Коллекционер душ. Книга 5

Пролог

Автомобиль с черными номерами останавливается с торца пятиэтажной хрущевки. Время далеко за полночь, но от красно-синих мигалок пожарных машин можно разглядеть даже черного кота, пробежавшего мимо и спрятавшегося в подвале.

Выходя из авто, майор Островский ступает в лужу своим черным лакированным ботинком. Выражается вслух, поправляет плащ и идет в сторону второго подъезда.

– Доброй ночи, товарищ майор! – подбегает другой человек из Бюро. Ниже на голову и гораздо шире. Отдает честь.

– Доброй, лейтенант. Что случилось?

– Мы следили за мальчишкой, как вы и приказали. Примерно в девятнадцать пятьдесят одну люди с криками побежали с той стороны дома. Мы пошли проверить что там и увидели, как мутант забирается по стене прямо на пятый этаж. Судя по всему, его целью было что-то в квартире Ракицкого, либо сам он…

– Все очаги возгорания потушены! – кричит пожарник, выходя из подъезда. – Представители органов могут зайти. Жильцам нужно еще немного подождать. Только под ноги смотрите, товарищи!

– Зайдем внутрь, – Лаврентий Островский указывает на подъезд и начинает идти.

Во дворе стоят люди, укутанные в одеяла. Машина скорой помощи. Врачи по одному оказывают первую помощь пострадавшим. Сотрудники из ОКЦЗ оцепляют двор. Женщина эмоционально рассказывает пожилой паре о том, что видела. Дети качаются на качелях и смеются, как будто ничего не произошло. Старик с тростью требует компенсации ущерба и спрашивает кто за это все будет платить. Обещает жаловаться в соответствующие инстанции и подать в суд.

Два сотрудника Бюро проходят сквозь толпу и заходят внутрь.

По ступеням бежит вода, перемешанная с грязью.

– Вы не остановили мутанта? – спрашивает Островский, светя фонариком перед собой.

– Мы хотели, но к тому времени во дворе тоже собралось приличное количество тварей…извините, мутантов. Мы вступили с ними в бой. Их много было. Если честно, если бы они в один момент не сбежали, нам бы всем крышка…

На третьем этаже старушка неожиданно распахивает дверь и преграждает сотрудникам Бюро путь.

– Это все Ракицкий со своими дружками! – ворчит она, прикрывая ладонью огонь на церковной свечке. – А я говорила, что они хулиганы! Говорила! А кто меня слушал? Мать – пьяница, сестра – проститутка, прости Господи. Кто из парня вырастет? Бандит! Преступник! Вы посмотрите, что наделали? Четвертый час без света сидим. Когда свет дадут, товарищи милиционеры?

Лаврентий не реагирует. Молчит.

– Вы успокойтесь, бабушка, – говорит второй. – Ступайте в квартиру, а то еще простудитесь. Сейчас пожарные все проверять и дадут электричество. А лучше ложитесь спать. И в следующий раз, когда просят эвакуироваться – слушайте.

– Да какая там эвакуация! Я уже отжила свое, – машет рукой старушка и заходит обратно в свою квартиру. – Но вы сильно паренька не ругайте. Тяжело ему. Но пристроить куда-нибудь надобно. Может в армию? Там из него человека сделают.

– Разберемся, бабуля, – лейтенант закрывает дверь в квартиру, и сотрудники поднимаются выше.

Железная дверь с номером тридцать девять открыта. В прихожей на полу валяется рюкзак и куча промокших вещей, вываленных из него. Майор опускается на корточки и поднимает с пола монету с профилем аристократа. Крутит в руке. Засовывает в карман и проходит дальше.

– Похоже, что твари забирались в квартиру через все окна, – задумчиво бурчит Островский себе под нос. – Другие квартиры этого дома пострадали?

– Нет, товарищ майор. Только эта.

– Значит дело точно в Ракицком. Принесите мне спички.

– Спички? – поднимает брови лейтенант.

– Я так и сказал, – отвечает Лаврентий и идет в детскую комнату.

В этот самый момент подают электричество. Люстра на потолке загорается и теперь освещает все пространство вокруг.

Письменный стол. Старый советский шкаф с вышибленной дверью. Две сломанные кровати. На полу нож. Лужа черной жижи. Все обои тоже запачканы в неизвестной жидкости.

– Спички, – входит в комнату лейтенант и протягивает коробок.

Лаврентий достает одну и засовывает себе в зубы.

– Это скорее всего кровь монстра, – он указывает на все вокруг, затем приседает. – А вот это человеческая. Если бабка сказала, что Ракицкий был не один, значит эта кровь может принадлежать кому-то из его друзей. Или ему самому. Остается главный вопрос – где все? Если были трупы, то куда они делись? Нужно осмотреть все до конца.

Сотрудники Бюро, перешагивая через разбросанные вещи, проходят в кухню. Майор осматривается.

– Тут тоже кровь мутанта. Много крови. Скорее всего здесь и произошло возгорание. И опять ни одного тела. Очень странно.

– Что будем делать? – интересуется лейтенант. – Объявляем мальчишку в розыск?

– Как без вести пропавшего. Других оснований нет.

– Но монстры появились из-за него. Это же очевидно.

– Нет. Есть факты, когда завеса разрывалась и его рядом не было. Суд не примет такие доказательства.

– Выходит, что каждый темный, сделавший тату у себя на ладони теперь может запросто от нас скрываться и мы ничего не сможем сделать? – недовольно заявляет лейтенант.

– Не совсем. Во-первых, потому, что не все дети догадаются сделать себе тату до того, как у них обнаружат знак темного. Им просто не хватит ума. А к тем, кто все-таки догадался нужен другой подход.

Лейтенант некоторое время под звуки падающих капель переминается с ноги на ногу, а затем спрашивает:

– Какой подход к Ракицкому? Какой смысл продолжать следить за ним, если, как вы говорите, суд все равно не примет наши доказательства?

– Ты говорил, что за две недели здесь не появлялся никто, кроме его друзей? – Островский открыл холодильник, достал из него бутылку молока, понюхал и пригубил.

– Никто не появлялся, товарищ майор.

– Узнайте все о его родственниках. Мать нужно объявить без вести пропавшей. Если сестра не объявится – ее тоже. После этого подготовьте документы об определении Ракицкого в детский дом для одаренных. Для сложных одаренных с самыми суровыми условиями и охраной. Сделайте так, чтобы ни один объявившийся родственник не мог стать его опекуном.

– Будет сделано, товарищ майор! – воодушевленно обещает лейтенант.

Лаврентий Островский ставит бутылку с молоком на стол, встает перед разрушенным окном и достает спичку изо рта.

– Если Ракицкий не хочет сам изолироваться от общества, мы изолируем его.

ГЛАВА 1. Жизнь после смерти

Мы с друзьями находимся в моей детской комнате. Она больше никогда не будет прежней. Разбитые кровати, сломанный шкаф, заляпанные черной жижей обои и деревянный пол. Ремонта не избежать. Если, конечно, мы выживем.

С улицы доносится грохот. С кухни зловещее рычание. Если бы не Матильда, монстр давно бы добрался до нас. Но сейчас кошка где-то спряталась и кажется тварь никак не может сожрать ее. Надеюсь, и не сможет. Надо прятаться там, где ты любишь, Мотя. Прямо под ванной. Там – самое верное.

– Что будем делать? – спрашивает Серый.

Он до сих пор наваливается на дверь в детскую, серьезно надеясь на то, что это спасет нас.

– Нужно телепортироваться, но у меня не осталось Сил, – я кладу руку на голову и взъерошиваю волосы, пытаясь придумать что делать дальше.

– Они уже на втором этаже! – орет Жендос с подоконника.

Я делаю попытку открыть портал. Тщетно. Как только разрыв начинает появляться, он тут же исчезает.

Тогда я хватаю нож и подскакиваю к туше чудовища. Раздираю брюхо еще шире. Вытаскиваю внутренности твари, словно разбираю чемодан, вернувшись из отпуска. Добираюсь до почек и откусываю то, что Георгий Вольфович употребляет на постоянной основе, чтобы заглушить дар. Надпочечники. Пережевываю и глотаю. Может это сможет помочь?

– Ф-у-у-у-у! – морщится Жендос, смотря, как я пожираю измазавшееся в черной жиже мясо. – Ты че делаешь, Костян?!

Но я не отвечаю. Добираюсь до добавки и откусываю еще кусок мяса. Жую. Глотаю. В состоянии на грани смерти у меня даже нет желания выблевать все это. Благо опыт пожирания чего попало у меня есть. Еще в прошлом детстве, мы собирались у Жендоса и на спор пили стаканами подсолнечное масло. Тоже ощущения не из приятных. Зато потом мой лопоухий друг давал кусок тортика «Зебра», приготовленный его мамкой. Сладость точно стоила того. Поэтому теперь справиться с рефлексами мне под силу.

– Заткнись, Жендос! – приказывает Серый и прикладывает палец ко рту.

Мы все прислушиваемся. Грохот и звук разбивающегося кирпича, крики людей на улице – все стихло.

– Выгляните в окно, – прошу я, наваливаясь на тушу монстра и проглатывая последний кусок пережеванного мяса.

– Они уходят! – кричит Жендос, едва успев перевалиться через подоконник. – Чудовища уходят!

Я выдыхаю. Вытираю губы рукой и опускаю затылок на ребра твари, которую мы победили несколько минут назад. Перевожу дух. Адреналина в крови становится меньше, и я начинаю чувствовать боль в теле. Раны, которые оставил монстр на моих боках никуда не делись.

– Серый! – я поднимаю голову, левой рукой хватаясь за свои ребра. – Принеси воды. Надо сматываться.

– Через портал? – поднимает брови он.

– Другого выхода нет. С минуты на минуту тут будут люди из БРПМ. Они, так или иначе, поймут, что мы использовали магию. У нас есть единственный вариант. Свалить и сделать вид, что нас тут не было. Или, по крайней мере, вас. Моя кровь здесь повсюду, а вот вас вмешивать в это дело совсем необязательно.

Серый кивает головой и открывает дверь. Тут же закрывает ее снова.

– Чудовище еще там… – шепчет он и испуганными глазами смотрит на нас.

– Черт… – ерзаю я на своем месте. – Надо сидеть тихо. Может, когда монстр не сможет добраться до кошки он убежит?

Мы молча сидим уже несколько минут. Периодически нам кажется, что чудовище ушло. Но вскоре рычание вновь доносится из другой части моей квартиры, и мы продолжаем обет молчания.

– Ладно, – встаю я и поднимаю из-под стола кружку из которой пил чай вчера вечером, когда делал уроки. Хоть один плюс от того, что не приучил себя убирать посуду.

– Ты куда? – спрашивает Серый.

– Как только монстр доберется до Матильды, он придет за нами. Ждать нечего. Подстрахуйте меня.

Я залажу на подоконник. Парни держат меня за ноги. А сам дотягиваюсь до перил соседнего балкона и сгребаю с них снег. Кидаю в кружку. Еще. Проделываю эти действия пока снега не становится достаточно.

– Этого должно хватить, – шепчу я, спускаясь с подоконника с кружкой снега и подставляю ее к батарее. – Подождем, когда растает. Чтобы наверняка.

Сидим в тишине еще пару минут.

– Это из-за тебя монстры пришли, да? – шепотом вдруг спрашивает Жендос.

– Из-за меня, – признаюсь я и понимаю, что теперь парни начнут догадываться о том, что я темный. Вернее, Серый будет догадываться, а Жендос просто испугается.

Женя тревожным взглядом окидывает комнату. Я знаю, что он думает о том, как бы побыстрее убраться от меня подальше. Хоть он и вернулся, но врожденная трусость никуда не делась.

– Получается ты должен есть… – он морщится, глядя на останки чудовища. – Вот это, чтобы они больше не приходили.

– Сейчас пришлось. Но я найду другой выход.

– Это…проклятье досталось тебе от твоего отца, да? Поэтому он таскал людей к тому порталу?

– Я не знаю, Жендос.

– Серый! – один мой друг толкает другого кулаком в плечо. – Ты слышал? Монстры пришли из-за Костяна!

– Ну и че? – отвечает тот.

– А что, если они придут снова? Тогда нам всем крышка!

– Ты предлагаешь бросить друга из-за этого? Потому что за ним охотятся монстры? – укорительным тоном спрашивает он.

– Нет, – тут же отрезает Жендос. – Просто…

– Что просто, Жендос? Ни хрена не просто! – я вижу, как руки Серого трясутся. – Но я не брошу Костяна. Потому что настоящие друзья не ссут. И потому что, когда духи там, на улице, шли за мной, он меня не бросил.

– Ладно вам, – перебил я. – Потом поругаетесь. Пора уходить.

Я знал, что этот разговор не продолжится. И скорее всего Жендос больше не будет частью нашей команды. Черт… А ведь он один из моих лучших друзей.

Я сунул пальцы в кружку с не до конца растаявшим снегом, а второй рукой открыл разрыв. Впитал Силу и боль снова притупилась. Поднял ладонь, чтобы начать открывать портал.

– Ты не закрывал входную дверь? – спрашиваю я у Жендоса.

– Не помню. А че?

– Кошку бы спасти… Ладно. Буду надеяться на то, что не закрыл и что люди из Бюро придут вовремя.

– Костян! – вдруг шепчет Серый и тычет пальцем в тушу монстра. – Смотри!

Я перевожу взгляд на мутанта и не верю своим глазам. Зрачки чудовища светятся красным.

– Не может быть… – я опускаю руку и тело снова лежит без признаков жизни.

– Ты некромант? – роняет Жендос. – Он некромант, Серый?

– Не знаю, – мотает головой тот. – Можно проверить.

– Как? – спрашиваю я.

– Я читал про некромантов, – Серый чешет шрам над бровью. – Нужно вселить жизнь в существо. С помощью Силы. Попробуй прикоснуться.

Я подхожу к туше, лежащей на полу. Протягиваю руку. Чем ближе моя ладонь к голове монстра, тем ярче красным горят три его глаза.

– Лишь бы эта тварь не набросилась на нас, когда я воскрешу ее, – вслух размышляю я. – Жендос, набери на всякий случай еще снега.

Я жду, когда друзья подготовят отходной путь и тянусь к голове чудовища. Вокруг моей ладони появляется серебристо-синий туман. Едва я касаюсь монстра, этот туман обволакивает всю тушу.

Грохот. Дверь, закрытая на шпингалет, слетает с петель. Серый едва успевает отойти в сторону, чтобы она не упала прямо на него. Зверь, который до этого рычал где-то в других комнатах, теперь пытается прорваться к нам, вырывая косяки с корнем и выбивая кирпичи из стены.

Длинный язык, продолговатая челюсть и несколько десятков красных глаз расположены прямо на этой челюсти. Зубы клацают в считанных сантиметрах от меня.

– Оно поднимается, Костян! – визжит Жендос, сидящий на подоконнике и подогнувший под себя ноги.

Я вижу, как монстр, которого я оживил, встает. Внутренности продолжают вываливаться из него на пол, но теперь мутанту они и не нужны. Кажется, я породил зомби. Остается только понять, настроена ли эта тварь к нам дружелюбно.

На всякий случай я медленно поднимаю нож с пола и пячусь. Закрывая собой пацанов, залезших на подоконник.

Зомби делает пару шагов и замирает прямо передо мной.

Пауза. Мы смотрим друг на друга. Второй монстр продолжает биться о косяки. Он почти прорвался. Небольшие осколки цемента, штукатурки и бог знает чего еще, осыпаются на пол с каждой его новой попыткой прорваться.

– Сейчас я открою разрыв, – шепчет у меня за спиной Серый.

Слышу своеобразный звук. Сразу после этого кто-то из парней берет мою руку и направляет в нужную сторону. Не отрывая взгляда от своего нового питомца, я чувствую, как прикасаюсь к разрыву, а Сила вновь растекается по венам.

Медленно я начинаю водить рукой над подоконником. Открывать портал. Мне нужно еще несколько секунд…

В этот момент монстр из другой комнаты прорывается. По инерции влетает в шкаф, стоящий напротив. И высовывается из него уже в моих шмотках, которые на короткое время лишили его зрения. Оживший мутант разворачивается и набрасывается на своего собрата, по-видимому, защищая меня. Начинается схватка.

– Бегите! – я указываю на портал и смотрю как сперва Жендос, а следом за ним Серый, исчезают в серебристо-синей бездне.

Сейчас две бешенные твари дерутся там, где раньше стояли наши с Машкой кровати. Однако теперь они разбиты в щепки, а матрасы порваны на тряпки. Это позволяет чудовищам развернуться.

Я жду несколько секунд и решаюсь задержаться еще ненадолго. Закрываю портал и выбегаю из комнаты. Хватаю клетку с попугаем и зову Матильду:

– Кс-кс-кс…

Догадаться, где она сидит не сложно. Больше всего разрушений в проходе в ванную. Значит она на своем излюбленном месте.

Я забегаю внутрь помещения и достаю кошку из-под ванны. Она шипит. Вцепляется в мою руку когтями. Кусает. Но эта боль, по сравнению с той, что я испытываю после встречи с когтями чудовища, словно комариный укус.

– Тише, Мотя! Сейчас мы свалим.

Затем я затыкаю пробкой слив в ванне, включаю воду и опускаю руку на дно. Жду. Когда воды становится достаточно открываю разрыв. Набираю Сил.

Медлю. Слышу, что твари теперь подобрались ближе. Они дерутся через стену. Прямо на кухне. Если встать на ванну и выглянуть в еще не забетонированное окно, ведущее на кухню, то я точно увижу монстров.

Удар. Грохот. Визжание чудовища, которое пытается победить мой ручной зомби. В воздухе улавливаю запах газа.

– А вот это уже не хорошо, – бурчу себе под нос. – Кажется они повредили газовую трубу. Пора сваливать.

Затем я открываю портал и прыгаю в него.

Вываливаюсь на снег в знакомом вольере. Зевс подбегает ко мне и тут же начинает лаять на кошку. Мотя вырывается из рук и чешет со всех лап.

– Спокойно, Зевс! – приказываю я вслед, не в силах подняться с холодного снега.

Но пес не слушает. Он бежит за Матильдой. В это время пламя вырывается из портала. Едва оно пропадает, я закрываю разрыв.

– Видимо теперь меня ждет недешевый ремонт… – бурчу себе под нос.

– Кто здесь?! – открывается дверь избушки коллекционера душ, и я вижу силуэт знакомого сторожа с ружьем в руках. – Говори!

Но у меня нет сил кричать. Я лишь окидываю взглядом округу.

Матильда шипит, сидя на одной из веток яблони. Пес Георгия Вольфовича заливается лаем под деревом. Попугай трепыхается в клетке, которая укатилась к самой будке, когда я выпустил ее из рук.

Предупредительный выстрел в воздух. Георгий Вольфович никогда не отличался гостеприимством.

Я успеваю заметить только как дверь в вольер открывается. С облегчением вздыхаю от того, что ствол не направлен на меня. Чувствую, как кровь бежит из обеих ноздрей. Пытаюсь потрясти головой, чтобы прийти в себя, но все равно отключаюсь.

Я пришел в себя только на следующее утро. Репетитор сидел над кроватью с чашкой чая в руках. Он прочитал мне целую нотацию про внезапные появления и напоил какой-то чудодейственной заваркой, от которой почти прошла боль в голове и ребрах. А затем мы очень долго говорили.

Я рассказал, что узнал про свой Дар Темного. И про откат от него. Вместе с коллекционером мы пришли к выводу, что твари начинают чувствовать мой запах, когда способность активируется. Но в то же время, перевоплотившись в зомби благодаря этому запаху или феромонам, которые источает мой организм, воскресшие твари считают меня своим вожаком. Короче говоря, теперь я некромант-отшельник. Одаренный, обладающий невероятными возможностями, но представляющий огромную опасность для общества.

– Уезжать тебе надо, Костя, – разочарованно помотал головой репетитор, выслушав мою историю до конца. – Люди из Бюро в покое тебя не оставят. У них сейчас к тебе еще больше вопросов появится. Я надеюсь твои друзья выжили. Потому что, если нет…

– Выжили, – я провел рукой по лицу и поморщился, снова почувствовав боль. – Портал был в квартиру одного из них.

– В любом случае, – Георгий Вольфович пригладил свои взъерошенные волосы. – Если органы знают, что ты темный, то тебя уже не оставят в покое…

Я не ответил.

– Ладно, – вздохнул он. – Отдыхай. Сейчас поесть приготовлю.

Хозяин достал мясорубку, прикрутил ее краю стола. Поставил перед ней три тарелки. Одну пустую, а две с мясом и луком. Некоторое время я наблюдал за действием, которого не видел много лет. Как сторож огородного массива проворачивает мясо в фарш на пельмени.

Под своеобразный запах и скрипение мясорубки я погрузился в собственные мысли.

В чем коллекционер прав, так это в том, что домой мне нельзя. В школу тоже. Вернее, нельзя показываться никому на глаза, пока я не решу вопрос с тем, как заглушить этот внутренний радар для мутантов. После этого уже можно возвращаться в квартиру и пытаться доказать всем, что никакой я не темный. А если будут следить за мной – значит стану передвигаться только с помощью порталов. Лишь бы только не свалиться в обморок в самый ответственный момент. Черт. Скорее бы мое тело окрепло. Надоело обладать таким маленьким запасом Сил.

– Георгий Вольфович, – я обратился к сторожу.

Тот положил половину луковицы сверху в мясорубку, добавил кусок мяса и с усилием крутанул ручку:

– А?

– Вы можете посоветовать мне какую-нибудь бабку?

– Чего? – поднял брови он и на мгновение даже перестал готовить.

– Вы, наверняка, слышали о женщинах, которые снимают порчу, сглаз, народными методами лечат. Можете посоветовать мне кого-нибудь такого?

– Тебе зачем?

– Хочу поискать другие способы, чтобы не есть внутренности тварей постоянно, когда на моем лбу появляется пятно.

– Не верю я им Костя, – махнул рукой коллекционер. – Если хочешь, я могу в фарш немного добавить. Ты даже ничего не почувствуешь…

– Нет-нет, – перебил я своего учителя. – Спасибо, но не надо.

– Ты просто знай. Если твари тут появятся, я это… – он указал на трехлитровую банку с замаринованными надпочечниками. – Затолкаю тебе их прямо в глотку.

Я кисло улыбнулся.

– Если они появятся, я и сам это сожру.

Еще некоторое время я ждал, когда Георгий Вольфович налепит пельменей, сварит их и мы плотно то ли позавтракаем, то ли пообедаем. А сам все это время думал, что делать дальше.

В итоге я пришел к выводу, что мне нужно уделить больше времени клану. Не просто его созданию. А тому, чтобы собрать вокруг себя верных людей. Которые готовы не просто защищать меня, а быть моей семьей. Мне надо не просто зарабатывать много денег. Я должен стать влиятельнейшим человеком сначала в городе, а потом в Империи. Тогда ни один Островский не сможет мне угрожать.

Съев двойную порцию пельменей с бульоном и со сметаной, я поблагодарил Георгия Вольфовича, договорился о следующем уроке, оделся и поехал к Нокиа. Никаких порталов больше пока не встану на ноги.

– Глядите, кто пришел! – один из амбалов моего подельника положил карты на стол рубашкой кверху, достал сигару и прикурился. По кличке Зигзаг.

– Привет, малец! – поздоровался Кролик и кинул в своего друга окурок. – Ты повежливее с ним. Он теперь твой босс, если что.

– Этот шкет? – возмутился Зигзаг. – Я такого босса на одном месте вертел. Слышал меня, сопляк?! Я тебя вертел, понял?

Нехорошо. С моими планами, иметь таких людей в окружении совсем не хорошо. Нужно начать устанавливать правила.

– Костя! – послышался голос Нокиа, вслед за скрипом двери. – Проходи! Я ведро сейчас вылью и побалакаем.

Но я пропустил мимо ушей приглашение. Посмотрел на одного из трех амбалов.

– Кролик, – и указал пальцем на Зигзага. – Он твой друг, да?

Тот нахмурился и посмотрел по сторонам.

– Что?

– Зигзаг твой друг, спрашиваю?

– Ну да…

– Бери Кирпича и выставите этого ублюдка отсюда. Навсегда. А еще объясните, что бывает с теми, кто вертел меня на одном месте.

Мертвая тишина. Кролик глядит на меня. На двух других амбалов. На Нокиа.

ГЛАВА 2. Пацаны с района

Неловкая затянувшаяся пауза. Три амбала и седой мужик с сигаретой во рту смотрят друг на друга. На меня. Пытаются понять, что вообще происходит.

Можно сказать, что мой приказ вышвырнуть бугая неудачная шутка и разрядить обстановку. Не играть с огнем. Но без радикальных мер, я никогда не добьюсь никакого влияния. А раз у меня есть знания из будущего, которые помогают всем присутствующим зарабатывать деньги, значит я могу диктовать свои правила. А с сегодняшнего дня они такие. Никто не имеет права дерзить одиннадцатилетнему пацану.

– Ты че, фраер? – поднимается с места Зигзаг. Стул скрипит от его мотивации поскорее оказаться возле меня.

Амбал подходит и хватает меня за горло.

– Рамсы попутал? – спрашивает он и я чувствую запах дешевого одеколона.

– Нокиа? – произношу я прозвище своего подельника.

– Отпусти мальца, Зигзаг, – приказывает Иннокентий.

Снова пауза. Сейчас внутри всех присутствующих борются несколько сущностей. У большинства это гордыня и алчность. Нужно выбирать между тем, чтобы подчиниться какому-то мальчишке и тем, чтобы обеспечить свою безбедную старость.

Пальцы на моей шее медленно разжимаются.

– Да пошел ты! – зло рычит Зигзаг и плюет мне под ноги. – Продолжаем играть парни.

Мой обидчик садится на место и берет карты в руки.

– Пойдем, Костя. Поговорим, – Нокиа кладет руку мне на плечо.

Но я не двигаюсь с места. Ничего не говорю. Просто стою и смотрю на Зигзага.

– Ладно, – Иннокентий вздыхает. – Кирпич, Кролик. Покажите Зигзагу, где выход. Быстро! – добавляет седой, когда парни медлят.

Дальше все происходит очень быстро. Два амбала поднимаются с мест, окружают Зигзага и хватают его под руки. Тот встает и пытается вырваться. Толкает своего друга. И уже после этого ему прописывают несколько ударов. Заламывают руки за спину и выводят из гаража. Снаружи происходит драка. Вопли, удары в металлическую дверь гаража, отборный мат. Но я знаю, что проигравшим в любом случае будет тот, кто не увидел во мне никого, кроме маленького мальчика.

Мы дожидаемся, когда Кролик с Кирпичом вернутся и закроют дверь. Тогда я киваю и прохожу в коморку Иннокентия, оставляя его за спиной.

– Это что сейчас такое было, черт возьми? – Нокиа вернулся спустя несколько минут и поставил ведро в угол. – Зигзаг был верным человеком.

Я все это время рассматривал плакат с обнаженной девицей, висящий на стене.

– Наступает новый этап в наших отношениях, Нокиа, – я взял стул, на котором фотографировался когда-то на билет школьника, развернул его так, чтобы навалиться локтями на спинку и сел. – Присаживайся. Разговор будет долгий.

Мой подельник прошел к своему столу, упал на стул и вставил между белоснежных зубов сигарету. Прикурился.

– Удиви меня, – сказал он, расставив руки и выдохнул дым.

– Судя по деньгам, которые поступают на мою сберегательную книжку, дела с бизнесом идут хорошо. Иначе ты ни за что бы не выставил одного из своих верных людей на улицу несколько минут назад.

Иннокентий широко улыбнулся.

– Ты мне нравишься, Костя. А деньги, которые приносят твои идеи, нравятся мне еще больше. Настолько, что я готов продать собственных друзей.

– Поэтому мы с тобой и сотрудничаем. У тебя есть то, что нужно мне, а у меня то, что тебе. – я поменял позу, потому что ребра снова стали ныть. – Но я приехал поговорить о другом. Ты знаешь, что такое справка по форме Ф-112?

– Только не говори, малец, что ты замахнулся на создание собственного клана, – скептически хохотнул мой подельник. – Даже если я смогу подделать этот документ, тебя очень скоро выведут на чистую воду. Как только главы городских кланов пронюхают о том, что их подпись появилась там, где они ее не ставили. Аристократы просто истребят нас всех и спрашивать не будут.

– Остановись, Нокиа, остановись, – теперь улыбнулся я. – Все будет по-честному. Я уже собрал, можно сказать, три подписи. И будь уверен, соберу оставшиеся.

Мужичок поднял брови. Широко раскрыв глаза одобрительно покивал и затянулся.

– Значит скоро появится первый клан, в котором будут не только аристократы? – спросил он.

– Больше. Появится первый клан, частью которого будут не только бастарды, но и простолюдины. Не так как сейчас. Когда обычные парни выполняют грязную работу, но вынуждены прятаться в тени. Бастарды, аристократы, простолюдины – все, кто будет верен мне, смогут присоединиться. Мы создадим целую империю внутри империи, понимаешь?

– Какая у тебя родовая способность? – внимательно посмотрел на меня Нокиа и согнулся на стуле, чтобы заглянуть мне в глаза. – Вундеркинд? Что-то, связанное с мозгами, да?

– Нет, – серьезно ответил я. – Но проблему ребенка нам тоже нужно решить. Мы должны сделать так, чтобы одиннадцатилетнего пацана слушали, словно я авторитет со стажем. Для этого все эти правила. Любой, кто посмеет дерзить мне, навсегда лишается возможности быть рядом. Без возможности прощения. Он утрачивает доверие и становится нашим врагом навсегда, понимаешь?

– Нужно создать тебе репутацию. Понимаю. Говори, что я должен сделать?

– Для начала мне нужен герб рода Ракицких. Ты знаешь как я могу его заполучить?

Разговор с Нокиа продолжался несколько часов. Мы говорили о том, что нам нужно новое место, где будут собираться верные люди. О том, что я должен получить герб, который есть у всех аристократов и который присваивает семье звание «знатный род». Я подкинул еще несколько идей бизнеса из будущего и попросил реализовать их в самое ближайшее время. Десять миллионов пошлины на создание собственного клана сами себя не заработают. Но мы не обошли стороной и дела насущные.

– Значит у тебя есть подписи электроников, щитников и Райкина? – спросил Иннокентий, докуривая уже десятую сигарету.

– Да. И мне нужно заявиться на подпольный турнир Морозовых. Это следующая просьба.

– Хм… – Нокиа помотал головой. – Я не буду спрашивать о том, как ты собрался там побеждать. Потому что ребенка туда все равно не пустят.

– А я не ребенок, – уверенно ответил я.

– Чего?

– Я карлик, Нокиа. Не похоже? – я встал и нарочно обернулся вокруг себя, словно демонстрировал новый костюм.

Мой подельник вновь показал свои белые зубы.

– Хитро. Но, – он поводил ладонью у лица. – Что с этим делать?

– Я буду в маске, – ответил я, вспомнив про маску клоуна, которую держал в сумке со шмотками на стоянке, где стоит мопед. – Или там досмотр, как в аэропорту?

– Нет… – задумался Нокиа. – Нет. Я думаю, дело может выгореть. Я договорюсь обо всем и пришлю тебе на пейджер дату и время начала турнира. А ты уж не подведи, малец. Мне твои мозги нужны в голове, а не размазанные по рингу.

– За меня не переживай, Нокиа. Я не самоубийца.

Мы сидели, можно сказать, с моей правой рукой еще некоторое время. Пока не решили последние вопросы. Я попросил сделать справку об освобождении от учебы, подыскать мне квартиру в нужном районе, найти способ забрать все мои вещи из прежнего дома и перевезти их на новое место. Теперь, пока я не получу собственный герб и не зарегистрирую клан, я должен залечь на дно. Как бы не скучал по тому, что происходит в школе и как бы мне ни хотелось провести время со своими друзьями.

Иннокентий учел все мои рекомендации и очень скоро отбыл решать вопросы. Я же отправился обратно на огородный массив, где весь вечер читал небольшой томик про родовую способность искателей.

Время прошло незаметно. Я ел варенье прямо из банки, пил вкуснейший чай и доедал домашние пельмени. Не по себе было лишь два раза. Первый, когда Матильда подралась с кошкой моего репетитора и нам пришлось их разнимать, а второй, когда у Георгия Вольфовича случился приступ икоты. Я напрягся от возможности своей внезапной смерти, но коллекционер быстро заел свой недуг, чем вызвал у нас обоих приступ смеха. Видимо от последних событий я был так напряжен, что мне нужен был этот вечер для перезагрузки.

На следующее утро пришло сообщение на пейджер. Писал Нокиа. Он назначил мне встречу по определенному адресу и пояснил, что все решил. Так я позавтракал, оделся и поехал на улицу Металлистов, сорок пять.

– Взгляни на это здание, босс! – Иннокентий широко улыбнулся, расставил руки и отошел в сторону.

Я бросил взгляд на двухэтажный кирпичный дом.

Я помню это место. Раньше тут был рынок. На втором этаже скорее всего какие-то офисные помещения. Но на первом всегда можно было купить свежего мяса, молока, овощей, фруктов и хлеба.

– Зайдем?

Мы шли между брошенных холодильников и прилавков. По полу еще бегали тараканы.

– Так что мы будем тут делать? – нетерпеливо спросил Нокиа.

– Автомойка.

– Чего?

– Здесь будет автомойка. А всех пацанов, моющих машины на дорогах в городе, нужно перевести к нам, – я остановился в центре помещения. – Вот там сделаем большую дверь, чтобы могла заехать машина. С этой стороны тоже. Чтобы она могла выехать. Мы будем принимать одновременно по четыре-пять автомобилей. Парни будут набрасываться на них и мыть. Потом запускаем следующие четыре. Сделаем график, установим цену. Затем откроем сеть по всей Российской Империи.

– Но…тебе не кажется, что дело не выгорит? – засомневался Иннокентий.

– Сейчас мы будем зарабатывать не столько, сколько хотелось бы. Но, поверь мне, через несколько лет машин станет столько, что с каждой проданной франшизы мы будем получать в месяц не одну сотню тысяч.

– Франшизы?

– Не заморачивайся.

– Понял, – кивнул Нокиа. – Ты здесь босс.

– Оставьте на первом этаже место для небольшого гаража. Но, чтобы не бросалось в глаза. А на втором этаже будут офисные помещения.

Мы оба еще раз медленно огляделись. Каждый из нас представлял свою картину. Иннокентий пытался пофантазировать как это все будет выглядеть, а я просто вспоминал, как выглядит эта автомойка через двадцать лет. Самая крупная и известная в городе моей прошлой жизни.

– Ты снял мне квартиру? – спросил я, когда понял, что время для гроссмейстерской паузы истекло.

– Прямо напротив. Как ты просил, – седой кинул мне ключи и назвал адрес.

– И этот район не контролирует ни один клан?

– Нет. В основном тут живут бастарды и простолюдины. Много алкашей, бомжей и наркоманов. Да ты и сам видел.

– Отлично. Значит теперь мы возьмем под свой контроль весь этот район, Нокиа. Пацанам, которым до тринадцати лет, дай работу на мойке. Подросткам постарше место в курьерской доставке. Всех пожилых нужно пристроить в клининговую компанию. По возможности. Молодых девчонок устрой в груминг-центр. Женщин в детские игровые комнаты. И для всех должен быть один работодатель. Константин Ракицкий из знатного рода.

– Значит наша цель не просто заработать?

– Нет. Наша сила в людях. Каждый человек в этом районе должен знать, что мы защитим его и дадим работу. Сила нашего клана не в одаренных и тем более не в аристократах. Наша сила в самых обычных людях.

– Все сделаем, босс. Завтра же пришлю сюда бригаду для ремонта.

– Да. И все наши офисы тоже перенеси в этот район. Никому, кроме друзей не понравится, что мы захватываем город. Поэтому, пока я не получу все подписи, вести дела надо аккуратно. Тихо и незаметно.

Нокиа явно был воодушевлен. Его глаза постоянно бегали, он по-идиотски улыбался, а в конце даже пожал мне руку.

– Я не знаю, что ты за черт, Ракицкий, – усмехнулся он. – Но мне чертовски нравится то, что ты затеял.

Мы с моим подельником вышли с моей будущей автомойки в районе обеда. Иннокентий сел в свою «Toyota» и уехал. Я остался стоять возле входа на старый рынок.

Это самый неблагополучный район моего города. Он такой сейчас и останется таким через двадцать лет. Потому что именно здесь самая высокая концентрация, как сказал Нокиа, всех наркоманов, алкашей и бомжей. Уж не знаю почему так сложилось, но в каждом городе есть такой. Куда люди стараются не соваться, потому что именно здесь ты рискуешь остаться без телефона, кошелька и еще хорошо, если тебя не изобьют в подворотне.

Мы с Серым и Жендосом все детство путешествовали по городу. Просто заходили в первый попавшийся подъезд звонили в дверь и убегали. Так нам было весело. Но в этот район мы никогда не совались. Уже не помню почему. Может, потому что боялись, а может потому, что чтобы дойти до него, нужно преодолеть пару километров промышленной зоны. А это не так легко, когда у тебя нет денег на проезд и обратно ты можешь просто не успеть к ночи.

Здесь есть несколько популярных городских точек. Магазин «Родина», где куча продуктовых отделов и даже есть прокат видеокассет. Рынок под названием «Юпитер», расположенный в подземном переходе. Кинотеатр, который давно работает только как ночной клуб и буквально через пару лет будет его самый расцвет. Парикмахерские, дешевые закусочные и школы, в которых не учатся, а выживают. Лучшее место для того, чтобы найти верных людей. Но худшее для одиннадцатилетнего парнишки.

Я перешел через дорогу и зашел в магазин. Скупил все последние выпуски газет с объявлениями, набрал два пакета продуктов и отправился домой искать объявление какой-нибудь гадалки. «Сниму порчу», «Отведу сглаз». Насколько помню таких объявлений в этом времени хоть отбавляй.

Я зашел во двор и окинул его взглядом.

Ничего необычного. Все завалено снегом. Есть качели и несколько турников. Какой-то старичок хлопает ковер. Еще один местный житель копается под капотом автомобиля. Есть разбитая хоккейная коробка. Но там, похоже давно не играют. В целом, все спокойно. Может из-за того, что сейчас все на учебе, а с местной компанией подростков мне предстоит встретиться только вечером?

Я зашел в свой подъезд и невольно выругался. Потому что сверху слышны возбужденные голоса. Похоже, какая-то компашка зашла погреться. И хорошо, если бы я жил на первом этаже. Но двадцать пятая квартира на третьем или на четвертом. Так или иначе, познакомиться с местными мне предстоит сейчас. Надеюсь, что без приключений.

Проходя через лестничный пролет с почтовыми ящиками, я бросил взгляд на свой. Дверца ящика погнута, а внутри лежит целая куча макулатуры. Почтальоны пихали ее туда, как будто было не понятно, что в квартире давно никто не живет.

Я вытащил все газеты, письма, квитанции и закинул в пакет. Дома разберусь.

Уже хотел пойти дальше, когда мой взгляд случайно упал на подоконник, где разбросаны пустые шприцы. Они лучше всего говорили о том, где я теперь живу. Н-да. Нужно привыкнуть к местному колориту. Пока я не искореню эту пакость отсюда.

Я поднимаюсь выше. Голоса становятся громче. Уже посчитав по количеству квартир на этажах и номерам на дверях, я понимаю, что мой новый дом на четвертом этаже. Настраиваюсь на встречу с местными. Потому что теперь точно знаю, что она неизбежна.

Преодолеваю очередной этаж и вижу на лестничной площадке компанию подростков из трех человек. Едва они замечают меня – замолкают. Смотрят, как медленно ступаю наверх, таща два больших пакета.

– Здрасьте! – произносит один из подростков. Бритый наголо и с синими мешками под глазами.

Я останавливаюсь.

– Доброго дня! – отвечаю, окидывая их взглядом. – Пропустите?

– Смотря кто и откуда, – хмыкает второй из компании и широко улыбается.

Вижу, что один из его передних зубов совсем сгнил. Невольно морщусь от увиденного.

– А вы из военкомата что ли? – искренне удивляюсь я. – Или перепись населения?

Улыбка медленно спадает с лица гнилозуба. Он снимает шапку, которая, итак, покрывала только затылок. Кладет ее на подоконник и берет оттуда нож. Охотничий. В чехле и заляпанный белым порошком.

– Какой-то коллекционный? – спокойно спрашиваю я.

– Че? – шмыгает носом лысый.

– Коллекционный нож, спрашиваю, или фуфло поддельное, которым вы тут народ пугаете?

ГЛАВА 3. Яичница для «друга»

Длинная пауза.

Занимающиеся подъездным серфингом пацаны явно не ожидали такой дерзости от одиннадцатилетки. Хотели напугать меня, а я не повелся. Поэтому сейчас невольно переглядываются друг с другом. Кто возьмет на себя ответственность продолжить конфликт с маленьким мальчиком. Промолчать не вариант. Даже таким, как они, друг перед другом будет стремно.

– Положи нож обратно, – вмешивается третий. С фингалом под левым глазом.

Затем забирает оружие из ладони своего друга, кладет его обратно на подоконник и обращается ко мне:

– А ты откуда такой дерзкий нарисовался? А, щегол? Может тебе пару раз в нос дать, чтобы ты базар фильтровал?

– Давайте обойдемся без предварительных ласк, – заявляю я и ставлю пакеты на лестницу, ближе к стене. – Теперь я тут живу. Тереться в подъезде вы можете. Но если хоть раз увижу, что ширяетесь этим дерьмом здесь или пытаетесь подсадить кого-то еще, то будем разговаривать по-другому. Знаю, что таких как вы побоями и даже смертью не напугать. Поэтому будем решать вопрос другими методами. Изолировать, отправлять к бабушке в деревню. Не знаю. В общем, варианты есть.

Несколько секунд тишины, а затем все трое разражаются смехом.

Я выдыхаю, потому что такая реакция вполне ожидаема. Беру пакеты и поднимаюсь выше. Останавливаюсь на лестничной площадке между третьим и четвертым этажом. Когда смех стихает, а гнилозуб преграждает мне дорогу. Лысый заходит сзади. Тот, что с фингалом остается на месте, у подоконника.

Я роняю пакеты. Как будто случайно. Они падают и некоторые продукты вываливаются наружу. В полной тишине банка тушенки скачет по ступеням вниз и бьется о деревянную дверь.

– Че это у тебя? – лысый нагибается и начинает рыться в пакетах. – Куриные кубики, сушеные бананы…

Я медленно разворачиваюсь и вкладывая все силу неожиданно бью ему с колена прямо в нос. Лысый орет и пока другие не спохватились я спускаю дистрофика с лестницы, навалившись всем весом. Сам хватаюсь за перила. Удержаться получается. Тот катится кубарем и врезается туда же, куда банка тушенки. Начинает стонать. Тут же сзади ко мне подлетает гнилозуб, разворачивает и припечатывает к стене. Держит за куртку. Замахивается. Я в последний момент убираю голову и его кулак врезается в облупленную подъездную стену. Прямо в надпись маркером «Не мусорить!!!». Краска осыпается на пол.

– Сука! – вопит он и бьет второй рукой.

Я снова уклоняюсь и на этот раз хрустят пальцы на его левой руке. Я поднимаю с пола банку говяжьей тушенки и прикладываюсь по лицу согнувшегося от боли гнилозуба несколько раз. Пока он не поскальзывается на открывшейся пачке маргарина «Rama» и не летит вслед за лысым на третий этаж, сбивая того, кто уже поднялся на ноги. Теперь стонут оба.

– Пацаны! – орет тот, что с фингалом и хватает с подоконника нож. – Все нормально?

– Все будет нормально, если ты сейчас же отдашь мне игрушку и больше не будешь прикасаться к ней, – я выставляю руку перед собой и делаю соответствующее движение пальцами.

Парень с фингалом раздумывает. Тогда я прикасаюсь к тыльной стороне своей ладони и в воздухе вспыхивает огненный шар.

– Смотри, – я обращаюсь к последнему противнику. – Я бросать его не собираюсь. Как уже сказал, убивать вас смысла никакого нет. Но обжечь тебе руку, чтобы ты бросил чертов нож, мне придется. И тогда тебя положат в больницу с ожогами. Ты не сможешь оттуда выйти долгое время. А это ломка, мучения, перевязки. Зачем тебе это нужно?

Беру паузу.

– Еще раз повторяю. Бросай игрушку, – добавляю я, когда понимаю, что он сомневается.

Еще мгновение нарик раздумывает и в конце концов бросает нож. Тот падает между пакетом с помидорами и кассетой яиц. Я поднимаю его свободной рукой и морщусь от боли в боках.

– А теперь приведи сюда своих дружков. Надо поговорить.

Пока компашка местных собирается, переговариваясь друг с другом о том, что они нарвались на аристократа и, если бы знали, ни за что бы не связывались со мной, я поднимаюсь выше. К четвертому этажу. Тушу фаербол и наваливаюсь на перила. Осматриваю рукоять охотничьего ножа. Таким игрушкам не место в такой компании. Убьют еще кого.

Слышу, как кряхтящие местные останавливаются возле пакетов с продуктами. Поворачиваюсь к ним.

– Сейчас, когда все готовы слушать, давайте поговорим, – предлагаю я.

Делаю паузу, чтобы удостовериться, что они готовы. Когда понимаю, что никто не собирается лезть со мной в драку, продолжаю:

– Меня зовут Константин Ракицкий. Некоторое время я буду жить прямо здесь. В этом подъезде. А вы будете на меня работать.

– Чего? – гнилозуб поморщился.

– Вот тут, – я достал пачку денег из куртки и кинул своим новым людям. – Ваша первая зарплата.

Тот, что с фингалом, поймал сверток и они тут же принялись пересчитывать купюры. И осматривать, в надежде, что это не «Банк приколов».

– У вас есть два варианта, – продолжил я. – Забрать деньги, наплевать на меня и продолжить проживать свою жалкую жизнь. Это первый. Или второй. Делать то, что я скажу, получать столько же каждую неделю и начать новую жизнь. Запрещать вам это дерьмо, – я указал на подоконник. – Я сейчас не собираюсь. Но если узнаю, что вы подсаживаете еще кого-то или торгуете этим – сделке конец…

Я услышал, как за спиной кто-то шоркает ногами. Обернулся. Увидел бабулю. Она безразличным взглядом смотрела на всю картину перед собой.

– Здравствуйте, – кивнул я ей и отошел в сторону. – Не обращайте внимание. Проходите. Парни сейчас все приберут. Да, парни?

Пацаны с района сперва медлили, но, когда лысый взял пакет и принялся собирать туда все разбросанное, двое других присоединились к нему. Когда бабушка дошла до третьего этажа все уже было прибрано. Пакеты с продуктами аккуратно стояли у стены.

– Что нужно делать? – спросил гнилозуб.

– Ничего сложно. Следить за порядком во дворе. Объяснять всем, что правила поменялись. Если увидите, что кто-то кого-то пытается ограбить, наказать грабителей. Заметили, что бабушка не может перейти через дорогу, нужно помочь ей это сделать. Если кто-то сказал, что не знает кто такой Константин Ракицкий и знать не хочет, вы объясняете ему кто я такой. Но первые в драку не лезете. И никаких убийств. Теперь тут должен быть порядок. Нужно время на совещание?

– Если…все, как ты говоришь, – помялся гнилозуб. – Тогда мы не против.

Он посмотрел на своих товарищей. Те не протестовали.

– Вот и славно, – ответил я. – А теперь поднимите пакеты на мой этаж. И помните. Если надумаете играть со мной, я подпалю зад каждому из вас.

Пока я провожал их взглядом и отдавал нож, мы перекинулись еще парой фраз. Этого было достаточно, чтобы они поняли всю серьезность моих намерений. Теперь оставалось только проверить насколько мы хорошо друг друга услышали. Но это уже не сегодня.

Я зашел в свою новую однокомнатную квартиру и даже не рассматривал ее толком. Сложил продукты в старый холодильник «Свияга», умылся и упал в кресло изучать объявления. Нокиа, конечно, подготовил мне справку об освобождении от учебы, но если я буду отсутствовать слишком долго, то отстану от одноклассников. И, не дай Бог, завалю экзамены. Поэтому решить проблему с Даром Темного нужно в первую очередь.

Я вытащил из пакета первую попавшуюся газету. Это «Комсомольская правда». Развернул. Увидел фото своей квартиры и ужаснулся.

Статья гласила «Мутанты пришли за сиротой». А дальше написано о том, что все мои близкие родственники без вести пропали. И теперь неизвестно выжил ли я после встречи с монстрами. Сказано, что мое дело передано в Бюро по расследованию магических преступлений и что им лично занимается майор Островский из Москвы.

Кто бы сомневался. Что Лаврентий будет первым, кто поторопится узнать в чем дело и поймать меня за руку. Но откуда такое пристальное внимание к моей персоне? Репортаж сделан таким образом, что мутант не просто ворвался в одну из квартир города. Очень большой акцент на мальчике-сироте. Таких случайно не отправляют куда-нибудь в район Казачьей Заставы?

Решив отложить размышления на потом, я пересмотрел все выпуски «Аргументы и факты», «Сегодня», «Известия» и других изданий, которые принес с собой. Отметил нужные мне объявления. Взял дисковой красный телефон со столика рядом с креслом, на котором сидел, и принялся звонить.

В нескольких местах трубку не взяли. Эти номера были из старых газет, что навело меня на мысль о том, что все народные целители всего лишь шарлатаны. И не факт, что я не нарвусь на подобных. Но делать нечего, я продолжил звонить.

Через пару часов у меня был целый список тех, кого я должен посетить на следующий день. И я лишь надеялся, что с одним из экстрасенсов из этого мира мне удастся сговориться и узнать у него способ заглушить мой дар. Затем я нашел в шкафу полотенце и отправился в душ.

Пока мылся, закрались мысли о том, что нужно бы поставить дверь получше. Если нарики, вроде гнилозуба и компании захотят мне отомстить и вломятся в квартиру – что не очень сложно, – то отодвинув эту мутную старую клеёнку-шторку застанут меня врасплох. Прямо с намыленным задом. Н-да. Надо записать в список дел. Если я собираюсь поселиться здесь надолго стоит позаботиться о безопасности.

Открыв дверь из ванной я замер на месте. Пар незаметно выбирался наружу, а на кухне, совершенно точно, скворчало что-то на сковородке. Кажется, у меня гости.

Я обвязал полотенце вокруг бедер, проверил запас Сил, создав огненный шар. Затем вооружился лаком для волос, который, видимо, забыл здесь предыдущий квартиросъемщик и двинулся на кухню.

Квартирка маленькая, поэтому держа в одной руке фаербол, а большим пальцем второй руки приготовившись в любой момент нажать на кнопку баллончика, через несколько шагов я оказался на кухне.

– Твою мать, Элаиза! – я поставил лак для волос на холодильник. – Какого черта?

Немая девочка обернулась и улыбнулась мне.

Мы вошли в контакт.

– Я решила, что после всех своих последних приключений тебе нужно нормально поесть. Хотя бы яичницу. Для разнообразия.

Какая забота! Это с чего вдруг?

– Как ты меня нашла? – по пустоте разнесся мой собственный голос.

– Мы с тобой связаны, ты помнишь?

Мне показалось, что во всеобъемлющей тьме я увидел два красных глаза. Но что не показалось точно, так это боль, которая прожгла ладонь.

– Ясно, – прошипел я. – Перестань.

Дождавшись, когда боль утихнет, я продолжил:

– С каких пор ты подрабатываешь поваром?

– Я не могу просто так о ком-то позаботиться? – спросила принцесса горцев вместо ответа.

Черт. Кажется я понимаю, что происходит. Элаиза точно не испытывает ко мне сестринских чувств. Учитывая то, что ей несколько сотен лет. Вероятно, девчонка вступила в клуб к Клаус. Тайных воздыхателей Константина Ракицкого. И если сейчас мне удается держать всех этих девочек в узде, то боюсь представить, что будет, когда мне стукнет шестнадцать.

– Конечно, можешь, – ответил я. – Но давай договоримся все-таки не врываться без стука. Ведь я могу заниматься здесь совершенно разными делами.

– Ладно, – пропищал детский голосок. – Если ты так хочешь, то в следующий раз я буду стучаться.

– Спасибо, – я по привычке попытался кивнуть. – Но ты ведь пришла не просто так?

– Не просто. Я навещала твоего репетитора. Он рассказал про твой новый дар. И сказал, что теперь ты ищешь человека, который поможет тебе заглушить его.

– Насколько я помню, я просил тебя тоже помочь мне. Но так и не дождался ответа.

– Потому что мы не знали с чем именно имеем дело. А теперь у нас есть вполне конкретные симптомы и конкретная польза от них.

– Я так и знал, – хмыкнул я. – Сейчас ты скажешь, что не зря выбрала меня в качестве лидера для армии горцев.

– Конечно! – возбужденно проговорила Элаиза. – Это поможет нам. Когда мы сделаем так, что мертвые монстры будут сражаться на нашей стороне! Это многократно увеличивает наши шансы на победу.

– Я тоже об этом думал, – я почувствовал запах яичницы. – Поэтому не сильно расстроился, когда узнал о своих новых способностях. Но я все еще не понимаю, что ты хочешь делать с этим сейчас.

– Дар нельзя глушить, – серьезно заявила принцесса-призрак и я почувствовал, как холодок пробежал у меня по коже.

– Не понял.

– Я видела сколько ты отметил объявлений в тех газетах. Вдруг кому-то из них под силу заглушить твой дар навсегда? Мы не можем так рисковать.

– Отвергаешь-предлагай.

– Есть идея, – Элаиза глубоко вдохнула, как будто тоже прислушиваясь к запаху яичницы. – За свою длинную жизнь я часто сталкивалась с Даром Темных. А поразмыслив над этой ситуацией, поняла, что твоя способность активируется в полнолуние…

Я попытался вспомнить видел ли луну в один из дней, когда в наш мир прорывались мутанты. Вроде бы ее хорошо было видно из разбитого окна моей детской комнаты. Но сейчас не вспомнить наверняка. Но то, что монстры приходят раз в месяц, говорит «за» ее версию. Придется верить миражу на слово.

– Ты хочешь сказать, что эффект луны влияет на меня так же, как на отливы и приливы? – с сарказмом в голосе произнес я.

– Полагаю, что да. Для активации способности должен быть внешний фактор. Просто многие темные годами ищут на что у них, так сказать, аллергия. У тебя, например, на полнолуние. Поздравляю.

– Но ведь ты тоже темная?

– Не сравнивай меня. Я та, кто живет между мирами. Я не живая и не мертвая. Кажется, однажды я уже заплатила цену. А вот ты платишь ее каждый месяц.

– И что ты предлагаешь? – кажется сладкий запах жареных яиц стал смешиваться с горящим маслом.

– Предлагаю начать создавать армию. Постепенно. Не дожидаться Второго Пришествия и не пытаться решить все на поле боя. Подготовимся заранее. Как ты и хотел.

– Подробнее.

– Каждый месяц, ну или два раза в месяц, в полнолуние ты будешь приходить на ту сторону. Твари будут находить тебя. А дальше, думаю, ты догадался.

– Ты хочешь создавать нашу армию зомби? – спросил я. – Хочешь построить пастбище для мутантов на изнанке? Убивать их, воскрешать и держать в какой-нибудь пещере? Серьезно?

Принцесса горцев угукнула в ответ.

– Это будет самая легкая победа. Когда зомби сражаются со своими собратьями. Рвут друг друга. А мы просто стоим в стороне и смотрим.

Контакт разорвался. Элаиза подбежала к сковородке, открыла крышку и выпустила в воздух целое облако дыма. Если бы она могла ругаться, то непременно бы сделала это. Но сейчас фыркая себе под нос, она пыталась все-таки накормить меня вкусным обедом.

Я сидел на кухне съемной квартиры. На табуретке. Навалившись на стенку холодильника, я размышлял.

С одной стороны, план девочки-призрака не так уж плох. Собрать собственную армию на той стороне. Там, где обычным людям не угрожает никакая опасность. Но в этой идее есть много подводных камней. Если моя способность активируется в полнолуние, я должен дожидаться тварей на этой стороне и только тогда прыгать в портал. Это понятно. Но если это еще возможно реализовать, то, что делать с целой армией зомби? Что если в один момент они ополчатся против меня? Тогда каждый день с девяти до двенадцати на улицы из порталов будут вырываться не только души. Еще и эти твари.

Я изложил все свои опасения Элаизе, пока она готовила новую порцию и накрывала мне на стол. Достаточно забавно было видеть, как семилетняя девочка, использующая табуретку, чтобы добраться до чистой посуды, с серьезным видом жарит яичницу с колбасой и делает бутерброды с маслом.

– Я совершенно неправильно смотрел на вещи… – я доел яичницу и отложил вилку в сторону.

Элаиза подняла брови.

– Очень вкусно, – я показал большой палец и вернулся к делу. – Ариадна. Аристократка с изнанки. Я воспринимал ее как своего врага. Но она может быть нашим союзником!

Девочка-призрак безмолвно пожала плечами.

– Эта аристо додумалась построить на той стороне целую крепость. У нее есть аргнелий, который останавливает этих тварей. Мы можем с ней договориться. А бонусом вернем Глобуса в родной дом.

Я залпом выпил кружку кофе, наблюдая за удивленным взглядом Элаизы.

– Мы прямо сейчас направляемся на ту сторону. Дай мне две минуты на то, чтобы собраться.

Я соскочил с табуретки и побежал в ванную, где и оставил шмотки.

ГЛАВА 4. Аудиенция для бастарда

Портал открылся у того самого ржавого холодильника для мороженного, за которым я прятался, когда следил за людьми Ариадны и Глобусом. Память не подвела. Из песка я вытащил часть оконной рамы, привязал к ней белую простыню, которую прихватил из дома и высунул белый флаг.

– Они убрали оружие! – голос Элаизы, которая в отличие от меня не пряталась, прозвучал у меня в голове.

Тогда я медленно выглянул из-за холодильника.

Так как сейчас открытые порталы не освещали местность я приготовил огненный шар. Но он не понадобился. Забор с влитым в него аргнелием несильно сиял в паре сотен метров от меня. Не так, как стена на севере. Видимо и концентрация защитного металла слишком слабая, и на этой стороне он выглядит совершенно иначе. Но, в любом случае, шар я убрал и просто пошел в лапы к врагу.

Я бесшумно ступал по песку в сторону ворот, за которыми когда-то скрылся Глобус. Надеясь лишь на то, что в меня не выстрелят. Просто потому, что иначе они бы не завербовали столько людей. Живая сила им нужна. Но нервишки все равно шалят.

– Ты просто сумасшедший, Костя, – я слышал Элаизу. – Если меня они убить не могут, то в тебя достаточно одного точного попадания.

– Просто доверься мне, Эл, – ответил я, еле шевеля губами. – Они дорожат человеческим ресурсом. Иначе никогда не создали бы то, что ты видишь перед своими глазами. Максимум что нам угрожает – стать такими же воздыхателями этой Ариадны, как все остальные мужики в этом поселении.

– Я понимаю, что ты все продумал. Но не думаешь, что мне будет лучше остаться здесь. Тогда, если не вернешься, я смогу тебя спасти. А если нас заберут обоих – тогда помощи будет ждать не откуда.

Я не ответил. Увидел только, что девочка-призрак остановилась. Бросил мимолетный взгляд назад. Элаиза стояла посреди пустыни и смотрела мне вслед своими красными глазами. Знала главное правило школьников этого времени – молчание знак согласия.

– Удачи, коллекционер! – прозвучало в моей голове напоследок, и я приблизился к высоким железным воротам.

– Кто такой? – из-за заграждения высунулся мужик в военной форме, несущий дозор на башне. – И чего приперся?

– Меня зовут Константин Ракицкий, – ответил я и бросил флаг к своим ногам. Он выполнил свою миссию. Я до сих пор жив. – Хочу поговорить с Ариадной.

– Поговорить с госпожой? – удивился голос, звучащий из-за черной маски. – А ботинки тебе не почистить?

Я подошел прямо к воротам и как следует стукнул по ним ногой. Грохот, мне показалось, разнесся на многие километры вокруг. Это лучше, чем стоять тут битый час и пытаться объяснить им зачем я пришел.

– Ты че, щегол? Белены объелся? – дуло автомата теперь смотрело на меня сверху. – Жить надоело?

Я посмотрел на свои пальцы. Слегка трясутся. Я же все-таки человек. Всегда нужно оставлять шанс на то, что все может пойти не по плану. Но в этом случае я уверен, что солдат не выстрелит.

Я нащупал выступ на заборе, зацепился за него и принялся взбираться наверх. Благо сноровка никуда не пропала.

Пока лез услышал предупредительный выстрел в воздух. Слегка напрягся, осознавая, что пуля могла быть направлена в меня. Затем понял, что патроны местные считают и если захотят убить, то скорее всего сделают это другим способом. Но они меня не убьют. В этом я уверен.

Я дополз да самого верха и спрыгнул на землю