Темная буря

ГЛАВА 1

Высокие деревья пригибались от веса снега на их ветках, наверху на темном небе сияли звезды. Эми бежала, тени танцевали на ее пути, снег летел из-под ног. Ледяной воздух сдавливал горло с каждым шумным вдохом.

Ей уже это снилось.

Впереди по снегу бежал белый лис. Она знала, что не поймает его, но попытаться стоило. Его пушистый хвост покачивался, пока он то пропадал, то появлялся среди деревьев, и когда он показался снова, он изменился. Теперь он был размером с белого волка, бежал с тремя хвостами, качающимися позади него.

Она сонно размышляла о случившемся, но во сне она могла только преследовать его. Он пропал за елями, и она бросилась за ним.

Жар ударил по ней, словно от вулкана, отталкивая ее. На поляне впереди ее ждало существо из мифов и кошмаров. Над ней возвышались белый мех и огонь, глаза сияли, как магма, а девять хвостов извивались позади. Раскаленные белые огни появлялись из-под лап, когда он шагнул вперед, превращая снег вокруг в воду.

На пути дрожал лис, три хвоста трепетали.

Кьюби но кицунэ низко зарычал, в голосе было полно ярости, от этого все волоски на ее теле встали дыбом, но она бежала к нему, вытянув руку и крича имя. Алые метки на его морде ярко вспыхнули, и он бросился на треххвостого лиса, превращая мир в бело-голубое пламя.

Эми открыла глаза, тихо вскрикнув. Ее мышцы сокращались от адреналина.

— Тут ничего нет.

Тихий голос Юмея заставил ее вздрогнуть. Щурясь в тусклом свете свечей, расставленных по круглой комнате, она повернула голову, но остальное тело не двигалось и лежало на покрывалах. С другой стороны сидел, упираясь локтем в низкий столик перед собой, уткнувшись подбородком в ладонь, Юмей, известный как Тэнгу, повелитель ворон, вестник войны. Ёкай, сидящий как недовольный подросток, выглядел странно, но Юмею было не меньше тысячи лет, так что это удивляло еще сильнее. Его гладкое лицо не показывало возраст.

Он постучал когтем по столу, привлекая внимание товарища. Даже в другом конце комнаты рубиновые глаза Широ сияли в свете свечей, когда он посмотрел на Юмея. Его лисьи уши двигались, как у лиса из ее сна. Кицунэ были одним из видов ёкаев, земных духов, живущих в мире людей и своем духовном царстве, Тсучи.

— А что мне тебе сказать? — спросил он тихо, как и Юмей, но не так сухо. Недовольство прокралось в его тон. — У меня нет для тебя ответов.

— Если не можешь ничего вспомнить, наш поиск окончен.

— Даже если я вспомню, там может не быть ничего важного.

— Должно быть. Иначе зачем Аматсуками пытаться убить тебя?

На миг метки на лбу и скулах Широ засияли алым светом, силой и нравом. Две недели назад у него почти не было силы, но Эми изменила это. Красные бусы оненджу в два витка окутывали его руку, а в бусинах было проклятие, сковывающее его силу и скрывающее от него воспоминания. Это проклятие она не смогла снять, хоть и обещала.

Серебряные глаза Юмея вспыхнули в ответ, но, когда он заговорил, нетерпение было едва заметно.

— Снятие второго витка ничего не раскрыло?

— Мой разум — не книга, чтобы его открывать и листать, — сухо сказал Широ. — Это пространство, подернутое туманом, и сквозь него ничего не видно. Как только появляется воспоминание, я тут же его теряю.

Едва осмеливаясь дышать, чтобы они не поняли, что она проснулась, Эми следила за ёкаями. Порой Широ так делал: менял речь от простого языка кого-то ее возраста на странную древнюю речь, которая словно звучала из прошлого века. Она не знала, замечал ли он это.

Ее сон прорвался в мысли картинкой кьюби но кицунэ. В повторяющемся сне она бежала к ужасному ёкаю, крича имя, но никогда не вспоминала имя, просыпаясь. Но она не могла забыть, с какой яростью чудище нападало на треххвостого лиса. В легендах о кицунэ они получали по хвосту раз в сто лет, пока не достигали конечной формы: девятихвостого лиса, ёкая такого сильного, что он мог соперничать с драконами.

— Не надейся, что я вспомню что-то полезное, — сказал Широ, вернувшись к обычному тону, хотя недовольство все еще звучало в словах. — Пока бусы не будут сняты.

— Тогда остается лишь ждать, пока камигакари наберется сил, чтобы снять их.

— Может, это не единственный способ? Мы не знаем даже, сможет ли она снять их полностью. Она же не Аматсуками.

Эми вздрогнула и подняла одеяло до носа, оставив открытыми только глаза, чтобы и дальше следить за ними.

— Инари не было сто лет, — сказал Юмей. — Сусаноо постепенно уходил десятилетиями, а пять лет назад исчез. Сарутахико и Узумэ в последний раз видели на позапрошлом солнцестоянии.

Их лица были мрачными, почти подавленными, пока они обсуждали пропавших Кунитсуками, четверых правителей ёкаев: Инари огня, Сусаноо бури, Сарутахико гор и его жену Узумэ дерева. Юмей и Широ искали их с тех пор, как она их встретила. Ей поручили то же задание, но теперь они знали, что Кунитсуками не пропали, их пленила Изанами, Аматсуками земли.

Юмей зарычал, от этого звука по ее спине пробежала дрожь.

— Не знаю, где еще искать. То, что они пленники, только расширяет варианты.

— Как можно пленить Кунитсуками? — пробормотал Широ. — Это невозможно.

— Значит, Изанами придумала способ, или Аматэрасу соврала.

— Она не врала, — сказала Эми, не подумав.

Они повернулись. Она села, поправила простое белое кимоно. Широ посмотрел на нее с опасной улыбкой, и она старалась не краснеть. На ней было слишком мало одежды, но ничего не осталось. Ее одежда была испорчена, а Юмей ничего не мог ей предложить. Когда она пожаловалась, он едко спросил, с чего она взяла, что он хранил бы женскую одежду. Она решила больше не поднимать эту тему.

Самоуверенно поправив пояс оби, она поднялась и пересекла комнату. А когда она опустилась на подушку между ними, она поняла нереальность ситуации — она, смертная девушка, сидела с двумя опасными ёкаями. Она так легко села к ним, словно принадлежала их компании.

Она сосредоточилась и повернулась к Юмею.

— Аматэрасу не врала, — повторила она. — Она захватила меня. Она была в моей голове. Не думаю, что она смогла бы соврать мне. Я чувствовала ее тревогу и гнев. Она злилась на Изанами.

— Если ей так важны Кунитсуками, — сказал Широ, — почему она не сказала, где искать?

— Я уже говорила, — Эми старалась подавить раздражение. Они уже говорили об этом, но ёкаи все равно не доверяли Аматэрасу, Аматсуками ветра. — Она пыталась сказать мне, но я… или забыла, или не услышала ее. Было… сложно сосредоточиться в тот момент.

Она поежилась от воспоминания пылающего гнева Аматэрасу, ее подавляющим духом, поглотившим разум Эми, как огни бумагу. Как камигакари, во время зимнего солнцестояния Эми ждало затмение силой Аматэрасу, она захватит ее тело. Эми старалась не думать об этом.

Небесные Аматсуками и земные Кунитсуками были сторонами одной божественной монеты. Как и ками, которыми они правили, Аматсуками жили в небесном царстве, и использовали смертных камигакари, как Эми, в качестве своих сосудов на Земле. Кунитсуками прибыли из Тсучи, духовного царства ёкаев, и им не нужны были человеческие тела. Вместе все они образовывали баланс силы и стихий, защищая три мира.

Но Изанами это изменила. Она как-то пленила четверых Кунитсуками, нарушив равновесие стихий. Изанами стоило понимать, что Кунитсуками, даже если они враги, нужны миру по понятным причинам, но она попыталась уничтожить их.

Аматэрасу узнала предательство Изанами и пыталась остановить катастрофу, которую Изанами планировала во время зимнего солнцестояния. К сожалению, единственным союзником Аматэрасу на Земле была Эми. Изанами убивала всех камигакари Аматэрасу, она точно убила остальных союзников Аматэрасу.

Так что Эми поручили поиск пропавших Кунитсуками, задание казалось невозможным для камигакари, и она сама плохо в это верила.

— Думаю, ты можешь знать что-то важное, — сказала она Широ. — Аматэрасу говорила: «Он не должен умереть, иначе надежда будет потеряна». Она знает о тебе, и ты, похоже, важен в поиске Кунитсуками.

Его взгляд стал мрачным.

— Я не могу ничего вспомнить.

Выдохнув, она убрала с плеч спутанные волосы. У Юмея не было и гребня. Ее попытка объяснить ему, что длинным волосам нужен постоянный уход, не добилась результата, как и просьба об одежде.

— Мы не можем ждать, пока я сниму оненджу, — сказала она им. — После сотни лет не думаю, что мы найдем в ближайшее время Инари. Стоит сосредоточиться на Сарутахико. Он глава Кунитсуками, сможет помочь нам с поиском остальных.

— Звучит неплохо, — сказал Широ с ноткой сарказма, — но мы не можем найти Сарутахико. Его нет на его землях, как и у Узумэ, и никто из его слуг не может его уловить.

— А что-то… подозрительное было? Вы спрашивали об этом?

— Что подозрительное?

— Их же пленили, — фыркнула она. — Должен был какой-то признак, что Кунитсуками похитили и пленили. Разве Аматэрасу не нужно было одолеть их, чтобы поймать? Вряд ли все проходило тихо.

— Я уже спрашивал у всех ёкаев о необычной активности, — сказал Юмей. — Так что я не вру, когда говорю, что другого выхода у нас нет, если у тебя нет других догадок.

Эми нащупала сломанный ноготь.

— Может, я могу как-то поговорить с Аматэрасу…

— Значит, ничего нет, — ледяным тоном закончил Юмей и оттолкнулся от стола. Он встал и пошел к двери, заполненной необычной тьмой. Его дом существовал в Тсучи, а этот порог был вратами между царствами. Он пропал во тьме, не оглянувшись, и там появилось зловещее красное мерцание.

Она опустила плечи.

— Что нам теперь делать?

Широ смотрел на стену напротив него с отстраненным видом.

— Аматэрасу сказала, что их нужно освободить до солнцестояния, — продолжила она с волнением. — Осталось пять недель. Если мы не…

Широ ударил ладонями по столу.

— Я не могу вспомнить, — прорычал он. Он грациозно выпрямился и прошел к двери, каждый шаг был полон злости.

Она смотрела, как он исчезает, и была слишком потрясена, чтобы двигаться. Обычно Широ вел себя спокойно. Даже в опасном бою и при ранениях он не терял спокойствия. Она видела его обиженным, враждебным, испуганным, но он никогда не злился, как это было сейчас. Хотя его злость на Коянэ, ками, забравшего ее ки, была близка.

Она сцепила руки на коленях. Как сложно было бродить по миру, не зная даже своего имени? Она вспомнила, как засомневалась в имени Широ, когда он впервые назвал его, ведь тогда получалось, что белого лиса звали «белый». Откуда она могла знать, что он назвал ей не настоящее имя, потому что не знал настоящего?

И теперь его воспоминания были не только ключом к его прошлому, но и путем к спасению Кунитсуками, следовательно, и мира. Эми не знала, что планировала Изанами, зачем она пленила Кунитсуками, но если Аматэрасу сказала, что это уничтожит мир, Эми не сомневалась в ее словах. Широ тоже не сомневался, и ему стоило больше стараться вспомнить что-нибудь. Она перевернула ладони и коснулась левым большим пальцем правой ладони, вспоминая заряженную магию, пронзающую ее руку. Прошло всего два дня с того раза, когда она не смогла снять виток оненджу, четыре дня с атаки Изанами на храм, но времени оставалось мало. Успеет ли Эми накопить силы Аматэрасу, чтобы снять оненджу не только до солнцестояния, но и чтобы успеть найти и освободить Кунитсуками?

Поднявшись, она повернулась к порогу с тьмой, куда ушли оба ёкая. Они уже искали очень долго, их надежда угасала все сильнее с каждым поражением.

Пора было ей сражаться с ними. Она должна найти ответ, пока не стало слишком поздно. Все зависело от нее, она не примет поражения. Ей нужно лишь найти то, о чем они еще не думали.

Знать бы, с чего начать.

ГЛАВА 2

Дом Юмея не подходил для бескрылого человека.

Тяжело дыша, Эми согнулась на нижней ветке огромного дуба и посмотрела на землю внизу. На гладком снеге виднелись следы Широ, ведущие в лес. Высоко на стволе был темный проем, соединявший дом Юмея с ее миром.

С вершины дерева слетела ворона и опустилась на ветку в стороне с шумом. Другая спрыгнула, глядя на Эми глазками-бусинками. Одна за другой, десяток ворон опустился вокруг нее и ждал. Хотя они выглядели безобидно, как любая другая птица, они не были обычными существами. Это были карасу, вороны-ёкаи, служившие Тэнгу.

Сидя на грубой коре, она свесила ноги в пустоту. Вороны склонились.

— Падение с восьми футов меня не убьет, — сказала она им, — так что можете улетать.

Они не двигались, ожидая увидеть, сломает ли она свою шею, чтобы они съели ее, не разозлив Юмея или Широ. Среди ёкаев, желающих поглотить ее, было жутче, чем она хотела признавать.

Вытянув ноги вниз, она оттолкнулась от ветки. Падение длилось всего секунду, и ее ноги ударились о землю. Она упала на четвереньки, продавив снег. Кривясь, она поднялась и отряхнула кимоно.

— Видите? — сказала она воронам. — Я же говорила.

Вороны щелкнули клювами и недовольно зашумели крыльями.

Качая головой, она пошла прочь от дуба по следам Широ. Юмей не оставлял следов, но она их и не искала: зачем ему идти, если можно лететь? Она шла по лесу, шум ворон утих, и воцарилась тишина.

Ясное ночное небо позволяло ей разглядеть следы Широ, но она плохо видела остальное. Тяжелые, покрытые снегом ветви елей задевали ее рукава, пока она проходила между них, и порой красные листья падали со спутанных ветвей клена.

Она уловила журчание ручья, когда миновала две большие ели. Ее дыхание вырвалось заметным облачком, она остановилась.

Широ сидел на камне на берегу реки, уперев локоть в колено, уткнув в ладонь подбородок, он смотрел на воду. Лунный свет сверкал на его белых волосах. Его белая косодэ без рукавов резко контрастировала с черными хакама и черной тканью на его руках, заканчивающейся выше локтя, удерживаемой красными перекрещивающимися лентами. И, конечно, на правой руке были алые оненджу.

Одно пушистое лисье ухо повернулось к ней, он оглянулся. Она заставила себя двигаться, подойти к нему. Эми смахнула рукавом снег с плоского камня и села. Холод проникал сквозь кимоно, она дрожала. Холод был терпимым, но все же морозило.

Он посмотрел, как она дрожит, и поднял руку. Огонь вспыхнул в его ладони, и сфера бело-голубого огня — кицунэби — появилась в воздухе. Жар коснулся ее лица, когда огонь завис перед ней. Она благодарно протянула руки к теплу.

— Спасибо, — прошептала она.

Он кивнул и посмотрел на воду. Переплетенные ветви деревьев были темными тенями на фоне темно-синего неба, припорошенного сияющими звездами. Мерцающая луна придавала сапфировый оттенок снегу, создавая красивые, но зловещие оттенки холодной голубизны в лесу и горах.

Лес был тихим, кроме журчания ручья. Обычно звук вызывал у нее дрожь, но присутствие Широ прогоняло панику. Свет кицунэби танцевал на его лице, отбрасывая тени. Она не привыкла видеть его таким тихим.

— Прости, — попыталась она еще раз. — Я не хотела давить на тебя насчет воспоминаний. Наверное, сложно ничего не помнить.

— Дело не в том, что я ничего не помню, — он подобрал со снега красный кленовый лист и покрутил, держа за стебелек. — Но то, что я помню, лишено смысла.

— О чем ты?

— Эти воспоминания… не понятны. Лица, голоса, обрывки разговоров, места, где я точно был, но я их не знаю. Ничто не объединяет их. Я ничего из этого не понимаю, — он сжал лист, раздавливая его. — Без понимания эти воспоминания бесполезны.

— Ты уже хоть что-то вспомнил, — она указала на кицунэби перед собой. — Например, как использовать свою магию.

Он взглянул на огненную сферу.

— Я бы назвал это инстинктом, а не воспоминанием. Я вспоминаю это, когда появляется необходимость.

Вздохнув, она придвинула ноги ближе и обняла их руками, уткнулась подбородком в колени.

— Хотелось бы, чтобы Аматэрасу могла нам как-то помочь, или поговорить с ней как-то.

— Не знаю, как ты, — пробормотал он, продолжая смотреть, как вода бежит по темным камням, — но я не хочу, чтобы она снова захватила твое тело.

Эми удивленно взглянула на него, но его профиль не выдавал его мысли.

— Даже если она сможет подсказать нам, где искать Кунитсуками?

— Думаешь, ты переживешь это во второй раз? — он повернулся к ней, и у Эми перехватило дыхание от его серьезного взгляда. — Ты сильно изменилась за пару минут. Глаза, голос, даже запах изменился.

— Д-да?

— Глаза и голос стали прежними, но вот запах…

Она тревожно моргнула.

— Что запах?

Он склонил голову в сторону, раздувая ноздри.

— Ты все еще немного пахнешь, как она… как ками. Ни один ёкай теперь не поверит, что ты просто мико.

Ее рука поднялась к груди и сжалась перед кимоно. Под ней была метка камигакари, темный символ, представляющий ее связь с Аматэрасу. Связь между ними появилась, когда Эми было всего восемь, и за годы Аматэрасу наполняла ее по капле своей ки — жизненной силой и источником магии. Была ли ее связь с Аматэрасу теперь сильнее, или появление Аматэрасу оставило следы Аматсуками на ее теле и душе? Проникал ли разум Аматэрасу в нее теперь, изменяя ее? Разрушая ее?

— Это… неизбежно все равно, — сказала она, стараясь успокоить тревогу. Пять недель. У нее оставалось еще пять недель своей жизни, а потом Аматэрасу заберет все.

Она взглянула на Широ, и что-то вспыхнуло в его глазах, какая-то сильная эмоция, которую она не могла распознать, и он отвернулся к ручью. Она снова моргнула, растерявшись. Она как-то его разозлила? Он был еще более непредсказуемым после нападения Изанами. Она отчаянно хотела ослабить груз утерянных воспоминаний и вернуть его кривую дразнящую улыбку.

— Может, Аматэрасу может помочь не напрямую, — сказала она, сев прямее. — Как насчет весенней церемонии благословления?

— Что?

— Это церемония обновления, — сказала она с искрой надежды. — Мико исполняют ее для больных и поклоняющихся, желающих нового начала или восстановления сил. Может, это поможет тебе восстановить воспоминания.

— В тех церемониях почти нет силы, — сказал он с сомнением на лице. — И даже если есть, не думаю, что церемония ками сработает на ёкае.

Она вскинула палец.

— Во-первых, я не просто мико. Во-вторых, сила церемонии идет от Аматэрасу, а она хочет, чтобы ты вспомнил, так что я уверена, что она сделает исключение.

— Не думаю, что это так просто.

Вскочив на ноги, она схватилась за косодэ на его плече и потянула.

— А что мешает попробовать? Идем.

— Куда? — проворчал он, сдаваясь и поднимаясь на ноги. Его кицунэби угас.

— Мне нужно больше места. Сюда.

Она вывела его в центр свободного места среди деревьев, снег не был покрыт следами зверей. Как камигакари, она училась и как обычная мико, и она знала это все лучше, чем обычная жрица храма.

— Сядь, — приказала она.

Он с вопросом посмотрел на нее, опустившись на снег и скрестив ноги.

— Это не сработает.

— Меньше пессимизма, — она обошла ближайшие деревья и выбрала тонкий прутик длиной с фут с золотыми листьями на конце. Отломив его, она встала перед Широ.

— Что с прутиком?

— У меня нет нужных предметов. А я не могу танцевать, не держа что-нибудь.

— Ты будешь танцевать?

— Почти все церемонии мико связаны с танцем.

Он смотрел на нее скептически. Игнорируя его, она отвернулась и поправила кимоно. Одежда была неправильной, инструментов не было, но все должно было сработать. Важнее был ритуал танца — точные осторожные движения, что взывали к силам земли и небес, к человеческой и божественной ки. Закрыв глаза, она несколько раз глубоко вдохнула и сосредоточилась. Прогнав напряжение, она впустила спокойствие, очистила разум и повернулась к нему.

Его глаза расширились, когда он заметил разницу в ее поведении. Сохраняя лицо без эмоций, Эми вытянула ветку в сторону, рука была идеально параллельна земле, и поставила ноги так, что носок левой сандалии касался земли перед ее правой ногой.

И она начала.

Движения текли из нее, поднимались из глубин. Ее рука медленно описала четверть дуги, пока прутик не указал вперед, и она одновременно провела левой ногой изогнутую линию на снегу. Ее тело начало поворачиваться, поднялась другая рука, ладонь кружилась, широкие рукава трепетали, движения были плавными, полными медленного изящества. Тепло наполнило ее тело от земли, пока ее ноги скользили по ней.

Она двигалась с точностью танца и ощущала, как взгляд Широ следит за каждым ее действием. Она прижала прутик к груди, а другой рукой скользнула по листьям и подняла ладонь к небу, танец требовал, чтобы она подняла и голову к звездам. Она медленно повернулась, ноги осторожными движениями скользили по снегу.

Она завершила оборот, невольно пытаясь отыскать его лицо, и рубиновый взгляд поймал ее и быстро задержал. Она опустила тело на колени в медленном до боли и плавном движении, которое отрабатывала месяцами. Пока она опускалась, Эми падала в глубины его взгляда. Из теней что-то древнее смотрело на нее, что-то мудрое, хитрое и опасное. Шептало и звало ее душу.

Едва дыша, она протянула прутик к нему, поворачивая ладонь. Листья зашуршали, задев его косодэ над сердцем. Она не могла отвести взгляда от него. Что-то древнее в его глазах удерживало ее, приковывало.

Мышцы ее ног напряглись, она начала плавно подниматься, пока не оказалась выше него, листья теперь были над его головой. Его взгляд следовал за ней, отказывая отпускать. Она тонула в нем, теряла связь с окружающим миром. Но танец был высечен в ней, и близился конец. Она скользнула правой ногой назад, опираясь на нее, широко раскинула руки и повернула ладони вверх, листья шуршали.

А потом ее пятка ударилась о корень дерева под снегом, и ее изящным движениям пришел конец. Эми пошатнулась назад, размахивая руками. С облаком снега она плюхнулась на землю, воздух покинул легкие. Пока она хрипела, над ней появилось лицо Широ, он криво улыбался, показывая один клык.

— Это традиционное завершение танца?

— Естественно, нет, — прохрипела она, щеки пылали от смущения. Стараясь заставить легкие работать правильно, она оттолкнулась и увидела сломанный прутик в руке, треснувший пополам.

Широ сидел рядом с ней, не скрывая веселья. Она не знала, была ли она рада или разочарована, что древняя сила, которую она заметила, снова пряталась в тенях его глаз.

— Ты что-нибудь вспомнил? — с надеждой спросила она.

— Ничего.

Его улыбка стала шире, когда он заметил ее разочарование. Он протянул руку, и она застыла, когда его пальцы скользнули по ее волосам над ухом, от его прикосновения покалывало спину.

— У тебя снег на голове, — сообщил он, смахнув немного.

Она вскрикнула и вскинула руки. Она спешно стряхнула снег, стараясь не краснеть еще сильнее. Она и не надеялась, что он не заметил. Он замечал все.

— Прости, — пробормотала она, собирая волосы на плече, чтобы вытащить из них листья. — Видимо, камигакари не во многом лучше мико.

— Я что-то чувствовал. Но не воспоминания.

Она взглянула на него. Он ощутил то же, что она заметила в его глазах? Или ей все показалось? Может, танец сработал, хоть и закончился так внезапно. Но это древнее… хоть она и хотела, чтобы он вспомнил, кем был, это древнее в его глазах пугало ее.

— Не переживай, — сказал он, не так поняв ее встревоженный взгляд. — Наша работа найти Кунитсуками. Уж мы-то, ёкаи, сможем засечь своих правителей.

— Даже если бы Аматэрасу не дала мне задание, я бы все равно… — она раскрыла рот на середине предложения. Ёкаи искали правителей ёкаев. Почему она не поняла раньше?

Широ помахал рукой перед ее лицом, вырывая ее из транса. Она моргнула.

— Ударилась головой, маленькая мико? — сухо спросил он, скорее забавляясь, чем тревожась.

— Я знаю, где нужно искать Кунитсуками, — выдохнула она.

Его веселье пропало, он резко сосредоточился.

— Что?

Она вскочила на ноги.

— Юмей же говорил это, так? Он спрашивал каждого ёкая, какого мог, про Кунитсуками. В этом и проблема. Кунитсуками пропали не там, где ёкаи могли бы найти их. Они — пленники ками. Мы пытались найти их среди ёкаев, но нужно идти иначе. Изанами не стала бы скрывать следы от ками, что на ее стороне.

Он помрачнел.

— Мы не можем спросить у ками.

— Нет, конечно. Но каннуши и мико такие сплетники, что ты себе и представить не можешь, — она вскинула брови. — Это я смогу узнать, да? Если что-то странное происходит с Изанами, тогда проще всего узнать это от ее человеческих слуг.

Он задумался и медленно улыбнулся.

— Интересная теория. Я поддержу при одном условии.

— Каком? — настороженно спросила она.

— Тебе нужно убедить Юмея.

* * *

— Ты хочешь спрашивать людей?

Эми подавила желание отпрянуть от Тэнгу.

— Ну, знаешь…

— Что могут люди знать о местонахождении Кунитсуками?

— Они могут не знать точно, но если происходит что-то подозрительное, они точно слышали больше ёкаев…

— Ты не знаешь, что требуется, чтобы пленить Кунитсуками, как и не знают люди в храмах ками.

Она беспомощно посмотрела мимо Юмея на Широ, прислонившегося к стене у камина. Он пожал плечами и продолжил есть, поглощая рис и бобы так, словно ничего не ел месяц. Хотя Юмей игнорировал все ее просьбы о нужных вещах, он хоть понимал, что она не протянет без еды. И еда появлялась на его столе — свежие горячие блюда в белых коробочках. Эми было интересно, у какого несчастного ресторана воровали его карасу.

Глубоко вдохнув, она попробовала снова:

— Изанами знает, что ей нужно скрывать активность от ёкаев, но у нее нет причины скрывать свои дела от подчиненных и слуг храма. Кто-то точно должен был заметить странное, когда Сарутахико пропал, даже если это не поняли. Может, странные вещи все еще происходят. Нужны, наверное, какие-то ресурсы, чтобы держать Кунитсуками под замком, так что…

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — его тихий голос резал, словно меч. — Как ты можешь понять, какая «странность» нам подходит, когда ты не знаешь, что…

— Ты тоже не знаешь! — рявкнула она, потеряв терпение.

Юмей напрягся, Широ вскинул брови от ее грубости. Ее сердце колотилось, но она говорила себе, что это был гнев, а не страх.

— Ты, как и я, не знаешь, что нужно, чтобы удерживать Кунитсуками, — сказала она строго. — Вы искали годами и ничего не нашли. Ты сам сказал, что зацепок больше нет. А я предлагаю вариант, и ты даже не даешь мне объяснить, потому что это не то, что ты хотел бы слышать.

Юмей одарил ее ледяным взглядом, и она задумалась, убьет ли он ее. Брови Широ поднялись еще выше, он, казалось, изо всех сил старался не смеяться. Она не смотрела на него.

— Изанами не могла все сделать сама, — продолжила она. — Мы знаем, что она не сторожит Кунитсуками, иначе она не пришла бы убивать меня. Значит, кто-то помогает ей. Ее подчиненные, как Коянэ. Ёкаи хорошо живут в стороне, не любят людей, но ками другие. Они используют людей, как сосуды, и за ними нужен определенный уход. Они живут среди людей и зависят от людей.

Она скрестила руки на коленях.

— Где-то могут быть слуги храма, поддерживающие ками, который на стороне Изанами. Знаю, шансов мало, но сейчас варианта лучше у нас нет. Если мы сможем узнать о слугах Изанами, ведущих себя необычно, нам будет с чего начать.

Наступила тишина, нарушаемая шорохом палочек Широ о дно коробки. Юмей разглядывал ее, а потом заговорил:

— И как ты собираешься добыть информацию от слуг Изанами? — вопрос звучал нейтрально, но точно не был дружелюбным.

— Каннуши обычно служат только одному храму, — объяснила она, — но мико и сохэи порой меняют храмы и ками, основываясь на предпочтениях, или, например, из-за переезда в другой город. Мы не можем поговорить со слугами Изанами напрямую, но я могу начать, поспрашивав слуг храма Аматэрасу.

— У нас нет времени на скрытые действия, — вмешался Широ, пересек комнату и опустил пустую коробку на стол. — И ты слишком узнаваемая, чтобы притворяться мико.

Он забрал ее наполовину съеденную коробку риса и погрузил туда палочки. Она нахмурилась, он спокойно приступил к ее еде.

— Знаю, у нас нет на это времени, — сказала она им. — Потому нам нужна помощь гуджи.

Палочки Широ остановились на пути ко рту.

— Гуджи? Ты про главного священника твоих храмов, от которого ты убежала, потому что он хотел запереть тебя до солнцестояния?

— Да. Но это было до приказа Аматэрасу найти Кунитсуками. Он не будет спорить с Аматэрасу.

— Но она не приказывала ему, она отдала приказ тебе.

— Я уговорю его. Гуджи Ишида подчинен воле Аматэрасу. Он может связаться с каннуши каждого храма Аматэрасу в стране и спросить о необычном поведении слуг Изанами. Мы не сможем такого сами.

В глазах Юмея было заметно осуждение.

— Слуги Аматэрасу вернулись в твой храм вчера. Они посылали сохэев в лес на поиски.

Она выпрямилась с напряжением. Четыре дня назад, когда она вернулась в храм Шираюри, оказалось, что он брошен людьми и захвачен слугами Изанами. Она была рада слышать, что все, казалось, вернулись невредимыми.

— Гуджи Ишида может быть там, — сказала она. — Он будет изо всех сил искать меня.

— Если ты хочешь вернуться, — сказал Широ, опуская ее пустую коробку рядом со своей, — то стоит идти сейчас. Изанами пока что отступила, но если она продолжит попытки убить нас, то она еще вернется.

— Я могу вернуться в храм и поговорить с гуджи Ишидой хоть сейчас, — ее нервы покалывало, но она не обращала на это внимания. — Мы можем получить нужную информацию за пару дней.

— Тогда иди, — сказал Юмей. — Нельзя тратить время.

— Идти? Сейчас?

— Конечно, нет, — Широ вытянул руки над головой и выгнул спину. — Подождем декабря, чтобы проблем стало еще больше.

— Но сейчас середина ночи, — он вскинул брови, и она поднялась на ноги. — Ты прав. Нельзя тратить время.

ГЛАВА 3

Подавляя зевок, Эми следовала за Широ по темному лесу. Он огибал деревья, хрустел ледяной корочкой, покрывавшей снег. Она рассеянно смотрела на его спину и шевелящиеся уши, а сама думала о храме Шираюри.

Она проспала почти три дня и плохо ощущала время. Казалось, прошло мало времени, но с ее побега из храма прошло уже почти пять дней. До побега она собиралась встретиться с Ишидой впервые за полгода. Его визиты были короткими, но регулярными: дважды в год он проверял условия ее жизни и приносил новый омамори.

Под кимоно над сердцем лежал плоский шелковый мешочек на тонком шнурке. Внутри него был особый офуда, бумажный талисман с защитными словами на нем. Он скрывал ее ки, чтобы ёкаи не узнали в ней камигакари. Если Широ был прав насчет изменения ее запаха, омамори уже не мог ее защитить.

Широ застыл и поднял руку. Она резко остановилась, боясь, что нападут ёкаи или из-за деревьев выйдет красивый и опасный ками.

Его уши подрагивали, улавливая звуки, которые она не слышала.

— Кар.

Над их головами склонила голову одна из ворон Юмея. Она каркнула еще раз.

Широ опустил руку.

В нескольких ярдах впереди, едва заметная в лунном свете, шла среди деревьев лань с ребенком. Эми выдохнула с облегчением. Звери пропали в темноте, и она посмотрела на ворону. Юмей отказался сопровождать ее на пути в храм, оставив эту работу Широ, но несколько карасу за ними все же следили.

Она подавила еще один зевок, жалея, что Тэнгу не отнес их к храму своей загадочной силой, чтобы они не шли по горам. Она устала после боя с Изанами, она проспала за последние дни больше, чем обычно спала за неделю. Широ тоже много спал. Он был сильно ранен после боя с Амэонной и ее похожим на пса слугой, а потом еще и сразился с Изанами.

Пользуясь заминкой Широ, она прошла несколько шагов, чтобы догнать его. Несколько минут они шли рядом, и она заговорила, тихий голос казался слишком громким в безмолвии леса.

— У тебя есть догадки, — начала она, — как Изанами могла пленить Кунитсуками?

— Сомневаюсь, что грубой силой, — он пожал плечами. — Это все, что приходит в голову. Она, видимо, нашла способ их ослабить. Иначе ей нужен Аматсуками для охраны каждого Кунитсуками, а без Аматэрасу один бы смог прорваться.

— Ослабить… — тихо повторила она. — Аматэрасу обвиняла Изанами в том, что та обманом заставила ее уничтожить Инари. Уничтожить страшнее, чем ослабить.

Широ стиснул зубы.

— Инари не было сто лет, — продолжила она, — и Изанами начала убивать камигакари Аматэрасу сто лет назад. Изанами, видимо, обманом заставила Аматэрасу выполнить грязную работу и избавиться от Инари, а потом она избавилась от Аматэрасу.

Она взглянула на него, надеясь услышать его мнение, и увидела, что он напряжен. Ее щеки вспыхнули из-за ее беспечности.

— Прости, Широ. Я не хотела… Давай поговорим о другом.

Как можно было не подумать? Инари был покровителем кицунэ, Широ искал его годами, а она так легко говорила об уничтожении его господина.

Он шел напряженно, почти прижав уши к голове. Она дико озиралась в поисках вдохновения, но вокруг были лишь снег и деревья.

— Первый раз я сольно выступала на церемонии с благословляющим танцем зимнего очага, — выпалила она, спотыкаясь о корни под снегом, чтобы успеть за ним. — Мне было четырнадцать, и двигалась я не так изящно, но гуджи Ишида все равно решил, что я выступлю. Я тренировалась месяцами.

Широ расслабил челюсть и взглянул на нее с любопытством и удивлением, а она продолжила:

— В день церемонии я ужасно нервничала. Храм Шион огромный. Тысячи людей собрались за зимний фестиваль. Помню, я стояла на сцене, ожидала начала и видела все лица, смотрящие на меня. Их было так много, что я видела их размыто.

Она фыркнула, глядя, как ее дыхание превращается в белый туман от холода.

— Каким-то чудом я смогла исполнить все идеально, даже части, с которыми были проблемы на тренировках. Я держала онуса — палочку с бумажными лентами. Видел такие? В общем, во время танца онуса нужно размахивать в дыму огонька на сцене. Я-то танцевала идеально, но онуса была не такой, как на тренировках, и бумажные ленты были длиннее. Когда я проводила ей над огоньком, концы лент коснулись углей и загорелись.

Он фыркнул, глаза весело блестели, тени в них пропали. Остановившись, он спросил:

— И что ты сделала?

— Вариантов почти не было. Я держала палочку с пылающими бумажными лентами, горящими быстрее, чем я думала. И я, казалось, изящно взмахнула рукой и бросила бумагу в угли как можно быстрее. Огонь тут же вспыхнул в два фута высотой, а я развернулась и взмахнула руками, словно это была часть танца.

— Что подумали зрители?

— Им понравилось. Они подумали, что это интересная вариация старого скучного танца. Но вот гуджи Ишида так не радовался.

— Как по мне, поступок был остроумным.

Она улыбнулась, борясь с румянцем из-за его похвалы.

— Моя подруга… — ее горло сжалось, и она сглотнула. — Она сказала, что и не поняла бы, что что-то не так, если бы не паника на моем лице, когда загорелась бумага.

Он склонил голову.

— Почему ты решила поведать мне эту историю?

— О, я просто подумала, что тебе стоит знать, что ты не видел мою самую крупную ошибку в танце.

— Ясно.

Она схватила его за руку и потянула дальше. Едва заметная дорога вела вниз, он не спешил ее обгонять, но ей не хотелось отпускать его руку. Его пальцы были теплыми и сильными, слегка обхватывали ее ладонь, пока она шла вперед. Эми не хотелось видеть тени в его взгляде, далекую боль, которую он старательно скрывал.

Не так давно он сказал ей, что она кажется одинокой и испуганной, и он хотел знать причину. Она задумалась, каким одиноким и испуганным он был теперь за своими улыбками и наигранной уверенностью.

Ее рука крепче сжала его ладонь. Она снимет оненджу и вернет ему воспоминания. Она не подведет.

Путь стало видно лучше, он вел вниз по горе, с одной стороны был резкий обрыв. Она вскоре поняла, что дорога знакома ей, стоило им обогнуть утес. Павшее дерево преграждало путь, сломанные ветки покрывал снег. Это место она знала.

— Ах, — сказала она. — Дерево.

— Дерево, — согласился он. Его глаза шаловливо заблестели, и он задвигался. Его руки обвили ее, поднимая от земли и прижимая к его груди.

— Широ!

Он согнул ноги в коленях и прыгнул. Она едва ощутила это, а он легко приземлился по другую сторону преграды, такой прыжок был невозможным для человека, но простым для ёкая.

— Выскочка, — пробормотала она.

— Если бы ты перелезала сама, солнце взошло бы раньше, чем мы добрались до храма.

— Вряд ли. Отпусти меня.

— Почему тебя так волнует то, что я держу тебя?

Она открыла рот, но слова умерли на языке.

Его взгляд вызывал ее заговорить, поспорить с ним, но она не знала, что сказать. Она была камигакари, она не должна была касаться мужчин или ёкаев, а он был и тем, и тем. Это стоило сказать.

— Почему тебе так хочется держать меня? — она чуть не скривилась. Зачем она сказала это?

— Ты дрожишь.

— Да? — она так не думала, но и не могла спорить с тем, что он был теплым в холодной ночи. Если бы ее не согревала ходьба, она давно замерзла бы.

Он вскинул брови.

— Так мне отпустить тебя?

«Хочешь продолжить?»

Жар пронзил все ее тело, она вспомнила его лицо в дюймах от ее, его теплое тело прижимало ее к полу. То, как его рот завис над ее губами, а зрачки расширились от предвкушения, а она закрыла глаза, сдаваясь.

Это воспоминание она пыталась прогнать из мыслей последние четыре дня. Она много спала, Юмей почти постоянно был с ними, и Эми не проводила с Широ время наедине с того раза. Но воспоминание о почти поцелуе не слушалось и проникало в голову.

— Я… Я… — она пыталась подобрать слова, прогоняла мысли о той ночи. Его хватка ослабла, и она съехала, пока ее ноги не коснулись земли. Но он все еще держал ее в руках, прижимая к себе. Бабочки танцевали в ее животе. Почему она не могла прочитать его лицо? О чем он думал?

— Ты будешь осторожна, маленькая мико? — прошептал он.

— Осторожна?

— Не только с этим гуджи. Изанами будет ждать, когда ты окажешься без защиты.

— Я… да, я буду осторожна.

Как его глаза могли так удерживать ее в плену? Она пыталась вспомнить, как дышать.

— Ты обещала мне, — тихо сказал он. — Значит, ты вернешься.

— Да, — прошептала она. — Я не нарушу обещание.

Его губы изогнулись в хитрой улыбке. А потом он подхватил ее и сорвался с места. Она обвила руками его шею, а он мчался по тропе, минуя мили. Через минуты он замедлился до простого бега.

Вперед появился знакомый силуэт. Два толстых столба и параллельные балки красных тории отмечали границу земель храма.

Он замер в нескольких ярдах от храма и опустил ее, даже не задыхаясь от бега. Она сделала пару шатающихся шагов и покачала головой, что немного кружилась.

— Карасу уже проверили, — сказал он. — Ками нет, только каннуши и десяток сохэев ищут тебя в лесу.

Когда она убежала той ночью в красном кимоно, она и не представляла, что вернется и столкнется с тем, что оставила. Поверят ли они в ее рассказ об Изанами и появлении Аматэрасу?

Им придется. Она не даст им выбора.

Она оглянулась на Широ.

— Ты будешь неподалеку?

— Как можно ближе.

Эти слова, произнесенные его низким голосом крутились в ее голове, пока она приближалась к тории, готовясь вернуться в мир ками и к роли камигакари.

* * *

Хотя до рассвета оставался еще час, теплое сияние уже исходило из окон дома. Сохэи внутри явно собирались продолжить поиски с первыми лучами. Хотя монахи-воины были хорошо обучены бою и изгнанию ёкаев, они не были лесниками, так что они будут рады прекращению походов в лес. После похода по горам она замерзла и перспектива тепла и мягкой подушки затмевала ее страх встречи со всеми.

Хотя она собиралась пойти сразу в дом, в саду ее ноги повернули в другую сторону. Она в странном трансе медленно пересекла мост и остановилась у края двора.

Она прекрасно помнила первый визит в храм Шираюри. Обрамленное тории на вершине лестницы огромное священное дерево с золотыми трепещущими на ветру листьями отбрасывало тень на длинный двор. Обветренные статуи кома-ину, каменные стражи, всегда защищающие дом ками, сидели у двухэтажного зала поклонений с крышей с изогнутыми краями.

Она едва узнавала тот храм в открывшемся перед ней разрушенном месте.

Глубокая кривая трещина пересекала камни двора, оставив уродливый черный шрам. Земля во многих местах была разворошена, упавшие ели покрывали камни. Древний клен лежал на сцене, сломав крышу.

Зал поклонений был пустой оболочкой. Стены были сломаны, дерево почернело от огня. Что-то, похожее на огромного ворона, пробило фасад здания, разбив резные украшения на входе. Статуи кома-ину теперь были лишь обломками камней среди прочих осколков. Только священный дуб пережил разрушение.

Ее горло сжалось. Прекрасный маленький храм, за которым ухаживали Фуджимото и Нанако, был развалинами. С широкой трещиной в земле чинить двор будет дорого, а то и невозможно. А храм, простоявший лет сто, мог вообще оказаться за гранью спасения.

Во время ужасной битвы четыре дня назад она не думала о разрушении, жизни на кону были куда важнее. Но теперь она видела ущерб, нанесенный боем Юмея и ками, разрушительной силой Изанами, и ей хотелось, чтобы был способ отменить его. Вытерев щеки, она повернулась к дому.

На другой стороне моста стоял Катсуо.

Его волосы были спутаны, словно он только встал с постели, но он был в форме сохэя с катаной на бедре. Жар вспыхнул в ней, сдавливая, при виде него. Она попросила поцеловать его, когда они расстались, и она приковала его офуда, чтобы он не побежал за ней в лес. Вина не покидала ее с того времени.

— Эми? — сказал он так тихо, что она едва услышала. Его лицо было белее снега, глаза расширились.

— Катсуо, — прижав руки к бедрам, она низко поклонилась. — Мне очень жаль…

Его быстрые шаги простучали по деревянному мосту. Она подняла голову, а он бежал к ней. Она удивленно вскрикнула, когда он обхватил ее и прижал к себе в крепких объятиях.

— К-Катсуо? — пролепетала она.

— Ты жива, — хрипло сказал он. — Когда я увидел тебя, стоящую там в этом белом кимоно. Я подумал, что ты — призрак.

Она моргнула. Призрак? Возможно, в белом кимоно и с распущенными спутанными волосами она напоминала заблудшего духа. Он не отпускал ее, и она отклонила голову, чтобы посмотреть на нее. Он забыл, что ему нельзя было трогать камигакари, или ему было все равно?

Он отпрянул на полшага, чтобы взглянуть на нее, держа ее за плечи, словно боялся, что она пропадет, если ее отпустить.

— Ты ведь жива?

Она слабо улыбнулась.

— Да, я жива.

Его хватка стала слабее, и он выдохнул, его взгляд скользнул по ее лицу.

— Где ты была?

— В основном, в горах, — пробормотала она, опустив голову. — Прости, что тебе пришлось беспокоиться столько дней. Я не хотела так задерживаться.

— В горах? Пять дней? А как же укрытие и еда…?

— Я была… в доме Тэнгу, — его глаза расширились от ужаса и злости, и она поспешила продолжить. — Он не лучший хозяин дома, но и не плох. Он приносил еду, но не давал мне гребень для волос и разозлился, когда я попросила у него другую одежду. Его вороны хотели съесть меня, но он сказал им не трогать меня…

— Его вороны что?

— Наверное, я вкусно пахну? Они хотели съесть мою ки.

Он стиснул зубы.

— Зачем ты вообще там была?

— Долго рассказывать, но у меня не было выбора после… — она посмотрела на развалины храма.

Он отпустил ее и отошел, проследил за ее взглядом.

— Горожане сказали, что было землетрясение. Сюда пришелся весь ущерб, в Кироибара почти не трясло.

— Землетрясением почти не описать Изанами, — с горечью ответила она. Город был южнее храма, повезло, что он избежал ущерба.

— Изанами? Что ты знаешь об Изанами?

— Сначала расскажи, что знаешь ты.

— Ее посланники показались через пару часов после того, как ты убежала. Они были одеты как сохэи, но я… никогда не видел раньше ками во плоти, но я сразу понял, что это не люди. Они сказали гуджи Ишиде и каннуши Фуджимото, что они слышали о нападении ёкаев и пришли забрать тебя в безопасное место. Когда они узнали, что ты убежала в лес, то сказали, что найдут тебя, а сама Изанами прибудет, чтобы убедиться, что ты в порядке.

Она скривилась. «В порядке» и «мертвая» не были синонимами.

— Ками приказали нам уйти, потому что барьер тории был слишком поврежден, чтобы защитить нас. Гуджи Ишида спорил, но… — он недовольно поежился. — Ками были непреклонны, а когда они начали злиться, гуджи Ишида сдался. Мы ушли.

Вина проступила на его лице.

— Нам явно не стоило уходить, ведь ты была в горах одна все это время… с ёкаями. Гуджи Ишида пытался узнать, что происходит с поиском тебя, но гуджи Изанами ничего не говорил. Три дня без вестей, и мы вернулись и нашли храм, разрушенный землетрясением. Посланников Изанами не было.

Он смотрел на нее.

— Расскажи, что случилось, Эми. Почему ты ушла без меня? Почему ушла к Тэнгу? Почему вернулась сейчас?

Она скривилась от волны вины.

— Прости за то, что я сделала, Катсуо. Но я не могла пустить тебя туда. Это было слишком опасно.

— Но моя работа — защищать тебя.

— Ты не мог защитить меня там. Тэнгу ненавидит людей, он терпит меня, потому что я полезна, — она покачала головой. — Не важно. Мне нужно поговорить с гуджи Ишидой.

— Его здесь нет. Он вернулся вчера в Шион, чтобы узнать о происходящем от храмов Изанами. Мы не знали, нашли ли тебя посланники Изанами, забрали ли в безопасное место, или ты все еще блуждаешь в горах.

— В Шион, — повторила она. Это все усложняло. — Мне нужно поговорить с ним.

— Как только Ишида увидит тебя, он запрет тебя в храме до солнцестояния, чтобы ты не сбежала снова.

— Нет. У меня приказ о Аматэрасу, и он должен помочь мне с его выполнением.

Его рот раскрылся от удивления.

— От самой Аматэрасу?

— Да. Нам нужно отправиться в Шион немедленно, и тебе нужно идти со мной. Здесь опасно.

— Тории…

— Не в том дело. Сюда все еще может пройти Изанами с подчиненными.

Его глаза расширились.

— Я все объясню, — сказала она. — Каннуши Фуджимото здесь? Я должна…

Ее перебил вопль со стороны дома. Нанако бросилась к Эми и Катсуо, из-за угла здания показалась группа мужчин. Мико бежала, ее красные хакама хлопали, а широкие рукава белого кимоно развевались. Боясь едкого тона Нанако, Эми отпрянула назад.

Но вместо этого Нанако остановилась и обхватила ладони Эми, сжала их, судорожно выдохнув.

— Эми! — воскликнула она, впервые назвав Эми по имени при ней. — Ты в порядке! О, слава ками! Что случилось? Ты такая бледная и… твои волосы. Что с твоими волосами? Это кошмар.

Мужчины выбежали на мост, десяток сохэев вместе с Минору, их вел Фуджимото. Он придерживал высокую шляпу, та почти падала с его головы, его потрясенный взгляд скользил по ней. А потом его недоверие превратилось в гнев.

— Камигакари Кимура, где… — строго начал он.

— Даже не начинайте! — Нанако повернулась к каннуши так агрессивно, что он отпрянул в сохэев. — Не видите, что она замерзла? Ваши вопросы подождут. Камигакари здесь и невредима. Этого пока что хватит.

Она обняла Эми рукой и повела за собой.

— С дороги! Вы поговорите с ней, когда я закончу.

Никто не спорил, в том числе и Фуджимото, они отошли под стальным взглядом Нанако. Потрясенная Эми безмолвно позволила Нанако отвести ее в дом, лишь один раз взглянув на Катсуо, а тот был таким же растерянным, как она. Нанако обнимала Эми рукой и говорила о теплой ванне, горячей еде и чистой одежде, не задавая вопросов, кроме уточнения насчет еды.

Полчаса спустя Эми оказалась в горячей ванне. Рядом ее ждало мягкое полотенце, и еще одно ждало ее волосы. Нанако помогла ей расчесать их, потратив почти десять минут на распутывание и вытащив поразительное количество мусора. Мико оставила ее согреваться, пообещав, что завтрак будет готов, когда Эми выйдет. Она не знала, почему Нанако вдруг стала такой милой, но тревога мико была искренней.

Эми погрузилась ниже, вода коснулась ее подбородка. Жар проникал в нее, и напряжение в мышцах таяло. Она должна была чувствовать себя виноватой за промедление, но не думала, что час что-то изменит, хотя Широ, где бы ни был, мог возразить. Ей казалось, что она смывает с себя жизнь ёкаев, которая окружала ее последние несколько дней. Было приятно лениться, есть и спать, когда хотелось, без обязанностей и ожиданий.

Она закрыла глаза, расслабляясь на несколько минут перед встречей с Фуджимото. Этот разговор не будет приятным, но она не думала, что спорить с каннуши сложнее, чем с Тэнгу.

* * *

Эми открыла дверцы шкафа.

За ней Фуджимото, Нанако, Катсуо и Минору безмолвно ждали. Она просунула руку между слоев сложенной простыни и вытащила руководство каннуши. Повернувшись к ним, Эми открыла книгу на странице, где описывалась ее судьба камигакари, и протянула Фуджимото. Он нахмурился, забирая книгу, и принялся читать.

Она вытащила из шкафа и свой дневник. Между страниц лежало черное перо ворона.

— С этой книги все началось, — пробормотал она, гладя блестящее перо. — Так я узнала правду о камигакари, потому я и оказалась в лесу в ту ночь.

Она рассказала им, как встретила в лесу раненого белого лиса и с помощью Катсуо принесла в храм. Когда она описала, как лис превратился в человека, Фуджимото уронил руководство каннуши и неразборчиво залепетал. Подобрав книгу, Нанако шикнула на него.

Эми описала сделку с Широ и встречу с Тэнгу. Она старалась выдавать как можно меньше подробностей, перешла к побегу из храма и встрече с Коянэ, подчиненным Изанами. Никто не пытался перебить ее, после того как она описала, как ками попытался убить ее.

Махнув им следовать за ней, Эми вывела их из дома к мосту. В разрушенном дворе она указала на почерневшие камни.

— Коянэ отправил двух ёкаев, чтобы схватить нас в храме. Широ боролся с ними. Его лисий огонь оставил след на камнях.

Фуджимото поджал губы в тонкую линию от злости, когда она рассказала, как убежала из храма к Широ, чтобы убрать оставшиеся оненджу, но его гнев испарился, когда она дошла до части, где их поймали ками. Эми было не по себе, когда она пошла к главному залу среди обломков входа. Подняв кусок доски, она убрала его в сторону в центре комнаты и посмотрела на пол. Тусклые белые линии отмечали круг, сковывавший ее. Ей стало еще хуже.

Сглотнув, она указала на темное пятно на полу.

— Признавшись в убийстве всех камигакари Аматэрасу, Изанами ударила меня ножом в живот.

Нанако вскрикнула, Катсуо побелел. Рассказывая о случившемся дальше, она вывела их из храма, они пошли мимо кабинетов. Земля становилась грубее, ее пересекали разломы и упавшие деревья. Она остановилась у края круга из камней, где Изанами пыталась обновить проклятие оненджу у Широ, и закончила рассказ ужасной битвой между ками и ёкаем и последними указаниями Аматэрасу.

Повернувшись к остальным, она подняла черное перо.

— Последние несколько дней я была с Тэнгу и Широ, приходила в себя после явления Аматэрасу. Но теперь я должна выполнить данное мне поручение.

Она посмотрела на мрачного Катсуо и на Фуджимото. Челюсть каннуши шевелилась, он смотрел на круг, трещины на земле, изогнутые корни деревьев, что все еще были спутанными после влияния Изанами. А потом его взгляд остановился на черном пере в ее руке, и кустистые брови сдвинулись.

Она глубоко вдохнула и приготовилась защищаться.

Фуджимото потер подбородок.

— Смертным, как мы, не понять ками. Думать, что Аматсуками обернется против сестры… что ёкай станет союзником человека и будет биться за ками… Абсурдно, я бы сказал! Но я вижу доказательства… — он прижал ладони к бедрам и согнулся в поклоне. — Камигакари Кимура, я прошу прощения за сомнения в вас.

— Я… могу только поблагодарить за то, что вы поверили мне, каннуши Фуджимото. — удивленно пролепетала она. — Прошу, не нужно извиняться.

Он выпрямился слишком быстро, и его головной убор упал. Он подхватил его и вернул на голову.

— Нам нужно доставить вас в Шион без промедления. И эвакуировать всех из храма на случай других опасных посетителей.

Слезы грозили прорваться из-за того, как легко он принял правду, хоть и нелепую, как он сказал, и от его готовности помочь. Она недооценила его.

Эми склонилась в поклоне.

— Вы истинный и верный слуга Аматэрасу, каннуши Фуджимото.

— О, хватит, — проворчал он. — Не стоит. Нельзя тратить время. Нанако, соберешь вещи госпожи? Минору, собери сохэев.

Нанако и Минору ушли. Фуджимото повернулся к Эми.

— Госпожа… — он поправил головной убор. — Я вижу, что вы говорили правду, и я поддержу вас, но гуджи Ишида…

Она кивнула. Фуджимото не нужно было заканчивать мысль, ведь она уже понимала все. Убедить Ишиду будет не так просто, а она не хотела думать о последствиях провала.

ГЛАВА 4

Машина плавно остановилась. Эми не двигалась, а Нанако, сидящая рядом с ней, расстегнула пояс безопасности и открыла дверь. Холодный ветерок проник в машину, принеся запахи свежего снега, хвои и выхлопных газов. Эми смотрела на руки, сжатые на коленях, бледные на фоне красных хакама.

Они спешно покинули храм, и она не смогла ускользнуть и найти Широ, Нанако и Фуджимото быстро усадили ее в машину. Она была уверена, что Широ поймет, куда она уехала, но не могла перестать смотреть в заднее окно машины, пытаясь отыскать на дороге вспышку белого меха.

Голоса доносились до ее ушей, тихий разговор посетителей храма. Некоторые говорили с приглушенным уважением, другие с бодрым восхищением, а остальные потрясенно восклицали. На территории храма людей будет еще больше, а еще множество каннуши, мико и сохэев, учащихся или работающих в Шионе. Когда она в последний раз ходила по этим землям, она была знаменитостью, почти принцессой.

Но это было до того, как она узнала правду. В детстве она думала, что быть камигакари — значит стать ками. Когда она узнала темную правду, скрытую ото всех, кроме нескольких каннуши, ее восприятие дней, проведенных здесь, изменилось. Как теперь она будет говорить с Ишидой, зная, что он вел ее к гибели много лет, не испытывая вины за ложь, скрывавшую неизбежный конец ее жизни?

Дверь рядом с ней открылась.

— Эми?

Выбора не было, и она заставила себя посмотреть на Катсуо.

Тревога смягчила его лицо.

— Ты готова?

Готова? Она не знала. Она глубоко вдохнула. Она сражалась с опасной Аматсуками. Конечно, она сможет смело справиться с возвращением в храм Шион.

Она вышла из машины и тут же посмотрела на другой конец улицы. В сторону звука воды.

Растянувшись на сотни ярдов, широкий деревянный мост выгибался над сияющей рекой. Дальний берег был окутан зеленым и белым: сотни крупных елей и буков были покрыты снегом. В конце моста выделялись красные тории.

Фуджимото кашлянул.

— Сюда, сюда, — сказал он, направившись по улице. — Скорее.

Эми заставила себя двигаться, радуясь уверенному Катсуо справа. Нанако шла слева от нее, и оставшийся сохэй плелся за ними. Они подошли к мосту, и небольшая группа посетителей с уважением отошла в сторону. Рабочие, ученицы, мамы с детьми — разные люди приходили сюда помолиться Аматэрасу. Они хоть понимали, что ками существуют на самом деле? Могли ли они представить, что простая мико, проходящая мимо них, скоро станет Аматэрасу, бессмертным созданием в человеческом теле?

Тихая река текла под мостом, и Эми была рада, что ее страх не вспыхивал. Мост был широким, вода была далеко внизу, там остались и ее страхи. Они дошли до дальнего берега, огромные тории возвышались перед ними, раскинувшись во всю ширину моста. Она остановилась и низко поклонилась.

Когда она ступила на гравий под тории, тепло поднялось по ее ногам, наполняя тело приятным жаром. Она не сдержала улыбку, священная земля приветствовала ее. Расправив плечи, она пошла по тропе, заставляя остальных спешить, чтобы не отставать от нее. Широкая дорога шла среди деревьев, вела посетителей к храму.

Вторые тории показались впереди, деревья сменились открытым местом, как в парке. Несколько десятков посетителей окружали длинное строение с крышей, где был фонтан, где они символически очищали тела, ополаскивая руки и рты. Эми едва заметила, что они смотрят, как она повернула налево и пошла прочь от фонтана. Она шла дальше, направляясь к залу поклонения, где люди молились Аматэрасу. Но она пришла сюда не молиться.

За деревьями вправо и влево тянулась белая стена, в центре разделенная открытыми вратами, порог был накрыт маленькой крышей с черепицей. Она прошла сквозь них в просторный двор. Большие квадратные камни делали поверхность во дворе гладкой, ее прерывали только восемь вишневых деревьев, растущие кругом в центре. Золотые листья еще цеплялись за ветви, хотя вишен давно уже не было.

Десяток зданий заполнял пространство двора, но все их затмевало строение напротив нее. Это здание было высотой в три этажа с изящными изгибами крыш, резными деревянными украшениями и двумя статуями кома-ину у ступенек. Здание было внушительным и прекрасным. Зал очищения был местом гуджи, там отдыхали каннуши и обучались будущие слуги Аматэрасу. Когда ками-подчиненные Аматэрасу займут тела людей, они тоже будут жить в этом зале.

Двор кипел активностью: мико с метлами воевали со снегом и листьями, сохэи носили оружие, каннуши занимались разными заданиями. Эми ощутила на себе взгляды и подавила желание остановиться. Вместо этого она подняла голову и пошла вперед. Три года назад ее увезли отсюда после смерти Ханы, словно изгнали из дома за беспечность, но она не собиралась вести себя теперь как виноватая. Она была камигакари. Сосуд Аматэрасу. Она не дрогнет.

Все движения во дворе замерли, все остановились и смотрели, как камигакари идет к залу очищения. Конечно, они узнали ее. Все в храме знали ее имя и лицо. Она тоже почти всех тут знала.

Когда она прошла половину двора, оказавшись почти в центре круга из вишневых деревьев, широкие двери зала распахнулись. Двое каннуши вышли и отодвинулись в стороны. Мужчина за ними остановился у ступенек и смотрел, как она приближается.

Гуджи Ишида был внушительным, как и здание за ним. Он был высоким и источал власть и силу, которые не снились Фуджимото. Его высокая черная шапка дополняла образ, его форма была их прекрасного лилового шелка с темным узором на широких рукавах, свисавших почти до пола.

Его внимание давило на Эми, пока она шла по двору. Только добравшись до ступеней, она осмелилась поднять голову. Его темные глаза смотрели с морщинистого лица с высокими скулами, впалыми щеками и квадратным подбородком. Он не был красивым, но его строгий вид было невозможно забыть.

Она низко поклонилась, выражая уважение. Шорох за ней подсказал, что остальные повторили за ней. Через миг она выпрямилась, глядя на землю. Пока Ишида не заговорит с ней, она могла лишь стоять и ждать. Все во дворе безмолвно смотрели на них.

— Камигакари Кимура, — сказал Ишида, его сухой голос был ни холодным, ни теплым. — С возвращением.

Она посмотрела ему в глаза, но не смогла прочитать его взгляд. Он кивнул на двери и развернулся, шурша. Он вернулся в зал без лишних слов. Она оглянулась на Катсуо и Фуджимото. Первый был встревожен, а второй кивнул ей.

Сглотнув, Эми поднялась по ступенькам и вошла в зал впервые за три года.

* * *

Опустив поднос с чаем перед Эми и поклонившись, юная мико отодвинулась на коленях, встала и быстро покинула комнату, закрыв дверь за собой. Эми коснулась края чашки, фарфор выглядел так, словно легчайшее прикосновение к нему разобьет его. Она не видела такой хороший фарфор, покинув Шион.

Она была одна в маленькой, но красивой комнате, окруженная разрисованными стенами из рисовой бумаги, с красиво сплетенными татами на полу. Подушка под ней была покрыта гладким шелком. Она никогда не думала о роскоши, пока жила здесь, но, проведя столько времени в храмах, где с трудом могли залатать крыши, она задавалась вопросом, откуда брались деньги на всю эту роскошь.

Ишида и Фуджимото встретились в другой комнате. Она сжала губы, наливая горячую жидкость в чашку. Стоило ли ей настоять на своем присутствии? Правильные манеры так прочно въелись в нее, что она даже не возразила, когда Ишида отослал ее ждать. Ей стоило что-нибудь сказать, но она слишком сильно привыкла слушаться его.

Фуджимото знал всю историю — важные части, ведь об отношениях с Широ она почти не рассказывала. Но он знал достаточно, чтобы объяснить важность ее миссии Ишиде. Может, опытному каннуши Ишида поверит больше, чем ей. Ее наставник никогда не говорил с ней нормально в прошлом. Их разговоры всегда ограничивались парой фраз насчет ее самочувствия.

Она пила чай, медленно опустошая чашку, пока шли минуты. Как долго Широ будет добираться до Шиона? Будет ли он бежать сам или попросит Юмея донести его? А если он не сможет ее найти? Ее тревога впивалась в нее, Эми заставляла тело расслабиться, как при медитации.

Она допивала вторую чашку чая, когда дверь открылась. Вошли Фуджимото и Ишида, и гуджи повернулся, чтобы закрыть дверь, а она заметила в коридоре третьего человека. Дверь закрылась, Ишида обошел стол, шурша длинным одеянием, и сел на�