Зайчик для Волкова

Глава 1

Юля

– Мам, смоти, как я могу, – Милана с силой ударяет мяч о землю, и тот, пролетая мимо песочницы, уносится в кусты. Дочка бежит за своим зелёным колобком. Жёлтая сухая листва шуршит под детскими ботинками. И пятилетняя хулиганка скрывается за ветвистым шиповником. – Мам! – Выходит моё рыжее чудо с добычей в руках и шапочкой набекрень.

– Да. Я вижу, моя хорошая, – улыбаюсь малышке. Настроение прекрасное. Погода тоже. Сидеть на лавочке обычно холодно, но сегодня осеннее солнышко одаривает веснушки на моём лице ласковыми прикосновениями. – Попробуй ещё раз. У тебя получится, – уверяю ребёнка.

Она насмотрелась на Настю и Нику, которые играли в баскетбол вместе с Алексом, и уже второй день пытается научиться отбивать мячик руками. Он предательски улетает в разные стороны, а Милана не сдаётся. Ясины девчонки – тоже те ещё игроки, но это не мешает им весело резвиться.

– Честно-честно у меня уже получилось два аза, – возмущается с обидой в голосе.

– Верю тебе, – снова щурюсь на солнышке. Странно, что в такую погоду мы одни на детской площадке. – Пробуй ещё. Я буду внимательно смотреть, – обещаю, а сама, как прилежная ученица, поправляю подол коричневого платья, который торчит из-под пальто, и складываю руки на коленях.

Милана снова ударяет мяч о землю и пытается накрыть его ладошкой, но юркий кругляш улетает в сторону. Моя девочка тоже упёртая и раз за разом догоняет беглеца.

– Ещё минут десять, и домой, – предупреждаю, смотря на часы. – Нам пора обедать, – хорошо отдыхать в будни. Сегодня тот самый день, когда нет ни заказов, ни обучения. Одним словом, понедельник. И Милана тоже прогуливает детский сад. Нам стоит почаще проводить время вместе. Вот так беззаботно. Без хлопот и суеты.

– Ты видела? Видела? – прыгает девчушка. У неё наконец-то получилось отбить мячик трижды.

– Ви-и-и-дела. Конечно, видела. Здорово, – хвалю её.

– Ещё азок, и всё, – обещает и снова с азартом стукает мяч о землю. Он ударяется и по уже известной траектории летит в кусты. Дочка с весёлым визгом несётся за ним.

– Марсель! Стоять! Фу!

Только не они! Подрываюсь с лавки и бегу за Милашей. У меня всего несколько секунд, потому что собака всё равно быстрее. Огромный доберман несётся в те же кусты, в которые укатился злополучный мяч.

Недолго думая, лезу через колючие ветки, благо я нахожусь намного ближе и буквально за доли секунды до того, как сильные челюсти сжимаются на мяче, подхватываю дочь на руки. Слышен только звонкий клац зубов. Милана прижимается ко мне и зажимает между нами чудом утащенный из-под собачьего носа зелёный кругляш.

Псина не успокаивается. Подпрыгивает. Встаёт на задние лапы. Толкается. И мне приходится вертеться на месте, чтобы доберман не задел дочку. Ничего не остаётся, только кинуть мячик в сторону в надежде на то, что пёс отвлечётся на него и уйдёт от нас.

Мила начинает громко реветь, потому что ей этот латексный шарик безумно нравится. Я же, не спуская её с рук, пытаюсь выйти обратно на площадку. Сегодня сосед не отделается простым замечанием!

– Вы-ы-ы-ы-ы! – сразу иду в наступление. Ярость клокочущими волнами затапливает меня по самую макушку. Это уже не в первый раз. В прошлом месяце нам пришлось отдать псу плюшевого кота. Правда, Сергей потом вернул игрушку, но легче от этого не стало. Так мы и познакомились. До этого замечания выговаривала ему исключительно мерзким голосом, начиная с противного: «Мужчи-и-ина».

– Марсель, ко мне, – командует сосед твёрдым бархатистым голосом, не обращая на меня никакого внимания. Он спокойно подходит ближе. Не волнуется и не торопится.

– А ну стоять! – ору на непослушного кобеля, видя, как тот с мячом в зубах бежит обратно. Он застывает на месте и смотрит заинтересованно. – Сидеть! – Доберман поворачивает голову на бок и сильнее сжимает челюсти. – Сидеть! Кому сказала? Прижми свой зад! – говорю громко, чётко и ясно, а не надо меня доводить. И пёс делает одолжение: плюхается на попу.

Как же мне надоело терпеть этих двоих на детской площадке. Каждый день. Они гуляют тут каждый чёртов день! Появились в конце весны, и фиг сотрёшь. Ни с кем не считаются. Им плевать, что тут играют дети. И даже сейчас хозяин огромного блоховоза смотрит на меня с осуждением. Сверлит своими серыми глазами, а потом нагло улыбается.

– А вы… Вы почему не следите за собакой? Где намордник? А поводок? – спотыкаюсь на этих словах, потому что вижу, моя злость только забавляет мужчину. – Сергей, я говорю что-то смешное?

– Не переживайте вы так, Марсель не кусается. Он всего лишь хотел поиграть, – спокойный тон ещё больше выбивает меня из колеи.

– Поиграть? Он весит, как я. Толкается и того сильнее. Следите за своей собакой. Здесь гуляют дети, – стараюсь быть максимально вежливой. Не хочется ещё больше веселить мужчину.

– Вместо того, чтобы следить за своим ребёнком, вы сваливаете ответственность на меня. Марсель – воспитанный пёс. Он и мухи не обидит, – отчего-то мне кажется, что этот «воспитанный» очень внимательно слушает и всё понимает. Стараюсь не выпускать его из поля зрения. Мало ли? Вдруг ему снова приспичит поиграть.

– Ну да. Моё грязное пальто тому подтверждение, – обидно практически до слёз. Только же вчера купила.

– Ваш видок уже ничем не испортишь. Или драное платье и дырявые колготки – это сейчас тренд? – лощеный гад в чистенькой кожаной куртке издевается.

Что? Пытаюсь рассмотреть себя, но получается плохо. Мила слишком сильно цепляется. Единственное, что вижу, стрелки, которые спускаются очаровательными росчерками по ногам вниз. Гадство. Краем глаза кошусь на кусты. Парочка коричневых лоскутков, кокетливо висящих на ветках шиповника, разбивает надежды на лучшее.

– Это всё из-за вас, – разворачиваюсь и хочу уйти, потому что Милана для меня уже тяжеловата, и я быстро устаю держать её на руках.

– Помилуйте, же-е-е-енщина. Я вас никуда не толкал. Вы сами полезли в кусты, – прилетает мне в спину.

Вот же гад! Я прекрасно вижу, что это месть за мои гнусавые выговоры и вечные придирки. Но и он мог бы убирать за своей псиной. Нет. Так просто теперь не уйду.

– Знаете что? Вы ведь могли бы уже купить пакетики и спокойно убирать за собакой. Весело меня дразнить? Признайтесь, вам нравится играть на нервах, – подхожу к мужчине слишком близко, нарушая его личное пространство. Высокий. Плечистый. С русыми волосами и красивой улыбкой, но…

– Вокруг столько дерьма, а вас интересует только собачье в пакетах, – характер у него отвратительный, и смотрит сверху, как на маленькую неразумную букашку.

– Например? – хмурюсь. Сама же ведусь.

– Например, ваш характер. Но вы же не рассовываете его по пакетам и не выбрасываете в мусор, – нравоучительный тон сбивает с толку.

Прикрываю глаза, чтобы не сорваться. Поправляю притихшую на руках Милу, сложно нормально держать её на весу. Уже собираюсь ответить, как глухое мягкое «ПУХ» отвлекает от перепалки, и мы втроём смотрим в сторону послышавшегося звука. Марсель аккуратно кладёт на землю лопнувший мяч и делает самый несчастный взгляд.

– Вот же козёл, – припечатываю, не сдержавшись. Не вижу больше смысла в разговоре. Обхожу мужчину и направляюсь домой. Хотелось бы, конечно, с гордо поднятой головой и походкой не как у краба, но сегодня обстоятельства не на моей стороне. Даже иду не в ту сторону, в которую надо, а возвращаться совсем не хочется. Лучше сделать крюк.

– Марс, это она про тебя или про меня? – доносится сзади.

– У-у-у, – получает мужчина ворчливый собачий ответ.

Глава 2

На выходе из парка отпускаю Милану. Руки тянет, но это не мешает достать телефон.

– Дима, я не справляюсь, – вместо приветствия сразу приступаю к жалобам. Горько признаваться в своей слабости, когда обещала не беспокоить по пустякам.

– В эти выходные Милу обязательно заберу. Мы уже купили билеты в кукольный театр. Ей должно понравиться, – обещает бывший муж. Прошлые выходные он пропустил. И прекрасно знает, как расстраивается дочь, когда папа не выполняет обещания.

– Я не об этом, – беру малышку за руку, и мы идём к дому. – Сосед снова гуляет со своей собакой около детской площадки, – с надрывом и жалостливым тоном.

– Юль, что ты от меня хочешь? Ты обещала учиться самостоятельно разбираться с проблемами. Буквально кричала на меня, что душу своей опекой. А сейчас что? Справляйся. Я тебе не мешаю. Вызови участкового. Проконсультируйся с подругой. Сделай хоть что-нибудь! – выговаривает с раздражением.

– Там папа? Я хочу с ним поговоить, – требует Мила, и я просто передаю трубку. Сил нет даже вслушиваться в разговор. Может же разобраться, но не станет. До сих пор обижается, что я сменила его фамилию и потребовала не вмешиваться в мои дела.

Была Доброва. Стала Зайчик. И второй вариант мне нравится больше. Да и почти два года прошло, пора бы уже смириться. Хотя мне ли жаловаться? Дима забирает дочь каждые выходные к себе. Редко пропускает. Купил нам большую квартиру. Исправно платит алименты. И оплачивает любые нужды ребёнка. Такого совсем не найдёшь. Редкий экземпляр. Можно заносить в Красную книгу.

– На, – дочь протягивает мне телефон. – Папа хочет тебе что-то сказать.

– Дим, я всё поняла. Просто на эмоциях, – и мне бы тоже пора привыкнуть к тому, что он больше не мой заботливый ангел-хранитель.

– Извини, – уже более спокойным голосом говорит бывший. – Не хотел резко отвечать. В пятницу вечером около семи я заберу Милу.

– Хорошо, – дочь скучает по нему неимоверно сильно. На этом заканчиваю разговор.

– Ну что? В субботу я еду к папе и Лизе? – мне иногда кажется, что их она любит больше, чем меня.

– В пятницу вечером, – с улыбкой говорю ребёнку.

Тяжело делить её внимание. Ещё хуже отпускать малышку к её отцу и его новой жене. Никто не знает, как это больно. И пусть лучше всё так и продолжается, потому что хуже всего – видеть отчаяние в её глазах. Ставить дочь перед выбором: мама или папа – это всё равно, что висеть над обрывом и держать в каждой руке по ребёнку. Ты понимаешь, что вытащишь только одного, а как сделать выбор, не знаешь. И я совсем не хочу ставить в такое положение свою дочь.

Да и Лиза неплохая девушка. Она поддерживает Диму. Старается дружить со мной и Милой. Помогает с блогом. Советует, как и где рекламироваться. И подсаживает всех своих знакомых на мои тортики.

С каждым месяцем мне становится легче. Я уже не так ревностно отношусь к тому, что Милаша приезжает в воскресенье и взахлёб рассказывает о том, где была и что видела. Хотя в первое время попытки переплюнуть Диму по сумме подарков были. Мне хотелось доказать, что я лучше него во всём. Только это никому не приносило счастья.

Я постоянно нервничала из-за того, что нет заказчиков, а мне очень-очень нужна сто двадцать седьмая кукла для дочери. Мила от стресса ревела круглосуточно. Болела и появлялась в детском саду три дня в месяц. Бывало и такое, что дочь кидалась на меня и кусалась из-за дурацкой косички, которую я заплела ей на пять миллиметров ниже, чем она хотела.

Сейчас, когда график налажен, и она чувствует внимание обоих родителей, Мила намного спокойнее. И могу точно сказать, что все наши усилия не напрасны.

– Можно я откою двей? – тянется своей маленькой ладошкой за ключами.

– Держи, – отдаю связку. Ей нравится быть важной, взрослой и самостоятельной девочкой.

Сама же решаюсь набрать другой номер. Мне не хочется беспокоить подругу, но совет она и по телефону сможет дать.

– Говори быстро, чётко и без прелюдий, – требовательный жёсткий голос Миланы-старшей отдаётся вспышкой испуга в груди.

– Мне нужен совет, – перед ней сразу хочется оправдываться, словно это я нахулиганила, а теперь не знаю, как отмазаться от наказания.

– Советы раздаю по вечерам под кружечку красного винца, – вердикт ясен. У кого-то плохое настроение или куча неотложных дел. Второе вероятнее. Демьян в последнее время совсем не даёт ей прохода. Загружает так, что Косолапова еле приползает домой. Зря она тогда согласилась вести переговоры с Ксюшей и Андреем. Дело оказалось очень сложным. Оно тянется и тянется. Кажется, что конца не будет совсем, а отступиться она не может: репутацию нарабатывает.

– Когда тебя ждать? – надо же подготовиться.

– Нас. Оля тоже приедет. Ей нужно развеяться, а то бесит своей постной миной. Ясмине наберёшь сама, мне некогда всех собирать на званые ужины. Здравствуйте. Мне назначено, – последнее явно не мне. – Сегодня около восьми. Всё. У меня дела, – а вот это уже мне, и она отключается.

– И тебе хорошего дня, – просто ворчу вслух на потухший экран телефона.

Ну что ж… Сегодня у нас будет чудесный вечер. Давненько мы не собирались все вместе.

Глава 3

– Ой, как с вами скучно, – сетует брюнетка. – Только растолстеть можно. Для какого лешего ты эклеры приготовила? Моя жопа скоро в юбку не поместится, – и она с наслаждением облизывает крем с пальчиков.

– Мил, просто пей чай и молчи, – советует Оля.

– А ты не ворчи. Ты выгуливаешься и обрастаешь позитивом, – пучит глаза Косолапова и берёт новый эклер, на этот раз шоколадный.

– Да какой тут позитив? У меня крестец защемило, бандаж неудобный, и муж разводиться не хочет, – выпаливает она.

– Дай немного времени, и он согласится на все мои условия, – обещает наш любимый юрист.

Эти две брюнетки живут сейчас вместе. Оле осталось всего-то десять недель до родов, а Мила присматривает за ней. Ну и Демьян туда не суётся, что тоже плюс.

– Тётя Милана, можно мы тебя заплетём? – старшая хулиганка появляется на пороге.

В новой квартире кухня огромная. Раз в пять больше, чем в однушке. Поэтому у меня тут и диванчик есть, и техника не стоит друг на друге. А ещё прекрасный стол-остров со шкафчиками и баром. Правда, в баре хранятся только соки и сиропы, но уже не пусто. И самый жирный плюс – мы тут можем разместиться всей своей большой компанией, и никому не тесно.

– Конечно, – соглашается добрая тётя. – А есть жёлтые резинки или те с динозавриками? – За Настиной спиной появляются Ника и Мила-младшая. У девчонок уже всё готово, и они сразу приступают к работе.

Длинные густые ровные волосы девушка постоянно затягивает в высокий хвост. Девчата делят его на пряди, и каждая, как может, заплетает косичку. Милану это забавляет, и каждый раз она притаскивает своим домашним парикмахерам новые безделушки для волос.

– Зря ты соглашаешься, – усмехается в кружку с чаем Ясмина. Блондинка сегодня выглядит слишком по-домашнему. С растрепавшейся гулькой на голове, в спортивных штанах и чёрной футболке. Она снова ходит на тренировки и нас подбивает. – Потом не говори, что не можешь расчесаться.

– Она только для вида пищит. На самом деле ей нравится, когда трогают волосы и голову, – сдаёт подругу с потрохами Ольга. Она тоже в последнее время ходит только в удобной одежде.

– Убери, – просит сладкоежка, отталкивая подальше тарелку. – Я больше не могу впихнуть в себя ни крошки, а руки сами тянутся. И раз вина не даёте, то требую зрелищ. Что там у тебя случилось?

– Сосед… – многозначительно. – Хочу научить его ответственности. Он постоянно гуляет с собакой у детской площадки. Пёс без намордника, ошейника и поводка. К тому же доберман – это не тойтерьер. Ну, вы знаете нашу ситуацию. Участковый ничего не предпринимает, потому что жалуюсь только я. Другие молчат, – развожу руками.

– Штраф ему выписывали? – Милана сидит с прямой спиной. Страшно двинуться с места, можно волосы оставить в маленьких цепких ручках девчонок.

– Не знаю. Да и толку? Ну, заплатит он тысячу, две, три, а дальше? – возмущаюсь. – Он постоянно тащит наши игрушки. Портит их.

– Сосед? – Ясмина смотрит с удивлением.

– Марсель. Пёс, – поясняю, чтобы разговор не скатился в смех. – Сергей, конечно, приносит их обратно, извиняется, но ситуация от этого не меняется.

– Сергей, – Оля мечтательно подпирает подбородок ладонью. – В последний раз он был просто «Мущи-и-ина», а сейчас уже Сергей. Прогресс на лицо, – и они втроём смотрят на меня с интересом.

– Что? Мы месяц назад познакомились, когда он возвращал нам кота – ну, да. Я об этом умолчала, потому что эти гарпии потом не слезут. Итак, достают тем, что мне он нравится. А вот ни капельки!

– А краснеешь и смущаешься ты исключительно из-за жары в квартире, – хитрым взглядом окидывает меня Милана.

– Ну, девочки, так же нельзя, – отчитывает брюнеток Ясмина. – Она сама всё понимает, просто не готова нам в этом признаться – говорит всем, но почему-то пристально смотрит на меня и подмигивает. Да-да, женская дружба такая. Особенно в нашей компании.

– А что делать? Угрозы, разговоры и жалобы не помогают – печально всё это. Я же не такая. Не люблю склоки и скандалы, но вся ситуация напрягает неимоверно.

– Мам, а давай мы подаим Масику касивый ошейник. Такой же касивый, как и он, – предлагает младшая Милана. Она упорно не хочет выговаривать «р», хотя все остальные звуки произносит отлично.

– Вот. Послушай свою дочь. Подружись с соседом. Ты же не знаешь, почему он себя так ведёт. Да и странно это. На них никто не жалуется. Только ты. И скажи мне честно. Если кто-то полезет к тебе с советами, как воспитывать твоего ребёнка, будет жёстко выговаривать претензии и орать на всю улицу о том, что ты плохая мать, то что ты сделаешь? – Хороший вопрос.

– Пошлю его на х… – эмоционально начинаю и тут же прикрываю рот. Это же задевает за самое больное. – На хутор. Бабочек ловить, – исправляю свою оговорку.

– Ну, так и он отвечает агрессией. Сломай схему. Хамы частенько ничего не могут ответить на вежливость. И ситуацию с его стороны ты не видишь. Возможно, приятельские отношения помогут уладить конфликт, – советует подруга.

– Мила права, – поддерживает её Ольга. – Через дружбу проще договориться.

– Как же тяжело, – сокрушаюсь я. С бывшим дружи, с соседом тоже, а если не хочется? – Почему именно мне приходится уступать?

– Потому что ты не уступаешь, а создаёшь вокруг себя условия для нормальной жизни. Проще же улыбнуться и пару раз в неделю поздороваться при встрече, чем мотать нервы друг другу всю жизнь, – Яся, как всегда, в своём репертуаре.

– И это говорит та, которая импульсивно сбежала от мужчины и не захотела ничего выяснять, – ворчу, конечно.

– Вот и не будь как я, – она обнимает меня. – Просто попробуй.

– Хорошо, – дуюсь на девчонок и устраиваю голову на Ясином плече, а та поправляет мои рыжие кудряшки.

– Можно я выбеу Масику игушку? – тут же суёт свой курносый нос дочка.

– Можно, – машу рукой. Она давно просит собаку и на Марселя заглядывается с самой первой встречи. Вот только он огромный, и Милашка пугается, когда пёс несётся в её сторону. А кто не испугается?

– Наливай ещё чай, – требует Милана после того, как девчонки завершают свою работу.

– Ты же сказала, что больше не будешь, – тут же толкает её в бок Ольга.

– Посмотри, какие косы мне заплели, – девушка перекидывает хвост вперёд и показывает спутанные пряди в красивых ленточках и резинках. Кудесницы стоят дружным рядком и ждут похвалы. – Надо это дело срочно отметить. Кто-нибудь сфотографируйте меня. Хочу Демьяну похвастаться. Пусть только попробует не отсыпать мешок комплиментов. Спасибо, мне нравится, – благодарит за причёску, и я иду ставить чайник, а довольные девчонки уходят играть в детскую.

– Так вы всё-таки вместе? – наивно хлопает глазами Ясмина.

– Не дождётся, – категорично заявляет Косолапова, – но подразнить – это святое.

Глава 4

Сергей

– Марс, апорт, – кидаю палку в самый дальний угол площадки, туда, где высокая трава.

Чёрно-коричневый ураган приминает лапами зелень, роется в жухлой листве и радостно возвращается назад с добычей. Кладёт её к моим ногам и требует ещё веселья. Всё повторяется, как и мой день сурка. Изо дня в день. Одно и то же. Прогулка. Игра. Тренировка. Работа. Тренировка. Прогулка. Игра. И сон.

Так мы и живём. На автомате. По расписанию. Иначе не вывезем. Ни он. Ни я.

– Сидеть, – тихо командую, когда Марсель в очередной раз приносит обкусанную корягу. – Хороший мальчик, – глажу по шее, спускаясь к холке. Забираю палку и откидываю её в сторону. – Нельзя. Хватит на сегодня игр. Домой.

Марс недоволен, но идёт рядом. Хватает носом прохладный воздух и чихает. Иногда тоскливо поскуливает и на перекрёстке смотрит в ту самую сторону, где ещё восемь месяцев назад мы были счастливы. Присаживаюсь рядом с ним и обнимаю за шею.

– Её больше нет. Я тоже тоскую, друг, – он утыкается холодным носом мне в шею и сопит. Вот поэтому не люблю гулять здесь, а приходится. Уже несколько дней стараюсь избегать встреч с соседкой.

Темнеет. Во дворе горят фонари. В жёлтом свете осенняя листва кажется произведением искусства. Питер – город контрастов. Трава ещё зелёная, а деревья облетают. Утки целой стаей устраиваются на ночлег под небольшим деревянным мостом. Марсель обожает на них лаять, когда те плавают в мелкой речушке.

Около дома стоит серый автомобиль. Мужчина кого-то ждёт и всё поглядывает на часы. Из парадной выходит девушка с ребёнком. Рыжие кудряшки. Тонкое пальто. Голые ноги в кроссовках. Юля… У нас с Марсом на неё одинаковая реакция. Только я могу сдерживаться, а он нет. Мне приходится буквально схватить его в охапку, чтобы он не побежал к ней.

– Тихо, – крепко обнимаю друга. – Тихо, – она и её маленькая дочка единственные, на кого мы оба реагируем в последнее время. Только они смогли пробиться через толщу безразличия, уныния и тоски. Остальные – серая масса.

Марсель дрожит всем телом и тоненько скулит. Девушка усаживает дочку на заднее сиденье и что-то говорит мужчине. А потом стоит и смотрит им вслед до тех пор, пока машина не скрывается за поворотом. Юля кутается в пальто и идёт домой.

А мы с Марсом ждём. Когда она уже должна подняться к себе, отпускаю страшно обиженного ворчуна. Он несётся к дверям и требует их открыть, но, к его и совсем немного к моему разочарованию, никого нет. Только в лифте пахнет ей. Невыносимо чувствовать этот запах. Ваниль. Проклятая ваниль и корица. Иногда жжёный сахар и ещё лимон.

Слишком много воспоминаний будоражит девочка с ледяными синими глазами. Смотришь в них и понимаешь, что встрял. Пухлые манящие мягкие губы. И невозможно вредный характер. Она прессингует словами так, как ни один тафгай не справится. Приходится играть в откат.

За полгода, что мы живём здесь, я много раз собирался с ней познакомиться, но нормально подойти и заговорить не получается. Меня парализует рядом с Юлей. Особенно в те дни, когда она печёт ванильные кексы. Ком в горле мешает говорить, и Марсель не может сдержать свои порывы. Потом она отчитывает меня, словно мальчишку, и я вместо спокойного разговора огрызаюсь.

Невероятная женщина. Заводит с пол-оборота. Хочешь – не хочешь, а обратишь внимание. Если и не обратишь, то сама придёт и заставит смотреть на неё. Иногда даже смешно. Маленькая хрупкая бешеная фурия. Яркая вспышка для моей теперь размеренной жизни. И я всё же с ней познакомился. Вернуть игрушку – чем не повод?

После прогулки моем лапы. Сначала четыре собачьи, потом свои две. Ужин. И сон. Всё как обычно. Вот только Марсель после ужина уже минут десять трётся у двери. Бегает из прихожей ко мне и обратно. Лёгкий, неуверенный стук пёс встречает радостным лаем.

– Марс, – окликаю его. – Веди себя спокойнее. Скорее всего, перепутали квартиру. Мы никого не ждём, – отчего-то шепчу, а сам прислушиваюсь к тишине за дверью.

Новый стук. Более уверенный. Смотрю в глазок. Она. С пакетом? Что на этот раз? Собрала всё говно с округи и принесла мне под дверь? Открываю. Встаю так, чтобы Марсель не смог вылезти.

– Здравствуйте, – поднимает свои глазищи на меня. – Вы извините, что так поздно, – опускает взгляд и смотрит на тихую борьбу пса с моими ногами. У него не получается преодолеть препятствие, и он начинает скулить.

– Марсель, на место, – командую обиженке, а сам выхожу из квартиры и закрываю за собой дверь. Так будет лучше. – Ты что-то хотела? – Смотрю на неё с подозрением.

– Я тут подумала, – мнётся она. – Мы же можем дружить. Я вам вот, – приподнимает она пакет, – подарки принесла. Может, объявим перемирие? Вы не против? – И смотрит, как Марс на витрины с булочками, жалобно.

– Давай на ты, – усмехаюсь. – Думаю, после «козла» можно уже не «выкать», – девушка заливается краской и отводит взгляд в сторону.

– Простите, – дерзкое «гав» из-за двери говорит о том, что и Марсель согласен познакомиться поближе. – Я не знаю, понравится ли вам подарок. Вам двоим, – Юля зажмуривается, открывает глаза и начинает тараторить. – Милаша сама выбирала игрушку для вашего пса. А я советовалась в зоомагазине, если не подойдёт, то мы можем сходить вместе и обменять. Тут ошейник, поводок и намордник, – издевается? – Ещё совок и пакеты для… Ну, ты понимаешь, – вот же упёртая!

– Далось тебе это дерьмо в пакетах, – вздыхаю и стараюсь сдержаться. – Лежит оно и никому не мешает. Можно сказать, естественное удобрение.

– Но… Но это загрязняет двор, – находится с ответом, и видно, что тоже старается не конфликтовать.

– А в пакетах что? Они же не разлагаются, и это загрязняет планету, – говорю так, словно малышке рассказываю страшилку.

Юля своим упрямством дико забавляет. Мне хочется ей улыбаться просто потому, что она заставляет хоть что-то чувствовать. Ну, давай. Жги. Я же вижу, что ты подготовилась.

– Они биоразлагаемые, – с победным выражением лица и нравоучительным тоном. – Совочек чем-то похож на детский снежколеп, – она неуклюже достаёт его и показывает, как пользоваться. – Надеваете на него пакет, и оп, можно даже сильно не наклоняться, – это хет-трик. Она очень довольна собой. Ну не говорить же ей, что неадекватные мы с Марсом только рядом с ней. – И я вам кексиков напекла. Надеюсь, вам нравятся ванильные? – Покер.

Четвёртый гол в мои пустые ворота. Игрушка. Вещи для прогулок. Даже расчудесные штуки для уборки. И кексы. Ванильные. Всё, что могу – кивнуть и забрать пакет. Не помня себя, захожу в квартиру, подлавливая Марса, чтобы не побежал за ней следом. Он быстро находит вкусняшку. Вытаскивает остальные вещи. Обнюхивает их. И дико, и надрывно воет. Да, друг, как же мне хочется повыть вместе с тобой.

Глава 5

– Держи, – говорю отцу с порога. – Я пару кексов тебе спас, – протягиваю коробочку. Пёс провожает её тоскливым взглядом.

И ведь действительно спас. Вчера Марсель вцепился в коробку мёртвой хваткой. Думал, придётся сражаться, но получилось перехитрить. Те два, что он успел замять, отдал, ну и крем с коробки тоже. Нельзя, конечно, но и хрен объяснишь, почему сам ешь вкусняшку, а ему не даёшь. Постоянно ведусь на несчастные голодные глаза.

– Купил? – ворчливо спрашивает отец, подозрительно осматривая содержимое коробки.

– Нет. Соседка принесла. Ты попробуй. Как у мамы, только с кремом, – бодрюсь, конечно. А куда деваться.

– Лапы вытирайте и на кухню проходите, – напоминает, что в дом грязь таскать не стоит.

Отец за последнее время очень сильно осунулся и постарел. Морщины на лице становятся глубже, уголки губ опущены, и даже брови поседели. С каждым приездом я всё больше вижу, как он сдаёт позиции. А ведь ещё недавно планировал ремонт в квартире, но после смерти мамы заперся на даче и в город ни ногой.

Говорит, что там всё напоминает о ней. Стены. Дома. Парки. Аллеи. Мосты. И улочки. Даже школа, в которой они учились вместе. Не представляю, насколько сильно нужно любить женщину, чтобы быть с ней так долго. Когда Полина ушла, я ничего не почувствовал. Мне было безразлично. А потом просто переехал, потому что после развода отдал ей нашу квартиру. И сейчас спустя полгода я ничего не чувствую, когда она появляется. Пусто.

Намного больше эмоций вызывает соседка своими нотациями. А уж какую бурю она поднимает, когда готовит: ароматы расплываются по этажам, размазывают душу и заставляют сердце стучать, словно запущенная по льду «бабочка». Оно неуклюжей шайбой летит кувырком, и я раз за разом пропускаю удары.

При разговоре Юля сверлит своими глазищами, выжигая дыру в голове и сердце одновременно. Опять она. Словно и нет никого вокруг, только рыжая бестия, которая не даёт успокоиться и постоянно проникает в мысли. Хочется выть. И это уже не в первый раз, но я улыбаюсь. Странное чувство. Странное и непонятное. Сердце обливается кровью, а душе хорошо. У неё растут крылья. Через боль, непринятие и тоску, но, кажется, наконец-то я живу.

На маленькой кухоньке со свистом закипает чайник. Мы с Марсом устраиваемся за столом на угловом диванчике, а отец разливает кипяток по кружкам. Достаёт печенье и конфеты.

– А ты на пол, – говорит он Марселю, но тот не реагирует, гипнотизирует коробку с кексами. – Вот же упрямый. Двигайся, – толкает пса в бок и присаживается рядом. Отпивает чай из огромной кружки, а потом берёт кекс. – М-м-м! Ты прав. Как у Лиды, – прожевав, выдаёт свой вердикт. – Крем лишний, но вкусно, – с удивлением признаёт мастерство кондитера.

– Ты никогда его и не любил, – констатирую факт, из-за которого мама частенько обижалась на него.

– Это да. Так значит соседка? – спрашивает он.

– Мириться пришла. Сама. Хотя мы и не ссорились, – рассказываю ему о вчерашнем вечере. Чай слишком быстро заканчивается, а Марселю достаётся небольшой кусочек кекса.

– Как нехорошо получилось. Что девочка о тебе подумает? – он всегда беспокоится за мою репутацию.

– Всё, что можно было подумать, она уже подумала. Ещё один странный поступок не повлияет на её мнение, – тянусь за печеньем и тут же убираю собачью морду от своего лица.

Хотя извиниться всё-таки стоит. Может быть, пригласить её куда-нибудь?

– Да-да. Тебе пора бы выбраться из своей раковины и начать жить, – отвечает отец на незаданный вслух вопрос.

– И тебе, – машинально отвечаю на нотации. – Может, переедешь обратно в квартиру? И мы сможем приходить к тебе почаще, – обещание, которое точно знаю, буду выполнять.

– Ты же знаешь, мне там тяжело без Лиды, – грустнеет он. – Тут, конечно, тоже всё сделано для неё, но хотя бы не так скучно. Теплицу вот прибрал, баньку истопил, забор починил. Дела есть, а в квартире что делать?

Ясно. Спорить бесполезно. Не стоит и начинать. Небольшой одноэтажный дом, который отец строил своими руками для нас с мамой и более чем скромная обстановка, которую папа запретил менять, приносят ему радость. Так вправе ли я настаивать на своём?

– А перед девочкой извинись. Вон какие кексы напекла. Где ты ещё такую найдёшь? Сейчас такие на вес золота. Все, как Полинка твоя, ничего не умеют и не хотят, живут за счёт других, и хорошо им, в ус не дуют, – отец, как всегда, насмотрится ерунды по телевизору, накрутит себя, а потом я не знаю, как убедить его в том, что в мире и что-то хорошее случается.

До вечера мы заняты дровами. Наколоть. Перетаскать. Сложить. Потом баня, и пора отправляться домой. Обожаю ездить ночью. Дорога каждый раз выглядит по-другому. И Марсель растягивается на пассажирском. Не отвлекает и не скулит – просто спит. Смотрю на него и улыбаюсь.

– Ну, что друг? Нам просто необходимо извиниться, – задуманное так и рвётся наружу. Я готов заявиться к Юле прямо сейчас, но придётся ждать до завтра. Интересно, как она отреагирует?

Глава 6

Юля

– И-и-и пока капкейки остывают, приготовим крем. Для них я чаще всего готовлю крем-чиз на сливках, – волнуюсь немного, впервые эфир смотрят почти триста человек, но тема простая, и поэтому не так страшно, что напортачу.

Действую практически на автомате. Творожный сыр, сахарная пудра, немного сливок. Обещала дать самый простой вариант – вот его готовлю. Отвечаю на вопросы. Рассказываю о нюансах недовзбитого и перевзбитого крема. Как и чем его можно окрасить. Работаю обычным ручным миксером. Просто хочу показать, что можно обойтись и без наворотов. Особенно, если готовить для себя, а не на продажу. Не у каждой же девушки есть планетарный миксер. Порой и простого нет.

В первое время я сама обходилась буквально подручными средствами. Даже крем отсаживала, используя обычный целлофановый пакет. Это сейчас у меня море кондитерских мешков и куча разных насадок, а ещё года два назад об этом приходилось только мечтать.

Как странно бывает. После развода я думала, что жизнь закончилась. Оказалось, только началась. Дима уже через два месяца женился снова, а я начала печь сладости на заказ, вести блог и записывать видео-рецепты. Занялась этим скорее от отчаяния, потому что, кроме тортиков, ничего не умела.

Мне было страшно оставаться одной с ребёнком на руках. Пусть бывший муж и не дал бы умереть с голоду, но пора было учиться самостоятельности. Помню, как тряслись руки, когда готовила первый заказ. Запиналась и путала слова при разговоре с клиенткой. И как сердце бешено колотилось от радости, когда получила первую оплату. В тот день я готова была обнять весь мир.

– Ну вот и всё. Приятного чаепития, – улыбаюсь телефону. – И как обычно в конце отвечаю на один вопрос. Сейчас, – всматриваюсь в смартфон. – Когда начнёте приглашать кого-нибудь, чтобы угостить вкусняшками? Интересный вопрос. Вам Миланы с подружками мало? – Девчонки иногда выступают в роли дегустаторов. Чудесно морщат носики и что-то обсуждают, поедая сладости. – Я даже не представляю, кого можно позвать, но обещаю подумать. Теперь точно всё. Чудесного воскресенья, – желаю своим зрителям и завершаю эфир.

Ставлю чайник. Улыбка сползает с моего лица. Дима обещал привезти дочь в три. У меня есть ещё почти два часа на себя. Потягиваюсь. Можно сделать маску, а можно немного почитать. Заказы я развезла ещё вчера, а готовиться на вторник пока не вижу смысла.

Наливаю чай. Милана будет рада сладостям, только расстроится, что всё прошло без неё. Думаю, и прямые эфиры по воскресеньям веду больше для того, чтобы её порадовать. Ей развлечение, а мне новая запись и комментарии.

Сегодня она решила приехать домой попозже. Лиза купила себе щенка. Маленький тойчик покорил сердечко Милы, и она совсем не хочет с ним расставаться. Выдыхаю. Надо просто это пережить. Принять и постараться не зацикливаться на безумной идее о том, что когда-нибудь дочка решит остаться там с ними.

Подпрыгиваю от звонка в дверь. Приехали? Быстро перебираю ногами, смотрюсь в зеркало и поправляю кудряшки. Натягиваю самую добродушную улыбку и открываю. Передо мной пусто. Опускаю взгляд.

– Вы? Ты? – быстро исправляюсь. Вот кого не ожидала увидеть, так это Сергея. Он сидит на корточках и крепко обнимает Марселя, а тот скулит, извивается и смотрит на меня повлажневшими глазами.

– Присядь, – сосед показывает ладонью, чтобы я тоже опустилась на корточки. – Пожалуйста, доверься мне, – просит и ещё крепче прижимает к себе собаку.

Не знаю, почему, но подчиняюсь. Присаживаюсь, упираясь коленями в пол. Может, это оттого, что я никак не ожидала его увидеть у своей квартиры. Он же в пятницу даже не попрощался. Просто забрал пакет и захлопнул передо мной дверь. Я не поняла, что ему сделали ванильные кексы, но именно после того, как я их упомянула, он изменился.

– Протяни руку ладонью вниз, – мягкий тон бархатистого голоса завораживает, и я тяну руку. – Вот так, а теперь не шевелись. Я рядом, помни об этом.

Что? Что он этим хочет сказать? Но я уже не успеваю задать вопрос. И запаниковать тоже не успеваю. В мою ладонь врезается мокрый собачий нос. Он обнюхивает кисть, а потом почему-то утыкается мне в живот. В непонимании перевожу взгляд с Марселя на Сергея. Пёс, прикрыв глаза, вжимается в меня всем своим весом.

– Гладь, – и я, даже не сомневаясь, провожу по мягкому боку. – Вот и познакомились, – улыбается Сергей. – Голову только не трогай, особенно уши. Он этого не любит. Надеюсь, что больше не будешь его бояться, – улыбается мне мужчина. Тем временем Марсель всё больше наглеет и пытается забраться ко мне на колени полностью. – Марс, нельзя, – осекает его хозяин, видя мою растерянность и испуг. – Собаки чувствуют страх, но он никогда не причинит тебе боль. Ты не должна его бояться. Марсель сильно тоскует по хозяйке, а ты пахнешь, как она. Ванилью, – с грустью проговаривает сосед.

– Не понимаю, – хмурю лоб, но не перестаю гладить бархатистый тёплый бок. Сейчас грозный хулиган напоминает мне маленького ребёнка, который, потеряв маму, отчаянно ищет ласку и тепло.

– Давай мы всё же пройдём и поговорим, – Сергей встаёт, проходит в квартиру и закрывает за собой дверь. Подаёт мне руку.

– А он? – боюсь пошевелиться. Вдруг пёс решит откусить мне конечность.

– А он уже давно понял, что ты не она, но почему-то всё равно не может реагировать на тебя нормально. Поэтому я решил, что вам нужно познакомиться поближе. Ну и извиниться за пятницу, – мужчина тянет меня за руку, и я встаю перед ним.

Наверное, я смотрюсь до смешного странно. Растерянная, краснеющая маленькая девочка. Я даже не достаю Сергею до плеча. И только сейчас замечаю, что он в простом бежевом спортивном костюме и тапочках. Весёленькое сочетание.

– Но как же… Его бросила хозяйка? – Марсель тычется холодным носом в мои голые коленки. Обнюхивает. Сегодня он мне не кажется страшным. Наоборот, я сама тянусь его погладить. – Проходите, – показываю в сторону кухни.

Рассаживаемся. Пока наливаю чай соседу, Марс обиженно ворчит рядом со столом. Когда я устраиваюсь на стуле, то он кладёт свою огромную голову мне на бедро и словно в блаженстве прикрывает глаза. Невероятно. Разве может быть такое?

– Рассказывай, – с изумлением рассматривая собачью довольную морду, прошу нормально объяснить всё.

– Марсель – собака моей матери. Её не стало восемь месяцев назад, и мне пришлось забрать его к себе. Отец просто не справлялся с ним. Да и меня он, бывает, не слушается. Особенно, когда рядом ты. Моя мама часто готовила сладости, – видно, что мужчине сложно говорить. Стараюсь молчать, не перебивать кучей вопросов и продолжаю гладить Марса. – В доме всегда пахло ванилью. Так пахнешь ты, – он смотрит на меня в упор, чувствую его интерес. – Домом. Ещё в начале лета я хотел подойти к тебе, познакомиться.

От неожиданности поднимаю взгляд на соседа. Он симпатичный. Русоволосый. Гладко выбрит. С таким можно было бы и на свидание сходить. Особенно когда он такой домашний и не хамит. Только мне пока не до этого, а мужчина продолжает:

– Он редко на кого реагирует настолько сильно. Не знаю, что чувствует к тебе и почему настолько сильно тянется, но я хочу попросить тебя. Ты можешь иногда для нас готовить? Пирожки, торты, блины. Всё, что угодно. Мы там, – он показывает наверх, – захлёбываемся от тоски, когда ты готовишь, – с ума сойти. Такого в моей жизни ещё не было. – Я буду платить, – быстро добавляет Сергей, видя, что я в замешательстве от его предложения.

Раскатала губу. Свидание. Не была там триста лет, и нечего выдумывать. Не могу скрыть улыбку. Вот и постоянные клиенты нарисовались.

Глава 7

Очень странные ощущения. Я и боюсь, и мне нравится то удовольствие, каким лучится пёс. Вжимается в меня, как в родную, и недовольно сопит, а когда убираю руку, укладывает огромную лапу мне на колено и тихонько вздыхает. Приходится возвращать ладошку и гладить мальчугана по шее. Он от простой ласки растекается в удовольствии, прикрывает глаза и пускает слюни. Интересная реакция.

У меня не было собаки, да и кошки тоже. Мама не любит животных. От них слишком много грязи, а она обожает чистоту. Намывает дом каждые три дня со специальными средствами и каждый день проходится влажной тряпкой по всем полкам, люстрам и дальним углам.

Когда жила с Димой, мы и не задумывались о том, что можно завести живность. Сначала съёмные квартиры к этому не располагали, потом появилась Милана, и нам элементарно на себя не хватало денег. Затем родители немного помогли с деньгами, и мы ввязались в ипотеку на однушку.

Самое дурацкое решение, которое было принято по родительскому велению. Бывали дни, когда дочь ела яблоки, а мы очистки от них. И это был весь наш ужин. Кожура тоже полезна. У малышки было всё, а мы экономили на себе. Это сейчас он может себе позволить купить квартиру, подкопив за три месяца, а тогда это было просто мечтой, до которой не дотянуться.

Не знаю, откуда у Димы взялись силы, но он смог вырваться из рутины. Начиналось всё с аренды маленького авторефрижератора. Он сам искал клиентов, перевозил грузы. Потом смог купить второй такой же. Именно тогда и появилась Лиза. Она занималась рекламой. А теперь у бывшего мужа большая компания, которая не просто занимается перевозками, но и продаёт холодильники и другое оборудование для магазинов.

– Могу отдавать то, что готовлю на прямых эфирах по воскресеньям, – предлагаю. Подумаешь, буду готовить немного больше. – На пятницы и субботы у меня забито на месяц вперёд. Специфика работы такая. Дни рождения и праздники в основном на эти дни приходятся, – словно оправдываюсь.

Это действительно так, потому что даже если праздник выпадает на середину недели, то отмечают всё равно ближе к выходным. Редко попадаются заказы на вторник или среду, а по понедельникам у меня совсем глухо. На четверг обычно заказывают те, кто хочет забрать сам. Ну и совсем редкость – это просьбы поздравить за них родственников. Тут уж приходится и за букетом заехать, а иногда и самой составить съедобный. Мне нравится радовать людей, поэтому езжу и поздравляю.

– Мы согласны. Спасибо, – улыбается Сергей. Видно, что он доволен. – Это сертификат, – он кладёт передо мной пластиковую карточку дорогого для меня магазина. В прямом смысле дорогого. Цены там кусачие, но платья чудесные. Смотрю на подарок в недоумении. – Ты из-за нас испортила платье, – поясняет для таких тормозов, как я.

– Извини, – вздыхаю с разочарованием. – Принять не могу. Это слишком, – запинаюсь, подбирая нужное слово. Стыдно признаться, но то платье я купила на распродаже в обычном торговом центре. Дорого оно мне было, лишь потому что это первая покупка на свои собственные деньги. – Это слишком много, – поджимаю губы и чувствую жар на щеках. Сумма, написанная на сертификате, превышает цену платья раз в пятнадцать.

– Обратно не заберу. Будем считать это ответный подарок, – сверлит глазами, что-то ищет в моей реакции и мимике. Не понимаю. Хмурюсь.

– Мне не нужны ответные подарки, просто мне хочется, чтобы Мила спокойно гуляла на детской площадке, – с твёрдым намерением вернуть сертификат говорю ему в глаза. Получаю тычок в живот от Марселя. Забылась и перестала его поглаживать.

– Кстати. Когда она приедет? Я бы хотел их познакомить, – кивает в сторону пса, а меня начинает штормить в испуге. Передёргивает от такой перспективы. – Обещаю контролировать Марселя.

– Может, постепенно, – как-то неуверенно звучит с моей стороны предложение. Сергей глубоко вдыхает через нос. Такого я точно не хотела, когда приходила с перемирием. Думала, что и меня достаточно.

– Хорошо, – соглашается сосед. – Но тогда ты примешь подарок.

Уму непостижимо! Он нашёл мою болевую точку и продавливает.

– Уговорил, – сдаюсь. Можно сказать, без боя. А, может, он понимает, что я просто не могу согласиться из-за цены, но, как девушка, совершенно не против обновок? Поджимаю нижнюю губу. Дурацкая привычка. Это всё от волнения.

– Мы пойдём, – Сергей встаёт, и Марсель прижимается сильнее, словно понимает, что сейчас пора уходить, а он не хочет.

Мне его становится жаль, потому что он всё больше напоминает ребёнка, брошенного и отчаянно ждущего маму посреди огромного торгового центра. Однажды видела такого малыша. Поток людей безразлично огибал его, и только несколько человек пытались помочь. Я, администратор, сердобольная пожилая женщина и Милаша. Дочь развлекала его. Она показывала фокус с пальчиком, а мы пытались найти родителей. Тогда история закончилась хорошо.

А вот у Марселя – нет. К нему больше не притронутся заботливые руки хозяйки. И ничем тут не поможешь. И я благодарна Сергею за то, что он нашёл силы пусть сухо, но рассказать. Мужчинам вообще сложно открыться, признаться в слабости.

– Кексики заберёте? – спрашиваю, а сама уже запаковываю половину наготовленных капкейков. Давно привыкла, что люди их просто не различают, и перестала раздражаться по этому поводу. – Сегодня просто так, а на следующее воскресенье можете заказать то, что хочется, – зря я смотрю в мужские глаза. Зрачок разливается чернотой по серой радужке, и если бы не приличия, то я могла бы сказать, что вместо сладостей Сергей задумал в воскресенье съесть меня. Сглатываю сухость во рту и отдаю коробочку.

– Спасибо, – кажется, между нами искрит, но это только кажется. Ведь не может такого быть, чтобы так быстро человек изменил своё мнение. Или… Или небыстро. Выдох. Я всё надумала. У меня просто давно не было свиданий, романтики и прочей мишуры. Слишком старательно возвожу стены между собой и мужчинами. Так, какого лешего именно сейчас во мне проснулась женщина и требует этой самой романтики?

Провожаю своих теперь постоянных воскресных клиентов и почему-то тянусь к Марселю. Он упорно не хочет уходить. Сергею приходится взять его на руки, а я напоследок успеваю потрепать его по холке.

– Забыл спросить. Может, малышке купить мячик посерьёзнее? – сосед сдвигает брови и хмурится.

– Не стоит. Разберёмся, – обещаю и закрываю дверь.

Прислоняюсь, к прохладному полотну спиной. Может, девочки правы, и мне стоит хоть немного вспомнить, что я женщина? Сходить на свидание? Да ну. Тут же отмахиваюсь. Бред какой. Кому я нужна? Да ещё и с ребёнком. Хотя… Ясмина же нашла Алекса. Тут, конечно, спорный вопрос: кто и кого нашёл, но всё же. Всё же…

Глава 8

Не проходит и пяти минут, как я снова подхватываюсь от звонка в дверь. Ну, теперь-то уж точно Милана. Открываю и сразу обнимаю свою маленькую принцессу.

– Мама! – оглушает она своим звонким голоском. – А я Лизе помогла пидумать имя для щенка! – радости моей малыши нет предела.

– И как назвали? – спрашиваю, а сама помогаю ей раздеться.

– Бегемотом, – говорит Дима, закрывая дверь. – Сокращённо Биг. Не спрашивай, – отмахивается и быстро снимает верхнюю одежду. – Сам в шоке.

Тёмно-русые волосы как всегда хаотично топорщатся, а серые любопытные глаза уже шарят по квартире. Мда… Цвет одинаковый, а вот взгляд совершенно разный. Дима смотрит на меня равнодушно. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что он сейчас носит костюмы и рубашки. В них он какой-то чужой. Далёкий. Не мой.

– Не могу тебе сегодня отдать эфирные вкусняшки, прости, – обычно он их забирает домой, и маленькую часть я оставляю для Милы.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает бывший муж и проходит в квартиру.

– Всё хорошо. Ничего не сломалось, – такая ситуация возникает, когда у меня происходит форс-мажор. – Заказчики нарисовались. Сосед сверху, – показываю пальцем на потолок. – Думаю, у меня появился постоянный клиент. Он будет забирать заказы каждое воскресенье, – не день, а сплошные оправдания.

– Юль… Я рад, что твоя затея обрастает клиентами. Ты молодец, – Дима всегда подбадривает меня. И сейчас хвалит. – Напомни, когда у тебя новое обучение?

Вздыхаю. Горестно и грустно. Он, конечно, не обязан помнить, но обещал же оплатить. Я же, пообещала, что это последнее обучение за его счёт. Мне просто не потянуть сумму за мастер-класс от именитого кондитера. Вернее, у меня есть немного накопленных денег, но их я хочу потратить на хорошую камеру. Сколько можно снимать ролики на телефон?

– В конце ноября, – послушно напоминаю.

– Хорошо. Сейчас, – он копается в смартфоне. – Всё. Перевёл. Оплатишь сама, – и на том спасибо. – А сейчас я хочу сладкого. Хоть немного осталось? – Довольная киваю.

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и стараюсь не визжать от счастья, которое распирает грудь и давит на виски. Подумать только, я смогу увидеть Его. Мало того, у меня будет возможность ещё и засыпать вопросами, и получить на них ответы. Надо подготовиться. И снова кухня, и чай. Только теперь дочь возмущается, что к Масику сходила без неё.

– Зайка, ты же его боишься, – напоминаю. – Дядя Серёжа, обещал вас познакомить, но попозже.

– Кого и зачем? – напрягается Дима.

– Ты же помнишь про собаку и соседа? Вот с ними. Мы решили подружиться, – последние слова звучат неуверенно, потому что вижу недобрый блеск в глазах бывшего мужа.

– Я против, – категорично заявляет. – Не хватает ещё, чтобы дочка пострадала. Ты должна понимать…

Дальнейшие его слова проходят мимо меня. Дима слишком эмоциональный. Вспыхивает, как спичка, и так же быстро остывает. За долгие годы рядом с ним я научилась не реагировать на то, что и как он говорит.

Добров возмущается. Рьяно жестикулирует. И видно, что бесится. Но почему-то теперь перед глазами стоит не страшный монстр с огромными клыками, а несчастный пёс, за спиной которого тяжёлая история. Он заслужил второй шанс. Все его заслуживают. Несмотря на то, что они жуткие засранцы. Ведь и мужу я тоже давала этот самый второй шанс, но он ушёл, так и не воспользовавшись им. Любовь у него. А я?

Милана тем временем размазывает крем по столу. Ровным слоем, как я учила её покрывать коржи.

– Папа, Лиза посила купить Биги ком, – перебивает малышка своего отца. – Скоя надо его коймить, а ты у нас сидишь, – она даже не смотрит на него, продолжает своё дело.

– Помню, милая. Всё помню, – улыбается он и треплет ей волосы.

От прежнего возмущения нет и следа. Переключение, словно по щелчку пальцев, происходит моментально. Можно подумать, что у него что-то с головой, но тут как раз всё в полном порядке. Человек такой. Вспыльчивый, но отходчивый.

– В следующую субботу мы идём в цийк. Ты обещал, – иногда мне кажется, что дочка переводит разговор специально, лишь бы не слышать, как мы ссоримся. Ведь я сейчас хотела высказаться, но Мила сбила весь настрой. Значит, они опять куда-то пойдут? Парадокс моего развода – дочка видит отца намного чаще, чем когда мы были женаты. И это несомненный плюс.

Минус в том, что воспитательная функция только на мне. Он же только балует ребёнка. И, конечно же, это отражается на отношениях. Не сомневаюсь, она любит нас одинаково, но мне чаще приходится её чему-то учить, что-то запрещать, и не всегда Милана воспринимает это как что-то нормальное. С папой же можно всё. Тут я проигрываю. И это ужасно бесит.

Малышка деловито провожает Диму. Я всовываю ему остатки сладостей. И мы договариваемся, что в следующие выходные он заберёт дочь в субботу утром.

– Я хочу погладить Масика, – выдаёт моя бесстрашная девица, когда закрывается дверь за отцом. – И подаю ему игушку. Сама, – Поджимаю губы. В очередной раз я опростоволосилась. Придётся объяснять, что уже подарила купленные вещи.

– Тебе же понравился Биги, – пусть я жутко ревную, но маленькая собачка лучше огромного добермана.

Мне нужно самой привыкнуть к нему. Тем более Дима против. Если он узнает, что мы не послушались, то будет скандал. И вот тут он уже так быстро не остынет. Нужно и его подготовить, и себя, и… Что ж так сложно-то? Мысли прерывает трель телефона. Малышка добегает до него быстрее меня.

– Дежи, – вручает гаджет.

– Спасибо, – улыбаюсь дочери. – Да, Мила, – Косолапова редко звонит сама, и, значит, случилось что-то срочное.

– Выручай. У матери Демьяна завтра День рождения, – сходу выпаливает она уже раз пятьсот обмусоленный факт.

– И? – не понимаю, с чем надо помочь.

– И нужен торт. Килограмм на двадцать, – выдаёт подруга.

– С ума сошла? – мне за ночь такое чудо не сотворить.

– Хорошо. На пять. Или семь, – недовольный тон и снисходительное пофыркивание можно принять на свой счёт, но это точно не так. – Просто я злая, и мне сильно хочется, чтобы она удавилась этим тортом.

– У-у-у, довела? – присвистываю в трубку, устраиваясь на диване и обнимая дочь.

– Ещё как. Она завернула все торты, которые мы смотрели. Сказала, что хочет сюрприз. От меня. Ну! Представляешь! Сюрприз! Знает же, что мне некогда, что давно не работаю помощницей у её сына, и всё равно достаёт, – последние слова звучат с обидой. Она, действительно, расстроена. – А можно сделать торт из мышьяка?

– Нет, – мягко отвечаю ей. Зарываюсь пальцами в золотистые волосы Миланы-младшей. Малышка быстро усаживается ко мне на колени.

– Ну, хотя бы украшения из него сделать? – с отчаянной надеждой и дикой мольбой в голосе просит девушка, точно умирающий о капле воды на последнем издыхании.

– Нет, – всё также ровно.

– Ну, тогда что-то типа шоколадного шоколада в шоколаде. Может, хоть потолстеет зараза, – выговаривает со злорадством. – И украшения из карамели. Помню, ты бабочками хвасталась.

– А если и это завернёт? – намекаю на то, что женщине снова может не понравиться.

– Тогда останется один вариант – подарить губозакаточную машинку и бежать. Желательно из страны, а лучше совсем испариться. Выручишь? – заискивающие нотки дают понять, что дело дрянь, и оставить подругу в беде я точно не смогу.

– Что-то, кроме «Шестьдесят – для ведьмы не срок», написать? – этот юбилей нам всем уже в кошмарах снится.

Яна Александровна целый месяц доводит всех вокруг, особенно сильно попадает Миле. Сначала отвратительными были все рестораны. Потом у неё случилась истерика из-за того, что гости не хотели собираться в понедельник. Теперь торт.

– Напиши, что у её дорогого сЫночки есть секретарь, – шипит она в трубку. – Пусть прекратит издеваться надо мной, – наша непробиваемая леди устала носиться и выполнять чьи-то капризы. Почему она не может просто игнорировать мать Демьяна?

– Конечно, – киваю головой, словно она меня видит. – Завтра сама заберёшь. К пяти будет готово. – Эх, придётся вести дочку в садик.

Глава 9

Карамельные бабочки… Не люблю украшать ими торты. Нужно столько всего учесть. Температуру, влажность, покрытие и асцендент в скорпионе. Изомальт тоже не спасает. Шаг влево, шаг вправо – украшения тают. Поэтому сижу и тщательно распыляю на них кондитерский лак. Благо он сохнет быстро.

– Долго ещё? – нетерпеливая брюнетка подгоняет меня, притопывая ножкой. Сегодня она в чёрном. Странный выбор цвета платья на день рождения, пусть и не своего, но спорить бесполезно.

– Терпение. Ты приехала раньше, – упрекаю, а сама придирчиво осматриваю трёхъярусное сооружение. – Так. Внутри морковный бисквит со сливочным кремом и апельсиновым курдом. Сверху, как ты и просила, глазурь из белого шоколада. Сейчас. Парочку минут, – втискиваю оставшиеся карамельные золотистые бабочки в рой разноцветных и сахарных на одну сторону так, словно они вот-вот взлетят. – Готово, – не броско, но красиво. При этом ещё и вкусно.

– Ты мне вот всё, что наговорила, скинь на телефон. Я не запомню, – хлопает Милана на меня длинными густыми ресницами, а я аккуратно закрываю пластиковую коробку.

– На переднем вези, – предупреждаю, чтобы потом не было смертельно обидно. На полу торт не поместится, а доставать такое чудо из багажника – тоже огромный риск остаться без сладкого. Он слишком большой. Поэтому остаётся только поставить на сиденье и осторожно ехать. Всё, зависящее от меня, закреплено прекрасно. Не в первый раз доставляю большой торт. – Одевайся, я помогу вынести. Надеюсь, там тебе помогут его занести.

– Поможет. Куда ж он денется? – злорадно сама себе задаёт она вопрос.

– Мне кажется, ты к нему неравнодушна, – произношу отстранённо, чтобы не получить тираду о том, что Демьян вот «ни капельки её не задевает».

– А мне кажется, что спать с мужчиной из жалости не стоит, – тут же огрызается Милана.

– Ты о чём? – накидываю пальто и подхватываю торт. Тяжёлый, зараза.

– О том, что теперь ты жалеешь своего соседа. У тебя даже голос меняется, когда о нём говоришь, – девушка открывает передо мной дверь. – Поверь, отношения из жалости – это утопия. Чем закончился твой брак? Твой муж ушёл к той, которая не вздыхает, гладя его по головке, а пинает и требует подвигов. Не говорит ему, что это обстоятельства так сложились, и не суёт в рот пирожок, чтобы заесть горечь от провала, а помогает принять решение. Возможно, что-то советует или вместе с ним ищет выход из положения. Вот и тут, – Мила вызывает лифт, – когда Сергей встанет на ноги, в смысле придёт в норму, и всё у него вернётся на свои места, нужна ли ты ему будешь? А он тебе?

Ступор. Пока была замужем, все решения принимал Дима. Я просто следовала им. Всегда подчинялась. Пряталась за его спиной. И, да, жалела его. Он уставал, выбивался из сил, но всё, что получал от меня, – это вкусную еду и вздохи сожаления. Он часто называл меня несмышлёным ребёнком, и, признаюсь, я никогда не понимала выражения «Верить в своего мужчину».

Мы были вместе, пока у него ничего не получалось. Когда долгие командировки и изматывающие вечерние переговоры наконец-то начали давать свои плоды – всё, наша семейная лодка разбилась. Он ушёл, а мне было настолько страшно, что я не могла нормально спать. Одолевали мысли о будущем. Как жить? Кто подскажет, что и когда делать? Ведь там, в прошлой жизни, у меня всё было расписано. А тут нужно было учиться принимать решения самой.

И не мудрено, что подсознательно ищу мужчину, похожего на своего бывшего мужа. Ведь ещё вчера эту самую схожесть сама и подметила. Может, я и начала жить самостоятельно, но некоторая часть меня всё ещё ищет опору. Раньше жалела Диму и себя, теперь вот Сергея. От мысли о том, что снова пытаюсь встать на те же грабли, прошибает холодный пот, и накрывает паника.

– Юля