Я лечу к тебе

Глава 1

Лизи

Чёткое понимание отсутствия Джареда в моей жизни пришло не сразу. Проходя вдоль кирпичной стены университета, мне совсем не хотелось заходить внутрь. Отныне это место пропитано Джаредом. Студенты проходят мимо, поглядывая с любопытством в мою сторону, но я не обращаю внимания. Слишком привычно. Смотрю на парковку, но белой BMW там больше нет. Среди серых машин нет ни одной белой. Чего я жду? Что он свалится с небес и улыбнётся мне, как прежде? С грустью, разворачиваюсь и открываю дверь, натянув на лицо привычную улыбку. Получается с трудом, но выдавливаю.

– Привет, – на плече повисает рука, из-за чего я вздрагиваю, переводя взгляд в сторону её обладателя.

Изумрудные глаза друга смотрят на меня с поддержкой. Киваю, силой поднимая уголки губ, хотя сейчас их вес напоминает гирю.

– Не обязательно делать вид, что всё хорошо.

– Я не дам видеть кому-то свои слабости. Все домашние проблемы – дома, все рабочие – на работе.

– А душевные? – склонив голову на бок, Дин всматривается в моё лицо.

– Заперла в самый дальний ящик из всех возможных.

– Я всё ещё считаю, что ты должна позвонить или написать ему. Вам хотя бы нужно попрощаться.

Киваю, принимая его позицию, но остаюсь верной себе.

Последний раз Джаред присутствовал в моей жизни позавчера. Я постаралась запомнить всё ровно до того момента, пока на меня не обрушилась душераздирающая новость. Всё происходящее кажется не более, чем сном и выдумкой. Но вся проблема в том, что это моя реальность. Я не сплю и не выдумываю. Он улетел. Он больше не присутствует рядом.

Проводив меня до аудитории, наблюдаю, как спина друга скрывается в толпе, после чего захожу внутрь. Десятки пар глаз обращаются в мою сторону, что не удивительно. Я знаю всё, что говорят и говорили. Спасибо Дину, который держал меня в курсе, в то время как Алекс молчала. Эти сутки она практически не звонила и не писала, спросив только, как я.

– Привет, – улыбка Бекки сдержанная.

– Привет, – киваю я, занимая кресло рядом.

Бекка молчит. Я прекрасно вижу, как она хочет поговорить, но в последнюю очередь хочется вести разговор про Джареда. Это имя будет тенью ходить за мной по пятам ещё длительное количество времени. Оно буквально поселилось в моём сознании.

– Лиз…

– Пожалуйста, не надо, – качаю головой, предупреждая не начинать то, что она хочет сказать. – Я больше не хочу о нём слушать.

Медленно кивнув, она больше не заводила разговор о Джареде, обходя его всеми возможными способами. Её смекалке даже удалось придумать ему новое имя Х, над чем я искренне посмеялась. Может быть это будет Х, но суть остаётся той же. Эта буква означает имя человека, который разбил моё сердце. Дело даже не в том, что он улетел. Возможно, всё было бы иначе, если бы Джаред не прибегнул к настойчивости. Отказаться от своих желаний, означает отрешение от самого себя. Насильно выжечь мечты, планы и стремления – что может быть хуже? Как будто становишься куклой, за которую решают, что делать, как говорить и ещё хуже, как жить. Любовь – это свобода, а он хотел её отобрать у человека, который живёт ею.

Когда захожу в столовую, оживлённый гул стихает, от чего становится некомфортно, но спустя минуту, все вновь начинают трепаться, и где-то я слышу своё имя. Это отвратительно. Моя жизнь превратилась в светскую жизнь семьи Кардашьян. Я уже могу помахать в камеру ручкой и передать привет родителям?

– Всем привет, – говорю я, занимая прежнее место.

Опешив, друзья всё же приветствуют нас. Понимаю, видеть девушку с улыбкой на лице, которая разошлась с парнем – не совсем понятно многим. Как и было сказано Дину, я никогда не покажу людям свои слабости. Да, внутри может разрываться каждая молекула, но никто и никогда не увидит моих слёз. Я сильная и со всем справлюсь. Буду мучиться, наполнять слезами подушку, загибаться от боли, но выйдя из комнаты, натяну улыбку и пойду туда, куда следует.

– Как на счёт кино? – с улыбкой, предлагает Крис.

Кино. Первый раз кинотеатр в Нью-Йорке я посетила с Джаредом. Как только данное воспоминание влетает в голову, начинаю избивать себя мысленно. Чёрт бы меня побрал, опять. Хватит. Остановись. Это всего лишь кино. Я говорю себе это не первый раз. Моя голова и сердце живут в разных мирах и на разных высотах.

– Что показывают? – отзываюсь я.

– Пофиг, главное компания, – подмигивает он.

– Тогда я за.

Алекс смотрит на меня с презрением и пониманием одновременно. Но меня поймёт только тот, кто испытал это чувство пустоты. Ты будешь занимать каждую свободную секунду жизни, чтобы не остаться с уничтожающими мыслями и терзаниями. Именно так делаю я. Как там говорится: клин клином вышибают. Я проверю этот способ на себе. Не тот, где нужно заменять Джареда кем-то другим, а тот, где можно забыть с помощью увлечений. Никто не говорил о том, каким должен быть второй клин. Кто-то со стороны может сказать что-то типа: «Эй, ты создаёшь проблемы из ничего. Соберись и улети за ним или к нему». Нет, это не выход. Когда ты пашешь в школе, чтобы пробиться сама, а не с помощью родителей. Когда в тебе рвутся амбиции и дикое желание сделать так, чтобы тобой гордились родители и ты сама – это не выход. Я не могу бросить всё вот так, Джаред подписал контракт по тем же условиям, что и я. Он тоже хочет чего-то добиться. Ценой наших амбиций стали собственные сердца, которые мы растоптали. Единственное, во что хочется верить – всё не напрасно.

Стул напротив точно так же пуст, как и моя душа. Проглатываю ком, когда слёзы начинают жечь глаза. Отрезаю всякие пути к показу эмоций внешним видом. Необходимо принять наш выбор, как ни крути. Нужно поменять работу и направить свою жизнь в другое русло. Совсем не хочется покидать Макса и Эмбер, но я должна избавиться от лишних напоминаний о Джареде. Знаю, каждый раз я буду со слезами заполнять отчёты, а то и вовсе не доходить до них, смотря в одну точку, где никого не будет. Возможно, я даже позвоню папе и соглашусь на его уговоры о стажировке, но это в случае того, если мне откажут.

Ладонь, покоившаяся на плече, вырывает из круговорота мыслей, и я понимаю, что всё это время смотрела на стул Джареда, в то время как остальные смотрели на меня. Так я выдала себя со всеми потрохами.

Натягиваю улыбку и поворачиваюсь.

– У нас игра в пятницу, придёшь? – Дин улыбается, но я вижу всю фальшь в его глазах. Он делает это только для меня или из-за меня.

– Если не будет смены, то конечно, – соглашаюсь я. – Во сколько?

– В пять.

Изумрудные глаза обращаются к остальным.

– Если есть желание, то присоединяйтесь.

– Без проблем, – кивает Том.

С той же дружелюбной улыбкой, Дин склоняется к моему уху, и его тихий голос могу услышать только я.

– Ты выдаёшь себя. Прекрати пялиться на его стул.

Сжав моё плечо, он выпрямляется и подмигивает, отклоняясь в сторону. Не успеваю проводить его взглядом, потому что под ухом тут же начинает восторженно верещать Бекка.

– Боже, ты дружишь со вторым красавчиком университета!

Не хочется расстраивать её, как и всех остальных, но все шансы равны нулю. По крайне мере, шансы женского пола.

– И кто первый? – усмехается Крис, упав на спинку стула. – Ставлю сотню, что я.

– Ага, человек Х, – хихикает она. – Получается, что Дин сейчас первый?

Закатываю глаза, когда она называет Джареда выбранной буквой. Конспирация уровень: Бог.

– Что? – вскинув брови, Трент смотрит на неё, как на слегка тронутую.

– Человек Х. Мы его знаем.

– Фамилия этого человека случайно не начинает на К? – смеётся Алекс.

– Начинается, – кивает Бекка, после чего поворачивается к Крису. – Деньги на стол, балбес.

Качаю головой и вздыхаю.

– Это какое-то сумасшествие.

– Разумное сумасшествие, – пожимает плечами Бекка.

– Он не умер, а я не инвалид, чтобы обращаться со мной, как с хрусталью. С кем не бывает.

Вижу изумление на лицах друзей, решаясь добавить следом:

– Вы можете спокойно говорить о нём, я не совершу самоубийство.

Нерешительность и неловкость повисает в воздухе. Решаюсь завершить эти глупости, поднимаясь со стула. В моём расписании на сегодняшний день пусто, что даёт мне полное право сделать ноги. Прощаюсь с друзьями, и как только выхожу на улицу, набираю номер Эмбер. Либо сейчас, либо никогда. Я предпочитаю делать всё сразу, не растягивая на непонятный срок. Чем раньше я уйду, тем лучше.

– Привет, Лизи, – дружелюбный голос Эмбер почти останавливает меня, но я вовремя пресекаю подобную мысль отступления.

– Привет, – начинаю я. – Я.. даже не знаю, как сказать.

– Если ты хочешь уйти, то расстреляю на месте, – смеясь, говорит она.

– Да…

– Боже, я же просто пошутила. Ты нашла что-то другое?

– Нет, но я отправила резюме.

Это честно с моей стороны. Вчера поздним вечером, я с дури разослала резюме в разные компании, где есть возможность совмещения стажировки и учёбы. Я не думала о смене работы, это было непонятное состояние аффекта, которому удивлялся Дин, но друг кропотливо помогал. Он знает, что Джаред забирал меня, наверно, он в курсе даже больше положенного, потому что я вывалила на него все эмоции. Думаю, только из-за этого он не отговаривал, а помогал. Может, бегство не лучший выход, но я всё равно им воспользуюсь.

– Мне совсем не хочется тебя отпускать, – с грустью, говорит Эмбер. – Даже боюсь сообщать об этом Максу, но и держать не могу. У тебя куча других возможностей.

– Самое сложное я оставила для тебя.

– Ты можешь выйти хотя бы завтра? У меня кое-кто есть на примете, я ей сейчас же позвоню.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Спасибо, Эмбер, мне тоже тяжело уходить.

Прощаюсь с ней до завтра и выдыхаю. Первый шаг сделан.

Придя домой, сразу падаю на кровать. Тяжело прощаться с людьми, которые вошли в жизнь и оставили свой след. Нет ничего хуже привязанности и чувства обязанности. Меня никто не держит, впереди огромное количество возможностей, но я не могу отвертеться от этого ощущения быть должной. Непонятная вина, которой вовсе нет. Это нормально, когда человек уходит в другое место.

Или улетает. Отгоняю прочь эти слова.

Поворачиваюсь на бок, и глаза моментально расширяются. Нет ни рамки, ни фото с Джаредом, которое было тут до того, как я осталась в их квартире. Их могла убрать Алекс, и это было бы разумно и любезно с её стороны, плюс, очень свойственно ей. На всякий случай смотрю за тумбочкой, под кроватью и везде, куда она только могла уйти, отрастив ноги. Ничего нет. Сердце начинает барабанить по ушам. Я не хочу отказываться от неё. Он должен быть хотя бы где-нибудь. Нас связывают воспоминания, я не могу отказаться от всего. Так или иначе, он был в моей жизни, это не исправить. Я хочу хоть какую-то память, которой могу быть благодарна в будущем.

– Алекс, – зову я.

Слышу топот ног, вслед чему, подруга появляется на пороге.

– Где рамка? – спрашиваю я, застыв посередине комнаты.

– Какая рамка? – замешательство заставляет её брови нахмуриться.

– С Джаредом. Она стояла рядом с остальными.

– Не знаю, Джаред был в квартире той ночью. Зачем она тебе?

– Ни зачем.

– Ладно.

С тем же скепсисом, она покидает комнату, оглядываясь несколько раз. Возможно, для неё это не совсем понятно, но не для меня. Если её нет в комнате, и её не брала Алекс, у меня только один вариант: её забрал Джаред. Я не могу написать или позвонить ему, чтобы узнать, у меня просто не хватит силы духа. Чувствую себя трусихой и слабачкой, но я не готова услышать его голос. Только не сейчас. Господи, до чего я жалкая.

До встречи с друзьями, трачу время на подготовку работ и просмотр почты, надеясь на предложения. Вряд ли я могу получить что-то на следующий день после того, как отправила, но всё равно проверяю. И только тогда, когда сажусь в машину к Тому вместе с Алекс, расслабляюсь. Сейчас мне гораздо легче переносить всё не в одиночестве. Они не выражают соболезнования, в которых я вовсе не нуждаюсь, они просто молчат. Это лучше, чем слушать то, как им жаль, как всё станет лучше и то, что я со всем справлюсь. Это слишком банально. Я сама знаю, что справлюсь.

– Что за фильм? – спрашиваю я, когда Том открывает входную дверь в общий зал, кишащий людьми.

– Лара Крофт, – улыбается он.

– Фу, боевик, – морщусь и касаюсь горла, показывая приступ тошноты.

Алекс и Том посмеиваются, потому что прекрасно осведомлены о том, что я не предпочитаю подобный жанр киноленты. Это уже неважно, выбора всё равно нет, а сидеть дома в одиночестве ещё хуже. Я бы наверняка открыла большую пачку мороженого и ревела над каким-нибудь фильмом или просто с самой собой. Второе больше вероятно.

– Кто-нибудь будет покупать поп корн? – спрашивает Крис, равняясь с нами, следом за ним это делает Бекка и Трент.

– Чтобы ты его сожрал? – фыркает Том, закатив глаза. – Сам себе купишь.

– Фу, как невежливо, – улыбается Крис. – Куплю, но делиться не буду. Я задница.

– Кто бы сомневался, – посмеивается Трент.

– Кто-то что-то сказал, или мне показалось? – шутливо бросает в ответ Крис. – Вы это слышали? Звук из туалета.

– Придурок, – улыбается Трент.

– Я за поп корном, – сообщаю я, в ту же секунду на плечах виснет рука Криса, который играет бровями, смотря на меня. – Я тоже задница.

– У задницы две половинки, ты – моя вторая.

– С тебя кола.

– Хрен с ним, даже разрешу тебе выбрать объём.

Позволяю ему утащить себя к бару. Перед глазами сразу несколько вариантов: фруктовый цветной, простые – соленый и сладкий. Это самый сложный выбор. Серьёзно. Я никогда не могу определиться. Беру солёный – думаю о сладком, и наоборот. Дилемма всей жизни. С удовольствием возьму два маленьких, чтобы не метаться. В конечном счёте, останавливаюсь на солёном и самом большом стакане колы. Пока Крис откланяется в сторону чипсов, я чувствую, как плеча касается чья-то рука. Полагаясь на кого-то из друзей, натыкаюсь на незнакомца, который говорит:

– Эй.

Я уже думала, что он хочет попросить отойти, чтобы сделать заказ, но парень с любопытством рассматривает меня с ног до головы, а следом выливает ведро ледяной воды на голову.

– Ты же девушка Джареда Картера.

– Я не его девушка, – бубню себе под нос и отворачиваюсь.

– Отпад, – продолжает он, из-за чего я передёргиваюсь и моментально раздражаюсь.

Его имя тенью будет преследовать меня всю жизнь. Я больше не являюсь собой и не имею собственного имени, став «девушкой Джареда Картера». Я ужасно злюсь, слыша мерзкий скрип собственных зубов. И мне уже хочется ответить, но ладонь Криса, которую он кладёт на мою спину – останавливает.

– Думаешь, оно того стоит?

– Что? – хмурюсь я.

– Тебя серьёзно это волнует?

– Я не могу быть его тенью или плюс один.

– Никто так не говорит и не думает. Это просто ассоциации, когда тот, кто знает его, видит тебя.

– Я не хочу этого.

– Ты не можешь ничего изменить. Ответишь и что дальше?

Трудно это признавать, но ничего. Ничего не будет дальше, я выпущу пар и не более.

– Вот это я понимаю, – довольно улыбается Крис, закидывая несколько воздушных шариков в рот. Парень подмигивает и расплачивается за всё сам. Он точно не задница. – Если кто-то сунет руку, я её сломаю.

– Ты точно задница, тут хватит на всех, – смеюсь я, чувствуя прилив хорошего настроения и позабыв разозлившую ситуацию минуту назад.

– Я попрошу, чтобы мне завернули в пакетик, унесу домой.

– Ты такой дурак.

– Смешной дурак, – играя бровями, улыбается он.

– Это имеет какое-то значение?

– Дерьмово быть занудным дураком.

– Ладно, согласна.

Крис подхватывает ведерко с поп корном, а я беру стаканы, следуя за ним. Парень довольно пританцовывает при ходьбе, над чем я хихикаю. Я люблю его дурачества, которые поднимают настроение. Это ужасно, но я почти могу сказать, что он – замена Джареда. Конечно, не оригинал, и мы никогда не будем вместе, но Крис тот, кто воскрешает приятные воспоминания.

Глава 2

Решив поменять свою жизнь – займись этим кардинально. Что я и сделала.

В пять утра будильник тарабанил по нервам, как на ударных. Поёжившись в тёплой кровати, я вытянулась и встала. Сегодня мой первый день, когда я решила бегать. Свежий воздух всегда настраивает на отличную эмоциональную волну, придавая бодрости. Если мои тренировки сейчас отодвинулись на неизвестный срок, значит, я займусь самолечением в виде пробежки.

Утренний Нью-Йорк ещё прекрасней. На дороге почти отсутствуют машины. Мимо пробегают люди, которые начинают свой день точно так же, как я решилась сегодня. Приятные солнечные лучи, согревают и повышают настроение. Включаю музыку и перехожу на лёгкий бег. Оказывается, раньше я зря отказывала себе в этом чудесном времяпровождении. Никаких посторонних мыслей, только ты и свежий воздух. В наушниках играет Nickelback – What Are You Waiting For? – это то, что мотивирует, настраивая на новую волну. Она всегда была моим стимулом. Поддаюсь мелодии и придаю темп ногам, запрещая себе расслабляться и искать отговорки для пощады. Ночью я могу реветь в подушку от того, как ноет место, где должно быть сердце, а утром на моём лице должна быть маска спокойствия.

Не считая времени и не жалея сил, циферблат уже натикал семь часов утра. Я бегала почти два часа, как ужаленная. Одежда насквозь пропиталась потом, но заряд желаемой бодрости был получен. Я могу всё. Выжигаю эти слова в сознании, и отныне буду повторять каждое утро.

– Вот же черт, – ошарашено шепчет Алекс, когда я перехожу порог квартиры. – Ты где была?

– Бегала, – сообщаю я.

Зелёные глаза подруги становятся в два раза больше, а челюсть готова отвалиться. Честно, я и сама немного в шоке, но это моя новая жизнь и я привыкаю к ней.

– Ты пугаешь меня, – вздыхает она, делая глоток кофе, но продолжая сканировать меня взглядом.

– Я сама себя пугаю.

– Это из-за него?

Моё молчание говорит само за себя. Если быть честной, то да, я делаю всё, чтобы как можно реже думать о Джареде. Теперь моей целью стало избавление от всего, что связанно с ним, но я не учла одного: подаренные кулоны всё ещё висят на шее, как камень, который тащит ко дну. Моих сил недостаточно, чтобы отказаться от них, они каждый день со мной. Я не снимала их ни разу за всё то время, как только получила. В конце концов, Джаред подарил мне одни из лучших моментов, я хочу помнить, не смотря на ноющую боль в груди. Я схожу с ума и противоречу самой себе. Да, это точно сумасшествие.

– Лиз?

Нет смысла лгать, поэтому согласно киваю. Даже сейчас он делает для меня многое своим отсутствием. Я начала исправлять свою жизнь в лучшую сторону, как и некоторые привычки.

– Ты должна быть счастлива как с ним, так и без него.

– Я пытаюсь, – хмурюсь я.

– Может… может, ты сходишь куда-нибудь с кем-нибудь?

– Нет, – категорически отрезаю предложение подруги. – Я не буду зря тратить время человека, пытаясь забыть Джареда. Так нельзя, Алекс, использовать кого-то – это не выход.

– Ладно, пройдёмся по магазинам сегодня?

– Конечно, – соглашаюсь я, беру пирожное, но тут же возвращаю его на столешницу. Никакого сладкого.

Алекс сползает со стула и удаляется в свою спальню, а в мою голову приходит самая глупая идея за всю жизнь. Стричь волосы под каре я, конечно, не горю желанием, но придать им какой-нибудь новый оттенок совсем не прочь. Моя пустая душа требует перемен, которые я готова ей дать.

– Алекс, – зову подругу, которая что-то яро ищет.

– Да? – отзываясь, она не выглядывает, продолжая что-то искать.

– Я хочу что-нибудь сделать с волосами.

Выскочив так резко из комнаты и напугав, Алекс подлетает ко мне впритык и смотрит в глаза.

– Правда?

– Да, – улыбаясь, киваю я.

– Боже, – подпрыгивая на месте, она хлопает и расплывается в самой счастливой улыбке. – Сразу после лекций, отменить нельзя!

– Хорошо, – смеюсь я.

Сложив ладони в молитвенном жесте, она закрывает глаза и поднимает голову к потолку.

– Картер, спасибо хотя бы за это.

Смеюсь над её глупостями. Мне доводилось слышать подобное предложение ни меньше миллиона раз, но я всегда отказывалась, ссылаясь на то, что мне нравится родной цвет. Возможно, тогда было не время, но сейчас эти изменения могут пойти на пользу. Либо я на это надеюсь.

Она уже уходит в комнату с блестящими глазами и безумными идеями, но тут же возвращается обратно.

– Нет!

– Что, нет? – спрашиваю я, давясь соком.

– Мы пойдём прямо сейчас!

– С ума сошла? – смеюсь я. – Сейчас семь утра и все салоны закрыты.

– Чёрт, – шепчет она. – Ладно, после обеда.

Смотрю ей вслед и тихо посмеиваюсь. Она всегда была и будет слишком нетерпеливой.

– Ты заставляешь меня мучиться! – кричит подруга из комнаты.

– Я тут ни при чём.

Если за этот промежуток времени она не чокнется и не потеряет сознание, то можно считать это настоящим чудом, и я всё же реализую идею с небольшими изменениями.

Весь этот промежуток времени мысленно возвращалась к Алекс и улыбалась. Нутром чувствую, она не может сидеть на месте, и Том явно уже несколько раз вдохнул и проворчал что-нибудь себе под нос из-за того, что Алекс взвинчена до предела. Знаю, часы, которые я привезла ей из Лас-Вегаса, пылают ярким пламенем под её взглядом или получили мозоли из-за того, как часто она смотрит на них. В любом случае, это так забавно. Это наше второе различие: у меня железное терпение, её же похоже на пластмассу. Я всей душой люблю эту сумасшедшую девушку.

Алекс ожидала на выходе из университета ближе к часу дня. Я видела нетерпение подруги. Она вздрагивала каждый раз, когда дверь за её спиной хлопала. Посмеиваясь некоторое время, решаюсь больше не издеваться и выхожу на улицу.

– Ты не сбежала, – довольно улыбается она, подхватывая меня под руку.

– Ты достанешь меня из-под земли, бежать некуда, – хихикаю я.

– Твоя правда.

Протащив меня через пару кварталов, она открывает дверь и жестом указывает мне пройти первой, что ещё смешней. Не знаю, как объяснить, что я не сбегу и не стану идти на попятную. Девушка с ярко красными волосами встречает нас с неприкрытым радушием. Несмотря на то, что цвет таких волос можно встретить редко, они идеально подходят к её веснушкам, разбросанным по лицу.

– Кого меняем? – интересуется она.

Алекс тыкает пальцем в мою сторону и подталкивает вперёд.

– Её.

– Пожалуйста, только не блондинка или рыжая, – умоляю я. – Я даже согласна на синие или фиолетовые.

Девушка озорно смеётся.

– Ни то, ни другое, милая.

Благодарно улыбаюсь, когда мой новый стилист отходит в сторону с Алекс. Девушки начинают бурно обсуждать перемены и поглядывать в мою сторону, из-за чего я качаю головой и морщусь.

– Где ваш этикет? – смеюсь я. – Вам когда-нибудь говорили, что так делать нельзя?

– Заткнись, – высунув язык, Алекс отворачивается, продолжая барную беседу.

Ладно, спасибо, что идею с чем-то цветным тоже отклонили и утешили меня отсутствием такого сюрприза в будущем. Я точно не буду блондинкой, рыжей, синей и фиолетовой. Но, к сожалению, у радуги и в палитре есть десятки других оттенков, что не на руку. Я серьёзно переживаю за себя. Тараканы Алекс танцуют ламбаду и попивают шампанское, отмечая этот день красным цветом. Мои же притаились и ждут.

– Посмотри на себя такой последний раз, через пару часов ты будешь уже другим человеком, – улыбается девушка.

Господи, эти слова должны подарить спокойствие или наоборот?

– Тебе понравится, – добавляет Алекс.

– О, да, – соглашаюсь я, не скрывая всей иронии и паники.

Всё время я то и дело ёрзала по креслу, боясь новых перемен. Мне страшно, что Джареду я уже не буду нравиться. Вот, опять. Очередной раз думаю о нём и его мнении. Морщусь так, словно съела целый лимон. Почему нельзя просто взять и отрезать внутри себя то, что ведёт к нему? Кажется, я ещё долго буду умолять себя отпустить и продолжать дальше уже по-новому. В любом случае, у меня нет другого выхода.

Карла, как назвала себя девушка с красными волосами, улыбнулась мне.

– Ты готова?

– У меня уже нет выбора, – жму плечами, когда Алекс и Карла переглядываются, одобрительно улыбаясь друг другу.

– Нет.

– Тебе не может не понравиться, – кивает Алекс. – Закрывай глаза, это будет сюрприз.

Хмыкнув, слушаюсь подругу и закрываю глаза. Эти секунды сравнимы со скоростью улитки. Я даже не вижу кончиков волос, чтобы хоть что-нибудь понять. Господи, дай мне сил пережить новшества от Алекс.

– Один… два… – отсчитывают девушки. – Три!

Длина не особо изменилась, она стала лишь на несколько сантиметров короче. Мои некогда тёмные волосы сейчас стали гораздо светлее, переливаясь золотистыми оттенками и ниспадая на плечи лёгкими волнами.

– Мне нравится, – улыбаюсь я, продолжая рассматривать отражение. Возможно, это действенный способ подлечить душу. Я проверю этот вариант.

Поворачиваюсь к Алекс и поднимаюсь с кресла.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – кивает она, стискивая меня в объятиях.

Распрощавшись с Карлой, хохоча, вываливаемся из салона и довольными улыбками озаряем этот хмурый день. На время мне удаётся забыться и жить так, как жила до произошедшего.

Алекс откланяется в сторону и достаёт телефон.

– Фото на память, – сообщает она, направляя на меня камеру.

– Это обязательно?

– Это жизненно необходимо!

Корчу рожицу, но слушаюсь подругу. Сощурив зелёные глаза, в которых до сих пор виден блеск авантюризма и озорства, либо я просто ошибаюсь, ведь в них светит солнце, Алекс строит обиженную гримасу.

– Ты счастлива или нет?

– Да, – киваю я, хотя смутно верю в согласие.

– Тогда что за кислая мина?

Расставляю руки в разные стороны и показываю язык. Такой меня сохранила фотография, которую сделала Алекс: новой и счастливой. Я должна показать и доказать Джареду и себе, что у меня всё в порядке, никто не должен жалеть меня.

Пока она спешно начинает тыкать по экрану, я перевожу взгляд на часы и подпрыгиваю на месте.

– Чёрт, я должна ехать.

– Ехать? – удивляется Алекс, подняв голову.

– У меня смена сегодня, – говорю я, размахивая рукой в поисках такси, которое останавливается рядом меньше, чем проходит полминуты. – Увидимся дома.

Не знаю, успела ли услышать последние слова Алекс, потому что её лицо выражало полное недоумение и шок. Я и сама не предполагала, что такая незначительная смена внешности затянется не на час или два, а на четыре. Итого: я на другом конце города, желаю изобрести телепортатор, чтобы очутиться на работе вовремя. Господи, я ненавижу опаздывать. Из-за этого ускоряется пульс, бешеною стучит сердце, неприятный холодок, означающий вину и огорчение, скользит по спине, а нервы, словно серые тучи, сгущаются и начинают лопаться с каждой последующей секундой.

Мужчина за рулём, косится в мою сторону, и благодаря его вниманию осознаю, что стучу ладонью по кожаной обивке кресла. Моя извиняющаяся улыбка мало, чем может помочь, но я выдавливаю.

За пять минут до смены, влетаю в кабинет, пугая Эмбер и мёртвые души, живущие в этих стенах.

– Господи, с тобой всё в порядке? – задавая вопрос, Эмбер смотрит за мою спину, но я и так знаю, что там пусто.

– Прости, боялась опоздать, – задыхаясь, тараторю я.

– Ты сумасшедшая, – улыбается девушка.

Смахиваю и выплёвываю локоны волос, прилипшие к лицу, и наконец-то выдыхаю.

– Вау! – тут же ахает Эмбер. – Потрясающе выглядишь, ты уверена, что хочешь уйти? У нас может собраться целая армия поклонников, которые купят всё, что ты предложишь.

– Как нечестно пользоваться наивностью и слабостью других, – хихикаю я.

– Ты не передумала?

– Нет, – качаю головой и, думаю, по моему лицу заметна вся грусть.

– Хорошо, но имей в виду, тебя ждут разборки.

– Разборки? – удивляюсь я, стащив с полки футболку и повернувшись к ней. – Какие?

– Вот такие! – резкое появление Макса из-за поворота, чуть ли не уносит меня в гроб. Прижимаю ладонь к сердцу и пытаюсь прийти в чувство, пока парень улыбается: – Ты предательница, Элизабет!

– Неправда! – отрицаю я, принимая его объятия.

– Правда-правда, я буду скучать.

– Я тоже, – киваю, пытаясь успокоить эмоциональность, вмиг нахлынувшую и бушующую внутри. – Ты сейчас заставишь меня утонуть в слезах.

– Не смей плакать. Надеюсь, моя новая напарница будет такой же. Только без сердечек на отчётах.

– Не было никаких сердечек! – восклицаю я, из-за чего он начинается смеяться. Ведь не было? Господи, я на это надеюсь, потому что на тот момент мозги были далеко от моей головы.

Макс передразнивает меня, на что Эмбер тихо хихикает. Хмыкнув, произношу что-то в виде проклятия и следую на рабочее место, оставляя эту парочку смеяться надо мной за моей спиной. Боже, я выглядела жалкой школьницей, которая впервые влюбилась в мальчика. Но, по правде говоря, именно так оно и есть. Впервые в жизни я не просто влюбилась, а полюбила до сумасшествия, вручив одному человеку полный доступ к себе: к мыслям, к телу, к душе, к сердцу. Я подарила и отдала ему всё, и сейчас я стала банкротом, оставшись без всего. Сердце вновь обливается кровью и сжимается, но через силу, впрочем, как и всегда, выдавливаю улыбку и принимаю заказы.

Новая жизнь. Новая жизнь. Новая жизнь.

Моя новая мантра, которую стоит повторять себе ежечасно. У меня новая жизнь. Грустно покидать бар и людей, к которым привыкла и подружилась, но мне необходимы перемены и движение. Не двигаться дальше – означает, не жить вовсе, а я страшно хочу жить. Дышать так, как дышала раньше.

Вечер пролетает слишком быстро, чего я вовсе не ожидала. И склоняясь над отчётами, я лишний раз убеждаюсь, что на бумаге нет ни одного сердечка. На часах без пяти минут до закрытия, и из-за этого глаза автоматически устремляются к диванам. Но там пусто. Скриплю зубами и отвожу взгляд в сторону, загоняя слёзы назад.

– Эй, половинка, – знакомый голос заставляет резко завернуть голову и встретиться с серо-голубыми глазами.

– Половинка? – недоуменно улыбаюсь я, на этот искренне, потому что напротив останавливается Крис.

– Ну, да, мы же договорились: у задницы две половинки.

– Ты говоришь это только для того, чтобы я дала бесплатно поп корн.

– Не правда, – улыбается парень, качая головой, но следом быстро спрашивает: – А дашь?

– Нет, – смеюсь я. – И что ты тут забыл?

– Тебя.

Обращаю взгляд на то место, где когда-то меня ждал человек, которому я отдала сердце. Слёзы снова начинают прожигать глаза, но я быстро тру их и расправляю плечи. Не вздумай. Только не сейчас.

– Жду, – говорит Крис, проницательно смотря на меня, после чего откланяясь в сторону тех самых диванов, от чего тошнота подступает к горлу. Я буквально умоляю его не занимать тот, что принадлежал Джареду, но Крис падает именно на него.

Конечно, он не занимает его из-за Джареда, он просто стоит ближе всего и с него открывается весь вид на бар и зал. Подмигнув, парень утыкается в телефон, а я осушаю стакан воды, чтобы выбить ком из горла, хватаю лист и, скрываясь за первым поворотом, прижимаюсь спиной к стене.

– Проклятие! – шепчу, восстанавливая дыхание, которое давно сбилось.

– Лизи? – голос Эмбер выстреливает в голову, и я вздрагиваю, распахнув глаза.

Девушка смотрит на меня с интересом и замешательством одновременно.

– Ты бледная, плохо?

– Всё хорошо, – сиплю я, отлипая от стены. – Голова закружилась, это волнение.

– Из-за чего?

– Из-за того, что ухожу от вас.

– Всегда можно вернуться обратно, – подмигивает Эмбер. – Но ты должна идти только вперёд. Ни шагу назад.

– Ни шагу назад, – повторяю я, заставляя себя поверить её словам.

Требуется не более пяти минут, чтобы переодеться и распрощаться с Эмбер. Моя последняя смена, которая только что завершилась. Складываю одежду и отдаю её своей бывшей начальнице, которая была моей первой и одной из лучших. Конечно, других не было, но я знаю, что Эмбер будет среди них.

– Если что, вы всегда можете позвать меня на помощь, – говорю я, выходя из кабинета.

– Конечно, – улыбается она. – До встречи, Лизи.

– Пока, – киваю, шагая по небольшому коридору.

Я и подумать не могла, что уходить слишком тяжело. Возможно, впереди меня ждёт что-то намного лучше, но сейчас на душе висит камень. Я буду скучать по работе и по этому месту.

Крис как будто понимает всю мою тоску и не пытается залезть ни в душу, ни в голову. Парень тихо подпевает песням и качает головой, минуя небоскрёбы, в которых горит свет. Подумать только, несколько дней назад я проезжала мимо них с Джаредом, который сейчас в другом штате. Жизнь не готовит к тому, что может резко развернуться и отшвырнуть в другую сторону, к которой ты абсолютно не готов. И я, чёрт возьми, совсем не была готова. Я не думала, что мы, как два поезда, следующие рука об руку друг с другом, вдруг направимся в разные стороны. Как будто оператор нажал кнопку и произошёл стрелочный перевод, тем самым, разводя наши пути.

Благодарю Криса и выпрыгиваю из салона, не спеша, направляясь к центральному входу. За спиной никакого сигнала, лишь шум отъезжающих шин. Разворачиваюсь и смотрю, как машина Криса ловко растворяется в потоке других. На этот раз не сдерживаюсь, позволяя слезам покатиться по щекам. Слишком многое напоминает о нём.

Глава 3

Джаред

Не меньше, чем миллиардный раз я смотрю на фото в аккаунте Алекс и очерчиваю каждый изгиб тела Лизи. Она улыбается и показывает язык, это заставляет меня сходить с ума и метаться с места на место. Я не могу понять, счастлива она или же наоборот. Эгоистичность внутри подводит к тому, что я не желаю первого. Это отвратительно, но я признаюсь самому себе, что не хочу, чтобы она была счастлива без меня. Я не хочу, чтобы кто-то другой был причиной её улыбки. Дерьмовые мысли, это то же самое, что смотреть правде в глаза. Конечно, я сразу заметил перемену в цвете её волос, ведь знаю каждую клеточку её тела. Провожу пальцем по экрану в области волос и выдыхаю тяжкий груз, падая на спинку дивана. Нет ничего хуже, чем быть тут.

Смотрю на номер Лизи, но набираю брата.

– Привет, – спустя два гудка, отвечает он довольно спокойным голосом, но я всё равно улавливаю учащённое дыхание.

– Ты один?

– Если не считать десятерых других в душевых, то да.

– Ладно, – расслабляюсь, не хочется быть тем, кто нарушил их вечную идиллию. – Как дела?

– Уверен, что интересуешься моими? – слышу ехидную улыбку в его голосе, но отмахиваюсь, потому что не могу дать ему подзатыльник. Разве что себе, ведь мой следующий вопрос вылетает сам по себе:

– Как она?

– Держится, – скупо говорит Том. Уверен, он пожал плечами, хотя я думаю о том, как резко сел мой голос из-за вопроса.

– Это всё?

– А что ты хочешь услышать? – выдыхает брат, и сейчас он точно провёл ладонью по лицу, привычка отца перешла к нему.

– Если видел, то она позволила Алекс поменять себя, уволилась с работы, начала бегать. Держится.

На несколько секунд, он замолкает, после чего добавляет:

– В общем, переворачивает свою жизнь.

– Есть кто-то рядом? – едва не теряю контроль, но стойко держусь. Спасибо самоконтролю, потому что голос уже подвёл меня.

– Дин поддерживает её, позвал на матч завтра.

Это похоже на хорошую пощёчину. Закрываю глаза и стискиваю челюсть, но даже несмотря на это, чувствую, как скриплю зубами. Телефон почти хрустит, когда сжимаю его в кулаке и вздрагиваю, когда кажется, что я на грани.

– Я засуну мяч в его задний проход, если хоть пальцем её тронет.

Том тихо смеётся, мне же абсолютно не весело. Совсем наоборот: внутри меня пожар.

– Успокойся, там только дружба.

– Дружба может довести куда подальше.

– Да, – соглашается Том. – Но не с Лизи, она не будет с ним, я вообще не уверен, что она будет… с кем-нибудь заводить отношения. Не в ближайшее время.

– Я скоро тут двинусь, – выдыхаю я, запуская пятерню в копну волос.

– Намёк на гостеприимство? – усмехается он. – Зовёшь меня в гости?

– Я могу передумать, – говорю я, позволяя себе не выдавленную улыбку.

– Что там есть?

– Не знаю, сутками оседаю в зале.

– Не кори себя, ты сам сделал выбор. Сейчас не время расслабляться.

Разговор вновь переходит в напряжённый и тот, который был минуту назад, где я хотел убить кого-нибудь или разбить что-нибудь.

– Я не выбирал это, – фыркаю я. – Мне не сообщали, что я должен улететь на год.

– Ты должен понимать и предвидеть риски, которые могли быть.

– Я уже говорил. Я не подписывался на такое, мне сказали, только когда на бумагах осталась моя закорючка. У меня нет выбора, если разрываю контракт, то плачу бешеную сумму неустойки.

– А ей ты об этом сказал?

– Я не успел, она убежала.

– Потому что ты начал с того, что она обязана лететь за тобой. О чём ты думал вообще?

– О том, что не хочу оставлять её, даже если придётся утащить за собой.

– У тебя никогда бы не получилось, если она сама того не захочет.

– Думаешь, у меня было время подумать? Хочешь сказать, что не уговаривал бы Алекс, а спокойно свалил, оставив её?

Молчание в трубке, и я уже смотрю, не скинул ли Том вызов, но он остаётся на линии. Я нагрубил, но почему-то никто не хочет понять меня. Никто не хочет встать на моё место, чтобы представить себя в той ситуации, когда им придётся оставить того, кого любишь. У меня было меньше суток, я не успел подумать и осмыслить, чтобы предпринять что-то, оставалось только то, что я сделал. Теперь мне известно, что невозможно принудить кого-то отправиться за тобой. Хотя, может это пройдёт с кем-то, но Лизи не безвольный овощ.

– Ладно, – выдыхает Том. – Выбора всё равно уже нет, может, это даже к лучшему. Я поговорю с Алекс. Либо с ней, либо один.

– Хорошо, – говорю я, сбрасывая вызов.

Выдыхаю и поднимаюсь с дивана. За окном расстелился океан, но какой в нём прок, если нет желания находиться тут? Я мог мыслить иначе, если бы она была со мной. Это представлялось сказкой. Но я не в гребаной сказке, где она согласна на всё, а я обладаю сверхспособностью уговаривать. Может, Том прав и так действительно к лучшему?

Коротая вечер и утро в зале, у меня не оставалось свободной минуты на что-то другое. На самом деле, у меня могла быть куча свободного времени, но я не желаю тратить его на что-то другое. От Тома не было никаких новостей с разговора, и я уже думал, что он не прилетит ни один, ни с Алекс. Мне не просто нужна передышка и кто-то рядом, она жизненно необходима. Любой человек. Я не тороплюсь заводить знакомства тут, хотя несколько парней с зала звали развеяться толпой. Я не был в этой компании, предпочтя тусовке – вечер в зале. В этом проклятом городе у меня есть только Люк, и сейчас этот громила ждёт меня возле кафе, где мы договорились встретиться.

Сую руки в карманы шорт и пинаю камень, попавший под ноги.

– Обед при свечах? – усмехается парень, как только я равняюсь с ним.

– С тобой? – морщусь, но поднимаю уголки губ. – Я похож на сладенького мальчика на вечер?

– Ты такой плюшевый.

– Проверим, насколько я плюшевый, когда выйдем на ринг.

– Это вызов? – дёрнув бровью, смеётся Люк.

– Предложение. И нет, я не голоден.

– Тогда побалуем женские глаза, – играя бровями, он кивает головой и следует к пляжу.

Покупаю воду и падаю на песок, скидывая кроссовки. По привычке ношу их тут, хотя следует сменить на шлёпки. Флорида славится жарким климатом, и тем, что из дома лучше не выходить днём, если не желаешь сгореть или сдохнуть от жары. Второе я предпочитаю больше, не совсем симпатизируя духоте. Благодарю пальмы, от которых появляется тенек, где я нахожу укрытие. Океан лишь напоминает о ней. О том, что не так давно я сидел на берегу в Калифорнии, обнимая Лизи. Хреново, что все тёплые воспоминания связаны с ней. Так или иначе, самые счастливые минуты своей жизни я провёл именно с ней и в её компании.

– Идёшь? – спрашивает Люк, махнув рукой в сторону нескольких человек, бросающих мячик через сетку.

– Волейбол? – выражение моего лица говорит само за себя.

– Не будь нюней.

– Я буду тут.

– Как знаешь, – усмехается он, стягивая футболку.

Закатываю глаза, потому что знаю причину, по которой он это сделал. И жест венчается успехом, из соседней компании, состоящей из девчонок, тут же поднимается парочка, следуя за ним. Поворачиваясь спиной к ним и лицом ко мне, Люк показывает средний палец и довольно улыбается. Хренов засранец, он сделал это специально. Игроки с радостью приняли его в команду, предварительно поспорив, за кого он будет играть. Разве в волейболе важны мускулы, а не хороший удар? Вероятно, смотря на него, они сразу соглашаются с мнением, что он умеет всё.

Обращаю взгляд вдаль, где виднеется горизонт, и делаю глоток ледяной воды. Вновь ловлю себя на мысли, что не желаю быть тут. Не знаю, чем мог заниматься сейчас в Нью-Йорке, но точно уверен, что был бы где-то возле Лизи. Время близится к пяти, сегодня пятница, и это значит то, что она пойдёт на игру к Дину. Когда-то она была со мной на чемпионате. Это было лучшее время. Только мы. Никого больше. Я отчаянно хочу вернуться туда. В то время.

Чувствую чью-то ладонь на плече, и она точно женская.

– Не интересно, – не глядя, говорю я, сбрасывая руку, думая, что одни решили попытать удачу с Люком в волейболе, а другие со мной на пляже.

Женское внимание обыденно и кажется нудным, мне уже не доставляет удовольствие искать кого-то для коротания вечера. Хотя, сложно сказать, что я вообще искал. Все сами меня находили, стоило только дать зелёный свет.

– Не знаю, радоваться или нет, – звучит возле уха слишком знакомый голос.

Резко заворачиваю голову, встречаясь с зелёными глазами.

– Алекс? – удивляюсь я, переводя взгляд за её спину, где вижу Тома. – Почему не сказали, что прилетите? Я мог встретить, засранцы.

– Ага, – хихикает девушка. – И испортить сюрприз.

Улыбаюсь, но чувствую ноющую боль в области сердца. Я не предполагал, что Алекс легко поднимет всю тоску и вывернет наружу боль. Она слишком тесно связана с Лизи, и они похожи внешне. Конечно, я узнаю Лизи даже будучи слепым, но это не отменяет внешнего сходства между ними. Одно понятно точно: она легко напоминает другую. Ту, что без конца и края живёт в моей голове.

– Прекращай так улыбаться, как будто не рад нас видеть, – улыбается брат, пожимая мою ладонь.

– Я рад, – смеюсь я.

– Да, конечно, – кивает Алекс, занимая место между ног Тома.

Это не остаётся незамеченным, и я желаю взреветь, но рычу внутрь себя.

– Как дела? – интересуюсь я.

– Отлично, – улыбается она. – Если ты, конечно, спрашиваешь о наших.

– Вы слишком одинаковые, – морщусь, взъерошив её волосы, за что получаю ворчливые проклятия.

– У неё всё в порядке, Джаред.

Молча киваю, устремляя взгляд вдаль океана. Я рад хотя бы тому, что девушка брата сейчас не желает меня убить, как это было при отъезде. Алекс слишком непредсказуема. Она извинилась, но легко могла сменить мнение за прошедшее время. Иногда я думаю, что запрошенная сумма неустойки очень мала и можно бросить всё, но не могу. Эта большая возможность для меня и моего будущего. Я вложил много сил и упорства в бокс, который спас меня когда-то, и спасает сейчас.

– Куда тут можно сходить? – спрашивает она, в упор, смотря на меня, пока я смотрю куда-то перед собой.

– Не знаю, – пожимаю плечами. Со вторника я знаю только дорогу к залу и квартире.

– Ты ещё никуда не ходил?

– Нет.

– Боже, ты скучный, – хихикает Алекс. – Точней, стал скучный.

– Возможно, – моё равнодушное согласие подвергает шоку не только её, но и Тома. Парочка переглядывается между собой.

– Надо было пойти на игру к Дину, а потом на вечеринку в братство.

Тело моментально напрягается при упоминании об игре и вечеринке. Проклятие, пусть только подумают о Лизи. Особенно Дин. Я и так проглотил то, что она убежала от меня к нему. И я до сих пор подвергаю сомнению и бешенству их взаимоотношения. Это доводит меня до белого каления. Я стараюсь верить ей, но ревность рано или поздно погубит меня.

– Лучше заткнись, – хриплю я.

– Что? – хмыкает она.

– Ничего, просто не упоминай его.

Краем глаза замечаю её довольную улыбку, сравнимую с той, что принадлежит Чеширскому коту. Конечно, она добивалась моей реакции, и я её показал не только внешним видом, но и процедив ответ.

Пихнув меня локтем, Алекс выгибает бровь.

– Ревнуешь?

– Не твоё дело.

Ревную ли я? Мать вашу, да, тысячу раз да. Я сотру в пыль каждого, кто до неё дотронется, и если нужно, то буду узнавать каждый её шаг. Несмотря на то, что мы вроде как разошлись, отдавать её просто так кому-то – я не собираюсь и не готов. Она всегда была моей и ею останется. Никого до меня и после меня. Но если хотя бы на секунду представить, что будет – я сделаю всё, что будет в моих силах. Она всегда будет думать только обо мне. Будет вспоминать только меня. Желать только моих касаний. Но в реальности, я буду вырезать каждое имя, которое будет крутиться вокруг неё. Буду угрожать и спокойно применю силу, если это потребуется. Мне плевать на всё, если дело касается Лизи. Я становлюсь зверем и собственником. Это намного хуже, чем какая-то красная тряпочка для быка.

Остаток дня, Алекс таскала за собой трёх здоровых мужиков по всему Форт-Лодердейлу, пока наконец-то не устала. У этой девушки шило в заднем месте. Но я благодарен ей, хотя бы ненадолго я расслабился и развлёкся.

В квартире стояли манящие ароматы пиццы, которую мы заказали и осели в гостиной за телевизором. Обращая взгляд ко мне, Алекс с непонятной надеждой в голосе, спрашивает:

– Когда ты прилетишь в Нью-Йорк?

– Ближе к экзаменам.

– Как думаешь, у Лизи уже будет парень? – хитро улыбается она, а я давлюсь ломтиком пиццы.

– Заткнись, – откашливаясь, ворчу я.

Том тихо посмеивается рядом с ней, и впервые я понимаю, что эта парочка представляет собой двух всадников моего личного апокалипсиса. Эта девушка занимает второе место после Лизи, кто способен выбесить по щелчку пальцев. Делаю большой глоток колы и проталкиваю застрявший поперёк горла кусок. Я бы убил её, честное слово. Я, конечно, понимаю, что друзья созданы для того, чтобы раздражать тебя и сталкивать лбом с самым дерьмовым вопросом, но я не был готов к тому, что это произойдёт спустя неделю. Даже меньше недели.

Том отлучается в туалет, а глаза его Фурии обращаются ко мне.

– Знаешь, ты мог бы прилетать в Нью-Йорк на выходные, и ничего подобного не случилось бы, – тихо говорит Алекс. Веселья больше нет ни в её глазах, ни в словах.

– Всё не так просто. Мне нельзя уезжать, тренировки каждый день.

– Почему нельзя договориться заниматься в Нью-Йорке?

– Потому что тут их зал и их тренера. Это не спортивный клуб, в который я прихожу по желанию.

– Зачем они всё усложняют?

– Не спрашивай меня об этом. Я не знал, что должен улететь и не смогу выезжать.

Она уже было открывает рот, но Том обрывает её своим появлением. Сведя брови, Алекс отворачивается и отодвигает пиццу в сторону. Ещё несколько секунд смотрю на её хмурое выражение лица, а кусок во рту превращается в резиновый и едва пережёвывается. Я больше не уверен, что видел счастье на снимке. Алекс лишний раз доказала это. Ей хреново так же, как и мне?

Глава 4

Это чья-то хреновая шутка?

Это всё, что я хотел орать на всю квартиру и не только. Я хотел, чтобы мой вопрос слышал каждый живой на планете. Особенно она. На душе не скребли кошки, там было гораздо хуже. Разрывалась каждая клеточка меня. Моё состояние сложно описать словами. Я не взбешён и не в ярости, намного хуже. Попадись кто-то под руку, и я не замечу, как за долю секунды сверну шею. Рука тряслась, а мобильник готов был треснуть из-за силы, с которой я его сжимал. Клянусь, я не разбил его в ту же секунду, как только увидел Лизи в объятиях Дина только для того, чтобы посмотреть снимок ещё тысячу раз и убедиться в том, что зрение не обманывает меня. Он, чёрт возьми, обнимает её на вчерашнем матче, а она выглядит довольно счастливой. Я хочу, чтобы меня вырубили и надолго.

– Доброе утро, – говорит Алекс, но как только поднимает голову, её улыбчивое настроение вмиг меняется на настороженное, а лопатка в руках застывает. – Что…

Она не успевает продолжить вопрос, потому что я бросаю телефон, который успешно вписывается в плитку кухонного фартука и с грохотом валится на столешницу. Срываясь с места, она тянется к телефону, а я хлопаю дверью ванной комнаты. Я слышу скрип собственных зубов, слышу, как бьётся сердце, как будто оно не в груди, а в голове, чувствую, что готов разнести всё к чёртовой матери. Это не поможет выпустить гнев, но я буду рад сделать хоть что-нибудь. Кулаки невыносимо чешутся, так сильно хочется заехать ему в челюсть, а потом добраться до неё, чтобы посмотреть в глаза, и убить следом.

В отражении на меня смотрит совершенно другой человек. Я не помню, чтобы был в таком бешенстве хоть когда-нибудь. Я не был в таком состоянии даже когда всплыла вся подноготная отца. Единственный человек, от которого я никогда не ожидал подобного – девушка, которая заменила меня спустя неделю.

– Ты же знаешь, что Дин её друг, – хмурится Алекс, как только я выхожу из ванной комнаты. – Это нормально.

– Я приеду на следующих выходных, – цежу, едва выдавливая слова.

– Каким образом?

– Мне насрать каким!

Замечаю телефон на столе, и за одну секунду он влетает в ту же стену, на этот раз, разлетаясь на осколки, напоминая моё внутреннее разбитое вдребезги состояние. Алекс вздрагивает, глаза девушки распахиваются, а рот открывается. На её лице ужас, на лице Тома то же самое, пока я, словно сумасшедший, не могу найти себе место, бродя по квартире, то и дело, запуская пятерню в волосы и пиная всё, что попадается под ноги.

– Да сядь ты уже! – рявкает Том, благодаря чему, Алекс снова подпрыгивает на месте.

– Какого хрена я на это подписался!?

Мой крик эхом разносится в стенах, и напольная лампа у дивана летит на пол к разбитому телефону, к ним присоединяется стеклянный журнальный столик, в который влетает кулак. Кровь чуть ли не фонтаном брызгает, оставляя на бежевом ковре красные пятна и пронзая острой болью, к счастью, я не чувствую физической боли от слова совершенно.

– Картер, твою мать! – хрипит Том, с дури толкая меня на диван.

Алекс с ужасом на лице застыла на месте, смотря на меня. Выглядела она очень смешно, но мне не до смеха. Глаза накрыла пелена отчаянья и боли.

– Успокойся, – выдыхает Том, приступая к осмотру моей ладони, но я не даю ему время на игру в доктора. Выдёргиваю руку и поднимаю их в знак капитуляции.

– Пусть валит нахрен, – фыркаю, хлопая дверью проклятой спальни.

Пнув ножку кровати, замертво валюсь сверху. Кровь стынет в жилах, ведь я понимаю, что Дин идеальный вариант. Я и раньше это понимал, но сейчас я тут, а он там. Расстояние – худший враг. Между нами непреодолимая пропасть. Он не был замечен в ежедневной смене девушек, капитан футбольной команды, на доске почёта университета, завидный холостяк и всё прочее дерьмо. Всё то, на что забил я – преуспевает он. И я проигрываю. Внутри только одно желание: набрать Люку, бежать в зал, разбить костяшки о грушу и попробовать отпроситься любым способом в Нью-Йорк, но мой телефон валяется вдребезги разбитым, как и моё сердце, которое осталось в той квартире. Я уехал без души. Который день, чувствую себя пустым и мёртвым. Я никогда не сталкивался подобным опустошением. Как будто всё выбили, оставляя лишь физическую облицовку.

– Джаред…

Краем глаза замечаю тёмную макушку Алекс, которая торчит в дверном проёме. Вряд ли по моему виду можно сказать, что я настроен на задушевные разговоры, разглядывание потолка стало лучшей идеей, которая поступила в голову. Ей не требуется приглашение войти, она делает это самостоятельно, заняв край кровати. В глазах паника, в руках аптечка, которую она где-то отыскала в этой квартире. Хотя, я и не старался тут что-то найти или сделать. Я не считаю это место своим домом.

– Вот где рамка, – уголки губ девушки поднимаются, и я морщусь.

– Какая нахрен рамка?

Указав пальцев в сторону тумбочки, Алекс поджимает губы и скрывает улыбку. Смотрю на снимок, где мы были счастливы, но сейчас, кажется, это было слишком давно, и сомневаюсь в правдивости. Лизи купила эту рамку на рождественской ярмарке, на фотографии мы на Эмпайр-стейт-билдинг, тогда она убежала под предлогом туалета или чего-то подобного, а вернулась слишком довольной. Только увидев фото, я понял, зачем она отлучалась.

– Лизи искала её.

Эта рамка и фотография всё, что осталось от неё, разве ещё перчатки.

– Ты даже не разобрался, а уже всё придумал, – вздыхает она, рыская по аптечке. – Может, не стоит торопиться с выводами?

– Ты сама видела, – выдавливаю я, не сводя глаз с рамки.

– Мало ли, что я видела, всякое может быть.

Всякое может быть. Но не с ней. Лизи никогда не позволяла дотронуться до себя кому-то другому. Если она является той, кого я знаю, то могу с уверенностью сказать, что она не любит чужих касаний. Дело далеко не в брезгливости, она не любит, когда нарушают дистанцию и субординацию. Если кто-то другой положит руку на её плечо или спину, она вежливо отстранится, создав новую дистанцию. И так будет до тех пор, пока второй человек не поймёт её немых намёков.

– Ты… сможешь приехать? – тихо спрашивает Алекс.

– Не знаю, – мрачнею я, но буду полным идиотом, если не попробую.

Алекс кивает и приступает к обработке раны, вытаскивая осколки. Чувствую второй взгляд, и обращаю внимание к порогу. На дверной косяк отпёрся Том, сложив руки под грудью.

– Ты такой идиот.

– Ты такой идиот, – повторяю я.

– Заткнитесь оба, – резко обрывает Алекс. – Господи, что за детский сад.

– Можешь дать ему позвонить криминологам, чтобы они с пинцетами ползали по полу и собирали осколки, – говорит он, сделав несколько шагов в комнату и подхватив бинт из чемоданчика. – О чём ты думал? Это же стекло.

– Я не думал, – фыркаю я.

– Заметно, они убьют тебя, если это не сделает Люк.

– Плевать.

– Ты рехнулся? Где твои мозги, чёрт возьми?

– Мне пл…

– Вы можете заткнуться? – повысив голос, Алекс переглядывается между нами, всем видом показывая, что уложит нас двоих взмахом одной руки.

Девушка смотрит на меня.

– Ты должен терпеть, – заявляет она, следом обращаясь к Тому: – А ты наматывай бинт. И оба делайте это молча. Понятно?

Выгнув бровь, смотрю на брата, который в ответ смотрит на меня из-подо лба, передавая немой посыл, что заедет мне при первой возможности.

– Что за хренов матриархат? – сдерживаю улыбку, пристально следя за Алекс, которая на секунду поднимает глаза и выстреливает в меня невидимыми лучами.

– Я сказала заткнуться. Закрыть рот. Замолчать. Создать тишину. Притвориться мёртвым на несколько минут. Что непонятного?

– Всё понятно, – киваю я, продолжая переглядываться между ней и Томом.

Кто вообще властвует в этой парочке тошнотиков? Несколько минут назад, Алекс подпрыгивала из-за резкого и твёрдого тона своего парня, а сейчас затыкает нас двоих. У неё напрочь отсутствует чувство самосохранения и доминирует полное бесстрашие? Всё, что я знал о них несколько лет, оказалось неправдой. Скорей, главенствует между ними разве что святой дух.

Щурюсь, пристально всматриваясь в лицо Алекс, которая сосредоточенно вытаскивает осколки и собирает их в чашу.

– Ты только что заткнула нас двоих? – спрашиваю я.

– Да, – не глядя, кивает она.

– И ты уверена, что смогла это сделать?

– Полностью.

– А твой парень умеет разговаривать?

– Ещё слово и я двину тебе, – фыркает Том, награждая меня предупреждающим взглядом.

– Я ошибался, – улыбаюсь я. – Наш мальчик умеет разговаривать.

– Следи за собой, Картер, – говорит Алекс, бровь девушки дёргается вверх, как и уголки губ, как будто она на что-то намекает.

– Что за намёк?

– Кое-кто может заткнуть тебя без слов.

– Удиви меня.

– О, мы прекрасно знаем, кто это делает. Стоит ей посмотреть на тебя, и ты проглатываешь язык.

– Ты меня с кем-то… – усмехаюсь, но моментально затыкаюсь, так и не договорив до конца.

– Что? – довольно улыбается Алекс. – Вспомнил?

– Такого не было, – недовольно бурчу я, но понимаю свою неправоту, как Божий день.

Она права. Стоит Лизи посмотреть, и я понимаю её немой посыл заткнуться. Черт возьми, у неё отлично получается. До этой минуты, я не понимал, как легко она дёргает за ниточки и управляется со мной в два счёта. Достаточно взгляда её карих глаз, в которых я всё читаю чёрным по белому жирными буквами. Когда я стал таким послушным? Покладистым? Что за невидимая черта присутствует в них?

– Ты всё ещё думаешь, что такого не было? – подначивает Алекс.

– Отвали, – фыркаю я, устремляя внимание в стену напротив, но отчетливо чувствую её победный взгляд на себе. Я в заднице.

Хихикая, Алекс продолжает обрабатывать порезы, но теперь её лицо светится благодаря улыбке. Я и Том вляпались в то, с чем справиться не в силах или мы просто не желаем выкарабкиваться из этого болота. Нас двоих затянуло, и скорей всего, очень надолго. Собрав все средства в аптечку, Алекс поднимается с кровати, и с торжествующим видом выходит из комнаты, гордо вскинув подбородок. Слежу за ней, как ястреб до тех пор, пока не слышу, как стихают шаги и начинают звенеть осколки.

– Какого хрена ты творишь? – фыркает Том, хмуро смотря на меня.

– Ты собрался читать мне лекции? – иронично вскидываю бровь, окидывая его взглядом.

– Нет, хочу сказать, что ты идиот, которого нужно поискать.

– Это всё?

– Нет.

– Что ещё?

– Засунь в задницу свою гордость и будь мужиком, а не обиженной девочкой. Её всего лишь обнял друг, а ты разнёс квартиру.

– Я не разнёс квартиру, – рычу я.

– Ты готов ползать по полу? Там осколков больше, чем на гребаном заводе изготовления стёкол. Будь сдержаннее. Ты всё рушишь.

– Я ничего не рушу, – раздражение переполняет, но я стараюсь контролировать ярость, которая так и норовит выйти наружу, чтобы двинуть Тому.

– Ты разрушил свои отношения.

Секунда, и я подлетаю с кровати, почти нос к носу смотря в глаза брата, который остаётся абсолютно спокойным.

– И что дальше? – пренебрежительно спрашивает Том. – Заедешь мне или так и будешь стоять?

Рыкнув, отталкиваю его в сторону и смотрю из-подо лба, всем видом показывая, что готов убить его при первой возможности и ещё одном брошенном слове. Но мой брат не из тех, кто скроется с глаз. Он так же, как и Крис, продолжает смотреть на меня, не показывая и капли страха.

– Посмотри правде в глаза, твою мать, ты должен был подойти к этому иначе.

– Что ты знаешь о подходе? – морщусь я, и Том закрывает дверь, оставляя нас наедине.

– Больше тебя, как показывает практика.

Тыкаю в грудь пальцем, вдавливая его почти в грудную клетку брата, но он не торопится убирать его.

– Что ты знаешь об этом?

– Ты, кажется, забыл, что я уехал в Нью-Йорк на год раньше, сумев сохранить свои отношения, – эти слова похожи как на хорошую пощёчину, благодаря которым я буквально вздрагиваю.

– Ты, кажется, забыл, что Алекс к тебе прилетала, либо ты к ней, – язвлю я.

– И? – бросая мне вызов, он продолжает смотреть в мои глаза, не показывая страха. – И что дальше? Кто мешал тебе? Она могла прилета