Целуй меня в Риме

Глава 1

– Я лечу в командировку в Италию, – сообщает мой босс Роберто Веронезе, когда я вхожу к нему в кабинет с утренней чашкой кофе.

Мог хотя бы поздороваться, но я уже привыкла к тому, что итальянец слов на ветер не бросает. Хотя когда увлечется на переговорах, так тараторит, что я едва успеваю переводить.

– Хорошо, синьор Веронезе. – Я киваю и ставлю чашку на стол, стараясь не слишком бурно выражать свою радость. Хоть отдохну от этого деспота на время командировки! – На какие даты вам заказать билеты?

Я правая рука и палочка-выручалочка моего босса. И хотя в моей трудовой книжке значится «секретарь», я делаю гораздо больше. И вовсе не то, что вы сейчас подумали! Со своим начальником, кстати – молодым и холостым, я не сплю и не собираюсь. А вот приготовить ему кофе, забрать костюм из химчистки, вызвать сантехника на его съемную квартиру, свозить к стоматологу, объясниться с соседями, заказать билеты на самолет или в оперу – это всегда пожалуйста! Итальянец не говорит по-русски от слова совсем. Тяжело ему, бедняжечке, справляться с бытовыми заботами, вот я его и опекаю – практически как жена, только без штампа в паспорте, слава богу! Иногда я мечтаю о том, чтобы Роберто наконец нашел себе русскую жену и она бы взяла на себя все заботы о нем. Но, как назло, итальянец целыми днями торчит на работе, часто засиживается допоздна – а мне приходится задерживаться вместе с ним. Из чего следует, что парня у меня нет. А если бы и появился, то вряд ли ему понравилось, что я провожу вечера в опустевшем офисе с горячим итальянским мачо.

– Вы летите со мной, Марина, – доносится до меня властный голос Роберто, и я поднимаю глаза от чашки с кофе на его столе и встречаюсь взглядом с начальником.

– Простите? – уточняю я, решив, что не расслышала.

– Вы летите со мной в Рим, – четко повторяет Роберто, делает глоток кофе и строго добавляет: – В командировку!

Да уж, конечно, не в романтическое путешествие! Но в командировку в Италию? Где все говорят на его родном языке?

– А зачем? – осторожно уточняю я.

Мы несколько раз ездили с ним в командировки по России, где я водила итальянца за ручку из такси в отель и на переговоры с партнерами, исполняя роль сопровождающей и переводчицы. Мой босс, такой важный и крутой в офисе, совершенно теряется, стоит ему выйти за порог и окунуться в русскую реальность. Не зная языка, он не может толком объясниться, сразу же заводится с пол-оборота и с итальянским темпераментом начинает костерить всех вокруг. На это и нужна я – гасить его вспышки гнева, успокаивать и выручать в любой ситуации. Например, сегодня этот деспот разбудил меня в два часа ночи, потому что не смог объясниться с таксистом. Я толком не выспалась, теперь с трудом соображаю и еле удерживаюсь, чтобы не зевнуть. А он сам свеж, как огурец, как будто проспал всю ночь сном младенца! Вот где справедливость, а?

– Что за вопросы? – раздражается Роберто на мое «зачем». – Вы мне нужны. Купите себе билет тоже и оформите визу, если у вас нет.

Иногда мне кажется, что Роберто считает меня своей личной рабыней – как во времена древнеримской империи. Правда, мне за это платят. И платят достаточно хорошо, чтобы я терпела закидоны моего итальянского босса и дальше. В конце концов, я всего лишь год назад закончила вуз и особого опыта работы у меня нет. Так что устроиться в русско-итальянскую компанию на должность личного референта начальника – большая удача. Поэтому я только согласно киваю и достаю телефон, чтобы записать даты, на которые предстоит забронировать билеты на самолет. В конце концов, почему бы не прокатиться в Италию за счет фирмы? Я ведь там еще не бывала.

– У вас есть пожелания по отелю? – уточняю я.

– По отелю? – Роберто хмурит брови. Делает он это весьма сексуально – этакий мачо в гневе. Увидь я это в кино – влюбилась бы немедленно. Что скрывать – мой босс неотразим, как звезда Голливуда. Большие карие глаза, смуглая кожа, черные волнистые волосы и пухлые губы с аркой Купидона – такая экзотическая красота разит моих коллег с первого взгляда. Добавьте к этому спортивную фигуру, упакованную в стильный итальянский костюм, – мой босс как будто сошел с рекламы парфюма или обложки журнала. Но мне это до лампочки, честное слово!

– Нам предстоит провести три дня в Риме, – терпеливо объясняю я, опуская взгляд на узел его галстука, идеально подходящего в тон костюму. – Может, вы знаете какой-то хороший отель? Я ведь там не была.

– У моего друга есть отель. Поживем там, – отрывисто отвечает он.

Надеюсь, что это «Метрополь» или «Мариотт», загадываю я. Гулять так гулять! Осталось уточнить последний важный момент:

– Мы ведь будем жить в отдельных номерах?

Роберто делает последний глоток из чашки и закашливается. Я заботливо стучу его по спине.

– Si[1]… – выдавливает из себя итальянец.

– Что вы сказали? – Я ударяю его кулаком еще сильней, вымещая злость за то, что разбудил меня ночью и не дал выспаться. На тебе, Челентано, получай!

Почему Челентано? Дело в том, что моя мама – поклонница итальянского актера и Италии вообще. Это благодаря ей, когда мои школьные подруги изучали английский, я ходила на курсы итальянского и в итоге поступила в институт иностранных языков и выучилась на переводчика с этого языка. А когда мама узнала, что мой босс – самый настоящий итальянец, родом из Рима, окрестила его Челентано. Потом я в разговоре с кем-то из коллег назвала так начальника, и кличка прилепилась к нему, как банный лист. В защиту босса должна сказать – он гораздо симпатичнее известного актера. Хотя характер у него такой же вредный и раздражительный, как у героя кинокомедии «Укрощение строптивого». И это главная причина, почему я никогда, ни разу в жизни, не думала о нем как о мужчине. Он мой ужасный босс, любящий выносить мне мозг, и точка. Хватит мне такого стресса на работе, а уж дома, в отпуске и в постели я подобного не потерплю!

– Конечно, в раздельных! – хрипит он и ослабляет узел галстука на шее, как будто сама мысль о том, что мы можем спать в одной кровати, его душит.

Вот и прекрасно! Я забираю пустую чашку и отступаю от его рабочего стола. Несомненный плюс работы с Веронезе в том, что он никогда не позволял себе ничего лишнего, опровергая мифы о буйном темпераменте итальянцев. Моя однокурсница по инязу, тоже голубоглазая блондинка, съездила в Италию и взахлеб рассказывала, что итальянцы не давали ей прохода и все время кричали «Чао, белла!». После ее слов я опасалась, что мой босс будет проявлять ненужные мне знаки внимания. Поэтому на собеседовании строго заявила, что я здесь для того, чтобы работать и между нами возможны исключительно рабочие отношения. Босса это устроило. С первых дней Роберто вел себя подчеркнуто любезно, всегда держал со мной дистанцию, и меня это более чем устраивало.

По моему личному рейтингу начальников, где на первом месте стоит Д – душка, а на последнем М – мудак, мой босс занимает почетное восьмое место с конца. Т – значит тиран. И от последнего десятого места его отделяет только К – козел. К счастью, руки со мной босс не распускает, поэтому до уровня последних он не опустился, а просто портит мне жизнь своим невыносимым характером и вечными придирками.

– Я закажу билеты, – не удержавшись, я зеваю и закрываю рот рукой. Пустая чашка в другой руке тоненько дребезжит.

Роберто в бешенстве надувает щеки:

– Марина, какая-то вы сегодня не собранная!

Эй, Челентано, полегче! Вообще-то это я по твоей вине не выспалась! Забыл, что разбудил меня среди ночи? Но свое возмущение я высказываю только мысленно. А вслух смиренно говорю:

– Извините, синьор Веронезе, – и растягиваю губы в глупой улыбке.

Я ж блондинка, что с меня взять. Видимо, мой босс думает так же, потому что раздраженно машет рукой, чтобы я выметалась. А мне только это и надо. Пойду сделаю чашечку кофе себе – пока он не видит!

Глава 2

– Мама, папа, я лечу в Рим! – с порога заявляю я, когда вечером возвращаюсь домой.

Мне двадцать три, и я все еще живу с родителями. А что такого? Приятно же, когда приходишь с работы, а тебя встречают родные люди, чистая квартира и готовый ужин.

Вот и сейчас мама выбегает из кухни в фартуке и всплескивает руками, в одной из которых держит баклажан. А из гостиной, откуда доносятся новости по телевизору, выходит папа со спортивной газетой. Родители у меня старой закалки – если ужин, то только домашний, никаких полуфабрикатов, а если газета – то бумажная, хотя все мои ровесники уже давно читают новости в интернете.

– С Челентано? – радостно охает мама, размахивая баклажаном.

– Ну а с кем же? – Я сбрасываю туфли на каблуках, давая отдых гудящим ногам. Мой итальянский босс сегодня гонял меня по всему офису. Наверное, я намотала с десяток километров, не меньше.

– Надеюсь, вы будете жить в разных номерах? – с беспокойством уточняет папа.

Для него я по-прежнему маленькая девочка, которую следует оберегать от опасных мужчин.

– Конечно, в разных, па! – успокаиваю я, бросая взгляд в зеркало. Оттуда на меня смотрит симпатичная стройная блондинка, которая уже переросла своего отца на целую голову.

– Я пойду, у меня там новости! – Папа возвращается в гостиную, а мама тянет меня на кухню, требуя подробности.

– Едем в Рим на три дня, с субботы до понедельника, – отчитываюсь я.

– Это что же, на выходные? – Мама хитро смотрит на меня. – А это точно командировка, дочка?

Мама видела фотографии эффектного брюнета Роберто Веронезе с корпоративной вечеринки на 8 марта. Особенно ей понравилась та, где нас сфотографировали вдвоем. Правда, мама попеняла мне на то, что я ношу слишком высокие каблуки и возвышаюсь над Роберто на полголовы. С тех пор она мечтает нас поженить и уговаривает меня носить обувь без каблука. Но я не поддаюсь! Смотреть на босса свысока – моя принципиальная позиция.

– Не выдумывай, ма! – смеюсь я, беря со стола ломтик огурца. – У меня с Челентано ничего нет и не будет.

– Никогда не говори никогда, – мама мечтательно улыбается и отворачивается к плите.

– Что у нас на ужин? – Я заглядываю ей за плечо и вижу на сковородке фарш.

– Итальянская лазанья с мясным фаршем и баклажаном, – объявляет мама с гордостью, как будто представляет свое блюдо на конкурсе поваров.

– Мам! – Я закатываю глаза. – Даже не старайся! У тебя не будет шанса произвести впечатление на Роберто своей стряпней.

С тех пор, как я стала работать с ним, мама заинтересовалась итальянской кухней – не иначе, как мечтает, что однажды я приведу босса на ужин, и она его удивит родными блюдами.

– Никогда не говори никогда, – повторяет мама со свойственным ей упрямством.

Уж если втемяшила себе в голову, что у меня с Роберто будет роман, ее не переубедишь.

– Ладно, пойду переоденусь! – не желая спорить, я сбегаю с кухни, проскальзываю мимо гостиной, где папа увлеченно смотрит новости, и захожу в свою комнату.

Кровать так и манит меня. Может, удастся вздремнуть хоть полчасика перед ужином? Но едва я успеваю снять с себя офисное синее платье, как звонит мобильный. Мой кошмарный босс!

Я стою в лифчике и трусиках, но времени накинуть халат уже нет – иначе нетерпеливый Челентано будет рвать и метать.

– Алло, – устало отвечаю я, разглядывая свою полуобнаженную фигуру в зеркальной дверце шкафа. И что на этот раз у него стряслось?

Телефон разражается темпераментной итальянской речью. Так и представляю, как Роберто размахивает руками, пытаясь донести до меня масштаб постигшей его катастрофы. Моя подруга слушает аудиокниги с удвоенной скоростью, чтобы быть в курсе всех новинок. А мне часто хочется замедлить речь Роберто в два-три раза – уж очень быстро он говорит!

– Хорошо, поняла, сейчас приеду, – обещаю я, когда босс, выпустив пар, замолкает.

Подумаешь, ключи от квартиры в ливневку уронил. Чего сразу так кричать-то? Тем более, на меня!

Вздохнув, я надеваю платье обратно, иду в коридор и влезаю в туфли на каблуках. Пока вызываю такси, из кухни выбегает мама и всплескивает руками:

– Ты куда, Маришка? А ужин?

– Челентано ключи от дома посеял. Поеду к нему, без меня он там не объяснится.

– Может, потом к нам вместе приедете? – с надеждой предлагает мама. – Как раз лазанья будет готова!

Я мотаю головой. Ну как ей объяснить, что я по горло сыта своим несносным боссом и тащить работу на дом я не желаю?

Глава 3

Когда я выхожу из такси у дома Роберто, вижу его сидящим на лавочке между двумя старушками. Вид у босса затравленный, а у пенсионерок – оживленный. Одна из них указывает на голубя и спрашивает:

– А это как будет по-итальянски, сынок?

Роберто устало отвечает:

– Colombo.

Старушки бурно радуются и повторяют за ним, а затем хором восклицают, наклонившись с обеих сторон к итальянцу:

– А по-нашему это ГОЛУБЬ!

Роберто едва не подпрыгивает от такого стерео в оба уха. Затем замечает меня и вскакивает с лавки:

– Марина, наконец-то! Почему так долго?

Вот и делай этому гаду добро! Ему нет дела до того, что я не выспалась, что даже не поужинала и сорвалась к нему по первому звонку. Может, правда выйти за него замуж? Хоть отомщу на законных основаниях. А то обязанностей – как у жены, а привилегий – никаких.

– Спешила, как могла, – выдавливаю из себя улыбочку и ловлю на себе заинтересованные взгляды бабулек.

Я несколько раз подвозила босса до дома на такси, но с соседями не знакома. И сейчас старушки не сдерживают любопытства.

– А это что же, твой итальянец? – спрашивает одна из них, полная и похожая на старую барыню, в новом и ярком павлопосадском платке.

– Муж, что ли? – подхватывать вторая, сухонькая пенсионерка, одетая в шерстяную кофту с брошкой, несмотря на теплый июльский вечер.

– Боже упаси! – восклицаю я. – Это мой начальник. Я готова терпеть его только за приличную зарплату.

Старушки так и покатываются со смеху. А Роберто с подозрением косится на меня:

– Что вы им сказали?

Ага, так я ему и призналась!

– Пожелала доброго вечера, – вру я. Челентано мне не верит, судя по его яростно вспыхнувшему взгляду.

– Приглядись к нему, девочка, – советует та из старушек, что похожа на барыню. – Вежливый такой, воспитанный! Хоть по-нашему ни бельмеса не понимает, а все кивает: си да си!

– И пахнет так вкусно, как на одеколонной фабрике! – мечтательно добавляет «мадам Брошкина».

На этот раз смеюсь я. От шефа всегда разит цитрусово-древесным парфюмом, как будто он облился им с головы до ног. Роберто обиженно выпячивает грудь, показывая, что он здесь вообще-то босс, а я так, девочка на побегушках. Что ж, пора заняться делом, а то еще без зарплаты останусь.

– Леди, – деловито обращаюсь к старушкам, и они разом подбираются, выпрямив спины. – У моего босса возникла проблема. Он уронил ключи в ливневку… Кстати, где она? – уточняю у Роберто.

Тот бежит к стене дома и указывает на решетчатую заслонку в асфальте, сопровождая свой темпераментный рассказ жестами отчаяния. Я подхожу ближе, заглядываю в решетку и высматриваю ключи. Дотянуться до них никак не получится, поддеть тоже.

– Так вот он чего убивается! – охает Барыня. – А мы-то все никак понять не могли, что такой красивый мужчина на скамейке ошивается.

– Решили взять над ним шефство, пока не подобрал кто, – встревает Брошкина. – А то у нас знаешь, сколько разведенок в доме!

– Уведут твоего итальянца – и глазом моргнуть не успеешь, – поддакивает Барыня.

– Он не мой, – сердито возражаю я, возвращаясь к скамейке.

– Зря, такими мужиками не разбрасываются, – замечает Брошкина.

– Тем более – итальянцами, – кивает Барыня и кокетливо поправляет свой платок, стреляя взглядом в Роберто. – Была бы я помоложе…

– Леди! – Я повышаю голос. – Подскажите, как нам решить проблему. Возможно ли достать ключи? Или сразу слесарю звонить и дверь ломать?

Квартирной хозяйке я уже по пути в такси позвонила, и ее номер оказался отключен. Так что вариант съездить к ней за запасным комплектом ключей отпадает. Да и живет она за городом, так что проще решить вопрос на месте.

– Зачем же ломать! – охает Брошкина. – Мой внучок все время ключи в эту дырку роняет, будь она неладна. Я сейчас местного слесаря вызову. Он придет и вытащит.

Она лезет в карман шерстяной кофты, достает оттуда простенький кнопочный мобильник и набирает номер.

– Кому она звонит? – нервничает Роберто, когда старушка начинает разговор со слесарем.

Я объясняю, и босс расслабляется, поняв, что помощь близко. А я оглядываю фасад обычной панельной пятиэтажки – даже странно, что в Москве еще такие остались, и удивляюсь тому, что мой взыскательный босс захотел тут снять квартиру. Такое чувство, что я вернулась в свое детство лет на пятнадцать назад – еще до того, как нашу хрущевку снесли и мы с родителями переехали в новую высотку. Здесь по старинке развешивают белье за окном – на втором этаже полощутся на ветру чьи-то безразмерные белые труселя-парашюты, на соседнем открытом окне сидит рыжая кошка. А в грядке с цветами у соседнего подъезда копошится женщина лет шестидесяти с лейкой и с любопытством поглядывает в нашу сторону.

– Сейчас придет, – сообщает мне Брошкина, закончив разговор со слесарем, и подвигается на скамье к своей подружке. – Вы присаживайтесь пока, в ногах правды нет.

Я сажусь поближе к ним, а Роберто остается стоять, орлиным взглядом высматривая слесаря.

– Ну до чего хорошенький, – мечтательно вздыхает Барыня.

– Умереть не встать! – поддакивает Брошкина. – Как же его в наши края-то занесло?

Приходится утолить их любопытство и рассказать, что Роберто работает коммерческим директором в русско-итальянской компании, которая занимается производством мебели.

– А мы-то гадали, кто таков да откуда! – замечает Барыня. – Сам-то он ничего рассказать не может, как немой.

– Приличный такой мужчина, тихий, спокойный, – одобрительно кивает Брошкина.

Это он-то тихий и спокойный? Я мысленно хмыкаю, а Барыня подхватывает:

– До него тут студент жил, все компании водил, вечеринки устраивал. Шумел!

– И девчонки каждый день к нему разные шастали, – поддакивает Брошкина. – То одна, то другая!

– Но твой совсем не такой, – горячо говорит Барыня.

– Он не мой! – возражаю я.

– Ни разу его с женщиной не видели, – докладывает мне Брошкина, пропустив мои слова мимо ушей.

– А с мужчиной? – хмыкаю я, лишь бы прервать их болтовню.

Старушки разом умолкают, как пораженные молнией. Переводят ошарашенные взгляды на Роберто, который недоуменно вздергивает бровь. А затем хором взрываются:

– Да что ты! Он не такой! Не из этих!

– У нас во втором подъезде живет один, – понизив голос и наклонившись ко мне, сообщает Брошкина. – В розовом костюме ходит, бесстыдник!

– И в парике, – с негодованием добавляет Барыня. – Женском!

– Но твой-то – настоящий мужик! Даже не сомневайся! – убеждает Брошкина.

– Вон как влюбленно на тебя смотрит. Орел! – заявляет Барыня.

Я перевожу взгляд на босса и вижу, как он сурово хмурит брови. Ему явно не нравится, что мы обсуждаем его, а он ничего не понимает. Влюбленным его взгляд точно не назовешь – скорее, испепеляющим!

– А вот и слесарь! – Брошкина машет рукой подходящему к подъезду мужчине в форменной спецовке, и я с облегчением поднимаюсь со скамейки.

Попытки бабушек сосватать мне Роберто порядком утомили. Мало мне мамы дома! Скорей бы уже достать его ключи и вернуться к себе поспать.

– Спасибо за помощь, – благодарю я старушек.

– Не забудь на свадьбу позвать, – заговорщически шепчет мне Барыня.

– Я новую шляпку надену, – поддакивает Брошкина, мелко качая седой головой. – Как раз недавно купила.

– Ни за что, – клятвенно заверяю я и, увидев, как лица милейших старушек вытягиваются, уточняю: – Не то чтобы я не хочу вас позвать. Но свадьбы не будет! А если будет, то точно не с ним!

Я уже отворачиваюсь к подошедшему слесарю, когда вслед мне хором доносится:

– Никогда не говори никогда!

Да они издеваются! Я резко оборачиваюсь, и старушки покатываются со смеху.

– Что у вас тут? – хмуро спрашивает пожилой работяга, от которого разит пивом. – Вообще-то, мой рабочий день уже закончен.

– Мы заплатим, – обещаю я, ведя его к ливневке.

– Другое дело, – веселеет он и раскладывает на земле свой чемоданчик с инструментами.

– Что они сказали? – Роберто показывает кивком на бабушек на скамейке, которые, свернув головы, пялятся на нас и продолжают хихикать. Как же, так я ему и сказала!

– Говорят, что ты идеальный сосед. Потому что не водишь домой женщин, – выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Впервые с тех пор, как я его знаю, мой босс смущается и отводит глаза.

– Почему вы поселились в этом доме? – спрашиваю я, разглядывая облупленные стены, пока слесарь откручивает решетку. Не из экономии же мой босс выбрал это место. Аренду оплачивает фирма, Роберто мог поселиться и в более новом и престижном доме.

Итальянец пожимает крепкими плечами.

– Мне тут понравилось. Чем-то похоже на Рим.

Интересно, чем же? Мы синхронно поднимаем глаза на окна второго этажа, где на ветру развеваются огромные хлопковые труселя белого цвета. А затем переглядываемся и хмыкаем. В глазах босса мелькает что-то человеческое. Должно быть, он сильно скучает по родине, и я впервые задумываюсь о том, что переезд в Россию дался ему нелегко.

Пока слесарь возится, я поглядываю на часы и считаю минуты до того, как смогу отправиться домой. Между прочим, уже девять вечера, мой рабочий день явно затянулся.

– Простите, Марина, что не дал вам отдохнуть вечером, – внезапно произносит Роберто.

Я изумленно таращу глаза. Мой несносный босс передо мной извинился! Впервые за все время нашей совместной работы. Надо отметить этот день в красном календаре.

– Иногда я чувствую себя таким беспомощным, когда не могу решить элементарную проблему, – признается он с явной неохотой.

– Ерунда, для этого у вас есть я.

А у меня есть зарплата, которая примиряет с требовательным боссом.

Слесарь поднимается с колен и протягивает ключи. Роберто радостно восклицает, забирая их, и благодарит на итальянском:

– Grazie!

Я перевожу. Работяга не трогается с места – одной благодарностью сыт не будешь.

– Дайте ему денег, – шепчу я боссу.

– Ах, да, конечно! – Он достает бумажник, раскрывает и беспомощно смотрит на меня: – У меня нет налички. Можно перевести ему на карту?

Ну вот что бы он без меня делал, а?! Лезу в сумку, достаю пятьсот рублей и отдаю слесарю. Тот довольно прячет деньги и уходит.

– Вы опять меня выручили, Марина, – бурно восклицает Челентано. – Что бы я без вас делал!

Сидел бы со старушками на скамейке, до посинения талдычил им итальянские слова, а потом там же, на скамейке, и заночевал в своем дорогом костюме, пошитом на заказ. От этой мысли у меня на губах расплывается широкая улыбка. Итальянец принимает ее на свой счет и тоже улыбается – но не издевательски, а тепло.

– Переведёте мне на карту, – спохватываюсь я, вспомнив о пятисотке. Деньги у меня, в отличие от Роберто, на дороге не валяются.

– Да-да, конечно, – он сразу же хватается за телефон и делает перевод. Я уже не впервые выручала его с наличкой, и процесс отработан.

– Ну, я пойду, – прощаюсь я, делая шаг от него и мечтая скорее оказаться дома и рухнуть в постель.

– Может, вы согласитесь выпить со мной чашечку кофе? – внезапно предлагает босс.

Я уже собираюсь отказаться, сославшись на поздний час и на то, что завтра рано вставать на работу, но тут до меня доносится громкий шепот за спиной.

– Соглашайся, Маринка, что тут ломаться! – хором подсказывают старушки на скамейке. Вот как они догадались, о чем речь? Наверное, услышали в итальянской речи знакомое слово «кофе» и имя мое тоже подслушали, хотя я им не представлялась.

Я оборачиваюсь к ним, и Брошкина с лукавым видом говорит:

– Сначала кофе, потом в постель…

– А там и до загса недалеко, – подхватывает Барыня.

– Что они говорят? – волнуется Роберто.

– Говорят, что кофе на ночь пить вредно, – отвечаю я и уже тянусь за телефоном, чтобы вызвать себе такси.

В карих глазах Роберто столько горячей мольбы и невысказанного одиночества, что я застываю на месте, не донеся руку. Так смотрят бездомные котята и щенки в надежде, что их не бросят. Кажется, я начинаю понимать, почему босс засиживается на работе допоздна. Ему просто неохота возвращаться в пустую квартиру, где его никто не ждет.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Только недолго.

Роберто радостно бежит к подъезду и распахивает дверь. А вслед нам доносятся наставления бабушек:

– Совет да любовь! Если что, аптека за углом.

От последнего замечания я густо краснею. К счастью, Роберто не знает русского и ничего не понял!

Лифта в пятиэтажке не предусмотрено, и я поднимаюсь за боссом по лестнице. Каблуки громко стучат, из-за запертых дверей квартир доносятся то крики младенцев, то громкая музыка, то ссора супругов.

– Весело тут у вас, – шучу я.

– Как в Италии, – с улыбкой откликается Роберто.

Высокие каблуки подводят меня, когда мы поднимаемся на четвертый этаж. За крайней дверью раздается оглушительный собачий лай, и я испуганно оступаюсь, подворачиваю каблук и заваливаюсь на Роберто. Он подхватывает меня за плечи, и я испуганно замираю в его крепких объятиях.

– Осторожно, – тихо говорит он, глядя мне в глаза. – Все в порядке, Марина?

Я нервно втягиваю ноздрями аромат его парфюма и чувствую, как кружится голова. От недосыпа, конечно! Отстраняюсь от мужчины и смотрю себе под ноги, с досадой восклицая:

– Я сломала каблук!

– Scusi[2], – извиняется босс, как будто он в этом виноват, и вставляет ключ в соседнюю дверь. – Мы пришли.

Под непрекращающийся собачий лай я переступаю порог квартиры, и меня охватывает волнение. Я впервые ступила на личную территорию босса, и наши отношения как будто перешли на другой уровень.

Чтобы не смотреть на Роберто, я снимаю с ноги туфлю со сломанным каблуком и разглядываю ее, надеясь, что удастся починить. Ловлю свое отражение в зеркале напротив входа – вид у меня к вечеру усталый, длинные светлые волосы растрепались. Выгляжу, как Золушка после бала, вон и туфелька в руке! Вспоминаю слова старушек о том, что он ни разу не приводил к себе женщину, и едва удерживаюсь, чтобы не хмыкнуть. Вот она я, первая женщина в холостяцком жилище босса. Приковыляла на сломанных каблуках!

Ставлю испорченную туфлю на пол, снимаю вторую. Подняв голову на Роберто, вижу его карие глаза прямо напротив. Мы с ним одного роста, но впервые с момента знакомства я стою перед ним без каблуков и чувствую себя непривычно. Как будто дистанция, которую я подчеркивала каблуками, сейчас стерлась.

Видимо, Челентано тоже неловко смотреть на меня так близко, потому что он пятится в кухню.

– Проходите в комнату, Марина. Я пока сделаю кофе.

И прямо в уличных туфлях он топает на кухню, оставляя на светлой кремовой плитке пыльные следы. Неодобрительно качаю головой. Я, конечно, слышала, что у итальянцев в гостях не принято разуваться. Но чтобы в свой дом грязь тащить!

Аккуратно придвинув свои туфельки к стене у порога, босиком прохожу в комнату и осматриваюсь. Теперь я понимаю, почему Роберто выбрал эту квартиру. Несмотря на то, что снаружи дом выглядит неказистым, в квартире сделан свежий ремонт в бежевых и коричневых тонах. А занавески и подушки на диване – сочного оранжевого цвета и задают яркий акцент. Как будто из обычного московского дворика я переместилась в уголок солнечной Италии.

На рабочем столе у окна стоит фотография в золотой рамке, и я с любопытством подхожу ближе. Интересно, кто там? Может, знойная красавица-итальянка? Я ведь ничего не знаю о своем начальнике, кроме того, что на работе он – зверь и готов просиживать в офисе с утра и до поздней ночи.

– Марина, какой кофе вы будете?

От голоса Роберто за спиной я вздрагиваю и отступаю от стола с фотографией, которую так и не успела рассмотреть, к окну.

– Эспрессо, капучино? – уточняет босс, пристально глядя на меня.

А я с трудом подавляю раздражение. Мы работаем вместе уже полгода, и за это время я приготовила ему тысячу чашек кофе и выучила его предпочтения – двойной эспрессо, без сахара. А вот он до сих пор понятия не имеет, какой кофе я люблю.

– Капучино, – как можно спокойней отвечаю я. – С ложкой сахара.

– Боюсь, у меня нет молока, – Челентано виновато разводит руками.

Вот зачем тогда спрашивать, а? Я завожусь все больше. Зря я вообще согласилась к нему пойти. Ехала бы уже в такси домой, на полпути к мягкой кроватке.

– Могу сбегать в супермаркет, – предлагает он. – Тут рядом.

Ага, и аптека сразу за углом! Представляю, как бабушки обрадуются!

– Не надо, – поспешно отказываюсь я. – Тогда эспрессо.

Роберто убегает на кухню и гремит там чашками. А я подпрыгиваю к столу и наклоняюсь поближе к фото в рамке. Никакой эффектной итальянки на ней нет. Это семейная фотография на фоне римского фонтана – на ней Роберто обнимает за плечи мужчину и женщину лет пятидесяти. Судя по сходству, которое бросается в глаза, это его родители. Я внимательно разглядываю невысокую полную синьору, вспоминая поговорку о том, что главная женщина в жизни итальянского мужчины – это его мать. Не хотелось бы мне бороться с ней за сердце Роберто. К счастью, и не придется! А какой-то другой девушке не повезет. Вид у синьоры Веронезе решительный – своего мальчика без боя она не отдаст! А вот отец Роберто, напротив, добродушный – с широкой обаятельной улыбкой на лице. Такую улыбку у его сына я еще ни разу не видела. Мне все больше достаются хмурые взгляды и поджатые губы.

Утолив любопытство, выглядываю в окно и замечаю знакомых старушек – они по-прежнему сидят на скамейке у подъезда и, склонив головы, о чем-то шушукаются. Я даже догадываюсь, о чем. Сегодня мы с боссом дали им пищу для сплетен на неделю вперед. И как он еще не икает, бедненький!

Отхожу от окна и останавливаюсь у дивана, разглядывая фотопостер на стене – с видом римских развалин. Интересно, будет ли у меня в командировке свободное время, чтобы их повидать?

В воздухе ощущается парфюм Роберто – кажется, тут им пропиталось все. Цитрусово-древесный аромат щекочет ноздри, обволакивает и словно заключает в теплые объятия. А когда я сажусь на диван, как будто проваливаюсь в апельсиновое облако. Прикрываю глаза и касаюсь щекой подушки. Я только на минуточку, пока босс варит кофе… Бодрящий аромат арабики уже просачивается в комнату из кухни, а мерный звук кофемашины звучит, как шум моря, убаюкивая и расслабляя.

Глава 4

– Марина, просыпайтесь! – ласково шепчет смутно знакомый голос на итальянском.

Я открываю глаза и недоуменно моргаю. Взгляд с трудом фокусируется на лице мужчины, который склонился надо мной. Это же мой босс, Роберто!

Резко вскакиваю на диване, а итальянец отшатывается, хватаясь за челюсть, которую я задела.

– Простите, я заснула, – бормочу я, бросая взгляд в окно.

На улице по-прежнему светло, значит, я проспала не так долго. Хотя все равно досадно задремать в гостях у шефа!

– Я не хотел вас будить, вы так сладко спали, – извиняется Роберто. – Но пора на работу.

– В смысле – на работу? – Я недоуменно хмурюсь и одергиваю платье. Работать по ночам я точно не подписывалась, такого в моем трудовом договоре не было. – Который час?

– Половина девятого, – сообщает Роберто, и эта информация никак не укладывается у меня в голове. Вроде бы, когда я поднималась к нему, на часах было девять. – Утра, – добавляет мой босс, и в его обычно строгом голосе звучат несвойственные ему виноватые нотки.

Остатки сна окончательно слетают с меня, и я вскакиваю с дивана, роняя к ногам оранжевую подушечку.

– Как утра? – вскрикиваю я, наклоняясь за ней. – Вы хотите сказать, что я проспала всю ночь?

Роберто виновато пожимает широкими плечами:

– Пока я готовил кофе, вы уснули.

Я хватаюсь за голову. Вот это прилегла на минуточку!

– Почему же вы меня не разбудили? – возмущаюсь я, поправляя подушки на диване и пытаясь навести порядок.

– Вы так сладко спали, у меня рука не поднялась, – оправдывается он с видом нашкодившего школьника.

Надеюсь, не только рука, но и все остальное тоже! Я бросаю на босса подозрительный взгляд:

– А где спали вы?

– В кресле, – он кивает на кресло на колесиках у рабочего стола, и мое возмущение сменяется раскаянием.

Пока я дрыхла на мягком диване, итальянец всю ночь провел в неудобном кресле с жесткой сеткой. Я замечаю темные круги у него под глазами, и мне становится мучительно стыдно. Хотя могла бы порадоваться, что отомстила ему за свою прошлую бессонную ночь. Справедливость восторжествовала, но меня это не радует.

– Простите меня, – выдавливаю я, одергивая помявшееся ото сна платье и ругая себя. Черт меня дернул вчера согласиться на приглашение Челентано! Надо же, в какую дурацкую ситуацию себя поставила!

– Это вы меня простите, – внезапно выдает Роберто. – За то, что разбудил вас позапрошлой ночью, когда не смог объясниться с таксистом… Но я правда не знал, кому еще позвонить.

Я удивленно смотрю на него. Услышать извинения от босса – дорогого стоит! Что-то его прорвало со вчерашнего вечера, раньше от него извинений было не дождаться. Уж не заболел ли он?

– Вы себя как чувствуете? – с тревогой уточняю я. Не хватало еще, чтобы итальянец подхватил какой-нибудь вирус. Мне же его потом лечить и по врачам возить!

– Отлично, – мой вопрос его явно удивляет, потом Роберто бросает взгляд на часы и хмурится. – Нам лучше поторопиться в офис, чтобы успеть на совещание.

– Твою мать! – восклицаю я по-русски. Еще и совещание, которое никак нельзя пропустить.

– Вашей матери я все объяснил, – отвечает по-итальянски Роберто.

– Вы говорили с мамой? – Я изумленно таращу на него глаза. Родители, наверное, с ума сходили, что я не пришла ночевать домой и не предупредила их.

– Ваш телефон звонил в сумочке, вы не слышали, и я ответил. Попытался объяснить вашей маме, что вы у меня. Вроде бы, она поняла… – неуверенно добавляет мой босс.

Я закатываю глаза. Представляю, что наговорил Роберто и что из потока его итальянских слов поняла моя не говорящая по-итальянски мама!

– Марина, – торопит он, – нам пора на работу.

Я замечаю, что босс уже полностью одет – на нем свежая белая рубашка, отглаженный костюм оливкового цвета и такого же цвета галстук в желтую полоску. Хоть сейчас на обложку журнала! А еще, пока я спала, он успел побриться и уложить свои волнистые черные волосы в стильную прическу с помощью воска. Над этой его привычкой ржет половина нашего мужского коллектива, а другая половина пытается Роберто подражать, но у них ничего не получается. Только босс выглядит как с картинки, у остальных мужчин волосы от слипшегося воска торчат дыбом, как будто их корова лизнула.

– Дайте мне две минуты, чтобы умыться! – Я пулей мчусь в ванную.

Закрыв дверь, поворачиваюсь к раковине и замечаю свое отражение в зеркале на стене. Кошмар! Тушь растеклась черными кругами под глазами, помада размазалась – наверняка я перепачкала диван, на котором спала. На голове – воронье гнездо! Придерживая волосы рукой, быстро умываюсь холодной водой, но только больше размазываю тушь. Машинально распахиваю зеркальный шкафчик над раковиной – такой же есть у меня дома. Но вместо флакончиков с тоником и мицеллярной водой здесь полки заставлены мужскими средствами, как в магазине. Я с удивлением рассматриваю ряды флаконов: мужской парфюм, пенка для бритья, лосьон после бритья, дезодорант, мужской крем для лица и для глаз, крем для рук, воск для укладки и даже гигиеническая помада. А мой итальянский босс знает толк в уходе за собой! Никаких женских штучек здесь нет и в помине, и я уже собираюсь закрыть дверцу, как рука сама собой тянется к флакону парфюма из темного стекла. Я только быстренько понюхаю!

Снимаю крышечку и вдыхаю исходящий от нее знакомый аромат босса – древесно-цитрусовый, как апельсиновая роща где-нибудь в Италии. Запах нагретого на солнце дерева и освежающий аромат лимонов завораживают и окутывают теплом итальянского полдня. И все-таки ему чего-то не хватает – пикантной остроты и мужского характера. Такое звучание парфюм приобретает только на коже моего босса.

– Марина, вы скоро? – Роберто с силой колотится в дверь ванной, а я от испуга роняю флакон – прямо себе на голую ногу.

– Ууу! – вскрикиваю я.

– Марина, вы в порядке?

Я растерянно смотрю на осколки флакона на полу, от которых поднимается удушающий аромат цитрусов.

– А чем это пахнет? – удивляется за дверью Роберто и стучит сильней. – Марина, откройте.

Если не открою, вынесет дверь. Я обреченно открываю замок и отступаю к раковине. Роберто заглядывает за порог, удивленно таращится на осколки у моих ног и нервно втягивает ноздрями аромат разлитого парфюма, который стремительно заполняет ванную.

– Простите, – выдавливаю я. – Оно как-то само с полки выпало. Я куплю новый, – обещаю я, мысленно прикидывая, сколько десятков тысяч рублей может стоит флакон нишевого мужского парфюма. В обычном магазине такой не купишь.

– Вы не поранились, Марина? – Роберто с тревогой смотрит на меня. Я мотаю головой. – Стойте и не двигайтесь, я смету осколки.

Как только он выходит из ванной, я поворачиваюсь к раковине и смываю тушь с помощью мыла. Оно щиплет глаза, и когда я смотрю на себя в зеркале, вижу, что они покраснели.

Когда босс возвращается, я с трудом сдерживаю смех. Так нелепо он выглядит в дорогом, пошитом на заказ костюме и с совком и метелкой в руках.

– Давайте я, – тянусь за ними, но он решительным жестом останавливает меня и сметает мокрые осколки в совок.

В ванной стоит такой удушливый аромат парфюма, что меня начинает тошнить. Только бы меня не вырвало! Я начинаю мелко дышать, и Роберто с тревогой спрашивает:

– Что с вами, Марина?

– Можно я выйду отсюда? – сдавленно прошу я.

Роберто сторонится, и я пулей вылетаю из ванной. Бегу к окну, распахиваю створку, свешиваюсь по пояс с подоконника, чтобы надышаться свежим воздухом.

– Доброе утро, Мариночка! – со скамейки у подъезда мне радостно машут две вчерашние бабульки. – Как спалось?

Я отшатываюсь и задергиваю штору. Вот старые сплетницы! Теперь точно решат, что у меня с итальянцем роман.

Пока Роберто вытирает разлитый парфюм в ванной, достаю расческу из сумочки и пытаюсь навести порядок у себя на голове. До совещания остается меньше часа, а нам еще по пробкам ехать. Мое платье выглядит помятым, ведь я в нем спала. Погладить бы…

Я оглядываю комнату в поисках гладильной доски и утюга, но тут в дверях появляется Роберто.

– Марина, едем!

Мне ничего не остается, как последовать за ним, на ходу разглаживая руками платье прямо на себе. Я как раз поглаживаю грудь, когда Роберто оборачивается ко мне, и его глаза расширяются от удивления. Я быстро прячу руки за спину. Роберто сглатывает и наклоняется, чтобы зашнуровать свои туфли. А я замечаю мою лодочку со сломанным каблуком у порога и с досадой восклицаю по-русски:

– Твою мать!

Совсем забыла, что вчера испортила обувь.

– Маме позвоните из машины, – бросает Роберто, не глядя на меня, – уже нет времени.

Приходится обуться и ковылять за ним, припадая на левую ногу.

Спустившись во двор, мы проходим мимо знакомых бабулек на скамейке. Они хором здороваются с нами, а потом хихикают мне вслед:

– Молодец, Маринка! Как он в постели? Могуч?

Я возмущенно оборачиваюсь:

– Где ваше воспитание, леди?!

Старушки заливисто хохочут, а я шмыгаю в заднюю дверь машины, которую распахнул для меня Роберто. Надеюсь скрыться от пристального внимания сплетниц, но попадаю из огня в полымя. С водительского сиденья на меня пораженно смотрит личный водитель Роберто – Павел.

– Бонджорно, синьор Веронезе. Доброе утро, Марина, – он расплывается в глумливой улыбке. – Как спалось?

Мои щеки вспыхивают, и я отворачиваюсь к окну. Хуже не придумаешь! Рыжий Павел как-то подкатывал ко мне, но я дала ему от ворот поворот. С тех пор он затаил на меня обиду и теперь будет рад поквитаться. Уже к обеду весь офис будет знать, что я ночевала у босса.

– Скажите Паоло, пусть по пути остановится у обувного магазина, – командует Роберто, когда садится на заднее сиденье со мной и опускает взгляд на мои ноги и туфлю со сломанным каблуком. Надо же, заметил!

Как нарочно, Павел тормозит у одного из самых дорогих бутиков.

– Тут очень дорого, – пытаюсь возразить я. Такая обувь мне не по карману.

– Быстро! У нас мало времени, – настойчиво торопит меня босс и первым выходит наружу.

Мне приходится покориться. В магазине я хватаю первые попавшиеся туфли на высоком каблуке, размер как раз мой, но потом я замечаю ценник и едва не падаю в обморок.

– Я заплачу, – заявляет Роберто.

И мне ничего не остается, как примерить пару. Колодка удобная, несмотря на высокий каблук. Пока я делаю пару шагов, чтобы убедиться, что туфли мне подходят, Роберто уже отходит к кассе и оплачивает покупку картой.

– Спасибо, – смущенно благодарю я, подходя к кассе и глядя на него сверху. Благодаря каблукам, я снова оказалась выше него на полголовы. – Я все верну.

– Чепуха, – отмахивается босс. – Считайте это подарком!

– К какому празднику? – удивляюсь я. На календаре – начало июля. – Восьмое марта прошло, Новый год еще не скоро…

Босс растерянно хмурит брови, и я замечаю, как влюбленно смотрит на него молоденькая продавщица. Наверное, нечасто сюда захаживают такие эффектные брюнеты в пошитых на заказ итальянских костюмах!

– А день рождения у вас когда? – спрашивает он.

– Был в апреле.

То есть три месяца назад. Мы уже работали вместе, но босс меня даже не поздравил! А я из вредности не угостила его домашним тортом «Наполеон», который испекла мама для моих коллег. Он у нее – просто пальчики оближешь!

– Простите, что не поздравил, – извиняется он, и я растерянно хлопаю ресницами.

Второе извинение за утро – это уже слишком! Какая муха его укусила?

– Считайте это премией за вредность, – Челентано кивает на мои новые, баснословно дорогие туфли. – Я ведь знаю, что могу быть очень привередливым и требовательным. Спасибо, что меня терпите, Марина.

Я смущенно отвожу глаза и тороплюсь за ним на выход.

Когда я сажусь в машину с пакетом из модного бутика, куда продавщица сложила мои лодочки со сломанным каблуком, водитель Павел бросает на меня злорадный взгляд:

– Заработала? Поздравляю. Мне босс почему-то не дарит туфли ценой в мою зарплату.

Я вспыхиваю, когда в машину вслед за мной садится Роберто. К счастью, босс не слышал унизительных для меня слов. А если бы и слышал, то не понял их на русском.

Глава 5

Неделя до командировки пролетает незаметно, и вот уже я возвращаюсь домой в пятницу вечером, чтобы собрать чемодан. Наш вылет – рано утром в субботу, в моем паспорте стоит свежая рабочая виза, и я полна предвкушения от встречи с Италией. О том, что по офису с подачи сплетника Павла гуляют слухи о моем служебном романе с боссом, я стараюсь не думать. А сам Роберто, если и догадывается о чем-то по ехидным взглядам и улыбочкам подчиненных, виду не подает. В наших деловых отношениях ничего не изменилось с той ночи, что я провела у него дома. И это меня более чем устраивает. Надеюсь, так будет и дальше!

Достав с балкона чемодан, начинаю складывать в него рабочую одежду. Две сменные блузки и юбку. Футболку и джинсы на случай, если будет время прогуляться по Риму. Трикотажную ночнушку с забавной лисичкой.

Мама, возникнув в дверях моей комнаты, всплескивает руками:

– И этим ты собираешься соблазнять своего Челентано?

– Не собираюсь я его соблазнять! – морщусь я.

После того, как я заночевала у Роберто, мама уверовала в то, что у меня с боссом роман, и переубедить ее невозможно. Пропустив мои слова мимо ушей, она подходит к шкафу и начинает метать оттуда на диван яркие и легкомысленные платьица, маечки и юбчонки, в которых я ездила в отпуск на море прошлым летом. У меня аж в глазах рябить начинает.

– Твой итальянец с ума сойдет, когда увидит тебя в этом! – мечтательно восклицает она и прикладывает ко мне вешалку с открытым красным платьем на бретельках.

– А оно не слишком откровенное? – с беспокойством уточняет папа, заглядывая в комнату.

Была бы папина воля – я бы носила паранджу. Если бы меня одевала мама, то я бы ходила в нарядах танцовщицы стриптиза – чтобы сразу показать товар лицом.

– Мама, я еду в рабочую командировку, а не на пляж, – возражаю я, не без усилий отнимаю у нее вешалку и возвращаю обратно в шкаф.

– Не буду мешать вам, девочки! – Папа удовлетворенно кивает и уходит с чувством выполненного долга.

А я, не слушая причитаний мамы, складываю отобранную мной деловую одежду в пакеты – этой привычке меня научил печальный опыт. Раньше я бросала в чемодан одежду просто так, и однажды во время перелета внутри пролился флакончик шампуня, из-за чего перепачкались все вещи. Теперь я ученая и все одежки пакую в пакеты. Чемодан постепенно заполняется яркими плотными пакетами с логотипами магазинов, а наверх я кладу пару туфель на самых высоких каблуках.

Мама неодобрительно качает головой.

– Может, хоть балетки возьмешь? Роберто не понравится, что ты опять будешь выше него ростом.

– Мало ли, что ему не понравится… – ворчу я, делая в уме пометку взять балетки. Не пойду же я на завтрак в отеле на каблуках или в тапочках. Да и гулять по Риму в них будет удобней.

– Вы что, поссорились? – ахает мама. – Так и знала. Характер у тебя, Маришка, не сахар! И какой мужчина с ним мириться станет?

Она укоризненно качает головой, заранее сочувствуя моему будущему мужу.

– Почему это сразу я виновата? – огрызаюсь я из принципа. – Может, это Роберто накосячил!

– А что он натворил? – мама так и впивается в меня жадным взглядом. – Расскажи мне, дочка! Облегчи душу. Нельзя в романтическое путешествие с обидой ехать.

– Мама! – рычу я. – Сколько тебе раз повторить – это не романтическое путешествие, и у меня с Челентано ничего нет. Только деловые отношения.

– Не хочешь, не рассказывай, – мама с обидой складывает руки на груди.

А я продолжаю сборы и достаю из шкафа смену белья – трикотажный бежевый комплект, незаметный под одеждой.

– Ну хоть белье ты нормальное возьми! – горячо умоляет мама. – Что это за облачение монашки?

– Мне в этом удобно, – упрямо возражаю я, складывая в пакет бесшовные трусики и бюстгальтер с мягкой чашкой.

– Подожди, – подпрыгивает мама, устремляясь к двери. – Я же тебе комплект белья купила на распродаже. Хотела на праздник подарить, но раз такой повод… Сейчас принесу!

– Какой повод, мам? – восклицаю я, вставая у нее на пути. – Оставь! Не нужен мне новый комплект. И показывать свои трусы я никому не собираюсь!

Мама сникает, а я бросаю пакет с бежевым комплектом в чемодан и застегиваю молнию. Вот и собралась! На три дня много вещей не надо. В последний момент добавлю зубную щетку с пастой. Самолет рано утром, так что выезжать в аэропорт придется ночью.

– Я в душ и сразу спать! Если не проснусь по будильнику, растолкай меня, – прошу маму.

Она обиженно кивает, и я подхожу к ней, чтобы обнять.

– Мам, я тебя люблю, но я уже большая девочка и сама разберусь, с кем мне спать и в каком белье. Хорошо?

Она вздыхает и прижимает меня к груди.

– Я тебя тоже люблю, Маришка, и желаю тебе только добра! Помни об этом!

Добра – это значит выйти замуж и больше не работать. Сама мама счастлива быть домохозяйкой и заботиться об отце, наглаживая ему рубашки и готовя ужины. Но меня такая жизнь не устраивает. Чтобы не ссориться с ней, я предпочитаю промолчать и сбегаю в душ. А потом сразу спать!

За окном еще темно, когда в четыре утра меня будит сигнал будильника. Мама уже хлопочет на кухне, готовит мне горячий тост с сыром и чашечку кофе. Папа в пижаме выползает из спальни, когда я уже стою в дверях с чемоданом, готовая спуститься в такси.

– Хорошей поездки, дочка! Позвони сразу, как долетишь! – Родители обнимают меня и отступают от порога.

А я растроганно смотрю на них и в который раз удивляюсь тому, как они непохожи. Папа – низенький и полный, похожий на постаревшего и полысевшего плюшевого мишку, а мама в свои сорок восемь – все еще стройная и высокая красавица-блондинка, как кукла Барби. Она выше папы на целую голову, и их никто бы не назвал красивой и гармоничной парой. А меж тем их браку уже двадцать пять лет. Они до сих пор нежно влюблены, зовут друг друга забавными прозвищами и украдкой целуются, когда думают, что я не вижу. В нашем доме никогда не бывает ссор и ругани. Может, поэтому я и не спешу выходить замуж. Зачем, если дома меня ждут любящие родители и царит дружная и теплая атмосфера? Сумею ли я создать такую же счастливую семью? Мне бы этого очень хотелось. Как-нибудь потом. А пока я стискиваю ручку чемодана, прощаюсь с родителями и тороплюсь в аэропорт – на встречу с моим несносным боссом.

Глава 6

В аэропорт я приезжаю на полчаса раньше. Я лечу в эконом-классе, поэтому прохожу регистрацию одной из первых, сдаю свой чемодан и тяну капучино, прогуливаюсь у стойки бизнес-класса в ожидании Челентано.

Со скуки разглядываю очередь, которая выстраивается на регистрацию в эконом. Яркие футболки, спортивные костюмы и кроссовки выдают отпускников. Сейчас курортный сезон, и многие летят в Италию отдыхать и знакомиться с достопримечательностями. Ловлю на себе усталый взгляд девушки, одетой, как и я, в белую блузку и юбку, и ободряюще улыбаюсь в ответ. Нас в Италии ждет работа, а не развлечения.

Где же мой босс? Опаздывает… Отступаю в сторону, пропустив к пустующей стойке бизнес-класса большую семью. Тучный мужчина в черной футболке, который толкает тележку, с верхом набитую багажом, кажется мне смутно знакомым – может, встречались по работе? Его худенькая миниатюрная супруга ведет за руки двух девочек с розовыми бантами, похожих друг на друга как две капли воды. А замыкают шествие их бабушка и сын-подросток, который пялится в телефон, и, кажется, ему все равно куда лететь – в Италию или на Сахалин. Был бы вайфай!

– Смотри, – доносится до меня шепоток из очереди, которая стоит в эконом-класс. – Это же этот писатель, как его там…

– Точно! – ахают за спиной. – Я читала его последнюю книгу…

Вот где я его видела – на книжной ярмарке, где студенткой подрабатывала переводчиком. Вряд ли писатель вспомнит, что я переводила его беседу с итальянским литагентом и потом он подписал для меня свою новинку в жанре детектива. К своему стыду, я ее даже не открыла. А вот папа прочитал и очень хвалил.

Знакомый цитрусово-древесный аромат заставляет меня обернуться, и я встречаюсь взглядом с боссом, который вплотную подходит ко мне. На нем идеально сидящий костюм оттенка кофе с молоком, прическа уложена волосок к волоску, и я вижу, как на него сворачивают шеи девушки из очереди в эконом-класс. Обломитесь, подруги, этот мачо не для вас.

– Бонджорно, Марина, – сухо кивает мой босс.

Мы встаем в очередь за писателем и его семейством. Пока они регистрируются, нам приходится подождать. Я молча разглядываю табло вылета, когда Роберто спрашивает:

– Как настроение?

Я изумленно поворачиваюсь к нему. Скузи, синьор? Я не ослышалась? С каких это пор Челентано интересуется моим настроением? Разве я для него не бесправная рабыня, которой положено обслуживать господина в любое время дня и ночи? От моего взгляда Роберто начинает нервничать и добавляет:

– Надеюсь, вы успели выспаться перед полетом?

– Конечно, – с ехидством отвечаю я. – Целых четыре часа!

Можно подумать, он проспал больше. Хотя выглядит он так же ослепительно, как и всегда.

– Я тут подумал, Марина, и хотел вам предложить… – Босс кашляет и выглядит смущенным, как будто собирается попросить о чем-то неприличном.

Я настораживаюсь. Ну? Не тяни, Челентано!

– Мы уже давно работаем вместе… – замечает он.

– Шесть месяцев и семнадцать дней, – уточняю я.

Роберто удивленно смотрит на меня. А что? Я все считаю! Каждый день с ним – как на каторге. Вот только у меня она высокооплачиваемая и бессрочная. Конечно, я могла бы уволиться, но где я еще найду такую зарплату?

– Раз уж мы так долго знаем друг друга, целых шесть месяцев и семь дней… – снова начинает он.

– Семнадцать, – поправляю я. Еще чего удумал – списать целых десять дней моего офисного рабства!

– Тем более, целых семнадцать, – радостно подхватывает Роберто. – Так вот, я предлагаю перейти на ты.

Я изумленно застываю. Чего? С каких это пор мы стали закадычными друзьями? Все дело в совместной командировке? Так она еще даже не началась. Или это ночь, которую мы провели у него, Челентано в голову ударила? Как бы там ни было, мой ответ категоричен.

– Нет, синьор Веронезе, – резко отвечаю я. И, заметив, как Роберто изменился в лице, добавляю более мягко: – Это было бы неудобно, ведь вы мой босс, я вас безмерно уважаю и никогда не смогу вам тыкать.

К счастью, наш неловкий разговор прерывает сотрудница, которая приглашает нас к стойке регистрации. Семейство писателя, сдав чемоданы в багаж, отходит налегке. А я следую за боссом, чтобы проконтролировать, что регистрация пройдет благополучно, и перевести в случае необходимости.

Роберто получает лучезарную улыбку от миловидной брюнетки за стойкой.

– Летите в рабочую поездку? – Она кокетливо стреляет подведенными глазками сначала в него, потом в меня и мгновенно оценивает обстановку. Он босс, я подчиненная.

– У него жена в Риме рожает. Двойню! – внезапно выпаливаю я и довольно наблюдаю за тем, как вытягивается ее лицо.

– Ооо! – тянет она уже безо всякого кокетства. – Дети – это счастье.

– Еще какое! – энергично киваю я. – Трое у него уже есть, а теперь будет пять!

– Поздравляю! – натянуто улыбается она ему.

– Что она говорит? – Роберто бросает на меня подозрительный взгляд.

– Желает вам приятного полета, – вру я, забираю его паспорт и посадочный талон из рук девушки и отвожу подальше от стойки. Мало ли что! А то уведут босса раньше, чем я успею довезти его до Рима.

– А почему она меня поздравила? Сегодня разве праздник? – Итальянец хмурит угольно-черные брови, а я чертыхаюсь. Выходит, какие-то русские слова он все-таки запомнил.

– Мы, русские, так редко летаем на самолетах, что каждый полет для нас – праздник, – выкручиваюсь я. – Вы ведь наверняка слышали, как после посадки русские хлопают пилоту!

– Да, это очень странная традиция. Теперь я понимаю! – Роберто кивает с серьезным видом. Какой же он доверчивый! Но мне это только на руку.

Мы проходим таможню и получаем отметки в паспорта. Впереди – проверка на безопасность.

– Вам придется снять пиджак, ремень и обувь, синьор Веронезе, – объясняю я, и Роберто удивленно вскидывает брови.

– Зачем? – бурно вопрошает он.

– Таковы правила, – я развожу руками.

Босс недоверчиво хмурится, как будто я решила над ним пошутить. Нужны мне сто лет его ремень и туфли! Только когда впереди стоящие русские парни начинают вынимать ремни и расшнуровывать кроссовки, мой итальянец неохотно снимает пиджак.

– Варварская страна… – слышу его чуть слышный шепот и с трудом скрываю улыбку.

Щелкает пряжка ремня, и я невольно стреляю глазами. Мама миа, мой босс снимает передо мной ремень! Да как – медленно, вызывающе. Кажется, вся очередь затаила дыхание, наблюдая за этим невинным и неожиданно волнующим стриптизом…

– Девушка, вы проходите? – Меня толкает в спину какая-то женщина в пестрой футболке, и я спохватываюсь, перестав неприлично таращиться на своего босса. И что такое на меня нашло?

Кладу сумочку в пластиковый короб с портфелем Челентано и быстро снимаю свои лодочки на каблуках, чтобы поставить их рядом с его начищенными до блеска туфлями.

– Марина! – нервно зовет меня Роберто, который уже прошел в стеклянную кабину для досмотра и не понимает, что настойчиво повторяет ему сотрудница службы безопасности.

– Поднимите руки, – перевожу я, устремляясь ему на помощь.

– Но я не могу! – Роберт испуганно цепляется за пояс. – Тогда с меня слетят брюки!

Пфф, подумаешь, кто-то увидит труселя босса! Наверняка от Версаче. Чего стесняться-то?

– Таковы правила, – я развожу руками, а сотрудница строго просит его поторопиться.

– Мама миа, – сдавленно стонет Роберто и медленно, как преступник, пойманный полицией, поднимает руки.

Затаив дыхание, я жду, когда брюки упадут, и мой спесивый босс окажется в исподнем на виду у толпы пассажиров. Даже телефон украдкой достаю и включаю на запись. Но увы, сегодня не мой день.

– П