Эгоист. Том 1

Глава 1

Легкое покалывание в шее, стук в висках и глаза заныли, стоило мне попытаться поднять веки или зажмуриться. Ощущение, точно все затекло после продолжительного оцепенения. Затем кто-то включил звук:

— Событие, которое шокировало страну и весь мир, до сих пор остается главной загадкой уходящего года… — зазвучал диктор на радио или по ТВ — четко это я определить не смог.

— Так, что еще с ним нужно сделать? Неси сюда вон ту хреновину. Ага. Да, ее. Так, черт, датчик…

Что-то щелкнуло, и все звуки пропали, только боль в висках стала сильнее.

— Ну, и чего ты возишься, господи?

— Да сейчас, погоди, опять подключил…

Диалог кончился так же резко, как и начался. Что тут происходит вообще?

— А между тем мировое сообщество открыто выступило против терроризма. В наступившем году Европа утвердила новую политику…

— Ты можешь выключить эти новости? Тошнит от них уже? — кажется, этот голос я слышал и раньше. Но, стоп, в наступившем? Только что же был уходящий!

— Не могу. У меня там были родители, дядя и двоюродный брат, — присоединился второй.

— У меня тоже были! Но я не могу это уже слушать! Полтора месяца одно и то же! Совесть поимей!

— Поимею, когда поймаем тех, кто это сделал.

— Ну да, последняя надежда, да?

Мне почему-то показалось, что говоривший произнес это в мою сторону.

— Не последняя, но… ты опять напутал с питанием???

Резкий шорох, шаги, тишина.

— Что вы можете сказать нам относительно проводимого расследования? — и опять новости.

— К сожалению, не могу сообщить вам ничего конкретного из того, что вся страна и, вероятно, весь мир ждут услышать.

— То есть, вы не нашли никаких следов?

— Беда в том, что из-за слишком большой мощности устройства имеют место глобальные изменения структуры… вы же представляете, о чем речь?

— Разумеется, ведь каждый из сидящих здесь в студии уже детально изучил событие в Петербурге, хотя прошло уже два месяца с тех пор.

Кроме ток-шоу — никаких других звуков. Ничего, что могло бы мне подсказать, где я нахожусь, и почему шум регулярно пропадает, как будто источник звука выключают без предупреждения.

И что за событие в Петербурге, которое взбудоражило весь мир? Я хотел послушать и дальше, но мне помешали:

— Есть активность! — еще один незнакомый голос. А глаза открыть почему-то не получается. — Есть, но не полная. Черт бы тебя драл, Тарасов, опять напутал?

— Нет-нет, это не моя ошибка, — а этого я, кажется, уже слышал вчера. Или…

— Ну так возьми и перенастрой, знаешь ведь, как исправить схемы.

Веки задергались, причем непроизвольно, но через несколько секунд я наконец-то смог открыть глаза. Все плыло.

— И что тут у нас? — передо мной появилось расплывчатое пятно. — Здравствуй. Слышишь меня? Слышишь⁇ По-моему, он не слышит ни черта! Моргни, если слышишь.

Я задергал левым веком, но опустить его полностью не смог.

— Так, коллеги, — расплывчатое пятно повернулось ко мне спиной и его голос зазвучал куда глуше. — Исправить все. Зрение, слух, реакцию. Нервы, кажется тоже. И не только ему! Вы возитесь преступно долго! Под трибунал всех отправлю, если завтра же Мальцев не предстанет передо мной нормальным человеком!

— Простите, исправим! — бодро отрапортовал голос. Хлопнула дверь. — Королев сегодня не в духе.

— Илюх, мы все уже пару месяцев как не в духе. И не только из-за случившегося, но еще и потому…

Щелчок, тишина, мрак.

— Ну теперь-то все готово? — голос, который точно принадлежал Королеву, вывел меня из забытья. — Или вы, лабораторные крысы, опять мне паралитика решили показать?

— Нет, все готово. Кирилл сейчас проверит, — уверенно отчитался Илья. Я уже начинал различать их голоса. — И подаст… Черт! Опять активность. Ты уже подключил?

— Нет! Включаю все!

— Погоди… А, вроде нормально все.

Мне в лицо ударил яркий свет. Я приоткрыл глаза совсем чуть-чуть, чтобы убедиться, что вижу — ведь вокруг меня все только и твердили, что все в порядке, и что они сделали все, как полагается.

И правда — видел я четко. Яркие сочные краски, почти ненатуральные. Несмотря на то, что я точно запутался в датах и не знал, какой сейчас день — но точно был уверен, что это начало нового года, — в цветах вокруг меня было что-то неестественное.

Серое, белое, серебристое — все в десятках оттенков, потому что вокруг были стеклянные перегородки, пробирки и колбы, какое-то оборудование. На полу — явный бетон без намека на плитку. А еще — несколько человек в белых халатах, которые внимательно смотрели на меня.

Я открыл рот, но оттуда не донеслось ни звука. Как будто воздух не шел.

— Ой, — Илья как-то странно вытянулся. — Прости, дружище, сейчас…. Мы тебя еще не полностью автономировали, то есть, не превратили в замкнутую систему.

Он начал быстро колотить по клавиатуре, победно вдавил «Enter», и тут же что-то зашипело. В груди стало как-то некомфортно, и я поморщился.

— Ага! — торжествующей воскликнул Илья, — а нервная система работает просто отлично, вы не находите?

— Не нахожу, — мрачно ответил мужчина в военной форме. Судя по голосу — как раз тот самый Королев. — Он все еще не может говорить?

— Могу, — проскрипел я, когда смог дышать полной грудью. Но какие-то мелкие покалывания все равно оставались, но где-то глубоко под кожей.

Я попытался наклониться, чтобы посмотреть, на чем я стою, но не смог пошевелить головой. Лишь явно ощутил, что в лоб мне упирается толстая пластина, то ли из полимера, то ли из металла — нагретый моей кожей, он ничуть не холодил, хотя голова начинала гудеть и что-то прохладное на лоб мне бы совсем не помешало.

— Денис, наконец-то, — с облегчением сказал Королев. Мужчина достал платок и протер седеющие виски, а потом приблизился ко мне. — Послушай, мы этого момента ждем уже несколько недель. Что произошло в Петербурге?

— Что-то, — неуверенно ответил я. — Я слышал, как говорили в новостях, что там случилось нечто такое, отчего весь мир в ужасе. Или как-то так.

Жужжание ламп и гудение кулеров в мощных компьютерах остались единственными звуками. Илья молчал. Королев — тоже.

— Там еще ток-шоу какое-то было, — слова я выговаривал с большим трудом, как будто от долго молчания речевой аппарат ослаб настолько, что не мог выдержать и пары фраз в разговоре. — Там тоже говорили про какие-то месяцы.

— Это ты мог услышать недели три назад. Сейчас — начало марта, — Королев заговорил первым, а остальные так и стояли, вытянув лица. — Мы рассчитывали на твои показания. Чтобы ты сообщил нам все, что ты видел в Питере.

— А разве я там был? — удивился я, подняв брови, но они тут же уперлись в обруч на лбу, и я зажмурился — оказалось удивительно неприятно. — Я ничего не помню.

— Вы можете проверить, правда это или нет? — Королев нахмурился и посмотрел на людей в белых халатах. Кто-то тут же засуетился проверять данные по компьютерам, кто-то полез в бумаги.

— Секунду, — Илья встал и подошел ко мне почти вплотную, причем оказался заметно ниже меня ростом. — Ты меня знаешь?

— Ты — Илья. Я узнал тебя по голосу. Ты еще с одним разговаривал, когда вы ругались из-за новостей, — ответил я. — Тогда один из вас просил выключить, а другой говорил что-то про семью.

— Было такое, — в поле зрения почти вбежал владелец еще одного знакомого голоса. — Было-было, точно было, я помню! Уж меня-то ты должен знать! — добавил он, изменившись в лице.

Пластина старательно терлась о лоб, пока я отрицательно мотал головой.

— Я даже имени твоего не знаю, — ответил я. — И почему я ничего не чувствую толком? Почему двигаться не могу? Где я?

— На нашей базе. Или ты тоже не знаешь, о чем идет речь? — Королев сердился не на шутку. — Может, ты и имя свое не помнишь?

— Денис. Вы меня так назвали, — тихо ответил я, а мужчина с седеющими висками развернулся и принялся материться на всю лабораторию так, что стекла звенели.

— И меня ты тоже не помнишь? — мрачно произнес другой лаборант, а когда я подтвердил это, ответил: — Я Кирилл. И до ситуации в Питере я постоянно был на связи с тобой. Только вот…

— Не надо ему ничего рассказывать! Мне нужно точно знать, что у него в мозгах! — Королев быстро прошагал до меня и наставил на мой лоб указательный палец: — Все. До последней. Мысли!

— Но мы же не к этому его готовили, товарищ полковник! — воскликнул Кирилл.

Что-то слабо шевельнулось в моей памяти, но пока это было больше похоже на ночную судорогу — пинок и не более того. Никаких образов или чего-то конкретного.

— Перед тобой — единственный живой свидетель, поэтому будь добр, раздобудь нам информацию любым способом!

— Эй! — воскликнул я. — Да ведь мне даже не сказали, что происходит!

— И не скажут! Я был о тебе куда лучшего мнения! — полковник покинул лабораторию, хлопнув дверью.

— Да что здесь происходит? — спросил я, решив, что без начальства ребята в белых халатах будут гораздо сговорчивее.

— Послушай, Денис, полковник решил ничего тебе не говорить. Понимаешь, раньше он был попроще, а теперь ему прилетело по шапке за произошедшее, и он стал… другим.

— Я все равно ничего не помню, поэтому бесполезно сравнивать, — сказал я и закашлялся. — Ну хотя бы что произошло со мной и происходит прямо сейчас ты можешь рассказать? Или это тоже очень большой секрет, раз мою голову держат в одном положении?

— Приказа тебя отпускать не было, — добавил Илья из-за спины Кирилла.

— Так, а он кто такой? — спросил я. — Ты назвал меня «дружище» просто так или…

— Или, — кивнул он. — Я надеюсь, что ты сможешь вспомнить все.

— Едва ли, — обреченно произнес я.

— Он даже игру слов не понял, — пожал плечами Кирилл. — Что ты от него хочешь?

— Да я хочу, чтобы он хоть что-то вспомнил. Ты был его другом, а я помогал ему в операциях Отдела, так что…

— Отдела?.. — оживился я. — А что, я был кем-то особенным?

— Ну что за… — отмахнулся от меня Илья. — Ничего он не помнит.

— А может, это все из-за того, что кое-кто напортачил с контактами, а?

— С какими еще контактами? Эй! — бросил я вслед уходящему Кириллу. — Да объясните мне наконец, что здесь происходит! Пожалуйста! Почему Королев этот такой злой? Что я должен знать?

— У меня запрет. Я не могу тебе ничего говорить, пока мы не проведем все необходимые измерения и исследования. Единственное, чем я тебе сейчас могу помочь, Денис, так это сказать, что все процедуры абсолютно безболезненные.

— Спасибо тебе огромное! — я снова задел обруч и выругался. — Может, тогда и эти штуки вы потом с меня снимете, когда поймете, что я не помню ровным счетом ничего?

— Да. Но только с разрешения полковника.

— И сказать, кто вы такие, тоже не можете?

— Нет. Мало ли, что там с тобой сделали.

— Там? Где — там?

— В Петербурге, чтоб тебя! — воскликнул Кирилл. — Потому что с тобой…

— Тише-тише! — окрикнул его Илья. — Не раньше положенного.

Так мне и не удалось узнать ничего. Но в этот раз меня не отключали — похоже, что и мои странные пробуждения и усыпления до этого момента были как-то связаны с деятельностью этих людей. И очень похоже, что надо мной ставили какие-то странные эксперименты. Жаль, что я не мог сбежать отсюда.

Но и сопротивляться тоже почему-то не хотелось — отчасти по той простой причине, что я был прикован к какой-то стойке и не мог даже пошевелиться. Это меня до жути раздражало.

Ведь я даже не сумел препятствовать людям, которые подключали какие-то электроды к голове. Но Кирилл оказался прав — вся процедура оказалась совершенно безболезненной.

— Базовая активность в норме, то есть физически память должна работать.

— Ребят, я же не компьютер, — добродушно ответил я. — Вы чего!

Похоже, что зла мне все-таки не желали. Но это не означало, что я теперь им верю на все сто процентов. Разве что могу прислушиваться к тому, о чем они говорят, быть чуть более сговорчивым и послушным, а так — как пойдет.

— Значит, еще надо проверять!

— Что, опять?

— Не опять, а снова! — добавил Кирилл.

Кроме этих двоих мной почти никто не занимался. Многие покинули лабораторию и больше не показывались. Но через стеклянные перегородки я успел рассмотреть большое, размером с самолетный ангар, как минимум, помещение. Высоченные, метров под десять, потолки. Но никак не мог узнать этого места. Да что там говорить, если уж я и этих двоих до сих пор не вспомнил.

— Сейчас мы тебе будем показывать кое-какие образы, а ты будешь говорить ассоциации, ок?

— Да-да, — ответил я с готовностью, хотя почему-то был уверен, что психологические штучки до жути ненавижу.

Ко мне подкатили стол с широкоформатным монитором, наклонили, включили слайд-шоу.

— Так, первый пошел, — сказал Кирилл и махнул рукой на технику. — Что думаешь?

На слайде я увидел целую улицу разбитых автомобилей, несколько патрульных машин, разбросанные по дороге тела.

— Это что, то, что случилось в Питере? — спросил я, а Кирилл посмотрел на Илью, тот, в свою очередь, бросил взгляд на монитор и отрицательно покачал головой.

— Нет, совсем не то. Дальше.

На втором слайде был причал, толпы людей. Кто-то дрался. Одетый в светлый костюм, лихо выворачивал руку лежавшему не досках парню.

— Круто! — выдал я. — Смотрится эффектно, похоже на сцену из кино, но я до сих пор не понимаю, как это относится ко мне.

На третьей картинке дымящийся автомобиль явно доживал последние мгновения. Кадр был сделан с водительского места — человеку пришлось хорошенько напрячься, чтобы так вывернуться.

— А это очень похоже на какую-то компьютерную игру.

Потом пошли кадры петербургских улиц. Люди, снег, местами превратившийся в кашу. Знакомым не выглядело ничего и некоторые кадры я узнавал лишь потому, что в моей памяти в принципе сохранились виды города. Вроде бы как я бывал там в детстве. Или нет?

— Ну, чего? — устало спросил Кирилл. — Хоть что-то есть?

— Реакция мозга процентов на пять. А мы посмотрели больше двадцати изображений. То есть нет ни одного полного совпадения, это я тебе гарантирую. Он действительно ничего не помнит. Точнее, раз физическая память цела, есть какой-то блок. Может, психический.

— Еще бы, такая травма.

— Да скажете вы наконец, что тут происходит! — закричал я. — Вы и так уже поняли, что я действительно не могу ничего помнить. Хватит уже играть в эти игры, просто расскажите, что со мной⁈

— Может скажем уже? — почти умоляюще произнес Кирилл, не обращаясь особенно ни к кому. — М-м-м… черт!

Он схватил телефон. На том конце ждали этого звонка, потому что парень затараторил почти сразу.

— Нет. Точно нет, — он немного помолчал. — Уверен, что нет. Ничего, ни единой зацепки. Я думаю, надо рассказать. Хотя бы по чуть-чуть. Простимулировать. А что Игнатьев? Мы бы его вызвали, если бы имели хоть какие-то совпадения! Да. Понял. Точно. Так точно.

— Ну чего? Теперь-то ты можешь мне сказать, что за хрень тут происходит? Что это за полковник? Что за…

— Да. Да-да-да, помолчи, пожалуйста. Я не могу тебе сразу все рассказать.

— Ну хоть что-нибудь уже! Что со мной случилось? Почему я не могу двигаться?

— М-м-м… тебе не понравится.

— Да говори уже! У меня что, нет ног? Я — чертова голова профессора Доуэля?

— Нет. Не совсем.

— Не совсем???

— Ну, мы еще не все до конца настроили, потому что главное — твоя память и, следовательно, голова.

— Да прямо уже скажи!

— В общем… ну… — Кирилл мялся недолго: — твоего прежнего тела уже нет. Нам удалось спасти только… сам понимаешь, что. А новое тело еще не полностью функционально…

— Что⁇ Новое тело⁇

Глава 2

Разум, вероятно, еще не до конца проснулся. Или это действительно было чем-то шокирующим для меня — но не для людей рядом. Особенно для Кирилла. Этот деловитый парень просто внимательнейшим образом изучал меня, как будто я был для него музейным экспонатом.

— Понимаю, что звучит шокирующе, — начал он тоном, каким обычно успокаивают пациентов психушки. — Но ситуация сложилась таким образом, что иначе поступить было совсем нельзя.

— Шокирующе, мать твою? — я снова дернулся, но безуспешно. Только что-то неприятно загудело в правой руке. — Да это просто охренеть как шокирующе! Что за новое тело? Где старое? Почему я ничего не помню?

И пока Кирилл жевал нижнюю губу, я продолжал наседать на него, выплескивая наступающую на меня реальность в его сторону:

— Тебе уже позвонили. Давай, скажи мне, что за фигня тут происходит? И почему я до сих пор, — тут я дернулся еще раз, — не могу пошевелиться?

— Давай ты сперва успокоишься, Денис, — после глубокого вдоха произнес Кирилл. — У нас все очень непросто. Совсем. Не только с тобой, но и вообще в мире. В стране. Тяжко, понимаешь? Поэтому если ты будешь так себя вести с каждым, ничего хорошего из этого не получится.

Тоже мне, успокоиться просит. Я сверлил парня глазами, словно хотел в нем не две дырки сделать, а двадцать две. Превратить в решето!

Но примерно с минуту он стоял неподвижно, глядя мне прямо в лицо, и я неожиданно для себя тоже успокоился. Не совсем — но прежней ярости уже не было. Только вагон вопросов копился в голове, чтобы вывалиться на Кирилла при первой же возможности.

— Я хоть выгляжу как человек? — дрогнувшим голосом спросил я. Почти сразу где-то рядом пискнуло несколько аппаратов.

— О! — удивленно воскликнул парень. — Ого! — добавил он тут же, когда посмотрел на монитор одного из компьютеров. — Какие интересные показатели!

— Ты, может быть, на мой вопрос сначала ответишь? — я снова ощутил нахлынувшую ярость, а потом попытался ее сразу же сбить — а то и правда санитары набегут. — Пожалуйста, — с немалым напряжением выжал я из себя и то, потому что компьютеры на пару секунд затихли, а потом запищали вновь. — Это что, контроль моего состояния?

— Они настроены на химию твоего организма, Денис. Так что своего рода — да, контроль, — и с видом компьютерного гения Кирилл принялся изо всех сил колошматить по клавиатуре, явно отправляя какие-то отчеты. — Собственно, выглядишь ты, — он бросил на меня косой оценивающий взгляд, — вполне пристойно. Учитывая, что с тобой произошло, пожалуй, даже очень хорошо выглядишь. И я уже ожидаю от тебя второй и последующие вопросы, но, прошу, погоди немного, ты все узнаешь

— То есть, ты веришь мне, что я ничего не помню? — без какого-либо нажима поинтересовался я и тут же сам ощутил облегчение, заполучив себе сторонника.

— Честно — не на все сто процентов, но я склоняюсь к тому, что ты говоришь правду. Чисто логически…

Его речь оборвал еще один телефонный звонок и Кирилл тут же схватился за трубку, но не произнес ни слова, ограничиваясь только лишь кивками, которые его собеседник, вполне естественно, не видел.

— Чисто логически, — продолжил он, когда завершил разговор по телефону, — пора тебе самому все узнать.

Ученый или технический специалист — не так важно, кем был этот парень, — подошел поближе и сперва освободил голову, сняв широкую тканую петлю с моего лба. Ослабленные мышцы шеи сразу же сдались, и черепушка подалась вперед так быстро, что Кириллу пришлось подставить ладонь под мой лоб, чтобы я не слишком сильно клюнул носом.

— Так, давай держись… ну же! — воскликнул он, надавливая на голову, чтобы вернуть меня в исходное положение.

И снова какие противные звуки, словно что-то трется. Как будто шейные позвонки вдруг лишились дисков и теперь задевают друг за друга. До жути неприятное ощущение.

— Ай, — поморщился я. — Как-то непривычно.

— Ты несколько недель провел в состоянии овоща. Как ты думаешь, как будут вести себя теперь мышцы твоего тела?

— У меня и мозги в том же состоянии были тот же период времени, — ответил я. — Как ты думаешь, они способны нормально соображать?

— Острить, как и прежде, ты можешь, — криво ухмыльнулся Кирилл. — Но вот насчет остальных частей тела тебе беспокоиться пока не стоит.

— Пока? — я попробовал удивленно задрать бровь повыше. Она дернулась — и на первый раз этого было вполне достаточно.

— Могу тебе точно сказать, что в ближайшее время ты не покинешь базу. Даже если будешь очень хотеть и настаивать, даже если ты вспомнишь все, что случилось — но нет, полковник Королев тебя не выпустит. Не надейся даже. Поэтому насчет тела не беспокойся.

— А то, что постоянно что-то скрипит и щелкает?

— Тоже не беспокойся. Притрется.

— Притрется???

— Эй-эй, потише ты, — Кирилл начал освобождать руку, а потом спохватился: — надо бы тебя в горизонтальное положение перевести, в идеале. А то упадешь еще, опять тебя латать…

И он убежал к своим компьютерам, снова быстро потыкал по клавишам, и моя опора начала быстро опускаться назад. Вскоре я смотрел в потолок, изредка замечая, как Кирилл мечется вокруг импровизированного медицинского стола, снимая ремни с моих рук и ног.

— Вот, в принципе, и все, — услышал я издалека. — Попробуй пошевелиться.

— Шутишь? — вырвалось у меня, когда не получилось ровным счетом ничего.

— Но ты хотя бы конечности свои чувствуешь, разве нет?

— Нет, — уже раздраженно ответил я.

— М-м-м, так, погоди… Секунду, буквально секунду! — и послышался лишь стук клавиш. — Ага, вот оно. Так и знал! — раздался довольный голос Кирилла, затем отчетливо прожалась еще одна кнопка и тело взорвалось такой болью, что мозг предпочел отключиться.

Во тьме мне долго пролежать не удалось, потому что шевеление вокруг, запах нашатыря и тихие голоса быстро привели меня в чувство:

— Экспериментальное же еще, понимаете?

— И что с того? — буйствовал Королев. — Памяти нет, так он еще и умереть может в любой момент?

— Да он же просто без сознания, организм не привык, — отвечал Кирилл. — В этом нет ничего страшного. На самом деле все в норме. Как видите, вот здесь, на мониторах…

Я попробовал пошевелиться. Боязно — вдруг снова больно будет? Пережить еще раз такое мне совсем не хотелось.

Пальцы, а затем и ладони словно отогрелись. Без привычных иголочек, которые появляются, когда отлежишь руку, они пришли в движение. И что говорили дальше, я уже не слушал, сосредоточившись на том, чтобы вернуться к прежней адекватной подвижности.

Постепенно я прочувствовал руки до плеч, а затем переключился на ноги — с ними тоже все получилось довольно неплохой. Разве что в ушах слегка шумело, но голос полковника легко перекрыл этот шум:

— Жив-здоров, а напугал… — он дотронулся до моего плеча и сжал, но осторожно. А затем, увидев, что с реакцией все в порядке, протянул руку: — Ну, давай, поднимайся. Разлегся, когда работать надо!

— Встать сможешь? — рядом с полковником нарисовался и Кирилл.

— Ну… да, — я попытался согнуться, спустил ноги на пол и впервые посмотрел на себя.

Сероватые брюки и такая же футболка. Босые ноги. И пальцы на ногах шевелятся. Я смело коснулся пола и попытался выпрямиться.

На удивление получилось. И опять без боли.

— Ого, — воскликнул я удивленно. — Интересно.

И снова эти вибрации от трения, поскрипывания. Я вновь поморщился и тут же нарисовался Кирилл:

— Говорю тебе, что все пройдет. День-другой, приспособится тело и все будет нормально.

— А может, ты мне просто скажешь, что вы со мной сделали?

— Ну, — Кирилл и полковник переглянулись. — Я ведь тебе уже говорил, что у тебя новое тело. Голова, правда, старая, хотя я ее тоже немного подлатал и… Да не хватайся ты за лицо, нормально все с ним! — воскликнул он, увидев, взлетевшие к щекам ладони, а потом и вовсе отдернул руки вниз. — Новое тело, хм… как бы попроще.

— Частично человеческое, — помог полковник.

— Да, именно, — подхватил Кирилл. — Частично.

— То есть? — настороженно спросил я, продолжая себя ощупывать, точно надеялся найти дырку между ребрами или наоборот что-то ненужное.

— То есть, наружная оболочка — полностью человеческая. Кожа, волосы — все натуральное, — техник говорил успокаивающе, но после его слов мне захотелось еще больше пояснений.

— Только наружная оболочка… хм… а внутри меня тогда что?

— Скажем, тебе лучше туда не заглядывать.

— Давай ты потом закончишь со своими пояснениями, Кирилл, а нам с Денисом надо о более важных вещах переговорить. Если он готов к этому. Умственно, я имею в виду.

— Готов, — ответили хором мы с Кириллом и Королев улыбнулся:

— Заметно. Ладно, идем. До кабинета ни слова.

И полковник повел меня длинными коридорами, которые были похожи на офисные. Пластик, сталь, стекло. Обилие людей, в основном без формы, но кое-кто, причем с погонами, быстро обгонял нас, скрываясь за ближайшим поворотом.

Но если общий вид мне еще чего-то напоминал, суета, да и все происходящее вокруг мне казалось совершенно незнакомым. Тем более люди в военной форме, которых я за всю жизнь видел так близко дважды. И то один раз — на параде на 9 Мая.

— А что происходит? — спросил я полковника, но тот лишь коротко бросил:

— До кабинета! — и заметно ускорился.

Я поспешил за ним, благо идти мог нормально. Но поскрипывания, едва слышные, скорее, различимые лишь благодаря вибрациям в теле, уже начинали раздражать. Притереться что-то там должно у меня внутри, как же.

К счастью, полковник оперативно довел меня до своего кабинета, огромного и пустого, с одним лишь маленьким столом близ стены, бодро прошагал к нему, сел и принялся колдовать над клавиатурой не хуже Кирилла.

— Садись, — попросил он, когда из-под отъехавшей панели фальшпола появился жестко закрепленный стул.

После секундного оцепенения я выполнил просьбу, ощутив пятой точкой какую-то избыточную твердость армейской мебели.

— Поскольку ты ничего не помнишь, как говорит Кирилл и подтверждают его компьютеры, задавать вопросы тебе смысла нет, — начал полковник. — Но я хочу расспросить тебя о твоем текущем состоянии. То, что несколько недель мы ждали и готовились к твоему пробуждению должно подсказать тебе об исключительной важности сведений, которые есть вот здесь, — он указал на мою голову. — И то, что она пострадала, меня сильно печалит. Даже не просто печалит — заставляет злиться так, как никогда прежде.

— Вероятно, вас очень трудно рассердить, — медленно произнес я, чтобы показать хоть какую-то реакцию на речь полковника. Его тирада меня скорее смущала, чем давала полезную информацию, но стоило послушать, что он скажет дальше.

— Очень, — со вздохом ответил полковник. — Мы были знакомы не так много, как абсолютное большинство сотрудников отдела военных разработок. Ты же понимаешь, где ты сейчас находишься?

— Немного имею представление, — я пожал плечами. — Кирилл говорил о том, что мы находимся на какой-то базе. Еще я не заметил здесь окон и, полагаю, что она находится под землей.

— Отлично, логику и наблюдательность не растерял, хотя бы. А что у тебя по ощущениям?

— По ощущениям… словно кости во мне все переломали и срастили неправильно, а теперь они попросту трутся друг о друга и жутко раздражают. Но Кирилл говорит…

— Кирилл говорит с технической точки зрения. Попроси Игнатьева пояснить тебе относительно всех изменений в твоем теле. Синтетики там не очень много, но то, что было у тебя до… до событий, сильно отличается от того, что есть сейчас. Разумеется, изнутри.

— Глупо спрашивать, почему так получилось?

— Потому что ты сильно пострадал при взрыве. Очень сильно — осколки, плюс придавило и прочие повреждения, — полковник замялся. — Я сам видел, что с тобой было, поэтому мне все еще неприятно вспоминать об этом. Но ты остался единственным доставшимся нам свидетелем.

— Почему доставшимся вам?

— Потому что были и другие структуры, которые стремились найти свидетелей. И довольно много. И даже до сих пор ищут, могу тебе сказать. Но ситуация такова, что на месте взрыва теперь работают не только наши службы, но еще и «сторонние наблюдатели».

От этих слов у меня внутри все похолодело. Или слишком близко к границе, или ситуация так поменялась, что на территории страны теперь работают иностранные службы — причем официально.

— Я буду рад помочь всем, чем смогу, — отозвался я. — Значит, вы говорите, что я с вами работал? Но работал не очень долго?

— Несколько месяцев, до полугода где-то. Это почти что новичок. Мало знаний по теории, не очень много практики. Случайный солдат, — Королев пожал плечами. — Но у тебя был потенциал и, я очень на это надеюсь — есть и сейчас. Твоя готовность помочь лишь подтверждает мою уверенность в тебе, но без должных проверок и подготовок ты все равно не выйдешь с базы.

— Да-да, — закивал я, — мне еще надо «притереться», — с этими словами я в очередной раз повел плечами, чувствуя, как опять в руках что-то мелко вибрирует от трения.

— Ситуация очень серьезная, — Королев на некоторое время погрузился в раздумья, а потом посмотрел на меня. — Часть ты слышал из новостей, как мне сказали. Ты ведь приходил в себя, пока тебя латали?

— Чего-то слышал, — я неуверенно поерзал на стуле. — Но не могу пока сложить полной картины. Слишком все отрывисто. Где-то что-то случилось. По вашим словам — взрыв, — я еще немного пошевелился, пытаясь вспомнить услышанное ранее, — а еще Кирилл или кто-то рядом с ним… Илья, вроде, обсуждали потери. Значит, взрыв или совсем рядом, или очень сильный.

— Второе, — кивнул полковник. — Очень сильный. Настолько, что его никто не может классифицировать.

— То есть? — нахмурился я. — По силе?

— Ага. Это не ракета, не метеорит — и в принципе ни одно из известных нам космических тел. Это вообще не космическое тело, видели данные со спутника — нет, точно нет. В месте, где произошел взрыв, нет даже привычной воронки. Нет следов грязной бомбы и радиации в целом, что тоже удивляет. Для взрыва такой мощности потребуется целый поезд чистой взрывчатки. Все равно, что тоннель метро завалить до самого свода — и то не такой сильный будет.

— Значит, город крупный, раз есть метро. Вероятно, теракт, нет? — уточнил я у полковника, но тот сразу же покачал головой:

— Теракт устрашает. Немного жертв, много раненых, много разрушений — это теракт. А когда восемьдесят процентов города просто сметено с лица земли…

— То? — протянул я.

— Я не скажу слова «война», но учитывая, что доступ к передовым технологиям имеется в основном у нас, то и все вопросы были исключительно к нам. Точнее, вопросы нам уже задают, а пока ты был без сознания, ответов на них не было. К сожалению, их нет и сейчас, но давление со стороны влиятельных лиц растет, так что нам надо работать оперативно. Приводить тебя в форму, работать с твоей памятью — делать все, чтобы быстрее получить ответы, найти виновных и наказать ответственных. Даже если они имеют отношение к нашему отделу. Более того, — даже громче продолжил Королев, уставившись прямо на меня. — Особенно если они имеют отношение к нашему отделу. Я очень надеюсь, что ты сам непричастен к происходящему.

— Самому хочется верить, но я не помню совершенно ничего.

— Значит, надо работать над этим, — заключил полковник. — Иного пути у нас нет. И другого свидетеля у нас тоже нет. К сожалению или к счастью — сейчас даже говорить об этом трудно.

Седоволосый руководитель отдела военных разработок затих, и я понял, что до сих пор не понимаю самого главного:

— Где произошел взрыв? — поинтересовался я.

— В Петербурге, — сразу же ответил Королев. — Сейчас покажу, — и принялся настраивать работу проектора.

Глава 3

Смысл сказанного до меня дошел не сразу. Во-первых, я ни разу в своей жизни не называл так город, а если когда и слышал подобное название, то обычно оно встречалось исключительно в литературе. Во-вторых, представить, что нечто подобное случилось не в Новосибирске или Нижнем Новгороде — где тоже есть неплохое метро — а именно в Питере.

— Ты не ослышался, — заявил полковник, выводя на экран первое изображение. — Северная столица больше не столица. И даже не город. Теперь вместо зданий там только развалины.

Кадр со спутника больше напоминал пейзаж с какой-то другой планеты. Основной цвет — грязь. В основной массе черная с серыми пятнами. Кое-где проглядывали контуры улиц. Но именно контуры, которые регулярно прерывались. Найти хотя бы одну прямую линию достаточной длины, чтобы считать ее улицей, мне не удалось.

Чем дольше я всматривался в кадр, тем больше мелочей подмечал и тем более жутко мне от этого становилось.

Снимал явно не классический погодный спутник, когда рельеф заметен, а здания фотографируются исключительно сверху и общее фото монтируется предельно плоским. Проекция зданий, насколько позволяло разрешение, демонстрировала остовы конструкций.

Суммарно фотография охватывала кусок примерно километр на километр. Я молча изучал изображение, пока полковник мерно постукивал пальцем по столу, а затем не удержался:

— Это же почти центр? — уточнил я, не замечая ни одного знакомого места. Как я не силился провести хотя бы несколько линий от одного края изображения до другого — не получалось.

— Центр, — кивнул полковник. — Все, что строилось еще при первых наших императорах и императрицах теперь залито водой и засыпано пеплом. А то, что осталось на поверхности — вот, сам видишь.

— Но там же метровые кирпичные стены, — с легким сомнением произнес я, встав со стула и подойдя поближе к изображению. — Какой силы должен быть взрыв, чтобы разнести, — тут я показал руками на стороны снимка, — минимум квадратный километр?

— Я бы посмеялся над твоей наивностью, — Королев вывел еще одно изображение. — Как тебе такой масштаб?

Новая фотография была явно больше. Настолько, что я потратил немало времени на поиск подходящего квадрата из предыдущего снимка, пока полковник не выделил красной рамкой.

— Ого… — только и смог ответить я. — Значит, буквально весь город стерт с лица земли?

— Новострой лег полностью, — Королев взял лазерную указку, подключил названия и широким жестом обвел все окраины города. — Монолит и панельные сложились примерно одинаково. Это значит, что взрыв был на глубине. Вероятно, в метро или даже чуть глубже.

— Но разве не…

— Понимаю, что твоей памяти досталось, но точно тебе говорю — в Петербурге ЕСТЬ места глубже, чем метро. Угу?

— Угу, — кивнул я, не собираясь спорить со старшим по званию.

— Я тебе намекал, думал, ты вспомнишь сам, но не вспоминаешь, значит, придется рассказывать. Глубина взрыва — приличная, близка или даже превышает сотню метров. Точнее мы не можем определить.

— Но вы же послали туда людей?

— Куда — туда? — поднял брови Королев. — В это пепельное болото? Свободных сил армии сейчас хватает лишь на то, чтобы создать разумное оцепление, включая морскую блокаду, чтобы не допустить проникновения в город мародеров и иностранных сил.

— А иностранные силы здесь при чем? Или бахнуло так, что и их зацепило?

— Были пострадавшие, — словно нехотя ответил Королев. — И немало. Для начала, в городе находилось приличное число иностранных граждан — а это уже приличный повод для скандала. Уверен, что девять из десяти таких граждан либо разметаны в пыль, либо раздавлены, либо утонули — то есть, их не вернуть. Кроме того, пострадали суда, техника и оборудование, было несколько высокопоставленных лиц, а если обратиться к вою в Интернете, то еще более-менее известных персон наберется с сотню.

— И каждый хочет разобраться, — заключил я.

— Именно. Но пока все держатся за периметром примерно так километров в сорок радиусом. И наши, и чужие. Внутрь не пускают никого. Официально, — сузив глаза, проговорил Королев. — Я уверен, что на территории города могут быть и выжившие, и проникшие через периметр. Стоит вопрос в их целях.

— А спасать людей разве не нужно? Ведь недели после взрыва там бедственное положение!

— К сожалению, не пускают никого официально, даже спасательные отряды добрались лишь до ближайшей городской застройки, лишь неделю спустя. Продвижение сильно затруднено, фотографий из города нет, не работает связь — в центре ее нет вовсе. По окраинам справляются силами армии.

— Звучит жутко, — я продолжал рассматривать снимки со спутника, — но я в целом понимаю, что пепел, грязь, вода и погода вообще не располагают к безопасным работам.

— Проблема еще в другом. Поскольку взрыв был очень мощным и произошел достаточно глубоко под землей, есть риски повреждения основных структур. То есть, мог сместиться грунт и в любой момент он может сдвинуться еще. В любую сторону.

— Не очень представляю, — я покачал головой.

— Пласт земли огромной толщины может опуститься еще ниже. Ты видишь, как разлилась река? Это просадка грунта. Но вот здесь, — Королев указал на левый верхний угол карты, — заметен подъем. И тень, и сухо, и даже пепел светлый — не мокрый. Есть и другие признаки, но наши специалисты отметили существенные перепады, которых в городе раньше замечено не было. Поэтому любая спасательная операция может привести к тысячам новых жертв.

Я хотел было задать еще вопрос, но полковник лишь взял небольшую паузу для передышки и сразу продолжили говорить дальше:

— Если пласт разломится, просядет или поднимется еще выше — этого не предскажет ни техника, ни человек. И если смещение будет существенным, то и результат также станет весьма и весьма печальным. Поэтому наша цель…

Теперь Королева прервали, влетев в кабинет без стука. Идеально выбритое лицо над армейской формой без единой награды и внушительные погоны вкупе с выражением полнейшей ярости не позволили мне вмешаться в разговор двух чинов.

— Королев! — рявкнул влетевший, который мне, к тому же, показался еще и на голову выше самого полковника, хотя тот был человеком рослым. — Как долго прикажешь ждать? Ваши фокусы меня уже доводят до…

— До маразма, похоже, Ливанов, до маразма, — холодно ответил полковник и встал, мгновенно сравнявшись в росте с грубияном. — У нас есть четкий план, и мы его придерживаемся. То, что вы не можете удерживать периметр или ваши же собственные солдаты бегают мародерствовать — исключительно ваши проблемы. Не стоит перекладывать с больной головы на здоровую.

Резкий ответ малость поубавил пыл дерзкого командующего, но тот, вместо продолжения разумной беседы, повернулся ко мне, ткнул пальцем и спросил:

— А это еще кто? Тоже часть твоего гениального плана? Ах, конечно же, да.

— Тебя не должно это волновать.

— Про твое прикрытие мы все в курсе, Королев, — теперь палец Ливанова уткнулся в грудь полковника. — Но скоро его не будет. Я знаю, что это твои люди напортачили в Питере. Тебе и отвечать за них.

И, бросив еще один яростный взгляд в мою сторону, вояка громко бахнул дверью, исчезнув в коридоре. Королев же без промедления вернулся ко мне.

— Ничего, что он это видел? — уточнил я.

— Хорошее чувство безопасности, — отметил полковник, — но Ливанов — один из тех, кто отвечает за кольцо оцепления. Только вот он и, я думаю, многие из его подчиненных, имеют прекрасное представление о ценностях, что сейчас находятся в городе. Не только музейных, но и вообще. Тычок за мародерство приведет его в чувство и еще пару дней я его здесь не увижу.

— Если он командует оцеплением довольно далеко отсюда, то как же он постоянно ошивается на вашей базе? — недовольно спросил я.

— Он это умеет. Быть там, где надо именно ему, — вздохнул полковник. — Но зато ты теперь понимаешь еще одну сложность нашей задачи.

— Помогать нам никто не собирается?

— Нет, — тут же ответил Королев. — Никто не собирается и не будет. Мы сейчас должны защищаться. Защитить себя, отдел, страну — любой провал тут же будет растиражирован. Все наши ошибки мгновенно разлетятся по миру.

— Тогда я хотел бы иметь представление о том, что мне нужно сделать?

— Чуть позже. Наша основная цель, о чем я уже начал говорить до того, как меня прервали, заключается в определении причины взрыва. Оттуда мы выйдем на ответственных. Если повезет, то разберемся со всем параллельно, но проблема была в момент взрыва и остается сейчас — у нас нет ни одной фотографии с улиц, мы не представляем, что происходит в центре города и не можем предположить, сколько живых людей, вероятно, враждебных, находится в Петербурге. Везунчики есть и это факт.

Я сложил все, что мне говорил до этого сам полковник, а также прикинул и данные от Кирилла.

— Но я не смогу отправиться завтра же. Вы ведь хотите отправить меня туда?

— Хотел. И хочу сейчас, но моя уверенность тает с каждым днем. Не только из-за того, что ты провел в коме несколько недель. Но еще и из-за ситуации вокруг города. Давления, как это принято сейчас называть, мирового сообщества. Думаешь, правительствам других стран не хочется влезть сейчас при таком удобном предлоге на нашу территорию? К тому же, столь удачно расположенную недалеко от границы? — и, не дождавшись от меня ответа, Королев добавил сам: — ведь таких стран десятки. Мир и так на пределе, поэтому если будет хоть одна маленькая провокация… кто знает, чем это все обернется.

— Но наверняка же есть общепринятое разумное объяснение, разве нет? Я понимаю, что когда я отправлюсь туда, я должен буду что-то раскопать…

— Вспомнить, прежде всего. О том, что происходило в городе, что привело к катастрофе. И это — твоя основная задача. Но будет. Не сейчас. Прямо сейчас тебе нужно провериться, привести себя в форму, понять, кто ты есть на самом деле. Для меня ты все еще Денис Мальцев, но физически ты уже другой человек. С прежними мозгами, которые для меня ценны. Очень ценны. И раскапывать тебе не нужно ничего. Просто вспомни, если там будут люди — ты с ними поговоришь…

— Значит… ой, простите, что перебил, — спохватился я, но Королев послушно притих: — А если моя тренировка займет слишком много времени?

— Максимум три дня на притирку. Если что-то пойдет не так — я морально готов дать тебе пять дней в том случае, если что-то в тебе сломается. А пока тебе действительно стоит поговорить с нашими специалистами. Кирилл тебе расскажет, кто ты есть, Игнатьев вроде бы разобрался с тем, как ты функционируешь, а потому поможет тебе справиться с лечением. И ремонтом, как это ни прискорбно.

— Так я киборг? — кашлянув, спросил я.

— Ага, отчасти, — подтвердил полковник. — В этом ничего страшного нет. Я не вижу, во всяком случае. Сделали тебя на совесть, подлатали, заменили, дополнили. Все должно работать, как часы.

— Только шестеренки пока с заусенками, — я помахал рукой и снова поморщился от скрипа. — Ситуация, конечно, пугающая, — еще раз посмотрев на кадр с разрушенным городом, я вздрогнул. Международный конфликт уже назрел и готов развернуться в самом неожиданном для этого месте. — Что-то хорошее вообще происходило за последние недели?

— Нет, — ожидаемо ответил полковник. — Страна в напряжении. Положение повышенной готовности введено по всей территории. Все другие проблемы забыты сразу же.

— Еще бы!

— Ну и тот напор, с которым на нас сразу же набросились, тоже дает определенную пищу для размышлений. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

— Не очень, полковник.

— Взрыв, грохот которого слышала почти вся страна, случился ночью. Через полчаса поблизости к месту взрыва стали появляться первые войска.

— Наши? — уточнил я.

— Одновременно с «не нашими». Я не буду называть, кто именно там оказался первым, но конфликт имел все шансы перерасти в горячий.

— Всего за полчаса… черт! — воскликнул я. — Это же невероятно быстро, надо было ловить момент или уже быть в воздухе…

— Вот именно. Но, к сожалению, все это укладывается в стандартные нормативы. И хотя имела место небольшая перестрелка с пятью ранеными, до полноценного конфликта было решено не доводить. А по итогу весь мир сейчас пережевывает происходящее, нагнетая обстановку. Самое популярное мнение — что мы сделали такое оружие, аналогов которому нет в мире. И оно же само бахнуло у нас под носом. Диверсию все, разумеется, исключают. Ее не могло быть просто потому, что мы сами во всем виноваты.

— Ага, как всегда, — скептически заметил я.

— Ладно, разберемся, — отмахнулся полковник. — Но свои основные надежды я возлагаю на тебя. И, кстати, еще вопрос о твоей памяти: что последнее ты помнишь? Или у тебя хронологическая каша в голове?

— Помню работу. Старую. Квартиру. Увольнение, как переехал. И все.

— Угу, — тут же закивал Королев. — Ладно, не помнишь и будет. Перезнакомишься заново с теми людьми, кого ты уже когда-то знал. Может, уже тут и вспомнишь чего, пока горячие парни на границе опять стрелять не начали.

Происходящее мне откровенно не нравилось. Еще мне не нравилось и то, что придется отвечать за происходящее. Что ответственность за то, чего я не помню, уже возложили на меня одного.

— Иди пока к Кириллу, — вздохнул полковник, почти мгновенно приняв усталый вид. — А дальше как пойдет. Иногда мне кажется, — добавил он, когда я уже стоял в дверях, — что наш отдел совершенно не в силах что-либо контролировать.

Глава 4

Я совершенно не знал полковника Королева. И потому, когда впервые услышал его звание, то сразу же представил его таким сильным и волевым, грозным — как в фильме Аватар, например. Жесткий парень, несмотря на возраст.

Вероятно, когда-то он и был таким, но сейчас недели давления сделали свое дело и в кабинете сидел человек если не сломленный, то очень к этому близкий. И это самым неприятным образом тоже давило на меня, потому что теперь я ощущал какую-то дополнительную ответственность за все происходящее.

Как ни странно, но не за страну и события в Питере, а именно за то, чтобы полковник выглядел достойно, а не измотанно и устало. Ну, и еще Ливанова мне очень сильно хотелось заткнуть. Во всех смыслах.

Поэтому я поспешил обратно к Кириллу, который до сих пор находился один в своей лаборатории, изучая показания таблиц и графиков. Услышав мои шаги, он спешно развернулся, но не стал закрывать окна на мониторе, а только лишь ткнул пальцем:

— Тебе это будет интересно, — он опередил почти все мои вопросы, тут же заинтересовав меня ломаной линией на расчерченном графике.

— И что это такое? — меня больше заинтересовал скачок, который выделялся на фоне прочих неровностей раза в три или четыре увеличенной высотой.

— Активность организма, — пробормотал Кирилл, а потом посмотрел на меня снизу вверх.

Выглядел он при этом довольно забавно — как школьник, который дает ответ, заведомо зная, что тот неверен. Я уставился на специалиста, дожидаясь, когда тот ответит нормально.

— Ну, я же не знаю, как ты отреагируешь, если я будут рассказывать тебе о твоем же устройстве.

— Взорвусь от ярости. Или буквально, — я дернул плечами. — Ты переживаешь за мою психику, что ли? Спасибо, полковник уже показал, что мне предстоит делать. Поэтому, представь себе, я сам хочу знать, чем вы меня напичкали. Можно словами, без анатомических подробностей. Вида разрушенного города мне хватило вот так, — я провел пальцем выше головы.

— М, — коротко отозвался Кирилл. — Хотя бы действительно успокоился. Что ж, меня это тоже устраивает, потому что раньше мы неплохо так ладили во время операций. А, ты же не помнишь. Извини. Надеюсь, память к тебе когда-нибудь вернется. Ну да ладно, значит, можно спокойно рассказать тебе, что с тобой случилось?

— Хм, так если ты знаешь, что со мной случилось, то у нас уже есть часть информации, которая нужна Королеву, разве нет? — усомнился я.

— Не в том смысле, Денис. Не стоит придираться к словам. Я тебе говорю о том, в каком виде тебя обнаружили, где и как.

— Уже что-то. Давай. Говори. Единственное, что меня удивляет, — я не стал спрашивать разрешения, а просто выдвинул для себя стул и сел рядом с Кириллом, — так это что никто не в курсе, как все случилось, но зато меня — или то, что от меня осталось, — нашли без проблем.

— Вот как раз… черт, ну ты можешь не стебаться, а? — нахмурился техник. — Я как раз пытаюсь с тобой нормально поговорить.

— Как раньше?

— Как раньше.

— А я тебя не стебал до этого?

— Дружеские подколы были, — немного помявшись, ответил Кирилл.

— Ну, вот видишь. Значит все, как и было раньше. Нечему удивляться. Продолжай, пожалуйста. Ругаться с тобой я смысла не вижу, ведь если я действительно начинен механической всячиной, как мне только что сказал Королев, то лечить меня будешь ты наравне с Игнатьевым?

— Единственное, что раньше было иначе — ты говорил меньше, — вздохнул Кирилл. — А слушал — больше. Надо будет донастроить тебя, чтобы на язык меньше вольт шло. Шутка!

То ли я так изменился в лице, то ли он просто поспешил оправдаться, но последнее слово прозвучало так, словно я уже тянул руки к его шее.

— Да нормально все, — настороженно проговорил я. — Давай к делу вернемся, ладно? Мне важно знать, что у меня внутри.

— Ну, человеческого в тебе достаточно много. Как минимум, оболочка осталась натуральной — но я, вроде бы, это уже упоминал, — затараторил Кирилл. — Но вот с внутренностями беда.

— Так я Франкенштейн или как? — я задрал футболку посмотреть на торс, но не заметил каких-то особых шрамов. Вернее, я их вовсе не заметил.

— Не совсем, как видишь, все новое и ровное. Успеешь ты еще шрамов наполучать в боях. Думаю, без этого не обойдется в связи со всей этой ситуацией.

— Про ситуацию я в курсе, Кирилл, — с нажимом произнес я. — Давай по внутренностям пройдемся.

Техник замер, размышляя, выдать ему чернушную шуточку или промолчать. И решил благоразумно держать свое чувство юмора при себе.

— В общем, смотри. Тебя нашли рядом с разбившимся вертолетом — благо что рухнул он почти на воинскую часть. Поэтому твои останки оперативно попытались реанимировать, но… — тут он замолк.

— Давай уж во всех подробностях, что ли, — нервно попросил я, уже предчувствуя не самую приятную историю. — Если разбившийся вертолет, то мне крепко досталось.

— Поломало тебя нехило. Не в фарш, конечно, иначе бы даже наши технологии тебя не спасли, но пристойно. Раздробленные конечности, куча переломов, раздавленное легкое, что аж видно…

— Так, хорош, — громко ответил я, и без его слов уже четко нарисовавший картину своей почти что кончины. — Я понял, что не пострадала только голова.

— Ну, почему же. Голова тоже пострадала. Трещины в черепе, местами кожу содрало, но там в целом лицо у тебя сохранилось. Восстановить все до нормы помогли пакеты Игнатьева и чуток скальпеля, чтобы не перекосило из-за уже спекшихся наростов.

— Пакеты Игнатьева? — что-то шевельнулось в глубинах памяти. — Мне кажется, что я где-то уже такое слышал.

— Ты их активно пользовал, если что. И сам доктор тебе про них никак не мог не рассказать, он же обожает хвалиться своими изобретениями. Вон тот стол он разработал специально для тебя — видишь?

И Кирилл указал в сторону платформы, на которой я не так давно лежал. Ничего необычного, даже с учетом обилия скрытых за серой пластмассой приводов и подозрительно толстых кабелей.

Но я все же не удержался и подошел поближе. Любопытство брало верх над страхом — как бы здесь меня резали и держали, а теперь можно посмотреть со стороны. Интересно получается.

В середине стола расположилось отверстие диаметром около шести-семи сантиметров, а сразу под ним на легкой петле — разъем наподобие трехфазной промышленной вилки, только штырьков побольше и расположение мне сперва показалось хаотичным.

— Эта хреновина торчала у меня в спине? — я машинально протянул руку к пояснице, чтобы прощупать, нет ли там дырок.

— Все у тебя со спиной нормально. Сейчас нормально.

— Зашили лоскут? Так что это?

— Питание подавали, пока твой организм не вырабатывал его в достаточном количестве, — Кирилл встал рядом и зачем-то поднял разъем так, чтобы тот выступал над поверхностью стола. Получилась не слишком приятная картина — похоже, что разъемы входили на несколько сантиметров вглубь тела. Меня передернуло.

— Нет, я все понимаю, высокие технологии, но разве нельзя было как-то по-другому, чтобы ничего мне в спину не совать?

— Это уникальный кабель, если что. Он разработан…

— Дай угадаю: доктором Игнатьевым?

— Да, — кивнул техник. — Через него и настроить можно было, и питание подать, пока твой организм еще не слишком функционировал.

— А вот теперь давай конкретнее. Что функционировало, что не так со мной?

— Смотри, разъем тебе входил вот сюда, — он ткнул мне пальцем в правую часть живота. — Ну, только со спины разумеется. Ты же помнишь, что здесь располагается?

— Ты намекаешь, что у меня нет печени?

— Я тебе прямо говорю, что печени у тебя нет.

— О… а сердце? — озадаченно уточнил я.

— С ним все нормально, ему без разницы, гонять настоящую кровь или ее замену. К тому же внешне кровь выглядит, как настоящая…

— То есть я разницы не увижу?

— Нет. Вот с сосудами, мышцами и прочим пришлось помучиться, — продолжил Кирилл свою лекцию. — Но видишь, у тебя что-то там скрипит и трется.

— То есть, надо будет разрезать и поправить?

— Если будет донимать в течение пары дней — да, — уверенно отозвался техник, повергая меня этим в состояние полнейшего непонимания себя. — Но это нестрашно.

Я принялся прощупывать руки, старательно прожимая пальцами собственную плоть. Если что-то внутри скрипит и трется, я должен понять, что к чему.

Однако такая «терапия» не дала никаких результатов ровным счетом — только Кирилл рядом стоял, едва сдерживая улыбку:

— Ты что делаешь? — спросил он. — Хочешь понять, чего в тебя напихали?

— И желательно самому проверить.

— Ну только за скальпелем не тянись, — пошутил спец. — Искусственные мышцы, кости и сухожилия сделаны из полимеров. Мы постарались сконструировать их таким образом, чтобы прочность была разнонаправленной. То есть, не как у нормальных трубчатых костей, да, а чтобы даже сильным ударом ее нельзя было переломить, — тон Кирилла и манера подачи изменились, словно он читал лекцию, поэтому я поспешил остановить его:

— Я понял-понял!

— А что касается сухожилий, то тут уже сложнее с материалом было, — продолжал он, как ни в чем не бывало. — Надо же было придать базовую эластичность, но сохранить жесткость, чтобы избежать всякой мутоты с ненормальными креплениями. Ну, это когда газовые амортизаторы ставят на болты, — добавил он и с любопытством уставился на меня.

— Класс, а что тогда для тебя «нормальное крепление»? — поинтересовался я, представив, что у меня в ноге стоит газовый амортизатор на болтах.

— Это плавный переход по типу градиента…

— А попроще?

— Два материала, — вздохнул Кирилл. — Один жестче и плотнее, другой более рыхлый, но его можно скрутить. Оба нашпигованы датчиками, которые срабатывают от сигналов из твоего мозга. Ты же можешь ходить сейчас?

— Могу, конечно! — воскликнул я.

— Вот, значит все датчики работают. Микротоки организма помогают, даже мучить тебя не приходится повышенным напряжением.

— А я с такими штуками могу больше, чем обычный человек? — пришел мне в голову вполне логичный вопрос. Единственной странностью было лишь то, что этот вопрос я задал так поздно.

— Думаю, что да. Уверен, что да. Но насколько больше — пока никто не знает. Предел прочности материалов на порядок выше, чем у мышц человека. Но пока ты был в отключке, проверить все это не представлялось никакой возможности.

— Значит, во мне датчики, пластик и какая-то херовина вместо печени, чтобы гонять фальшивую кровь по организму?

— Да. Кстати, кровь с красителем, чтобы если вдруг тебя ранят, люди не падали в обморок от цвета черной крови или, что куда хуже, когда она прозрачная, заметили бы твое ранение. Ведь нервная система и отказать может.

— В смысле⁈

— Я не проверял еще ничего! — воскликнул Кирилл. — На отказоустойчивость и на нагрузки надо проверять тебя несколько часов подряд! Заодно все, что тебя беспокоит, может притереться и перестанет скрипеть. Ты же неделями на месте лежал.

— Так, давай с тренировками и проверками попозже. Что еще во мне не так?

— Ну, сердце нормальное. Кровь, хоть и ненатуральная, но полностью сохраняет все функции обычной. Кроме того, у тебя же несколько суставов заменено, так что пришлось повозиться с тем, чтобы подача смазки туда была постоянной.

— А масленку куда зашили? — уже нервно пошутил я.

— Вот не надо. Не надо! — громко произнес Кирилл. — Мы не какие-то там! Подача идет натуральным методом, но сама смазка тоже искусственная. Сосуды в порядке, капилляры соединяются — это уже заслуга Игнатьева.

— Ну я не сомневался, — фыркнул я. — Он умудрился изобрести на этот раз что?

— Ничего не изобретал, просто его пакеты прекрасно взаимодействую с некоторыми полимерами, которые мы назвали переходными для твоего тела. Как, голова еще не болит от новой информации? — участливо спросил он.

— Нет, не болит. Знаешь, не все так страшно, как кажется. Но вопросов еще полно.

— Еще бы не полно! Спрашивай! — Кирилл как-то втянулся в объяснения, избежав лекционного тона, который он начал использовать чуть раньше.

— Я могу есть? Питаться, как все нормальные люди? Ты как-то избегаешь темы желудка.

— Вообще я думал, что ты спросишь про главную человеческую функцию, — усмехнулся он, — а ты о еде беспокоишься. Так даже если нет желудка — это же здорово!

— Ага, а энергию откуда я буду получать? — нахмурился я. — Из воздуха?

— Вообще-то я пошутил, — смягчился Кирилл. — У тебя есть желудок, у тебя есть полноценная система пищеварения, которая, в случае чего, сможет давать тебе нормальную энергию. Но на первых порах я бы тебе не советовал налегать на большие порции. Сам по себе желудок есть, но он еще не готов к работе. Поэтому сегодня, — он закрутился вокруг совей оси в поисках бутылки с водой, пока не обнаружил ее на одном из заваленных столов. — Вот, держи. Свежая и чистая.

— Хорошо, что мне не нужно пить масло… — вздохнул я и отпил из маленькой бутылки, сделав пару глотков.

— Ну как? — Кирилл выждал несколько секунд.

— Вода как вода. Безвкусная.

— Не горчит? Не соленая?

— Почему ты спрашиваешь? — я покрутил бутылку без единой этикетки. — Ты мне чего подсунул?

— Воду. Обычную. Безвкусную. Если бы у тебя были проблемы с восприятием вкуса, это могло бы несколько осложнить нашу жизнь. Но раз все нормально — не бери в голову, — легко закончил тему с едой Кирилл. — И не тошнит? — вдруг дополнил он.

— Нет.

— Прекрасно! Первый эксперимент мы провели.

— Погоди ты со своими экспериментами! Вот сейчас я ничего не ел. За счет чего я двигаюсь, если запасов энергии минимум?

— Дотошный, — протянул техник. — От питания внутривенно отключили неделю назад, посмотреть, что с тобой будет. Дополнительную энергию тебе дает маленькая штучка, которую сделал еще один твой знакомец. Помнишь Илью?

— Слышал имя как-то на днях, но не помню, — признался я.

— Друг же твой старый.

— М… возможно, — я пожал плечами. — Королев тоже спрашивал, о чем я помню. Я называл события, но не помню ни одно лица или имени.

— Ладно, Илья — твой одноклассник, а ее у него был профессор, который изобрел почти вечную батарейку.

— Тоже для меня?

— Нет, еще пока ты работал у нас и не страдал от потери памяти.

— А… — выдал я. — У меня уже начало складываться впечатление о том, что все в этом отделе делается только для меня одного.

— Прости, что разрушил чувство твоей собственной исключительности, — развел руками Кирилл. — Жизнь такая штука… ладно, шутить больше не буду. Короче. Батарейка маленькая. Запаса энергии в ней хватит на двести лет с большим запасом, но я не уверен, что ты столько проживешь, даже будучи человеком лишь наполовину.

— Вот спасибо, утешил, — саркастически ответил я и еще раз повел плечом. Что-то скрипнуло: — но вот с такими звуками в моем теле я иногда боюсь не дожить даже до завтра!

— Не переживай ты так, Денис, мы во всем разберемся. Это недолго, несколько тестов. Я тебя бы даже к нашему местному психологу отправлять не стал.

— У вас есть психолог? — удивился я.

— Да, ты ее тоже знал. Хорошая девушка, знает свое дело, но немного провокатор, — Кирилл покраснел. — Но это все не относится к делу. Она обычно проверяет готовност