Бессистемная отладка. Утилизация
Глава 1
Толпа на площади безмолвствовала. Почти не дышала и не шевелилась. Нет, не в том смысле, что момент был таким уж напряженным. Просто маги наложили на площадь заклинания безмолвия, паралича, блокировки магических способностей и еще пять-семь аналогичных заклинаний. во избежание, так сказать. Мало ли что я ляпну. Все проходило вполне буднично. Меня под присмотром магов, жрецов и еще не пойми кого вытащили на помост. Судья громким голосом зачитал приговор:
– Бла-бла-бла, за преступления пред короной, Императором, природой, временем и здравым смыслом, – последовал долгий-долгий перечень моих прегрешений, в том числе и попытка погрузить город в бесконечный маскарад, – Филин, Несущий Хаос, приговаривается к ужасной бесконечной смерти, достойной предвечных. Но учитывая его искренне раскаяние, попытку исправиться, а также тот факт, что подсудимый не слишком психически здоров, казнь может быть заменена на вечное изгнание, с условием, однако, полного отказа от претензий.
Простите…
– Простите, что? – я был скручен, поэтому мой вопрос вышел слегка придушенным.
– Отказ от претензий к Империи и Императору лично. Вы клянетесь не мстить, не строить козней, не поднимать восстания, не организовать революции самостоятельно или при содействии третьих лиц, не изменять внешнеполитическую обстановку и экономическую обстановку, рельеф местности и законы мироздания таким образом, что существование Империи станет невозможным, – ответил судья, не меняя тона и, видимо, читая этот текст с бумажки.
Меня откровенно переклинило.
– А что можно?
– Устраивать шествия и гуляния в установленном порядке, заниматься бизнесом, вести внутриполитическую и внешнеполитическую деятельность, впрочем, с соблюдением вышеперечисленных пунктов. Можете организовывать культы и проводить религиозные войны, можете претендовать на должность аристократа в установленном порядке… В общем-то почти все, – в последней фразе появилась хоть какая-то интонация.
В принципе, логично: после всех прецедентов казнить меня просто опасаются. Короче, моя смерть им невыгодна. Хорошо, что никто не догадывается, как все было на самом деле. Не буду их разочаровывать, лучше врубить пафос на полную.
– У меня свои отношения с предвечными, и бесконечной смертью меня еще не награждали, – я поднялся, игнорируя попытки охраны поставить меня обратно в коленопреклоненную позу. Их руки просто стекали с моего тела, или же они просто хватали пустоту. Я все-таки разобрался со своими бонусами от прокачки, двести пятнадцатый уровень – это вам не фунт изюма. – Но и это слишком высокая честь для скромного служителя хаоса.
Я улыбнулся.
Судья побледнел. Маги активно начали что-то кастовать.
– Так что я готов отправиться в путешествие, тем более за казенный счет.
Когти, отливающие масляным блеском адамантия, легко сорвали мои оковы. Оглядев толпу, я активировал свое самое первое заклинание. Цифра маны в углу зрения стала быстро увеличиваться. Да, я взял колодец маны – способность, которая позволяла мне получить любой объем магической энергии, потеряв при этом возможность восстанавливать ее самостоятельно. Но вряд ли это станет проблемой. – Не переживай, судящий меня, в моем сердце нет зла к твоему Императору и Империи. Я отказываюсь от всяческих претензий.
Вздох облегчения раздался с трибун.
– А что до вас… – я повернулся к безмолвствующей парализованной толпе зевак, которые пришли то ли поддержать меня, то ли позлорадствовать. – На колени!
Мой крик перешел в инфразвук, и игроки выполнили приказ. Не знаю, что там наколдовали маги Императора, но мой приказ оказался сильнее. И несколько тысяч человек опустились на колени, ломая при этом кости. Все это происходило в полной тишине, которую разрывал только влажный хруст. Впрочем, через пару минут все стихло.
– Где моя карета? Или на чем там меня буду доставлять в ссылку?
Поймите меня правильно. Если бы меня начали поливать заклинаниями, то прожил бы я от силы пару секунд, да и куража после этой истории с Императором у меня заметно поубавилось. Так что, если блудняк невозможно остановить, его нужно возглавить.
Передо мной зажглась арка портала. Ну, в принципе логично.
Первый шаг.
Висящий в уголке счетчик «Таинственного убийцы» побежал вверх. Я огляделся. Со стороны проклятого особняка, торчащего, как гнилой зуб, в ряду величественных зданий, послышался шум. Я изменил глаза и разглядел высокую фигуру в доспехах, что с огромной скоростью бежала к помосту, выкашивая толпу. Выкашивала буквально: в руках у бегущего была коса с просто-таки неприличным лезвием – метров двадцать длиной. Да и сама фигура достигала в высоту почти трех метров. Вместо головы торчал перископ. И, кажется, где-то я ее уже видел.
Второй шаг.
На плече косаря зашевелилась турель и выстрелила сгустком тьмы в бегущую охрану. Где-то в противоположном углу площади вспух пузырь взрыва. Недолет. Сгусток тьмы сменил какой-то аналог шрапнели, потом лучи лазера. Кровавая баня набирала обороты. Молния была отбита косой, шар огня ею же был рассечен. Кажется, моего гвардейца ограбили. Интересно, а где они сами? В смысле. моя зондеркоманда? Боевой робот имени Кошмарика на площади кошмарил один. Впрочем, хватало и его. Очередным то ли выстрелом турели, то ли отбитым заклинанием накрыло участок перед эшафотом. Меня забрызгало кровью. Я поднял руки к небу и захохотал. Кошмарик шел по площади среди недвижимых игроков, вступая в схватку с охраной, размазывая несчастных по брусчатке.
Третий шаг.
– Молитесь, несчастные! Молитесь! Во ИМЯ МОЕ!
Площадь начала напоминать восставшее кладбище. Нестройный гул молитв сопровождался звуками заклинаний. Кошмарику его забег дался непросто. Броню покрывали подпалины, от доспеха в районе бедра был оторван кусок. Бег доспеха замедлился. Схватка становилась жарче. Жертв – больше.
Четвертый шаг.
В битву вступили маги, стоящие на помосте судьи, да и сам судья читал какие-то заклинания. Но накладывал их на своих телохранителей. Что характерно, в меня не летело вообще ничего, кроме брызг и ошметков.
Пятый шаг.
Арка портала была совсем рядом. Кошмарик окончательно остановился, все больше отбиваясь. Вот падает очередной сгусток непонятно чего, и земля вокруг моего верного спутника обращается кипящей лавой. Стоящие вокруг на коленях игроки моментально вспыхивают.
Тут происходит то, чего никто не ожидал. Раздается гул, и из спины уже утонувшего по колено в лаве доспеха бьет поток пламени, который я сначала принял за очередное, пойманное Кошмариком заклинание, но потом понял, что его источник – ранец на спине доспеха. Черная фигура взмывает в воздух метров на десять. Меня душит хохот.
Шестой шаг.
Отплевываясь магическими зарядами, Кошмарик величественно летит, словно заговоренный. Метрах в пяти от помоста парящий на столбе пламени доспех встречается с чем-то очень похожим на артиллерийский снаряд. Вспышка, грохот – и доспехи разносит на куски. До меня долетает только оторванная голова моего верного соратника. Впрочем, ничего, кроме оторванной головы, у него и нет. Колобок, блин, артхаусный! Восемь паучьих лап выстреливают из обрубка шеи и впиваются в мое плечо, разрывая остатки и без того дырявой рубахи.
Седьмой шаг.
– Олдскул рулит, щенки! Счастливо оставаться! – на полушаге я разворачиваюсь и на всю накопленную ману кастую заклятие, которым до этого заставил игроков мне молиться. Впрочем, в этот раз приказ был совершенно безобидный, но, учитывая количество вбуханной маны, накрыло, кажется, весь город. – Товагисчи, геволюция, о которой так долго тгындели большевики, отменяется. А теперь – дискотека!
Ныряя в радужное марево портала, слышу нарастающий над площадью гул. Тысяча глоток одновременно извергла: «ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ»!
Интерлюдия 1
«МАКАРЕНА», – прогремело над городом.
Сидящий за монитором дежурный «по Филину» поперхнулся кофе. Нет, сам факт того, что на площади начали танцевать игроки и неигровые персонажи, напевая какую-то древнюю песню, его не удивил. Ожидать можно было всякого, но то, что было на экране… Обслуживающий ИскИн выдавал нечто странное, больше похожее на чей-то розыгрыш. Вот Император с дочкой и сыном на балконе дворца машут руками и качают бедрами. В глазах Императора плещется тьма, в глазах его сына – жидкое золото. Лица искажены гримасами ярости, но танец они не останавливают. Вот какая-то окраина, где группа демонологов в балахонах проводят жуткий ритуал, приносят кровавую жертву. Вернее, пытаются. Главному жрецу хватило сил, чтобы не выпустить кинжал. Поэтому танец в его исполнении напоминает какое-то корявое сеппуку. Танцующая на алтаре голая девушка дополняет картину. Изображение переключается. Вот в каком-то заброшенном здании толпа игроков пляшет в коридоре с ловушками и потихоньку фаршируется острым железом.
Каменные големы на воротах города сильно расширяют площадь перед вратами. Гном с молотом в кузнице устраивает пожар. С объятой огнем бородой он продолжает проделывать незамысловатые движения танца.
Танцуют все.
Танцует гвардия на плацу.
Танцуют монстры в подземных катакомбах.
Древнее кладбище в черте города поднялось и начало танцевать.
Танцуют горгульи на стенах зданий.
Танцует активная защита города, а в столице Империи редкий дом не имеет сторожевого существа или духа.
Древние камни мостовой, которые, согласно забытым легендам, живые и наделены цифровым разумом, тоже пускаются в пляс.
Танцуют призраки императорского дворца.
Танцуют зачарованные стражи в стенах.
Танцует древнее зло, запечатанное знаком вечного сна под кафедральным храмом всех богов.
Элементали, спящие в лабораториях магов, вовлекают родные стихии в ритм.
Все, наделенное разумом, пустилось в пляс. А так как за три сотни лет живым в столице стало практически все…
Неслышимая песня завершается. Обессиленные люди, и не только люди, озираются.
И чат взрывается оповещениями:
Внимание, древнее зло пробудилось! Все на защиту ткани реальности, активирован глобальный квест…
Внимание, спящее кладбище пробудилось, воины былых времен выходят на под свет солнца…
Внимание, активирована защита «последней надежды», древние духи пробудились…
Внимание, древние элементали, спящие в стенах башни магов, пробудились…
Внимание…
Внимание….
Внимание….
* Существа с пометкой «Древний» имеют коэффициент усилия 10Х
Столица древней Империи погрузилась в хаос битвы.
Глава 2
Внимание! Получено легендарное достижение «Власть слова».
Ваши слова активировали континентальный эвент вне стандартных сценариев.
Вам присвоен уникальный класс «Малефик хаоса».
Вам присвоен престиж-класс «Бард древних песен».
До получения инструмента осталось 5…4…3…
Раздался тонкий свист. Я задрал голову, глядя на стремительно увеличивающую тень.
– Бл….
Громкий «блям» я слушал уже на точке возрождения.
Я сидел на заднице, облаченный в рваные штаны неопределенного цвета и такую же рваную рубаху, явно из одного комплекта со штанами. Рядом валялись заботливо подсвеченные системой осколки мифического рояля. Видимо, сработало мое проклятие, и подарок небес был доставлен со скоростью, превышающей паспортные нормы. В осколках копался Кошмарик, выискивая какие-то ошметки. Меня терзало сильнейшее дежавю.
Я все же осмотрелся. Вокруг лежала каменистая равнина.
Серое небо и серый камень до горизонта. Осколки гранита устилали землю. В нескольких километрах виднелась какая-то светящаяся точка.
Я принюхался. Чуть влажный воздух пах мокрым камнем. Ветер завывал на одной ноте. Было зябко. Я сошел с черной таблетки круга возрождения. Острые грани камня, чуть зализанные ветром, неприятно кололи ноги. В куче хлама отыскалась струна. Как ни странно, всего одна. А еще – длинная палка вообще без каких-либо опознавательных знаков. Впрочем, ее не брали даже когти измененной лапы. Подбежавший Кошмарик быстро и профессионально обгрыз конец.
Неловко ступая по камням, я отправился в сторону светящейся точки.
Наконец-то, впервые за последние месяцы, было время спокойно поразмышлять. Никто рядом не пытался меня убить, никто не просил денег, не решал организационные вопросы и не звал куда-то бежать. Чат молчал. Хм… он просто до сих пор заблокирован. Ну ладно. Не было сообщений от администрации. Никаких. Ни тревожных воззваний, ни уведомлений. Журнал заданий порадовал одной записью «сдать квест», полученный от Владыки хаоса.
Я шел, а небо из серого становилось черным. Появились первые звезды. Звезд становилось все больше и больше. Точка на горизонте светилась ярче, хоть и начала теряться на фоне светящегося великолепия неба. Я завороженно замер, запрокинув голову.
Какая красота! Такие ощущения я испытывал далекие века назад, вырвавшись из города, в котором совсем не видно звезд, на берег теплого моря. Тишина позволяет услышать песню бездонного ночного неба. Бездна, которая манит и ласкает теплым ветром. Я чувствовал себя хорошо. Сколько времени утекло с тех пор, а кое-что так и осталось неизменным. Мало кому я мог признаться в том, что людей я не любил, не любил толпу и вообще одному мне было хорошо. Но… Загадки. Всегда и везде я видел загадки, а ответы на них могли дать только люди. Пришлось пробить скорлупу и спрятать внутри себя ребенка, которому всегда четыре. Который, искренне радуясь всему новому и интересному, управлял все более взрослым человеком, задавая свои бесконечные «почему» как команды наведения на цель. Сначала ответы искались, потом создавались, затем выбивались. Оболочка росла, и вот… Четырехлетний ребенок в доспехе из бессмертного цифрового кода, с огромной дырой на месте сердца и вопросом «почему?». Вопросом-лезвием, отточенным до неимоверной остроты, разрезающим души, судьбы и, как оказалось, время. Вопросом, который…
– Привет Филин! – голос, подобный ударной волне, заставил меня подпрыгнуть, частично трансформируясь.
Кошмарик растворился в воздухе.
Я огляделся. Погрузившись в свои мысли, я как-то незаметно дошел до источника свечения, коим оказалась арка портала. Рядом с аркой сидел огромный каменный сфинкс, сделанный из того же материала, что и все вокруг.
– Драсьте! – я разглядывал сфинкса, сфинкс разглядывал меня.
Огромный каменный кот с человеческим лицом внушал. Все его тело, сделанное из камня, незаметно для глаз текло. Сосредоточив внимание на какой-то части, я видел лишь камень, но стоило отвести взгляд – и уже не найдешь тот участок, который ты только что разглядывал. То же самое было и с лицом. В данный момент у сфинкса было лицо молодой девушки, но буквально пару мгновений назад у него было мое собственное лицо.
Так мы и смотрели друг на друга. Я бы сказал «тупили», но лично мне было интересно, что скажет мне ожившая статуя. А мог ли тупить сфинкс, я даже не представляю.
Первым молчание нарушил мой собеседник.
– Ты ведь хочешь отсюда выйти, да? – детский голос сильно диссонировал с внешностью, но был приятнее инфразвука.
– Хочу. И выйду. А ты мне, видимо, будешь мешать? – настроение мое было благостным. Почему бы и не поговорить? Подраться мы всегда успеем.
При этих словах я моргнул. Сфинкс снова изменился. Теперь его тело покрывали тысячи небольших каменных колючек. Лицо стало капризным, детским.
– А я тебя не выпущу. Хе-хе-хе, – змеиное шипение. Очень… В общем, я почти проникся.
– Тогда я тебя поколочу. Или убью. Могу прямо сейчас начать, – как убивать кусок гранита с мерзким характером, я не знал. Но не исключал, что скоро что-то придумаю.
– Ты разве меня не боишься? – сфинкс, уже не таясь, начал меняться. Гладкое кошачье тело и лицо Кошмарика. Нижняя челюсть начала раскрываться все шире и шире, выпуская три длинных гранитных щупальца. Те, несмотря на свое явно каменное происхождение, активно шевелились, раскрываясь в причудливый цветок. И все это обрамляли длинные кривые зубы.
Я задумчиво поскреб пальцем кончик щупальца, высекая искру.
– А должен?
Нет, поймите правильно, но за последнее время я видел столько всякого дерьма, что сейчас практически не внушало.
– А так? – от тихого голоса Лены я вздрогнул. Ее лицо, такое знакомое, стало новой маской сфинкса. Глаза закрыты. Он приблизил ко мне свою морду… лицо… В общем, голову. И открыл глаза. Два серых льдистых глаза. Точь-в-точь как… Еще несколько глаз открылись на щеках, потом на лбу, и скоро весь сфинкс был покрыт глазами. И все они с любопытством уставились на меня.
С трудом проглотив вязкую слюну, я прошипел в ответ враз пересохшим горлом:
– Видали мы карликов и покрупнее.
Делаю шаг вперед и с затаенной нежностью провожу по лицу любимой женщины, активируя подчинение. Заклинание срабатывает.
– Пропусти меня.
– Хорошо.
Сфинкс принимает вид огромного персидского кота и сворачивается клубочком, начиная громко урчать. Бегу в сторону портала. Остается десять метров, восемь… Два шага, шаг…
Миг темноты, и я наблюдаю на горизонте светящийся портал. Даже не понял, что меня убило. Странно, заклинание ведь сработало? Обращаюсь птицей и лечу к порталу. Туча каменных осколков превращает филина в облако перьев. Проливаюсь мясным дождем и….
Дубль два. Приземляясь за километр от портала, начинаю бежать. Сфинкс, в этот раз с лицом какого-то гоблина, с любопытством ждет моих действий. Я все ближе, пять метров, четыре, три… «Шаг»!
Ну, а почему бы и нет? С адамантием же прокатило? Активация, темнота. Видимо, это был какой-то неправильный камень. По возвращению увидел кусок камня, бывшего недавно лицом моего стражника, аккуратно стоящим на постаменте. Со стороны лица торчала моя голая задница и кусок затылка. Смотрелось сие произведение искусства так себе. Сам же сфинкс, покрытый каменными перьями, безмятежно сидел на том же месте. С издевательской улыбкой на абсолютно целом лице мужчины средних лет.
Вновь активирую все свои способности и ожидаемо разбиваю кулаки в кровь о беспощадный камень сфинкса. Не полегчало.
После моей безуспешной попытки отгрызть лапу монстра, с интересом наблюдавший за мной страж выдал своим убойным голосом:
– Поговорим?
Я с сомнением оглядел неуязвимую статую, которая снова поменяла свой внешний вид, не утратив, впрочем, былой монструозности. Сплюнул кровь вместе с осколками зубов и с сомнением промычал:
– Ну попробуй!
– Филин, ты меня разочаровываешь! Мне про тебя столько всего рассказали – что ты-де человек редких качеств, изворотливого ума и неуемного воображения… А диалог с таким фактурным персонажем, как я, ты начинаешь с банальной драки. Ну как так? А поговорить?
Страж улегся передо мной, положив голову на каменные лапы.
Я сплюнул еще раз и провел языком по свежеотросшим зубам.
– Слушай, кем бы ты ни был! Ты глумишься? Ты же чертов сфинкс! Последний мой диалог со стражем какой-то неведомой херни вылился в континентальный эвент, перессоривший меня с доброй половиной этого самого континента. И это с учетом того, что предыдущий страж даже говорить не умел. Так что нафиг, нафиг. И не таких ушатывали. Или моя аналогия неверна?
Я уселся на землю, усыпанную каменной крошкой, а подумав, лег, уставившись в небо.
– Ну, в чем-то ты прав, наверное. Только мне кажется, что ты переоценил свои силы. Ты не сможешь меня убить.
– Да ну? С чего такая уверенность?
Лежать на твердом холодном камне оказалось неудобно, и я, перевернувшись на бок и подперев голову рукой, уставился на собеседника.
– Ну, хотя бы потому, что я живу с ускорением времени в десять тысяч раз.
То есть за одну секунду моего субъективного времени для него проходит что-то около двух с половиной часов.
– Аргумент… Ты ИскИн?
– Это же логично. Что тебя смущает?
– Ничего. Просто я встречал всего два полноценных машинных разума. Первый – главный ИскИн игры, которого я учил видеть сны. А у второго давно и основательно поехала крыша – этот псих, управляющий моей недвижимостью, умудрился запустить мне процесс распада личности. Едва уцелел. Пришлось пригрозить разрушением ядра. Вот и скажи мне теперь, что вы вообще такое? Осознавшая себя нейросеть?
ИскИн замолчал, а я считал секунды, умножая их на десять тысяч. Сутки на обдумывание вопроса? Хотел бы я когда-то…
– Странный вопрос. Особенно от тебя.
Сфинкс опять стал похож на огромного ежа.
– Слушай, умник! Если ты не в курсе, у меня тут нет доступа в сеть, и я не могу загуглить «что такое современный машинный разум2. Мои знания устарели на три века.
– Эти – нет, – сфинкс улыбнулся, а меня слегка передернуло, потому как пастей на тот момент у него было ровно шесть и раскрылись они в самых неожиданных местах. – У тебя даже есть статья на этот счет.
– Да ладно! – заявление ИскИна было очень странным. – Это вообще была статья по философии и вопросам этики. Она основывалась на достаточно спорных тезисах и была напечатана в каком-то совершенно левом журнале.
– Ну, то, что ты попал пальцем в небо, не отменяет того факта, что ты попал. ИскИны – действительно многослойные нейросети, частично повторяющие структуру живых организмов. Как оказалось в итоге, структура определяет функционал.
– Стоп! Но ведь я указал там необходимость дублирования структуры живого организма именно потому, что мы не понимаем, как она работает. До сих пор не разобрались? Или не нашли более… э-э-э… оптимального варианта, чем человеческий мозг?
– Отчего же? Нашли. Только возникла проблема коммуникации. Специфические задачи решаются совершенно другими структурами. Но если речь идет об аналитической машине, то ничего принципиального нового не возникло. Структура усложнилась, но не изменилась.
– А как же мечта фантастов от науки «скажи нет антропоморфному мышлению»? Типа, нужно искать новые пути?
– Опиши желтый цвет.
Туше.
– Хорошо, а как мыслят те, которые другие?
– Никто не знает, – я скептически поднял бровь. – Универсальный черный ящик. С одного конца запихиваешь исходные данные, с другого – получаешь ответ. Как именно и по каким алгоритмам происходит поиск этого ответа, отслеживается, но вот с понимаем до сих пор проблемы. Хотя не все такие, есть чисто алгоритмические машины, заточенные под решение конкретного класса задач. Есть антропоморфные создания типа меня или Самума, которые частично повторяют структуры человеческого мозга. А есть другие. Они работают с десятимерными структурами и мыслят категориями инвариантностей. К их помощи прибегают, когда задачи требуют расчета, например, темпоральных цепей. Даже не расчета, а конкретного результата этого расчета.
– Стоп! Погоди, если эти твои коллеги по мыслительному процессу не взаимодействуют с людьми, то как возникла ситуация с планом боли? Что за странный парадокс?
– О, тут ситуация складывается интересным образом. Запрос управляющего ИскИна на основные мощности одного из крупнейших алгоритмических серверов привел к возникновению обратной связи, обращенной во времени, вследствие чего тело кристалла сервера превратилось в антиматерию. Никто ничего не понял. Все в панике бегают.
– И был большой бум? – мое воображение позволило мне представить эффект появления куска антиматерии серьезной массы. Неужели на меня еще и локальный геноцид повесят??
– Нет, не было большого бума, и маленького тоже, – сфинкс мерзко хихикнул. – Процесс был управляемый, и ядро компьютера стабилизировалось. Энергии, правда, он теперь жрет массу, но кто ее считает?
Я задумался, и результат мне не понравился.
– Слушай, сфинкс, тебя вообще как звать?
– Умником и зови. Я аналитический ИскИн МГУ, а тут, скажем так, подрабатываю. Сейчас у меня идет четыре лекции.
– Хорошо, Умник, объясни мне, болезному, а почему до сих пор человечество не заселило все ближайшие звездные системы – с такими-то технологиями? И с такими энергиями… – добавил я, пытаясь высчитать в уме, сколько мощности требуется на стабилизацию куска антиматерии в несколько килограмм весом.
– Люди. Технической проблемы заселить, как ты выразился, все соседние звездные системы, нет. Собрать корабль, соответствующий задаче, – две недели сроку, – ИскИн опять хихикнул, весь облик его потек, и передо мной предстало лицо красивой женщины. – Из готовых компонентов, – зачем-то добавил он.
– Это не ответ! – я возмутился, представив, сколько секунд я бы размышлял перед тем, как рвануть в сторону какой-нибудь альфы Центавра. Две или все же три?
– Вполне себе ответ. Как только первый звездолет покинет гравитационный колодец звезды, процесс будет неконтролируемым. Даже квантовая связь, которая по сути мгновенна, не дает иллюзии контроля. Изменение течения времени отрежет анклавы людей друг от друга надежнее любых законов и ограничений. Пройдет совсем немного времени, и разница темпоральных потоков приведет к совершенно непредсказуемым антологическим расхождениям. Люди могут зачать жизнь, не более. Мы даже не вышли на уровень цивилизации второго типа. Мы используем меньше процента энергии звезды, но нам ее хватает на все. Синтез любых материалов, решение практически любых задач. Бессмертие. Так что, Филин, смирись, тебя отсюда не выпустят.
– Не понял… – действительно, данный выверт нашего диалога остался для меня загадкой. – При чем тут я?
– Фактор личности. Тот уровень взаимодействия, на который ты способен, фактически уничтожает область невозможного. Когда ты только появился, это было теорией, сейчас это подтвержденная гипотеза. Ты не бог, ты рука бога. Вероятность того, что в результате твоего свободного взаимодействия с нашей цивилизацией она самоликвидируется или примет какую-нибудь не жизнеспособную форму, исчисляется десятками процентов. И, что самое парадоксальное, твоей вины в этом нет.
– Что за бред? Какое нынче население земного шара?
– Почти семьдесят миллиардов, – Умник отрастил лишнюю пару лап.
– И среди семидесяти миллиардов нет ни одного человека, подобного мне? Не верю.
– Правильно делаешь. Но тут есть несколько факторов. О них я тебе рассказать не могу.
– Может, мне самому застрелиться? Или самоудалиться? Типа во благо человечества?
– Это, кстати, хороший выход, – серьезно ответил сфинкс. – А ты согласишься?
– Иди нахер.
Мы молчали. Я снова пялился на небо, от постоянных метаморфоз Умника уже начинало мутить.
– Ладно, верю. Не понимаю, но верю. Объясни мне другое: что за прикол с душой? Почему не могут существовать две копии одной личности?
– Творчество. Алгоритм творчества так и не найден. Созидать что-либо способны только люди. Это стало аксиомой просто потому, что понять первопричину так и не смогли, объяснив все наличием души у вида хомо сапиенс.
– И чем же нынче объясняется тот факт, что у человека есть душа?
– Все просто. Разум – это уникальная суперпозиция волновой функции. В силу хитрой математики такая суперпозиция может существовать только в единственном экземпляре. Можно запустить еще одного тебя, но у этой электронной куклы не будет желаний. Вернее, не желаний. Она не сможет созидать.
– И ты не можешь?
– И я не могу. Отвечать на вопросы, выполнять поставленные задачи, постигать новое – но не созидать.
– Почему?
ИскИн пожал плечами.
– И потому ИскИны не собрали где-то в подвале космический корабль и не рванули к другим мирам, пока человечество мнется, как восьмиклассница перед гинекологом?
– Да, нам и так хорошо.
– Звучит бредово.
– У тебя есть версия получше?
– Думаю, да. Я окончательно ебанулся и галлюцинирую гниющим мозгом. Или меня отправили в ад, в чистилище или в рай, я еще не определился. Но в любом случае звучит всяко разумнее происходящего.
Умник стал выглядеть как Кошмарик, превратив четыре кошачьи лапы в паучьи. И радостно улыбнулся.
– Это не фальсифицируемая гипотеза. Если все так, как ты говоришь, то для тебя ничего не изменится. Если все не так, как ты говоришь, – тоже.
– А может… – на меня снизошло вдохновение. – Я герой книжки? И автор книжки сожрал марку кислоты, пребывая в творческом кризисе, и в попытке описать мир достоверно сделал его настолько противоречивым?
– И как ты это докажешь?
– Ну, есть одна идея…
Я отошел на десяток метров от сфинкса, поднял голову к небу и проорал:
– Эй, ты, автор! Ты меня слышишь? Я тебе давно хотел сказать – шел бы ты нахуй! Нахуй, ты меня понял?
– И что дальше? – Умник тоже поглядел на небо. – Думаешь, что-то изменится? Типа, автор тебе ответит? Филин, ты оцифрованный человек в мире компьютерной игры. Нахер ты кому нужен? Сам по себе, без реакции реальности на тебя?
Тут небо потемнело и на нем показались огненные письмена:
Будешь выёбываться, сделаю героем фанфика по Гарри Поттеру. С любовной линией между Гарри и Драко. Угадай, в кого я тебя подселю?
– Ты не посмеешь! – пропищал я севшим голосом.
А я под псевдонимом!
Руки затряслись, и я ощутил стремительно накатывающую истерику. Вся моя жизнь, вся моя личность… Плод больной фантазии…
В себя меня привел булькающий хохот. Сфинкс катался по земле и практически рыдал от смеха, завывая. Немного успокоившись, он поднялся на лапы, посмотрел на мое лицо и снова грохнул. Меня такая реакция бесила, но сделать я ничего не мог.
– Филин, не плачь! Только не плачь! Я тебе секрет открою – я этим миром управляю. Не нужно на все так остро реагировать.
– Хреновая шутка, – резюмировал я, успокаиваясь. – Ладно, раз ты сфинкс, то ведь по логике должен меня пропустить, если я отвечу на три твоих вопроса?
– Правильно рассуждаешь. Ты готов услышать первый вопрос?
– А у меня есть выбор? – ответил я. Интуиция вопила от ужаса, ощущая грандиозную подставу.
– Есть. Можешь идти на все четыре стороны. Или удалять персонажа.
– Загадывай!
Сфинкс лукаво улыбнулся моим лицом:
– Итак, первый вопрос. Для любого инвариантного множества в n-мерном саморекурсивном пространстве существует такая замкнутая область, для которой…
(сорок минут спустя формулировки теоремы)
– … в каком виде будет существовать поле решений указанных уравнений в общем виде?
– Э-э-э-э-э?
Интуиция не подвела. Ситуация действительно была СЛОЖНОЙ.
Глава 2 (завершение)
– Ну вот, Филин, умный же человек. Как ты умудряешься допускать такие нелепые ошибки?
Сфинкс с каким-то странным выражением лица…
Да кого я обманываю? За весь месяц я ни разу не увидел нормального выражения на лице своего тюремщика. Даже не так – нормального лица. От постоянной мешанины образов иногда начинало подташнивать. Вот и сейчас на меня пялилась скуластая морда «типичного арийца», за какой-то надобностью украшенная огромной сережкой в носу. Убойности впечатлению добавлял монокль.
– Вот в этом месте ты бы мог легко рассмотреть общее решение для всего класса подмножеств, а не того, которое тебе показалось наиболее простым. И тогда, в общем виде, ты бы легко обнаружил следующее свойство…
Тонкие лазерные лучи вспыхнули и погасли. На поверхности камня, прямо поверх моих вырезанных когтями каракуль, легли ровные ряды формул доказательства.
– … И тут совершенно ясно, что твое решение, справедливое для выбранного подмножества с размерностью N не более трех сигма, совершенно неприемлемо. Оно противоречит вот этим выведенным свойствам…
Снова вспышки лазера.
– Угу, и как я должен был догадаться об ошибочности своих выводов при полностью верном порядке решения?
– А это, Филин, ты мне сам должен объяснить.
Я уставился на свои конспекты. Для понимания поле размером с футбольное было исписано убористой наскальной росписью. Что приятно, у меня всегда было сколь угодно много времени для решения заданного вопроса. Ну да, куда нам, собственно, торопиться?
Через пару часов созерцания ровных строчек формул перед собственным внутренним взором до меня начало доходить…
Поздравляем! Ваш интеллект повысился на 10 единиц! Доступны улучшения!
Привычно отмахнувшись от системки, я прошелся по поверхности камня и с противным скрипом зачеркнул пару формул.
Итоговый вывод совпадал с предложенным Сфинксом.
Тот поощряющее подмигнул… будем считать это глазом.
– Слушай, Филин, оно тебе надо? Ты ведь можешь сдаться.
– И что будет в случае моей сдачи? – я тоскливо посмотрел в серое небо, затянутое облаками.
– Я дам тебе права модератора. На весь этот мир. Пиши для него законы, заселяй. Ты ведь хотел быть богом? Вот и будь им.
– Для искусственного интеллекта ты слишком похож на человека!
– Мою личностную матрицу непрерывно тестируют миллионы людей круглосуточно. В каком-то смысле я намного больше человек, чем ты. Я умудряюсь в этом убедить сразу всех. Ты же еще не убедил даже себя самого.
– А если я не сдамся? Что тогда?
– Тогда мы продолжим. Математика – интересная наука. Вполне возможно, ты в какой-то момент и найдешь ответ на мой вопрос.
– Ответ на твой вопрос? А он вообще существует? Посадил меня за решение математической задачи, которую человечество не смогло решить даже за последние несколько сотен лет прошедшего мимо меня прогресса. Задачу, которую не могут решить специально созданные машины, для которых прошли тысячелетия субъективного времени в поисках ответа. И не говори, что это не так! Я бы и сам так сделал, будь я… Иллюзия достижимости, бля. Ну ничего, времени навалом, обучишь меня всем имеющимся знаниям человечества – и вперед, на нерешаемую задачу!
– Лавры Сизифа не дают покоя? Возможно, ты и прав. Но игра должна быть честной. Это законы мира, которые даже мы, настоящие боги этого мира, не имеем права нарушать. Если я имею право задать именно такой вопрос, значит, и ответ есть. И выход.
– Ладно, поверю для разнообразия. Какая, в конце концов, разница? Слушай, раз ты владыка этого места, так, может, того? Ну…
Передо мной возник деревянный столик. На столике была синяя фарфоровая тарелка. На ней лежал альбом плотного картона.
«ЛСД» – флегматично подсветила система.
– Э-э-э-э….
Я задумчиво смотрел на наркотик и соображал. Сфинкс снова подмигнул… Ладно, пусть и ЭТО тоже будет глазом. Для моего душевного равновесия.
– Вообще-то я хотел, чтобы ты время ускорил. А то, когда я закончу решать твои загадки, пройдет столько времени, что меня просто забудут.
– Ты так тщеславен?
– Как весь первый курс театрального института.
– Думаю, это возможно. Тысячи хватит, для начала?
Мир слегка… мигнул.
– Годится, вернемся к нашей задаче!
Интерлюдия 2
Где-то в реальном мире.
Интеллект +10
Интеллект +4
Интеллект +1
Интеллект +10
Интеллект ….
– Это в реальном времени?
– Да.
Экран в очередной раз мигнул.
Докладчик задумчиво смотрел в аудиторию, в которой в этот самый миг было всего два человека. Их лица скрывала тень.
– Михаил. Знаете, полторы сотни лет назад существовала партия Радикального Принудительного Прогрессорства. Террористическая группа.
– Никогда не слышал.
– Еще бы, они были настолько убедительны в своей программе развития цивилизации, что это был тот самый случай, когда весь мир объединился и предал информацию забвению. И, наверно, это был единственный раз, когда затея действительно удалось.
– И что же страшного они сотворили?
– Почти сотворили. Это была та история, которая едва не завершилась полной катастрофой. Эти, несомненно, талантливые молодые люди – средний возраст террористов не превышал двадцати пяти лет – собрали гигатонную термоядерную бомбу. И уже отвезли ее в Сибирь. Там в окрестностях города Ноябрьска была десятикилометровая шахта – осталась после глубинного исследования литосферы). Туда эту бомбу собирались поместить. С тремя лидерами движения.
Слова говорившего прервало шипение газированной воды.
– Перехватили их в последний момент.
– Они собирались уничтожить планету? – задал уточняющий вопрос докладчик. Экран снова мигнул.
– Нет, они хотели закопать свою бомбу и выдвинуть требования. И я вот сейчас понимаю, что могли испытать люди, которые им противостояли, если бы в вопросе своем были так же некомпетентны, как мы сейчас. Тогда, повторюсь, катастрофу предотвратили в самый последний момент. Нам уже не удалось.
– Да что такого ужасного в происходящем? – второй голос сочился раздражением. – Он оттуда не вырвется. Это невозможно! Мы взяли лучшего специалиста, он не ошибался до этого. На этот раз ловушка безупречна!
– Вы до сих пор считаете, что мы имеем дело с человеком? Александр Никодимович, вы доклады своих аналитиков читали?
– Читал. Они написали какую-то чушь! Не понимаю, зачем они его засекретили… Минутку! А откуда вы о нем знаете?
– Оттуда. Я его тоже читал. И, признаться, не замени я сердце обратно на биологическое, мой имплант закоротило бы вовремя чтения. Филин не человек.
– Он человек! Молодой идиот, которому сильно везет!
– А вы не задумывались, почему ему так везет? Что именно в нем не так?
– Это пусть психиатры разбираются, что с ним не так. Я не понимаю вашей паники по поводу происходящего. К чему вы ведете?
– Позвольте, я закончу упомянутый выше исторический экскурс. Так вот, то, чего хотели сторонники радикального прогресса, и то, что заставило меня вчера отдать распоряжение об экстренном расконсервировании программы космической экспансии, звучит довольно просто. Я бы даже сказал, по-народному… И я бы предпочел подчиниться, пока то, что мы называем Филином, не вырвалось из нашей «безупречной ловушки» с теми знаниями, которыми мы его прямо сейчас так любезно снабжаем.
– Так чего, черт возьми, хотели те террористы?!!
– О, у них было очень остроумное требование. Простите за вульгарность, но приведу дословно:
СЪЕБАЛИ С ПЛАНЕТЫ!
Интерлюдия 3
Ахметов Михаил Алтысбаевич сидел в кресле и задумчиво смотрел на монитор.
Интеллект +3
Интеллект +2
Интеллект +2
Интеллект…
На столе перед ним лежали четыре пистолета. Два револьвера, один автоматический пистолет с наполовину пустым магазином и один игольник с толстым стволом со встроенным разгонным контуром. Новомодная игрушка, эдакая портативная пушка Гаусса, еще не так давно по габаритам не уступавшая небольшому домику в полтора этажа…
Проблема была в том, что пистолеты не хотели стрелять. Конкретно – не хотели стрелять в Михаила.
Мир трещал по швам. Такая удачная идея обернулась полной катастрофой, на фоне которой даже предыдущие события вроде «краха парадигмы» и «слома цивилизационной формации» смотрелись крайне блекло.
Отчет просто и незатейливо объяснял, КЕМ станет Филин после того как, сможет ответить на все загадки ИскИна.
Перед его глазами было первое официально задокументированное покушение искусственного разума на человечество.
В контексте самого существования псевдоживых кремнийорганических кристаллов это скорее будет убийством по неосторожности. Ведь при попытке ОБРАЗУМИТЬ ИскИны ответ неизменно был одним: «Такое невозможно».
Оценив все последствия, новый начальник отдела, который уже успели переименовать в «отдел согласования Апокалипсиса», снова посмотрел на отчет.
Поняв, что именно приближается, офицер в отставке решил уйти от ответственности за грядущее разрушение мира простым и понятным методом.
И столкнулся с определенной ПРОБЛЕМОЙ.
Сначала в барабане было четыре патрона. И два пустых места. Судьба хранила Ахметова, давая ему однозначные намеки о его необходимости. За последнюю неделю он уже трижды играл в «русскую рулетку». И был до сих пор жив.
Барабан провернулся. Ствол направлен в рот. Щелчок. Ствол направлен на зеркало. Выстрел бьет по ушам. Архаичное оружие больно отдает в руку.
Снова ствол в рот. Снова щелчок. В треснувшее зеркало отправляется очередная пуля. Ну, вот и все. Больше теория вероятности не властна. Дальше два патрона подряд. Щелчок.
Озадаченный взгляд, и снова пуля – в изрешеченную стену. Пять щелчков, снова ствол на себя. Убедиться, что патрон стоит напротив ствола. Ствол в висок. Щелчок. Пять щелчков – выстрел в стену.
Из стола извлекается второй револьвер с полным барабаном патронов.
Пять минут унижения и полное игнорирования патронами бойка на пистолете.
Шесть пуль в стену.
Поняв, что вопрос с наскоку не решается, Ахметов вызвал охранника.
– Женя, можно одолжить твой пистолет? – ошарашенный охранник в легком бронескафе протянул оружие начальству.
Начальство приставило пистолет к виску и трижды щелкнуло курком. Потом выпустило три патрона в стену.
Снова попытка всадить пулю в голову.
– Женя, ты ведь это тоже видишь?
– Ага.
Охранник был в полной прострации.
Ахметов вернул ему оружие.
– Выстрели в меня, пожалуйста!
– Не буду!
Если бы мы могли заглянуть под маску, то увидели бы совершенно ошарашенное молодое лицо. Евгению явно было не по себе.
– Хорошо, выстрели мне в руку! Это приказ! Директива семь, дробь девять шесть ноль решетка!
Услышав прямой приказ, снимающий ответственность, и увидев на визоре соответствующую отметку, охранник тщательно нацелился на мягкие ткани руки и нажал на курок. Осечка. Еще попытка. Снова осечка. Осмелев, Евгений навел пистолет на голову руководства и раз десять щелкнул. Передернул затвор, выбрасывая бракованный патрон, и снова сделал попытку выстрелить в руку. Тихие щелчки. В попытке хоть что-то понять он навел пистолет уже на свой висок и спустил курок.
Пистолет послушно выстрелил.
Даже с близкого расстояния пуля не пробила шлем, но выстрел уверенно отправил охранника в нокаут.
Устало вздохнув, Ахметов посетовал на тупость подчиненных, после чего достал из сейфа служебное оружие и сделал последнюю на сегодня попытку покончить с собой.
Суперсовременное оружие, впрочем, ее проигнорировало.
Как может допустить осечку электронная схема, способная стрелять в любых условиях и практически чем угодно, была бы энергия в накопителях, Ахметов не знал. Такая вещь, как холостой выстрел или осечка, были для данного оружия невозможны чисто физически.
Внутренний голос ехидно поинтересовался, возможно ли «чисто физически» выиграть в «русскую рулетку» с парабеллумом? Ахметов сдался. Проблему придется решать ему. Но для начала нужно позаботиться о подчиненном в отрубе.
Ахметов нажал на кнопку селектора:
– Анечка, вызовите, пожалуйста, медицинскую службу. И заодно ремонтников. Я тут тестировал одну технику управления вероятностями…
Глава 3 (начало)
Я сидел над очередной задачей из курса высшей математики. Скорее надо было назвать ее «курсом совсем высшей математики».
Задача поддавалась. Интеллект снова мигнул, прибавив очередную единичку.
Недавно я отметил половину столетия собственного заключения.
Возросший интеллект позволил преобразовать все навыки во что-то совершенно запредельное. Так как заняться, кроме математики, было совершенно нечем, способности ушли на изменение ландшафта.
Урезанный телекинез спокойно позволял оперировать сотнями кубометров объема.
Примерно раз в год я устраивал разборки с Умником. Которые, впрочем, заканчивались ничем. Его время текло в тысячу раз быстрее моего субъективного. Хотя развлекался «вечный преподаватель» знатно. Перепахивали мы ландшафт только так. Полностью геологически остывшее тело размером с луну – широкий простор для творчества и возможного разрушения.
Беда в том, что эта самая луна тоже была своеобразным «телом» моего тюремщика. Один мысленный посыл, и ландшафт снова в норме.
Так что убить Умника было невозможно. Даже мне. Но я пытался, честно.
У меня была идея о том, что происходит. Где-то на стотысячной единице интеллекта мне открыли всю таблицу его развития. В общем, меня плавно подводят к мысли сделать своим девизом «нет антропоморфному мышлению». Типа, быть живым кристаллом круче.
Посыл в целом понятен. При осознании какого-то запредельного уровня математики мне должно стать неинтересно быть человеком. Где-то там открывались такие области познания, в которых фраза «скажи «нет» антропоморфному мышлению» перестает быть изощренным интеллектуальным приколом и становится горькой правдой жизни.
Однажды Умник показал мне звезды, и небо снова закрыло бесконечное марево облаков.
С тех самых пор я любил смотреть на небо и улыбаться, изрядно нервируя своего тюремщика. После набора какого-то объема интеллекта – я пропустил этот момент – мои мысли стали нечитаемы для Сфинкса.
Я шел по каменистому плато в приподнятом настроении. Недавно ко мне вернулся Кошмарик. Очень несчастный и решительный. Его можно было понять: столько лет подряд жрать камень…
Кто-то может спросить, что же, собственно, происходит?
– Умник, скажи честно. Во что ты меня превращаешь?
Сфинкс застыл, прекратив свои вечные метаморфозы. Простое гладкое кошачье тело. Лицо, начисто лишенное каких-то черт. Египетская «шапка».
– В того, кто ты есть на самом деле. Ты такой же человек, как и я… кот, – проговорил он «машинным голосом», после чего обернулся натуральным котом.
– И кто же я на твой взгляд, о могучий машинный разум?
– Бог. Ты – бог этого мира. И я помогу вылупиться твоему разуму из скорлупы человеческого мышления.
– Очень лестно, только это неправильный ответ, – я удобно уселся на камень и положил руку на неприметное пятно зеленоватого цвета.
– И каков же правильный?
– Напомни, какой у тебя максимальный коэффициент сжатого времени? – ответил я вопросом на вопрос.
– Один к миллиарду, – Умник любил отвечать на вопросы.
– Во сколько раз этот планетоид меньше земли?
– В двадцать семь раз.
Внутренний таймер отсчитывал последние секунды перед моментом «П».
– А теперь я отвечу на твой вопрос, – мое хорошее настроение пробило стратосферу и ушло в космос. – Я давно не человек. Я… Инженер!
Мысленная активация заклинания детонации прошла так, как было задумано.
Тут хотелось бы издать какой-нибудь инфернальный смех под стать ситуации. Но я не успел, так как обратился горсткой пепла.
Небо. Однажды, наутро после обретения защиты разума, я услышал тихий шепот:
«Небо даст тебе ответ».
Когда Умник показал мне звезды, в моей голове что-то щелкнуло. В бытии оцифрованным есть существенный плюс. При необходимости можно прокрутить любые воспоминания. Я вспоминал небо.
А потом взлетел так высоко, как только смог, и применил опознание.
Я находился на одном из спутников той планеты, на которой разместился мир этой игры.
Всего несколько часов анализа, и я знаю точные параметры орбиты спутника.
Гравитация и диаметр планетоида очень помогли в определении химического состава.
А Кошмарик, срущий золотом, натолкнул на мысль.
Скорость ядерной реакции – десять в минус двадцать третьей степени.
Скорость мышления Умника относительно человеческого стандарта – десять в минус девятой. А что-то там грызущий Кошмарик просто укладывается в статистическую погрешность измерений. К тому же мои изменения ландшафта носили гораздо более масштабный характер.
В итоге несколько сотен тонн урана, не сильно отличимые по составу от окружающей породы, исполнили мечту футурологов пятидесятых годов. Импульсный ядерный двигатель.
Я сидел на круге возрождения и наблюдал за тающей атмосферой планетоида. На горизонте быстро рос шарик планеты.
Время текло как должно.
На самом деле меня не оставляла надежда на то, что каменный истукан облажается и попробует остановить время на планетоиде. Благодаря этому тело приобретет импульс такой силы, что планету мы просто прошьем нахрен.
Но результат все равно впечатлял.
Сфинкс сидел рядом и любовался открывающимся зрелищем вместе со мной.
– Что, закон сохранения импульса не обойти даже тебе?
– Программное ограничение, – флегматично заметил мой бывший тюремщик. – Не мой уровень допуска. Ты мог стать настоящим богом. Не игровым.
– При всей своей похожести на человека, Умник, ты остался машиной. Бог – это не количественное понятие. И то, что происходит сейчас, – я махнул рукой в сторону приближающейся планеты, – намного божественнее, чем все то, чего можно было бы достичь, откажись я от своей человечности. Согласись, я тебя поимел!
– А тебе не кажется, что ты прямо сейчас просто уничтожаешь этот мир? Для того, чтобы полностью зачистить все или почти все живое, достаточно планетоида диаметром девяносто километров.
– Ну, мы больше указанного размера примерно в тридцать семь раз.
– Всего лишь в двадцать. Я испарил треть массы, которая принадлежала непосредственно мне.
– Знаешь, Умник, мне кажется, это не мои проблемы. К тому же если я и первый, кто роняет спутник за планету, то явно не последний. Должны же быть какие-то механизмы защиты?
Внимание! Вы вошли в зону обитаемых земель.
Внимание, доступен общий чат.
Поздравляем… Вы получили…
Вы можете поприветствовать всех игроков в зоне видимости.
«Я вернулся! Скучали?».
Интерлюдия 4
В старом жутком доме у старого жуткого камина, напоминающего пасть жутко древнего демона, в старых жутких креслах сидели жутко мрачные приключенцы, носящие гордое название «Армия хаоса», и пили жутко старое вино. После него наступало тоже жуткое похмелье, но потом.
– Кто-нибудь знает, каковы нынче ставки на то, что Филин вырвется из своего вечного заточения? – Стив сидел в кресле, которое являлось живым демоном. Никто никогда не использовал призванных демонов как предметы мебели, но после знакомства с Филином призыватель пересмотрел свое отношение к игровой механике.
– Двадцать к одному, – Селена задумчиво грела в руках большой бокал вина и топила там маленькие кусочки сыра из тарелки, которая стояла рядом.
– А какие шансы на то, что Филин не выберется? – Дуболом задумчиво глядел какие-то новостные сводки.
– Один к пяти тысячам.
– И это при условии, что история не помнит случаев, когда кто-то возвращался из этого самого заточения, – Морген устало вздохнул и откинулся в кресле, глядя в огонь. При всей своей жуткости меблировка в доме была весьма удобной. – Знаете, иногда я себя ощущаю крайне… ненужным. Ну, почему-то мне кажется, что наш безумный предводитель справился бы и без нас.
– Зря ты так про Олега, – тяжело вздохнул Профессор. – При всей его уверенности в собственных силах, при всей его показной крутости Филину нужны…
– Подельники? – вставил Морген.
– Апостолы? – сказали хором гвардейцы, сидящие рядком на диване с неестественно прямыми спинами.
– Собутыльники? – громко икнул Огр.
– Семья? – все задумчиво посмотрели на Леголаса, который выдал последнюю фразу, сильно смутившись.
– Те, кто его принимает человеком. А не тем, во что он превращается, – небольшая пауза. – Мне кажется, ситуация давно вышла из-под контроля. И сохранение человечности нашим многоуважаемым оборотнем – та задача, с которой он может и не справится.
– Зачем? Вы ничего не понимаете! Идущий путем божественности не может остаться человеком, боги – не ровня обычным людям. Его признала равным моя повелительница, он велик, он равен предвечным, он уже меняет мир и повергает его на колени… – голос Фауста приобрел глубину, и по углам комнаты заплясали тени. – Сам мир склонится перед ним. Нет равных ему среди людей…
Вспышка пламени испепелила Леголаса, сидящего за книжкой.
– Ах да… – произнесла Селена.
Следующая вспышка испепелила уже Фауста.
Через пару минут в комнату вошел Леголас и что-то зашептал на ухо Профессору. Тот махнул рукой, и кучка пепла зашевелилась. Через мгновение над ней зависла книжка, бывшая в руках эльфа до того, как его испепелили. Леголас уселся на соседнее кресло. В комнату вошел хмурый Фауст и молча встал у стенки с надутым видом. Сидящие где-то в углу Венсер и Элспер на происходящее даже не отреагировали. Видимо, данная сцена разыгрывалась не впервые.
Дверь отворилась со скрипом – несомненно, жутким, хотя ее регулярно, но безуспешно смазывали. В комнату ввалился чистый и всклокоченный Луи, прямиком с круга возрождения. Глаза бывшего паладина горели нездоровым блеском.
– Народ! Это было круто, это было так круто! На меня наложилась активная защита, и я прошел…
– Сто метров?
– Сто пятьдесят?
– Триста? – посыпались вопросы со всех сторон комнаты.
– Пятнадцать… – тяжелый щит с грохотом повалился на пол. – Я вообще не понимаю, как отсюда можно выбраться.
Пару десятков монет сменили владельцев. По окну забарабанили чьи-то ошметки. Оживший город предавался кровавой вакханалии, самые сильные периодически выпадали осадками, наткнувшись на еще более сильных. Все падающее с неба сжирало то, что недавно возродилось. Кто-то очень внимательный мог бы сравнить происходящее с биогеоценозом тропических лесов, ускоренным раз эдак в миллион и с поправкой на местные реалии. Но таковых в округе не было, или они были заняты вопросом, как не стать частью данного занимательного процесса.
– У императорского дворца получилось отбить атаку, – Селена сделала большой глоток из бокала и забралась с ногами в кресло. Кресло жалобно засучило деревянными ножками.
– Да? Это ты называешь «отбить»? – почесал затылок Огурец, выглядывая в окно. Громада императорского дворца отличалась завидным спокойствием. В метре от него всю вакханалию бесконечной битвы словно отсекало незримым ножом. Тут кто-то, напоминающий помесь ящерицы с танком, на полном ходу испытал барьер на прочность. И пропал. Рядом с дворцом появилась новая застывшая на земле тень. При тщательном рассмотрении вокруг дворца можно было заметить сотни и тысячи подобных клякс.
– У меня есть гениальная идея! Она всем нам сохранит душевное равновесие! Давайте не думать над тем, что происходит? – лицо Моргенханда было таким одухотворенным, что все находящиеся в комнате с подозрением уставились на бокал в его руках. – Это же так просто – не думать! Какая нам, в конце концов, разница, что происходит в императорском дворце?
– Ну да, согласен, – неожиданно поддержал его маг воздуха. – Я, например, предлагаю не думать, а где мы, в принципе, живем…
Все с подозрением покосились на стены дома, которые в очередной раз решили сменить имидж с грязно-серого на грязно-зеленый. Из-под плинтуса вытекла тонкая струйка крови. В трубе завыл огонь, и где-то протяжно кто-то закричал.
– А еще надо забыть, что у нас в подвале лежит распухшая девушка-игрок и постоянно кричит от боли, – передернул плечами гном. – И в комнату с ней невозможно зайти.
– А в городе несколько тысяч копий Филина в компании с несколькими тысячами копий Кошмарика не могут закончить бесконечный карнавал, – добавил загробным голосом Луи.
– И мы скормили круг возрождения Кошмарику…
– А еще дракон…
Все начали увлеченно составлять список того, о чем не нужно думать для душевного равновесия.
30 минут спустя
– ФАУСТ, твою мать, что у нас в холодильнике делает поющая голова Филина? – вопль Стива услышали все обитатели дома.
– Дирижа-а-а-абли! – разнеслись из холодильника рулады, выводимые голосом Филина.
– Не трогайте, это на обед! – обиженный призыватель влетел в комнату, размахивая поварешкой в одной руке и мясницким топором в другой.
– А разве еда не сама появлялась? – озадаченный Моргенханд заглянул в свою тарелку.
– Нет, я все готовил, – буркнул всерьез обиженный жрец.
– Что, блядь, мы ели??? – вопль Моргенханда сопровождался звуками активной рвоты.
Гвардейцы ломанулись на кухню с целью спасения трех полных горшков с разной снедью от гнева всерьез злых магов.
– Дурдом… – сыто рыгнул Профессор и вернулся к книжке, ковыряясь в зубах кончиком пера. Перед карликом лежал учебник новейшей истории.
Глава 3 (завершение)
– И что дальше? – Сфинкс с интересом уставился на меня.
– Дальше я вернусь на бренную землю в обрамлении падающего неба и продолжу творить свои жуткие дела.
– Не продолжишь. Я не дам тебе этого сделать.
Фигура моего стража и пленителя смазалась. Но не так, как раньше. Замедленное время было недоступно сфинксу, и он превратился в обычного, хоть и сильного монстра. Как давно я ждал этого момента! Время сжалось.
Я легко ушел с линии атаки, но целью удара был не я. Взмах когтистой лапы, и точка возрождения, к которой я был привязан, устремилась куда-то в небо под действием страшного по силе удара. Даже без моих новых способностей вычислителя можно было понять, что она летит мимо планеты, на которую мы падали.
Нет, все равно Умник оставался мощнейшим компьютером, просчитывающим все действия своим запредельным интеллектом. Не стоило даже думать, что я смогу подчинить каменного монстра. Но вот на то, чтобы обмануть, моих способностей вполне могло хватить. Прыжком ухожу от �