Мой (не)выносимый сосед
1
– Все, мам, я у универа, не могу больше говорить.
В подтверждение моих слов парктроник начинает навязчиво пикать, ускоряясь, пока я пристраиваюсь задом между двух машин.
– Ни пуха, ни пера! Как сдашь – позвони! – напутствует мама строго.
– Да результаты все равно сегодня не объявят, – рассеянно отмахиваюсь от нее, вертя головой по сторонам, чтобы удачно закончить маневр и ни к кому не притереться. Узко тут – жуть…Зато прямо у входа.
– Позвони, – с нажимом повторяет мать по громкой связи. В голосе моментально прорезаются стальные папины нотки. За годы совместной жизни копировать его в ответственные моменты она научилась идеально. Даже холодок пробежал между лопаток. Профи…
– Ладно, позвоню, – закатываю глаза.
– Умница, люблю тебя, – тут же нежным голоском добившегося своего человека, – И скажи "к черту"!
– К черту! И я тебя, папе привет! – сбрасываю наконец звонок чересчур беспокойной родительницы.
Выключаю зажигание и ловлю свой взгляд в зеркале заднего вида. Шумно выдыхаю через рот, пристально глядя себе в глаза.
Лиза, это всего лишь английский – для тебя, как два пальца, да?
Ты сдашь.
Но ладони все равно противно потеют, а сердце часто колотится в груди.
Не-на-ви-жу экзамены.
И если бы сейчас, после третьего курса, на второе высшее не надо было сдавать только профильный предмет, я бы может и не пошла. О том, что, если сдам (а я сдам!), у меня будет четыре сессии в год, а не две, а значит и этих самых экзаменов в два раза больше, упорно стараюсь не думать. Потому как, если буду думать, до сегодняшнего экзамена могу и не добежать…
Кстати, про "бежать".
Как раз хорошо бы начать, потому что я уже опаздываю.
Показав своему отражению язык, подхватываю сумку- мешок с переднего пассажирского сидения и пулей вылетаю из салона. На ходу пикаю сигнализацией, не оборачиваясь на машину. Белые кроссовки мягко пружинят по старинным ступенькам парадного входа в мой универ, коротенькая юбка летнего платья так и норовит подлететь вверх от скорости моих шагов и теплых порывов августовского пыльного ветра. Массивная входная дверь как всегда поддается с трудом, будто не желая допускать тебя к сокрытым за ней знаниям.
– Здравствуйте, – торопливо кивнув охране и приложив бейджик к датчику турникета, я стремглав мчусь по гулкому центральному коридору.
Сворачиваю вправо, залетаю в коридорчик поуже и, не давая себе и секунды передохнуть, бегу вверх по сколотым мраморным ступеням на третий этаж. Пролеты бесконечные, высота потолков огромная. И кто придумал проводить экзамены в таких удаленных аудиториях? Это видимо в надежде, что половина абитуриентов просто не дойдет?
Пытаюсь отдышаться только у самой двери нужного кабинета. Уже закрытой, так как на экзамен я безбожно опоздала. По моим подсчетам на целых пятнадцать минут – практически целая вечность по меркам Аделины Григорьевны, зав кафедры иностранных языков. Понимаю, что за дверью именно она, когда до меня доносится ее высокий требовательный голос, приглушенный толщиной дверного массива. Наскоро невнятно помолившись, поворачиваю ручку и проскальзываю в приоткрывшуюся щель.
– Здравствуйте, Аделина Григорьевна, извините…можно? – аккуратно прикрыв за собой дверь, с видом несчастного кота из Шрека замираю на пороге.
Опускаю голову пониже, вцепляюсь в сумку обеими руками – осталось только горестно вздохнуть. Ну просто бедная сиротка на выезде… Не факт, конечно, что Уральская поверит в мое покаяние, но попробовать однозначно стоит.
Мне ей еще устную часть сдавать…
Аделина Григорьевна демонстративно медленно поворачивает голову в мою сторону, поправляет на переносице очки и кривит тонкие бледные губы.
Не поверила, жаль.
Тут же выпрямляюсь – шея уже затекла страдать напоказ.
– Керефова, вы что тут забыли? Идет экзамен.
– Так я на экзамен. Вот на второе поступаю, слушателем. Можно…? – решительно делаю шаг в сторону парт.
У нас все-таки пока свободная страна и право на образование даровано мне конституцией.
– Куда вам второе, Елизавета! С профкомами вашими вечными… – Аделина Григорьевна столь искренне удивляется, задирая брови поверх очков, что так и тянет продемонстрировать ей колечко на среднем пальце.
Я вообще-то хорошо учусь. Посещаемость хромает, да, но что за формальный подход к преподаванию! Главное – сдать в срок, нет?
– Аделина Григорьевна, можно? – упрямо повторяю еще раз, пропуская ее колкий вопрос и делая еще один шажок в сторону парт.
Уральская вздыхает мученически, отворачивается и машет устало в сторону притихшей аудитории.
– Быстрее давайте. Тяните билет и готовьтесь. У вас осталось пятнадцать минут, ровно в половину начну спрашивать. Вас первую, Керефова. Вы же, видимо, в себе уверены, раз так НЕ торопились.
– Спасибо, Аделина Григорьевна, – вполне искренне откликаюсь и хватаю ближайший перевёрнутый билет из вороха лежащих у нее на столе. Сразу по ходу читаю, пробираясь к задним рядам. Так…ну, вроде бы фигня!
– Куда, Керефова? – прилетает мне едкое в спину, – На первую парту садитесь передо мной.
Оборачиваюсь и недоуменно кошусь на молодого мужчину, уже сидящего за ближайшей к Уральской партой. Он тоже оборачивается на меня, смиряя холодным, слегка снисходительным взглядом. Щеки непроизвольно вспыхивают. Очень уж заметен оценочный блеск в его серых глазах.
– Так там занято, – обращаюсь к преподавательнице, пожимая плечами.
– Ничего, садитесь, – Аделина Григорьевна нетерпеливо стучит ноготком по своему столу.
Вздохнув, плетусь к первой парте. Мужчина убирает с соседнего стула рюкзак, освобождая мне место.
– Спасибо, – шепчу.
Кивает, не повернувшись, и возвращается к своему экзаменационному листу, наполовину исписанному мелким убористым почерком. Невольно цепляюсь взглядом за чеканный профиль своего соседа. Не мой ровесник – старше, минимум лет двадцать пять, может чуть больше (в аудитории вообще собрались очень разношерстные абитуриенты – от восемнадцати до шестидесяти – все-таки заочное). Нос с благородной горбинкой, тонкие, четко очерченные губы, резкие скулы, серые, глубоко посаженные глаза интересного разреза, будто мужчина все время немного щурится, прямые брови, ухоженная русая короткая бородка, усы, светлые волосы выстрижены на висках, а более длинные на макушке собраны сзади в пижонский хвостик, чуть заостренная, словно у эльфа, ушная раковина с маленькой мочкой – мужчина вообще весь какой-то острый в лице. Хотя, судя по широким накаченным плечам и крепкой шее, только в лице…Интересный…
– Помочь? – сосед вдруг резко поворачивается ко мне и вопросительно выгибает светлую бровь.
Тушуюсь, застигнутая врасплох, отрицательно качаю головой и, спасаясь от его пронизывающего взгляда, зарываюсь в сумку-мешок в поисках бумаги и ручки.
Боже, и о чем я только думаю.
Экзамен, мне сдаваться минут через десять, а я сижу и вдохновенно разглядываю незнакомого мужика.
Шуршу вещами в полной тишине ставшей безмолвной аудитории. Руки подрагивают, ладошки влажные, дыхание – до сих пор сбитое после бесконечного бега по ступенькам. Каждое мое движение предательским эхом расползается по просторному кабинету. Только сейчас становится стыдно за то, что отвлекаю всех и так шумлю. Но выхода нет – найти ручку никак не выходит. Пока только листок бумаги сиротливо лежит передо мной.
– Фак…– бормочу себе под нос, продолжая копошиться в сумке.
Глухой стук какого-то предмета о стол отвлекает. Поднимаю взгляд и растерянно смотрю на появившуюся передо мной ручку. Похоже, сжалился мой остроухий сосед…
– Спасибо, не могу свою найти, – благодарю шепотом.
– Я понял, – его низкий голос кажется насмешливым, хотя мужчина не улыбается. Наоборот очень серьезно смотрит, – Не за что.
А потом вдруг краешек его тонких губ ползет вверх, отчего на щеке прорезается четкая ямочка.
– Лиза, – добавляет тише. Интимно так в сочетании с кривой улыбкой.
Немного подвисаю, смотря в серые глаза напротив, и непроизвольно улыбаюсь в ответ.
От того, что имя запомнил, в груди разливается покалывающее иррациональное тепло. Как ни крути, а это приятно.
– А вы? Ты…?
Мой сосед открывает было рот, чтобы представиться, но тут в наш тет-а-тет вмешивается Аделина Григорьевна.
– Девять минут осталось, Керефова. Разговоры!
Фак, точно. Забываю обо всем и быстро – быстро пишу. Завалить единственный для меня вступительный экзамен было бы особенно обидно. А, учитывая количество братьев – гиен, способных застебать меня по этому поводу, просто непростительно!
Рассеянно постукиваю шариковой ручкой по приборной панели, пока наблюдаю за центральным входом в универ. Периодически тяжелая дверь нехотя открывается, впуская и выпуская студентов. Сосед мой по парте пока еще не выходил. Я, сдав экзамен самая первая, как Аделина Григорьевна и обещала, жду его в машине уже двадцать минут.
Ничего такого – просто забыла отдать ручку…
И то, что он очень симпатичный, здесь совершенно не причем!
Ручка сувенирная, хоть и самая простая, с надписью "Домбай – счастья край" – может, она ему как память дорога, а я, получается, стащила…Потому пристально смотрю на тяжелую дверь универа в ожидании эльфоухого блондина уже двадцать первую минуту.
«Это просто смешно, Лиза. Ну какая ручка. Он же сразу поймет…Решит еще, что навязываешься,» – периодически мелькает у меня в голове, и я порываюсь завестись и уехать со своим пишущим трофеем, но потом снова глушу двигатель, давая блондину еще пять минут, чтобы он наконец вышел из здания универа.
И вот, когда начинаю заводить машину в пятый раз, блондин все-таки показывается на улице.
Тут же прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать нервную улыбку. Температура тела подскакивает. Мне как-то нервно подходить к незнакомому мужчине и тем признаться, что я проторчала тут двадцать минут, ожидая его!
Лицо вспыхивает, пока наблюдаю, как он легко спускается по щербатым ступеням парадной лестницы. Высокий. Точно выше метра восьмидесяти, широкоплечий, с рельефными мышцами, проступающими через черную простую футболку и светлые джинсы. На ногах потертые простые кеды, рюкзак небрежно переброшен через плечо. Загорелый, отчего волосы, забранные в хвостик, кажутся еще светлее.
Он словно сбегает с обложки «Men’s Health» по этим несчастным ступенькам, и я ощущаю неконтролируемое волнение внутри, как любая девушка при виде симпатичного, мужественного парня.
Ладошки влажнеют, сильнее сжимаю ручку, готовясь выйти из машины, когда незнакомец дойдет до парковки. Но он не доходит. Останавливается около стоящих рядком прокатных электросамокатов, достает телефон из заднего кармана джинсов скользит пальцем по экрану в поисках нужного приложения. Понимаю, что сейчас уедет. Бросаю быстрый взгляд в зеркало дальнего вида, чтобы проверить макияж, поправляю непослушную рыжую челку и решительно выхожу из машины.
– Привет! – кричу сразу, не давая себе шанса передумать.
Мужчина отвлекается от экрана телефона и поднимает на меня взгляд. Даже на расстоянии вижу, как искреннее удивление в его серых глазах сменяется ленивым интересом. Тонкие губы трогает едва заметная самодовольная улыбка, отчего мое лицо вспыхивает еще жарче. Фак…Очень сложно теперь будет вырулить к роли недоступной лани, которая мне гораздо родней, чем амплуа дамочки, сидящей на парковке в засаде. Пытаюсь сбить градус самоуверенности блондина, размахивая его ручкой, пока подхожу ближе. Но, судя по не изменившемуся выражению его лица, – отстойно получается…
– Вот, хотела вернуть, – откашливаюсь и протягиваю ручку.
Боги, какой он высокий…Я ему по плечо… Втягиваю воздух и нос щекочет запах морской туалетной воды и теплый естественный аромат кожи. Мурашечная смесь…Даже немножко ежусь, прежде чем состроить беспечное выражение лица и гордо встретить его оценивающий взгляд.
– М, спасибо, – парень забирает ручку, закидывает ее в кармашек рюкзака.
– Тебе спасибо, – улыбаюсь, переплетая пальцы за спиной.
Он молча кивает и смотрит в упор, продолжая едва заметно самодовольно лыбиться, от чего чувствую себя полной идиоткой!
– Как экзамен? – кусаю губы.
Равнодушно пожимает плечами, лениво разглядывая меня. Будто ждет, что я еще придумаю, чтобы завязать разговор. Или просто мечтает, чтобы я наконец отстала…От этой мысли становится дико неудобно, пульс перестает частить, а нервное возбуждение моментально трансформируется в пожирающую изнутри неловкость.
– Ну, пока, удачи! – отступаю.
Парень никак не реагирует, так и смотрит изучающе в упор. Бесит! Да пошел он… Разворачиваюсь на пятках и уже было иду к своей машине, как вдруг кто-то мягко, но уверенно хватает меня за локоть.
– Прогуляться не хочешь, Лиз? – обходит меня, чтобы встать напротив, а локоть так и не отпускает. В его пальцах чувствуется сила, хотя он совсем легко сжимает. И еще они горячие. Кожа в месте прикосновения пылает, будто там будет ожог.
– К-куда? – спрашиваю первое, что приходит в голову.
И тут же корю себя, потому что это звучит, как безоговорочное "да". А приличная девушка, коей я бесспорно являлась до этого часа, просто обязана "поломаться".
– Не знаю, – он беспечно пожимает плечами и наконец улыбается в полную силу, отчего наполовину заросшие щеки разрезают умопомрачительные глубокие ямочки, – Мы в центре Москвы, разве здесь некуда прогуляться? Погода отличная…
Отпускает мой локоть, а кожа все так же горит. Поправляет съехавшую с плеча лямку рюкзака и, засунув ладони в передние карманы светлых джинсов, выжидательно смотрит.
Меня разносит от противоречивых мыслей, мечущихся в голове.
Вот так просто? Хотя…
Почему нет?
– Я, кстати, Саша, – добавляет мой новый знакомый, и я решаюсь. В глубине души я ведь примерно этого и хотела!
– Ладно, пошли.
2.
Погода и правда чудесная! Августовское послеобеденное солнце ласково греет макушку, душный городской воздух разбавлен зеленью щедро посаженных вокруг деревьев и доносящейся от воды прохладой. Шум проезжающих мимо машин смешивается с тихим плеском поднимающихся волн от проплывающих по Москве – реке лодок и пароходиков. И мне так хорошо, что периодически сложно удержать неспешный темп нашей прогулки, и я то и дело, пружиня в своих белых кроссовках, обгоняю Сашку и иду спиной вперед, пока с ним с болтаю. А он все так же немного снисходительно смотрит, скупо улыбаясь, хотя теперь я понимаю, что это скорее особенность выражения его лица, чем реальная эмоция.
Есть люди, когда выглядят уверенными в себе в любой ситуации и как бы чуть-чуть "выше" тебя, даже если на самом деле совсем не пытаются это транслировать. Я точно знаю, о чем говорю, – у меня папа такой же. Может именно от этого внутренне знакомого поведения моего нового приятеля я чувствую себя сейчас так легко и взбудоражено одновременно. И ноги так и норовят при каждом шаге оторваться от асфальта набережной.
– Держи, – Саша протягивает мне большой бумажный стакан капучино.
Забирает свой американо, расплачивается с уличным баристой и мы дальше бесцельно бредем по набережной Москвы-реки.
– Так значит ты не москвич? – продолжаю наш разговор.
– Уже нет, – хмыкает Сашка, отпивая кофе из стаканчика, – Но у меня осталась московская квартира, если это для тебя так принципиально…
Хитро косится на меня поверх картона, а я прыскаю со смеху.
– Оу, заманчиво, но давай уточним район и метраж! – хохочу.
– А, говорят, размер не главное, – страдальчески вздыхает.
– Надеюсь, тебе лично эту утешающую сказку никогда не рассказывали, – фыркаю я, вновь забегая вперед и пятясь, чтобы видеть его лицо.
Зря. Потому что именно в этот момент в его серых глазах мелькает что-то хищное в ответ на мою двусмысленную шутку, и у меня по рукам волной рассыпаются мурашки.
– Не рассказывали. Чтобы мне такое сказать – даже близко нет оснований, – заявляет Саша вкрадчиво и отпивает кофе. Вижу, как двигается его кадык, когда он глотает.
Щеки горят! Еще и потому, что я невольно сразу стрельнула взглядом на его ширинку. Перестаю пятиться, отворачиваясь от него и иду вперед, чуть замедлив шаг, чтобы сравняться с Сашкой. Я смущена, но он либо не замечает, либо не считает нужным замечать.
– Вообще я, конечно, думал, что буду жить и работать в Москве и никуда отсюда не денусь, – продолжает мой новый приятель как ни в чем не бывало, – Увлекался математикой и физикой, мечтал поступить в МФТИ. Платное мне не грозило, поэтому приходилось много зубрить, начиная с класса пятого.
Я смеюсь, косясь на него. Такой шкаф…
– Ты не похож на зубрилу-физика, – честно признаюсь.
– Спасибо, – он коротко кланяется, – Но подростком я был достаточно щуплый, и ты бы точно поверила.
– Что? И даже в прыщах?
– Ну там чуть-чуть было, хотя мне конечно казалось, что у меня не лицо, а лунная поверхность с кратерами. В общем, надо было чем-то занять себя физически, чтобы уж совсем не быть дохляком, и я пошел в секцию по туризму в доме творчества. Ничего особенного не ждал – просто посмотреть, тем более она была бесплатной. Но вдруг затянуло. У нас был отличный тренер – походы постоянно устраивал, возил на соревнования, слеты, выбивал нам лагерь. А когда как-то зимой привез нас на Домбай на восхождение – я пропал. Ничего больше не хотел – только горы. Физика пошла лесом. И вместо физтеха я после школы уехал в Нальчик и поступил в универ там, только на тренера. Мать в шоке была. Год со мной не разговаривала.
Он беззаботно смеется, а я даже идти перестаю.
– Вместо МФТИ в Нальчик? – выгибаю удивленно брови.
– Да, – хмыкает Сашка и кладет мне руку на поясницу, подталкивая, чтобы продолжила идти.
– А отец? – интересуюсь, возобновляя шаг, – Одобрил? Все-таки как-то круто ты все переиграл…
– А с отцом у меня как-то сразу не задалось – его не было, – Саша равнодушно пожимает плечами и продолжает дальше, не акцентируя внимание на этом факте, – На самом деле я ни о чем не жалею и уверен, что правильно сделал тогда. Надо уметь слушать и слышать себя, даже когда все вокруг утверждают, что ты еще не дорос. Уже на первом курсе я устроился инструктором на горнолыжку, познакомился с местными, нашел друзей. В межсезонье и летом мне предложили водить походы. Потом как-то сами сайт сделали. Начали туры организовать. Так и пошло… И уже через пару – тройку лет мне стало казаться, что Кавказ – мой дом родной, и я жил так всегда. А Москва – просто детское воспоминание. Тем более она изменилась так, что некоторые места я и вовсе не узнаю.
– Так ты наверно покорил Эльбрус? – кокетливо улыбаюсь, отпивая капучино.
– А ты как думаешь? – щурится, копируя мой игривый тон.
– М -м-м, а Эверест?
– Коплю, – смеется, – Попробовать не сдохнуть там – очень дорогое удовольствие.
– После такой формулировки язык не поворачивается пожелать тебе накопить, – фыркаю я и снова забегаю вперед перед Сашкой. Легкая юбка летнего платья подлетает и мягко бьет по бедрам. Открыто улыбаясь, поправляю рыжую волнистую прядку, упавшую на лоб.
У Саши в глазах опять что-то меняется, серый цвет становится глубже, плавясь. И мне горячо просто выдерживать его взгляд, который коротко мажет по всей моей фигуре, чуть задерживаясь на юбке, подлетающей на ходу.
– А сейчас, значит, решил получить второе высшее? – откашливаюсь, чтобы сбить вдруг подскочивший между нами градус, и снова иду нормально, вровень с ним.
– Да, – Сашка немного медлит с ответом, будто о чем-то задумавшись, – Год назад мы хостел с приятелем организовали. Сейчас есть шанс расшириться до гостиницы, инвестор появился, но… Мы чувствуем, что в теории гостиничного бизнеса плаваем иногда, хотя практики хоть отбавляй. Так что вот, я пошел на менеджмент, друг на юридический. Лишним не будет…
– А ты ведь еще студентка? – переводит тему на меня, – И идешь на второе. Такая умная?
Подтрунивание в его голосе мягкое, как похвала, и я довольно улыбаюсь, чувствуя, что меня погладили.
– Не то чтобы, – пожимаю плечами, – Скорее самой себе доказать…Понимаешь, меня всю жизнь так опекают. Иногда до состояния полной беспомощности…Втирают, что вся моя сила в семье и только в семье. Не знаю, непонятно говорю наверно. Извини, не могу описать…
Смеюсь, разводя руками.
– Да нет, я понял. А это решение только твое. И заслуга будет тоже, – Сашка подносит стакан своего кофе к моему, чуть притормаживая.
– Наверно да, – киваю и мы торжественно чокаемся.
Отпиваем и продолжаем нашу прогулку. Повисает пауза. Внезапная душная неловкость накрывает, будто мы оба сказали друг другу больше, чем хотели бы сказать. От резкого сближения чуть подташнивает и кружится голова. И внутри мучительно и неспокойно. Это что? И есть "бабочки в животе"???
Жаром окатывает все тело, когда Саша неожиданно берет меня за руку, останавливая. Зачарованно кошусь на наши переплетенные пальцы и потому не сразу понимаю, что он мне говорит.
– Лиза, пойдем – нет? – повторяет Сашка громче, указывая на плавучий пирс.
Поднимаю взгляд и натыкаюсь на ряд пришвартованных водных мотоциклов.
– Э-э-э, я в платье. И вообще как-то…не планировала, – неуверенно хмурюсь.
– Ничего, там костюм дадут, – Саша уже решительно ведет меня в сторону проката.
Не знаю, что именно больше пьянит: теплое солнце уходящего лета, серебристые брызги, летящие прямо в лицо, скорость и выпрыскивающийся от нее в кровь адреналин или то, как Сашка посмотрел на меня, когда я натянула обтягивающий гидрокостюм. Мне кажется, этот тяжелый оценивающий взгляд с совершенно определенным смыслом прилип теперь ко мне навсегда. И то, что мой новый знакомый в общении никаких таких намеков не делает, только еще больше будоражит. У меня будто душа расщепляется от этого скрытого подтекста. Он щекочет нервы, зажигает искорки в глазах и заставляет смеяться в два раза громче, когда Сашка в очередной раз окатывает меня брызгами с ног до головы, резко тормозя в опасной близости от моего гидроцикла.
– А-а-а! Хватит! – я пытаюсь увернуться, выкручиваю руль так, что чуть не вылетаю.
– Эй, осторожней там! Не рухни! – он только смеется, кружа рядом.
– Что не полезешь спасать?
– Может не сразу…Дам тебе шанс проявить себя!
– Чудовище! – я почти искренне возмущена, но мне все равно смешно, просто потому что адреналин и эндорфины шкалят в крови.
– Я тебе сейчас отомщу! – Убираю мокрую прядку за ухо и резко стартую к нему.
Мотор ревет, ничего не слышно, но, кажется, Сашка крикнул " попробуй!" и тоже дал по газам. Гидроцикл жестко подбрасывает на воде, пульс учащается от чувства опасности. Я почти лечу, наплевав на земное притяжение! Сашку не догнать, он бесстрашней, чем я, и развивает скорость больше. Уже вдалеке показывает рукой, что пора разворачиваться и направляет свой гидрик навстречу мне. Глушу двигатель, жду, покачиваясь на волнах, когда подплывет. Дыхание частое – частое, поверхностное – будто я только что стометровку сдавала. Это от возбуждения…
Саша подруливает совсем близко, сбрасывая скорость, но в этот раз аккуратно, чтобы не обдать меня брызгами. Впрочем, зачем уже – я итак вся мокрая.
– Лиз, у нас время выходит, поехали сдаваться? – оглядывает мои мокрые волосы, вслух не комментирует, но так самодовольно улыбается!
– Дай тебя обрызгать, – облизываю губы.
Сашка выгибает бровь.
– У нас был честный бой.
– Один раз. Поддайся.
Черт знает, зачем мне это нужно, но я буквально физическую потребность ощущаю!
– Мне за это что-то будет? – в голосе прорезаются более низкие нотки.
– Просто дай, – смотрю ему в глаза.
Сашка не просто выдерживает мой взгляд, а будто еще сильно укрепляет эту невидимую связь. Так, что и не отвернуться, и не моргнуть теперь. Перестает улыбаться и демонстративно медленно поднимает ладони вверх будто сдаваясь. Приоткрываю рот о предвкушения, внизу живота узел завязывается. Так и смотрю ему в глаза, когда прокручиваю газ, резко выворачиваю руль в последнюю секунду, и он на пару секунд просто исчезает под столпом брызг. Хохочу как ненормальная. Напряжение ухает и рассыпается разрядкой по телу, будто с парашюта прыгнула. Сашка отфыркивается, тряся головой и искоса поглядывая на меня.
– Счастлива, Лиз?
– Да!
– Значит, будешь должна.
*** Сашка легко спрыгивает на качающийся пирс, я же сползаю с гидрика как каракатица, еще и при помощи парня из проката. Буквально заваливаюсь к нему в объятия после того, как хватаю за руку. Правда ненадолго, потому что Саша обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Где он успел раздобыть полотенце, я искренне не понимаю, но это не мешает мне покорно стоять близко – близко к нему, пока он достаточно бесцеремонно протирает мне мокрые волосы.
– Ты как после ливня, – рассеянно бормочет.
Задерживаю дыхание, ничего не отвечая. Я чувствую жар его тела, просачивающийся даже сквозь гидрокостюм, взгляд застывает на кадыке, двигающемся, когда Саша глотает. Это какое-то очень интимное зрелище. Почти такое же интимное, как прикосновение его рук к моим влажным волосам… Оживаю только через пару секунд и резко выхватываю у него полотенце, делаю шаг назад.
– Спасибо, – дальше продолжаю сама.
Сашка никак не реагирует, на то, как резво я от него отскочила. Вместо этого начинает переодеваться. Чтобы натянуть свой гидрокостюм, он снимал достаточно свободные джинсы, и сейчас я невольно подглядываю, пялясь на его крепкую задницу, обтянутую черными боксерами. Не знаю почему, но почему-то это зрелище наоборот меня расслабляет и возвращает игривый настрой. Просто он такой классный… И в его проявленной заботе ничего такого не было.
– Понравилось? – интересуется у меня, застегивая ширинку.
– Еще спрашиваешь?! Конечно! Правда, благодаря какому-то бессердечному, офигевшему гидроциклисту я – насквозь… – выразительно поправляю влажные волосы, – Но в остальном…
– Не понимаю, о ком ты.
Сашка смеется, а я продолжаю:
– Я бы еще чего-нибудь такого хотела.
– Какого "такого", Лиз? – он подходит ближе, протягивает руку и поправляет мою челку.
Медленно проводит пальцами, касаясь виска. Совсем не так, как только что, вытирая голову. Пульс моментально подскакивает, потому что…Потому что вот теперь это точно намек. И я…Я похоже хочу поддержать игру.
– Чтобы с адреналином, – прикусываю губу, встречаясь с ним взглядом, а потом хитро улыбаюсь, – И чтобы дал победить.
– Любишь побеждать? – его пальцы едва заметно дотрагиваются до моей щеки, соскользнув с виска. Легкое прикосновение, а меня током бьет.
– Как и все – получаю от этого удовольствие, – сообщаю тише, потому что голос начинает непростительно подрагивать.
У Сашки уголок губ дергается в кривой чувственной улыбке.
– Мне кажется, мы сейчас оба удовольствие получили. На таких условиях развлечение устроит, Лиз?
От двусмысленности этого разговора уши начинают гореть.
Стыдно признаться, но на самом деле я полный лузер в таком флирте! Нет, у меня были уже бойфренды, но там был откровенно начальный уровень и беседы типа " Лиза, этот букет тебе", " Лиза, пойдешь со мной в кино?", " Лиза, давай встречаться", "Лиза, если я засуну свой язык тебе в рот, мне его твой бешеный папаша потом точно узлом не завяжет?!"
О том, чтобы пихать в меня что-то повнушительнее языка, пока как-то и речи не заходило.
Вот до "сейчас"…
Я понимаю, что передо мной стоит не рафинированный однокурсник с юридического, а уже сформировавшийся мужчина как минимум лет на пять старше, и что для него такие разговоры – норма. И мне…Мне неохота сплоховать.
– Устроит – я не жадная, – я смотрю Саше в глаза и буквально чувствую, как лихорадочно светится мой взгляд от накатившего нервного возбуждения. Ощущаю себя такой смелой и дерзкой! Ух…
– Хм…– хмыкает Сашка и будто случайно качается на пятках в мою сторону.
Его губы на мгновение оказываются в миллиметре от моих. Я почти их вкус ощущаю. Терпкое мужское дыхание согревает лицо. Сердце перестает биться, и я прикрываю глаза в ожидании поцелуя. Но его не происходит. Сашка отпускает меня и лезет в телефон.
– Тогда есть у меня одна идея. Тебе понравится, Лиз. Сейчас сгоняем, – роется в приложении такси.
– Куда? – хмурюсь.
– Сюрприз, – одаривает меня Саша нахальной белозубой улыбкой, демонстрируя мальчишеские ямочки.
Саша открывает передо мной заднюю дверь такси.
– Подвинься, – кивает и садится следом за мной на диванчик.
В салоне моментально становится тесно. И без того не самый большой форд фокус будто сжимается вокруг. Немного раздражающий запах засаленной тканевой обивки и резковатой елочки на лобовом перебивают принесенные нами ароматы набережной: вода, адреналин, разгоряченное тело.
Саша ни в чем себе не отказывает, широко расставляя колени и откидываясь на спинку дивана. Наши бедра соприкасаются, и я напрягаюсь, думая, отодвигаться или нет. Ногу печет будто к ней раскаленный лом приложили, но от этого внутри так приятно трепетно зудит, что я заставляю себя остаться в том же положении и, как и Сашка, сделать вид, что никакого нарушения личных границ не замечаю.
Такси трогается, кошусь на навигатор на приборной панели. Не могу разглядеть конечную точку – название какого-то ресторана наверно, но четко вижу, что удаленность 50 км!
– Так мы все-таки куда?
– Сказал же, сюрприз, – Сашка закидывает руки за голову, окончательно растекаясь по заднему сидению и еще сильнее впечатываясь в меня.
– Потерпи…– тоже косится на навигатор таксиста, – минут пятьдесят пять.
– Мы загород что ли едем?! – на последнем слове мой голос срывается вверх от накатывающей легкой паники.
Я все-таки этого бугая с хвостом в первый раз вижу! Хоть и такого симпатичного…
– Да, а что не так? Тут недалеко, – Саша вопросительно выгибает светлую бровь.
– Да просто…– развожу руками, не договаривая.
– Просто, может быть, я – маньяк? – подсказывает.
– Заметь, это ты сам предположил! – тычу в него пальцем.
– Ну можешь позвонить кому-нибудь, рассказать про экзамен и сообщить номер такси, так меня хотя бы потом посадят, – закатывает глаза.
– То есть от своих злобных планов ты все равно не откажешься!
– Для этого, Лиз, ты слишком хорошенькая, – клацает зубами, будто хочет меня съесть, и я не выдерживаю и смеюсь.
Напряжение тут же спадает, мне становится абсолютно ровно, куда мы там едем. Телефон с установленной папой геолокацией у меня с собой, зарядка почти полная. Выберусь из любого леса, идя к трассе. Маньяк…Подумаешь!
Кстати, о телефоне.
В эту секунду он начинает отчаянно напоминать о себе, вибрируя в моей сумке. Копошусь с полминуты в безразмерном мешке, которому позавидовала бы и Гермиона, и выудив, наконец, гаджет, испытываю острое желание изобразить смайл "рукалицо".
Ну конечно…Кто же еще?! Папа…
Что-то мне подсказывает, что спалил геолокацию…Движение на машине в неустановленную сторону – повод для занесения минуса в личное дело.
Набираю воздух и чиркаю пальцем по экрану, принимая вызов.
– Да, привет.
Отлично, Лиза. Звучишь – невинней некуда. Будто только что вышла на поляну с лесными зверями ромашки собирать.
– Куда едешь? – басит отец с ходу.
Ни "привет, Лисён", ни "как экзамен, Лисён", а вот сразу "куда едешь?". Причем в переводе с папского – это "куда ты, твою мать, едешь в сторону Одинцово – я прямо сейчас слежу за точкой на карте".
Давя внутренний протест, я сжимаю зубы так сильно, что челюсть начинает болеть! С папочкой нельзя ругаться – будет хуже. Папочку можно только любить, обожать и умасливать…И вот, стекая по этому маслу, получать все, что хочешь. Это я поняла еще примерно в года три.
Закатывая глаза и тря переносицу, щебечу сладкую ложь.
– Да к подружке на дачу. После экзамена встретились в универе. Вот – пригласила…Я к ночи буду уже дома, пап!
Кошусь на Сашку с немым вопросом" "Ведь буду же, да?". Он никак не реагирует, только внимательно за мной следит с раздражающей ироничной улыбкой.
Ну да…Я в курсе, что мне двадцать, и что как-то пора бы уже не отчитываться.
– Подружка? Что за подружка? Я ее видел? – ведет допрос бдительный родитель.
– Да такая светленькая, высокая, вечно с хвостиком…– придирчиво оглядываю Сашку, выбирая те его характеристики, которые подошли бы и женщине, чтобы лишний раз не врать, – Сашей зовут. Нет, ты не видел, наверно. Она не из моей группы.
Сам Сашка начинает тихо ржать, приложив кулак к губам и сверля меня горящим взором исподлобья. Уверена, если бы он познакомился с отцом, ему бы было не так смешно.
– Хм…– папа делает паузу, видимо, перебирая в голове всех моих девчонок.
Потом, сдавшись, спрашивает сакральное:
– Она – хорошая девочка?!
На этой фразе мой взгляд непроизвольно прикипает к ширинке соседа по заднему сидению. И там прямо…что-то есть, да. По телу прокатывается волна смутно – тягучего тепла.
– Да ничего такая, – бормочу рассеянно.
Поднимаю глаза выше и натыкаюсь на Сашкину чувственно-самодовольную улыбку, дающую мне понять, что разглядывание ширинки кое-кто заметил. Щеки опять обжигает. Быстро отвожу взгляд.
– Я, кстати, кажется сдала, – нервно тараторю в трубку, уводя отца от опасной темы, – И я маме забыла позвонить! Скажи, что наберу попозже, ладно?
– Да, забыла, я потому и звоню, дочь, – смягчается отец, – Сдала – молодец. Ты у меня умница.
– Спасибо, папуль! Слушай, мне неудобно сейчас говорить…Вечером перезвоню.
– Хорошо, только не забудь! Мать ждет. И повнимательней там! На даче…
– Пап, ну конечно! Люблю, пока!
– И мы тебя, Лисен. Отдыхайте…Только прилично!
Кладет трубку. Выдыхаю, откидываясь на спинку дивана. Ну…нормально прошло!
– Папина дочка, значит? – хмыкает Сашка снисходительно.
– Да.
Почти час в машине пролетает как пять минут, хотя мы даже особо не разговариваем. Присутствие третьего – таксиста сковывает язык, но обостряет ощущения от постоянных, будто случайных прикосновений. Будто, потому что я не настолько наивна, чтобы не понять, что Сашка делает это специально. Специально просит сделать музыку громче и одновременно закидывает руку на спинку пассажирского сидения мне за спину, отчего по волосам проносится электрический разряд и мурашки покрывают затылок. Специально еще минут через пять рассеянно накручивает мою прядь на палец. Я протестующе дергаю головой, и он поворачивает ко мне лицо. Взгляд поплывший. Такой откровенный, что я забываю, что хотела сказать. Облизывает губы, смотря на мои.
– Что? – вопросительно выгибает бровь.
– Нарушаешь мои границы, – улыбаюсь, косясь на намотанную на пальцы прядь.
– Извини, Лиз, – без тени сожаления. Отпускает волосы, но руку со спинки дивана и не думает убирать. Я все равно ее остро чувствую!
– Забылся, – уже более легким тоном, – У тебя очень мягкие волосы.
Вдруг подается ко мне и зарывается носом в макушку, шумно вдыхает.
– И пахнут – отпад. Вкусно.
Снова улыбается, отклоняясь.
– Соблазняешь? – теперь уже я скептически выгибаю.
– Соблазняюсь, скорее, – слепит белым рядом зубов.
– Мы ведь просто гуляем, да?
Закатывает глаза и убирает руку.
– Не загоняйся, Лиз!
Я продолжаю пытливо смотреть на него, и Сашке приходится продолжить, издав перед этим недовольное " Пф-ф-ф".
– Да, ты мне нравишься. Ты – красивая девушка, почему нет? – смотрит прямо в глаза, – И мне кажется, я тебе тоже. Но это ни к чему не обязывает ни тебя, ни меня, да? Мы просто едем на турбазу покататься. Ты сама хотела…
– Покататься? – удивленно повторяю, – Где? На чем???
– Я хотел сюрприз, – недовольно шипит Сашка на это.
И мне так становится стыдно, за свою внезапную паранойю. Это все папино влияние! Его послушать, так весь мир только спит и видит, как меня чести лишить.
– Девушка, если переживаете, то от себя могу добавить, что у молодого человека рейтинг пассажира – твердая пять, – вдруг встревает в наш разговор дяденька – таксист.
Саня на это беззвучно угорает, играя бровями, а я, смущенная, прячу в ладонях лицо. Боже, и правда, ну вот чего я. Мне ведь правда хорошо! Саша пихает меня в бок, мол, ничего страшного – просто отпусти! И я окончательно отпускаю. Это может вообще один из самых запоминающихся дней в моей жизни будет! Шутливо пихаю в ответ его, вновь впадая в игривое настроение. Он меня в ответ. И так мы, пыхтя и смеясь, молча перепихиваемся до самого пункта назначения.
Сашка не обманул – таксист действительно высадил нас около турбазы где-то в Одинцовском районе. Вокруг одни ели, коттеджный поселок где-то на самом горизонте вдалеке, а здесь забор, КПП, стильная вывеска и чаща. Все. Будто мы на сотню километров уехали минимум, а не на пятьдесят. Солнце уже начало закатываться, краснея и цепляя верхушки деревьев. Лес казался черным.
– Пошли? – Саша протягивает мне руку, поправляя рюкзак на плече.
Я вкладываю свою ладонь в его. Внизу живота горячо поджимается. У него большая ладонь, теплая, жесткая. Кровь будто накаляется в руке и бежит разгонять жар дальше по телу. Сашка машет охраннику в будке и ведет меня мимо шлагбаума внутрь территории. Она оказывается достаточно большой, но сложно оценить из-за обилия сосен.
Центральная аллея ведет к двухэтажному главному корпусу в немецком стиле, в глубине за ним виднеются отдельные домики с коваными мангалами около каждого крыльца, слева деревянная детская площадка и небольшая веревочная трасса. Вдали же меж деревьев мелькает серебристая полоса какого-то водоема и слышны приглушенные веселые голоса.
Пока идем туда, вдоль дорожки загораются фонари, потому что темнеет прямо на глазах – быстро. Нос все сильнее щекочет характерный запах шашлыков. Взрывы смеха, шум каких-то двигателей громче. Обходим главный корпус, за которым оказывается большое, круглое озеро с длинным пирсом, около которого пришвартованы лодки, пара катеров, штуки четыре гидроциклов. На нашем берегу оборудован песочный пляж с кабинками и столиками для компаний. Многие заняты, мангалы дымят. Около пирса и вовсе толпа, так как там очередь кататься на…
Я охаю, когда понимаю, куда меня Сашка притащил. А он, коротко усмехнувшись, крепче сжимает мою ладошку и уверенно тащит на пляж.
– Ну вот у меня так же получится! – тычу пальцем в девушку, которая, вместо того, чтобы эффектно рассекать за катером по волнам на доске, беспомощно тонет каждую секунду, – Дурная…Дурная идея!
Мне эту девушку так жалко становится, и одновременно наблюдать за ее барахтаньем немного смешно.
– Не пробовала ни разу? В первый раз да, так и получится, – спокойно сообщает Саша, даже не пытаясь меня поддержать, – Но я верю в твой…
Замолкает, хитро косясь на меня.
– Второй? – с надеждой подсказываю.
– Десятый. Или одиннадцатый…– смеется, – А-а-ай!
А это уже потому, что я от души пихаю его в бок.
– О, Бук, здоров! – какой- то лысый мужчина лет тридцати в смешных гавайских шортах начинает нам махать, отделяясь от толпы на пирсе, – Ты ж сказал, не приедешь.
Протягивает Саше руку.
– Да планы поменялись, – Сашка крепко пожимает его ладонь, они хлопают друга по спине, – Вот решил заглянуть…Алик, это Лиза. Лиза – Алик, мой друг и хозяин этой базы.
– Привет, – мужчина салютует мне, разглядывая с нескрываемым любопытством.
– Приятно познакомиться, – киваю.
– Алик, мы покататься хотим, – тут же переходит к делу Саша, по- хозяйски кладя руку мне на поясницу и притягивая к себе, – Лиза на вейке не умеет. Вот, просила научить.
– Не просила, – беззвучно шиплю, чувствуя, как его пальцы рассеянно гладят мою спину. Обжигают через ткань. Сашка только криво улыбается и подмигивает, чуть склонив ко мне голову.
– Покататься – это без проблем! Домик надо? На ночь останетесь? Там пятый свободен.
Повисает тягучая пауза, Саша моргает, его пальцы крепче сжимают мою талию и отпускают.
– Пока не надо, нет, – оброняет он глуше и убирает руку, – Лизе к ночи надо домой.
– Как хотите. Пойдемте, все дам.
– О-о-о, – я с протяжным стоном вытягиваюсь на лежаке.
Мышцы сладко ломит из-за полученной нагрузки, кончики пальцев характерно зудят после перенапряжения, и тело буквально подкидывает на адреналиновой легкости, какая бывает от интенсивной тренировки. Завтра я наверно буду сползать с кровати, как паралитик, не в силах пошевелить ни одной конечностью, но сейчас мне взлететь охота!
Еще и от того, что я смогла!
И даже не с десятого раза, как предположил мой скептически настроенный тренер, а с шестого. И дальше был чистый кайф! Чувствовать упругую силу воды всем телом, ловить момент, ощущать каждую свою клеточку, скорость и брызги в лицо – это всё…такое!!! Меня на части рвёт до сих пор от распирающей эйфории. И, несмотря на усталость, на лежаке сложно оставаться неподвижной. Пульс частит и требует действий, тело нервно горит.
– Держи, – на соседний лежак опускается Сашка, протягивает мне порцию шашлыка на пластиковой тарелке.
– Спасибо, – принимаю, улыбаясь.
Мне сейчас в принципе тянет улыбаться, а ему особенно. Чувствуется, что Саша – инструктор. Он буквально парой фраз смог объяснить, как пользоваться своим телом даже такому профану, как я. А что уж он сам умеет – это…Кусаю губу, отводя взгляд, потому что боюсь, что в нем слишком светится мое восхищение, и сажусь, скрестив ноги по- турецки. Юбка чуть задирается при этом, но сейчас уже темно…
– Точно за стол не хочешь? Алик зовет, – Сашка тем временем сосредоточенно возится с бутылкой красного вина.
– Я не хочу, но если ты хочешь, то пошли, – пожимаю плечами, прежде чем отправить первый кусочек шашлыка в рот.
Сочное жареное мясо касается языка, и я на мгновение блаженно жмурюсь. Оно божественно. Как и все в этом вечере.
Мир вокруг настолько идеален, что я теряю ощущение реальности происходящего.
Мягкий августовский вечер, пропитанный хвоей воздух, босые ноги только что утопали в песке маленького уютного пляжа, сверчки стрекочут, за спиной горят костры, люди смеются, музыка, прохлада от воды ласкает лицо, тело приятно разбито после катания и…Сашка напротив так смотрит, что его серые глаза чувственно мерцают даже в темноте.
– Нет, я тоже к ним не хочу, – качает он медленно головой, наблюдая за тем, как я облизываю испачканные мясным соком пальцы.
Протягивает мне пластиковый стаканчик с вином. Делаю глоток. Сладкое, крепкое, ароматное. В груди тут же растекается тепло. Саша смотрит, как я глотаю, и только потом отпивает из своего стаканчика, не отводя глаз. Он выглядит серьезным напряженным, совсем не таким, каким был весь день. Этот Сашка вдруг другой…Меня от этого коротит.
Уже поздний вечер. И мне наверно пора, и мы оба знаем это. Но вслух я говорю совсем о другом:
– Почему Алик называет тебя Бук?
– А…это с детства еще. Из – за фамилии, – Саша скупо улыбается, катая стаканчик с вином между ладоней.
– М, вы знакомы с детства?
– Он – сын моего тренера.
– А-а-а.
Разговор прерывается. Повисает пауза. Мы просто смотрим друг другу в глаза. В полумраке и после пары глотков вина это сделать легче… Его взгляд соскальзывает вниз и застывает на моих губах. Непроизвольно их облизываю, и Саша на автомате повторяет за мной. Сердечный ритм ускоряется, отдаваясь в ушах.
Это произойдет сейчас…Сейчас.
Это так очевидно и естественно, что я совсем не удивляюсь, когда Саша подается со своего лежака ко мне и касается губ губами. Этот день просто не мог завершиться иначе. И я ждала. И мне хорошо, хоть и сердце готово в горло выпрыгнуть. Его губы мягкие и теплые. Дыхание горьковатое, остро мужское, вкус слюны подслащен ж десертным вином. Он сначала легко целует, почти не давя, будто прислушиваясь к моей реакции, а потом уже настойчиво толкается мне в рот языком. И у меня воздух из легких вышибает. Он делает это слишком уверенно и просто. Без волнения, без трепета, без переживаний. Без лишних рефлексий крепко перехватывает ладонью мой затылок и хозяйничает языком у меня во рту. Так не целуют девушку на первом свидании, так целуют девушку, которую через пять минут трахнут…
И самое жуткое, что меня буквально размазывает от этого. Меня никогда никто так не целовал. Чувствую себя беспомощной резиновой куклой, которую готовят к использованию, но между ног так горячо. Я до этого не понимала слова "брать". Что-то жалобно мычу Сашке в рот, но даже мне самой в этом жалком звуке слышится не протест, а приглашение.
И он уже укладывает меня на лежак, продолжая жадно целовать и царапая щетиной мои щеки и подбородок. Упираюсь руками в мужскую грудь – в ладонь остервенело стучит Сашкино сердце. Надо бы оттолкнуть, но выходит лишь намертво вцепиться в его черную майку. И, только когда Саша без лишних церемоний ныряет рукой мне под юбку и отодвигает влажную полоску трусиков на промежности, я нахожу в себе силы его отпихнуть.
– Нет, – сиплю, толкая его в корпус, – Не надо!
Он озадаченно моргает. Взгляд шальной.
– Что? – немного зло. Искренне не понимает, что не так.
– Саш, я не хочу. Мне вообще домой пора, – бормочу, сгорая от смущения.
– Так…– он трет лицо, склонившись и уперев локти в колени.
Секунды мучительно текут. Кожей ощущаю, с каким трудом Сашка переключается. У парней это называется "динамо", да?
Наконец поднимает на меня тяжелый, но уже вполне спокойный взгляд исподлобья.
– Хорошо, – складывает ладони лодочкой и прижимает их к губам, – Давай тогда вызову нам такси. Тебе куда, Лиз, говори.
Садится ровнее и достается из кармана джинсов телефон. Тут же начинает в нем рыться, щурясь от яркого света экрана.
– Ты не останешься?
– Нет, – рассеяно, не смотря на меня, – Я с тобой приехал. Да и что ты одна поедешь так далеко. Поздно уже…
Говорю адрес, прикусывая щеку. Вбивает…
Наблюдаю – сижу за ним украдкой, пока Саша возится с приложением. Он такой классный в подсветке телефона, что мне глаз не отвести! И плакать вдруг хочется от смутной обиды.
Все? Мы домой???
Я не хочу наверно…Я не помню, чтобы мне кто-то хоть раз так с первого взгляда понравился! И со второго, и с третьего тоже…
– И даже настаивать не будешь? – нервно улыбаюсь, – Ты прямо рыцарь, Саш.
Он быстро поднимает на меня взгляд, от которого невольно снова хочется обнять себя.
– Нет, Лиз, – вкрадчиво и тихо, откладывая телефон, – Но мы загородом в незнакомом тебе месте в компании мужиков – моих приятелей. Я не рыцарь, но я не собираюсь тебя до смерти пугать. Что наверно произойдет, если буду настаивать.
Криво улыбается и в глазах мелькает тягучее что-то.
– Но, не будь мы тут, я бы тебя не отпустил.
– И где бы не отпустил? – облизываю губы, – Например?
Сашка хмыкает, улыбаясь шире.
– Если бы мы, к примеру, среди твоих друзей сидели или родственников. Ты бы чувствовала себя в полной безопасности, а я бы, – подается ближе, сверкая глазами, – лапал тебя прямо под столом, пока ты бы сама меня куда – нибудь не увела.
– Самоуверенный пошляк, – фыркаю нервно, зеркаля его улыбку и смотря на губы.
– Самоуверенный – почти всегда. Пошляк – только из- за тебя, – бормочет он, тоже смотря на мои.
Зависаем в нескольких миллиметрах друг от друга. Так близко, что дыхание смешивается. Мне на затылок давит невидимая сила – будто в меня встроен магнит, и он вынуждает наклониться. Удержаться физически тяжело. И я поддаюсь, первой тянусь к его приоткрытым губам, чтобы поцеловать. К черту такси это…
3.
Сашка довольно выдыхает, порывисто сгребает меня в охапку, и я оказываюсь на нем сверху, крепко обхватывая коленями мужские бедра. Одна его рука вжимается в мой затылок, не давая отклониться от стремительно углубляющего, развязного поцелуя, а вторая с талии перемещается ниже и комкает, задирая, юбку летнего платья. От ощущения, как его пальцы мнут, изучая, мои ягодицы, я вся начинаю гореть. Это слишком! Слишком быстро, слишком напористо…Меня коротит от неуверенности и желания его осадить с одной стороны и парализующего ощущения, что я хочу продолжить.
Да и что я скажу? Поаккуратней, ты у меня первый???
Я почти уверена, что на этом наш вечер тут же закончится.
Нет, не потому, что Сашка какой-то рыцарь, серьезно относящийся к девственности. А потому что он решит, что к ней серьезно отношусь я и буду считать, что это его к чему-то обязывает.
А я…
А я вот наверно несерьезно к ней отношусь, несмотря на все, что мне вбивали в голову двадцать лет до этого, потому что между "признаться" и "промолчать" я выбираю второе.
Поэтому нет ничего удивительного, что язык Сашки чувственно хозяйничает у меня во рту, порождая внизу живота тягучую требовательную тяжесть, а ладонь уже забирается в трусы и сминает попку.
Саша уверен, что я испытываю тоже, что и он. Отношусь к этому так же. Просто встретились два человека, понравились друг другу, провели отличный день, а теперь хотят переспать, потому что "а почему бы и нет". В каждом его жадном касании, движении, сердечном ритме я ощущаю этот посыл: " Зачем загоняться? Нам же хорошо".
Я и поддаюсь – я не загоняюсь.
Кто сказал, что я должна сначала дождаться каких-то серьезных обещаний, гарантий, определенного, решительно настроенного парня. Я хочу с ним, почти незнакомцем. Сейчас. И пусть за этим, кроме внезапно вспыхнувшей симпатии ничего не стоит. Зато она такая сильная, что я вся дрожу от его касаний.
Но все же, когда ощущаю, как Сашкины пальцы проходятся между ягодиц и достают до влажных складок, я в легкой панике застываю. Даже вздохнуть не могу. Пальцы путешествуют дальше, толкаются внутрь, грубоватые, слишком твердые, отчего внизу простреливает саднящим болезненным ощущением. Я шиплю Сашке у губы, и он прикусывает мой язык, поглаживает внизу, трогая.
– Тесная какая, – бормочет хрипло мне в рот.
Отстраняется, убирает руку. Взгляд у него совершенно пьяный. Такой, что и меня окончательно ведет.
– Пойдем, – встает прямо вместе со мной с лежака.
Пару секунд не отпускает, снова целует жадно, толкая язык в рот, и только потом ставит на песок и крепко берет за руку.
Бреду за ним к компании Алика, пошатываясь от эмоций. Взгляд упирается в широкую мужскую спину, обтянутую черной футболкой. Сердце бешено бьется о ребра. Не спрашиваю, куда мы идем, – итак знаю. За ключами от какого – нибудь домика…
Сашка отпускает мою руку и подходит к Алику, что-то тихо говорит ему, поглядывая то на меня, то на остальных ребят. Алик хлопает его по плечу и машет в сторону гостиничного комплекса. Пожимают друг другу руки. Сашка снова подходит ко мне, крепко перехватывает мою ладонь и молча ведет к главному корпусу. Заходим внутрь. Тут небольшое фойе с лобби баром, в центре одинокая стойка рецепции, за которой сидит приятная женщина средних лет с короткой мальчишеской стрижкой.
– О, Санечка, привет, – машет она, завидев моего спутника.
Тут же опускаю голову пониже и немного прячусь за Сашкиной широкий спиной. Не хочу, чтобы представлял сейчас – она ведь поймет куда и зачем мы идем. Мне и без осуждения в чужих глазах страшновато.
– Нин, привет, ключи от свободного номера можно, – Сашка и не представляет.
Опирается о стойку рукой и нетерпеливо постукивает по ней пальцами. Сжимает мою влажную ладошку крепче, когда женщина протягивает ему магнитную ключ-карта.
– От шестого, Саш. На первом этаже, направо.
– Спасибо.
Уводит меня в боковой коридор. Здесь тихо, картины висят на белых стенах, звук шагов приглушает ковер. У меня ноги подкашиваются. Может сбежать???
Но Сашка уже прикладывает карту к замку. Щелчок и дверь приоткрывается. Сашка поворачивается ко мне, бросает пытливый взгляд, будто ему нужно удостовериться, что я точно "за". На влажных от поцелуев на пляже губах мелькает довольная улыбка, и он крепко обнимает меня, утягивая в номер.
Все, теперь мне поздно рассуждать. Его руки, губы буквально везде, горячечное дыхание влажными ожогами оседает на коже, платье слетает на пол раньше, чем я успеваю что-то понять. Неуклюже толкаемся в темноте, стукаясь о стены и мебель, пока добираемся до кровати. И только мои икры упираются в нее, как Сашка толкает меня на матрас. Рывком через голову стягивает с себя футболку, вжикает молния на джинсах. Инстинктивно отползаю подальше от него, комкая под собой застеленное одеяло. Избавившись от штанов и оставшись в одних боксерах, Саша становится коленями на кровать, нависая сверху. Его физическая, мужская сила сейчас ощущается как мощное поле, пытающееся размазать меня по постели. Вижу в полумраке, как Саша тянется к ночнику.
– Не надо, – тихо протестую.
При свете делать это…Я просто умру!
– Почему? Я хочу тебя…НАС видеть, – у него такой голос сейчас.
Вибрирующий, низкий. Что у меня затылок начинает покалывать.
– Пожалуйста…– повторяю.
Разочарованный вздох, но свет не включает. Вместо этого хватает меня за лодыжки и рывком подтягивает к себе. Охаю, а он уже ложится сверху, вдавливая своим немаленьким весом в кровать.
Вздохнуть почти невозможно, и так от него жарко. Но все это перекрывает парализующе острое ощущение чужого голого тела, так сильно прижимающегося к тебе, что, кажется, вы способны стать сиамскими близнецами. Внутри зарождается странная, незнакомая мне раньше потребность быть еще ближе, до зуда в кончиках пальцев, до непроизвольного сокращения мышц. Слиться, пустить, попробовать на ощупь, вкус, чтобы насквозь пропитаться другим человеком. Это что-то такое первобытное, ошеломительное, что мозг окончательно убирает лампочки «стоп», я и крепко обнимаю Сашу за шею, закидывая ноги ему на бедра, чтобы посильнее прижать к себе.
Саша упирается локтями в матрас, обхватывает ладонями мое лицо и целует в беспомощно приоткрытые губы. Я с трудом отвечаю, жмурясь, потому что все мои ощущения сейчас сосредотачиваются гораздо ниже. Там, где он инстинктивно вжимает свои бедра мне между ног и трется об меня, ритмично подаваясь вперед. Даже через хлопок нашего белья это так нестерпимо горячо, что, мне кажется, я сейчас задымлюсь! Сама не понимаю, как это происходит, но дыхание очень быстро трансформируется в тихие, будто хныкающие стоны, приглушенные поцелуем. От этого мало знакомого звука мурашки по рукам бегут словно озноб и странная слабость разбивает. Будто пьяная…Мир кружится под дрожащими веками все быстрей и быстрей.
Саша отпускает мои губы и влажно, проходясь по коже языком, целует в шею, ключицы, ведет дорожку к груди. Нервно зарываюсь пальцами ему в волосы, когда его губы накрывают сосок и мягко сжимают. Нервозность опять нарастает во мне, начинает слегка колотить. Тем более, что мужские ладони в это время мнут мои бедра, постоянно притягивая их поближе к себе. А когда Сашка ведет губами по моему животу еще ниже, из меня будто выбивают весь воздух.
– Саш…– сиплю.
– М? – рассеянно. Он уже тянет по ногам мои трусики.
Я теряюсь – не знаю, что именно сказать. Да и голос окончательно садится от жгучего смущения, когда он целует в засос мой лобок, одновременно погружая внутрь пальцы. Все, что могу, это вцепиться ему в волосы, кусая губы. Сашка целует чуть ниже, прямо в пульсирующую между складок точку, и меня непроизвольно, с тихим стоном выгибает. Каким-то шестым чувством понимаю, что он улыбается в этот момент. Кладет ладонь мне на живот, придавливая к кровати, чтоб не дергалась, и продолжает. Продолжает, продолжает, продолжает…
Лицо полыхает сначала от накатившего стыда, а потом…
Я трогала себя до этого и у меня даже были оргазмы, но ощущения, которые поглощают меня сейчас, острее в миллион раз.
Между ног словно расплавленной смолой все залили. Мокро и обжигающе горячо. Бедра немеют и низ живота тяжело, требовательно пульсирует. Внутри будто зудит. Так сильно, что я не могу удержаться на месте – ерзаю, жалобно постанывая. То пытаюсь убежать от мужских пальцев и губ, то наоборот подаюсь ближе и прижимаю его голову к себе. А еще я чувствую, как под моей закинутой сверху ногой ритмично напрягается его правое плечо, потому что он гладит себя, пока делает это. Слышу, как отрывисто дышит прямо мне промежность, и от этого всего еще горячей. Расслабиться до конца, отпустить себя не получается – мне слишком нервно от того, что будет дальше. Но удовольствие копится в теле нервным, тягучим комком.
Наконец Сашка отрывается от меня. Приподнимается и крепко целует в губы. Во рту разливается вкус собственной смазки. Его пальцы так и ходят во мне, заставляется бедра непроизвольно выгибаться. Цепляюсь за его плечи, когда он отстраняется и пытается встать с кровати.
– Да я за резинкой, – хмыкает Сашка хрипло.
Моментально вся покрываюсь мурашками. Кожу холодит, стоит ему отойти, выделившаяся влага между ног ощущается, как что-то совсем пошлое. Сердце подступает к горлу и яростно колотится там, не желая занимать отведенное анатомией место. Саша роется в джинсах, валяющихся на полу и, выпрямившись, спокойно снимает приспущенные боксеры, даже не думая меня как-то стесняться и отворачиваться.
В комнате темно, но глаза уже привыкли, и я прекрасно различаю его стоящий член, будто чуть подрагивающий под моим впившимся в него взглядом. Я хочу хотя бы моргнуть и не могу. То, как самодовольно раскатывает по стволу резинку, наверно самое завораживающее в мире зрелище. От нервного перевозбуждения хочется хоть чуть-чуть разрядить обстановку и попытаться пошутить. Но у меня так пересыхает в горле, что, кажется, вместо слов, я просто каркну.
Закончив, Сашка снова нависает сверху, целует меня, глуб�