Отбор женихов, или Эльф тяжелого поведения

Отбор женихов, или Эльф тяжёлого поведения

Анна Жнец

В тексте есть:многомужество, мжм, отбор женихов

Аннотация к книге “Отбор женихов, или Эльф тяжёлого поведения”

Скоро за мою руку будут сражаться десять красивых и богатых мужчин. Но вместо того, чтобы готовиться к отбору женихов, мы с подругой идём… Куда? В бордель! Хотим хотя бы одним глазком посмотреть на эльфа. Говорят, красивее мужчин не найти в целом мире.

Судьба-шутница тем временем готовит знатную подлянку. Мало того, что я как ведьма обязана иметь не менее двух мужей. Так ещё и эльф из дома терпимости оказывается, во-первых, похищенным королём, во-вторых, моим истинным. И поведение у него совсем не лёгкое.

Глава 1

— Идти в мужской бордель накануне отбора женихов? С ума сошла? — я смотрела в горящие глаза подруги, не понимая, говорит она серьёзно или привычно решила поиздеваться.

Сирилл потёрла руки в предвкушении.

— Соглашайся. Мы же не в какой-то третьесортный пойдём, не в опасный притон, а в заведение эддо Малисты. У неё мужчины на самый изысканный вкус. Обученные, ухоженные. Можно найти представителя любой расы. Даже эльфа.

Эльфа?

Не может быть. Гордый лесной народ Сирилл, должно быть, упомянула ради красного словца. Очень редко эльфы забредали в королевство. Людей, которым посчастливилось их увидеть, можно было пересчитать по пальцам. А тут такая экзотика, да в борделе.

— Не веришь?

Я пожала плечами — не обижать же подругу.

— А пойдём — и увидишь собственными глазами.

Поглядеть на эльфа страсть как хотелось. Хотя бы издалека. Ходили слухи, что красивее мужчин не встретить даже на королевском отборе, а ведь за руку принцесс приезжали побороться самые шикарные представители разных рас.

Утончённые лица, грация и изящество, совершенство в каждой черте — всё это говорили про них, про эльфов.

Кому же не хотелось проверить правда это или вымысел?

— Ну так что ты решила? — Сирилл буквально подпрыгивала от нетерпения.

Несмотря на любопытство, я энтузиазм подруги не разделяла. Вот скандал поднимется, заметь кто-нибудь наследницу Эшеров, вчерашнюю выпускницу закрытой магической академии, шатающейся по злачным местам. Доказывай потом, что невеста, за которую собираются сражаться десять богатейших красивейших женихов, девственница.

— Маман с меня шкуру сдерёт, если узнает.

— Да кто же ей скажет-то? Капюшон на голову да пониже, накидку поскромнее да потемнее — и вперёд, навстречу приключениям.

Ага. Приключениям и возможным неприятностям.

— Может, после отбора?

— А может, тогда на пенсии? Чего мелочиться-то? Вот как в саван завернёшься, так в бордель по мужикам и пойдём! С капельницами наперевес.

Я укоризненно покачала головой. Сирилл легко было говорить: она уже отстрелялась. Устроила отбор сразу, как закончила академию, и теперь могла не беспокоиться о репутации. Наверное, поэтому так спешила с замужеством — уж очень темпераментной девушкой была.

В Динарии ведьмы единственные хранили невинность до брака. Не из религиозных или ханжеских соображений — из практических. Считалось, что брачную клятву надо давать непорочной, тогда будущие дети унаследуют магические способности матери.

Это было важно. Маги вымирали. Ведьмы рождались редко, а колдовской дар передавался исключительно по материнской линии. Неудивительно, что за нами, чародейками, велась настоящая охота. И естественно, перед отбором устраивался тест на девственность — унизительная, но необходимая процедура.

— Кстати, ты уже подписала контракт? — Сирилл вернулась к разговору, который мы вели до того, как речь зашла о борделе.

— Ещё нет.

— А сколько мужей планируешь взять? Какой у тебя разрешённый минимум?

Я тяжело вздохнула. Всегда мечтала о классическом союзе двух любящих людей, да кто ж мне позволит ограничиться одним-единственным мужем? С таким-то магическим потенциалом!

По законам Динарии, чем сильнее колдовской дар, тем больше супругов ты обязана взять и каждому подарить по наследнику, а лучше — наследнице. С ужасом я предвкушала день подписания контракта — день, когда узнаю, сколько мужчин должна выбрать на отборе.

Последние ночи меня даже мучили кошмары на эту тему. Я видела председателя комиссии по сохранению магии и лежащий на столе документ с красной цифрой восемь на пол-листа. Просыпалась я в ледяном поту и с бешено колотящимся сердцем.

Восемь мужей… Больше можно — меньше нельзя. Жуть.

А ведь и такое случалось.

Пугало, что в первый раз супруги должны быть в постели вместе. И не просто быть, а… Ну вы понимаете. Установить общую магическую связь. Как это возможно, если мужей больше трёх, я не представляла.

Сирилл повезло. Её магический потенциал оказался чуть выше среднего, и её обязали осчастливить браком минимум двоих мужчин. Довольная, она выбрала троих. Взяла бы и больше, если бы не обязательное условие каждому родить по ребёнку. Детей она не любила.

— Давай, собирайся, — сказала подруга, устав меня уговаривать. — Напяливай накидку и капюшон. Доставай из сундука дух авантюризма. Пойдём смотреть на эльфов.

— Да не будет там эльфов, — отмахнулась я.

— Спорим? — вытянула руку Сирилл. — Не будет — научу тебя секретному заклинанию. Но если я права…

— Ну?

— Купишь его на один час.

— Что-о-о?! Мне же нельзя! Я же… Тест на девственность!

Глядя в моё испуганное лицо, Сирилл расхохоталась.

— Так не обязательно с ним спать.

— А что делать?

— Ну поговорите о высоких материях, — Сирилл хитро прищурилась. — Только чур — голые.

Глава 2

Сердце колотилось от страха и предвкушения, когда я переступала порог заведения эддо Малисты.

Большую часть сознательной жизни, а это лет десять, я провела в стенах АМОКа — закрытой академии магии для одарённых колдуний, где имела возможность наблюдать мужчин только из окна собственной спальни, похожей на келью.

Месяц назад моё обучение закончилось. Наверное, я навсегда запомню то чувство свободы, что охватило меня на крыльце пансиона, где я стояла с чемоданом в руке и ждала отправленную за мной машину. Когда дубовые двери АМОКа захлопнулись за спиной, мне показалось, будто я покинула тюремную камеру, вышла из заточения. Передо мной, юной неопытной ведьмой, лежал неведомый мир.

Десять лет я жила монашкой. Ела простую пищу, которой не хватало, чтобы утолить голод. Спала в каморке с голыми кирпичными стенами. Носила глухие тёмные платья из саржевой ткани, фасон которых не менялся от года к году.

Любые излишества были под запретом, дабы не отвлекать учениц от главного — таинства магии. Мы целиком и полностью погружались в изучение своего дара. Жили лишь этим, изредка выбираясь на поверхность, чтобы глотнуть свежего воздуха, и снова ныряли в учёбу.

С утра до ночи я сидела в книгах — на занятиях или в библиотеке. В редкие свободные часы гуляла вместе с другими воспитанницами по тесному внутреннему дворику замка. Академия была женской, со строгими правилами. Мужчин мы видели только издалека, и те казались нам существами непонятными и загадочными. И, как всякий запретный плод, вызывали страх и любопытство.

Месяц назад мне исполнилось восемнадцать. Месяц назад я вернулась домой с дипломом самого престижного учебного заведения. Месяц назад я впервые увидела постороннего мужчину вблизи: мамин водитель вышел из машины и забрал из моих рук чемодан.

С тех пор я общалась только с отцами.

И вот теперь, благодаря глупому спору с подругой, мне предстояло заглянуть в мир греха и соблазна. В мир, где полуголые красавцы предлагали себя за деньги.

— Пришли. А ты боялась, — неунывающая Сирилл подтолкнула меня в спину.

То, что называлось домом терпимости, никаким домом на самом деле не было. Заведение эддо Малисты представляло собой комплекс уютных деревянных коттеджей за высокой глухой стеной. Домики, двухэтажные, без террас, прятались в буйной зелени. Их соединяла сеть гравийных дорожек, по бокам которых мерцали магические светильники.

Среди деревьев было разбросано множество скамеек, беседок, увитых плющом, и прочих мест для уединения, сейчас пустующих: ливень загнал посетителей борделя под крышу.

— Пойдём скорее, — прошипела Сирилл, потянув меня за руку.

Спасаясь от холода и сырости, мы побежали мимо блестящих от воды туй к ближайшему домику. Дождь грохотал по плечам и капюшону.

На крыльце я остановилась. На ветру раскачивался красный фонарь, напоминая, что пришла я в гнездо разврата.

Заведение эддо Малисты меньше всего походило на бордель, но всё же это был он — место, полное мужчин, возможно, не совсем одетых. Мне, девственнице, годами запертой в четырёх стенах, казалось, будто я собираюсь открыть клетку с львами.

— Не стой столбом, — Сирилл распахнула дверь, и на крыльцо упала дорожка тёплого света. К шуму дождя добавились другие звуки: музыка, смех. Запахло благовониями. В дверном проёме за плечом подруги я увидела кусочек комнаты: на низком диванчике целовалась парочка, чуть дальше, облокотившись на перила лестницы, переговаривались в ожидании клиенток несколько крепких, мускулистых мужчин, одетых лишь условно.

На мгновение захотелось сбежать, но за спиной плотной стеной стоял дождь, да и Сирилл зорко следила за каждым моим движением.

Собравшись с духом, я шагнула внутрь.

Глава 3

Впервые в жизни я находилась в одной комнате с таким количеством мужчин и, естественно, не могла не пялиться: всё в их облике кричало об особой профессии. Уложенные волосы, глаза, густо подведённые чёрным карандашом, одежда, призванная не скрывать наготу, а подчёркивать.

Надежда отсидеться в тёмном уголке, никем не замеченной, пошла прахом, стоило скинуть капюшон. Не успели мы с Сирилл снять плащи, как несколько полуголых красавцев сорвались со своих мест и двинулись в нашу сторону.

Ора Великая…

Я не знала, как себя вести, о чём говорить, как обозначить собственные намерения. Совсем не умела общаться с мужчинами. Тем более с мужчинами древнейшей профессии. Я не собиралась пользоваться их услугами, не жаждала внимания. Всё, чего мне хотелось, — утолить любопытство. Доказать Сирилл, что я не трусиха.

Я планировала лишь наблюдать, но похоже… Похоже красавчики решили, что я пришла выбрать любовника на ночь.

Сирилл, мерзавка, опять поставила меня в неловкое положение!

— Спокойно, — прошептала подруга, незаметно стиснув мою ладонь.

Нас обступили трое мужчин — трое идеальных представителей своего пола. Широкоплечие, высокие. Самому низкому я доставала до подбородка.

— Эддо, вы ищите кого-то конкретного или вас устроит один из нас? Как насчёт меня? — сексуальный брюнет пошло, недвусмысленно облизал губы.

Кровь прилила к моим щекам.

У говорившего кожа была смуглая, а улыбка — белая, ослепительная, но чёрта с два я смотрела ему в лицо: взгляд то и дело соскальзывал на рельефную грудь и стремился ниже, к кубикам пресса. Незнакомец был без рубашки, в одних неприлично узких штанах.

— Я…

— Мы ещё выбираем, — вмешалась Сирилл, отгоняя мужчин небрежным взмахом руки.

— Как знаете, эддо, — брюнет ухмыльнулся и медленно, дразня, провёл пальцем вдоль кромки низко сидящих брюк.

Да он меня соблазнял!

Смотрел в глаза. Водил пальцем по ремню, привлекая внимание к мускулистому животу и дорожке волос, убегающей за плотную ткань.

— Идите, — нетерпеливо повторила Сирилл, и мужчина с сожалением отвернулся.

— Если передумаете, — бросил он через плечо, — я буду возле той колонны.

Пока он шёл в обозначенном направлении, я не могла отвести взгляда от крепких ягодиц, плотно обтянутых чёрными брюками. Над поясным ремнём мелькали две аккуратные ямочки.

Порок во плоти. Настоящий порок во плоти.

Чтобы привлечь внимание, Сирилл пришлось помахать рукой перед моим лицом.

— Понравился?

— Ай, отстань.

— Ничего. Сейчас-то нельзя, но потом… Вернёшься сюда после отбора.

— Не говори глупостей.

Подруга словно меня не слушала.

— Главное, когда будешь подписывать брачный контракт, не забудь поставить галочку напротив пункта о супружеских изменах.

— Я не буду изменять мужьям.

— Ну и зря. Этот вопрос нужно обсудить заранее. Не поставишь галочку, будешь связана обязательствами.

Я бросила короткий взгляд в сторону колонны, у которой остановилось моё порочное искушение. Брюнет опирался на неё плечом и со скучающим видом осматривал комнату — искал новую жертву. Красивый, чёрт.

Впечатлённая первым в жизни флиртом — или его подобием — я села в глубокое кресло. Сирилл плюхнулась в то, что стояло рядом. Тут же красивый юноша с голым торсом выплыл из полумрака и опустил на столик между нами поднос с дымящимися кружками. В воздухе разлился пряный аромат корицы и апельсина.

— Смотри, — Сирилл покрутила передо мной красной табличкой с золотистым значком — перечёркнутой окружностью. — Что бы это значило?

— Что благородные эддо не желают внимания, — пояснил юноша, вернувшийся с сахарницей и хрустальной вазочкой, полной конфет. — Некоторые эддо не любят, когда мужчины проявляют инициативу.

Сирилл кивнула и поставила табличку рядом со своей кружкой.

Отлично. Теперь мы могли спокойно утолить любопытство, не отвлекаясь на приставания.

— Ну и где твой эльф? — спросила я со злорадством.

В комнате было несколько десятков мужчин. Одни сидели на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, другие — опирались на её перила. Некоторые оккупировали низкие пуфы рядом с диванчиками, но на сами диванчики перебираться не спешили: те, судя по всему, были предназначены для одиноких женщин и парочек.

В глубине комнаты, в единственном хорошо освещённом углу, парень с симметричными шрамами вдоль лопаток играл на фортепиано. Каким бы роскошным ни выглядело заведение эддо Малисты, я не наблюдала здесь обещанного разнообразия рас. Только музыкант не был человеком, и я сомневалась, что он включён в ассортимент живого товара.

— Похоже, кому-то придётся открыть мне своё секретное заклинание, — я подмигнула подруге, проигравшей спор. Никакого эльфа в борделе не было и быть не могло. Захотелось посмеяться над своей наивностью. Надо же было поверить в такое! Эльф лёгкого поведения — абсурднее не придумаешь. Всем известно, какой это гордый и высокомерный народ.

Взведённая пружина внутри разжалась. Какое облегчение, что мне не придётся выполнять условие спора в случае проигрыша! Я почувствовала себя успокоенной, но в то же время в глубине души кольнуло разочарованием. Посмотреть на эльфа действительно хотелось.

— Но-но, — возразила Сирилл, подвинув к себе кружку чая. — Мы ещё не все домики обошли. Может, он в другом.

Я пожала плечами, посмотрела в сторону лестницы и — остолбенела.

По ступенькам неспешно спускался длинноволосый блондин с острыми ушами.

Эльф. Ора Великая, это был эльф!

От его фантастической красоты перехватило дыхание.

Глава 4

Ора Великая! Эльф! Это и правда был эльф. Всё, что говорили об остроухом народе, об их неземной красоте, было вопиющим преуменьшением.

Взглянув на это светловолосое видение, я почувствовала, как у меня задрожали руки. В горле пересохло. В висках загрохотал пульс. Ошеломлённая, я вжалась в кресло и могла только смотреть, впитывать эту совершенную мужественность, эту бьющую через край сексуальность, эту невероятную, неизвестно как сохранившуюся в подобных условиях чистоту.

Да он просто сиял! Я ощущала, практически видела исходящий из него внутренний свет.

Эльф спускался по лестнице. Неспешно, вальяжно, словно был не в борделе, а в собственном шикарном поместье. Словно окружающая грязь не могла к нему прилипнуть.

Он шёл величественный, с прямой спиной, с высокомерно задранным подбородком, гордый, несломленный. И я не сразу заметила ошейник на обнажённом горле.

Раб.

Конечно. Как я могла подумать, что такой мужчина станет продавать себя добровольно.

Ора, я ведь могла его купить. Прямо сейчас. Ночь с экзотическим любовником, должно быть, стоила состояние. Сколько денег я с собой взяла? А Сирилл?

Дура, о чём ты думаешь? Купить? Купить его? И что дальше? До отбора надо хранить невинность, чтобы отдать её законным мужьям — отцам моих будущих детей, иначе наши сыновья и дочери не унаследуют магические способности.

И всё-таки…

И всё-таки я обнаружила, что роюсь в мешке на поясе, пересчитывая золотые монеты.

Что там говорила Сирилл? Спать не обязательно. Можно просто потрогать. Потрогать эти литые мускулы, эту изящную рельефность, широченные плечи воина, руки аристократа.

Смотреть и не иметь возможности прикоснуться мучительно.

Хочу! До горящих пальцев, до болезненного зуда в груди. Никогда не испытывала столь невыносимого голода.

Правду писали в книгах: невозможно увидеть эльфа и не влюбиться.

— Смотри! Смотри! — Сирилл ткнула меня локтем в бок — заметила на ступенях лестницы моё продажное чудо и затрепетала в восторге. — Нереальный красавчик. Кто всегда прав? Кто выиграл спор?

Я не находила сил ответить. Не могла отвернуться, перестать пожирать эльфа взглядом.

И вдруг отчётливо, с горечью поняла: лучше бы Сирилл ошиблась, лучше бы я не поддалась на её провокацию, не приходила сюда. Ох, пусть бы дождь загнал нас в другой домик!

Завтра я подпишу договор отбора, через неделю — начну выбирать женихов, через месяц — заключу нерушимый союз.

Никто не позволит мне быть с рабом, с мужчиной лёгкого поведения. Я смогу только навещать его под покровом ночи, изредка, тайно. И помнить, не на секунду не забывать: когда меня рядом нет, он, возможно, делит постель с другой женщиной. Отдаёт себя против воли.

Сирилл что-то говорила, дёргала меня за руку, а я думала о том, что не хочу никакого отбора — только этого остроухого сказочного красавца. Только его.

Мне было восемнадцать. До недавнего времени я почти не видела мужчин. И теперь влюбилась, как кошка. С грёбанного первого взгляда.

Стоя на последней ступеньке, эльф брезгливо оглядывал комнату, будто искал где пристроиться, но не находил места достойного себя. Я заметила, что он избегал прикосновений. Всякий раз, когда кто-нибудь спускался или поднимался по лестнице, эльф отодвигался как можно дальше, словно боялся запачкаться.

И как, интересно, он терпел клиенток?

Судя по свежим царапинам на плечах, он недавно был с женщиной.

Мысль обожгла.

Я решительно поднялась с кресла и…

Села обратно. Уверенность быстро сменилась неловкостью.

Неужели я и правда собралась купить мужчину?

— Думала, здесь работают только свободные, — шепнула я Сирилл, просто чтобы заполнить неуютное молчание.

— И я не знала, что эддо Малиста покупает рабов. Но этот, — кивнула подруга в сторону эльфа, — скорее, военнопленный. Слышала, после того, как война закончилась, заключённых отправили в лагеря, на каторжные работы. Миси говорила, что захваченных эльфиек продавали хозяевам элитных борделей. Возможно, некоторых мужчин тоже…

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Война закончилась триста лет назад. Получается, всё это время…

Тяжело сглотнув, я снова взглянула на эльфа. Не удивлюсь, если он нас ненавидел. Нас всех — людей, динарцев, своих пленителей.

И меня.

Меня тоже.

Осознание отрезвило, заставило поумерить пыл. Забившись в кресло, я принялась наблюдать за своим остроухим наваждением.

Эльф переместился в тёмный угол между лестницей и колонной, явно рассчитывая, что, спрятавшись таким образом, не привлечёт внимание клиенток. Как и остальные мужчины лёгкого поведения, он был бос. Наготу его прикрывали только узкие чёрные штаны, пояс которых заканчивался значительно ниже тазовых косточек. Над тканью виднелся краешек гладкого лобка.

Усилием воли я заставила себя поднять взгляд. Не пялиться на эти сходящиеся косые мышцы, на кубики пресса, на маленькие торчащие соски.

Но нежная изящная шея, стянутая полосой стали, волновала не меньше. А эти волосы! Белые, как туман, они струились по спине, спускались до поясницы. В них до безумия хотелось зарыться пальцами.

— Ну что, ты готова выполнить свою часть соглашения? — спросила Сирилл, довольно потирая руки.

— Какую?

— Как какую? Купить эльфа на час.

Неужели она не отказалась от этой бредовой затеи?

Наряду с диким желанием выполнить-таки безумное условие спора я ощутила сильнейшую робость. В восемнадцать лет подойти к понравившемуся мужчине — подвиг.

Ну куплю я его, поднимемся мы наверх, в одну из гостевых спален. И что потом? Я же не буду знать, что с ним делать.

— Струсила? — подначивая, протянула Сирилл.

— А вот и нет.

— А вот и да.

Я снова посмотрела на эльфа.

И тут же вскочила на ноги, в возмущении стиснув кулаки.

К моему мужчине уверенно приближалась вульгарная особа в красном платье. Глаза алчно сверкали, на полных губах играла хищная улыбка. Покачивая бёдрами, незнакомка стремительно пересекала комнату. Остановилась рядом с колонной, за которой прятался эльф. Лицо у того сделалось пустым, плечи напряглись, пальцы сжались. Ошейник сверкнул магической вязью. Мне показалось или он действительно стал туже, слегка придушив несчастного?

Женщина что-то спросила. Эльф ответил, опустив взгляд. На острых скулах вспыхнул румянец не то смущения, не то гнева.

— Сколько? — донеслось до меня, и я обнаружила, что кресло и Сирилл остались далеко позади и ноги сами принесли меня в тёмный уголок между лестницей и колонной.

— Не я назначаю цену, — ответил эльф. Он всё ещё стоял прямо, пытался держаться с достоинством, но голос предательски дрожал — сложно сохранять гордый вид, когда твоё тело покупают.

— А кто же, сладкий? — приторно улыбнулась моя соперница. — Кому заплатить за возможность тебя объездить?

С каким удовольствием я бы вцепилась в её напомаженные кудри!

Эльф побагровел. Поджав губы, кивнул в сторону закрытой двери рядом с выходом в смежный зал. Там, вероятно, сидела помощница эддо Малисты.

— Вы опоздали, любезная, — услышала я собственный голос, полный змеиного яда. — Я уже за него заплатила.

Эльф вздрогнул и повернул ко мне голову.

Ора Великая, что я наделала?

Глава 5

Деревянные ступеньки поскрипывали под ногами. Мы поднимались по лестнице — эльф впереди, я за ним, — и сердце грохотало у меня в висках. Остроухое искушение сгребло волосы на плечо, и перед глазами мелькала широкая прямая спина. И задница, закованная в нереально тесные брюки. Шикарная задница с кусочком оголённой ложбинки.

Ора, что я творила? Зачем солгала? Как собиралась выпутываться из ситуации? У меня вообще были деньги, чтобы оплатить хотя бы час с этим чудом?

На верхней площадке эльф обернулся и бросил на меня короткий нечитаемый взгляд. У чугунного котелка эмоций было больше, чем на его лице, но, чёрт побери, от этого взгляда меня окатило жаром от корней волос до кончиков пальцев.

Едва дыша, я следовала за эльфом по длинному коридору. На стенах, обшитых дубовыми панелями, горели светильники, призванные создать интимную обстановку. Но красное мерцание и тени, скользящие по стенам, скорее, тревожили, чем настраивали на романтический лад.

Наконец мы остановились напротив свободной спальни. Из соседней — доносились женские стоны и пронзительный визг постельных пружин. Со вздохом эльф опустил ладонь на дверную ручку и повернул её. А я… Меня охватила паника.

Сейчас мы останемся наедине. Я и сказочный красавец, готовый исполнить любое моё желание, — мужчина, которого я купила.

Эльф открыл передо мной дверь.

Лунный свет расстелил дорожку от порога до открытого окна. Снаружи грохотал дождь. Остро, головокружительно пахло свежестью.

Эльф обошёл кровать, зажёг светильники у деревянного изголовья и остановился напротив меня. Нас разделяло около метра, и воздух между нашими телами будто искрился.

Теперь, когда я смогла разглядеть эльфа вблизи, то с удивлением поняла: тот не кажется юным. Несмотря на гладкую кожу, изящную фигуру и полное отсутствие морщин, я дала бы ему лет тридцать, не меньше. Эльф, который выглядит на тридцать человеческих лет, должен быть древнее самой Динарии.

Он не говорил ни слова, не пытался раздеться или как-то иначе проявить инициативу, даже не шевелился — замер рядом с кроватью в ожидании моих действий.

А я… я растерялась.

Так мы и стояли друг напротив друга в неуютном молчании, и с каждой секундой ситуация делалась всё нелепее.

Ну помоги мне! Скажи что-нибудь!

— Как тебя зовут? — спросила я, не в силах терпеть тишину.

— Это имеет значение? — вскинул бровь эльф, словно я была жалкой просительницей, а он — хозяином положения.

— Имеет.

Он хмыкнул, скрестил руки на могучей груди и выплюнул со сдержанной злостью:

— Конфетка.

Конфетка? Серьёзно? Вот с этими бугрящимися мускулами?

— Мне не интересно, как тебя называют здесь. Я спрашивала настоящее имя.

— На сколько вы меня купили? На час? На целую ночь вряд ли хватило денег. Полагаю, этот долгий час мы можем ограничиться Конфеткой.

Хороша конфетка! Язва. Самая настоящая! Несмотря на положение раба, никакой покорности.

— Ладно, раз тебе так нравится эта кличка.

Короткий обмен колкостями меня раззадорил. Я почувствовала себя словно после магической дуэли — не уставшей, а взбудораженной, распалённой.

Раз уж я собиралась купить этого мужчину, истратив последние сбережения, то могла его хотя бы потрогать, верно?

Я шагнула навстречу, и эльф напрягся, инстинктивно взглянув на застеленную кровать. Интересно, в постели, становясь игрушкой в чужих руках, он терял свою спесь? Скольких женщин успел пропустить через себя за годы? Как долго был рабом для утех? И какую жизнь вёл раньше, до войны, до плена?

Я коснулась его там, где хотелось больше всего. Провела ладонью по гладкой груди, по рельефному животу — тёплой упругой коже. В восторге от собственной смелости оттянула пояс штанов и увидела основание толстого члена.

Щёки загорелись. В груди задрожало. Это был самый интимный, самый пикантный момент в моей жизни, и я не решалась зайти дальше. А эльф, чёртов проклятый эльф никак мне не помогал! Застыл, принимая ласки. Не отталкивал, но и не притягивал ближе.

Красивая выпуклая грудь вздымалась при дыхании. Тренированный живот подрагивал, поджимался, когда я водила по нему рукой. Маленькие коричневые соски затвердели.

Запретный плод внизу манил. Краешек мужской плоти, который я видела в брюках.

Хотелось увидеть всё!

Я почти решилась запустить руку эльфу в штаны или, быть может, их расстегнуть, когда случилась странность.

Эльф дёрнулся. Глаза его распахнулись в изумлении, и по телу прошла волна дрожи. Одновременно с этим кожа под моей ладонью замерцала, будто посыпанная волшебной золотистой пыльцой. Из эльфийского горла вырвался то ли вздох, то ли хрип.

А потом я оказалась придавлена к стене сильной рукой.

— Ты? Невозможно. Такого не может быть!

Глаза эльфа были размером с блюдца.

Глава 6

Растерянная, я не понимала, что происходит. Эльф прижимал меня к стене, смотрел так, словно увидел призрака, и шептал под нос какую-то бессмыслицу.

— Не может быть. Не может этого быть. Так не бывает.

Чего не может быть? Почему этот равнодушный, ледяной истукан внезапно потерял над собой контроль и теперь жадно пожирал меня взглядом?

Хватка становилась болезненной, и я уже раздумывала, какое заклинание применить, чтобы отбросить эльфа от себя, как вдруг дверь в комнату распахнулась.

На пороге стояла помощница эддо Малисты, а за её спиной, потрясая кошельком, маячила взъерошенная бледная Сирилл.

— Я заплачу. Я же сказала, что заплачу, — скороговоркой повторяла подруга. — Сколько нужно?

Женщина отмахнулась от неё, как от назойливой мухи.

— Так-так-так, юная эддо, — сказала она, уперев руки в бока. — Нехорошо лгать.

Эльф словно не замечал ворвавшихся — продолжал вдавливать меня в стену, до синяков сжимая пальцы на плечах. От этого ситуация казалась ещё нелепее.

Да отодвинься же ты!

— У меня есть деньги, — выдохнула я. — Это не проблема.

— Плата всегда вперёд.

— Так они и не начали-то ещё, — вмешалась Сирилл, заглянув в комнату. — Смотрите, не разделись даже.

— Я сейчас заплачу сколько нужно.

Я попыталась дотянуться до кожаного мешочка на поясе и нечаянно скользнула ладонью по голому эльфийскому животу. В руку словно ударил магический заряд. Я вскрикнула. Прижатый ко мне мужчина содрогнулся всем телом, едва успев сдержать стон.

— Не может быть, — снова повторил эльф.

Да что здесь, Ора Великая, происходит?

Пальцы нащупали тесьму мешка. Я попыталась добраться до монет, готовая отдать все деньги, заработанные на продаже зелий, лишь бы сбежать из комнаты.

Ора, какой позор! Как стыдно! И надо было так вляпаться накануне отбора. Вернёмся домой — придушу Сирилл голыми руками.

Пальцы с трудом нащупали шероховатое ребро монеты и…

— Подождите-ка, — протянула смотрительница борделя, прищурившись. Выудила из нагрудного кармана очки без дужек и поднесла к лицу. — Да это как-никак молодая наследница Эшеров, недавно вернувшаяся из академии. Юная эддо Элада.

О нет, только не это!

Я мысленно взвыла. Черти проклятые! Сирилл, ты — покойница!

— Да-да, — продолжала помощница эддо Малисты загонять гвозди в крышку гроба моей репутации.

— Между нами ничего не было! — закричала я, выглядывая из-за эльфийского плеча. — Вы свидетельница: я в платье!

— А эльф в штанах, — поддакнула Сирилл.

— Ай-яй-яй, — покачала головой женщина. — Такой славный, такой древний магический род. Последние месяцы только и говорят, что про отбор в доме Эшеров. Самое ожидаемое событие года, самая завидная невеста после принцессы Динарской. Что же будет, когда станет известно, что она шляется по борделям?

В отчаянии мне захотелось побиться затылком о стену.

Эльф наконец отмер и отшатнулся от меня с потрясённым видом. Пока он не передумал и снова не скрутил меня в судорожном объятии, я юркнула к двери. Но выход преграждала мощная женская фигура, и проскользнуть мимо не было никакой возможности.

— Пойдём, девочка, поговорим, — сводница сжала моё запястье.

В коридоре, купаясь в тревожном багровом свете, стояла незнакомка в красном платье — та самая вульгарная особа, из-под носа которой я увела добычу. Она посмотрела на меня, усмехнувшись, и протянула смотрительнице борделя две золотые монеты. Плату за то, чтобы объездить моего — моего! — эльфа.

Ора Великая, как я хотела её убить!

Я ничего не могла сделать. Ничегошеньки не могла сделать! Оставалось лишь беспомощно наблюдать, как хищница в красном платье входит в комнату и тянет загребущие руки к мужчине, в которого я влюбилась.

— Пойдём-ка в мой кабинет, — дёрнула меня за руку помощница эддо Малисты.

Последнее, что я увидела, прежде чем дверь захлопнулась, — растерянный взгляд эльфа, брошенный в мою сторону. И Ора, сколько в нём было боли и уязвимости.

Боги, как я могла так вляпаться?

Что теперь будет с моей репутацией?

И почему так хочется ворваться в комнату и оттаскать нахальную девицу за волосы?

— Пойдём-пойдём.

Эти искры…

Потерянная, я плелась за смотрительницей борделя, думая то о грозящем скандале, то о золотистых искрах и странной реакции эльфа, то о сопернице. О ней — особенно!

Глава 7

Всю дорогу домой Сирилл скакала вокруг меня с извинениями, а я не могла забыть шока и странной надежды на лице эльфа, когда внезапно от прикосновения его кожа замерцала золотистыми искорками. А ещё я вспоминала его глаза в тот момент, когда ладони клиентки опустились на широкие плечи. И то, как он дёрнулся к двери. Ко мне.

Мешочек золота пришлось отдать смотрительнице борделя за молчание, и Сирилл не переставала повторять, как легко мы отделались.

Легко. Конечно.

В одночасье я лишилась половины своих сбережений. Доступ к семейным счетам ведьмы получали после отбора, но мне удалось неплохо заработать во время учёбы в академии. Я продавала частным магическим лавкам рецепты собственных зелий и совершенствовала формулы существующих заклинаний. Даже книгу издала: «Старые чары на новый лад», в которой делилась наработками и советами. Правда, та не пользовалась успехом.

Казалось бы, финансовый вопрос не должен тревожить единственную наследницу состояния Эшеров, да только личный доход дарил свободу и независимость уже сейчас — не надо было мучительно ждать привилегий замужества.

Вздохнув, я попыталась подсчитать хватит ли оставшихся денег, чтобы ещё раз увидеть моё голубоглазое наваждение.

Ора, неужели я такая дура, что собираюсь снова туда пойти? После всего случившегося? После того, как едва не погубила свою репутацию?

Похоже на то.

Только в этот раз я основательно подготовлюсь, научусь варить оборотное зелье и…

Ох, и всё равно это безумие! Куда подевалась моя осмотрительность?

Но не могла, не могла я забыть, как эта разукрашенная дрянь лапала моего эльфа, с каким вожделением пялилась на него. Не думать о том, что творилось за запертыми дверями.

В конце концов, мне надо было понять, что значили те золотистые искорки. Почему на замкнутом эльфийском лице вдруг проступило растерянное, беззащитное выражение.

— Прости, что так получилось, — ещё раз извинилась Сирилл на пересечении улиц. Тут наши дороги расходились. Подруга сворачивала в проход под часовой башней, а я продолжала путь под начинающимся дождём.

— До встречи, — раздалось из темноты, и я услышала затихающий стук каблуков по брусчатке.

Спустя полчаса или около того я стояла у стен замка, промокшая до нитки. Окно моей спальни зловеще горело, а значит, маман заметила отсутствие любимой дочери и теперь дожидалась её — то есть меня — с толстенной книгой по этикету наперевес. Похоже, не избежать мне сердитой отповеди.

Со вздохом я заставила плющ, карабкающийся по стенам, обвить мою талию и поднять меня до нужного этажа.

— Ох, — вздрогнула маман, когда на подоконнике нарисовалась тёмная пугающая фигура. — Это ты. Смерти моей хочешь?

Как и ожидалось, в руках у неё был знакомый кожаный фолиант.

— Эддо Элада Эшер, не потрудитесь ли объяснить, где вы шляетесь ночью, да в такую погоду?

Я скинула мокрый плащ, с которого на пол успела натечь приличных размеров лужа, и бросила на вешалку в углу.

— Ходили с Сирилл в бордель. Спустили все деньги на мужиков.

Маман аж задохнулась от негодования:

— Шуточки твои! Марш в постель. И только попробуй мне заболеть. Скоро отбор. Будешь встречать женихов сопливая, с красным носом и слезящимися глазами?

— Я — ведьма. За мной и одноногой очередь из женихов выстроится.

Быстро переодевшись в ночную рубашку, я юркнула в кровать, под тёплое одеяло. Как приятно! Как я мечтала об этом всю долгую дорогу домой! Ещё бы чашку горячего чая на тумбочку — и счастье моё не знало бы границ.

Но вместо чая на тумбочку грохнулась книга с внушительной синей надписью на обложке: «Этикет для молодых ведьм».

— Вот тебе чтиво на ночь, — сказала маман. — И не забудь: завтра подписываем контракт и просматриваем анкеты женихов.

Ора, уже завтра. Пару часов — и я узнаю, сколько кандидатов подали заявку на отбор, увижу их портреты, прочитаю краткие биографии. Но главное… главное, комиссия по сохранению магии вынесет свой вердикт: как много мужей и детей у меня будет.

Сонливость как ветром сдуло.

— Спокойной ночи, — маман прикрыла за собой дверь.

Ага, спокойной.

И как, скажите на милость, теперь уснуть?

Сев в постели, я потянулась за книгой, лежащей на тумбочке. Вот она-то мне уснуть и поможет.

Глава 8

Первый этап отбора. Просмотр анкет претендентов

После обеда мы с маман сидели на диване в одной из самых роскошных гостиных замка, и на журнальном столике перед нами тревожно белело запечатанное письмо. Слуга принёс конверт десять минут назад, и за это время я не то, что вскрыть его — взять в руки не решилась. В верхнем левом углу стояла знаменитая печать Департамента по сохранению магии.

— Может, я? — нетерпеливо вздохнула маман.

Я хлопнула по руке, потянувшейся к посланию.

Ну уж нет. Моя судьба внутри — мне и вскрывать письмо.

Ещё несколько минут прошло в напряжённом бездействии. Служанка успела принести чай, и маман задумчиво постукивала ложкой по фарфоровым стенкам чашки. Это монотонное звяканье сводило с ума.

Измучившись вконец, я схватила конверт дрожащими пальцами и распечатала под оглушительный грохот сердца.

— Ну, что там? Что?

Бумаги шуршали в руках. Текст контракта расплывался. От волнения едва удавалось сфокусировать зрение. Я лихорадочно перескакивала взглядом со строчки на строчку, не вчитываясь, — искала заветную цифру. Сирилл говорила: она должна быть обведена красным.

Неправда. Никакого красного цвета не было и в помине. Упрашивая себя успокоиться, я вернулась в начало документа и просмотрела его внимательнее.

— Вот оно! — закричала маман, ткнув пальцем чуть ниже центра страницы.

Сердце ёкнуло. Я задержала дыхание.

Только бы не восемь! Только бы не восемь! И не пять. Трёх мужей я как-то переживу, но больше…

Взгляд зацепился за благословенную цифру два.

Два!

Не восемь, не пять, не четыре и даже не три — два!

От затопившего облегчения захотелось расцеловать весь мир.

Ора, спасибо тебе! Спасибо огромное! Не знаю, что бы я делала, обяжи меня комиссия выйти замуж за четырёх и более мужчин.

Радостная, я поставила подпись везде, где требовалось. Теперь по законам Динарии я должна была устроить отбор и до первого снегопада связать судьбу не менее, чем с двумя мужчинами.

— Как-то это странно, — пробормотала маман. — Только два? С твоим-то потенциалом? Или профессора напрасно тебя хвалили?

— Комиссии виднее. И вообще не порти мне настроение.

Вечером из Департамента пришёл пухлый конверт — список кандидатов с краткой информацией по каждому. Это был начальный этап отбора. Более чем из тысячи претендентов предстояло выбрать десятерых счастливчиков, которых пригласят в замок сражаться за мои руку и сердце.

До глубокой ночи я сидела на кровати, обложившись анкетами. К сожалению, женихов следовало выбирать не только по красоте, но и по знатности и богатству, поэтому к каждому портрету прилагалась карточка, в которой указывались титул, годовой доход, перечислялось крупное движимое и недвижимое имущество.

Отдельной строкой шли физические параметры: рост и вес кандидатов, а также размер… кхм… в общем, некоторые пикантные подробности.

Когда я поняла, что означает третье число в графе, то залилась краской.

К двенадцати половина анкет отправилась в мусорную корзину. Все непривлекательные мужчины были безжалостно вычеркнуты из списка претендентов. С огромным сожалением пришлось отказать и некоторым недостаточно титулованным и богатым красавчикам: их бы всё равно забраковала маман.

Ох, а это кто?

С очередного портрета на меня смотрел эльф.

Эльф!

Изумительно похожий на раба из заведения эддо Малисты. Того, которого я не могла забыть, как ни пыталась.

Я задумчиво коснулась нарисованного лица.

Невероятно! Копия. Настоящая копия.

Такие же длинные белые волосы, острые уши, тонкие черты.

Впрочем, все эльфы светленькие и остроухие. Поставь любых двух рядом — они покажутся братьями.

О, да он король!

Король Ашенвилля.

Такой молодой!

Дурёха, эльфы бессмертны и почти не стареют. Он может выглядеть юнцом, а быть в четыре раза старше тебя.

Что ещё написано в анкете?

Восемнадцать сантиметров.

Ой, я вовсе не это хотела узнать.

Так, что там дальше?

Мать — Эллайа Ашенвиллская, умерла при родах. Отец — Эдриэл Ашенвиллский, погиб на войне.

Вот оно что. Этот белобрысый красавчик не так давно занимает трон. Триста лет назад заменил убитого отца.

Учитывая, что Ашенвилл до сих пор не оправился от последствий войны, понятно, почему король решил свататься ко мне, а не к принцессе Динарской или к другим особам царских кровей. Для меня его партия выгодна, для Её Высочества Лиэрлэ — почти мезальянс.

И всё же как эльфийский король похож на Конфетку. Только последний выглядит гораздо-гораздо старше.

При мысли о рабе эддо Малисты в груди заныло. Я потянулась к шкатулке из белого золота проверить, сколько монет у меня осталось.

Завтра. Завтра я снова к нему пойду. Под оборотным зельем.

Глава 9

Кандидат №1.

Крэйден из клана золотых драконов. Младший принц

Эхо принесло звук шагов раньше, чем кайро Брэдэнс — отцовский секретарь — завернул за угол коридора, ведущего в королевскую купальню. Вздохнув, Крэйден жестом подозвал к себе плескавшихся невдалеке девушек. Те прильнули к нему с обеих сторон как раз в тот момент, когда старый зануда ворвался в комнату.

Дверь распахнулась, и порыв холодного воздуха окатил разгорячённую кожу. В клубах пара нарисовалась тёмная фигура.

— Ваше Высочество, письмо пришло! Письмо из Динарии. Семья Эшеров одобрила вашу кандидатуру. Второй этап отбора начнётся через три дня.

Крэйден заскрежетал зубами.

Отбор!

Он не давал согласия, но в королевской семье согласия и не спрашивали. Всем известно: принц — разменная монета в политической игре. И пусть на брачном рынке младший сын — товар неходовой, но и его стремятся продать как можно выгоднее.

«Твоя задача — передать наследнику особую семейную магию, — повторял отец который день подряд, — а для этого нужна жена-ведьма».

Крэйден устало потёр лицо.

Обнажённые девицы хихикали, тёрлись о дракона внушительными грудями, целовали в шею — одним словом, прекрасно играли на публику. Не зря Крэйден платил каждой по золотому идэну в сутки.

— Кайро Прэдэнс, — недовольно обратился принц к секретарю, — пэрэдайтэ отцу, што я нэ сосдан для прака. Гтэ я, а гтэ прак? Я нэ могу хранит фэрност одной-етынстфэнной шэншине.

Подтверждая свои слова, Крэйден крепче прижал к груди хихикающих девиц. Те игриво плеснули в него водой.

— Да, вижу, — обречённо вздохнул кайро Брэдэнс, — что ни день — новая пассия, но боюсь, Его Величество сочтёт ваши доводы против брака неубедительными.

— Токта перетайте Его Фэличэстфу, што я его нэнафишу.

Секретарь помялся в дверях.

— Его Величество предвидел ваши слова и заранее подготовил ответ. Он поручил передать, что ему всё равно.

Крэйден поджал губы. Обнимающие его девицы слишком вошли в образ, и неприятные, нежеланные пальцы оказались значительно ниже пупка.

— Нэ утифлон, — принц незаметно перехватил под водой чужую ладонь и отвёл от своего паха.

— Также Его Величество выразил недовольство вашим недавним поведением.

— Та? А тафнее моё пофэтение прифотило его ф фосторг?

Кайро Брэдэнс нервно одёрнул мантию: ему явно не терпелось покончить с неприятной обязанностью.

— Его Величество передаёт, что королевскому терпению пришёл конец. Не пристало принцу вылезать голым из окна любовницы.

— Я пыл ф простыне.

— Его Величество выражает надежду, что отбор и брак пойдут вам на пользу.

— Пусть натэется, я нэ протиф. Натэшта — хорошее чуфстфо.

Выполнив свою миссию, секретарь наконец отвернулся к двери, и Крэйден с облегчением оттолкнул от себя девиц. По телу пробежала судорога отвращения. Продажные ласки вызывали гадливость.

— Кыш! Кыш! — взмахнул он рукой, прогоняя лже-любовниц в другой угол бассейна. — И нэ надо ко мнэ лэсть. Я нэ за это фам плачу.

Девицы посмеялись и занялись друг другом. Прикрыв глаза, Крэйден обречённо растёкся по наклонному бортику купальни.

Как он устал! От лжи. От того, что вынужден притворяться. Постоянно скрывать собственную натуру.

А теперь ещё этот отбор.

Он, конечно, постарается провалить испытания, покажет себя с наихудшей стороны, в самом невыгодном свете — уж это Крэйден умеет. Но вдруг случится чудо и несмотря на все усилия ведьма Эшеров захочет в мужья его?

Катастрофа! Он не готов! Ему не нужна жена. Не нужны отношения. Никакие.

При мысли, что придётся регулярно исполнять супружеский долг, Крэйдена передёрнуло. Он прекрасно прожил сто лет без всяких непонятных манипуляций. Женское тело не вызывало у дракона желания. И, к счастью, мужское — тоже.

Нет, физически всё с Крэйденом было в порядке. Изредка внизу живота начинало неприятно тянуть, и принц уединялся в спальне, чтобы самостоятельно, в одиночестве выплеснуть напряжение. Но разделить удовольствие — надо заметить, весьма посредственное — с другим человеком ему не хотелось. Никогда.

Пар клубился перед лицом. Вода обжигала кожу. В тишине купальни слышались тихий плеск и влажные звуки поцелуев.

И что люди находили в этом бессмысленном обмене слюной?

Вспомнилось, с каким азартом и возбуждением старшие братья рассказывали о любовных подвигах. Перечисляли красавиц, к которым забрались под юбку. Хвастались количеством испорченных девиц и испробованных поз. Крэйдену сначала было смешно их слушать, а потом стало грустно. Тогда он понял, что надо тщательно скрывал свой постыдный недостаток.

А как иначе?

Признаться в своей ущербности? В том, что все эти трепыхания в постели ему скучны? А потом терпеть насмешки и шепотки за спиной? Разговоры о том, что он слаб здоровьем?

Нет. Лучше создать репутацию бабника, безбашенного повесы, притвориться нормальным, таким, как все.

А ведь он пытался! Сколько раз пытался изменить собственную природу, ощутить влечение. Хоть к кому-нибудь. Тщетно.

Постельная сторона отношений была Крэйдену не интересна и больше себя насиловать он не собирался. Хватит!

Отец хочет, чтобы сын поехал на отбор? Пожалуйста, без проблем. Скоро эддо ведьма пожалеет, что пригласила его в свой в замок.

*

Оборотное зелье было полезной вещью, если ты умела его варить, а я… не умела. Последний эксперимент с изменением внешности закончился, насколько я помню, тем, что у меня позеленело лицо, а на носу вздулся огромный фурункул. Причём, как бы я ни меняла рецепт, результат оставался неизменным: из красотки я превращалась в зелёное нечто, способное одним своим видом довести адептов и преподавателей до инфаркта.

Спустя три года доставая из пыльных чуланных залежей небольшой чугунный котёл и водружая его на огонь, я не переставала себя успокаивать: «Главное, мотивация. Раньше её не было, вот ничего и не получалось. А сейчас…»

А сейчас дым из котла валил такой же чёрный и едкий, варево пахло мёртвыми лягушками и булькало уж очень зловеще. Но я хотела в бордель, и никакой…

Ба-бах!

…никакой взрыв не мог меня остановить. Кстати, о взрыве…

Выползая из-под деревянных обломков мебели и оглядывая обуглившиеся стены материнского кабинета, я решила, что мне нужна новая комната для экспериментов. И новое платье. И новый котёл.

После долгого и нудного изучения магических книг к вечеру мне всё-таки удалось сварить зелье, которое, судя по цвету, запаху и консистенции, не должно было отправить меня в лучший мир.

«Час настал», — мысленно повторяла я, прихлёбывая из ложки вязкую голубоватую жижу, а потом с содроганием заглядывая в зеркало. Завтра утром начинался второй этап брачного отбора, и становиться зелёной мне было никак нельзя.

Своё отражение я разглядывала без ужаса, но и без восторга. Что-то, разумеется, пошло не так, и вместо изящной светловолосой нимфы из зеркала на меня смотрела приземистая старуха с крючковатым носом. Но, к счастью, с лицом вполне человеческих оттенков.

Зато в злобной мымре никто не узнает миловидную наследницу Эшеров — одно это примиряло со всеми предстоящими неудобствами.

Пересыпая монеты из золотой шкатулки в мешочек на поясе, я пыталась составить план будущих действий. И как-то незаметно упустила тот факт, что в облике старухи меня увидят не только посетители борделя и его смотрительница, но и мой голубоглазый остроухий возлюбленный.

Глава 10

С тех пор как последняя клиентка ушла, песок в часах на тумбочке давно высыпался. Надо было спуститься вниз, но никак не удавалось заставить себя подняться с постели. Он лежал на кровати в расстёгнутых брюках, смотрел в потолок и ждал, когда о нём вспомнят — когда ошейник на горле утопит его в океане боли.

Надо было спуститься вниз.

Надо было.

Он не хотел.

Последние триста лет он только этим и занимался: спускался ниже и ниже. Даже не спускался — падал. С того дня, когда его окровавленного, потерявшего сознание бросили на поле боя, посчитав мёртвым. Возможно, его не заметили под телами других павших воинов. Не сражение тогда было — мясорубка.

Он вздохнул, потянулся к тумбочке и перевернул часы. Песок тонкой струйкой сыпался из одного стеклянного сосуда в другой, и эльфу казалось, что это не время утекает — его жизнь.

Бессмысленная. Полная позора.

На каторге было проще. На галере он просто грёб и грёб, звенел цепями, наваливался на вёсла. Без остановки. Восемь часов, шестнадцать. Пока не падал, отключаясь и не реагируя на удары надсмотрщиков.

Времени на раздумья не оставалось, и теперь он ясно понимал, какая это на самом деле благодать — пустая голова. Голова без единой мысли.

В тяжёлом физическом труде не было ничего постыдного. Несмотря на жажду, голод и отупляющую усталость, несмотря на то, что спал он на скользкой жёсткой лавке в обнимку с веслом, а когда не спал, подставлял спину под плеть — несмотря на всё это, он бы предпочёл и дальше быть галерным рабом, чем из ночи в ночь с отвращением ублажать незнакомых женщин.

Иногда красота — проклятие. Его заметили. Даже исхудавший, обожжённый солнцем, с иссечённой спиной, он оставался нечеловечески привлекателен.

«Мы сделаем на нём много денег, — сказала взошедшая на судно женщина с медными волосами. — Какая прелестная экзотическая зверушка».

Он поднялся с постели, застегнул штаны, бесцельно прошёлся по комнате и снова перевернул песочные часы. Когда время истечёт, он спустится в общий зал. Снова станет товаром. Будет терпеть липкие взгляды, прикосновения, от которых по телу пробегает дрожь омерзения.

До чего он докатился…

Он, когда-то бывший королём.

Эдриэл давно решил, что та жизнь в прошлом, что он — не он вовсе и никакого отношения к блистательному королю Ашенвилля не имеет. Легче было считать себя мёртвым, павшем на поле боя, чем бесконечно сравнивать прежнее и нынешнее положения.

Даже о единственном сыне Эдриэл старался не вспоминать, не бередить душевные раны. Не думать о том, что никогда его не увидит, что бросил разорённое войной королевство на неопытного юнца. Справился Лионель с этой ношей или согнулся под её тяжестью? Считал отца погибшим или пропавшим без вести? Искал ли его? Завёл ли собственных детей?

Триста лет в неведении. Триста лет!

Эдриэл достал из кармана и покрутил в руках маленький красный камешек. Из головы не выходила обронившая его девчонка, наследница Эшеров — кажется, так назвала её Сесиль.

Наверное, Эдриэл сошёл с ума. Да, никаких сомнений: он сошёл с ума. Три века каторги не прошли бесследно. Жизнь в аду помутила рассудок. Иначе как объяснить привидевшийся ему свет истинной пары? Не могла его кожа вспыхнуть золотом под чужой ладонью. Не снова. Не во второй раз.

У Эдриэла уже была истинная — женщина, идеально ему подходившая. Его жена. Мать его сына, погибшая в родах. Судьба не давала эльфам второго шанса на счастье. История не знала подобных случаев, а значит, волшебное сияние — игра уставшего, отчаявшегося рассудка. Он просто утомился, давно не спал, выпил слишком много возбуждающего зелья. Кто знал, какие у того побочные эффекты?

Золотое мерцание ему почудилось.

И к лучшему. Встретить истинную пару в нынешнем положении было бы настоящей насмешкой.

Полюбить сейчас, когда он никто, хуже любого нищего…

Дверь в комнату со скрипом открылась, и одновременно под ошейником кольнуло болью: Сесиль дала почувствовать своё недовольство. Слишком много времени Эдриэл провёл наверху.

Он напрягся. На пороге возникла смотрительница борделя, за её спиной маячила старуха с крючковатым носом и фигурой гиппопотама. Новая клиентка?

Опять.

А он-то надеялся, что алчность эддо Малисты — ценник, который она повесила на экзатического раба, жемчужину своей коллекции, — подарит ему более длительные перерывы между женщинами. Не каждая могла позволить себе потратить два золотых за час удовольствия.

— Проходите, эддо, проходите, — Сесиль рассыпалась в любезностях. Всегда так делала, когда попадалась богатая клиентка. — Вот он. Смотрите, какая конфетка. Эльф. Острые уши, всё как полагается. Потрогайте, убедитесь: настоящие. Настоящий эльф из Апифиля.

«Ашенвилля», — закатил глаза Эдриэл.

Сесиль тем временем продолжала самозабвенно его расхваливать.

— Умелый. Выносливый. У него никогда не падает. Всё время стоит. Всё время.

«Конечно, всё время», — думал с тихой яростью Эдриэл. Учитывая, сколько в него вливали возбуждающего зелья, это было неудивительно. Он уже забыл, когда видел свой член мягким. Впрочем, несмотря на полную боевую готовность, настоящего желания он не чувствовал.

— Я беру. Сколько с меня? — старуха полезла в мешок на поясе.

Эдриэл медленно выдохнул. Он думал, что привыкнет, но нет. Каждый раз, когда его покупали, он ощущал всё те же негодование и гадливость, только с годами к ним добавились усталость и опустошение.

Зазвенели монеты. Он отвернулся, мысленно прося прощения у погибшей жены.

Не каждому эльфу удавалось встретить истинную пару, но если такое счастье случалось, другие женщины для этого везунчика переставали существовать. Даже умершим супругам хранили верность. Сколько женщин через него прошло, а Эдриэл до сих пор не мог смириться с тем, что изменяет Эллайи, своей супруге, матери их ребёнка. Пусть и делает это против воли.

Глава 11

Старуха была странной.

Его редко покупали больше, чем на час, и, заплатив такую цену, стремились выжать из этого часа по-максимуму.

Старуха не торопилась. Подпирала спиной дверь и смотрела на него с видом робкой девственницы, лишь недавно вырвавшейся из-под родительской опеки.

Пусть смотрит. Эдриэл незаметно взглянул на часы. Секунды бегут, песок сыплется. Чем дольше старуха медлит, тем меньше времени они проведут в постели. Торопить её он точно не собирался.

Скрестив руки на груди, эльф застыл посреди комнаты. Ветерок из распахнутого окна холодил обнажённую спину, посылал мурашки по коже. Эдриэл отвернул голову. Стоял, неотрывно наблюдая за тонкой струйкой песка за стеклом, и не видел, с каким жадным интересом его рассматривают. Не видел, но чувствовал. По телу словно гуляли фантомные пальцы.

— Ты красивый.

Эльф поморщился.

О своей привлекательности он слышал не раз и не два. Настолько часто, что от этих слов сводило зубы. Если старуха считала, что сделала ему комплимент…

Осмелев, клиентка отклеилась от двери. Он понял это по лёгкому скрипу половиц и сильнее стиснул зубы.

Перетерпеть. Как обычно. Как десятки раз до этого. Перетерпеть. Закрыть глаза, отключить мысли. Представить себя вне собственного осквернённого тела. Не двигаться. Почти не дышать.

Пока ошейник молчал, Эдриэл собирался играть привычную роль — роль пассивной, неживой куклы. Держать руки по швам, смотреть в одну точку, пугать клиентку застывшей мимикой. Он никогда не целовал этих наглых богачек, возомнивших о себе невесть что. Этих скучающих аристократок, уверенных: всё в мире создано для их удовольствия. Не касался их ни губами, ни руками, ни мыслями, позволяя лишь использовать своё тело, не более. Его холодность, деревянность доводили клиенток до бешенства. Заплатить столько денег и получить в постели бревно? Как же они неиствовали, негодовали, бежали жаловаться Сесиль. Но даже боль не делала Эдриэла сговорчивым.

Старуха не злилась. Её как будто устраивали и холодность эльфа, и его неподвижность. Равнодушие любовника словно придавало ей смелости.

Эдриэл всё ещё смотрел на часы, когда женщина приблизилась и провела рукой по его животу.

Под сухой старческой ладонью родилось знакомое золотистое мерцание.

Не может быть. Невозможно. Это…

Он инстинктивно отшатнулся, но свечение никуда не исчезло — золотистыми нитями протянулось от пальцев клиентки к напряжённому животу.

Свет истинной пары. Эта древняя развалина… его истинная?

Безумие. Бред. Он точно не в себе. Тронулся умом. Повредился рассудком. Спятил.

Жизнь в борделе довела его окончательно.

Как там говорила Сесиль? «А не поехал ли ты, милый мой, крышей?»

Он поехал. Определённо. Вторая истинная за неделю! Вторая! Последние триста лет ни одной, а тут сразу две! Сначала та странная девчонка, обронившая красный камень. Теперь старуха с огромным носом. Что, гниль вековых дубов, происходит?

Он, бывший король и галерный раб, стойкий к жизненным потрясениям, вдруг почувствовал, как в груди зарождается истерика.

Он сошёл с ума. Сошёл с ума.

Близкий к панике, Эрдиэл уставился на старух