Попаданка в академии драконов

Любовь Свадьбина

Попаданка в академии драконов 2

Глава 1

В своей прежней совершенно обыкновенной земной жизни я подумать не могла, что когда-нибудь придётся ходить в сопровождении охранников.

То, что охранниками будут двухметровые оборотни в алых мундирах, не могло мне даже присниться.

Но в магическом мире Эёран возможно всё.

Или почти всё, и проверить на прочность некоторые границы возможного я собираюсь лично, иначе мне грозит роль любимой драконьей игрушки.

А пока… пока я буду хорошо учиться, благо профессия многообещающая: боевой маг.

Этим утром академия поднялась раньше обычного. На аллеях, которые в такие прохладные часы обычно пустуют или пропускают через себя несущихся к открытию столовой студентов, настоящее столпотворение.

Почти никто никуда не идёт: стоят кучками, глазеют на меня, шепчутся.

— Смотри-смотри…

— Ого, её императорские гвардейцы охраняют…

— А правда, что она залезла в сокровищницу ректора?

— Я сам видел, как наследный принц её на руках нёс.

— Как думаешь, артефакт изберёт её в жёны, или она станет любовницей наследника?

— Жительницу непризнанного мира? Пф, конечно у принца будет жена из местных.

— Но прежняя императрица тоже была из другого мира.

— Прежняя императрица перед этим жила здесь несколько лет, а эта только явилась…

— И из-за неё уже несколько драконов подралось.

Кажется, стоит выучить какое-нибудь заклинание глухоты, чтобы не слышать раздражающих пересудов. Страшно даже представить, какими «подробностями» обрастут слухи от частого обсуждения. Через пару недель может «выясниться», что и ректор Дегон на меня виды имеет, и ещё что-нибудь не менее фантастическое. Но знать об этом я не хочу.

Мрачноватый корпус боевых магов возникает впереди, как надежда на спасение. Я прибавляю шаг, оба охранника делают то же самое, так что не удаётся даже выйти за пределы их огромных теней.

В раздевалку один из них заходит первым и всё осматривает, только после этого мне позволяют войти. Хорошо хоть они остаются снаружи, но эта возня утомляет. Неужели у кого-нибудь хватит смелости напасть на меня среди бела дня или на территории наставника Дариона? Ни за что не поверю. Поэтому охранники раздражают особо, но лично на них не злюсь: они существа подневольные.

Пушинка, мой маленький чёрный меховой комочек, высовывается из сумки и жалостливо смотрит, как я переодеваюсь в спортивную рубашку, штаны и макасины.

— Всё хорошо, — уверяю магического зверька. — Прорвёмся.

Ответ мне — сопение-вздох. Как я успела убедиться, с утра опаздывая на тренировку, волшебная малышка улавливает моё настроение.

Затянув пояс, протягиваю ей ладони. Уцепившись маленькими пальчиками, Пушинка перебирается мне на руки.

— Надеюсь, наставник разрешит тебе понаблюдать за тренировкой.

Переоделась я быстро, но за это время перед раздевалкой собралась половина нашей группы и все второкурсники.

— Утро доброе! — полуэльф Валарион и его высоченный приятель-оборотень Бальтар искреннее всех меня приветствуют.

Обычно парни приходят позже, позволяя спокойно переодеться в единственной раздевалке, ведь среди боевых магов девушек, кроме меня, нет и отдельное помещение мне не положено. Но сегодня их, как и всех обитателей академии, снедает любопытство.

Наверное, мне с повышенным вниманием надо смириться. Это ведь не самое страшное, что может случиться. Например, в сравнении с порождениями Бездны это сущий пустяк.

Дарион уже ждёт на внутреннем стадиончике под открытым небом. Глянув на вставших по бокам двери охранников, удовлетворённо кивает. И опускает взгляд на Пушинку в моих руках.

— Завела себе магического паразита? — интересуется Дарион с высоты двух с гаком метров.

— Это мой фамильяр. Можно ей посидеть где-нибудь?

— Ей? — Дарион приседает на корточки, чтобы оказаться поближе к моим ладоням. — Как ты по этому комку шерсти поняла, что это девочка?

— Мне об этом демонический кот сказал.

— Что ж, даже демонические коты иногда говорят правду. — Дарион поднимается и протягивает ладонь. — Давай её сюда, присмотрю, чтобы не затоптали твою мушинку.

— Пьюф, — отзывается Пушинка, но забирается на его громадную руку.

От прикосновения цепких лапок Дарион улыбается, довольно тянет:

— Щекотная. — Смотрит на меня. — А ты что стоишь время зря тратишь? Вперёд. У тебя теперь усиленные тренировки.

Кивнув, перехожу на дорожку. Вскоре ко мне присоединяется Бальтар. Обычно раньше бегать начинал и Ингар, но сегодня его не видно. Может, опаздывает, а может, разбирается с последствиями дружбы с Гаддаком, племянником завхоза, принявшего в себя порождение Бездны. Самого Гаддака тоже не видно.

Над стадионом по мановению руки Дариона возникают полупрозрачные песочные часы, и остальные включаются в разминку.

Мне нравится бежать. Помогает выкинуть все лишнее из головы: просто передвигать ноги, просто дышать. Бежать от преследующих меня мыслей об Арендаре. Не думать о том, что сегодня после занятий у меня назначена официальная встреча с его братом, старшим принцем Элоранарром, соректором академии драконов.

— Всё. Свободны до завтра, — густой бас наставника Дариона прокатывается по залу, и мы дружно останавливаем тренировку атакующего заклинания.

Я растерянно смотрю на потянувшихся к выходу сокурсников: в моём расписании занятия боевой магией стоят до самого вечера.

— Валерия, идём, — взмахивает рукой Дарион.

Пушинка чёрным комочком покачивается на его широком плече, сыто жмурит глазки: конечно, если она питается всплесками магии, то на занятии еды ей привалило основательно.

Дарион первым выходит из зала. Поджидающий в коридоре Валарион провожает нас жалобным взглядом до внезапно открывшейся в стене двери. Охранники проскальзывают за нами в дополнительный коридор, но в комнату с табличкой «Берлога» не заходят, встают по бокам.

В кабинете-берлоге вспыхивает магический светильник. Тут полно книг, стеллажами уставлены две стены из четырёх. Остальные две увешаны мечами, щитами, копьями и палицами. Немного жутковатое место в коричнево-багряных тонах.

— Ты к столу давай, — машет ручищей Дарион и ссаживает Пушинку на громадный, укрытый пятнистыми шкурами диван.

На столе два подноса с едой. Дарион разваливается в громадном кресле, а я присаживаюсь на не менее громадный стул тёмного дерева.

— Подкрепись, — Дарион притягивает к себе поднос с огромной миской мясного рагу и румяным караваем. — Будем с тобой усиление тела тренировать, это очень энергоёмкое заклинание.

— Зачем?

Дарион басисто хмыкает:

— Ты же любишь подёргать драконов за хвост. Какой-нибудь из них может в конце концов внезапно обратиться и этим самым хвостом тебя прихлопнуть. Вот тогда-то заклинание тела тебя и спасёт.

Щёки заливает жгучим румянцем:

— Я не специально…

— А, то есть по сокровищнице ректора ты просто мимо проходила?

Щёки жжёт ещё сильнее:

— Ну, тут, да… Но это больше не повторится.

— Судя по тому, что бормотал Эзалон, когда его уводили, ты уже обещала вести себя тихо, после чего мы имели удовольствие наблюдать ректора во всей красе и огневой мощи.

Я думала, что покраснеть сильнее невозможно? Увы, ошибалась: щёки, шею и уши просто печёт. Хватаюсь за булочку, чтобы по примеру Ники заесть стресс. И просто в надежде, что наставник Дарион закончит этот смущающий разговор.

Он разламывает каравай и вздыхает:

— На самом деле тебе очень повезло, что не пострадала. И что Арен очень сдержан для своего возраста.

— Сдержан? — с сомнением уточняю я. — Мне так не показалось.

Дарион склоняет голову набок и приподнимает густые брови:

— Ты знаешь, что значит обращение по полному имени и по короткому у драконов? И что значит публичное требование снова называть по длинному?

— О том, что это значит перейти под его покровительство, а потом от этого отказаться, и это оскорбление? — Вздыхаю. — Узнала. Уже после того как это сказала. Я всю книгу о характере и традициях драконов прочитала.

— Когда ты… так… — Он задумчиво покусывает губу. — Ладно, будем называть вещи своими именами: прилюдно унизила наследника империи. Дракон его возраста после такого оскорбления точно бы обратился и дыхнул огнём. У них, знаешь, в этот период при спонтанном слишком быстром обращении пламя внутри скапливается, и сдержать его почти невозможно, выдохнуть — рефлекс.

— Но он не превратился и не выдохнул, так что давайте закроем эту тему.

— Ох, и тяжело с тобой. — Дарион запускает ложку в рагу. — С его матерью было проще, хотя тоже вроде из другого мира. Такая спокойная была, сдержанная… с ней даже драконы угомонялись. А не наоборот.

Молча, чтобы ни в коем случае не поддержать разговор, утыкаюсь в свою тарелку. У меня не рагу, а супчик с клёцками. И я стараюсь сосредоточиться на его нежном, с сырными нотками вкусом, но тяжёлые мысли не отпускают. Я боюсь вечера, боюсь грядущего разговора со старшим принцем, того, что там может оказаться Арендар.

Ко времени компота я расслабляюсь, и вопрос Дариона застаёт врасплох:

— Тебе нравится Арен?

— Нравился. До того как начал таскать меня, как игрушку.

— Ты же такая маленькая, — усмехается Дарион. — Так и просишься на ручки.

— Даже не думайте, — я резко поднимаюсь.

— Смотри, после тренировки сама не запросись, — потешается Дарион, и даже сквозь раздражение понимаю, что он беззлобно шутит.

Допив компот, он тоже встаёт, потягивается.

— Ладно, пошли. Я, конечно, рекомендую резко с драконами не говорить, но что-то сомневаюсь, что ты последуешь моему совету.

— Всё зависит от поведения драконов. — Подхватываю с дивана уснувшую Пушинку.

Приоткрыв один глаз и убедившись, что это я, она снова засыпает.

Дарион опять выходит первым. Разговор он возобновляет в зале, оставив охрану за дверью.

— Командный голос, уверенный взгляд — в некоторых случаях это может жизнь спасти. Но такое статусное поведение хорошо работает на животных: они видят и чувствуют уверенность, признают разницу размеров и поэтому в большинстве случаев подчиняются. Резким уверенным словом можно остановить оборотня, особенно молодого, потому что звери в нас сильны. И людей можно, у вас чуйка порой работает. — Он так смотрит на меня, что сразу ясно: во мне он чуйки не видит. — Но драконы в этом отношении посообразительнее будут. Потому что они самые сильные. И размеры у них такие, что ни люди, ни оборотни даже рядом не стояли. Так что в ответ на командный голос и уверенный взгляд наши крылатые господа скорее примут свой громадный вид, и тогда-то тебе пригодится замечательно заклинание, которому я тебя сейчас обучу. Ноги на ширине плеч, спина прямая, руки свободно свисают вдоль тела. И давай сюда свою козявку.

Он протягивает ладонь. Перекатившись к нему на руку, Пушинка обхватывает громадный палец лапками и прикусывает его. Дарион даже не морщится, только головой качает:

— Вся в хозяйку.

— Маленькие не значит безобидные и безропотные.

— Давай, наша обидная и ропотная, вставай.

Я встаю в позу, что он велел. Дарион отступает на шаг.

— Усиление тела производится за счёт мгновенного наполнения кожи всем текущим запасом магического источника. Недостаток этого способа в том, что он шоковый, и несколько минут после этого использовать магию не получится. Достоинство — можно выжить, даже если на тебя наступит дракон.

Какие интересные у них достоинства заклинаний, сразу чувствуется — живут с драконами.

На подходе к административному зданию ноги переставляются всё медленнее и медленнее, и это вовсе не потому, что вторую половину дня наставник Дарион тренировал меня буквально до обморока.

Сердце стынет тоже не потому, что я невыносимо устала.

Пушинка тревожно ворочается в сумке, пыхтит, как ёжик.

Меньше всего на свете мне хочется идти сейчас к брату Арендара, но я заставляю себя двигаться быстрее: раньше начнём — раньше закончим.

Кристалл академии сообщает, что соректор Элоранарр ожидает меня в кабинете на первом этаже, так что блужданием по коридорам оттянуть пугающую встречу не удаётся.

Двустворчатые двери с медной табличкой и именем старшего принца оказываются передо мной слишком быстро. Я даже постучать не успеваю — они открываются сразу.

Глава 2

— А вот и наше чудо чудное, диво дивное. — Элоранарр, только что рассматривавший на свет металлический стержень, отступает от окна и, мазнув по мне взглядом, обращается к кому-то сбоку. — Халэнн, неси чай, сладости. И двойной набор чайных ложек, наша гостья их просто обожает.

Вот драконище рыжее! Мог бы и не напоминать, да и ложку я не для себя стянула.

Халэнном оказывается невысокий молодой человек с короткими тёмными волосами, тонкими чертами лица и крупными глазами. Алый мундир с гербом императорской семьи над сердцем похож на гвардейский, только с вертикальными золотыми позументами и более широкими обшлагами.

— Мисс, — голос Халэнна неестественно ровный, глухой, словно ему сдавливают горло.

Так и не успев одёрнуть форму боевого мага, отступаю от двери, пропуская… наверное, помощника или секретаря. И захожу в кабинет, больше похожий на дворцовую гостиную, чем на кабинет академии: шёлковые обои тёмно-синего цвета, серебряная отделка мебели. В мраморном камине трещит огонь, но его не видно за развёрнутыми к пламенному зеву громадными креслами.

Стена с дверями в коридор — сплошь книжные стеллажи, а правая — витрины с ручками и перьями разных цветов и отделки. Массивный стол с шеренгой письменных принадлежностей стоит не напротив входа, а почти в углу, и по его поверхности скользит блеклый солнечный свет.

Арендара нет. Но облегчения от этого я почему-то не ощущаю.

— Итак, Валерия… по короткому имени называть не буду, вдруг ты резко против, — Элоранарр улыбается во все зубы. — Ладно, присаживайся. У меня к тебе пара вопросов.

Он первым устраивается за столом в громадное кресло с бархатной обивкой и, крутя в пальцах стержень, оказавшийся ручкой, смотрит на меня.

Сидение стула мягкое, но спинка неудобная, сидеть приходится в лёгком напряжении.

Сидим. Смотрим друг на друга. В пальцах Элоранарра поблёскивает ручка. Вяло потрескивает в камине огонь. Тут слишком жарко.

Молчание затягивается. И затягивается. Даже Пушинка в сумке нетерпеливо ворочается.

— Итак, Валерия. — Элоранарр подпирает щёку кулаком. — Ты из непризнанного мира Терра?

— Да.

— Среди твоих предков были переселенцы из Эёрана?

— Нет.

— Слишком быстрый ответ.

Он прав, но моя семья такая обыкновенно-земная: дедуля-ветеран, контуженный в Великую Отечественную, и очень практичные, не верящие в магию родители. Даже среди бабушек ведьм, как этим сейчас модно хвастать, не числится. Странно было бы ожидать от них родства с миром магии.

— Если и были, то я об этом не знаю. — Обхватываю сумку с Пушинкой.

— Никаких подозрительных разговоров не припоминаешь? Странных событий?

Можно ли считать странным, что дедушка из-за контузии потерял память? Вряд ли: взрыв снаряда и осколочное ранение — не магия и к Эёрану отношения не имеет.

— Моя семья в магию не верит. Считает её в лучшем случае шарлатанством.

— А в худшем? — Отложив ручку, Элоранарр облокачивается на стол и сцепляет пальцы.

— Безумием, — вздыхаю я: дома за чтение фэнтези надо мной даже посмеивались, ну кроме дедули, считавшего, что не стоит ограничивать фантазию рамками видимого мира.

— Какие вы милые, обитатели непризнанных миров. — Элоранарр снова улыбается. И смотрит так провокационно, но я молчу.

Если хочет меня спровоцировать — обломится.

Нарочито вздохнув, Элоранарр просит:

— Пожалуйста, не кричи, не дёргайся и не вырывайся.

— Что? — Прижимая сумку к груди, подскакиваю.

— Просил ведь не дёргаться. — Он снова подпирает щёку кулаком и взмахивает в сторону камина. — Познакомься с моим братом Линарэном. Средний принц империи Эрграй. Он сейчас исследует твой магический фон, проверит, не завязаны ли на тебя заклятия очарования, любви и страсти. Линарэн, давай, вылезай.

— Мисс Клэренс меня уже проверила, можете спросить, — оборачиваюсь.

И только теперь замечаю выглядывающий из-за спинки кресла локоть.

— Я её уже опросил. — Элоранарр снова вздыхает. — Но вопросы безопасности империи нужно отслеживать самостоятельно, не полагаясь на целительниц, даже очень симпатичных.

Наконец средний принц поднимается: высокий, широкоплечий и черноволосый, он похож на обоих братьев. И немного странно видеть на нём очки. Но когда на их стёклах вспыхивают алые, золотые и зелёные узоры, приходят в движение, закрывая собой золотистые радужки, понимаю: это какой-то магический прибор.

Линарэн вытаскивает из второго кресла большой саквояж и переносит на стул, где я только что сидела. Я крепче прижимаю сумку с Пушинкой, и та высовывает мордочку наружу. Линарэн на миг застывает, разглядывая её сквозь кружащиеся и перестраивающиеся на стёклах магические печати.

— Валерия, мой долг предупредить, что Линарэн не настолько покладист, как наш младшенький, и помех своим исследованиям не терпит. Так же могу ручаться, что все его прикосновения будут носить чисто исследовательский характер. — Элоранарр задумчиво улыбается. — Ладно, даже шутить с тобой на эту тему не буду. Обидишься ведь.

Вот и понимай, то ли он так неуклюжее драконье чувство такта проявляет, то ли издевается.

— Симбиота убери на два метра, мешает, — глухо требует Линарэн. — Руки разведи в стороны параллельно полу. И не дёргайся. Я спонтанно обращаюсь, так что просто молчи.

Пушинка отзывается возмущённым писком, но я вытаскиваю её и, повесив сумку на спинку, оглядываю комнату.

— Сюда можешь посадить, — Элоранарр кивает на стол с частоколом из перьев и ручек. — Я присмотрю. И посмотрю.

— Не обидите?

— Я маленьких не обижаю. Только больших.

— Быстрее, — ворчит Линарэн. — У меня много дел.

Медленно протягиваю руку с Пушинкой над периметром из письменных принадлежностей. Если малышка испугается старшего принца, ни за что не отдам, но она приподнимается на задних лапках и тянется к нему. Обнюхав кончики тонких пальцев, перебирается на его ладонь. Суётся под рукав сюртука. Вытянувшись в длину, Пушинка ловко вползает в рукав, пробегает вверх и выползает в воротник. У Элоранарра округляются глаза.

— Это не кусается?

Пушинка, проскользнув между его пальцев, взбирается по рыжим волосам на макушку и сворачивается тёмным клубком.

— Всегда так, — сетует Элоранарр. — Стоит дать слабину, и на тебе уже кто-то едет. Средний принц Линарэн напоминает о себе недовольным:

— Отойди от них на два метра и разведи руки в стороны.

Отступая, опускаю взгляд на стол и ручку, которую до этого вертел в пальцах Элоранарр. Она лежит надписью вверх: «За 50 лет безупречной службы».

Что у принца делает ручка библиотекарши миссис Бобине? В задумчивости отступаю на пять шагов и развожу руки в стороны.

Линарэн, точно металлоискателем на таможне, начинает водить вокруг меня алым длинным кристаллом с магическими письменами на гранях.

— Когда начнёт тебя нюхать, не пугайся. — Элоранарр осторожно тыкает пальцем засевшую на макушке Пушинку. — Линарэн у нас ходячая лаборатория для анализа.

Кристалл замирает на запястье, где невидимая стоит метка Арендара. По бороздам печатей на гранях детектора вспыхивает золотой узор. Печати на стёклах Линарэна приходят в неистовое движение, символы перетекают из одних в других.

Ничего не сказав, даже не приподняв рукав над меткой, Линарэн продолжает обводить меня кристаллом: и пальцы, и голову. Пряди волос он отдельно приподнимает и приглаживает кристаллом. Не гнушается встать на колено, чтобы обследовать ноги. Отложив кристалл, Линарэн начинает всю меня обнюхивать.

Слегка ошарашено смотрю на Элоранарра, а он руками разводит, мол, я предупреждал.

Обнюхав меня, Линарэн щёлкает пальцами. Из его саквояжа выскакивают механические паучки. Я пикнуть не успеваю, как ватага из двадцати созданий с разноцветными кристаллами вместо брюшек бросается ко мне.

— А, — отскакиваю, но серебряно-золотые волшебные твари в мгновение ока настигают меня, взбираются по ботинкам и облегающим штанам формы боевого мага.

— Не смей обижать анализаторы! — Впервые на лице Линарэна вспыхивают яркие эмоции. Символы растворяются в стёклах очков, обнажая золотые радужки испуганных глаз. — Не двигайся.

Дёргаться поздно: механические насекомые, будто кандалы, защёлкиваются на щиколотках, коленях, локтях, запястьях. Гроздями повисают на груди и животе. Наливаются светом. Одни багряным, другие синим, зелёным, жёлто-оранжевым, голубым.

И похожа я на новогоднюю ёлочку в гирляндах.

— Пиум-пиум, — Пушинка нетерпеливо подпрыгивает на голове Элоранарра.

Тот, закатив глаза, пытается её поймать, но меховой комочек всегда подпрыгивает выше ищущей его ладони и снова плюхается на рыжую голову.

— Сейчас как превращусь, как дыхну огнём, — беззлобно ворчит Элоранарр. — Ты, зверюга, совсем страх потеряла? Я же дракон, а не кто-нибудь.

— Пиум-пиум.

— Лин, давай скорее, пока мне плешку не вытоптали.

— Я делаю всё максимально быстро, ты же знаешь. — Линарэн, оказывается, уже что-то записывает в таблицы и графики, чертит схемы.

Пауки, точно по неслышному приказу, вмиг обмениваются местами. Пара забирается мне на голову. Элоранарр злорадно хмыкает: мол, и тебе досталось, ха- ха.

— Арен дарил тебе цветы? — вычерчивая график, интересуется Линарэн.

Корзина с цветами оказалась от Геринха, к которому надо обязательно заглянуть, а так… можно ли считать за дарение те огненные цветы на крыше?

Запястье обжигает болью. Дёргаю рукой, стряхивая паучка, но он намертво держится серебряными лапками, и в полость кристалла на его брюшке закачивается кровь.

— Дарил цветы или нет?

— Нет, не знаю. — Дёргаю рукой сильнее.

Паучок соскакивает на пол и, перекувырнувшись, взбирается по штанине Линарэна, пробегает по животу, руке и прыгает в ладонь. Капсула с кровью отстёгивается с тихим щелчком. Линарэн поднимает её на свет, очки снова рябят символами. Остальные пауки клацающим ручейком убегают в саквояж.

— А как это можно не знать, дарил Арен цветы или нет? — любопытствует Элоранарр, поглаживая выловленную Пушинку.

Потирая на запястье онемевший участок проколотой кожи, дёргаю плечом:

— Он не дарил, но показывал огненные цветы.

Принцы многозначительно переглядываются.

— И что это значит? — уточняю я, переводя взгляд с одного брата на другого.

Линарэн выдаёт мне хрустальную сферу:

— Сожми обеими руками.

— Так что значат цве?.. — Стискиваю холодный шар, и будто окунаюсь в ничто, где нет ни тела, ни ощущений, и даже тьмы нет.

Осязание возвращается с чувства, что из рук вырывают сферу.

В кабинете светлее из-за зажжённых свечей, ближе к центру выставлен столик, на нём чай в тонком фарфоре, рыжие кремовые пирожные и дюжина ложечек. Элоранарр сидит в передвинутом от камина к угощению кресле.

Опустив мутно-белую сферу на жёлтый лист на планшете, Линарэн задумчиво наблюдает сквозь просветлевшие стёкла, как огненные символы растекаются по бумаге и складываются в слова и цифры.

— Присаживайся, — Элоранарр жестом предлагает мне второе передвинутое кресло.

— Угощайся, он уже почти закончил, скоро мы узнаем всю твою суть. — Он широко распахивает зазолотившиеся глаза. — Ну что, страшно?

Сфера, изливая из себя буквы, возвращает прозрачность. Эффект провала напоминает тест на определение способностей, который проходили перед началом занятий. Сердце сжимает страх: вдруг скрытый навык опять проявится? Или, наоборот, лучше, чтобы он показался в результатах?

Чёрный меховой комочек, взлетев с пола, ныряет на голову Элоранарра, но тот ловко перехватывает Пушинку и накрывает ладонью:

— Всё, хватит, всему есть предел.

— Пиум-пиум. — Выскользнув из захвата, Пушинка в три прыжка оказывается возле меня, взбегает на плечо, на голову и откуда гордо возвещает: — Пиум!

— И долго я так стояла в ступоре?

— Нет, но вид был презабавный. — Элоранарр разливает чай в две свободные чашки. — Давай, садись. Ужин закончился, и эти пирожные твой последний шанс поесть.

Наверное, не стоит удивляться, что принцы при выборе времени встречи учли только своё удобство. Но один-то из них соректор, мог бы и подумать о студенческом быте.

К тому же, ужинать пирожными с завитками алого и рыжего крема так нездорово, так вредно для фигуры. Но так соблазнительно! Даже с расстояния нескольких шагов чувствуется их изумительный запах с нотками ванили и апельсина.

Придерживая Пушинку, усаживаюсь в кресло.

Уложив сферу в саквояж, Линарэн взмахивает рукой, и все его схемы, графики и расчёты поднимаются в воздух, выстраиваются перед ним в несколько рядов из пёстрых листов. Он оглядывает их сквозь мерцающие печатями очки.

Снова взмахивает рукой. Бумажки ныряют в саквояж, и он звонко захлопывается.

— Что можешь сказать о нашей дорогой Валерии? — Элоранарр со своей чашкой откидывается на спинку и не сводит с меня пытливого взгляда. — Сил нет, как хочется всё о ней узнать.

Он надеется спровоцировать меня на сенсационные признания? Жаль его разочаровывать, но признаваться мне не в чем.

Глава 3

Линарэн поправляет очки и, как отличник, читающий доклад, начинает ясно, но слишком монотонно перечислять:

— Половозрелая особь женского пола, вид — человек…

Хорошо, пирожное есть не начала, а то подавилась бы от такой характеристики. Она, конечно, верная, но звучит хоть стой, хоть падай.

— …предположительное место рождения — непризнанный мир Терра. Точно определить место рождения или родство с нашим миром невозможно: магия Эёрана и метки Арена пропитала её источник и тело, а…

— Это не вредно? — перекладывая пирожное в блюдце, интересуюсь я.

— Нет, — убийственным тоном сообщает Линарэн.

— Не перебивай, он это не любит, — шепчет Элоранарр и подаёт мне чайную ложечку. — Может, две? Ты не стесняйся, если не хватит, мы у Дегона одолжим.

— Элор, — Линарэн строго на него смотрит.

— Прошу прощения, буду молчать. — Он проводит пальцем по губам.

— Вместе со связью с симбиотом это создаёт помехи для детекторов, не позволяющие определить, были ли в источнике магии изначально следы магии нашего мира. Исследованный объект не является центром заклинаний очарования, любви и страсти, остаточных следов применения этих заклинаний не обнаружено. Исследование остаточных магических флюктуаций показывает ряд не интерпретируемых данных, что может быть следствием столкновения с порождением Бездны и охранными чарами сокровищницы Дегона.

Раз его перебивать нельзя, вопросительно смотрю на Элоранарра, но он увлечённо наседает на пирожное.

— У исследуемого объекта слишком высокий индекс магического искажения для срока пребывания в Эёране, что, вероятнее всего, является следствием мощных воздействий, интенсивность которых рекомендую снизить.

Сама порадуюсь, если дадут учиться без приключений.

— Показатели магического источника. — На очках Линарэна вспыхивают незнакомые буквы и цифры. — Боевая магия — девяносто четыре процента.

Было же семьдесят шесть. Говорили, это как-то зависит от внутреннего настроя.

— Вот кому-то не повезло. — Элоранарр взмахивает чашкой. — Кого-то убивать хотят. Прелесть наша, — он театрально жалобно на меня смотрит. — Ты младшенького нашего сильно не бей, ладно? Он у нас крепкий, конечно, но…

К щекам приливает кровь.

— Элор, не перебивай, когда я сообщаю результаты.

— Молчу-молчу. — Элоранарр наклоняется ко мне и шепчет: — Хотя бы по голове не бей. И в пах тоже не надо.

Краснота разливается до ушей:

— От него зависит.

— Вы хотите узнать результаты или нет?

— Хотим, — заявляем одновременно с Элоранарром.

— Стихии — пятьдесят один процент. Щиты и печати — пятьдесят пять. Менталистика… — Линарэн всматривается в буквы и цифры. — На двоих с симбиотом поднялась до пятидесяти одного.

А было менее пятидесяти процентов, и старый показатель избавлял меня от занятий с вампиром. Ощупываю разлёгшуюся на макушке Пушинку. Надеюсь, новые показатели останутся между нами, мне и так уроков хватает.

— Трансформация — тридцать пять процентов. Некромантия — пять процентов. Проклятия — тринадцать процентов. Демонология — шестнадцать процентов. Целительство — тридцать три процента. Заговоры — двенадцать процентов. Связь с природой — тридцать процентов. Бытовая магия — тридцать два процента. Артефакты и магоинженерия — тридцать пять процентов. Алхимия — тридцать процентов. Магкаллиграфия — тринадцать процентов. Магическая вышивка и плетения — два процента.

На слух, да ещё монотонно перечисленные, цифры воспринимаются плохо. А способности, обозначенные в тесте звёздочками, Линарэн сообщает на непонятном щёлкающе-рокочущем языке, недоступном моему заклинанию понимания. И это странно, ведь заклинание даже кошачью речь перевёло, а короткий диалог принцев остался для меня просто звуками.

На бестактность отвечаю бестактностью:

— И что вы обсудили?

— То, наша боевая, — улыбается Элоранарр, — что знать у тебя ещё не хватает уровня допуска. Подрастёшь — расскажем.

Линарэн нас не одёргивает, просто продолжает:

— Связь с симбиотом, магические и психические воздействия изменили характеристики источника, увеличив склонность к боевой магии, щитам, печатям, менталистике, связи с природой и понизив некромантию, проклятия, демонологию.

Спасибо, что сказал, а то я бы голову ломала, какие показатели изменились.

— Размер магического резерва невозможно определить из-за привыкания к магии и формирующейся связи с симбиотом, но уже можно сказать, что он точно не маленький. Стабильность источника — сорок семь процентов.

Ого, против прежних двадцати пяти хороший прирост. Снова погладив Пушинку, берусь за пирожное.

— К рекомендованным к обучению предметам добавляется менталистика. Репродуктивная система в норме. Имеется небольшое нервное перенапряжение и лёгкое повышение гормонального фона в связи с переходом в иную энергетическую среду, но в целом здоровье хорошее. Рекомендую к размножению.

— Какое размножение? — Моё блюдечко с пирожным падает на стол. — О чём вы?

— Конечно, какое размножение? — отмахивается Элоранарр. — Ты же видишь, она воевать хочет, а не…

— Размножение — это процедура произведения потомства от особей разного пола, имеющих функциональную возможность получения общего потомства. Для произведения потомства сначала необходимо…

Краснея, вскакиваю:

— Я знаю, что такое размножение!

— Тогда зачем отвлекать меня от дел и спрашивать?

— Вот уж чего я точно не хочу, так это отвлекать вас от дел, — схватив Пушинку, с пылающим лицом бросаюсь к дверям.

— Пирожное, я же для тебя заказал, — жалобно стонет вслед Элоранарр. — Поешь, голод плохо влияет на настроение…

От двери возвращаюсь схватить сумку со спинки стула.

— Сами ешьте! — Опять бросаюсь к выходу, дёргаю ручку.

— Ты прав, — ровно соглашается Линарэн. — Размножаться она явно не хочет.

Я выскакиваю в коридор в тот момент, когда Элоранарр смеётся:

— Бедный Арен, я ему так сочувствую, просто до слёз.

Тоже сочувствую Арендару: у него несносные братья!

Громилы-охранники следуют за мной по пятам. Им с их длинными ножищами даже торопиться не приходится, вышагивают чинно, пока я чуть не бегу.

Перед глазами плывёт от навернувшихся слёз: и эти двое туда же — меня Арендару подсовывают! А меня спросить? Драконищи бестактные! Самовлюблённые! Эгоцентричные!..

Гневным вихрем проношусь до больничного корпуса, распахиваю дверь и, сделав несколько шагов, оскальзываюсь. Взмахнув руками, готовлюсь рухнуть, но мощные руки поддерживают меня под спину и помогают встать ровно. Пушинка соскальзывает с головы и влезает под жилетку.

— Осторожнее, — басит охранник. — Тут что-то разлито на полу.

На каменных плитах маслянисто поблёскивает тёмно-жёлтая лужа и несколько шестерёнок. У лестницы валяется одна из шести ног Степара.

Наверху глухо спорят. Открывается и хлопает дверь. Снова открывается.

— Это опасно! — восклицает Огнад.

Глава 4

— Я попрошу дополнительную охрану, — нервно отзывается мисс Клэренс. — А переезжать к тебе — неприлично.

— Стань моей женой — и будет прилично. Сколько можно отказываться?

— Это непростое решение, мне надо подумать.

— Клэр, ты думаешь почти два года, да я костяного гуля быстрее делаю!

Вот это я понимаю — терпеливый мужчина!

— И всё равно мне ещё надо определиться, — уклончиво отзывается мисс Клэренс. — Это очень ответственный шаг. Я не уверена, что готова к таким кардинальным переменам в жизни.

— Клэр, хватит меня мучить. Ответь уже: согласна или нет?

— Не знаю. Я же говорю: не знаю!

Пора намекнуть о своём присутствии, а то услышу чего-нибудь совсем лишнее.

Но прежде, чем успеваю вернуться к двери и хлопнуть ей, Огнад повышает голос:

— Раз даже опасность не делает моё предложение привлекательным, имеет ли смысл ждать?!

— Ты преувеличиваешь!

— Нет, я просто пытаюсь понять, чувствуешь ли ты ко мне хоть что-нибудь!

Наконец хлопаю дверью и громко спрашиваю:

— Ох, мисс Клэренс! Что тут разлито?

Судя по хлопку наверху, Огнад предпочёл телепортироваться. Через несколько мгновений мисс Клэренс нервно отзывается:

— Минутку… Сейчас всё объясню.

Я нарочито медленно обхожу лужу, оглядываю ногу Степара и поднимаюсь по лестнице, но этого времени мисс Клэренс не хватает опомниться. Она дышит учащённо, даже в сумраке коридора видно, что её большие тёмные глаза покраснели и припухли.

— Что произошло со Степаром?

— Так, Валерия, у тебя что-нибудь случилось? Жалобы на здоровье?

— Э… нет. Я к Геринху хотела заглянуть. Если можно.

— Он в пятой палате, — мисс Клэренс дрожащей рукой указывает на дверь позади себя. — Извини, у меня сейчас много дел.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю ей в спину.

— Нет. Нет, — в голосе мисс Клэренс звенят слёзы.

Она заходит в свой кабинет и хлопает дверью.

Я зашла явно не вовремя.

Надеюсь, Геринх в хорошем, но непривязчивом, настроении и сможет объяснить, что здесь стряслось.

Постучаться не успеваю, Геринх кричит:

— Валерия, заходи!

Зашла я, как же: один из охранников оттесняет меня в сторону и обыскивает палату. Геринх следит за ним с ревнивым любопытством. Его бледность заметна даже в контраст к белоснежной сорочке, но в целом он выглядит неплохо, и нога, пострадавшая от проклятия, под одеялом двигается.

— Подождите за дверью, — прошу я, хотя не уверена, что гвардейцы согласятся.

Но охранники молча выходят и прикрывают дверь.

— Гвардейцы, — Геринх вздыхает. — Вот это охрана.

— Ты как себя чувствуешь?

— Скоро бегать начну. — Он приподнимается и подтягивает подушку. — Ты-то как? Вижу, что спаслась, но как? И почему на тебя напали? Тут всем было немного не до меня.

— А что случилось?

— Кто-то хранилище ограбил, Степар пытался помешать, и его немного подпортили.

— Ногу оторвали — это разве немного?

— Когда ног шесть? — весело уточняет Геринх. — Немного! И это голем, он боли не чувствует. Прикрутят ногу и снова в строй.

— Он может опознать преступника?

— Говорит, что не видел его. Услышал шум в хранилище, зашёл, а его вышвырнуло заклинанием до самой лестницы, с которой он и свалился.

— И что украли?

— Как я понял, в хранилище погром. А мисс Клэренс было немного не до осмотра и описи. — Геринх вздыхает. — Профессор Огнад вроде такой сильный, но не мужик.

— Почему это?

— Потому что когда твоей женщине угрожает опасность, не надо с ней спорить, надо просто закинуть её на плечо и унести в безопасное место, а он… Эх, даже слушать противно.

— Решения нужно принимать вместе. — Раздражённо плюхаюсь на соседнюю койку.

— А что, если женщина блажит? Мисс Клэренс просто повезло, что она ушла поужинать. Вернись она на двадцать минут раньше, кто знает, чем бы её столкновение с преступником кончилось.

— А ты? Ты же был здесь?

— Я проснулся от грохота, когда Степар с лестницы скатывался. Пока сообразил, что и как, пока вышел, никого уже не было.

— И тебя ни в чём не заподозрили?

Геринх разводит руками:

— А что с меня взять, если я едва от зелий глаза продрал.

— И что такого важного могло быть в хранилище, что рискнули забраться днём?

— Ночью здесь мисс Клэренс спит. А в хранилище… разное. — Геринх почёсывает затылок. — Препараты, образцы для исследований, результаты анализов, инструменты, реактивы. Всё ценное и требующее особых условий хранения. Не знаю, какая часть хранилища пострадала, тут только мисс Клэренс и Огнад сказать могут, но вряд ли они сейчас настроены на непринуждённую болтовню. — Он наклоняется вперёд, жёлтые глаза весело посверкивают. — А теперь рассказывай, что тем вечером произошло? Нападавших поймали? Как ты выкрутилась?

Придётся рассказывать. Но об отношениях с Арендаром умолчу: наверняка Геринх похвалит его за идеологически правильное решение схватить меня и утащить в безопасное место.

Но долго говорить не получается.

— Порождение Бездны! — Геринх закусывает одеяло и бубнит: — Я должен был быть там! Я бы показал этому вонючему болотному гоблину! Это же был такой шанс!

Отпустив одеяло, Геринх с вытаращенными глазами требует:

— А дальше что? Как ты спаслась? Неужели победила?

Улыбаюсь:

— Нет, подоспели принцы, Фабиуса скрутили, меня и тебя спасли. Правда, пока разбирались, нападавшие сбежали и их до сих пор ищут. Может, ты что-нибудь о них знаешь?

— Нет, я шёл за тобой, а их заметил, когда они активировали заглушающий полог.

На миг задумываюсь, постукивая пальцами по сумке. Пушинка проворачивается внутри, и я прекращаю её беспокоить.

— Геринх, а почему ты шёл за мной? Разве Арендар не запретил тебе этого делать?

— Ну… — Геринх краснеет густо, смачно так. Взгляд бегает из стороны в сторону. — На самом деле принц Арендар… он… э…

— Говори.

На моё грозное требование даже Пушинка высовывается из сумки.

— Принц нанял меня на службу, чтобы я незаметно тебя охранял. Но ты не подумай!

— Геринх преданно смотрит на меня ясными жёлтыми глазами. — Я бы тебя и так спас, даже если бы он ничего не приказывал. Клянусь.

Ощущение такое, словно меня пыльным мешком по голове ударили: с одной стороны, предусмотрительность Арендара меня спасла, ведь если бы не его приказ, я бы пошла на «свидание» одна, и меня бы убили. Просто потому, что я не успела бы увидеть опасность.

Но с другой стороны, обидно до жути, что Арендар сделал это тайком, что Геринх ходил за мной, наблюдал, а я об этом не знала.

— Лерочка, — Геринх тянется ко мне. Но слишком перевешивается с края кровати и, запутавшись в одеяле, не успевает сгруппироваться. Грузно шмякнувшись на пол, Геринх поднимается на колени.

Дверь тут же распахивается, гвардеец нас оглядывает и неохотно дверь прикрывает.

— Лерочка, — выдыхает Геринх. — Ты такая замечательная, я бы… Да я за тебя… да ты… Я теперь тебя просто так охранять буду. Ни на шаг не отойду, под дверью спать буду! Тебя же защищать надо, ты такая нежная, такая хрупкая.

Будто мало мне двух молчаливых громил-гвардейцев. Если к ним присоединится Геринх, это будет уже не учёба, а цирк с медведями и волком.

— Геринх, самое лучшее, что ты можешь для меня сделать — это позаботиться о собственном здоровье, — проникновенно уверяю я. — Если ты пострадаешь, я ни за что себя не прощу.

— Да я здоров, как дракон! — Геринх вскакивает и стукает кулаком в грудь, но эффект портит ночная сорочка до середины колена: ну не могу я серьёзно воспринимать парня в таком виде.

Потрясённая его энтузиазмом, Пушинка заползает обратно в сумку.

— Тогда уроками займись, — предлагаю я. — Образование — это так важно.

— Я их буду ночью делать, пока ты спишь.

Уговорить его остаться в палате, а не бежать меня провожать до общежитий для пущей моей сохранности, стоило огромных усилий. Даже не знаю, плакать или смеяться над таким страстным желанием меня защитить.

Перед уходом стучусь в кабинет мисс Клэренс, но она не отзывается. Надеюсь, она сейчас мирится с Огнадом.

По пути в общежитие сворачиваю к магазинчику мисс Глории, но там «Закрыто по техническим причинам».

Похоже, сегодня я останусь без ужина. Если только Ника меня печеньями и конфетами не спасёт. Нездоровый, вариант, конечно, но желудок так сводит, что, кажется, проглочу… целого дракона!

Охранники встают возле двери в нашу с Никой комнату.

— Даже проверять не будете? — уточняю я. — А вдруг там злодеи под кроватями прячутся? Убийцы в шкафу затаились?

— На вашей комнате защита родовой магии императорской семьи, — гордо произносит гвардеец. — Ей можно доверять.

— Поверю на слово.

Нику я застаю за столом с чаем и последней печенинкой в руках. Надеюсь, печенинка последняя на столе, а не последняя в принципе. Проглотив откушенное, Ника вскакивает и, округлив глаза, спрашивает:

— Лера! Ты правда залезла в сокровищницу ректора Дегона?

Похоже, мне это до смерти припоминать будут. Ну ошиблась, ну с кем не бывает. — Ну… да, — покаянно вздыхаю я.

— Лера, ты… ты… это же…

— Я понимаю, это нехорошо, и я больше не…

— Лера, ты первая похитительница сокровищ дракона за последние семьсот лет! — Ника аж вокруг своей оси прокручивается от переизбытка эмоций. — Да если об этом станет широко известно, тебя же… О тебе песни петь будут, пьесу напишут, а то и оперу. Это же такое событие!

Точно: мне это будут долго припоминать. Очень долго.

Первая за пятьсот лет оскорбила дракона отказом от покровительства, первая за семьсот лет влезла в сокровищницу. Я так отличилась, что хоть в свой мир переезжай подальше от позора.

Стук в дверь прерывает мои самоуничижительные мысли.

Вишенкой на торте этого сумасшедшего дня становится то, что гостем оказывается принц Элоранарр.

Глава 5

— Я пришёл с миром, — сразу предупреждает Элоранарр, поднимает перевязанную лентой коробку. — И с едой.

Обострённое голодом обоняние предательски соблазняет ароматами чего-то мясного и овощного. Демон! Элоранарр — демон-искуситель.

— У тебя такие глаза, словно ты собираешься меня съесть. Официально заверяю: я невкусный. И вряд ли переварюсь. И я буду отбиваться.

— Ваше высочество, — сдавленно произносит Ника.

Оборачиваюсь к ней, и Элоранарр ловко проскальзывает внутрь. Глазом моргнуть не успеваю, а он уже прикладывается к её руке губами.

— Очаровательная Никалаэда, рад знакомству, — он несколько мгновений держит её руку и отпускает. Как-то многозначительно улыбается. — В самом деле рад. Можно было не проверять.

Ника заливается краской:

— Я-я, с-случайно, ре-рефлекс.

— Да-да, все менталисты так оправдываются. И оглянуться не успеешь, как из тебя всю подноготную вытянут.

— Я… не… — Ника пятится и, наткнувшись на арку, выскакивает на балкон. Элоранарр невинно у меня интересуется:

— Неужели я такой страшный? — Взмахивает коробкой. — Мисс Никалаэда, выходите, я ужин принёс. Обещаю кусать только его. Если поделитесь, конечно.

— П-простите, я подышу свежим воздухом, — отзывается Ника.

Странно: она трусихой не казалась. К тому же если и сделала что-то не то, Элоранарр явно не сердится.

Любезную хозяйку приходится изображать самой: в алькове выложив посапывающую Пушинку на подушку, приглашаю Элоранарра к столу в эркере, завариваю чай. И отчаянно борюсь с желудком, так и норовящим разразиться урчанием.

Запах из коробки пропитывает всё вокруг соблазнительным до слёз ароматом.

— Ешь, — усмехается Элоранарр и, отросшим когтем надрезав ленту, подталкивает коробку ко мне.

Дрогнувшими руками снимаю крышку коробки и застываю: котлетки с овощами, ломтики хлеба со злаками. И отдельный сектор — покрытые мерцающим куполом пирожные. Наверное, на них защита, чтобы мясным запахом не пропитались.

— Считай это извинением за испытание Линарэном.

— А? — Сглотнув, с трудом отвожу взгляд от еды.

— Садись и ешь, пока слюной не захлебнулась. — Он машет на еду. — А то чувствую себя садистом.

Желудок сводит до боли. Всё, сдаюсь: вытаскиваю из встроенного шкафчика вилку, усаживаюсь за стол и практически набрасываюсь на еду. Котлетки просто обалденные! Господи, да я таких вкусных в жизни не ела: нежные, с хрустящей корочкой, сочные… а овощи мягкие с какими-то невообразимо вкусными пряностями. Я готова рыдать от счастья, хочу растянуть удовольствие, но сдержаться выше моих сил. Да за такую еду убить можно!

Глядя в тёмное окно, Элоранарр забирает свою чашку.

— Хороший вам ремонт сделали.

— Угум… — Продолжаю орудовать вилкой.

— Как думаешь, твоя соседка выйдет или так и будет прятаться? Нет, я не настаиваю, просто… забавно. Обычно девушки пользуются возможностью со мной пообщаться.

— Мм…

Откуда я могу знать, выйдет Ника или нет? Я знай вилкой работаю. С уверенностью могу сказать только одно: еда безумно вкусная. И она непростительно быстро заканчивается!

Утащив грязную посуду в ванную, на обратном пути под насмешливым взглядом Элоранарра сворачиваю на балкон.

На диване Ника сидит, развернувшись к спинке лицом, выглядывая из-за неё, точно нашкодившая кошка, и глаза большие-большие.

Я киваю в сторону кухни, предлагая вернуться.

Она мотает головой.

— Там пирожные, — выманиваю я.

— Он такой страшный, — почти одними губами произносит Ника. — Я его боюсь.

Мне он кажется скорее навязчивым и бестактным, но менталисту лучше знать.

— Ладно. — Судя по звукам, Элоранарр встаёт. — У меня, в общем-то, много дел… Облегчённо выдохнув, разворачиваюсь к арочному проёму.

— Понимаю, столько должностей, надо всё успеть, — выхожу из укрытия проводить странного гостя до двери. — Очень жаль, что не удалось пообщаться.

— Раз тебе жаль, — бодро заявляет Элоранарр, — я с удовольствием останусь.

С лицом не справляюсь, и, глядя на меня, Элоранарр смеётся:

— Сразу чувствуется твоё не придворное воспитание.

Щёки опаляет румянцем стыда и гнева, хотя нельзя сказать, что он назвал меня совсем невоспитанной, скорее несдержанной, и если последнее я не отрицаю, всё равно обидно, когда так откровенно насмехаются.

— Валерия, в самом деле, неужели ты действительно хочешь, чтобы я просто ушёл? — Он разводит руками. — Я же такой ценный источник информации, я могу сказать, где сейчас Арен, могу подсказать все его слабые и сильные стороны, планы. В конце концов, я могу стать тебе союзником или врагом. Где твоя смекалка и расторопность? Где попытки очаровать?

Жаль, что нельзя прямо ему предложить идти в места не столь отдалённые с его очарованием.

— Проблема в том, что я не желаю знать, где Арен, — только выпалив это, понимаю, что невольно назвала его по сокращённому имени, и щёки снова опаляет румянец.

— И планы его я уже выслушала, знать больше не желаю.

— Девяносто три процента жажды разрушения — это страшно, — без малейшего страха тянет Элоранарр.

— Простите, но, кажется, отношения с Арендаром наше личное дело.

— Никакие отношения наследного принца не могут быть его личным делом, это я тебе как ответственный за безопасность империи говорю. — Элоранарр разводит руками. — И как брат не могу спокойно смотреть, как обижают моего самого младшенького. Он же на глазах моих, считай, вырос, слабость моя… упёртая.

Порой трудно перестроиться на местные реалии: мало того, что Арендар дракон со всеми их особенностями, так ещё и принц при ехидном и беспардонном старшем брате.

— Валерия, хочешь, я расскажу, какой он замечательный, м? — Выражение лица у него насмешливое, но взгляд серьёзно-холодный. — Неужели тебе неинтересно? Совсем?

Сердце противно ёкает. И хочется сказать резкое «Нет», но не получается. То ли из остатков вежливости, то ли в самом деле интересно…

— Конечно, она хочет узнать о принце Арендаре. — Ника стоит в арке, не пытаясь подойти. — Но ни за что об этом не скажет. Мы, девушки, такие…

— Непостоянные, — расплывается в улыбке Элоранарр. — И в этом есть определённая прелесть.

Ника в ответ натянуто улыбается:

— Ещё раз простите мне мою дерзость.

— Что с молодого неопытного менталиста взять, — отмахивается Элоранарр. — Я отходчивый, чашечка чая — и уже всё забыл.

— Тогда лучше выпейте две, — предлагаю я, хотя уверена: этот чужих просчётов не забывает.

И, пожалуй, ради Ники с ним надо быть любезнее.

— Да, конечно, простите мою бестактность, — она поспешно возвращается к столу и ставит чайник.

В каждом жесте Ники — несвойственное ей напряжение, и мне от этого жутко.

Элоранарр усаживается на прежнее место и небрежным жестом руки снимает с пирожных защитное поле. Похоже, этот рыжий драконище вовсе не собирался уходить!

В сравнении с ним Арендар кажется таким деликатным…

— Дорогая Валерия, — подперев щёку кулаком, Элоранарр искоса смотрит на меня.

— Возможно, у тебя есть конкретные вопросы? Что Арен любит, например? Или самые феерические его провалы? А может, тебе интересна наша семья?

— Много у вашего отца было любовниц?

Элоранарр вскидывает брови:

— Неожиданный вопрос. А почему тебя это так интересует? Планируешь подругу пристроить? — Он кивает на Нику.

Выпавшая из рук Ники ложечка звякает об блюдце.

— Ну что вы, ваше высочество, — поспешно отзывается Ника, — я и не думала претендовать на такие посты, мне бы отучиться хорошо и замуж.

— Простите за нескромный вопрос, — цежу я, — а женщины у вас нормальные вообще? Почему они терпят любовниц?

— Это удобно, — пожимает плечами Элоранарр. — На любовниц перекладывают все нудные дворцовые обязанности. С формальными и нам хорошо: надо поощрить какого-нибудь придворного — взял в любовницы его дочку, пару лет в должности подержал — и вот она уже завидная невеста, а из императорской казны ей в приданное подарок. Все стороны счастливы.

Ужас…

— С реальными любовницами бывают, конечно, накладки, зато какой у жены простор для бесконечного шантажа мужа: он, чтобы её не огорчить и не ощутить всю глубину этого огорчения на своей шкуре, и пикнуть лишний раз не смеет, все прихоти обязан выполнять. В своё время дед так намаялся, что отец от всех предложений близости в буквальном смысле сбегал так, что только пятки мелькали. У нас, знаешь ли, время от времени особо пылкие особы за ним голышом носились по дворцу. Красота была…

И так рассказывает, что окончательно понятно: для них это норма.

А если за ними по всему дворцу голыми бегать не стесняются, то… Тут и говорить не о чем: они неисправимы. И пусть некоторые девушки остаются любовницами лишь формально, сам факт почётности их должности говорит о многом.

— Эх, было время, — патетично вздыхает Элоранарр. — Может, хоть Аренчик красивыми забегами порадует.

Я шумно вдыхаю. Элоранарр мечтательно смотрит на меня:

— Хотя, нет, не порадует: ты же им все ноги переломаешь и косы повыдергаешь. Запугаешь бедных красоток так, что на бедняжку Аренчика взглянуть не посмеют. И останется он один-одинёшенек со своей злючкой-колючкой, и будет она его пилить и всячески издеваться. Бедный, бедный мой братишка. — Он утирает скупую мужскую слезу. — Мне его уже жалко. По твоему взгляду вижу, что конец его близок.

С каждым его словом в груди всё горячее и теснее. Я вспоминаю очень неприличные, но очень подходящие ситуации слова. И с трудом их сдерживаю.

— Не. Надо. Говорить. Так. Словно. Я. Уже. Прошла. Отбор.

— Я морально готовлюсь. Вот, думаю, что список кандидаток в любовницы Арена на ближайшие пятьдесят лет можно выкидывать. А ведь я так старался, выбирал лучших из лучших родов, которых давно необходимо поощрить, а ты… злая женщина, все планы дракону под хвост.

— Прекрати, — выдавливаю я.

— А что я? Лучше Арену всё выскажи, проясни ситуацию. Могу устроить встречу прямо сейчас.

— Не надо! — вскидываю руки. — Можешь уйти?

— Я ещё не рассказал, каким Арен был лапулей в детстве. Такой хорошенький- хорошенький мальчик: кудрявый, большеглазый, румяный. Птичек больных у Линарэна отнимал и лечил, кошечек защищал. О лошадке своей сам заботился…

Во мне всё ещё клокочет гнев.

— А если бы ты знала, как тяжело у Линарэна было отнимать его птичек, ты бы точно оценила. — Элоранарр указывает на пирожное. — Ты присаживайся, угощайся. Я ведь для вас принёс.

Ника смотрит на меня ошалело и что-то пытается передать мимикой. Но что? Чтобы я не треснула этого рыжего монстра чем-нибудь тяжёлым? Так у меня под рукой ничего подходящего нет.

Под ногами прошмыгивает Пушинка и вскакивает на колени Элоранарра, он дёргает рукой, и горячий чай выплёскивается прямо на пах.

— Чудовище, — сдавленно констатирует Элоранарр и лёгким движением руки высушивает брюки. — За что ты мне мстишь? — Он перехватывает Пушинку и заглядывает в её огромные глаза. — Я же такой добрый и замечательный. А ты… ты…

Наконец давление в груди ослабевает, и я выпаливаю:

— При жене держать любовниц, даже формальных — отвратительно. Нечестно. Неуважение к жене.

— Лера, — чуть не стонет Ника и обращается уже к Элоранарру. — Она из другого мира, ещё не привыкла…

— Она собственница. Бескомпромиссная. — Глядя мне в глаза, он присаживает Пушинку на колено и поглаживает. — Верно?

— Не говорите так, будто я пройду отбор.

— Я в этом почти уверен. И именно поэтому хотел бы рассказать о нашей семье. Действительно рассказать, без всяких проверок и отслеживания эмоциональных реакций.

И что он проверял своими отвратительными разговорами?

— Мне кажется, несмотря на разницу мировоззрений, есть некоторые общие моменты. Например, я уверен, ты способна оценить привязанность Арена к матери и посочувствовать ему. — Взгляд Элоранарра ускользает, будто подёргивается дымкой. — Понять, как много для него и нас всех сделала последняя жена нашего отца, Заран, а ведь она была всего лишь презираемой тобой формальной любовницей, но именно она помогла нам всем пережить потерю Ланабет, матери Арена. — Он моргает, и дымка задумчивости сменяется тихой грустью. — Ты могла бы послушать об отношениях между Ареном, мной и нашим во всех смыслах примечательным Линарэном. — Элоранарр хмыкает. — К общению с Линарэном, пожалуй, надо готовиться больше, чем с нами всеми вместе взятыми. Ты могла бы узнать Арена и нас, прежде чем категорически отказываться от любых попыток примирения из-за непонимания, нежелания принять новые условия жизни. Пусть почти обманом, но это ты пришла к нам, и тебе придётся больше меняться, встраиваться в наше общество, а не обществу перестраиваться под тебя. Хотя Арена ты, скорее всего, будешь дрессировать до победного. И всё же тебе стоит выбрать, где ты согласна уступить.

— А вам всем не надо об этом же подумать?

Зажмурившаяся Ника судорожно вздыхает. Поглаживая Пушинку, Элоранарр пристально смотрит на меня. Наконец на его губах расцветает странная улыбка:

— Валерия, мы уступаем. Ты этого не замечаешь из-за неосведомлённости о нашей жизни. Но поверь на слово, а можешь спросить подтверждение у подруги, но мы шаги навстречу тебе делаем, пора бы и тебе ответить тем же.

Возможно, он прав, ведь недаром говорят, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят, но я не приходила в их монастырь, меня сюда притащили и почти обманом заставили принять правила игры. И если я на какие-то уступки готова пойти, то точно не на превращение меня в любовницу или смирение с любовницами мужа. И с тем, что меня без спроса запирают, я тоже не согласна.

Ну почему Элоранарр принц, а? Будь он кем-то вроде Геринха, можно было бы его прогнать, а этого так просто не выпрешь, мне же в этой империи ещё жить.

Дёрнув головой, нахмурившись, Элоранарр будто прислушивается к чему-то. Несколько мгновений спустя дверь содрогается от стука.

— Заходи! — по-хозяйски приглашает Элоранарр.

В комнату заглядывает его изящный помощник и, глядя на шефа, роняет:

— У нас проблемы.

Глава 6

— Я же просил меня не беспокоить, — резко отзывается Элоранарр. — Какие проблемы?

— Блондинка. Брюнетка. И рыжая. С чемоданами.

— Пусть сидят у ворот, если им так нравится. Но в академию они не войдут.

— Соректор Дегон решил иначе, — припечатывает его помощник. — Они уже обживаются в ваших апартаментах.

Элоранарра из комнаты как ветром сдувает, он даже не прощается. Его помощник, кивнув нам, со вздохом закрывает дверь.

Сползая по стеночке, Ника нервно посмеивается:

— Когда тебя подселили, я думала, что иногда будут возникать некоторые проблемы, но… но… не такие, — смеясь, она опускает голову на руки.

Это слишком похоже на начало истерики. Схватив чашку, присаживаюсь рядом с Никой.

— На, попей.

Она пьёт жадно, но с перерывами на нервный смех и постучаться головой о край чашки.

— Ника…

— Лера, Лера, не спорь с драконами.

— Что между вами произошло? Чего ты испугалась?

— Помимо того, что он дракон правящего рода? — Нервно хихикнув, Ника отпивает чай. — Я коснулась его сознания. Точнее, попыталась. Ну, знаешь, привычка такая — считывать эмоциональный настрой собеседника, ничего серьёзного, просто понять чувства, а наткнулась на защиту. — Её передёргивает. — Лера, ты просто не представляешь, какая у него защита — испепеляющая! Меня бы просто выжгло, уничтожило, распылило. Я будто коснулась пламени, утонула, окаменела и развеялась ветром. Ох, Лера, он такой страшный.

Ника сжимает опустевшую чашку. Накрыв её ледяные пальцы ладонями, ловлю её взгляд:

— Может, к мисс Клэренс? Его защита тебе не повредила?

— Нет, он придержал её, просто дал почувствовать, что будет, если… Если ещё раз так сделаю. — Нику передёргивает. Она вымученно улыбается. — Будем считать это моим незабываемым опытом: редкому менталисту удаётся так близко посмотреть на защиту императорского уровня. Такому даже в академии не учат, хотя Санаду умеет её ставить.

— А почему не учат? — пытаюсь отвлечь Нику. — Это же самая лучшая академия.

— Чтобы никто не умел её снимать. К тому же императорская семья