Дружба чистых сердец

Дружба чистых сердец

Оксана Евгеньева

Ты не сможешь определить, хороший перед тобой человек или плохой, по превратностям судьбы. Удача или невезение – удел рока. Людям свойственно совершать хорошие и плохие поступки. Расплата за добро и зло существует лишь в нравоучениях.

«Кодекс Бусидо» Ямамото Цунэтомо

Глава 1

Возле дельфина собирались люди. Он лежал неподвижной глыбой посреди белоснежного песка и походил на могильный холм после похорон, облепленный со всех сторон людьми. Дельфин был еще жив, было видно, как он тяжело дышит, но его время явно подходило к концу.

Какой-то мужчина фотографировал несчастное животное, дети прыгали вокруг и кричали, один мальчик отчаянно плакал, а мать пыталась увести его подальше. Я просто наблюдала за происходящим, расправляя свое полотенце. Я знала, что ничем не смогу помочь, да и что делать в таких ситуациях, понятия не имела. Было ясно, что утро не задалось с самого начала и мне придется наблюдать, как умирает одинокий дельфин в паре метров от спасительного моря. Я присела и потерла лицо руками, подступала головная боль. Идти в воду не хотелось, хотя солнце уже задавало жару.

Вдруг все расступились и даже как будто притихли. К дельфину бодрым шагом пробрался какой-то сморщенный дедок, больше похожий на залежавшийся финик. Причем не только формой, но и цветом. Коричнево-синюшная кожа его нависала над плавками по бокам. Но мышцы под обвисшей кожей выглядели довольно-таки внушительно.

Дед начал командовать и махать руками, отдавая кому-то указания. На удивление, все начали суетиться.

– Димка, почисти дыхало. – сказал дед громко, но спокойно.

Какой-то пацан подошел к дельфину и начал что-то протирать в районе головы несчастного млекопитающего.

– Ну, что скажешь? Какие действия? – обратился старый финик к пацану.

– Надо копать. Игорь, тащи лопатки! Витя, кувшин и одеяло! Лучше тонкое, не шерстяное. Покрывало подойдет. Мам, поищи номер спасателей! Он в интернете есть, первой строчкой, если забить в поиске «служба спасения дельфинов». Разойдитесь все, нам больше четырех человек не нужно. Нечего его пугать! – голос пацана был совсем еще детским, не сломанным. Но мальчишка так браво отдавал команды, что ребята беспрекословно побежали их исполнять. Рядом стоящая мама даже не пискнула, а в темпе достала свой телефон и стала нажимать на экран. От того, что мальчишка действовал решительно и уверенно, толпа тоже подчинилась. А я встала и, прихрамывая, подошла ближе, так как действие увлекло.

Дети принесли лопаты, ведра с водой и одеяло. И закипела работа.

Под дельфином начали выкапывать небольшую яму.

Я приблизилась к старому финику и спросила:

– А почему бы просто не помочь дельфину попасть в море?

Дед посмотрел на меня внимательно и спросил:

– Не местная?

– Нет. Приехала восстановить здоровье. На реабилитацию.

Дед еще больше напряг зрение и прищурился, а потом потрогал меня за плечо. Постучал по бедру. Я почему-то была абсолютно спокойна. Ничто во мне не взбунтовалось от чужих прикосновений. Хотя пальцы деда и выглядели неприятно – мозолистые, сухие, скрюченные, – они были очень резвые и сильные. Он постучал по позвонкам, а потом посмотрел мне в глаза:

– Понятно. Проблема в голове.

Я хихикнула. Впервые кто-то правильно озвучил мой диагноз. А дед смутился.

– Я в том смысле, что травма в голове. Тело-то молодое, гибкое. Будешь работать – восстановишься. Левая сторона?

– А вы врач? – спросила я.

– Да нет. Просто немного разбираюсь, – ответил дед. – Я Николай Иванович.

– Василиса. – Представилась я и постаралась приветливо улыбнуться. Хотя знала, что моя кривая улыбка скорее похожа на ухмылку, чем на дружелюбное приветствие.

– Так вот, дельфина ни в коем случае нельзя затаскивать в воду. По крайней мере этого. Он очень большой. Можно травмировать. Мы ведь не знаем, что с ним, почему его выбросило. Если дельфин оказался у берега, значит, ему так плохо, что плевать на людей. Он просто на мелководье экономил силы. А потом и вовсе сдулся, поддался волнам и оказался на берегу. По всей вероятности, болен.

– И что делать?

– Спасать. Сейчас пацаны уберут нагрузку с его легких. Для этого выкопают ямку под тушкой и будут лить воду. Потом накроют одеялом и польют его еще и сверху водой, чтобы дельфин не перегрелся, солнце-то яростное, хоть и утреннее. При этом необходимо будет отдельно поливать голову и глаза – обязательно, чтобы не пересохли. У нас не так много времени: если будем действовать по плану, у дельфина есть шанс выжить.

Я наблюдала за тем, как все, о чем говорит старик, разворачивается в реальности. И вот уже дельфин лежит под одеялом, а один из мальчишек устанавливает зонт над животным.

– А зонт зачем?

– Так будет лучше. Наша задача додержать его до приезда специалистов. Живым.

– И часто у вас такое случается?

– Чаще, чем хотелось бы. – ответил Николай Иванович и вздохнул.

Я постояла немного, посмотрела на угрюмого дельфина, который выглядел сюрреалистически: под зонтиком и одеялом, окруженный заботой и вниманием со всех сторон. И решила, что мне здесь делать больше нечего, купаться не хотелось, как и смотреть на мучения несчастного животного. Я почему-то знала, что служба спасения приехать не успеет. Такие уж у нас службы и дороги, и дураки.

Собрала свои вещи и отправилась в дом. А по пути раздумывала, что про деда надо бы разузнать у хозяйки, уж больно он деловой. Такой все про всех знает. Наверняка он сможет помочь в моем расследовании.

Уже несколько дней я жила в небольшом поселке на берегу Черного моря в частном особняке с кричащим названием «Желтый дом». Я сразу и глазам своим не поверила, когда увидела табличку над входом. Достоевского, по всей вероятности, у нас не очень жалуют. А может, это я сильно углубляюсь в дополнительные смыслы. Дом был действительно желтый – двухэтажный особняк с большим двором и парковкой на шесть машин. Огромные пихты и даже сосны разрослись вокруг здания и по вечерам создавали особую атмосферу уюта и неприступности, словно домик в лесу, вот только почти у самого берега. Лазурное море было видно прямо из моего окна. Я поселилась на втором этаже в небольшом, но чистеньком номере на две комнаты с маленьким балконом.

Поначалу я была совсем не рада своей ссылке на море. Да что уж скрывать, я находилась в таком состоянии, что меня вообще ничто не могло особо воодушевить. Какое уж там путешествие.

Последний месяц я не выходила из дома, почти не вставала с дивана. Мое тело стало деревянным, а мысли походили на тягучую сгущенку, от которой тошнило круглые сутки. Мне ничего не хотелось. После пережитых мной приключений я впала в полнейший ступор1. Меня догнали все те эмоции и чувства, которые я не успела прожить со смертью своих подруг, с моим внезапным спасением. Кроме того, мое травмированное тело и голова постоянно давали о себе знать. Ощущение, что я больше не совсем полноценна – не покидало меня. Я совсем не понимала, а что мне делать дальше? Раньше, как было: жила себе и не парилась, работала, встречалась с хорошим парнем, с подружками. А потом узнала, что моя жизнь – это сплошной самообман. И друзей нет. И хороший парень – не более чем иллюзия, потому что никакой хорошей меня тоже не существовало. Сплошной клубок змей, причем жрущих свои хвосты. И так тошно стало от самой себя. И от того, что случилось с моей жизнью, с моим здоровьем, что хоть в землю на полтора метра ложись и прикапывайся потихоньку. В голове непрерывно гудели слова мамы: «Сама виновата, я же говорила».

С Максимом внезапно вспыхнувшие отношения сошли на нет. Любви не случилось, с дружбой тоже не задалось. Расследовать нам было больше нечего, а значит, и вместе находиться смысла не было. Хотя Макс старательно делал натужные попытки быть рядом. И я подбадривала его старания. Зачем? Не знаю. Может, чтобы порадовать маму, Макс ей нравился. Мы даже пару раз целовались с ним и один раз чуть не занялись любовью, мамуле на радость. Она уже устала ждать внуков. Нас прервали ее радостные хлопки в ладоши и возглас: «Ну наконец-то». Мама решила забежать на огонек и застала нас на самом «интересном месте». Максим только вздохнул, и я так и не поняла – от облегчения или огорчения. После этого я, конечно, забрала у матери ключи и выставила ее за дверь. Но момент был упущен. Хотя польза от бессовестного вторжения в мою квартиру все же была. Я смогла посмотреть правде в глаза: нас ничего не связывало с Максом, мы оба чувствовали себя неуютно в этих отношениях, что было неудивительно, так как отношения – это вообще не моя история. И когда мама прервала нас на самом интересном месте, в глубине души я испытала огромное облегчение.

Был еще один человек, к которому я чувствовала необъяснимое влечение. Но там вообще было без вариантов для дальнейших отношений, потому что он оказался редкостным придурком, а по совместительству отцом будущего ребенка моей единственной подруги. Готова принимать на этот счет поздравления и саркастические взгляды. К слову сказать, Маша, моя беременная подруга, тоже не выглядела особо счастливой. Поздний токсикоз здорово по ней долбанул, она почти не вставала с кровати, в то время как ее жених не отказывал себе в светских раундах и вечеринках. Еще бы. О Владе Крутове сегодня не писал только ленивый. История, которая произошла с ним и со всеми нами, была удачно использована пиар-агентством на полную катушку. Крутову все-таки удалось выкупить весь значимый бизнес в нашем городе и даже области и занять следующую ступеньку пищевой цепочки. Выше только звезды. В общем, каждый остался при своих.

Я со скверным характером и депрессией. Машка с беременностью и мужиком, от сладости которого сводило скулы. Крутов со своим богатством и очередными историями успеха. Максим с наскучившей работой и неугомонным аппетитом. Хотя он больше меня своими проблемами не доставал, так как отправился в какую-то там командировку по делам службы.

Оставалась только мама, которая решила меня извести своим мнением о моей жизни и отношениях с Максимом. Мучила она меня прицельно, методично и очень интенсивно. Даже через входную дверь, которую я ей не спешила открывать. Мои соседи от нее уже устали. Но выпроводить мою маму, спустить с лестницы – это задачка со звездочкой. Я, обладая золотыми мозгами, в свои двадцать пять никак не могу ее решить.

Поэтому, когда Макс позвонил и предложил мне отправиться к его тетке в дом отдыха, чтобы поправить свое здоровье, а также кое-что разузнать для него, я скрепя сердце согласилась. Я была уверена, что он действует в связке с моей мамой и его история – не больше, чем какая-то байка, а главная задача путешествия – заставить меня двигаться. Врачи предупреждали, что моя реабилитация на девяносто процентов зависит от моей активности. А с этим в последнее время было туго. Короче, я приняла решение разбавить свои серые будни путешествием, вернула ключ от своей квартиры маме, чтобы она приглядывала за ней в мое отсутствие. Покидала кое-какие вещи, взяла старый купальник, который висел на моем теле и демонстрировал пустоты там, где по идее должны быть хоть какие-то выпуклости, и рванула на курорт. Прямиком в «Желтый дом», хозяйкой которого была двоюродная тетка Максима – Вероника Максимовна Гущина.

Глава 2

Меня встретили радушно. Вероника Максимовна оказалась очень приветливой и душевной женщиной. Она чуть ли не с порога схватила меня за руки и сказала:

– Хорошо, что вы приехали. Максимка меня предупредил на счет вашего здоровья, поэтому я выделила вам самую удобную комнату наверху, чтобы подальше от остальных гостей. Как обустроитесь, подходите ко мне, я в пятнадцатом номере. Надо поговорить.

Я раскидала свои вещи, осмотрелась немного и не стала оттягивать нашу беседу.

Разговор вышел не долгим, и мне сразу стало понятно, что Вероника Максимовна очень любит смотреть детективы и криминальную хронику, поэтому преступления мерещатся ей на каждом шагу. Нет, женщина она, конечно, приятная, но уж больно впечатлительная. Хотя Макс меня предупреждал об этом, чего удивляться.

Дело обстояло так: Вероника Максимовна была убеждена, что в их уютном маленьком поселке происходят страшные вещи. На мой вопрос: «Какие?» – хозяйка дома развела руками и прошептала:

– Самые ужасные. Я чувствую это. В воздухе назревает буря.

Я недоуменно посмотрела на нее, и Вероника Максимовна мой взгляд оценила:

– Весной у нас пропал Васька.

– Кто такой Васька, и как он пропал?

– Это местный дурачок. Он с синдромом Дауна родился. Мать его – прекрасная женщина, всю жизнь ему отдала. Папашка, как сына увидел, сразу с горизонта пропал. Ваську весь поселок наш знает, не злой он, божье создание. Утром был, а потом – хоп! И пропал. У нас здесь поблизости лесов нет, сплошные поля да степи, спрятаться негде. Уж искали мы его, искали. Но так и не нашли. В мае море холодное, да и он не любитель купаться, боялся. Вряд ли пошел бы к воде. Так что, куда делся – одному Богу известно.

– Может, ушел куда-то? В соседний поселок?

– Да куда тут идти? Привели бы уже давно. Васька растворился. Как сквозь землю просочился. Мать его уж как металась, переживала. Она все ради него делала, глаз с него не сводила, а тут, видимо, расслабилась. Он уже парень взрослый, а умом не больше пятилетки. Слегла Марфа от горя да так и не встала. Васька пропал, а мать его вот только недавно похоронили.

Я кивнула, история была интересная, конечно, но ничего необычного. Мало ли что случается с людьми.

– Было еще что-то?

– Животные. Постоянно куда-то исчезают животные. У Нинки вот, соседки, кто-то овцу увел. У Женьки, через три дома от нашего (может, видела, изба такая, расписная, художник он), у него кто-то кур свистнул, целых три штуки.

– Бомжи, бродяги у вас водятся?

– Да нет, тут все свои. Поселок маленький, все на виду. Только летом в сезон наезжают отдыхающие. А в другое время только свои.

– Так, может, это отдыхающие?

– И куда они денут овцу? Зачем она им? К нам приезжают со всей страны. Но отдых – дело недешевое, люди приличные, в основном с детьми. А что еще тут у нас делать? Из развлечений – только море. Кому могла понадобиться овца?

– А вы сами, что думаете?

Женщина вздохнула, потеребила край своего хлопкового платья, а потом посмотрела мне в глаза:

– Думаю, что маньяк завелся. Садист.

Я вытаращилась на нее, а Вероника Максимовна продолжила:

– Я вот фильм смотрела. Там точно, как у нас, все начиналось. Сразу животные пропадали, потом бездомные. А потом вообще девушек, изрезанных, стали находить в лесу, – женщина притихла на минуту, а затем продолжила: – Нам никак нельзя маньяка. Наш поселок и так на ладан дышит, держимся из последних сил, выживаем за счет курортников. Летний сезон работаем, в зимний – все заработанное проедаем. Море здесь шикарное. А вот инфраструктуры никакой нет. К нам ездят с детьми да те, кто хочет в тишине отдохнуть, в спокойствии. Если тут начнется какое-нибудь преступление, шумиха, мы мигом доход потеряем. Да и не только доход.

Я видела, что Вероника Максимовна всерьез переживает. Максим мне говорил, что тетка его совсем с катушек слетела, названивала ему постоянно, в трубку рыдала. Мерещилось ей всякое, подозрительное. Он попросил меня понаблюдать в поселке и оценить обстановку, а вдруг и правда неспроста так тетушка воет. Собственно, мне терять было нечего. В сериалы про маньяков мне не сильно верилось, если бы не одно «но».

Не прошло еще и трех месяцев с тех самых пор, как я сама, голая, лежала на сосновых иголках в лесу, а надо мной нависал убийца.

– Хорошо, я вас поняла.

– Вы разберетесь? Максим сказал, что вы уже одного маньяка изловили. Поймаете нашего?

Я скривилась в улыбке. Максим тот еще сказочник, конечно.

– Ну, конечно. А зачем еще я сюда приехала?

Женщина сразу заулыбалась, не уловив в моем голосе сарказм, а зря.

– Тогда располагайтесь, а я вам записи свои принесу. Я про каждого жителя написала для вас небольшие заметки, про каждый дом. Чтобы вам легче было разобраться. Людей сейчас много, приезжих в десять раз больше, чем местных. Несложно запутаться.

Вот так и начался мой отдых в тихом уютном поселке на берегу Черного моря.

***

Я разложила свои скудные вещи, осмотрела действительно уютный номер и отправилась на экскурсию, захватив тонкую тетрадку, исписанную размашистым почерком Вероники Максимовны. Для моего удобства она не только расписала имена соседей, но и начертила схематический план поселка. Три параллельные улицы, не больше тридцати домов и три магазина, расположенных рядом с автобусной остановкой. А впереди – бескрайние поля. И пятнадцать километров до ближайшего города. Школа, поликлиника, аптека и администрация находились в соседнем селе, в семи километрах. Не так уж и далеко на самом деле.

«Желтый дом» был самым крайним и занимал очень выгодную позицию у берега моря. Всего две минуты медленным шагом – и перед тобой открывается неимоверной красоты пляж с мелким белым песком.

Было очень удивительно, что такая красота осталась не замечена нашими бизнесменами и не застроена вдоль и поперек особняками и ночными увеселительными заведениями.

«Временно», – подумала я и отправилась на прогулку.

«Желтый дом» выглядел самым массивным – два этажа, хвойный парк. У меня с глазомером не очень, да и в сотках я не сильно разбираюсь. Но мне показалось, что участок занимает огромное пространство. Интересно было узнать, откуда такое великолепие.

Остальные дома выглядели попроще. Хотя были и современные постройки в скандинавском стиле и в средиземноморском с большими окнами в пол. Но все же не особняки. Так, домишки, домики, окруженные фруктовыми деревьями и кустиками с цветочками. Никакой бросающейся в глаза роскоши. Почти в каждом дворе – собаки. Живность домашняя вроде кур или коров – незаметна. Разве что лепешки под ногами напоминают о том, что кто-то из больших скотин тут обитает и немного погаживает.

Я дошла до магазина, купила себе банку кофе, колбасу с сыром и хлеб. Ассортимент не был изобильным. Выбор отсутствовал совершенно. И это тоже было странно. Хотелось сказать: «Ребята, ау, это же курорт! Тут люди приезжают с деньгами! Дайте им эти деньги потратить!» Но нет, говорить было некому.

Скучающая продавщица что-то выковыривала из-под ногтя и не обращала на входящих туристов никакого внимания.

Я двинулась в обратную сторону.

Надо сказать, что туристов было много. Поток отдыхающих с разными плавательными принадлежностями тянулся к самому морю. Мне захотелось побыстрее оказаться на берегу, чтобы понять прелесть отдыха на южном побережье. Так как я сама росла у моря, то необходимости куда-то ездить за впечатлениями в моей семье не возникало. Пока была жива бабушка, она иногда забирала меня к себе на лето. И это было самое счастливое время. А когда она умерла, мои путешествия закончились. Летом мама работала, а я проводила время в городе. Когда подросла и получила разрешение ездить в общественном транспорте и ходить самостоятельно на пляж, выбиралась с подругами на море. Но воспринимала это как что-то обычное, нормальное. А тут, наблюдая счастливые лица приезжих, тянущих на пляж зонты и надувные круги, впервые задумалась о том, что привычка не ценить то, что я имею, у меня, видимо, в крови. На море я выбиралась не часто. Раза четыре за все лето.

Я зашла в дом, отправила покупки в холодильник, взяла свое полотенце, надела купальник и поспешила исправить эту ситуацию.

Глава 3

Но на пляже меня ждал полуживой дельфин. Если говорить о знаках, то надо было уже тогда задуматься, что ничего хорошего меня не ожидает.

А я лишь вспомнила любимую мамину поговорку: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». И отправилась в «Желтый дом».

Настроение испортилось, мысли о дельфине не покидали мою голову. Не знаю, почему я так прониклась, но сердце щемило изрядно. Я знала, что он так и умрет там, на берегу, при сотнях свидетелей, несмотря на все попытки ребят помочь дельфину. Вот эта сцена, с фотографирующим мужиком, застыла перед глазами. Какое дело людям до чужих страданий? Когда они приехали отдыхать. Уберут труп, и все дела. Жизнь потечет дальше.

В номере я сняла купальник, надела сарафан, а затем пошла на кухню, в надежде попить спокойно кофе и успокоиться. Сердце мое не унималось и отбивало дробь по ребрам. Выносить чужую беспомощность оказалось выше моих сил.

Кухня в доме была общей. Огромное помещение, обставленное по последнему слову техники. Даже кофе-машина присутствовала, а также индукционная плита и парочка духовых шкафов. Я с неудовольствием посмотрела на огромную банку растворимого сублимата у себя в руках и выбрала свободное местечко. За соседним столиком сидели два мужчины и девушка.

Я поздоровалась и почувствовала себя неловко, потому что мне не ответили.

Я вообще не любитель компаний. Знаю, что на отдыхе многие объединяются, дружат, вместе проводят время и жарят какие-нибудь шашлыки. Мысли об этом уже навевали на меня тоску.

Игнор незнакомых людей меня немного взбодрил.

Я закипятила чайник, налила растворимую гадость в чашку, сделала себе бутерброд и принялась рассматривать невежливых отдыхающих.

Двое мужчин и девушка. Конечно, им было не до меня. На столе фрукты, куски арбуза и домашнее вино. Хотя у мужчин под носом рюмки. Значит, не вином единым. Я посмотрела на часы своего смартфона. Одиннадцать часов. Ну-ну, что еще делать на отдыхе, как не напиваться?

Компания сидела молча. И это тоже угнетало. Мне казалось, что они смущаются меня. Но идти в комнату не хотелось. Поэтому я продолжала разглядывать эту троицу. Девушка выглядела уставшей. Сложно было определить ее возраст. Может быть, лет тридцать, а может, и все сорок пять. Мужчины уже седые. Один явный алкаш: худой, скрюченный, пропахший насквозь перегаром. Нос крючком, глаза уставшие, голодные. Неприятный. Такой запросто испортит весь отдых окружающим.

Второй похож на попа с картинки к сказкам Пушкина. Килограмм двадцать лишних, нависающее брюхо. Козлиная бородка и жирные полуседые волосы, собранные в хвостик. Штаны подпоясаны обычным шпагатом.

Я вспомнила слова хозяйки, что сюда приезжают только приличные люди. Ага, вот этой компашке ничего не стоит уволочь по пьяной лавочке овцу и зажарить ее на вертеле. Почему нет?

Тут женщина встала, и я увидела то, что заставило меня посмотреть на компанию по-другому. Дама была глубоко и отчаянно беременна.

Я отвела глаза от живота, натягивающего до предела сарафан отдыхающей, и мысленно присвистнула. Компания для будущей матери на редкость не подходящая. Два забулдыги каких-то. А вот версия с овцой заиграла новыми красками: кто там знает, какие у беременных причуды, и на что мужики способны пойти ради своих будущих детей.

Я допила свой кофе и вышла на веранду.

Какой-то мужчина возился с газонокосилкой. И явно не очень успешно. Он был весь потный и сердитый. Несколько раз пнул технику и сплюнул в сторону, прежде чем заметил меня.

– Доброе утро! Новенькая?

Я улыбнулась:

– Да, только приехала. Василиса меня зовут.

Я, как дурочка, помахала рукой и криво улыбнулась.

– Я Алексей Петрович. Хозяин дома, очень приятно. Нравится у нас?

– Да, просто отлично.

Алексей Петрович вытер руки о свои шорты и направился ко мне.

– Вы уже ознакомились с домом? Гришка вам все показал?

– Гришка? – удивилась я.

– Наш управляющий. Он тут отвечает за размещение гостей. – Петрович напрягся, а я поспешила объяснить:

– Меня Вероника Максимовна встречала, она меня пригласила.

– А, так вы подружка Максима. – хозяин дома слегка приуныл.

Я кивнула, понимая, что Петрович не так-то уж и рад гостям, которые живут бесплатно. Но причина у грусти оказалась другая:

– Рады, рады. Ника вас, наверное, нагрузила уже своей бабской фигней про маньяка? Вы ее не слушайте, вечно ей что-то чудится. У нас тут тишь да гладь.

– Но мальчишка-то пропал. Вы думаете, Вероника Максимовна преувеличивает?

– Я это просто знаю. У моей жены богатая фантазия и любовь к детективам. Она всю жизнь искала какие-то истории. И я вам скажу, всегда их находила. Вернее, придумывала для себя. Так что вы расслабьтесь и отдыхайте. Не берите ее слова в голову. Макс говорил, у вас что-то со здоровьем?

Алексей Петрович посмотрел на меня оценивающе, как на корову, от надоя которой зависит благосостояние семьи. Я решила не отвечать на последний вопрос, а спросить то, что мне действительно интересно.

– Скажите, а вы знаете, кто такой Николай Иванович, я на пляже его видела, с мальчишками. Сухой такой, старый, но очень бодрый?

– Иванович? Что, уже познакомились? Произвел на вас впечатление старикан?

Я кивнула.

– Это наша местная достопримечательность. Отличный мужик. Умный. Его в поселке все уважают.

– Почему?

– Он учитель. Вел у мальчишек физкультуру когда-то. А потом, когда грянул разлом, перестройка, все дела – в поселке совсем разруха наступила. Это сейчас всем нужно Черное море. А тогда необходимо было тупо выжить. Ценность пляжного отдыха была равна нулю. Ни света, ни газа, ни коммуникаций. Люди уезжали, бросали свои дома. А у кого возможности уехать не было, тот тут оставался. Молодежь тоже пошла вразнос. Гнали самогон, пили повально. Потом у нас в округе появились наркотики, токсикоманы. Откуда только эта зараза полезла? Одному Богу известно. Вот тогда-то Николай взялся за молодежь. Очень многие ему обязаны за светлое будущее своих детей. Тогда же каждый второй пацан хотел стать бандитом. Ну или какой-нибудь шестеркой на крайний случай, деньги вымогать. Работать-то было особо негде, разве что в огороде. Хотя земля тут, прямо скажем, не очень плодородная, да и воды не было. Это сейчас провели, а тогда баки в каждом дворе стояли, да водовоз приезжал. Мне тогда было двадцать пять, я все это своими глазами видел. Николай Иванович стал пацанов обучать каким-то там восточным премудростям. К нему и в советское время бегали бабы кости вправлять. Говорили, что он чудотворец, может спину починить, нажав на какие-то точки. Приходили к нему ползком – уходили, расправив плечи. Мальчишек он под свой контроль взял. Беседы с ними проводил. К каждому ребенку – свой подход. Подействовало! Стали мальчишки и девчонки заниматься боевыми искусствами. Карате всякое или айкидо, Бог его знает. Но главное, он им не только рассказывал, как драться. Но и как не оскотиниться, человеком остаться. Целая философия, а не просто бойня. И детей как подменили.

Я слушала внимательно, не перебивая.

– Короче, Николая любят у нас. Многих он вытащил и людьми сделал. Я больше скажу, к нему со всей округи стали возить пацанов, кто на кривую дорожку ступил. Даже бизнесмены и бандиты детей своих тащили. Завербовать Николая хотели да увезти, точно знаю. Школу ему свою обещали, спортивный центр. Но он не поехал, остался тут. У него на местном кладбище жена похоронена. Умерла, когда он совсем молодой был. Он так и не женился. А вот детей взял под свое попечительство. Сразу бесплатно, потом родители стали тащить благодарность, а когда потихоньку стал порядок налаживаться, местные власти организовали ему спортивный кружок, потом небольшую школу, спортивный клуб на окраине поселка. Мальчишки бегают к нему после уроков, даже некоторые родители похаживают, советуются. Многих пацанов и взрослых солидных дядек Николай воспитал.

– Ничего себе, прямо секта какая-то.

Хозяин дома засмеялся:

– Да какая там секта? Просто он был единственным человеком, которому дети были не безразличны. Родителям некогда было ребятней заниматься, надо было выживать.

– И что, любой к нему попасть может?

– Считай, да. Идейный он, правильный. Он одного сынка местного бизнесмена вытащил из зависимости, так папка этот бегал за Николаем и чуть ли не в ноги падал, готов был любые деньги отдать. А дед всего-то и попросил: оборудование для клуба да экскурсию в город для детей. Хороший мужик. Настоящий.

– Он и сейчас ведет свои занятия?

– Да, ходят к нему пацаны. Хотя сам он уже не обучает особо, вырастил себе заместителей.

Я поблагодарила Алексея Петровича и решила, что с Николаем Ивановичем мне еще нужно обязательно встретиться. И поговорить. Такой персонаж точно скажет мне, есть ли в поселке какая-то нечисть или нет. Думаю, что у него все под контролем.

Глава 4

Я обошла «Желтый дом» по кругу, потом решила, что стоит вернуться на пляж и попытаться искупаться, а заодно поговорить с героем сегодняшнего утра, то есть с Николаем Ивановичем. Поэтому зашла в номер, схватила пляжную сумку, покидала туда все необходимое и относительно бодро поковыляла на пляж. Если повезет, смогу застать местного спасителя там, рядом с дельфином.

Но, к моему глубокому удивлению, ни старика, ни дельфина на берегу не было. Только толпа отдыхающих и дети со своими ведрами и совками. А еще с визгами и брызгами.

Я в расстроенных чувствах расстелила полотенце и отправилась трогать ногами море, в надежде, что и море меня растрогает. Сегодняшний день явно демонстрировал, что строить какие-то планы, бесполезное занятие.

Первые пять минут у моря мне было очень сложно. Страх, что мое тело не справиться и я пойду ко дну, накрывал с головой. Нет, я уже ходила, лишь слегка прихрамывая. Волосы отросли и покрывали голову симпатичной густой «шапочкой», и прохожие вряд ли бы догадались, что еще недавно я балансировала между жизнью и смертью, а врачи не были уверены в том, что я смогу ходить и полноценно двигать левой рукой. Но я смогла. Головные боли остались при мне, как и немота левой половины тела. Но я почти перестала это замечать. Мне даже казалось, что есть в этом какой-то символизм: ничего не чувствую душой – ничего не чувствую телом. Разговорная речь вернулась, разве что я теперь говорила гораздо медленнее и меньше, чем раньше. Но тут тоже были скорее личные причины, чем медицинские показатели. Мне просто нечего было сказать. Да и некому. Последний месяц я лежала дома и пялилась в потолок, игнорируя мамины настойчивые звонки в дверь.

Я зашла в море и словила странные ощущения. Восторг и острую боль внутри. Нет, это не тело мое болело, это скорее моя душа переживала свой собственный катарсис – вот я здесь, я жива, я на море. А дальше что?

Не стала погружаться в болото собственных страданий и нырнула, ощутив, как вода сдавливает мои виски. Плевать.

Я плавала долго. Сразу сквозь неловкость и страх на мелкоте, потом, набравшись смелости, ринулась в глубину.

Я махала руками и ногами и ощутила что-то похожее на удовольствие. С этим ощущением и выбралась на берег, где растянулась на мягком новеньком полотенце. Я и забыла – как это, отдыхать на море и дышать свежим воздухом, греться на солнышке и слушать шум прибоя. Может, и прав был Макс, когда устроил для меня это путешествие?

Я достала телефон и набрала номер друга:

– Ну привет-привет, – услышала из трубки знакомый голос. – Обустроилась?

– Да, и уже даже искупалась.

– Встретили тебя радушно?

– По высшему разряду! Спасибо, Максим.

– Ну что скажешь, бредит моя тетушка?

– Пока не знаю. Я только из воды вышла.

– И как море?

– Дельфин вот утонул.

– Я так и знал, что где ты, там сплошные неприятности, – совсем не смешно пошутил мой друг.

На заднем фоне у Макса была слышна какая-то суета, болтовня и непрекращающиеся звонки телефона.

– Что там у тебя?

– Как обычно, аврал. На дружка твоего тут покушались. На Крутова.

У меня земля ушла из-под ног:

– С Машкой все нормально?

– Со всеми все нормально. Какой-то придурок расстрелял его машину из пневмата. В машине никого не было.

– В смысле?

– В коромысле! Придурка ищут. Не исключено, что какой-нибудь ребенок просто решил пошутить.

– А камеры? Что-нибудь засекли?

– Слушай. Не учи ученого. Иди давай, купайся. У тебя свое расследование, у меня – свое. Целую.

Макс положил трубку, а я поняла, что забыла спросить у друга, приедет он ко мне на выходные или нет.

***

Я лежала на пляже и листала записи Вероники Максимовны, изучая жителей небольшого поселка. Литературный талант тетушки был налицо.

Про Николая Ивановича она написала «могучий дед», хотя по мне, так сушеный финик. Правда, с твердой косточкой.

Тетушка Макса описала всех своих соседей, кого знала, а это был приличный такой список. И я после прочтения решила, что прежде всего мне стоит поговорить с соседкой пропавшего паренька.

Я дождалась, пока высохнет купальник, еще немного пожарившись на солнышке, собрала вещи и выдвинулась к нужному дому.

Деревянный сарай с облупленной краской и парой резных оконцев можно было назвать домом разве что с натяжкой. Избушка дачника. Я в свое время именно в таком домике проводила лето на даче у бабули, пока она еще была жива. Ох, прекрасные были времена.

Я почувствовала, как опять отлетаю мыслями от реальности, и решительно направилась к калитке.

– Есть кто живой? – крикнула я.

– Вы за молочком? – спросила меня пожилая женщина, похожая на бабушку из советских сказок. Ту самую, что открывала окошко и начинала свой рассказ. Морщинистое лицо, две щелочки-глазки, уже почти выцветшие от возраста, румяные щечки. Причем такой цвет был не естественным, а результатом работы ядрено-красного химического карандаша. Или даже целой помады. И зачем так краситься в жару да в поселке?

– Здравствуйте. Мне бы сметанки, – начала я издалека.

Бабушка замахала руками и пригласила меня во двор.

– Ты к кому приехала? Где отдыхаешь? А то смотри, у меня тут какое раздолье, вон можно раскладушку в огород вытащить. И по деньгам совсем смешно получится.

Я улыбнулась, почему-то сразу вспомнив любимый фильм детства «Спортлото-82».

– Спасибо, я из «Желтого дома», у Вероники Максимовны остановилась.

– Батюшки. Так ты дефектиф. Да?

Я чуть не поперхнулась от услышанного и вытаращила глаза.

– И как это я сразу не догадалась? Мне ведь Никочка говорила, что племянник еешный нам специалиста пришлет.

Я посильнее сжала челюсти и постаралась улыбнуться.

– Садись скорее, я сейчас тебе все-все расскажу. Про Ваську нашего. Ох, как жалко паренька, как жалко. И ведь никто не ищет его. Мать померла, в полиции наплевали. Говорят, Васька просто бродяжничать ушел. Дурак-человек, вот и пустился в путешествия. Да куда он уйдет? Он же сам ничего не сможет. Беспомощный совсем. Толку что двадцать лет. По уму не больше пяти. Совсем малец.

– А от чего умерла его мать? Сердце?

– Да какое там. Она бы никогда не позволила себе оставить сыночка своего, искала бы до последнего. Она же на уши тут всех подняла. Даже поисковый отряд приехал. Людей было уйма. Какая-то там Лиза у них предводитель. Прочесали поселок и близлежащие поля. У нас ведь и лесов тут нет – сплошная степь да степь кругом. И куда он мог провалиться?

– Может, утонул?

Бабушка перекрестилась.

– Мог, конечно. Но ведь вода была еще холодной. А он как ребенок. Не полез бы. Боялся, не любил он воду. Он хоть и недалеким был, но ведь человек. Кто хочет себе смерти или вред здоровью?

– Так и что случилось с матерью?

– Заболела. Вирус проклятый. Забрали ее в больницу. Уж как она сопротивлялась, как не хотела, а увезли. И назад уже не вернулась.

– Да. Жутко, – вздохнула я.

– Не то слово. Был человек и нет больше. И общество какое, никому ведь дела нет. Поискали, поискали мальца немного и забыли. И нет больше ни Васьки, ни его мамы.

– А дом и участок у них большой?

– Такой же, как у меня. Что, думаешь из-за земли могли убить?

– Я ничего такого не думаю, просто спрашиваю. Кому сейчас этот участок достанется?

– Да никому, наверное. Вон уже весь бурьяном порос. Дом быстро обветшает. Потом перейдет государству, наверное. Кому он тут нужен? Ни коммуникаций нормальных, ничего.

– Зато место какое чудесное, море… – сказала я.

– Ага, это ты еще здесь зимой не была. Ни отопления, ни воды. Эх.

Я купила банку сметаны и вышла от бабули. Прошлась до соседнего участка. Он и правда был небольшим, заросшим сорняками. Деревянный домик выглядел не лучше, чем на том участке, где я только что побывала.

Ушла я в расстроенных чувствах, не понимая, чем они вызваны. Пока до меня не дошло – вот эта абсурдность соседства. Прекрасное море, красивый «Желтый дом», хозяин с газонокосилкой и огромный участок, засаженный не только цветами, но и елями, соснами, пихтами. И старая бабушка с нарумяненными щеками да запущенным хозяйством и кривой избой. И мертвый дом рядом. Жизнь в чистом виде. Жизнь и ее исход.

Первый день на новом месте закончился. Я лежала на кровати и пялилась в потолок, на котором уже роились комары в ожидании легкой добычи. За стенкой о чем-то беседовали мужчина и женщина, хотя больше – женщина. Сразу недовольство, потом короткое объяснение мужчины. Потом тишина. Громкий хлопок. И неожиданный смех. Я поняла, что лежу и вслушиваюсь в каждый шорох, надеясь услышать какую-нибудь тайну. Правда говорят: когда у человека нет своей жизни, он начинает лезть в чужие. И пусть тетя Максима – большая фантазерка и придумала сходу маньяка, – какая мне разница? Если без таких вот выдуманных историй моя жизнь превращается в ненужную труху. Как тот дом на запущенном участке: ни смысла, ни радости. Пусть хоть так. Буду расследовать исчезновение бедолаги Василия. Это куда интереснее, чем просто лежать. С этими мыслями и уснула.

Глава 5

Я сразу поняла, что что-то произошло. Поселок как будто затих и напрягся. Небо затянуло черными тучами, и где-то в отдалении слышались раскаты грома. В доме гудели голоса, и даже раздавались отдельные визгливые крики. В мою дверь настойчиво постучали.

Я встала с кровати, накинула халат и пошла открывать.

– У нас убийство, – с восхищением глядя на меня, произнесла Вероника Максимовна.

– Ого! – с не меньшим восхищением ответила я. – И где труп?

– На пляже.

***

Мне казалось, что все это я уже видела. Белоснежный песок и черная большая глыба, омываемая волнами. Огромный человек лежал неподвижно. Вокруг него толпились люди. Кто-то фотографировал, кто-то плакал, а кто-то размахивал руками. Двое подростков – мальчик и девочка – стояли, таращились на мертвого дядьку и держали друг друга за руки. Хоть бы кто-то озадачился тем, чтобы увести детей с территории! Но такие мысли никому не пришли в голову. Я подошла к подросткам и прошипела:

– Давайте-ка, ребята, в сторонку. Нечего вам тут смотреть. Потом работать на психолога всю жизнь будете.

Парень и девочка посмотрели на меня, как на кучу говна, с отвращением, и не двинулись с места.

– Брысь отсюда, – агрессивнее сказала я, и до них, наконец, дошло. Дети вышли из ступора и отошли немного дальше. Но с пляжа не ушли. Им тоже было интересно. Еще бы, труп.

Полиция еще не приехала, а все возможные следы уже были затоптаны отдыхающими. Не завидую я блюстителям правопорядка, ничего они тут не найдут!

Труп мужской. Смотреть на него было удивительно спокойно. Надо будет все-таки посетить психиатра по возвращению домой, потому что внутри меня плескался только живой интерес. И никакого страха или отвращения. А вообще-то человек умер!

Еще в доме я думала, что на берег прибило Васю. Даже разочаровалась от этой мысли. Расследование могло подойти к концу даже толком не начавшись. Но нет. Труп был явно старше. Здоровенный фиолетовый мужик с огромным пузом. Джинсы облепили ноги, а вот торс голый, волосатый и от того еще более неприятный. Как будто вот-вот лопнет. Хотя, может, это его так от воды раздуло?

Я подошла ближе и достала телефон. Парочка снимков и мне не помешает. Я, конечно, не эксперт, но вдруг.

Посмотрела внимательно на фотки. И отправила их Максиму. Пусть знает, что отправил меня сюда не зря.

Телефон зазвонил сразу же.

– Твою мать, это кто? – услышала я голос своего бывшего возлюбленного.

– Да кто же его знает. Вот, прибило волной. У тетушки твоей не только хорошая фантазия, но еще и с интуицией проблем нет.

– Вот черт. Полиция еще не приехала?

– Да что-то не чешутся твои ребята. Ждем.

– Да уж, у меня сейчас своих дел по горло. Держи меня в курсе. Достань мне имя того, кто будет заниматься этим делом, я попытаюсь потом все через своих разузнать. И не лезь никуда.

– Ты же сам меня отправил, а теперь не лезь? – хихикнула я.

– Черт. Вась, давай, мне некогда! Будь аккуратна.

Макс отключился, а я убрала телефон в карман и принялась ждать защитников правопорядка.

– Наблюдаете? – знакомый голос заставил меня оторваться от мыслей.

– Здравствуйте, Николай Иванович. Вот, второй труп на одном месте.

– Почему второй? Первый же, – удивился дед.

– А дельфин?

– Его забрали, подлечат и вернут в море. Мальчишки справились. В таких делах самое главное – действовать. Причем сохраняя полное спокойствие.

– Здорово, – сказала я, хотя, конечно же, так не думала. Судьба дельфина больше не волновала меня. Меня занимала только одна мысль: «Откуда взялось мертвое тело на побережье?»

– Течением вынесло, – как будто прочитав мои мысли, ответил Николай Иванович. Прилив плюс волны. Вообще это редкое явление. Обычно утопленника не выносит на берег, море забирает себе, под свои задачи.

– Это какие?

– На корм рыбкам, например.

Меня передернуло. Пожалуй, к психиатру надо не мне одной. Вообще абсурдность ситуации зашкаливала. Мы стояли на берегу и рассматривали тело незнакомого мужчины так спокойно, как будто это какой-нибудь камень. Даже дельфина мне было жалко, а тут – удивительное смирение. И любопытство, чего уж там.

– Волны, прилив и отмель. Три фактора, которые помогли этому человеку не исчезнуть бесследно. Счастливчик.

– Вот уж везение.

– Знаете, у нас тут парень пропал. Так вот никто не знает, что с ним. А так хоть для близких какая-никакая отдушина. Не ждать, а точно знать, что шансов на спасение нет. Это уже немало. Надежда вытягивает много энергии. Иногда смирение спасительнее любой надежды. Отгоревал человек и начал новую жизнь. А так, постоянная надежда истощает, но ведь и веры не прибавляется. Хотя, нашего парня тоже уже никто не ждет. – сказал дед и вздохнул.

– Вы про Васю?

– Вам уже рассказали?

– Да, я слышала эту историю. Вы знаете какие-нибудь подробности этого исчезновения?

Дед даже не посмотрел на меня. Взор его устремился куда-то вдаль. Я перевела взгляд и увидела, что на пляж прибыли полицейские.

Работа закипела.

Народ вытолкали за ограждение, которое возвели буквально за считанные минуты, я попыталась прорваться к старшему, но поняла бесполезность затеи и принялась просто наблюдать за работой профессионалов.

Один из парней в форме закричал:

– Кто-нибудь знает потерпевшего?

И я чуть не подавилась от удивления. Профессионализм ребят в форме зашкаливал. Труп никто не узнавал. Я повертелась по сторонам, чтобы найти Николая Ивановича, но он исчез с пляжа. Вообще любопытные стали потихонечку расходиться. Детишки тоже убежали. Небо все больше и больше затягивало черными беспросветными тучами, и первые капли ударили по лицу.

Глава 6

В доме было удивительно тихо. Я так и не смогла узнать имя «главного» полицейского, как просил Макс. Но я очень надеялась, что «главных» тут не так много. Все-таки поселок небольшой. Наверняка такую информацию Макс и сам способен выяснить, без моих титанических усилий.

Я зашла в номер, переодела мокрую одежду, дождь обрушился плотной стеной, и я вымокла буквально до трусов. Вот уж кому я не завидовала, так это тем, кто остался на пляже. Очевидно, что все следы, которые приезжие не успели затоптать, смыло. Хотя какие следы от утопленника?

Я взяла свою банку кофе, с грустью вспомнив о кофе-машине, прихватила колбасу с сыром и пошла на кухню. Позавтракать толком я не успела, поэтому собиралась восполнить этот пробел сейчас.

На кухне было полно людей. Уже знакомая мне компания из беременной, какого-то прощелыги и попа из сказки. Хозяин и Вероника Максимовна тоже пили чай. И это было странно, потому что я точно знала, что у них в номере есть своя собственная кухня. Хотя в такие минуты наверняка хочется быть ближе к народу.

С хозяевами рядом сидел какой-то лысый мужичок в очках. Он что-то быстро объяснял и размахивал не руками, но пальцами, как баянист, только без баяна. Я подумала, что это и есть тот самый Гришка, управляющий. Уж больно похож на прислужника.

Я присмотрелась к нему поближе, внезапно словив себя на мысли: «Во всем виноват дворецкий». Но Гришка выглядел обычно – ни рогов, ни копыт. Шорты, волосатая грудь с кудрями, выбивающимися из-под футболки, и блестящая лысина, отражающая свет большой хрустальной люстры.

– Василиса, присоединяйтесь к нам, – крикнула мне Вероника Максимовна, и я направилась к ним.

– Удалось что-то выяснить? – без прелюдий спросила меня шепотом хозяйка.

– Да нет, пока ничего. Утопленника никто не опознал.

Вероника Максимовна вся подобралась в ожидании продолжения, но я молчала и разглядывала отдыхающих.

За соседним столиком сидела семья из четырех человек. Мама, папа и два малыша. За последующим – другая семья, тоже с детьми.

– Отдых перестает быть томным. – Произнесла я, а хозяин дома как будто очнулся и добавил:

– Ничего. Завтра все пойдут на море и забудут то, что сегодня на берегу лежал труп. У нас каждый год кто-то тонет. И знаете, это никак не повлияло на отдыхающих. Сегодня все равно дерьмовая погодка.

– Леша, чего это ты такое говоришь! – попыталась приструнить мужа Вероника Максимовна, но он только махнул на нее рукой.

– Вот посмотрите. Завтра жизнь заиграет новыми красками. В том году у нас тут два ребенка утонули. Унесло на матрасе, пока родители на берегу в карты играли. И что вы думаете? Люди стали за детьми лучше приглядывать? Нет. Запустили пару венков в море, поплакали, как полагается. И забыли. Обратите завтра внимание на таких же безответственных родителей и детей, болтающихся в море беспрерывно. Пока петух в голову не клюнет, люди не задумаются об ответственности. А когда клюнет – поплачут, а потом забудут. Время лечит. А безалаберность у нас в крови.

Я молчала. Да и что тут скажешь, когда Алексей Петрович в чем-то определенно прав. Я вон буквально недавно чуть не преставилась на тот свет. А вот сижу сейчас в эпицентре новых событий и отчего-то понимаю – это только начало, впереди грядут новые испытания. И я, вместо того чтобы собрать вещички да поехать домой, готова плюхнуться в этот омут с головой, да еще и с радостью. Наконец-то у меня появился какой-то смысл и интерес в жизни.

От мыслей меня отвлек Гриша, управляющий.

– Как вам у нас, нравится?

Его вопрос был странным, учитывая все обстоятельства, но я искренне ответила:

– Более чем. Прекрасное место!

И вгрызлась зубами в бутерброд.

– Если вам вдруг понадобится экскурсия или вы захотите съездить в город, только свистните. Все это легко можно организовать.

Я кивнула, продолжая жевать.

– Ты Максимке звонила? – внезапно спросила меня хозяйка.

– Да, он в курсе. Сказал, что все разузнает для нас.

Хозяйка покосилась на мужа и не стала дальше развивать разговор. И я ее понимала. Алексей Петрович не разделял восторгов жены по поводу происшествий и явно был настроен скептически. Поэтому я решила взять инициативу в свои руки и задала еще один вопрос, который меня интересовал:

– А вы не знаете, что это за троица? – кивнула я в сторону беременной женщины, «попа» и забулдыги.

Алексей Петрович хмыкнул, а дворецкий уткнулся взглядом в тарелку.

– Это родственники нашего Гриши. Племянник, да? – сказал хозяин дома.

– Лешка, да, племянник мой. Тот, что с бородкой. А это его друзья. Они у нас каждый год, по хозяйству мне помогают да отдыхают. – Забормотал управляющий. И мне показалось странным то, что он так засмущался.

Но больше всего мне не понравилась реакция Вероники Максимовны. На ее лице было явственна видна только одна эмоция – плохо скрываемое отвращение.

Если хозяин и хозяйка терпеть не могут родственников своего управляющего, то почему они здесь? Я решила, что непременно узнаю причины такой нелюбви. Хотя, возможно, тут и копать не придется.

Друг Алексея, по совместительству «забулдыга», встал из-за стола, зашатался и, пытаясь удержаться на ногах, рухнул на стол.

Отдыхающие поспешили отвести глаза и заговорили, как будто даже громче обычного, а Лешка с козлиной бородкой, племянник управляющего, помог подняться забулдыге и повел его в комнату.

Когда мужчины направились к выходу, я заметила то, что раньше ускользало от моих глаз. Нога пьянчуги была вся синяя, распухшая и, как вареная колбаса, перетянутая нитками шрамов. Зрелище было таким ужасным, что меня затошнило, я отвела взгляд и уставилась на их подружку. Беременная дама сделала вид, что ее вся эта история не касается, и спокойно налила себе в стакан еще кофе.

***

Вечером мне позвонил Максим и сообщил, что труп, найденный на пляже, не криминальный. Поэтому можно спокойно выдохнуть и огорчить тетушку этим неприятным известием. Судя по всему, какой-то отдыхающий излишне поднабрался и решил искупаться. Не рассчитал силы и утонул. Никаких следов насильственной смерти найдено не было. Смерть от аспирации морской воды в дыхательные пути с последующей асфиксией. Так сказал Макс, а я поспешила запомнить. Сомнений у экспертов не возникло.

– Каждый год по несколько дядечек таких выносит. – сказал мой друг. – Только одна проблема, пока не понятно, откуда этот дядечка взялся.

– В смысле?

– Ну ты сама знаешь, поселок небольшой. Все отдыхающие на виду. Никто мужика не опознал. Ни у кого он жилье не снимает, а на местного не тянет. Так что скорее всего какой-то заезжий. Или у моря решил посидеть, или Бог его знает, откуда он нарисовался. Может, родственники в розыск подадут, так и найдутся его имя и фамилия. А пока – потеряшка.

– Ясно, – пробормотала я. – Что-то много тут потеряшек на квадратный метр.

– Ты о чем?

– Ну, сперва овца, потом куры, потом Васька, а теперь вот неизвестный. Не кажется тебе это подозрительным?

Макс засмеялся:

– Ты что забыла, где я работаю? Если бы ты знала, сколько такого подозрительного у нас по всей стране…

И что в этом было смешного?

– Слушай, а ты можешь для меня выяснить кое-что? В интересах общего дела?

– Это какого такого дела?

– На которое ты меня сюда отправил. Ради спокойствия твоей тетушки.

– А. Этого… Чего тебе там еще надо?

– Я хочу узнать про племянника здешнего дворецкого. Алексея. Подозрительный тип. Нехорошее предчувствие у меня.

– Так у тетки спроси, она тебе всяко больше расскажет, чем я.

– Макс, ну пожалуйста.

Макс замолчал, а потом недовольно ответил:

– Мне нужны имя, фамилия и дата рождения. Без этих данных я бессилен. Узнаешь – скинь смс.

Я поблагодарила друга, и мы попрощались.

Я решила пройтись перед сном по поселку и послушать, о чем говорят местные. Может быть, даже с кем-нибудь познакомиться. В коридоре я наткнулась на незнакомую женщину, которая утирала слезы. Рядом с ней стоял уже знакомый мне алкаш, размахивал руками и что-то объяснял заплетающимся языком.

Я решительно направилась к ним и спросила, обращаясь к женщине:

– Вам нужна помощь?

Женщина покачала головой, а пьянчуга даже не посмотрел на меня. Я решила не вмешиваться и отправилась на прогулку.

На удивление в поселке было тихо. Все спрятались по домам и смотрели телевизор. Я разочарованно сделала несколько кругов по центральной улице, потом зашла в магазин, купила себе булочку с кефиром и отправилась домой.

***

Утром я проснулась с неприятной мыслью, что мне надо идти на море. Солнце светило ярко, на небе ни намека на тучку или облачко. Я высунулась в окно и увидела, что от дождя не осталось ни лужицы. Придется топать загорать. «Вот уж наказание», – сказали бы мне те, кто тащится со всей страны на поезде за бешеные деньги, чтобы семь дней на пляже поваляться. И что со мной не так?

Настроение мое сникло еще больше от осознания, что вообще-то за мои розыскные мероприятия мне никто не платит. А с работой у меня проблемы присутствуют. Когда я выписалась из больницы и ушла на больничный, а потом занялась расследованием убийства своей подруги, я как-то подзабыла, что надо хотя бы сообщить своему работодателю, что я еще жива. В общем не удивительно, что на мое место давно нашли человека и моему возвращению были не рады, о чем и рассказала мне моя коллега по телефону.

«На работе работать надо» – закончила она беседу прописной истинной и, собственно, была абсолютно права.

Я не сильно расстроилась, потому что у меня были финансовые запасы и не было желания делать то, о чем коллега говорила, то есть работать. Однако спустя два месяца следовало признать, что кубышка моя опустела. И как только я вернусь с этого отпуска, мне придется искать себе новое занятие, за которое платят.

Я не сомневалась, что найду что-нибудь под свои способности: программисты нынче у нас в цене. Но от одной мысли, что мне надо будет опять сидеть за компьютером сутками, меня тошнило. Это тебе не пропавшую овцу искать да ноги в море мочить!

С этими безрадостными мыслями я спустилась в столовую, чтобы выпить чашку обязательного кофе и съесть свой законный бутерброд. О нормальной еде тоже следовало задуматься. С тех пор, как я удалила маму из своей квартиры, я забыла, как она выглядит – эта нормальная еда.

К моей большой радости, в столовой никого не было. Я не спеша выпила свой кофе и постаралась продумать план своих действий. Васю искали всем поселком и не нашли. Я думаю, что Николай Иванович приложил максимальные усилия. Плюс приезжал поисковый отряд, насколько я поняла. Либо паренька унесло в море, либо он действительно просто куда-то смотался. И та, и другая версия были одинаково безнадежны для меня. И на что я рассчитывала?

«Дуракам везет», – словила я спасительную мысль в своей голове и решила довериться интуиции. В любом случае я ничего не теряю, но время провожу интересно.

Я убрала посуду после себя и отправилась на пляж.

На море было шумно. Вчерашнее происшествие, естественно, никого не испугало. В воде было полно людей, народ купался и явно получал удовольствие.

Я встала и внимательно огляделась в поисках каких-нибудь знакомых личностей. Взгляд зацепился за постояльцев «Желтого дома» с детьми, но они были мне не интересны. Николая Ивановича не было. Зато в теньке старого деревянного грибка возлежала моя вчерашняя знакомая – соседка Василия и его покойной матушки. Я улыбнулась и направилась к ней.

– Я вам не помешаю? – спросила я, раскладывая свои вещи.

Она подняла на меня глаза, а потом заулыбалась:

– Конечно, конечно, располагайся, голубушка. Правда, я скоро пойду. Еще разочек окунусь, и на огород.

Я расстелила полотенце и присела рядом.

– Не знаете, что там вчера на пляже произошло? Нашли, у кого жил этот утопленник?

– Ой не знаю, наши говорят, видели его в поселке. Ходил, с местными разговаривал, интересовался участками. Но где жил и как его звали, никто не знает. Заезжий какой-нибудь, бизнесмен или строитель. Иногда к нам наведываются желающие превратить наш поселок в курорт.

– Да? Мне удивительно: такая земля, близко к морю. Почему еще не превратили?

– Ничего удивительного. Не так-то просто это. Тут с водой сложности. Да с канализацией. Прежде чем бизнес здесь развивать, надо вместо выгребных ям канализацию сделать. Это ты еще тут не почувствовала «запах свободы», – старушка захихикала. – К концу лета он витает в воздухе. А решить все эти вопросы, сама понимаешь, недешево. Тут и с водой проблемы случаются. Когда власть менялась, до нас никакого дела не было никому. Выживали как могли. А сейчас не знают, за что хвататься. Смотрят на наше море коршунами. Чудесное же. Но как считают смету, сразу в лицах меняются. Такие дела, девочка. Все хотят поменьше проблем и побольше денег.

– Понятно, – кивнула я, хоть и многое мне было совсем не понятно. Мы же вроде в двадцать первом веке живем. Можно было бы уже что-нибудь придумать, не такая уж великая проблема – канализация. Даже древние греки, говорят, решали вопросы с коммуникациями. Чем мы хуже?

Я решила перевести тему на вопросы, которые меня волнуют:

– Вы ведь здесь всех знаете, со всеми общаетесь?

Бабушка посмотрела на меня и улыбнулась:

– А то. Спроси про кого хочешь, все расскажу. Ты только Ваську нашего найди.

Я вздохнула:

– Сделаю все возможное. Я пока знакомлюсь с обывателями, и у меня появляются вопросы. Очень вот заинтересовал наш управляющий. Гриша. У Вероники Максимовны я спрошу, конечно, про него. Но мне бы хотелось мнения со стороны о нем и о племяннике его, Алексее.

– Гришка-то? А что с ним? Хороший мужик, рукастый. Он здесь лет восемь живет, может, меньше. Вероника с супругом взяли его на постой. Он беженец что ли. Лишился всего, ни кола, ни двора. Что там с семьей – непонятно. Говорят, потерял всех. А может, врут. Любят у нас тут придумывать страсти всякие. Он про себя ничего не рассказывал сам. Правда, что ходил мрачный несколько лет, потом немного повеселел. Помогал желтый дом отстраивать. Тут же отопления нет централ�