Ошибка предубеждения. Книга 2
Предисловие
Вторая книга является продолжением и логическим завершением романа «Ошибка предубеждения».
Используемая в книге информация о деятельности и структуре органов государственной власти, методах работы спецслужб, технических характеристиках вооружений и систем, тактике применения и местах дислокации вооруженных сил и т. д. почерпнута из открытых источников и находится в общем доступе в ГИС «Интернет». Вместе с тем некоторые наименования подразделений армии и ФСБ, а также отдельные детали оперативно-разыскной работы в произведении преднамеренно изменены.
Абсолютно все персонажи романа, за исключением нескольких политических фигур, вымышленные, а возможные совпадения с существующими людьми случайны. Автор намеренно пытается избегать политических оценок описываемых событий и не отождествляет мнения героев со своим представлением о реальности.
Особую благодарность в подготовке книги к изданию автор выражает своему другу Ветюгову Д. Р.
Посвящается людям героических профессий и удивительной судьбы, с которыми посчастливилось быть знакомым. Вечная память тем из них, кто уже ушёл в вечный дозор, последний морской поход, на встречу с источником и боевой выход…
Книга в бумаге на www.малинур.ру E-mail: ugolok74@mail.ru
Трудно стало работать. Столько развелось
идиотов, говорящих правильные слова.
«Семнадцать мгновений весны»
Ю. Семёнов
Будь весёлым, дерзким, шумным,
Драться надо – так дерись!
Черепаха Тортилла из к/ф «Приключения Буратино»
Л. Нечаев
Глава 1
Двигались аккуратно. Медленно шагая, старались наступать след в след впередиидущему товарищу. Пасмурное декабрьское небо висело над полем так низко, словно, напрягая последние силы, пыталось удержать в своих тяжеленных свинцовых тучах запасённый к Новому году праздничный снегопад. Небольшой снег, что всё же выпал неделю назад, на тёмной пашне уже успел растаять, а остался лишь местами в зарослях сухостоя. Идущий впереди сапёр поднял руку и тяжело опустился на колено. «Мина или неразорвавшийся снаряд», – понял Андрей Бадрам.
– Паш, далеко ещё? – Он тоже пригнулся и обратился к Полетаеву, присевшему на корточки рядом.
– Вон та кочка, за которой погранец занял позицию. Тот, что прижал огнём этих чертей. Я его почти сразу увидел в «ночник»1, как выскочил из-за гребня холма. От неё влево метров сто. Значит… где-то там, – Паша, подышав в озябшие ладони, показал рукой в направлении места, где был найден раненый Охлестин. – Да, точно, видишь тёмный просвет в сухой траве? Это мой танк там развернулся. Мехвод еле успел тормознуть, чуть не задавил Валеру, трое солдат ихних прям из-под гусениц выскочили. Танк на скорости тридцать километров колом встал в один миг. Во, посмотри! – Павел показал на свежий припухший шрам, пунцовой линией пересекающий левую бровь. – Хорошо хоть не носом ударился. Кровищи было! Как думаешь, могу я теперь себе нашивку красную на грудь прилепить, как раненный в бою? – танкист весело хохотнул.
– Ну… если в бою, то, наверное, да, – Бадрам с улыбкой взглянул в лицо капитану.
– Я тоже так было подумал, но меня сейчас настолько твои коллеги особисты с замполитами затрахали разбирательством, что я уж и заикаться об этом боюсь. Вывернут всё наизнанку, вместо нашивки и наград ещё и обвинят… в развязывании Третьей мировой войны! – Полетаев ещё пуще рассмеялся.
– Да не переживай, я тоже в комиссии по расследованию. Порядок такой. Уголовное дело же возбуждено по факту нападения, сейчас вот проведём осмотр места происшествия, следаки протокол составят, и сразу заключение служебной проверки можно будет готовить. Ты всё сделал правильно… кроме того, что шлемофон на лоб не натянул. – Теперь рассмеялись уже оба.
Прошло чуть больше недели после того, как на этом участке российско-украинской границы разгорелся бой, спровоцированный нападением на пограннаряд во главе со старшим лейтенантом Валерием Охлестиным. События ночи с 20 на 21 декабря 2021 года круто изменили военно-политическую ситуацию. Защищая пограничников, боевое охранение частей прикрытия границы, возглавляемое командиром танковой роты капитаном Павлом Полетаевым, открыло огонь по нападавшим. В ответ с сопредельной территории в атаку ринулась целая батальонная тактическая группа…
Бадрам посмотрел в направлении, указанном танкистом, и почти сразу заметил невдалеке пятно развороченной земли, чернеющее на фоне блёкло-рыжего бурьяна. Свинцовое небо давило на голову депрессивно-серой массой, что наряду со звенящей тишиной и окружающим пейзажем с подбитой техникой усугубляло ощущение драматичности произошедших недавно здесь событий. Правее виднелись два застывших танковых остова. Паша проследил направление взгляда Андрея.
– Тот, что второй – мой, – Полетаев, сделав паузу, обозначил, о чём он говорит, кивком в сторону выгоревшего корпуса.
К сапёру подошёл взрывотехник из состава оперативно-следственной группы. Пока они обсуждали находку, Андрей в бинокль разглядывал чёрные от гари «скелеты» машин. Офицер управления «В» ЦСН2, что находился поодаль сзади, тоже взглянул на подбитый танк. Павел оглянулся, спецназовец посмотрел на танкиста – их взгляды встретились. Полетаев ткнул пальцем в сторону сгоревшего Т-80, а затем себя в грудь, мол, моя работа. Офицер, понимая, что маска скрывает его мимику, гротескно округлил глаза и показал пальцем на капитана: «Ты подбил?» Павел кивнул, спецназовец протянул вперёд руку с поднятым вверх большим пальцем и уважительно покачал головой в кевларовом шлеме.
– Ничего себе ты его разобрал… и второй тоже… куда башни-то делись? – не отрывая бинокль от глаз, произнёс Андрей.
– Сорвало. За корпусами, наверное, лежат.
– А экипаж?
– Боекомплект сдетонировал, какой на хрен экипаж… от мехвода если только… может, что-то похоронить осталось… Это же Т-80, хороший танк, бортом его только подставлять опасно, БК вертикально в укладке стоит. А они подставили, – Павел произнёс это с горечью, – наверное, не знали, что мы рядом. Вот и вылезли на гребень так неосторожно.
– Так экипаж там ещё, что ли? – Бадрам словно не до конца воспринял сказанное Полетаевым.
– Останки. Скорее всего, да.
Андрей опустил бинокль и посмотрел на Павла. Он, конечно, понял, что экипаж сгорел, просто только сейчас осознал, что ему, возможно, предстоит увидеть это своими глазами. Выдвигаясь до гребня холма, оперативно-следственная группа не столкнулась ни с чем, что могло эмоционально затронуть обычного человека. Несколько раз встречались небольшие чернеющие воронки от взрывов каких-то боеприпасов, да странные цилиндрические круги, образованные посечённой осколками сухой травой. Причём, не зная о произошедших здесь событиях, простой обыватель никогда бы и не обратил на них внимания – поле как поле, вначале вспаханное, а ближе к границе – заросшее бурьяном.
Той ночью командир первого взвода, которого Полетаев оставил за себя, выдвинул на помощь ушедшей вперёд бронегруппе почти все танки и БМП. Увидев, что со стороны противника к границе направляется больше двадцати бронемашин и пехота, и убедившись в выходе в тыл группы Полетаева, комвзвода тут же передал эту информацию в штаб полка. Силы потенциально были явно неравны. Отрабатывать из засады, как планировалось ранее, танки уже не смогут, так как они покинули свои позиции. Вести манёвренный бой в чистом поле, откатываться назад к лесу, а тем более «ломиться» во встречный бой было смертельно опасно. Старлей это чётко понимал. Командование полка и выше тоже сориентировалось быстро – резервы подойти не успеют, а провести массированный огневой налёт ствольной или реактивной артиллерией… такое решение в данном случае было уже политическим. Никто не понимал, что произошло на границе. Однако ещё в полевом уставе Рабоче-Крестьянской Красной армии указано, что отсутствие данных об обстановке не освобождает командира от обязанности принять решение.
И его приняли. Благо вовремя. Как только противник увидел, что машины Полетаева, отстреливаясь, начали оттягиваться назад, он открыл по ним массированный огонь. В этот же миг на головы вражеской пехоте и танкам, уже частично пересёкшим границу, посыпались мины. Залп трёх машин инженерной системы дистанционного минирования «Земледелие»3 мгновенно сковал действия неприятеля. Ранее приданную командиру 3-й дивизии батарею из состава окружной инженерной бригады развернули на окраинах Валуек. Двумя залпами больше тысячи противотанковых и противопехотных мин, размещённых в кассетах 122-миллиметровых реактивных снарядов, преодолели десятки километров и создали вдоль границы сплошное минное поле шириной в сто и длиной больше четырёхсот метров.
Собственно говоря, как раз это обстоятельство и обусловило недельную задержку с осмотром места боестолкновения. Таймеры взрывателей были настроены на самоликвидацию мин через семь дней с момента установки. Вчерашнюю ночь вся Логачёвка опять не спала – до утра в поле громыхали взрывы. А в тот момент противник, потеряв на минах один танк и неустановленное количество живой силы, отошёл в тыл и, по данным разведки, к месту боя подойти больше уже не рискнул.
К сожалению, эти события послужили триггером к возобновлению активных боевых действий в Донбассе. Войска несколько дней напряжённо гудели дизелями бронетехники в местах сосредоточения своих частей и подразделений, после чего, получив приказ, обходя минное поле, двинулись в составе группировки войск Западного военного округа за «линейку». Началась спецоперация по защите Донбасса…
– Так, парни, отходим! – крикнул взрывотехник, направляясь к Бадраму. Вымпеловец, что находился между ними, тоже встал и взмахом руки показал: «Двигай назад». Сапёры справа и слева, экипированные в восьмикилограммовые комплекты разминирования, с явным усилием поднялись с колен и потащились в тыл. Вообще-то, ещё накануне подходы к району нападения на пограничников уже обследовали, так что сейчас сапёрам надлежало проверить непосредственно место происшествия. Уголовное дело возбудили по нескольким составам, и находилось оно в производстве Следственного комитета. При этом ФСБ настояла, чтобы именно её следователи провели осмотр, а криминалисты первыми получили доступ к месту боя. По этой причине они с «конторскими» взрывотехниками двигались сразу за сапёрами, чтобы те ни в коем случае ничего не затоптали и случайно не уничтожили какие-либо улики. Безопасность обеспечивала группа спецназа «Вымпел». Таким образом, весь без исключения состав следственно-оперативной бригады, а также обеспечивающий работу спецназ, был из центрального аппарата ФСБ. Не потому, что не доверяли местным, просто если в Валуйках у ГУР ВСУ имелись позиции, позволяющие даже организовать контрнаблюдение для сотрудника ЦРУ, то… одним словом, утечки информации допустить было нельзя. Тем более что на связь с Охлестиным должен выйти связной, тоже, вероятно, кто-то из местных.
Комитетские следаки согласились быстро – кому хочется лезть туда, где ещё сутки назад стояли мины, все ли они самоликвидировались? Да и мало ли что там ещё не разорвалось… или засада какая-нибудь… «Ну его. Фэбэрам надо, пусть сами и рискуют».
На самом деле, истинную причину такой щепетильности в расследовании из состава бригады понимал только подполковник Бадрам. Даже следователь и криминалисты, хоть и были заинструктированы до слёз относительно предстоящей работы, знали лишь официальные версии следствия. Им предстояло найти любые улики, проливающие свет на принадлежность нападавших, и зафиксировать объективную картину того, что здесь произошло. При этом негласным руководителем осмотра являлся именно Бадрам. Ему надлежало на месте проверить слова Охлестина о скрытом захвате офицера, не раскрывая перед составом бригады данного обстоятельства. Если Валерий ничего не придумал, то в протоколе требовалось отразить максимум деталей, свидетельствующих о преднамеренной засаде на пограничников, естественно, без ссылки о захвате одного из них. Это позволит переквалифицировать дело, и по подследственности забрать его в ФСБ.
– Что там? – поинтересовался Андрей у подошедшего взрывотехника.
– Похоже ПОМ-3. Метров пятнадцать впереди. Пошли, сапёр её уничтожать сейчас будет.
Бадрам пошагал за специалистом:
– Это мина?
– ПОМ-3? Да, – ответил взрывотехник, – противопехотная, специально для систем дистанционного минирования. Почему-то не самоликвидировалась. Хотя, может, и не она…
Группа отошла метров на сто в тыл. Остановились чуть ниже гребня холма. Взрывотехник и криминалист закурили. Вымпеловец поодаль расстелил «пенку» и сел на неё. Полетаев подошёл к нему и без спроса сел рядом.
– Павел… капитан Полетаев, командир танковой роты, – он не глядя протянул руку.
– Роман… тоже капитан… и командир, – лаконично ответил спецназовец. Опустил маску и, сняв перчатку, крепко пожал ладонь. – Так это ты танки, что ли, подбил? – Роман махнул головой в сторону сожжённой техники.
– Рота моя. Мой экипаж один, вон тот, справа.
– Красава! – А потом, повернувшись в сторону другого офицера, который, также не теряя времени, отдыхал, сидя на земле в пятнадцати метрах правее: – Тёма, видал? Пашина работа, – офицер с улыбкой похлопал танкиста по плечу. Произнёс он это громко, так что почти весь состав группы услышал и с уважением посмотрел на Полетаева. Он изобразил равнодушие, хотя, конечно, немного было приятно.
В это время Андрей пытался разглядеть, куда там впереди на четвереньках медленно крадётся сапёр.
– Слушай, а как «взрывной» с пятнадцати метров-то понял, что в траве мина? Не видно же ничего в зарослях, – поинтересовался он у взрывотехника.
– Так он же «Коршуном» работает. Видел, в руках «тарелка»? Это неконтактный искатель полупроводниковых компонентов. До 30 метров обнаруживает любые устройства со встроенной микроэлектроникой. По идее, выданный сигнал здесь только от ПОМки может быть. Как он только разбираться с ней будет…
В это время зашипела радиостанция, говорил сапёр: «Хер ли, вы там стоите как на митинге? Сказал же – отошли сто метров и упали на землю. Подцепил кошку, ща отползу и буду дёргать».
– Всем ложись! – скомандовал взрывотехник. Группа залегла. Паша с Романом просто откинулись назад на спину. Уставились в серое небо.
– Молодец, аккуратно зацепил, – уже лёжа, продолжил свои пояснения взрывотехник. – Мина эта гадкая, конечно. Неконтактная и не извлекаемая, только подрывать надо. Упав на землю, откидывает шесть подпружиненных опор, которые устанавливают её в вертикальное положение. Потом в землю углубляется штырь сейсмического датчика. Он принимает вибрации грунта в радиусе 12 метров, а электронный блок сравнивает их с заложенными в память сигнатурами колебаний от шагов человека. Если они схожи и имеют достаточную амплитуду, указывающую на приближение цели…
«Внимание! Подрыв» – прохрипела радиостанция.
Через пару секунд раздался слабый хлопок. Вышибной заряд подбросил боевую часть мины. Шнур, прикреплённый к «стакану» на земле и к БЧ, вытянулся во все свои полтора метра и выдернул чеку взрывателя. Почти мгновенно над землёй блеснула вспышка и глухо бахнул второй разрыв… в радиусе 12 метров образовался ровный круг из посечённого бурьяна.
Одновременно в метре от тропы, почти посредине между местом Бадрама и Полетаева, с хлопающим шумом и диким криком подлетело какое-то тело! Андрей от неожиданности вздрогнул так, что ударил локтем лежащего рядом взрывотехника, который взвизгнул и, неестественно подскочив, встал на карачки. Мгновенно клацнули несколько затворов… «Ших-ших-ших» – прозвучало слева и сразу стихло…
Сделав несколько взмахов короткими крыльями, стелясь над верхушками травы, в сторону от людей планировал здоровый пёстро-сизый фазан. Жирная птица, до этого намеревавшаяся пропустить «охотников», отсидевшись в траве, сорвалась от грохота с места и, кое-как преодолев метров сорок, с хрустом рухнула в заросли сухостоя… Тишина… Лишь в ушах звон от разрыва с аккомпанементом бешенного стука сердца, взбодрённого адреналином.
– Ром, больно. Что там? – тихо заговорил Паша, так и оставшийся лежать на спине с руками, скрещёнными за головой. Он не успел даже дёрнуться, как спецназовец развернулся в сторону шума и, уперев локти в грудь капитана, изготовился для стрельбы лёжа.
– Блин… Я чуть не обоссался! – первым пришёл в себя следователь, отряхивая с брюк и куртки траву.
Роман засмеялся:
– Паш, у тебя спокойствие и выдержка, как у снайпера. – Он встал. – Фазан… жирный, сука. Если бы не мины, можно б было попробовать добыть.
– Как у снайпера… это не выдержка, а привычка к грохоту и шуму. – Полетаев тоже встал. Растирая кулаком ушибленную грудь, посмотрел вокруг, потом на Романа. – Я же танкист! – Все облегчённо рассмеялись.
Глава 2
Подходя к темнеющему в бурьяне пятну перекопанного чернозёма, Бадрам окрикнул впередиидущих сапёра и спецназовца, чтобы они остановились на самом краю. Здесь составу группы нужно было ещё раз определить порядок осмотра и главное – лично найти следы волочения тела Охлестина и землянку на той стороне, в которую его принесли… если они, конечно, были на самом деле. Поиск указанных объектов являлся важнейшей целью всего мероприятия. Однако об их возможном наличии и тем более причинах появления знал только Андрей. Если слова пограничника подтвердятся, ни в коем случае нельзя допустить утечки данной информации.
Бадрам со следователем приблизились к сапёру. Тот рукой показал под ноги. На земле лежала, тускло поблёскивая латунью, пулемётная гильза от патрона калибра 12,7 мм.
– Моя, – из-за их спин произнёс Полетаев. – Бэха4 подобрала Охлестина на том краю, прям у травы. И почти там же выскочили два или три бойца, которые «за линейку» ломанулись. Я по ним как раз очередь всадил из зенитного пулемёта, но не попал, скорее всего… темно, дымы…
– Парни, сейчас нужно очень-очень аккуратно осмотреть это место в радиусе метров тридцать. Важны любые мелочи, – Андрей посмотрел на следака и двух экспертов-криминалистов. – Следы обуви, волочения, гильзы, любые предметы. Особое внимание на выявление возможных биоматериалов: кровь, экскременты, может, останки какие-то, предметы с отпечатками пальцев… оружейные магазины брошенные и так далее. Одним словом, всё, что даст хоть какой-то шанс идентифицировать впоследствии личности пребывавших здесь людей и понять картину произошедшего.
– Давайте так поступим. Сапёр, конечно, идёт медленно, но обгонять его не сто́ит, – продолжил сапёр, понимающий, что он в любом случае будет первым двигаться при осмотре. – Пока я не провёл инженерную разведку, все находятся на безопасном расстоянии сзади. Рядом со мной пусть идёт кто-то и осматривает прям перед нами, я имею в виду, смотрит, что для вас может представлять интерес. Что увидит, останавливает меня, изучает и так далее, потом двигаемся дальше. Кто будет рядом?
– Наверное, я, – отозвался старший криминалист. – Один хрен, мне изымать это всё и описывать потом.
– Вам только в костюмчик наш противоосколочный нарядиться надо, мало ли… – Сапёр подозвал товарища.
Комплект разминирования перекочевал с подошедшего сапёра на плечи эксперта.
– Ничего себе кольчужка! Ну-ка, я хоть присесть попробую.
Эксперт присел и попытался встать, однако неосторожно запрокинул голову в тяжёлом сферическом шлеме и, потеряв равновесие, завалился назад. Все рассмеялись, под руки поднимая товарища.
– Ёлки-палки! Это как же вы в таком ходите-то?
После того как исполнили все необходимые формальности, связанные с официальным началом следственного мероприятия, приступили к осмотру. Криминалист несколько раз подзывал следака. Нашли отпечатки обуви, предположительно мотострелков, спасших на БМП старлея, и полный автоматный магазин, возможно, потерянный ими же. Однако уже через двадцать минут эксперт, сняв с головы «сферу», возбуждённо замахал рукой в очередной раз.
Специалист, сидя на корточках, ткнул пальцем в гущу травы. Там, буквально в полутора метрах от края перепаханного гусеницами чернозёма, виднелась подошва ботинка.
– Ближе не подойти пока, миноискатель «говорит», какой-то металлический предмет имеется. И не видно ничего, вроде тело лежит, но трава сверху сомкнута, словно специально замаскировали. Хотя дальше бурьян примятый – тропа протоптана, кто-то двигался однозначно.
– Думаю, тело. Заминировано, возможно. Причём и слева, и справа от него тоже «сигналит» металл. Лучше всего сдёрнуть труп, – высказал своё мнение сапёр. – Втроём запрячься и быстренько его оттянуть верёвкой. Запал у гранаты секунды две-три имеет задержку. Так что метра на два успеем оттащить, пока она взорвётся.
Так и поступили. Сапёр аккуратно петлей зафиксировал верёвку вокруг берцы ботинка. Отойдя на двадцать метров, втроём рванули конец и сразу же от неожиданности упали на землю – вес на другом конце оказался несоизмеримо маленьким. Описав дугу, рядом с ними упала… нога, оторванная по колено и обутая в ботинок. Взрыва от предполагаемого сюрприза не последовало.
Подошедшие молча смотрели на культю.
– Ладно, опечатывай её. Благо мороз, сохранилась нормально, – обращаясь к эксперту-криминалисту, произнёс следователь.
В траве нашли три пустых металлических магазина от АК-47, на которые и среагировал миноискатель. Также в бурьяне обнаружили следы обильной кровопотери, вероятно, полученной в результате травматической ампутации. Тела не было. Зато следы крови указывали, что примятый бурьян является следствием волочения по нему раненого хозяина конечности, которого кто-то эвакуировал в сторону сопредельной территории.
– Всё же попал…
– Что говоришь? – Бадрам переспросил Полетаева, который задумчиво смотрел на чёрные от запёкшейся крови стебли сухостоя.
– Нет следов взрывов, скорее всего, я попал всё же из зенитного пулемёта в колено одному из убегавших. Такая пуля напрочь отрывает сразу конечность.
Ближе к границе следы волочения тела в сухой траве уже были неразличимы – сухостой заметно поредел и стал ниже.
– Вот здесь они пересекли границу, – криминалист достал сигарету. – Дальше идём? – Он сделал длинный шаг. – Я уже за кордоном, – повернувшись лицом к остальным, он закурил и с улыбкой посмотрел на товарищей.
– Да. Нужно понять, где эти бойцы прятались, – Бадрам пытался разглядеть впереди признаки того самого блиндажа, о котором говорил Охлестин.
– С чего ты так уверен, что они где-то здесь укрывались? – вдруг спросил следователь. – Судя по всему… По крайней мере, вся оперативная информация говорит о случайной стычке. Радиоперехват же есть, что какие-то пьяные всушники заблудились. Да и бутылку мы пустую из-под водки нашли… Или я чего-то не знаю?
Андрей смутился, но быстро сориентировался:
– Да. Есть такой перехват. Но версию засады и преднамеренной провокации нам предписано отработать особо. Руководство хочет, чтобы дело передали на расследование в ФСБ, так что ищем любые признаки намеренного нападения.
– Да я в курсе «хотелок» наших боссов, однако… ты так сказал, словно уже на сто процентов уверен в засаде.
Дальше уже шли втроём: сапёр, эксперт и Бадрам. Трава стала очень невысокой, и земля хорошо просматривалась. Понять, куда здесь тащили тело раненого и, возможно, до этого самого Охлестина, оказалось нелёгкой задачей. Главной подсказкой были еле заметные, но всё ещё встречающиеся чёрные следы крови на скудных стеблях.
Через пару минут сапёр, что двигался в 30 метрах правее, сообщил об обнаружении ещё одного почти полного автоматного магазина от АК-74. Вещдок изъяли и медленно двинулись дальше.
– Впереди что-то лежит, – произнёс Бадрам, когда удалились от границы метров на восемьдесят. Он приложил к глазам бинокль. – Шапка! Военная шапка.
Подошли. Следователь и эксперт рассматривали находку:
– Странно. Кокарда со звёздочкой. Да и шапка сама нашей ивановской фабрики… судя по штемпелю. – Следак, сидя на корточках, повернулся к Бадраму. – Андрюха, слышишь? Шапка-то наша, неукраинская. Может, это наши заблудились, зашли на сопредельную территорию и напоролись на их пограннаряд или вэсэушников?
Бадрам, только взглянув, сразу сообразил, что головной убор – часть полевой формы, используемой в ФСБ. Он посмотрел на внутреннюю сторону: «Пятидесятый размер».
– Нужно обязательно хорошо упаковать и не заляпать, чтобы экспертизой установить хозяина потом, – ответил офицер и опять посмотрел в бинокль. Его внимание уже пару минут привлекал небольшой бугорок чуть впереди. Тут же по радиостанции раздался голос спецназовца, что шёл с сапёром правее:
– Прямо перед вами, метрах в сорока, предположительно, окоп или какое-то укрытие… разрушенное вроде. В любом случае пока не суйтесь. Сейчас мы чуть обойдём его, чтобы вход контролировать и подступы с той стороны.
Бугорок действительно оказался земляной крышей довольно большого блиндажа. Обследовать его изнутри не получилось, так как вход был обрушен, да и внутри частично обвалились перекрытия. Взрывотехник лёг на спину и, засунув в оставшийся просвет голову, замер.
– Ну чего там, Михалыч?
Специалист вылез из «норы»:
– Очень сильный запах тротила. Ещё не выветрился, – офицер встал и начал отряхиваться от земли, – его изнутри подорвали.
За оставшееся время нашли полевой кабель, шедший от блиндажа влево и вправо. Так как день уже катился к концу, решили осмотреть лишь правый фланг и выяснить, куда вёл обнаруженный провод. Почти в ста метрах кабель обрывался рядом с каким-то креплением, установленным на вбитый в землю металлический колышек. Криминалист легко выдернул анкер, и, близоруко разглядев изделие, поделился мнением:
– Трава вокруг словно скошена… или замята. Такое ощущение, что лёжка наблюдателя или разведтехника визуального контроля стояла.
Андрей огляделся по сторонам, подозвал Полетаева:
– Ну, что думаешь, участник событий? Что здесь всё же произошло?
– Могу только сказать, что неделю назад лично видел в «ночник», как в той ложбинке появились словно из-под земли несколько фигур, после чего была вспышка и звук автоматной очереди. И Охлестина подобрали через минут сорок в том же месте.
– Ты говорил, что тебя смутило что-то перед этим?
– Летёха мой пограничников обнаружил в ложбинке очень уж скоро. Не могли они ночью от дороги до неё так быстро добраться. Думаю, он этих нападавших увидел – в ночник-то особо не разберёшь. А Охлестин уже минут через семь появился. Эти-то на него и прыгнули.
– То есть нападавшие появились там буквально за семь минут. Так, получается?
– Не знаю. За семь минут они как минимум там суетились, что и срисовал мой комвзвода, – Паша снял шапку. Взъерошил ладонью волосы. – Кстати, вон и кочка, рядом совсем – видишь? За ней пограничник укрывался, что не дал нападавшим сразу скрыться, – он рукой с шапкой махнул в сторону границы. – А правее того капонира пятно чёрное, там позиция ПТУРов5 была. Мы их тоже разнесли в хлам. Стопудово как минимум один расчёт порвали.
До наступления сумерек обследовали кочку, нашли свыше сорока автоматных гильз. Два пустых магазина. Дальнейший осмотр решили продолжить на следующий день.
– Честно говоря, у меня вопросов сейчас больше, чем было до нынешнего утра, – следователь медленно попивал чай, сидя в тот же вечер за столом в кабинете городского отдела ФСБ. – Давай, Андрюха, какие у тебя теперь версии после сегодняшних находок?
Бадрам задумался.
– Лучше ты первый, а то у меня совсем голова разболелась.
– Ну хорошо. Давай я. – Он сделал большой глоток. – В ста метрах, в глубине сопредельной территории и почти у скрытого блиндажа украинских военных находим офицерскую шапку, российскую, скорее всего, пограничника. Метрах в тридцати, опять же, «за линейкой» – магазин с двадцатью тремя патронами. При этом патроны той же серии, что и гильзы, обнаруженные у кочки и гарантированно известные как оставленные нашим пограничником. То есть, смею полагать, найденный на той стороне магазин тоже принадлежит погранцам. Вопрос. Какого хрена шапка и боеприпасы наших военных там оказались?
«Блин, не лезь ты в эту сторону. Какая тебе, к чёрту, разница, откуда там шапка. Твоё дело осмотр провести квалифицированный, а не версии строить», – подумал уставший, а потому уже несколько раздражённый опер.
– Магазин наш, безусловно…
– Конечно, наш, – перебил Андрея следователь. – И по всем признакам, это магазин Охлестина или его младшего пограннаряда. Не хватает как раз двух патронов. Полетаев утверждает, что в момент нападения как раз два выстрела прозвучало в ложбинке. Да и шапка офицерская тоже Охлестина… стопудово говорю. У него огнестрел головы. Я уже проверил, при эвакуации офицер точно без шапки был, экипаж БМП это запомнил, так как, когда его вытаскивали, башкой стукнули. Командир ещё обматерил бойцов, что, мол, от врага летёху спасли, чтобы здесь самим же его добить.
Бадрам сидел молча, находки в какой-то степени обрадовали, косвенно подтверждая рассказ Охлестина, но и смущали они его не меньше, чем коллегу. В отличие от него, у контрразведчика было объяснение причин появления вещей пограничника у блиндажа. Однако сложность и продуманность столь лихой вербовочной операции явно диссонировали с настолько открыто оставленными уликами, свидетельствующими о пребывании офицера на сопредельной территории. «Случайно потеряли и не заметили? В темноте, будучи в цейтноте, и когда всё, вероятно, пошло несколько не по плану, и не такое, конечно, возможно… наверное», – заглушил голос своей интуиции Андрей. Хотя и в доводах следователя что-то не клеилось, а именно про патроны.
– Почему ты говоришь, что в найденном магазине не хватает двух патронов? Там же их двадцать три было, а магазин вмещает тридцать штук. Семь, получается, не хватает?
– Два. Пограничники по двадцать пять забивают. Магазины у них постоянно снаряжены, и если бить полностью, то со временем подающая пружина ослабевает и возникает риск утыкания при подаче, или вообще верхний патрон выпасть может.
Повисла пауза.
– Ладно, – продолжил следователь. – С утра телеграмму нужно отослать в Москву о сегодняшних результатах. Предлагаю просто фактуру изложить без каких-либо версий и домыслов, дождёмся, что экспертизы покажут. Согласен? А то, смотрю, ты смурной какой-то, замороченный, не хочешь думать, – последняя фраза сквозила иронией.
Конечно, следак понял, что Баграм не договаривает и явно знает больше, чем позволяет себе сказать.
– Согласен, – Андрей посмотрел в глаза товарищу, – версии, конечно, у меня есть, но пока спешить не будем, зачем раздражать начальство своим умом. – Коллега понимающе улыбнулся. – Тем более имеется ещё один нюанс… – внезапно, словно что-то вспомнив, многозначительно продолжил опер.
На самом деле он ничего не вспомнил, а вдруг понял, как разрушить ненужные подозрения следователя в заходе пограничников на сопредельную территорию.
– Погранцов без оружия эвакуировали. И на месте мы его тоже не нашли. Поэтому вполне вероятно, что пьяные вэсэушники попросту забрали автоматы, да и вещички тоже хотели смародёрить, шапка, может, кому понравилась… мало ли… да не успели, вот и растеряли, убегая. – Бадрам пристально посмотрел на собеседника. «Съел или нет? Вроде проникся версией. Но на кой они автоматы-то, действительно, забрали? Как это с вербовкой увязывается? Лишние вопросы же к объекту вызовет с нашей стороны, мол, оружие потеряли и так далее».
– Оружие-то ладно, ну а шапку забирать? Что у них, всё так плохо со снабжением? Хотя в любом случае такое тоже может быть.
– Может быть и не такое! – рассмеялся Андрей. Собеседник поддержал его смех. «Съел, надеюсь», – расслабился опер.
Внезапно запиликал телефон, звонил Охлестин с номера, предоставленного ему Бадрамом ещё в Москве. Андрей опять напрягся: «Предупреждал же его, никаких звонков, только в исключительных случаях, и то по мессенджеру!» Услышав первую фразу, кратко ответил и, не давая собеседнику сказать чего-нибудь лишнего, сбросил вызов.
– Слушай, давай завтра чуть с утра задержимся, часов в десять выйдем на продолжение осмотра? Дело срочное нарисовалось, – обратился он к товарищу.
– Так раньше и не получится. Бланк для телеграммы после девяти получу. Её ещё распечатать надо, отправить. Только не позже, чтобы засветло закончить успеть.
Поболтав ещё минут десять и вспомнив со смехом про свою реакцию на сегодняшнего фазана, офицеры занялись делами: следователь принялся печатать телеграмму, а опер пошёл к дежурному по городскому ОФСБ:
– Позвони, пожалуйста, начальнику пограничного отдела, – обратился он к молодому офицеру, – попроси его старшего лейтенанта Охлестина завтра к девяти на службу в отдел дёрнуть. Скажи, что следователь подъедет к ним с утра, бумажки какие-то подписать надо. Только лично пусть вызовет и не распространяется зачем.
Глава 3
Конец года – время для предпраздничной приятной суеты и забот: поиска подарков, порой планомерного, но чаще лихорадочно-спонтанного; корпоративных застолий, детских утренников, беготни по магазинам, закупки всевозможных атрибутов новогоднего стола и интерьера.
Так было и в канун 2022 года, с той лишь разницей, что беззаботно-весёлые репортажи с улиц украшенных городов, перемежались тревожными политическими новостями. Ленты информагентств пронизывали аудиторию могильным холодом неотвратимой перспективы не какого-то метафизического, а вполне реального вооружённого столкновения двух миров. Того, что высшей ценностью считает человека, смотрящего вперёд в поисках успеха и удачи, и того, где человек смотрит вверх, веря, что высшая ценность именно там, выше неба… Один очарован формой бытия, и она для него муза. Другой вдохновляется поиском его содержания, без которого себя не чает.
Тысячелетиями миры сосуществовали, пульсируя в такт и взаимопроникая друг в друга, не ведая чётких границ соприкосновения. Миры, не имеющие ни единого шанса выжить без своего партнёра, танцевали преимущественно танго, то грациозно ускоряясь в болео, то гневно делая барриду, то с ледяным взором исполняя кадену. Но к концу 2021 года либретто к музыке великого танца двух мировоззрений резко изменилось. Под буйный аккомпанемент грозных барабанов и тромбонов партнёры разомкнули слабые объятия и сошлись в стремительном танце с саблями. Только на этот раз блеск их был термоядерным, и любой взмах грозил стать последним как для артистов с кордебалетом, так и для всего театра вместе с оркестром и зрителями, вольными и невольными.
Миры пребывали в нервном ожидании. В западных приграничных областях РФ и во всём Дальневосточном федеральном округе с 21 декабря действовал режим военного положения. Но если результат вооружённого столкновения российского и американского флотов в акватории Японского моря протрезвил обе стороны у самого края пропасти, то на западном фланге ситуация раскалилась до предела. Пытаясь предотвратить неминуемую катастрофу в Донбассе, Россия пришла на помощь силам самообороны самопровозглашённых республик. На остальных участках войска заняли оборонительные позиции вдоль границы, тем самым оттягивая на себя ударный потенциал, нацеленный на Донецк и Луганск. Лишь в некоторых местах, как в районе Логачёвки, передовые части углубились до пяти километров на сопредельную территорию, дабы исключить занятие противником уже подготовленных рубежей перехода в атаку.
Секретно
Экз. 3
Кому: циркуляр согласно списку рассылки.
Откуда: г. Москва, Генеральный штаб ВС России.
Оперативная сводка № 133
за период 21 – 28.12.2021 на западном стратегическом направлении
…
1. Украина.
В стране проводятся мобилизационные мероприятия с внеплановым призывом первой очереди 330 тысяч военнослужащих.
Вдоль западной границы РФ зафиксирована резкая активизация ведения всех видов разведки как силами и средствами ВСУ, так и разведорганами прямого подчинения командованию НАТО:
– Самолётами РЭР США EC-130H Compass Call организовано круглосуточное сменное дежурство в воздушном пространстве вдоль границ РФ и Белоруссии.
– Зафиксировано 7 полётов стратегических БПЛА RQ-4 Global Hawk вдоль болгарского побережья, с заходом в воздушное пространство Украины. Характерно, что каждый последующий полёт осуществлялся с большим охватом акватории Чёрного моря, чем предыдущий. Предположительно, одной из целей полётов является оценка реакции российской ПВО на появление БПЛА в непосредственной близости к Крыму.
– При координации Национального управления военно-космической разведки США на юго-западном и западном направлениях в интересах объединённой группировки войск ВСУ – НАТО привлечён 51 спутник видовой и радиоразведки.
– Для организации связи, целеуказания и управления подразделениями поля боя в войска группировки поставлено 7000 терминалов спутниковой связи и закрытого интернета Starlink. Комплектами обеспечены 90% подразделений до роты – батареи включительно, частей и соединений оперативного командования «Север» и «Восток».
…
В зоне ответственности оперативного командования ВСУ «Север»:
– части и соединения ВСУ находятся в боевой готовности «военная опасность» и выдвинуты на заранее подготовленные позиции вдоль границ с РФ и Белоруссией. Подразделения передовых отрядов находятся в часовой готовности к началу наступательных действий. Группировки вторых эшелонов сосредоточены на удалении до 70 километров от рубежа перехода в атаку частей первого эшелона и в часовой готовности к началу марша.
Вся фронтовая авиация рассредоточена на запасных аэродромах и частично замаскирована на отдельных площадках подскока, в непосредственной близости к частям первого эшелона. До 30% истребительной авиации передислоцировано на приграничные аэродромы в Румынии и Польше.
…
В зоне ответственности оперативного командования ВСУ «Восток»:
ВСУ силами 14 бригад ведут активные наступательные действия по всей линии боевого соприкосновения в ДНР и ЛНР.
…
Первый заместитель начальника ГШ ВС России
генерал-полковник А. В. Завизун
«28» декабря 2021 года
«Наконец-то я дома», – первая мысль, что пришла в голову Джеймсу Хоупу, когда в иллюминаторе он увидел характерную гребёнку пилонов терминала аэропорта имени Даллеса. Выйдя ранним утром из зала прилёта, он глубоко вдохнул слегка морозный воздух, и улыбка непроизвольно появилась на его лице. Почти два года Хоуп не был в Штатах, и вот, за шестнадцать часов до наступления 2022 года, ему, наконец, посчастливилось приехать в родной Вашингтон. Большая часть посольства США в Украине уже две недели как покинуло страну. Оставшиеся несколько дипломатов и временный поверенный в стране перебрались во Львов, подальше от российско-украинской границы. В Киеве остался лишь резидент посольской резидентуры ЦРУ, пятеро сотрудников под дипломатическим прикрытием и, собственно, сам Хоуп, на плечи которого взвалили тяжесть руководства всей агентурной работой ЦРУ по России с украинской территории и с позиции её органов власти.
Проведённое им 21 декабря специальное активное мероприятие по вербовке сотрудника ФСБ вызвало неоднозначную реакцию руководства. Цена успеха оказалась крайне высока, два офицера центра специальных мероприятий ЦРУ погибли при выводе объекта на сопредельную территорию. Несмотря на то, что внутренним расследованием причиной гибели указывались обстоятельства непреодолимой силы, Хоуп не снимал с себя ответственности за потерю людей. Поэтому его срочный вызов в штаб-квартиру он увязывал с данными событиями и был готов к любому результату, вплоть до своей отставки. Марч Кэмпбл, резидент ЦРУ в Украине, успокаивал его русскими пословицами, что «Цыплят по осени считают». Нужно дождаться начала работы завербованного агента, и если источник окажется результативным, то «Победителей не судят». Но подобные увещевания слабо действовали на Джеймса. Он придерживался старой доброй школы противостояния ЦРУ и советского КГБ. Когда действовало негласное правило, что в мирное время разведка разведкой, но жизнь неприкосновенна. Для него гибель сотрудников – неприемлемая цена, ни для какого результата. Можешь действовать как угодно дерзко, но если смерть человека – это допустимое средство решения задачи, тебе не место в разведке.
Накануне вылета Джеймс ездил во Львов, где имел встречу с временным поверенным, своей однофамилицей Кристиной Хоуп, которая также не прибавила оптимизма от предстоящей командировки. Последняя попросила его выполнить ряд личных поручений в Вашингтоне, в том числе посетить Госдепартамент:
– Джеймс, вы знаете, у нас теперь новый шеф, Энн Нойбергер. Она влетела в нашу систему как фурия! Ещё неделю назад была заместителем помощника президента, а сейчас её уже протолкнули через Конгресс на пост госсекретаря. В доме дяди Трумэна6 все лишь разводят руками. Никто ничего существенного о ней сказать не может, кроме того, что молода, хороша собой и имеет железную хватку. Мы позавчера отправили послужные списки на своих сотрудников. Пришёл запрос, лично по её распоряжению. В том числе и на вас как на директора «Миссии агентства по международному развитию США» посольства. Формально вы тоже её подчинённый. Я попрошу, вы человек опытный, потолкайтесь там среди своих и госдеповских, что говорят, что нам ждать? Сами понимаете, мы сейчас все в подвешенном состоянии находимся… не придёмся ко двору – и вперёд на пенсию. Администрацию президента после его отставки ждут серьёзные кадровые перестановки, не хотелось бы остаться за бортом… ну, вы меня понимаете, надеюсь.
– Да, конечно, миссис Хоуп. Как у нас говорят в «фирме»7 – покопаюсь по помойкам, на задних дворах.
Женщина широко улыбнулась.
– Только… это между нами, – её улыбка стала ещё шире.
– Безусловно!
Вернувшись в Киев, Джеймс заглянул к резиденту ЦРУ в Украине, он же второй секретарь посольства – Марчу Кэмпблу.
– Марч, подскажи, у тебя есть что про нового госсекретаря? Она не служила в «фирме»? Я как-то не обратил внимания сразу, но у меня ощущение, что раньше её уже встречал где-то.
– Не, она не из наших. Окончила Колумбийский университет, Школу прикладных и инженерных наук. Потом изучала бизнес в сфере информационных технологий. Затем работала в различных департаментах Минфина, ещё где-то, ну и администрация президента. Красивая просто, вот тебе и причудилось, – Марч, как всегда, был оптимистичен. «Сейчас должен какую-то пошлятину обязательно добавить», – не успел подумать Хоуп, как коллега продолжил:
– Дружище, как думаешь, у кого надо было так, – мужчина показал характерный жест, – чтобы с должности заместителя помощника президента взлететь в кресло третьего человека в вашингтонской иерархии? – Кэмпбл громко засмеялся. – Будешь виски?
– Не сомневался в тебе, Марч, как всегда в своём амплуа. Нет, спасибо, сегодня откажусь. Завтра вылетаю, будь, пожалуйста, на связи и не пей много. Что твои люди говорят по «Жирафу»?
– Он вчера вернулся в Валуйки. Завтра планируем ему передать сигнал связи. Не переживай. Агент ГУР8, что будет работать, ничего о нём не знает. Подкинет просто рекламку лицу, опознанному по фото, и всё. После акции они сразу выведут агента на свою территорию, так что здесь утечки не будет точно. Мы не можем обойтись без их услуг, ты же понимаешь. Времени мало, а ГУР уже располагает необходимыми нам возможностями в приграничье. Они предоставили моему человеку надёжные документы и машину. Если возникнет необходимость, он выйдет с «Жирафом» и на личный контакт. Ты его знаешь, он профи, всё сделает грамотно. Единственное, что вносит определённый сумбур в операцию, это то, что ГУРовцы параллельно ещё какие-то свои задачи там решают. Как бы не диверсионного характера. Они нас не касаются и помешать вроде не должны, но русские значительно усилили контрразведывательный и контртеррористический режим. Поэтому не исключено возникновение непредвиденных обстоятельств. Когда на таком клочке земли толкаются несколько спецслужб разных стран, бардак может быть неимоверный.
– Я тебя понял. Немедленно сообщи, как «Жираф» получит сигнал. Нам принципиально важно знать его реакцию. И твой парень должен кровь из носа быть рядом с ним в этот момент.
– Мы загоняем «Жирафа» в жёсткие временные рамки и обеспечиваем контроль за ним на этот период. – И увидев хмурое выражение лица коллеги, добавил: – Да не будь таким смурным, глотни виски! В Лэнгли на нас сейчас молятся, и никто не посмеет даже пальцем тронуть. Тем более директор ЦРУ нам благоволит. Осенью Уильям Бёрнс тебя лично назначил ответственным в резидентуре по координации розыска этого русско-украинского хакера Яна. Ему известны твои источники, он их высоко оценил. – А потом, помолчав, уже без тени улыбки добавил: – И, если честно, то, что произошло в ходе твоей акции, по-моему, оценено не меньше, чем вербовка «Жирафа»… хоть никто и не ожидал этого.
– Почему?
– Конфликт на Донбассе перешёл в активную фазу, и русские влезли в него с головой… Сдаётся, этого многие желали на Капитолийском холме и в Белом доме. Это я так, просто мысли вслух, если что…
Служебная машина везла Хоупа сразу в Лэнгли. Мужчина рассматривал на смартфоне фотографию со своего выпуска из Колумбийского университета: «Больше двадцати лет минуло. Энн, тебя сейчас не узнать!» Джеймс выключил смартфон и уставился в окно. «Как она изменилась. Несомненно, в лучшую сторону. Ну, как говорят, если женщина с возрастом не смогла стать красивой, то она или дура… или ещё что-то, не помню уже что». Воспоминание прервал звонок от Марча:
– Джеймс, уже на месте? «Жираф» получил сигнал. Реакция однозначна, поэтому вариант второй. Зацепили ещё один его номер телефона. У него будет три часа на ответ. Повторяю, несмотря ни на что – вариант два.
– Понял тебя, дружище. Два так два. Твой человек в Валуйках знает, что делать?
– Да, конечно. По второму варианту первую встречу он отработает самостоятельно. Задача ему известна, легенда тоже.
Машина въехала на служебную парковку. Хоуп прошёл все формальности проверки, и уполномоченный сотрудник проводил его в приёмную заместителя начальника Национальной секретной службы ЦРУ9. Там он, в конце концов, узнал и основную цель своего вызова. Сегодня Джеймса ждёт личная аудиенция у директора, а затем в Госдепе новый госсекретарь проведёт расширенное совещание с руководством зарубежных миссий, курируемых департаментом.
Хоуп и заместитель начальника НСС шли по длинному коридору в восточное крыло штаб-квартиры, где располагался аппарат директора. «Ну, сечь меня вроде не будут, это уже хорошо», – подумал Джеймс, когда они вышли в центральный вестибюль. Солнце через широкие витражи заливало просторный холл и ярко высвечивало на полу эмблему ЦРУ с грозным белогривым орлом. Спустившись по ступенькам, пара поравнялась с пожилым мужчиной, работавшим у стены зубилом и молотком. Вверху виднелась надпись: «В честь сотрудников Центрального разведывательного управления, которые отдали жизни на службе своей стране».
– Добрый день, – поприветствовал его сопровождающий Хоупа.
– Здравствуйте, мистер, – буднично ответил рабочий и, добавив: – Сто четырнадцатая. Прямо под Новый год, – продолжил аккуратно вырезать очередную звезду в белом мраморе.
Хоуп молча открыл большую «Книгу Почёта» в чёрном кожаном переплёте, которая стальным каркасом была прикреплена под мемориальными звёздами. Последняя запись гласила: «2021», напротив две золотых звезды. Графа для имён пуста.
– 21 декабря. Пойдёмте, нас ждут, – замначальника Службы дал Хоупу несколько секунд осознать увиденное и пошёл в сторону примыкающего коридора.
Рабочий взглянул в глаза оставшемуся у мемориала Джеймсу. Тот ещё постоял мгновение и направился за коллегой. Пожилой мастер продолжал смотреть ему вслед, пока сотрудник не скрылся за поворотом коридора.
***
Накануне, только на другой стороне земного шара, трое соотечественников Хоупа мечтали о возвращении на Родину и завидовали своим товарищам, которые уже несколько дней были дома. До этого группа сил специальных операций ВМС США случайно оказалась на российском побережье, в глухом таёжном углу Приморского края. Троим спецназовцам удалось выбраться из района их поиска, а трое «неудачников» не успели – им пришлось сдаться. Военных почти сразу выдали американским властям, и сейчас они пили коктейли на северном побережье залива Монтеррей в солнечной Калифорнии. В отличие от своих товарищей, оставшиеся на чужбине «морские котики» тоже пили, правда, горячий чай из консервных банок. И погода была одинаково солнечная, с температурой 20 градусов. Только в Калифорнии плюс, а на окраине приморской деревни Шкотово – минус. К деревне американцев неделю назад довёз местный житель. Его пришлось ликвидировать, так как в дороге оказалось, что он вроде выдал ФСБ их прежнее местонахождение. В заброшенном доме царил жуткий холод, и дальнейшее пребывание в таких условиях становилось критичным.
– Джонни! А что, так можно было? Просто сдаться и всё? – не успокаивался один из офицеров, услышав при очередном сеансе связи о благополучном прибытии в США своих сослуживцев.
Старший группы задумчиво почесал всклоченную бороду:
– Ну да. Ещё неделя, и начнём кормить вшей, или замёрзнем здесь к чёрту. Радует, что теперь появилась хоть какая-то определённость. Для спутникового телефона осталась последняя батарея. Это значит, у нас не более двух дней, чтобы добраться как-то до этой гостиницы в районе Владивостокского аэропорта.
Он поставил банку на край кирпича у импровизированной печки. Подышал в озябшие ладони, взял в руки листок с именами, на которые были изготовлены паспорта для офицеров. Передал его товарищу.
– Парни, запоминайте свои данные и легенды. Паспорта уже в консульстве, два на реальных граждан Финляндии, один на гражданина Казахстана, проживающих в Москве, – Джонни обвёл взглядом пару бомжеватых на вид мужчин. – Наш финский, и особенно казахский язык, просто великолепны. Поэтому, надеюсь, понимаете, что вкупе с такими физиономиями, – старший остановил свой взор на Маке, в котором можно было узнать филиппинца или тайца, но явно не казаха, – мы тут же засыплемся, только открыв рот. Я уже не говорю о более-менее скрупулёзной проверке.
– Так я, получается, буду казахом? – недоумённо произнёс Мак. – Я даже не знаю, где эта страна находится! Это же бывшие Советы вроде?
– Да, Мак. С американскими паспортами нам и шагу ступить не дадут, лучше сразу идти в ФСБ. Только домой русские нас уже точно не вернут. Мы переданы в распоряжение ЦРУ, и теперь Лэнгли занимается нашими проблемами. А там решили, что ты вполне прокатишь за казаха, так же, как я за финна, – Джонни саркастически улыбнулся и снял шапку, оголив чёрные завитушки, доставшиеся ему от африканских предков. – Ты хоть немного знаешь русский. Свой жуткий акцент, в случае чего, объясняешь проживанием с самого детства в Штатах. А вот как мы обоснуем свой финский…
– Финны много пьют, – заметил зачем-то третий спецназовец.
– Ага. И забывают при этом родной язык, – засмеялся Джонни. – Ладно. Об этом подумаем завтра. Дальше. Паспорта, по сути, являются дубликатами действительно существующих документов, только с нашими фотографиями. Они вполне сойдут для покупки билетов. Можно даже в крайнем случае заселиться в гостиницу. Но! Пересечь по ним границу не получится. Там подлог гарантированно вскроется, так как пальчики настоящих хозяев откатаны при въезде в Россию. Соответственно, наши контакты с кем-либо должны быть сведены к минимуму. В любом общественном месте: в самолёте, в залах ожидания и так далее – сидим ровно, никуда не ходим, а лучше вообще изображаем сон, – старший внимательно посмотрел на товарищей. Взял банку с подогревшимся чаем, отхлебнул и продолжил:
– Как только мы найдём безопасный способ преодолеть оставшиеся сорок километров до гостиницы, туда из владивостокского консульства доставят документы. Сегодня режим КТО10, и наш поиск вроде свернули, значит, пора валить отсюда побыстрее. Единственное, выходить днём в таком виде из убежища нельзя, сразу привлечём внимание. Необходимо привести себя в порядок. Особенно тебе, Мак, – старший группы кивнул на одного из «котиков».
Тот был одет в замызганный старый военный бушлат, который вкупе с грязной рыжей бородой хозяина придавал ему вид ушкуйника. Или кладбищенского бича. Мак единственный немного говорил по-русски, поэтому ему особенно важно было выглядеть более-менее презентабельно.
Посовещавшись, запросили разрешение связаться напрямую с кем-нибудь из американского консульства. Там должны знать местные особенности и подсказать, как бедолагам лучше поступить. Первый секретарь консульства в разговоре сразу прояснил многие вопросы. Забрать их дипломатической машиной нереально, так как учреждение под контролем контрразведки и ФСБ неминуемо всех накроет. Он может обеспечить такси, которое довезёт группу как раз до гостиницы у аэропорта. Там есть сауна, которую тоже для них закажут. Но офицерам в любом случае необходимо заранее побриться и хоть немного восстановить свой человеческий вид. Если такси остановит полиция, то им с такими рожами уже будет не спастись. Договорились, что завтра после обеда приедет микроавтобус. Водителю передадут сумку, там будет одежда. Паспорта и мобильный телефон найдут в сейфе в сауне. Дипломат накидал легенду для таксиста на русском языке, сообщил код от сейфа, записал размеры формы и обуви офицеров. Сразу связались с Центром. Там одобрили план и сообщили, что наутро первого января приобретают для них билеты до Симферополя. Все инструкции о дальнейших действиях получат по прилёте в Москву.
Компания оживилась, хотя выбранный маршрут для эвакуации вызвал некоторое недоумение. До вечера брили бороды и вычёсывали волосы. Самый лучший прикид обеспечили Маку, который с листком в руках зазубривал новые русские слова для легенды: Кневичи, сауна, здоро́ва и т. д.
Утром Джонни провёл своеобразный строевой смотр. Невесело окинул взглядом товарищей. Удручённый результатом, махнул рукой и приказал вывернуть карманы. По очереди друг у друга обыскали все складки одежды, чтобы ничего не осталось от их военно-морской сущности. Выписал нужные номера из телефонной книжки спутниковой трубки. Распорядился всем выучить цифры наизусть, после чего очистил память аппарата. Телефон и небольшая сумма в долларах – всё, что решили взять с собой из имеющихся запасов. Остальное или сожгли, или ещё ночью закопали в стороне от дома.
В условленное время вышли к автобусной остановке. Вылили остатки медицинского спирта из аптечки на одежду. Микроавтобус подъехал точно в срок. Мак открыл дверь:
– Здоро́во, шеф! До Еэвич…
– Аэропорт Кневичи? – поправил водитель.
– Да. Он, – улыбнулся парень.
– Садитесь. Там тебе отец сумку передал. На кресле лежит.
Компания залезла в салон, наполнив его стойкой вонью немытых тел и дешёвого алкоголя.
«Деревня совсем вымирает. Родителей жалко. Сын вроде молодой, а уже спился совсем», – подумал таксист, выруливая на трассу.
Глава 4
После встречи с друзьями-танкистами в кафе «Жара», Валера навеселе́ поспешил домой, надеясь задобрить супругу купленными накануне духами и новостью, что завтра – 31 декабря, он в резерве, и они, в конце концов, поедут выбирать давно обещанный кухонный гарнитур. В кармане лежал рекламный буклет о турпоездке в Таиланд. Его находка во время застолья чуть было не испортила парню настроение, вернув гадкие ощущения от передряги, в которую он влип. Однако замахнув сверху пару рюмок, Охлестин твёрдо решил, что о полученном сигнале сообщит, как его и проинструктировали �