, ощутила я себя приблизительно так. Жуть как неловко… Уж очень давили на меня его размеры. Более того, показалось, что он занял собой весь этот огромный кабинет, и мне тут места нет. Кажется, именно это читалось в его глазах. Но он пока молчал.
Стало страшно. Я запаниковала, чувствуя себя самозванкой, занявшей не по праву чужую должность. Но позволила страху расплескаться лишь на пару секунд. В другую я подумала, что мосты сожжены, я уволилась поспешно и в чём-то некрасиво, редактор обиделся, обратно не возьмёт, да я и не хочу! Потому что не имею права отступать! Мне надо платить за квартиру, за мамины лекарства, в конце концов, за еду! Потому я собралась и сказала как можно более решительно, хотя вышло несколько пискляво:
– Надеюсь, мы с вами сработаемся. Я выясню, как можно решить проблему с кабинетом. Компьютеры подключены к системе. Вот ваш пароль. Вот ключ от номера в гостинице, там всё готово. Девочки-горничные предоставят вам всё, что пожелаете. Вы можете отдохнуть с дороги. Вот ручки, бумага, папки, файлы. Хотите кофе?
– Американо. Двойной. Без сахара, – бросил он и хлопнул меня по плечу.
Я почувствовала, что врастаю в ковролин. Ну, и ладно, хоть корнями прорасту. Но не уволюсь. Уже нет никаких сил жить в нищете!
Джек Рэндалл сел за стол, опробовал кресло и так, и эдак, словно гоночную машину. Скривился при виде клавиатуры. Что ж… Я и так выдрала на складе самую классную, буквально зубами. Он постучал пальцами по клавишам и взглянул на меня недовольно.
– Где мой кофе?
И я понеслась. Сначала за кофе. Потом в отдел продаж за отчётами. Потом в маркетинг – туда, где обитал красавец Кирилл, на мгновение позволив голове закружиться. Потом в снабжение и в бухгалтерию. Каждый раз пытаясь разгадать, а затем объяснить новым коллегам, что, собственно, нужно моему боссу.
– Подождите. Нет данных. Придите чуть позже. Почему мы должны вам давать эту информацию? Кто вы такая? – слышалось в ответ.
А я улыбалась всем и вся, показывала бейджик и говорила вежливо-превежливо, но так, словно это было паролем ко всем пещерам Алладина:
– Эти данные нужны антикризисному менеджеру, чтобы улучшить состояние дел в компании. Мы работаем на общее благо. Простите, я подожду. Извините, я посижу здесь, пока не получу необходимые документы. Я вам немного понадоедаю. Буду очень благодарна…
И делала вид, что так и надо, понимая, что многим хочется сравнять меня с землёй. Но отфутболить не удалось в итоге никому. Увы, мне нужна эта работа. Возможно, я подходила на это место меньше, чем кто бы то ни было, однако босс очень чётко сказал сразу после принесённого кофе:
– Слово «нет» я не знаю. Мне нужно это. Это и это.
И я надоедала. Ждала, просила, таскала кипы распечаток, кофе и шипучую Оле-Олу на второй этаж. А босс, задрав ноги на стол, читал и пил. И курил сигареты одну за одной. Смотрел на меня каждый раз критически, когда я приносила новые документы, почти исподлобья, и, не благодаря, откладывал в сторону.
* * *
Стрелки на часах почему-то двигались всё быстрее, а мои ноги шевелились всё медленнее. Кажется, я умру от голода… Кажется, уехал корпоративный синенький автобус, развозя сотрудников по домам. А идти ночью через пустырь страшно, вчера днём, когда приходила оформляться в отдел кадров, я видела там свору собак. Джек Рэндалл встал, наконец, и бросил мне на стол пачку бумаг:
– Скопировать, подшить, перевести.
Ясно, проблема с тем, как добраться домой, решена. Мне просто незачем туда сегодня ехать…
Представителя американской мечты захотелось послать в сад. Я подняла глаза. Он пытливо на меня смотрел, словно проверял на вшивость.
– Хорошо, – дерзнула я. – Всё будет сделано. Хочу только уточнить один момент. В моём трудовом договоре прописан рабочий день до 18:00. Исходя из этого факта, я не стала отменять частные уроки английского, которые позволяют мне дополнительно зарабатывать в свободное от работы время. Скажите, если я лишусь этого заработка, он будет мне компенсирован в компании?
Джек Рэндалл впервые с любопытством посмотрел на меня:
– Почему бы и нет. Веди таблицу овертайма. И много учеников у тебя?
– Каждый день по два.
– Сколько тебе лет, Александра Лозанина?
– Двадцать три.
Он кивнул.
– Справедливо. Жизнь коротка, а время – деньги. Документы переведёшь завтра.
– Спасибо, – улыбнулась я.
Кажется, улыбка вышла вымученной. Язык уже заплетался.
Он пронаблюдал, как я собираюсь, не отходя от моего стола, словно это была сценка в театре или реалити-шоу. И хотя я не раздевалась, а, наоборот, надевала пиджак, мне стало не комфортно. По-моему, босс это понимал, но ему было плевать. Что-то было в нём опасное. Непредсказуемое и притягательное. Как в огне…
Но лучше держаться от него подальше, – подсказал инстинкт. – По мере возможности.
Я заторопилась и вылетела из кабинета. Оказавшись в пустом холле, я с тоской взглянула на синеющие сумерки. Вспомнила о пустыре и стае бродячих собак. Где бы взять палку?..
Вдруг из-за спины послышалось бархатное:
– Саша, вас подвезти?
Я обернулась и увидела вышедшего из маркетинга Кирилла с планшетом под мышкой. Главный по презентациям мягко улыбался, и у меня побежали мурашки по коже. Как же он мне нравился!
– Да, это было бы чудесно! – ответила я по-английски. Спохватилась и перевела на русский.
– Со мной можно и так и так, – рассмеялся Кирилл.
И стало легче дышать. Зачем нужна американская мечта, если есть вот такие, замечательные наши?
Глава 3
У Кирилла, конечно, не было кожаных гоночных перчаток в дырочку, зато были красивые пальцы, уверенно и расслабленно лежащие на руле служебной машины. Вокруг него по салону распространялся аромат приятного спокойствия. Тихо и романтично играло радио. Хотелось, чтобы мы так и ехали, долго-долго по ночной дороге. Хоть всю жизнь…
Увы, Кирилл заговорил:
– Как первый день прошёл?
– Активно. – Я вздохнула.
– А новый босс?
– Большой и требовательный, – улыбнулась я.
Чем дальше мы уезжали от офиса, тем менее страшным казался тот американский медведь. Словно приснился. Правда, в голове звенело от передозировки крепкого запаха сигарет, постоянного переключения с английского на русский и обратно, а в ногах гудело от метания по трём этажам и далее. Очень хотелось разуться.
– Почему, кстати, ему не рады? – спросила я.
– Боятся.
– Есть чего? Кроме медвежьих размеров? – рассмеялась я.
– Как говорят, это самый страшный аудит из всех возможных. Практически инквизитор.
– Орудий пыток я при нём не заметила.
– Если заметишь, предупредишь? – вкрадчиво спросил Кирилл. – Очень не хотелось бы висеть на дыбе…
Я представила его красивое тело в пыточной и содрогнулась. Воображение подсунуло американца с хлыстом и раскалёнными щипцами в другой. Тут же над чёрными волосами добавило багровые рога. И дьявольский хохот.
– Конечно, предупрежу.
– Спасибо! – Он одарил меня очаровательной улыбкой, и я была очарована. – Полагаю, сегодня ты устала, но обещай мне выделить вечер для чашечки кофе в каком-нибудь уютном месте.
Боже, он ещё и заботливый! Я хотела бы прямо сейчас в ресторан, кафе, да даже в кофейню на колёсах… Но надо было держать марку, и я кивнула:
– Да, сегодня надо прийти в себя, но как-нибудь в другой день не откажусь.
– Может, в пятницу?
– Обожаю вечера пятницы, – призналась я.
– Значит, договорились.
Мы помолчали немного, и я решила всё-таки воспользоваться возможностью что-то узнать.
– А почему в руководстве нашей компании только турки?
– Американцы продали франчайзинг турецким партнёрам. Поэтому мы сначала подчиняемся стамбульскому холдингу «Идэс Филзенар», у которого пятьдесят один процент акций нашей фирмы, а уже потом «Софт Дринкс Американ Боттлерс».
– Если основной процент акций у турок, зачем им бояться американцев?
– Без лицензии и концентрата самого продукта этот офис и весь завод выпускать Оле-Олу не сможет, – сказал Кирилл. – Стоит американцам найти у нас нарушения, и завод можно закрывать. Сотни людей останутся без работы. И мы с тобой.
– Надеюсь, у нас всё будет хорошо. Я так рада, что мне удалось устроиться!
– Ну, значит, ты понимаешь, что кое-что лучше новому боссу не раскрывать. Говорят, ты сегодня всем мозг уже вынесла. Невысока, но напориста.
– Я просто делаю свою работу.
– Ну, иногда её можно делать с меньшим рвением. – Он пожал плечами. – Что-то не найти, что-то не заметить. Видишь ли, в нашем бизнесе, как и во всём мире, американцы диктуют свои условия…
– Как в НАТО.
Кирилл улыбнулся:
– Почти. Ты сообразительная. Молодец! В общем, америкосы не понимают и не хотят понимать местной специфики, а её приходится учитывать. Особенно в работе с местными властями… Твой босс уедет, а нам работать дальше. С теми же чиновниками.
Я моргнула. Кажется, он имеет в виду откаты и взятки. Я не думала об этом, в моей голове слово «коррупция» проскальзывало только в новостях и так – в одно ухо влетело, в другое вылетело… Это, во-первых. Во-вторых, если задуматься, становится ясно, что на самом деле никто не станет проводить аудит вечно. Месяц-два от силы… А меня потом куда?! Это же нечестно – так поступать со мной!
– Мне не сказали, что оформляют временно, – пробормотала я.
– Конечно. Если ты себя хорошо проявишь, после отъезда твоего босса тебя просто переведут на другую должность, – успокаивающе проговорил Кирилл. – Я слышал, как это обсуждали девушки из кадров сегодня в столовой. Конечно, если благодаря тебе этот наглый американец перевернёт всю компанию с ног на голову, об этом вряд ли захочет слышать генеральный директор.
– Абдурахман? Потому что тогда уже никто не сможет гарантировать себе работу?
– Ну да. Ты же умница, всё понимаешь с полуслова, – улыбнулся он.
А мне почему-то стало тошно от этой похвалы. От слова «умница» отчаянно разило дурой.
– Вот мы и приехали, – сказала я, указав на свой дом, одиноко торчащий, как тополь в степи, среди похожего на деревню частного сектора. – Большое спасибо, что довёз, Кирилл!
– Это было приятно, – расцвёл он. – Завтра увидимся!
И я побежала мимо засевших под «грибком» алкоголиков к подъезду. В палисаднике пахло дурманом, вопили коты. Из окна первого этажа доносилась ругань соседей. С лавочки – гитарное бренчание и матерный шансон.
Я дёрнула за ручку двери и оказалась в обшарпанном подъезде с расписанными стенами. Подошла к лифту и поняла, что начинаю тонуть в раздумьях: чью сторону выбрать, как сохранить работу и лицо. И кто собственно прав, а кто нет. Дома глянула на себя в зеркало в коридоре. Замученная и взъерошенная.
Вот уж не ожидала оказаться сразу между двух огней. Орудием инквизитора. Или… – меня прошибло холодным потом при воспоминании о «широких взглядах» – или его игрушкой. Занятной, отвлекающей от дел… Они же сразу решили меня под него подложить! Гады!
– Доченька, это ты? – Показалось с кухни мамино круглое лицо. Она счастливо улыбалась. – А я сегодня видела целых три серебристых самолётика. Один помахал мне крылом и такой красивый след в небе изобразил. Почти как сердце!
– Ну, главное, что ты рада, мамочка, – вздохнула я. – Только ты же помнишь, мы договаривались, встречать инопланетян ты за город не пойдёшь, да?
– Да. Я им записочку написала, – сказала мама. – Чтобы прилетали за мной на крышу.
– Нет, на крышу не надо. Пусть приходят вечером, познакомятся со мной. И только потом им можно доверять. Мало ли какие это инопланетяне, да, мамочка?
– Да, – кивнула она.
– Ты таблетки пила, зайка?
– Пила.
– Ну и здорово. Есть что-нибудь на ужин?
– Гречневая каша с молоком. Диночка отказалась. У неё снова проблемы с молодым человеком.
Из комнаты сестры послышались забойные аккорды. Да, точно, проблемы. Значит, будет курить всю ночь, слушать металл, пить то, на что денег хватило, и рыдать.
Вот такая у меня весёлая жизнь: инопланетяне, хэви-металл и вечный вопрос, что поесть. Ещё есть счета и долги. Нет, я обязана сохранить работу. Потому что работаю в семье я одна. И вряд ли когда-то будет иначе.
– Ладно, мамусь, пойдём есть кашу и записочку переписывать, ага?
В конце концов, вопрос «быть или не быть» подождёт до завтра, а мамины инопланетяне не подождут…
Глава 4
Утро вечера мудренее, – говорится в сказках. Истинная правда!
С рассветом меня оглоушило мудростью, как холодной водой из жбана. Я бросилась перечитывать Трудовой договор и не обнаружила ни слова о временном положении своей должности. А в интернете на юридических сайтах говорилось о том, что сотрудника не так-то просто уволить после испытательного срока. Требуется три официальных выговора и несоответствие занимаемой должности. А ещё были примеры того, как ничем не примечательные сотрудники отсуживали по подобным договорам у фирм круглые суммы. Это порадовало. Потому что мне претило играть на две стороны. Даже если я начну, через пару дней меня перекроет, и тогда плохо будет и вашим, и нашим, а мне хуже всех. Возможно, я псих. Есть в кого…
Положа руку на сердце, стоило признать один простой факт: меня никто не брал на работу специалистом по промышленному шпионажу и сокрытию данных. При приёме мне было сказано чётко: вы секретарь антикризисного менеджера. Не чванливого Абдурахмана, не очаровательного Кирилла, не одного из этих наполненных собственной важностью турецких менеджеров. А того самого американца по имени Джек Рэндалл. От этого и будем плясать.
В Трудовом договоре чёрным по белому напечатано: исполнять указания руководителя в рамках занимаемой должности. А, значит, я не должна ничего скрывать или не договаривать. Этого нет в моих обязанностях.
Если у кого-то рыльце в пушку, пусть сам и объясняется, ищет пути-решения или обоснования своим действиям. Я ведь не господь Бог и не ангел-хранитель, я всего лишь секретарь. И грош мне цена, если не смогу быть преданным работником одному боссу. Сохраню работу, но потеряю самоуважение. Нет уж, спасибо, не мой вариант! Надо сохранить и то и другое. На всякий случай контакты юрисконсульта по трудовым тяжбам уже отмечены у меня в закладках браузера.
С таким боевым настроем я оделась в брюки, строгую блузку и чёрный приталенный жилет. Туфли без каблука выбрала. Тугой пучок на голове. Ноль косметики.
Пусть видят хитрецы, что я не готова играть роль подстилки. И этот Медведь мечты пусть тоже видит, что я серьёзный сотрудник, а не фигли-мигли. Раз уж я решила хранить ему верность, пусть учится уважать. А то ишь, ковбой Мальборо! Посмотрим ещё, кто из нас хитрее!
* * *
– В юбке было лучше, – сказал вместо приветствия новый босс и уделил пару лишних секунд моему лицу.
Внимательно посмотрел, даже дотошно. Словно это был финансовый отчёт. Так и хотелось сказать: вот такая я без косметики, любуйтесь! Зато по-английски хорошо говорю, а вы по-русски ни в зуб ногой.
– А вот макияж хорош, – заявил он и уселся в кресло. – Где мой кофе, балерина? Вчерашний перевод должен быть готов через два часа.
– Я же не успею…
– Меня это не касается, – буркнул он и уткнулся в монитор.
Деспот и тиран.
* * *
Я строчила перевод, призвав к помощи все словари интернета, потому как половина лексики была для меня незнакомой. А к шефу потянулась вереница ходоков. Благо способных общаться с ним без моей помощи. От меня только требовалось звонить и вызывать то одного, то второго по списку.
Честно говоря, я была рада, что занята переводом не их разговоров, а договора поставки, потому что до моего уха то и дело долетали нецензурные fuck и shit во всех возможных вариациях.
Менеджеры среднего звена из отдела продаж, до которых сегодня дошла очередь, втягивали головы в плечи и начинали оправдываться, даже если оправдываться было не в чем. Яростный бас американца и безапелляционная уверенность в себе мгновенно сбивали с ног любого, кто переступал порог нашего кабинета. Впрочем, судя по тому, что я услышала, продажи были дрянь даже для периода экономического кризиса.
Мне было не по себе. Казалось, подними я голову от компьютера, и на месте Джека увижу Зевса-громовержца с молнией в руке и подошвами дорогих кожаных туфель под нос посетителю. И зачем нас «поселили» в один кабинет?! Я же к вечеру поседею…
Когда вышел менеджер канала «HoReCa»[3], покрасневший до стадии варёного рака, Джек выругался и стукнул по столу кулаком так, что громыхнуло чем-то ещё. Я вздрогнула и обернулась – степлер слетел на пол. По мне скользнул взгляд раздразнённого быка, готового к бою.
– Договор готов? – спросил Джек.
– Нет, простите, – пролепетала я. – Я скоро закончу, просто встретились незнакомые выражения…
– Фак! – рявкнул он и вскочил с кресла. – Почему вы, русские, только и умеете говорить, почему «нет»? Цветисто и красочно расписываете обстоятельства и условия. Меня это на хрен не интересует! Меня интересует, что вы сделали, чтобы сказать «да»!
– Но два часа ещё не прошло… – заметила я. – И я перевожу.
Он сжал в кулачище картонный стаканчик, метнул его в стену и снова выругался. Плюхнулся в кресло. Оно сломалось. Джек ушёл чуть ли не с головой под стол, подскочил со своим коронным «вот зе фак» и рыкнул:
– Мне нужно новое кресло. Срочно!
Я побледнела. Вчера с трудом удалось найти это. На складе такая бюрократия.
– Возьмите пока моё.
– Мне своё нужно! – опять повысил голос он.
– Хорошо, сейчас я сбегаю…
– Не хрен ноги стаптывать, звони ответственному!
Я судорожно стала выискивать склад в списке внутренних номеров, набирать, с трудом попадая на клавиши телефона. А Джек бродил по кабинету, как разъярённый медведь. Чтоб его!
– Здравствуйте, у моего начальника сломалось кресло. Нужно срочно новое. Двести второй, у Джека Рэндалла, да… Когда?..
– Сейчас! – навис надо мной Джек.
Мне в ответ недружелюбно буркнули, что это невозможно. И нужно выписывать наряд за подписью руководителя отдела снабжения, бухгалтерии и Абдурахмана. Но, вскинув взгляд на Джека, я поняла совершенно точно, что сейчас мне откусят голову. Без шуток. Не оставалось ничего, кроме как перенять тон шефа и рявкнуть с той же зевсовой яростью в трубку:
– Кресло нужно сейчас! И если оно не будет в кабинете через пять минут, пишите заявление об уходе!
Я шваркнула трубку на серый аппарат, и увидела довольную физиономию перед собой.
– Вот тон, который мне нужен, – сказал шеф победно.
Что?!
– Сохраняй эмоцию, пойдём громить сейлзов[4].
Но видимо уж слишком вытянулось моё лицо, потому что Джек прикрикнул:
– Ты должна не просто переводить мою речь, а повторять мои эмоции, поняла?!
– Да, сэр, – крикнула в ответ я, чувствуя себя новобранцем американской армии.
Где мой автомат, чёрт побери?!
Большие сине-белые часы с логотипом Оле-Ола над холлом показывали 9:30 – время, когда торговые агенты, менеджеры, мерчандайзеры и экспедиторы должны были разъезжаться кто на Фордах и Киях, кто на синих грузовиках в «поля». В отделе продаж унылые, потревоженные слухами, что «всё плохо, а скоро будет ещё хуже» сотрудники были готовы к выезду с накладными, маршрутными картами и прайс-листами, забитыми в КПК. Но не тут-то было.
Мы с шефом ворвались в громадный отдел, как два вихря: ураган Супер-Катрина и Катюшенька. Джек легко вспрыгнул на стул, потом на стол. Я замешкалась только на секунду, увидела его взгляд и мгновенно взобралась на соседний. Я ничего не теряю, репутация уже где-то под плинтусом.
Около сотни изумлённых глаз взметнулись на нас. И вместе с этим прилив сил и залихватской сумасшедшинки обрушился на меня. Бабах! Да ведь это как на сцене! Я почувствовала себя «Свободой на баррикадах». Кровь забила в висках.
– Братья! – гаркнул Джек.
И я за ним – низким по возможности голосом на русском.
– Я обращаюсь к вам, торговые! – прогрохотал мой шеф чертовски искренне. – Вы мне братья! Потому что я сам – один из вас! Вам говорят, приехал какой-то умник-американец учить вас жить. Завод закрывать. Да ни хрена! Я приехал, чтобы вы жили! Работали! Побеждали! Я знаю, что говорю! Я сам такой, как вы! Я развозил ящики по магазинам. Расставлял по полкам бутылки. Каждый чёртов день! Я прошёл всю дорогу! Как пройдёте её вы! Если не будете говорить, почему «нет»! А скажете «я могу». Вы можете, чёрт меня дери! Я знаю это! Каждое «нет» в магазинах – это чей-то страх! У меня есть силы преодолеть этот страх! У вас есть силы преодолеть этот страх! У каждого! Я вижу по вашим глазам! Я вижу молодых, чертовски сильных и умных парней! И даже пару девчонок, которым надо только добавить драйва, чтобы вернуться вечером с рекордными продажами! Вы можете, я знаю! Кризис?! Да в жопу кризис! Люди пили, пьют и будут пить Оле-Олу! Вспорите мне вены, и вы увидите, там не чёртова кровь, там Оле-Ола! Столько я её выпил за всю жизнь! И столько продал! И вы сможете! И вы вернётесь сегодня с заказами! И развозить будете, пока не закроется последний чёртов магазин! Потому что людям нужен праздник! И его дарим мы!
Народ зааплодировал.
– Скажете трудно? Да это же чёртово приключение! Чтобы вечером вы сказали: я смог, я победитель! Я буду встречать вас здесь! С заказами! С гордыми лицами! С уставшими, но честными глазами! Потому что я в вас не сомневаюсь! Русские – это сила!
– Ура! – включился и даже заулюлюкал отдел продаж.
– Мы вместе, братья! В наших жилах Оле-Ола!
– Оле-Ола! – повторяли торговые.
Начальник отдела турок Али Челик вылез из своего кабинета и недоумённо хлопал ресницами.
– Всегда Оле-Ола! – выбросил вперёд кулак Джек.
– Оле-Ола! – скандировали торговые, как на рок-концерте.
– Праздник! С нами! Оле-Ола!
– Оле-Ола!
Кажется, все сто с лишним метров площади погрузились в волны энтузиазма с привкусом газированного напитка. Мне тоже хотелось бежать и продавать Оле-Олу, потому что, казалось, это самое классное, что может быть на свете!
Джек спрыгнул со стола и, обхватив здоровенными ладонями мою талию, спустил меня на пол. Люди потянулись к нему, улыбались, смотрели в глаза. И мне тоже. Он по-свойски кому-то кивал, кому-то «давал пять», кому-то жал руки, ещё красный и переполненный эмоцией. Казалось, он пробил плотину, и на засохшие поля пошла вода. Здорово! И только сейчас я осознала, что повторяла каждое слово, движение, взмах кулаками и интонацию моего сумасшедшего босса. Чёрт, а он умеет заражать!
Мы вышли в холл под восторженный гул, словно с парада победы. Джек показал торговым жест в стиле «Но пассаран» и пошёл наверх. Быстрый, ловкий, спортивный. Одним словом, победитель. И я за ним, отчего-то гордая и сияющая.
Когда дверь за нами в двести второй закрылась, он обернулся и, склонив голову, посмотрел на меня с задорной улыбкой:
– А ты молодец, балерина.
– Спасибо, – разрумянилась я. – Я старалась.
– Вот только не надо опять переходить на полушёпот! – возмутился он. – Почему ты по-русски говоришь нормальным голосом, а по-английски, как чахоточная?
Я опешила.
– Разве?
– Да чтоб мне провалиться!
Я заморгала.
– Наверное, я боюсь сделать ошибку или неправильно подобрать фразу…
Он шагнул ко мне и снова навис с весьма угрожающим видом:
– Ты что, мать твою, хренова перфекционистка?!
У меня запершило в горле.
– Ну… может быть…
– Так вот. Будешь вот так сипеть и бояться ошибок, уволю на хрен! – Он поднял палец. – Я по-русски не могу ни слова сказать, а ты вон как шпаришь! Ещё бояться, блин! Всё ясно?!
– Ясно, – поражённая, ответила я.
Он повысил тон снова до уровня громовержца:
– Уволю, поняла?!
– Да поняла я! – не выдержала я и рявкнула в ответ.
Он расцвёл, довольный:
– Вот так-то лучше. Теперь я знаю, как ты умеешь.
В этот момент в кабинет постучали, и усатый дядечка в рабочем комбинезоне показался в дверях:
– Это сюда кресло доставить? Или не сюда?
– Сюда, – ответила я грозно. – Старое убрать и починить. Да поскорее.
– А накладную?
– Потом получите.
Дядечка понял, что шутки плохи, промелькнул ужиком, мгновенно заменив кресла. Кстати, новое принёс гораздо лучше прежнего. Дверь за рабочим закрылась, осторожно и уважительно.
Джек уселся и снова покачался, приладил высоту. Глянул на меня, удовлетворённый, как стянувший мясо кот.
– Молодец, балерина. Быстро учишься. Кстати, до сдачи перевода у тебя осталось уже двадцать минут.
– Ффак, – буркнула я себе под нос.
А он, негодяй, услышал и раскатисто захохотал.
Глава 5
Я положила распечатанный договор секунда в секунду. Гордая тем, что успела.
Шеф пробежался глазами и сразу ткнул пальцем:
– Опечатки.
– Зато вовремя. И смысл точен. Ведь вам нужно «не почему нет, а почему да», – парировала я.
– Ах ты ж, балерина! – восхищённо сказал он.
– Александра, – поправила я, ещё не отошедшая от боевого запала после нашего с ним выступления.
– Александра? Ну уж нет. В крайнем случае, Сандра. Но «балерина» мне больше нравится.
Я поджала губы: вот наглая рожа. Но ничего не сказала, всё-таки он босс, а я на испытательном сроке.
И целых полчаса после прошли спокойно. Однако стоило мне выйти из кабинета и спуститься в холл, я тут же почувствовала, что всё изменилось.
Нет, та круглощёкая секретарша Абдурахмана, бледнолицая леди из бухгалтерии и блондинка из кадров по-прежнему воротили нос. Но народ попроще и пониже рангом теперь смотрел на меня с любопытством. Некоторые даже улыбались! Оказывается, вести о выступлении на столах облетели если не весь завод, то весь офис в течение этого часа. Ну да, секретари и операторы отдела продаж не разъехались же вместе с торговыми…
– А что, правда, Саша, ваш шеф сказал, что у него в венах Оле-Ола? – зашушукались с восхищением девочки-официантки в кафе-баре.
– Да, так и сказал, – улыбнулась я.
– Он тебя заставил на стол влезть? – подошла Лали.
– Нет, я сама. Надо же соответствовать.
– Обалдеть! Я думала, приврали…
– Александра, а ваш шеф всё время матерится? – спросила неизвестная пока мне девушка с короткой рыжей гривой. – Я Инна, кстати, оператор в продажах.
– Очень приятно. Да, почти.
– Ты, говорят, суперски переводишь, – подошёл полный юноша в очках, – я Дима, из маркетинга.
Волей-неволей я почувствовала себя почти звездой. И подумала, что чрезвычайно приятно увидеть нормальные выражения лиц у новых коллег, вместо презрительных и настороженных.
– Мне сказали, вы прекрасно справляетесь, Александра! – Прошла мимо с чашечкой кофе та самая дама «из ООН», которая проводила со мной собеседование.
– Спасибо, – улыбнулась я.
Кажется, день сегодня задался, и решение я сделала правильное.
Официантка Настя сама сделала мне латте, и я уже хотела возвращаться в свой кабинет, как рядом послышался бархатный голос:
– Говорят, сегодня в продажах произошла революция?
Я обернулась. Кирилл стоял, заинтригованный, словно не было нашего с ним вчерашнего разговора, пространных и малоприятных намёков. Он улыбнулся открыто и совершенно обворожительно.
Моё сердце дрогнуло: ну, хорошо, так и будем считать, что не было. Потому что я точно решила: шефа не предавать. Хоть он и сволочь, конечно. Тиран и манипулятор. Грубиян и матерщинник. Но было в нём что-то такое, неподкупное и честное, чего я во многих других не видела.
А Кирилл? Эх, он такой красивый! Я взглянула ему прямо в глаза. Обрадовалась: не было в них пакости! Может, он просто попал под чьё-то влияние? Ведь вчера здесь мне даже уборщица не выказала любезности, а он – наоборот. Хотя и проявил осторожность, как все. Нового и неизвестного многие опасаются. Стоит ли их за это записывать во враги?
Я сменила гнев на милость и улыбнулась в ответ:
– Да, было несколько пламенных слов на баррикадах.
Кирилл встал непозволительно близко, у меня участился пульс. Как же приятно от него пахнет!
– Представляю, как невероятно ты смотрелась на столе, – проговорил он. – Жаль, я этого не видел…
Я смутилась, а затем, затаив дыхание, подняла ресницы и утонула в томном мареве зелёных глаз. Интересно, он не передумал про пятницу? Мне бы очень хотелось поговорить не о работе…
– Сандра! – резкий окрик шефа окатил меня, как ледяным душем.
Я встрепенулась. Он стоял, недовольный и, похоже, готов был вернуться в состояние Зевса. О нет, не надо! Пожалуй, подобного веселья мне на сегодня уже хватит… Или снова идём на баррикады? Куда теперь?
– Да, шеф, – чересчур звонко ответила я – эхом разнеслось на весь холл.
Кирилл поспешно обернулся к кофемашине и завозился с кнопочками, словно разгадывал мудрёную комбинацию сейфа.
– Где тебя носит? – гремел Джек. – Мы едем сейчас же в город.
– Я только возьму сумку.
– У тебя тридцать секунд.
* * *
Если вы не были в нашем городе летом, вы многое потеряли. Во-первых, жару – в августе она особенно несносна. Даже листья на тополях преждевременно желтеют и сворачиваются в сухие трубочки. Во-вторых, обилие красавиц смешанных кровей, которые ходят в прозрачном, коротком, неприличном и вообще скорее обнажены, чем одеты.
Судя по широко и заинтересованно раскрытым глазам Джека, вальяжно и с ветерком ведущего свой красный внедорожник, он был не готов пропустить ни одну.
Бабник! – с некоторой долей презрительности отметила я и, скосив глаза на свои классические тёмные брюки, по самую шею застёгнутую белую блузку, поняла, что не могу конкурировать ни с той армяночкой с роскошными кудрями в условном сарафанчике, ни с эффектной блондинкой в топе и шортах в попу, при виде которой у Джека отвисла челюсть и чуть не сломалась шея. Впрочем, как и при виде девицы с косами с открытой спиной умопомрачительного комбинезона, или губастой Барби, словно только что выпорхнувшей за кефирчиком из подпольного стриптиз-клуба…
Джек присвистнул.
Бабник! – ещё сердитее подумала я. Если бы можно было думать со скрежетом в мозгах, то это было бы именно оно. Честное слово, было чисто по-женски обидно, что сидящий рядом с тобой великолепный, атлетически сложенный и чертовски привлекательный экземпляр американской мечты обращает внимание вовсе не на тебя! Хотя, с другой стороны, кажется, этого я и добивалась. Меня можно было поздравить с успехом! Фанфары, литавры, гонг. Прямо в лоб…
– Оh, girls, girls, girls[5], – бормотал себе под нос этот грубиян, если не сказать хуже…
То, что вертелось у меня на языке, звучало почти нецензурно, но я ведь была откровенно зла! Заснять бы его физиономию на видеорегистратор и продемонстрировать офисным сплетницам – точно прикусили бы языки!
Но где-то в середине центральной улицы, по которой мы ползли со скоростью тридцать километров в час, чтобы рассмотреть все «достопримечательности» южной столицы, я смирилась с фактом: мой шеф вуменайзер и законченный бабник. И пусть! Зато мне никто не помешает нормально работать. А вне работы общаться с Кириллом. Он, кстати, моложе, красивее и явно деликатнее этого мачо с Оле-Олой в венах.
Я не ищу несерьёзных отношений! Мне некогда. И вообще, мне нужна только работа! Это потом, если повезёт, мне встретится большая и настоящая любовь; надёжное плечо, на которое можно будет положиться, которое не побрезгует и рискнёт смириться с парочкой психов в родословной ради одной прекрасной меня.
Впрочем, бабушка Дуся, мама папиной новой жены, говорила, что таких нет. А если вдруг найдётся подобный смельчак, даже косой и хромой, надо за него хвататься и не отпускать, потому что с «таким грузом, деточка, ты вряд ли вообще выйдешь замуж». Повторяла бабушка Дуся эти слова часто и с виду совсем не выглядела грымзой, а скорее милым, сердобольным одуванчиком. Но навещать её, конечно, не хотелось.
Итак, пронаблюдав свою злость и беспричинную ревность, я её растворила напрочь, и мне стало легче дышать. С лёгким сердцем я даже стала показывать Джеку направо и налево:
– Посмотрите, вон какая красотка! На итальянку похожа, да? А вон с золотыми локонами – да-да, вон там. Просто царица полей. Какая вам больше нравится?
Джек внезапно очнулся и посмотрел на меня, как на чудо лесное. А я на него и улыбнулась:
– Так какая?
– Кхм, все хороши. Давай займёмся делом. Итак, показывай мне город.
– Девушек много на Пушкинской и на Набережной, девушки… особого поведения… говорят, собираются на Красноармейской, но если честно, об этом вам лучше спросить не у меня.
– Чёрт, балерина! Девушек я себе и сам найду, если понадобятся, – рявкнул американец. – Меня интересуют основные сети, супермаркеты, традиционные магазины и вообще то, как и где у вас продают напитки.
– Да везде, – пожала я плечами и вырвалось с ехидной улыбочкой: – Где девушки гуляют, там и напитки продают.