Она мне принадлежит

Глава 1

На постели лежало мужское тело. Обнаженное и возмутительное в своем бесстыдстве. Моему взору предстали крупные накачанные ягодицы, проработанный рельеф лопаток, мускулистые длинные ноги, одна из которых сейчас была согнута, демонстрируя мне…

– У быков и то меньше бубенцы.

Прикусила губу, коря себя за несдержанность. Если мужик услышит, то проснется, а встречаться с другом дяди, решившим внезапно остановиться у нас в доме, наедине мне не хотелось.

Я только вернулась с практики и так надеялась понежиться в ванне и пощеголять по дому в неглиже, пока дядя в командировке, но пришедшее от него сообщение разбило в пух и прах мои надежды.

– Не мог в гостиной развалиться, что ли, козел, – прошипела, глядя на использованный презерватив, скрученный и валявшийся около кровати.

Выдохнув, на цыпочках подошла к комоду, чтобы достать домашние вещи, и в этот момент прозвучал мужской стон. Застыла испуганным зайцем, держа в руках одежду и не решаясь обернуться.

– Пожалуйста, – зажмурилась и прошептала, а после медленно развернулась.

Облегченно выдохнула, когда увидела, что он лежит в той же позе. Марат Рамисович Архаров. Так написал мне дядя. Проскользнула к выходу, но дверь находилась между кроватью и шкафом, так что снова идти так близко к чужому обнаженному телу было боязно. И когда я было обрадовалась, что вскоре окажусь далеко, произошло то, чего я больше всего боялась.

– Я тебя не отпускал, – мужской, совершенно не сонный голос, отдающий жестким приказом, заставил замереть.

Руки ослабли, и вещи полетели на пол одновременно с тем, как меня резко подхватили мужские руки. И не успела я опомниться, как оказалась под чужим мужиком, чувствуя жар простыни под собой.

Время остановилось, и мне некстати пришла в голову мысль. У него кристально чистые и красивые серые глаза, отдающие на свету зеленцой.

– Н-не отпускали? – повторила за ним и язычком провела по губам.

Это было ошибкой. Его взгляд упал вниз, а ноздри раздулись, вдыхая мой запах. Покраснела и с шумом сглотнула, впадая в приступ паники.

– Ночью ты поласковее и поразговорчивее была.

– Вы-вы… меня с кем-то перепутали, – залепетала, – я только пришла, я…

– Много болтаешь. Зря оделась, я снова хочу. Не бойся, по деньгам не обижу.

По его губам скользнула мерзкая пошлая ухмылка, а затем мне в бедро ткнулось оно.

– Отпустите, – запищала мышкой, пытаясь выскользнуть из-под этого бугая, но он навалился всем весом и прижал плотно к матрасу.

Характерный запах секса, витающий вокруг, забился в ноздри, а к лицу приближалась его морда.

– Строптивая, – ухмыльнулся. – Я игры люблю, детка, но не сейчас. Будь хорошей лапочкой и расслабься, дай взрослому дяде сбросить напряжение.

Подчиняться я не собиралась. А когда мужские губы коснулись шеи, взбрыкнула, пытаясь сбросить с себя стокилограммовую тушу.

– Я… Я племянница дяди Захара, – захныкала.

Это была моя последняя надежда достучаться до его сознания. Судя по дубине, твердеющей с каждой секундой сильнее, скоро вся кровь из его головы утечет ниже. Сработало. Он оторвался от меня и посмотрел неверяще.

– Не гони.

– Отпу-отпустите меня, п-пожалуйста, – промямлила и уперлась освободившимися ладошками в его грудь.

Старалась не опускать взгляд ниже. Ни на секунду не забывала, что мужчина полностью обнажен. Вставать он не торопился, как и отпускать меня. Он всматривался мне в глаза, выпытывая правду, но я стыдливо отводила взгляд.

– Учишься?

Вопрос застал меня врасплох.

– Д-да.

– Заплачу за все года твоей учебы. Сколько там тебе осталось? Года два?

– Я же сказала, вы меня перепутали, и я племянница…

– Хватит. Лазила ночью по квартире и узнала имя хозяина? Хочешь, чтобы я поверил в этот бред?

– Но я не вру…

В этот момент прозвучала мелодия звонка. Мужчина вдруг потянулся рукой под подушку и достал оттуда вибрирующий телефон. Повернул его экраном ко мне и завращал.

– Смотри, Захар звонит, – улыбнулся. – Последний шанс тебе не валять дурака.

Задержала дыхание и воспользовалась возможностью, провела пальцем, принимая вызов.

– Дядя Захар, привет, как ты? Как доехал? – проговорила скороговоркой.

– Белль? Я что, тебе позвонил? – раздалось шуршание, затем его полный подозрения голос. – Где Марат?

Наши взгляды с мужчиной встретились, и он сузил глаза, недовольно оттолкнулся ладонями от постели и забрал у меня телефон, выключая громкую связь.

– Салам, брат, – прозвучал глубокий баритон. – Да, мы с твоей племянницей познакомились.

Кинул на меня цепкий взгляд, пригвоздивший меня к кровати, и прищурился, напоминая мне кота, лениво облизывающего свои яйца на солнышке.

– Присмотрю. Не вопрос. Понял.

Короткие рубленые фразы, недолгий разговор, и мы снова остались один на один.

– Племянница, значит. Сколько тебе лет, деточка?

Сглотнула и под его немигающим взглядом цербера медленно встала с кровати. Марат босыми крупными ступнями ступил на пол и выпрямился, указывая на меня концом своего детородного органа.

– Д-двадцать два.

– Взрослая уже, – дернул губами и расслабился, снова рассматривая меня с интересом. – Кто пристает?

– Что?

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – раздраженно двинул плечами.

Видя непонимание на моем лице, взъерошил волосы и тяжело вздохнул.

– Я так понимаю, ты девственница? – дождался моего кивка и цокнул. – Да уж, задорная неделька нам предстоит.

Что он сказал? Неделька? Возмущенно стиснула кулачки у груди и вскинула подбородок.

– А вы не можете снять себе номер в гостинице? Дядя Захар сказал, вы бизнесмен.

– Справки обо мне наводила?

– Что? Нет, конечно. Я…

– Не суетись, краса, – махнул ладонью, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи. – Дядька тебе что, ничего не сказал?

Качнула отрицательно головой.

– Он попросил меня приглядеть за тобой в его отсутствие. Прессану твоего сталкера и наконец заценю твой легендарный штрудель. Захар мне все уши прожужжал, какая ты у него хозяйственная.

Покраснела. Неужели дядя пытался сосватать меня этому мужлану? Какой позор. Хотелось крикнуть, чтобы он убирался, и я справлюсь со слишком настойчивым поклонником сама, но открыла рот и лишь недовольно закряхтела. Одна я оставаться в квартире, действительно, боялась. Но пусть этот Марат не думает, что сможет вести себя тут, как в притоне.

– Ясно. Но вы… И вообще… – залепетала, подбирая слова.

Увидев его полный иронии взгляд, разозлилась.

– Не смейте водить сюда своих шлюх! – обрела, наконец, дар речи и выставила несложное требование.

– Будешь их заменять, – подмигнул.

– Да вы… Да я…

– Расслабься, пошутил, я ж не малолетка озабоченный, как-нибудь перетерплю, – хмыкнул и двинулся в мою сторону, заставив застыть.

– Очень на это надеюсь, – кивнула. – Можете остаться в этой комнате, раз уж…

Обвела демонстративным взглядом разворошенную после его ночного блуда постель. Надо будет после его отъезда сжечь всё постельное белье.

– Договорились, краса.

– Меня зовут Белль, не нужно меня так называть.

– Я в душ, краса. Так что если передумаешь, знаешь, где меня найти. Я всегда к услугам такой крали, – проигнорировал мои слова, прошел мимо и подмигнул.

Я ахнула, прикрыв ладошкой рот, и не нашлась с ответом. Меня до сих пор потряхивало от мужской близости, и я побежала во вторую ванную комнату – остудить разгоряченные щеки. Нет, ну каков наглец. Пусть не думает, что сможет вести себя со мной, как с одной из этих доступных девиц.

Составлю правила проживания, по которым мы сможем сосуществовать в квартире неделю и по максимуму не контактировать друг с другом. Да, так будет правильно. И нечего вспоминать его голым в своей постели, Белль.

Глава 2

Шум воды из ванной не давал мне сосредоточиться.

Голова и так болела после бессонных ночей перед экзаменами, а тут этот дикарь невоспитанный.

Ну да, шепнуло подсознание, из-за подготовки-то мигрень, а литр вина вчера в честь окончания второго курса совершенно ни при чем.

Зло поджала губы, не желая признавать очевидное. Каникулы коту под хвост, и мужчина в душевой – лишь следствие собственного плохого настроения.

Поставила молоко на плиту и рядом турку на маленькую конфорку. Кофе нашелся на привычном месте – на верхней полке шкафа. Элитный сорт. А у дяди губа не дура, на широкую ногу живет.

Шум воды утих. Спустя несколько секунд открылась дверь.

– Девушка, а, девушка. Полотенца для горячего самца не найдется?

И как у него получается говорить одновременно и насмешливо, и ласково?

С силой протолкнула воздух через дыхательные пути, даже по груди ударила ладонью. Боже, дай мне сил. И откуда берутся такие себялюбивые мужики?

– Найдется! – прорычала и, зло бросив ложку на столешницу, потопала в спальню дяди.

Гостевые хранились строго в шкафу в коридоре, но я была так зла на дядю Захара, что решила отомстить.

Он сильно не любил, когда трогали его личные вещи.

Помню, как в прошлом месяце приезжала мама и без спроса взяла из его комнаты виниловые пластинки. В общем, скандал поднялся такой, что я опасалась приходить домой и оставалась всё это время в общаге.

Злорадно хмыкнула, предвкушая, как этому Марату набьют его самодовольную морду. Уверена, с ним дядька церемониться и фильтровать речь, как с мамой, не станет.

Достала темное махровое полотенце с инициалами З.О. и вернулась к ванной. Дверь была приоткрыта, но я на всякий случай закрыла одной ладонью глаза и отвернулась, а второй протянула собственность дяди этому мужлану.

– Держите, – буркнула.

Забирать у меня ношу никто не торопился.

– Ну? Берете, или я уношу? Голым выйдете из ванной тогда.

– Ты меня так пытаешься наказать? Я-то мальчик не стеснительный, а вот тебе могу психологическую травму нанести, – голос раздался почему-то чересчур близко ко мне.

– Не льстите себе, чего я там не ви… – раскрыла глаза. – …дела.

Ну да, так и есть. Этот бесстыдник открыл дверь и стоял в неглиже напротив. Даже не стеснялся, а будто выпячивал свою наготу. Выставил товар лицом.

– А ты проверь.

Ему и правда нечего стесняться. Литые бугристые мышцы груди, по которым стекали капли воды, внушительные бицепсы, рельефные поперечные мышцы живота.

Жилистый, не на сушке, как сейчас модно.

Взгляд непроизвольно скользнул вниз, но я быстро отвела глаза. Еще не хватало пялиться на чужое достоинство.

– Нравлюсь? – дернул грудной мышцей.

– Нет.

– А по взгляду и не скажешь. Будто оседлать меня готова. Ты только скажи, я всегда готов.

– Я же сказала, нет! – рявкнула.

Главное, чтобы не заметил, как покраснела моя шея и ускорился пульс.

– Ну-ну.

Фыркнула от его наглости. Прям Милон Кротонский, тоже мне.

– А ты у нас тогда кто, Мийя?

О боже, я что, говорила вслух? Дурная привычка, оставшаяся после учебной практики в теплице. Вот что с нами делает одиночество.

– Не переживай. Это тебе точно не грозит, красивая, – подмигнул и протянул ко мне руку.

Опять лапы свои распускать удумал, гад ползучий. Отшатнулась и словила его ироничный насмешливый взгляд.

– Полотенце, может, отдашь?

Покраснела. О черт, опростоволосилась. Теперь будет думать, что нравится мне. Качок недобитый.

Кинула ему полотенце и сбежала обратно на кухню. Вслед донесся самодовольный смех.

Кофе за время моего отсутствия убежал, так что пришлось заваривать новый.

– На кого учишься, краса?

Подпрыгнула. Обернулась и еще сильнее разозлилась. Даже не удосужился одеться. Обернул полотенце вокруг бедер и явился так на кухню. Отодвинул по-хозяйски стул и вальяжно сел, раскидывая ноги в стороны. Махровая ткань натянулась и обозначила его причиндалы.

– Не ваше дело, – буркнула, отворачиваясь к плите и размешивая кашу в кастрюльке.

Даже не могу пристыдить его приличиями. После нелепой сцены у ванной подумает еще, что я падка на его грубый избитый флирт.

– Какие мы бу-бу-бу.

– Вы ведете себя не по-взрослому!

Потеряла терпение, развернулась и топнула ногой, глядя на этого наглеца, не желавшего покидать кухню. Мужчина вдруг встал со стула, выпрямляясь во весь рост, и я испуганно сглотнула. Крупный, словно скала, он производил пугающее впечатление. Его плечи развернулись вширь и, казалось, заняли всё пространство немаленькой кухни.

– Марат Ра-рамисови-вич…

Страх так сильно сковал меня, что я стала заикаться, пытаясь выговорить его отчество. Выставила одну ладонь вперед, а второй облокотилась о разгоряченную плиту.

– Ай, – отскочила, дуя на руку и видя там зарождающееся покраснение.

– Осторожнее, краса, – подскочил ко мне и помог промыть ладонь под проточной водой.

Как только острая боль прошла, до меня дошло, что он прижат ко мне чересчур близко. Так плотно, что я ощущала его горячую кожу даже через одежду. Развернулась, пытаясь отодвинуться, но он нависал, держа обе ладони по бокам от меня.

– Я Белль, не Мийя. У вас с памятью проблемы? – наехала, хмуря брови и глядя на его переносицу.

Дядя всегда называл меня ежиком. Такая же ершистая и иглоопасная, особенно когда смущаюсь. Защитная реакция организма, с которой ничего не могу поделать.

– Мийя – это жена Милона, с которым ты меня сравнила. Кстати, у тебя кофе убежало.

– Убежал, – поправила машинально.

Еще и безграмотный. Правильно говорят. Сила есть, ума не надо.

Потянулась указательным пальцем поправить очки, но наткнулась на переносицу. Так разнервничалась, что забыла про линзы, которые ношу вместо уродских окуляров.

Пожалела, что и их надела. С моим зрением в минус три чувствовала бы себя комфортнее, не видя мужчину так четко, как сейчас – гладкая кожа так и манила потрогать ее, убедиться, так ли он хорош на ощупь.

– Кофе убежал, – повторила еще раз, когда он насмешливо изогнул правую бровь.

А потом до меня дошло. Повернула голову и увидела, как по поверхности новой электрической плиты растекается темная жидкость, пачкает дверцы духовки и пятнами капает на пол.

– О черт! – застонала и попыталась оттолкнуть Марата, но его рука будто приросла к краю столешницы. Не отодвинуть.

– Не переживай, краса, я тебе новое кофе сварю.

Он просто надо мной издевается. Питается моими эмоции, словно энергетический вампир.

Поджала губы, чтобы не доставлять ему удовольствие, но молчание давалось мне тяжело. Язык чесался, а в груди пекло, до того сильно хотелось поставить этого грамотея на место.

Лишь силой воли не смотрела на плиту. Иначе он примет мою ответственность за слабость, и наше проживание превратится в его доминирование и мои истерики.

Подействовало.

Он, наконец, отодвинулся и сам потянулся к плите, выключил конфорку, повернув регулятор температуры на значение ноль.

– Я не пью кофе. И вы специально треплете мне нервы? Кофе мужского рода, а не среднего, прекратите насиловать мои уши!

Ощутила победу и выпалила, не удержав в себе педагога. Пусть я отчислилась и поступила на кафедру ботаники, но два года на филологическом не прошли даром. Свои тройки в зачетке ведь только я видела.

– Боже, краса, неужели я так тебе понравился?

– Что?

– Для меня кофе варила, да? Я польщен, но если что, женщина готовит завтрак мужчине на утро после бурного секса. Такой порядок. Запоминай. Не наоборот. Но для тебя могу зачесть всё это авансом. Цени.

Единственное, что я собралась заценить – это календарь, где красным кругом отмечу дату его отъезда.

– Не собираюсь ничего запоминать! Вы! Да вы! Отойдите уже, мне надо убраться!

Снова толкнула его, но он, как обычно, не сдвинулся с места. Продолжал смотреть на меня снисходительным взглядом.

– Убраться? Я тебя вроде не прогонял.

– Я имела в виду прибраться, – заскрежетала зубами. Подловил на слове, гад.

– Да понял я, что ты имела в виду, королевишна. Отойди уж, не дай боже испачкаешь свои белы ручки, – закатил глаза и обхватил меня своими ручищами, прижимая вплотную к себе.

Только открыла рот, чтобы закричать, но он так сжал мое тело, что из меня выбило весь дух. Поднял в воздух и поставил около стола, сам же развернулся, схватил губку и жесткой стороной стал натирать плиту.

– Нет! – крикнула, подбегая в панике и пытаясь то ли выхватить у него средство изуверства, то ли оттолкнуть его самого.

– Не суетись, краса, совсем голову от любви ко мне потеряла? Мужчины любят недоступных, совет тебе на будущее.

– Можете засунуть свои советы в ж***! – прошипела.

Грубость повисла в воздухе.

– Ай-ай-ай! Чей-то рот просит мыла, – цокнул и дал мне щелбан по лбу.

– Ай! Больно!

– И чтобы больше нецензурно не выражалась!

– Да вы меня удивляете. Вы еще и такие слова знаете.

Проигнорировал мою издевательскую насмешку и отвернулся.

– Не мельтеши, иди лучше, присядь, пока взрослые за тобой косяки подчищают.

Встал так, что к плите было не подойти, загородил своими необъятными габаритами и двигался то влево, то вправо каждый раз, когда я появлялась рядом. Тоже мне, взрослый.

Застонала, осознавая тщетность своих телодвижений. Присела без сил на стул и опустила голову на выпрямленные вдоль его поверхности руки.

– Дядя Захар меня убьет.

– Что за уныние тебя одолело, Белль? Видишь, я всё убрал.

– Ну конечно, натворили делов и сразу Белль. Да вы хоть знаете, как ухаживать за этой плитой?

– Не вчера родился, краса. Я всё по дому умею. И готовить, и убираться, и чинить. Руки у меня из того места растут. И не только руки, – подмигнул, опуская взгляд к краю полотенца.

Ну да, как же без пошлостей даже в такой ситуации.

Закатила глаза, чувствуя, как внутри полыхает тлеющий гнев. Подорвалась с места и подошла к раковине, тыкая в угол.

– Вот губка для мытья плиты. А вот жидкость. Вы только посмотрите, сколько царапин появилось на плите из-за вашего невежества.

Объясняла по-простому, проще только для чайников.

– А это? – поднял руку, в которой зажат другой поролоновый прямоугольник.

– Для мытья посуды! – гневно выпалила и прикрыла глаза, шумно выдыхая сквозь зубы воздух.

Будь я драконом, сожгла бы уже кухню дотла.

– Нудная ты, краса. Сложно мне с тобой будет.

Качая головой, подошел ближе и потянулся к крану, прокручивая ручку для смесителя вправо. Сзади хлынула холодная вода.

– Идиот! – выпалила и рванула к выходу. Мне срочно нужно остудить пылающее от гнева лицо.

– У тебя каша подгорает! – крикнул, как только я выбежала в коридор.

– А-а-а! – закричала что есть мочи и потопала обратно.

День еще не начался, а уже испорчен.

Прав был дядя Захар. Вставать с утра надо с правой ноги.

Глава 3

Лежала на диване и составляла обещанный список.

Тэк-с.

Первое. В мою спальню входить нельзя.

Повернула головой из стороны в сторону и скривилась. На ближайшую неделю моя спальня – это гостиная.

Второе. Водить людей в дом нельзя.

Хмыкнула. Пожалуй, для этого мужлана это будет самое сложное правило. Судя по бешено хлещущему тестостерону, секс такому нужен каждый день. Желательно, три раза – утром, днем и вечером.

Встряхнулась. Успокойся, Белль, ты же благовоспитанная барышня, девственница, в конце концов. Плотские желания – для девиц легкого поведения, а ты – выше этого.

Дыхательные упражнения и на этот раз помогли, так что я снова сконцентрировалась на листке бумаги.

Третье. Душ с семи тридцати до восьми тридцати утра не занимать.

– Бдыщ! – вдруг прозвучал резкий звук удара.

Подорвалась и побежала к источнику.

Дверь спальни дяди Захара была приоткрыта.

Марат стоял в боевой стойке около груши и методично молотил по ней кулаками, обернутыми в черные бинтовки.

– А вы спрашивали разрешение? – прислонилась к косяку и сложила на груди руки, пытаясь скрыть участившееся сердцебиение.

Голый по пояс, в одних шортах, он портил все предпринятые мной минуту назад усилия над собственным слабым телом.

– М? – поднял руку и остановил тряску груши.

Медленно обернулся и рассмотрел меня нагло с головы до ног во всех деталях.

– Дядя Захар никому не разрешает входить к себе в комнату.

– Мне можно.

– Но…

– Мне всё можно, краса. Не переживай, я мальчик ответственный и сам за себя отвечу, если надо будет.

Замолчала. Сглотнула, жадно пожирая его накачанное тело глазами.

На кухне случился такой переполох, что разглядывать его у меня не было времени, а сейчас я застыла, словно никогда не видела обнаженных тел. Поправочка, таких мужских тел.

Кого ты обманываешь, Белль, таких фактурных днем со днем не сыскать. Это тебе не культуристы в телевизоре, а живой мужик из плоти и крови. Его тело закалено и испытано долгими и упорными тренировками, и совсем не на турнике. Боевые искусства какие-то?

– Муай-тай.

– А?

Посмотрела ему в глаза. Судя по насмешке в его глазах и изогнутых лукаво губам, вид у меня был растерянный и явно не благочестивый.

– Ты спросила, чем я занимаюсь. Я ответил. Муай-тай. Тайский бокс. Может, слышала?

– А? – боже, дайте мне хлесткой пощечины. Приди в себя, Белль!

– Уоу, да кого-то коротнуло походу не по-детски.

Задержала дыхание, наблюдая, как вся эта гора сексуальных мышц медленно приближается.

– Да нет, я… – прокашлялась, прогоняя выдававшую меня с головой хрипоту. – Вот.

Не нашла ничего лучше, чем отдать ему лист с недописанными правилами.

– И что это? – вытер тыльной стороной кисти пот со лба и протянул руку, второй облокотившись о косяк выше моей головы.

Слишком близко ко мне. Невыносимо. До спертого дыхания.

– П-правила проживания.

– Ммм.

– Я еще не до… – раздался треск разорванной бумаги. – …делала.

– Вот видишь. Я сэкономил тебе время, краса.

Подмигнул, скомкал оборвыши в комок и единым движением запулил в мусорный бак, стоявший около письменного стола дяди.

Этот грубый жест вызвал во мне такую бурю негодования, что я потеряла дар речи, открывая и закрывая рот, словно сломанная кукла.

– Не провоцируй, краса, – прохрипел, глядя на меня с высоты своего роста. – Демонстрируешь мне свои диаметры?

Тишина. Его взгляд устремился к моему рту, а я молчала, не понимая, на что он намекал. А затем до меня дошло.

– Хам! – ударила ладошкой по груди, развернулась и убежала с поля боя, красная аки рак.

Хлопнула дверью и снова села на диван, доставая новый листок.

Тэк-с.

Правила проживания на одной территория с невоспитанным мужланом и дикарем. Дубль два.

Спустя сорок минут моих мучений и еще десять – рефлексий, я, наконец, вышла из гостиной и двинулась в собственную спальню. Дверь закрыта, так что я, как деликатная барышня, постучала.

Ответа не последовала.

Три стука следом.

Тишина.

Терпение мое на исходе.

Сжала ладонь в кулак и практически забарабанила, выплескивая свою истерику. Уже готова была занести ногу и отпинать эту дверь, хотя подобного за мной никогда замечено не было.

С кем поведешься, того и наберешься, как говорится.

– Звали б тебя Варвара, краса, я бы величал тебя «о, мой варвар».

Подпрыгнула, услышав насмешливый мужской голос за спиной.

Обернулась и резко выдохнула.

– Корейских дорам пересмотрели? – буркнула.

– До-рам? – переспросил, произнося слово по слогам, чуть ли не почесывая затылок.

На лице было написано такое недоумение, что я прикусила язык. Не люблю ведь афишировать свои пристрастия.

– Возьму на заметку.

– Где вы были?

Сама не заметила, что мой голос прозвучал чересчур ворчливо для недельной безликой соседки, какой я хотела бы остаться.

– Ревнуешь?

– Не несите чепуху, я тут бог знает сколько простояла, а вы даже не удосужились…

– На попце твоем завис, – нагло перебил и опустил глаза ниже.

– Вы! – выплюнула, ощущая, как покраснели щеки. – Невоспитанный… Пошляк!

– Каюсь, я такой, – подмигнул. – А за чистосердечное плюшки полагаются?

На его лице возникла хитроватая и намекающая на горизонтальные игры улыбка.

– Плюшки? – поджала губы и произнесла со злорадством. – У нас здесь конвейерный агрегат по раздаче преференций. Дубль два, кстати, прошлый-то вы порвали.

Опомнилась и зашелестела перед его носом новым исписанным листом.

– Не тратьте свои силы на этот раз. Я была умнее и сделала несколько экземпляров. Так что от правил вам никуда не деться, Марат, – протянула к нему листок бумаги. – Будьте добры, ознакомьтесь с моим регламентом и поставьте подпись.

Мужчина прищурился, но ручку не взял, только выхватил документ и несколько секунд потратил на чтение.

Периодически на его лице отображалась противоречивые эмоции – от веселья до издевательской и какой-то порочной усмешки.

Ощущала себя неуютно под прицелом его мимолетных насмешливых взглядов.

Получив недолгую передышку от его словесного поноса, смогла в деталях рассмотреть его внешний вид. Спортивные черные штаны, такого же цвета майка и толстая серебряная цепь на шее.

На обнаженной коже плеч блестели капли воды, а через правое плечо перекинуто чуть влажное полотенце. Ясно, принимал душ после тренировок. И как я не услышала журчание воды?

– Понял, – кивнул Марат, отвлекая меня от бесстыдного изучения его босых ног. Сорок шестой размер, не меньше. Интересно, в интернете правду говорят…

– Ты фут-фетишистка?

Дернулась от такого неожиданного вопроса. Захрипела, замычала, не зная, как реагировать.

Скажу да, совру, к тому же опозорюсь. Скажу нет, по моему красному лицу и бегающим глазам он поймет, какие мысли бродили в моей порочной голове.

Дядя Захар решил бы, что я заболела, а вот Марат… Нет, он, казалось, видел меня насквозь.

– Ставьте уже подпись, я просто задумалась. Больно нужны мне ваши стопы.

Я было почувствовала себя победительницей, протягивая ему ручку, как вдруг он спустил меня с небес на землю.

– Я составлю свой список, и мы обсудим правила повторно.

– Как это?

– У тебя свои требования к жильцам, у меня свои, краса, – щелкнул меня по носу.

Отступила назад, увеличивая между нами расстояние. Вообще не стоит к нему больше подходить. Это опасно для жизни. Его жизни.

– Но это вы гость в доме, не я. В отсутствие дяди Захара…

– А ты когда молоко на рынке покупаешь, что…

– Я не закупаюсь на рынке.

– Правда? А жаль, я люблю кофе с молочком. Желательно парным.

– Парное у нас только по четвергам.

– Да ладно? Серьезно? Я думал, ты за магазинное, белоручка, брезгуешь натуральным продуктом

– Я, между прочим, до восемнадцати в деревне прожила, – гордо вздернула подбородок. Стало как-то обидно за всех деревенских.

– Так ты у нас селяночка?

Открыла было рот, чтобы поставить его на место, но осеклась. Привыкла, что одногруппники, преимущественно, городские, пытались меня задирать, но в устах Марата фраза прозвучала в другом контексте.

– Так причем тут рынок и наш регламент проживания?

– Уже наш, не твой? Да у нас прогресс. Глядишь, через неделю человека из тебя сделаю, краса.

Я уже смирилась с его этим возмутительно-ласкательным краса, но его попытки отнять у меня права в почти собственном же доме уже выходили за рамки.

– А рынок… У покупателя и продавца должно быть взаимовыгодное сотрудничество. Так и у нас, зачем мне подписывать заведомо невыгодный договор.

– Хор-р-рошо, пишите свои условия, – выдавила из себя, но рык сдержать не сумела.

Если для получения его подписи мне придется пойти на компромисс, так тому и быть. Мужчины в быту более неприхотливы, и вряд ли его требования способны вогнать меня в шок.

– Я пройду?

– Что?

Господи, Белль, что с тобой, что за замыкания? Неужто влюбилась, поэтому так себя глупо и ведешь?

Встряхнула головой. Глупости. Я и любовь – понятия несовместимые.

– Ты проход загораживаешь, краса. А я привык серьезными вещами в постели заниматься, – подмигнул, нависая, и снова принялся разглядывать меня с невероятным бесстыдством.

Каждая его фраза сводилась к сексу, но я до сих пор не могла к этому привыкнуть.

Как назло, даже дяде Захару не пожалуешься, тогда все в семье окончательно решат, что я несамостоятельная, и прощай, взрослая жизнь. Нет уж, Белль, учись-ка ты сама отшивать таких вот полорогих.

– Жду вас с вашим списком через десять минут, – кивнула.

Оттолкнулась от двери и пошла к гостиной.

– Я не скорострел, краса, минимум час.

Сделала глубокий вдох и проигнорировала очередную пошлость. Он просто издевается, не обращай внимания, Белль.

Вслед мне донесся свист. Снова залип на моем попце.

Закрылась в гостиной, но хлопать дверью не стала. Нужно срочно менять тактику поведения. Отныне сплошное безразличие и точка. Ты есть лед, Белль, ты есть мороз.

Глава 4

Не прошло и получаса, как прозвучал звонок в дверь.

Спальня оказалось закрытой, а Архаров даже и не думал выходить из нее.

Я никого не приглашала, так что вывод напрашивался один – гости приперлись к нему.

Раздраженная, что Марат еще не подписал регламент, а уже нарушает правило номер два – не водить в дом людей, зло потопала к двери.

– Вы ошиб… – выпалила, как только открыла дверь, желая выгнать незваного гостя еще на подлете, и осеклась.

Совершила опрометчивую ошибку, заранее не посмотрев в глазок.

– Добрый день, Белослава, – прозвучал занудный и излишне манерный голос моего личного сталкера.

Плюгавый, маленького роста, с зализанными назад волосами, в твидовом костюме и толстых роговых очках, Егор Любавин не внушал никому ни страха, ни опасений, только чувство жалости и снисходительности.

Так же думала и я, кинувшись месяц назад спасать его от падения с окна нашего многоэтажного здания университета.

Оказалось, что его бросила девушка, и он впал в депрессию, а я сдуру, испытывая к нему сострадание, убедила его, что как парень он ого-го, и даже я бы стала с ним встречаться.

Кто же знал, что он воспримет мои слова буквально и примется осаждать меня с каждым днем всё агрессивнее и настойчивее.

– Добрый и прощай, Его-о-о, – сделала попытку захлопнуть дверь, но он резко выбросил вперед руку и заверещал, когда ее прищемило металлом.

– Ай-я-я-яй, мамочки, как болит, – запричитал, прижимая пострадавшую конечность к груди и баюкая ее на младенческий манер.

Жалко его не было, но стало страшно. Меня уже таскали в РОВД из-за одного его такого заявления.

– Белослава, у меня, кажется, перелом, – захныкал, заставляя меня почувствовать за собой вину. – Поехали в больницу, мне срочно нужен рентген.

Застыла с открытым ртом прямо посреди порога и переступила с ноги на ногу.

Скрипнула соседская входная дверь, и оттуда вышла наша соседка, баба Валя, главный поставщик сплетен на районе.

– Одевайся, Белослава, я сейчас сознание потеряю, – продолжал страдать и канючить Егорка, а соседка, как назло, долго копалась в сумке, якобы ища ключи, чтобы закрыть квартиру.

В памяти вдруг всплыл тот день, когда его бросили, и в груди расползся страх, что всё повторится, но на этот раз по моей вине. Встречаться с ним я не планировала, но как отшить так, чтобы не стать виновницей его самоповреждений, не знала.

– Где моя сладкая булочка? Ты почему еще не в постели, краса? Мой двадцатисантиметровый боец уже весь в ожидании.

Наглый и в то же время ленивый голос Марата прозвучал, как нельзя кстати. Я засияла ярче начищенного пятака и отступила вглубь квартиры.

Он стоял сзади в одних черных боксерах, посередине которых отчетливо обрисовывался член в спокойном состоянии. Как вдруг ткань начала резво натягиваться, напоминая парус и вгоняя меня в краску.

– Кто это еще такой, Белослава? – раздался сзади визгливый голос Егорки, и я, наконец, оторвалась от созерцания мужского стояка.

Архаров не растерялся и выдвинулся вперед, загораживая меня своей внушительной шкафообразной фигурой. Поднял одну руку, опираясь о верх дверного косяка, а второй небрежно почесал голую волосатую грудь.

– Экстрасекс я ее, а ты кто таков будешь, хорек?

– Я официальный жених Белославы.

– Кого?

– Меня так зовут, – вклинилась.

– А ну немедленно оденьтесь и уходите! Ей ваши сомнительные услуги не нужны. Кто это такой, Белослава, сантехник? Он пристает к тебе? Я сейчас вызову полицию и…

– А ну-ка дай сюда, чмырь, и пшел отседова, – выхватил телефон из рук Егорки, выключил его и кинул тому обратно.

Баба Валя в это время достала свой новенький смартфон, который ей подарили внуки, и направила камеру на Марата. Спряталась за его спиной, чтобы не дай боже не попасть в кадр, но уже представляла, какие пойдут по двору слухи.

– Да что вы себе позволяете?!

– Ну-ка отошел.

Архаров слегка шуганул его, подавшись вперед, а тот от испуга отлетел с такой силой, что упал, пропахав копчиком всю лестничную площадку. Лицом ударился о перила во время полета, да так сильно, что на виске, кажись, намечается синяк.

– Я… Я буду жаловаться!

– Пожалуйся на свой маленький скипидар, визгляк.

Дверь захлопнулась, и мы остались в квартире наедине.

– Экстрасекс, серьезно?

Пока он осаждал Егорку, я незаметно погуглила и покраснела.

Экстрасекс – человек с большой половой потенцией. Боже, ну и самомнение у мужика.

– Хочешь проверить? – обернулся и двинул бедрами.

– Обойдусь, – буркнула и вздрогнула, когда прозвучал настойчивый звонок в дверь. Снова.

– Слышь, клешни свои убрал, голова уже трещит, – открыл дверь Марат и толкнул парня.

Баба Валя и не думала уходить и стояла у стены, вытаращив с интересом глаза. Уже даже и не скрывала, что никуда ей идти не надо.

Мой недоделанный сталкер поджал губы, насупился и демонстративно поднял указательный палец, вдавливая его в дверной звонок. Минуты две царило полное молчание и неприятное пищание.

– Он убогий? На учете не стоит? – спросил у меня Архаров, складывая на груди руки и облокотившись о косяк.

– Егор, уходи, – шагнула вперед, вставая напротив гостя. – Это Марат, и он мой мужчина. Всё между нами кончено.

– То есть у нас были отношения? Ты это признаешь? – перестал трезвонить и засиял, словно я вселила в него уверенность. – Я тебя отобью, Белослава. Ты сама не понимаешь, что околдована, иначе…

– Какой же ты душный чмырь, – застонал Марат, словно чему-то удивлялся.

– Господи, он же тупой солдафон, и что ты в нем нашла, Белослава?

– Большой член, дрочила, – вклинился между нами Марат и навис над Егоркой. – Знаешь же, что это такое у настоящего мужика между ног бывает?

– Что вы себе позволяете? – поправил нервно очки. – Сомневаетесь в моей маскулинности? Между прочим, это набор социальных качеств, а не физических. И чтобы вы не кичились сейчас размером своего достоинства, сомнительного на мой взгляд, должен вам заявить, что на размер полового органа влияет уровень тестостерона, в свою очередь являющимся наследственным фактором.

– Сомнительного? Еще бы я с тобой в одной бане не раздевался. Варежку прикрой, лопух!

– Ваш лексический запас оставляет желать лучшего, что еще раз доказывает, что я наиболее выгодный самец для продолжения рода с точки зрения эволюции, умственных способностей и…

От этой нудятины у меня разболелась голова, а Марат агрессивно сложил руки на груди и двинулся вперед на андрогиноподобного парня вдвое меньше себя.

– Че? – дернул головой Архаров и оскалился. – Слышь, ботаник, иди отседова по добру, по здорову, пока я тебе голову не откусил.

– Это два разных заблуждения. Ботаник – это ученый, который занимается растениями, то есть Белослава, в то время, как я занимаюсь сугубо царицей всех наук – математикой, а откусить голову вы мне просто физически не способны. Кхе-кхе, вы же не самка богомола, – захихикал будущий смертник, у которого напрочь отсутствовало чувство самосохранения.

– Ты, видимо, совсем тугой, парень, – хрустнул костяшками пальцев Марат и ударил кулаком о свою ладонь. – Один мой удар равен девятистам килограмм. Язык цифр ты понимаешь лучше, да, лопух ушастый? Сечешь, к чему я клоню?

– Секу. И должен уведомить, что вы просто… Обезьяна! – визгливо крикнул Егорка, по-другому его язык назвать не получается. Ну не тянет он на гордое звание Егора. – Я на вас в полицию заявление напишу! Не бойся, Белослава, я тебя спасу из его плена.

Мой личный сталкер исчез с лестничного пролета так резво, что аж пятки засверкали. Я выдохнула, но чувствовала, что просто так он не отступится.

Архаров выразительно и нагло глянул на соседку.

Та поперхнулась, как-то резво закрутилась на месте и юркнула в свою квартиру, громко хлопая дверью.

Уверена, прилипла к глазку и наблюдает, что же будет происходить дальше. Но мой невольный сосед закрыл дверь следом, и мы снова остались с ним наедине.

Он – полуголый и отчего-то всё еще возбужденный. И я – покрасневшая и взбудораженная его видом.

– Теперь слухи по подъезду пойдут, – вздохнула, не представляя, как всё это объясню маме, когда она приедет в следующий раз.

Ей любопытные кумушки донесут обо всем сразу, не успеет она еще даже из машины выйти.

– Слышала такое выражение «не можешь победить, возглавь?»

– Ну?

– Предлагаю оправдать эти слухи, – подмигнул Архаров и вдруг двинулся на меня.

Его руки как-то резко подняли меня в воздух, и мне от неожиданности пришлось руками обхватить его за шею, а ногами за талию.

Одна мужская рука держала меня на весу, а вторая вольготно без стеснения помяла мои булочки. Нагло так, будто имела на это право.

– А ну, отпустите меня! – прошипела, дергая ногами и пытаясь слезть, но он прижал меня к стене, и двинуться стало проблематично.

– Тебе же нравится, – прошептал и покрутил бедрами.

Я чуть не застонала, ощутив между ног его вздыбленный член, и вцепилась ногтями ему в шею.

Он зашипел от боли, но не дернулся.

– Девочка любит садо-мазо?

– Девочка любит, когда мальчики соблюдают договоренности. Пункт четыре, господин Марат, – поджав губы, прекратила ерзать.

Догадалась, что мои трепыхания возбуждают его еще больше.

Из всех остальных пункт четыре волновал меня больше всего.

«Руки в отношении соседа или соседки не распускать».

– Ты всегда такая дотошная? Любишь, чтобы всё было по букве закона? – разочарованно качнул головой и разжал хватку.

– Это называется правильная, – сползла по его телу, сцепив зубы.

Проехалась всеми выпуклостями вдоль мужского торса и задела животом вздыбленный член, даже не думавший опадать.

– А ты у нас везде правильная, получается? Может, на четверть бунтарочкой побудешь, м? Мы дядьке твоему не расскажем, – спросил с надеждой, хмыкнул и поставил ладонь около моей головы, опираясь о стену.

– Правильные девочки зато не попадают в ад и не разочаровывают своих родственников, – фыркнув, согнула ноги в коленях и юркнула под его рукой, убегая от него как можно дальше.

– Правильные девочки не получают оргазмов, Белль.

Его слова донеслись мне уже вслед, но я не удержалась и остановилась у порога кухни. Обернулась и выразительно обвела его тело взглядом.

– А правильные друзья чужих племянниц не соблазняют, – двинула бровями и с удовольствием еще несколько секунд понаблюдала, как сжались его челюсти и заиграли желваки на скулах.

Отвернулась и быстрым шагом подбежала к окну на кухне.

Услышала, как в коридоре раздался стук удара кулака об стену. Такими темпами по приезду дяде Захару придется делать ремонт.

Пока Архаров выплескивал гнев, я выглянула в окно, пальцем незаметно отодвигая шторы.

Машина брата Егора, как я и думала, была припаркована у подъезда.

Я не столько переживала за чувство вины за отказ, сколько опасалась реакции его старшего, с которым мне уже приходилось иметь дело. Сиделец со стажем и его личная охрана.

Автомобиль постоял еще немного, затем сорвался с места и уехал, обдавая газами воздух.

Егорка, видимо, донес, какой бугай встретил его на пороге, так что стоит предупредить Архарова, что они наверняка приведут с собой подмогу.

Тяжко вздохнула и подпрыгнула, когда бедер коснулись мужские руки.

– Экая ты пугливая, краса.

– Хватит меня лапать! – рявкнула, шлепая его по рукам и с жадным слюноотделением отмечая выпирающие голубые вены. Моя слабость, если честно.

– Поверь, краса, я еще и не начинал.

– Напоминаю, регламент!

– Так я его еще и не подписывал. Всё честь по чести. По закону, если так тебе удобнее.

Заскрежетала зубами, но крыть было нечем.

– Слушайте, вы! – шагнула вперед, сделала паузу, выдыхая тяжелый воздух, и процедила. – Я вам не одна из ваших путан, так что извольте…

– А если не изволю?

Снова прижал меня, на этот раз к подоконнику.

Грудь его вздымалась, ноздри широко раздувались, а на виске пульсировала вена – всё говорило о том, что моя близость его волнует. Впрочем, он этого и не скрывал.

– Оденьтесь. Нечего тут в одних трусах щеголять.

– Так волнует моя нагота?

– Да! То есть, нет. То есть…

– Беспокоишься, что захочешь меня? М?

Голос его стал ниже и глуше, а лицо наклонилось чересчур близко ко мне.

Задержала дыхание, опасаясь вдыхать его мускусный аромат, который пробуждал во мне что-то странное и доселе незнакомое, и оттого мне это не нравилось.

Громко сглотнула и напряглась, когда его глаза вдруг опустились на мои губы и подозрительно заблестели. Слишком внимательно смотрел на них, будто собирался…

– Вам бы лучше о себе сейчас побеспокоиться! – выпалила, отталкивая его и огибая голое тело по дуге. –  Егор не так прост и…

– Ссыкло твой Егор, и чмо цифровое. Не понимаю, чего Захар так всполошился насчет него, – перебил, даже не дослушав.

Пожал плечами и развернулся, опираясь ягодицами о подоконник и складывая на груди руки.

Это было целое испытание для меня – не опускать глаза ниже его подбородка.

Вот она, твоя проверка, Белль, мелькнуло в голове озарение. Та, о которой предупреждал отец.

«Продержись всего недельку, и будешь молодец», – будто наяву услышала его голос.

От этого «молодец» заныли зубы, но я проигнорировала голос порока, который пытался увести меня с пути истинного.

– Егор уже месяц меня преследует, и вы не первый, кто пытается мне помочь, – поджав губы, воззвала к голосу его разума.

– Значит, не те помогали. Теперь рядом с тобой настоящий мужик.

Ясно, дядя не до конца ввел его в курс дела.

Вздохнула и присела на стул, вынужденно глядя на мужчину снизу вверх.

И заговорила, сумбурно поясняя, в чем состоит главная проблема сталкерства Егора Любавина.

Вопреки ожидаемому страху, после моего рассказа на лице моего соседа не отразилось ни одной эмоции. Только пренебрежение и усмешка, которая так и не сошла с его губ.

Марат Архаров, казалось, совершенно ничего не боялся.

А вот я на его месте не была бы столь самонадеянной.

Было несколько парней-спортсменов с потока, которых я просила отвадить Егора, но после бесед с его братом они щеголяли синюшными фингалами и шарахались от меня, как от чумной.

Так что пришлось вчера звонить с повинной к дяде, но он, как назло, уехал в командировку.

И теперь я живу в одной квартире с бесстыдным, порочным и совершенно не желающим сдерживать свой похотливый нрав волосатым мужиком.

Глава 5

Мы с Архаровым продолжали сидеть напротив и смотреть друг на друга. Он – с иронией во взгляде, я – с мыслью, что он самовлюбленный идиот. Одно другому не мешает.

– Слушай, красавица Белль, я всё спросить хотел. Егорка этот называл тебя всё время Белослава, – прищурился и глянул на меня с подозрением. – Так как тебя всё же зовут? Белль? Или Белослава?

Заскрежетала зубами, не желая отвечать. Это всегда была для меня больная тема.

В семье отца принято называть всех старославянскими именами, и меня эта участь не обошла стороной.

– По паспорту я Белослава, – выплюнула, намекая всем видом, что называть меня так не следует.

Судя по веселью, написанному на его лице, он не из пугливых, а из тех, кто делает и говорит всё, что пришло на ум.

В детстве я и без того натерпелась насмешек. Повезло, что одногруппники особенно и не интересовались такими подробностями.

Старосте, правда, пришлось заплатить, чтобы она не афишировала мое настоящее имя, но я еще малой кровью отделалась, считай.

– Как тебя зовут, повтори-ка еще раз? – даже наклонился, выставляя вперед ухо.

На его губах готова была разыграться улыбка, и от этого мне было тошно.

Решив раз и навсегда закрыть эту тему здесь и сейчас, назвалась своим полным ФИО.

– Тихомирова Белослава Ярополковна.

Сначала возникла тишина. Секунда. Две.

А затем Марат запрокинул голову и засмеялся. Громко, заразительно. А вот я поджала губы, уже привыкнув к такой реакции.

– Так ты у нас, значит, никакая не Белла. Я уж было подумал, родители у тебя совсем чокнулись на американских сериалах. А они у тебя староверы, видать. Хоть одно радует, наших краев, – отсмеявшись, выдал.

– Никакие они не староверы, – процедила сквозь зубы. – Просто любят старославянские имена. Наша семья, между прочим, происходит…

– Стоп-стоп, – выставил мужчина вперед ладонь. – На этом мне потрясений хватает, не продолжай. Ты у нас тогда не краса будешь, а Беляночка.

– Фу, на беляш похоже, – фыркнула, стискивая кулаки и желая расцарапать его наглое лицо.

– Бельчонок? – подмигнул и сразу же сам себе кивнул. – Решено, бельчонок, ты у нас теперь дама с именем.

– Я вам что, ручная зверушка?

– Видишь, какой карьерный рост, уже не путана, а домашний зверек. И заметь, любимый, между прочим.

Конец фразы прилетел мне в спину. Я не стала дожидаться очередных издевательств и демонстративно обиделась, направляясь в комнату. Даже дверью хлопнула с оттяжкой.

Ожидала, что он последует за мной, но приближающихся шагов слышно не было. Легла на диван и прикрыла глаза.

Выдохнула. Вдохнула.

Успокойся, Белль, ничего страшного не произошло. Всё как всегда, ничего нового.

Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре раздался стук. Осторожный, даже не наглый. Удивительно.

– Выходи, краса, я смеяться больше не буду, – прозвучал следом спокойный и серьезный голос Марата.

Подняла голову и наткнулась на его лицо в проеме двери. За это время он даже успел одеться и не вызывал у меня сейчас обильного слюноотделения.

– Точно? – с подозрением глянула на его губы, которые часто и безостановочно подрагивали.

Ясно. Еле сдерживал смех, но держался. Из-за меня. Ну что ж, этого достаточно.

– Да.

– Хорошо, – поднялась с дивана и подошла ближе.

У нас остался незакрытый вопрос, который продолжал меня волновать, и на обиды времени уже не было. Не терпелось скорее же подписать регламент.

– Итак, – скрестила на груди руки. – Раз уж мое имя мы прояснили, и вы обещаете больше не смеяться… Обещаете же?

Понимала, что напираю, но с волком жить – по-волчьи выть. Всё по-честному.

– Честное пионерское, – демонстративно провел по рту, якобы закрывая его на замок.

– Что-то мне подсказывает, что вы не были пионером, – фыркнула. – Но не суть. Вы дописали свои правила в регламент? Мы можем их обсудить?

Мужские губы всё же дрогнули, но он быстро принял максимально серьезный вид. Ненадолго, впрочем.

Он и серьезность в моем понимании не совместимы.

– Пройдем ко мне в спальню, – насмешливо произнес и добавил с подтекстом после короткой говорящей паузы. – Обсудим.

Выпрямился, отчего его майка натянулась, делая акцент на мускулах, и выразительно вздернул бровь.

– Вы хотели сказать, в мою?

От его вида у меня снова сперло дыхание. Надо с этим срочно что-то делать. Уже теряю голову даже от одетого.

Понимаю теперь, почему мужики при стояке без конца бегают под холодный душ. Мне и самой не мешало бы охладиться.

– В твою, – пророкотал, смакуя слово на языке. – Так мне нравится даже больше. Ну идем, краса. Обсудим.

Пропустила его вперед, а сама пошла следом. Не отказала на этот раз себе в своей слабости. Рассматривала его уже без стеснения.

– Я чувствую твой взгляд, краса, – дернул вдруг ягодичными мышцами, вгоняя меня в краску.

– Вам показалось, – буркнула.

– Ты знаешь, почему женщинам нравятся мощные мужские ягодицы? – обернулся перед самой дверью.

– И почему же? – наивно спросила, не ожидая подвоха.

– Подтянутый зад позволяет лучше совершать поступательные движения. Вперед-назад, вперед-назад, – характерно двигает тазом в такт словам.

От его бесцеремонности в очередной раз перехватило дыхание, и я поджала губы, надеясь, что алые щеки не сильно выделяются на фоне моего побледневшего лица.

– Фрикции.

Не знаю, что сподвигло меня открыть рот, но лучше бы я этого не делала.

На мужском лице сразу же проступила улыбка чеширского кота.

– Да ты в теме, краса. Такими темпами и раскрепостим тебя.

Облегченно выдохнула и, наконец, разжала кулаки, когда он развернулся и открыл дверь, входя внутрь моей комнаты.

Недовольно подметила, что уже чувствовал себя хозяином, но в последний раз посмотрела на отметины от ногтей на ладонях и промолчала, пытаясь успокоить себя глубокими вдохами и выдохами.

Еще не хватало калечить себя из-за него.

Сначала я увидела постель. На удивление заправленную и не разворошенную, как ожидала.

Белье, которое я и так планировала выбросить или сжечь, лежало в углу, словно пользоваться Марат им больше не планировал.

Сам он сел на кровать и похлопал около себя.

– Присаживайся.

Фыркнула и двинулась к стульчику у туалетного столика. Еще не хватало садиться рядом с ним.

– Да ты у нас прям строптивая кобылка, – хмыкнул Архаров и развернул изрядно помятый им листок.

– Вы начинаете меня утомлять.

Гордо вздернула подбородок, а внутри тряслась аки мышь. Дрожала и всё ждала подвоха.

Самое ужасное, я к его откровенно пошлым фразочкам привыкла, но находиться рядом возле кровати, на которой происходили ночные непотребства, мне еще не приходилось.

В голове сразу возникали образы его голых накачанных ягодиц и… Сглотнула, с шумом проталкивая слюну.

– Хочешь? – прошептал вдруг томно Марат.

Вскочила с места, ощущая пульсацию в висках.

– Ничего не хочу! – чуть ли не крикнула.

Вопреки всем моим предположениям, Архаров вздернул бровь и глянул на меня с удивлением.

– Да не обязательно кричать. Не хочешь пить, так бы и сказала сразу. Три раза тебе вопрос задал.

С этими словами пожал плечами и поставил полулитровую бутылку воды обратно на тумбу. А вот я медленно села обратно на стул.

Щеки покраснели от стыда и своих непотребных мыслей.

Глянула на Марата, который в это время достал из-за уха ручку и провел ею по листочку.

– Давайте уже начнем. Сколько можно тянуть?!

Голос мой звенел, я его уже не контролировала.

Больше ожиданий моя нервная система не перенесет. Порок мне уже виделся там, где его и в помине не было. Это определенно знак, что пора увеличить между нами дистанцию.

– Итак, давай сначала пройдемся по твоим пунктам, – кивнул Марат, и у меня отлегло.

Выпрямилась и принялась внимательно ожидать начала его речи.

– У меня тут кое-какие поправки наметились. Важные.

Последнее добавил с особой ноткой. А он умеет быть жестким.

Поджала губы, но возражать не стала. Разговор еще не начался, а уже мне не нравился, но я решила дослушать до конца.

– Читайте уже, давайте, – процедила сквозь зубы, не выдержала напряжения.

Заерзала, когда он кинул на меня странный нечитаемый взгляд, и расслабилась, когда снова уткнулся в листок.

– Ну вот, смотри. Пункт первый. В мою спальню входить нельзя.

– Именно, – кивнула, сидя на стульчике так, словно это я гостья, а он хозяин.

Никогда еще не ощущала себя лишней в собственном же доме.

– Говорю сразу. Это невозможно. Ты спишь в гостиной, а там единственный балкон. Я курю, забыл тебе рассказать.

Открыла рот и закрыла обратно. В моей семье такой пагубной привычкой никто не страдал. Запрещено.

Разве что дядю Захара иногда ловила за этим занятием, но он просил сохранить это в тайне от мамы и дедушки с бабушкой.

Мужики, конечно, вырастают, но в душе всегда остаются мальчиками.

Видя мое обескураженное и явно недовольное лицо, Марат цокнул.

– Но если тебе непринципиально, могу на кухне в форточку курить.

– Нет! – закричала.

В ужасе представила, как там будет вонять.

– Ваша взяла, но имейте в виду, ходите только на балкон.

Сцепив зубы, приняла его аргумент и кивнула.

– Пункт два. Водить людей в дом нельзя.

– А здесь что вас не устраивает? – спросила максимально спокойно, но была натянута струной. Тронь – и взорвусь.

– Я по работе приехал в город, краса, так что ввиду твоей непростой ситуации, тебе либо придется ездить в офис со мной, либо мне приглашать сюда сотрудников. Документы сами себя не подпишут.

Видеть в доме посторонних я не желала, но ехать куда-то не хотелось сильнее, так что пришлось идти на компромисс.

– Хорошо. Давайте внесем поправку. Не водить в дом шлюх.

На мужских губах проступила усмешка, но он послушно записал мои слова в документ, от которого осталось только гордое название. С учетом, как он его облапал, боюсь представить, что он им делал, и как использовал.

– Пункт три. Душ с семи тридцати до восьми тридцати утра не занимать. С этим всё ясно, но у меня встречное условие.

– Слушаю.

– Душевая с шести тридцати до семи утра, а также с девяти до десяти вечера только в моем распоряжении.

– Зачем это вам?

Глянула на него с подозрением. Мужики обычно таким не заморачивались и принимали душ, когда придется.

– По утрам я обычно тренируюсь, а вечером принимаю расслабляющие ванны.

Комментировать не стала, но слишком отчетливо представила его обнаженным в окружении пены. Сглотнула. Снова.

Бред. Такой мужик не станет использовать пену.

– … не нравится, конечно, но…

– А? Что? – подорвалась, пропустив добрую половину его речи.

– Ну-ка, краса, поведай, о чем задумалась? – наклонился и навострил уши, с интересом разглядывая мое красное лицо.

Да что ж такое-то сегодня со мной творится. Может, я заразилась?

– Заразилась? Чем это?

Господи, почему я не могу, как все нормальные люди, говорить не вслух, а про себя?

Марат сразу же подумал о самом непотребном и опустил глаза к моим бедрам. По моему телу прошел озноб, и я положила одну ногу на другую, скрещивая их и таким образом отгораживаясь от мужского взгляда.

– Так что вы там говорили? Какой следующий пункт? Может, уже подпишем? – нервно щелкнула пальцами и дернула ногой на весу.

Архаров не оставил без внимания мое странное состояние, но промолчал, только вздергивая брови.

Комментировать слова про заражение не стал, и на этом спасибо.

– Другие пункты заслушивать не будем, краса?

– Сколько там еще осталось?

Мне кажется, или здесь катастрофически не хватает воздуха?

– Твоих еще три. С пятым всё ясно. Соблюдать тишину после двенадцати ночи. Полностью поддерживаю. Сладкий сон – залог хорошего здоровья.

Встала, открывая окно и впуская свежий воздух, и не видела в этот момент лица своего соседа.

Не решилась обернуться, слыша в его голосе подоплеку про сон.

– Мхм, – кивнула и махнула рукой, мол, продолжайте.

– А вот в четвертое я бы внес дополнение. Руки не распускать, если сосед сам этого не хочет.

Успокоив колотящееся сердце, повернулась и сразу же наткнулась на его спокойный взгляд.

Марат сидел на кровати, подогнув одну ногу под себя, и в целом вид у него был расслабленный. Словно он только вылез из постели после бурного соития.

Впрочем, Марат и порок – синонимы.

– Дальше, – поправила ворот футболки.

Надо бы новую купить. У этой ткань в щитовидку впивается.

– И, наконец, коронное. Шестое. Глупых вопросов не задавать. И что ты подразумеваешь под глупыми вопросами, краса, м?

– Если вы этого не понимаете, значит, задаете глупый вопрос.

Нервничала и понимала, от чего.

Близкое присутствие дядиного друга заставляло потовые железы функционировать на полную мощь, а сердце колотиться, как ненормальное.

Ощущение, будто я кросс пробежала, километров пять, не меньше.

– С тобой всё в порядке? У тебя пот по вискам течет.

Голос у Архарова, как назло, звучал обеспокоенно. Куда-то исчезла его извечная похотливая полуулыбка и говорящий блеск в глазах.

– Я… Просто душно здесь, я к жаре не привыкла.

Марат обвел взглядом комнату, открытое окно, затем сухого себя.

– Да вроде, наоборот, прохладно.

– Хватит ко мне приставать. Забудьте про шестой пункт и давайте уже свои правила, – процедила, желая закончить этот фарс как можно скорее.

Мне срочно нужно под холодный душ.

– У меня два правила, краса. Первое. Кушаем только вместе. Завтрак, обед, ужин.

– Зачем это? – вскинула напряженно голову и впилась в него взглядом.

Внутри у меня расползся необоснованный страх. Господи, Белль, неужели ты боишься сидеть с ним за одним столом? Это же просто смешно.

– Я так привык. Мой каприз, считай. Я же с твоими правилами согласился.

– Хорошо, а второе?

Еле сдерживалась, чтобы не обмахнуть себя ладонью. От пота чесалось тело, а от сквозняка поддувало шею.

– Ты, как моя спутница на эту неделю, сопровождаешь меня на все вечерние мероприятия, – сверкнул глазами и довольно улыбнулся.

– Сразу нет, – дернулась, не представляя, как смогу провести в его обществе так много времени.

– Это мое правило, Белль. Компромисс, помнишь? – взмахнул ресницами и поставил обе ступни на пол, широко при этом расставив ноги.

Листочек остался сиротливо лежать на кровати, а я провела языком по губам. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.

Может, если бы не мой мандраж, всё бы обернулось по-другому, но обсуждать регламент дольше я уже не могла.

– Поменяйте это правило и замените другим, – высказала в ультимативно