Сидус. Вида своего спаситель
Глава 1. Особая ветвь эволюции
Вспыльчивость – таково было мое второе имя… Даже не так, я был воплощением вспыльчивости! Капитан Горячая Голова – так в детстве называл меня тренер по боксу, задолго до того, как я стал капитаном армии.
Но жизнь, конечно, научила справляться со вспышками ярости, объяснив, что и в драке нужна совсем не горячая, а очень даже холодная голова. Уроки эти были не самыми приятными. Чего стоит одно решение судьи отнять у меня право свободно видеться с дочерью из-за драки (проигранной!) с любовником жены!
Вот и сейчас, наматывая круги по кварталу, где находилась «Лавка редких артефактов», я постепенно остывал и обретал способность размышлять здраво.
Кур'лыка Анака Чекби не было на месте, роль продавца исполняла его роботизированная голограмма, навязчиво пытавшаяся мне продать лутбоксы – ящики с непредсказуемым содержимым, – и я свалил ждать наружу. Стоять на месте было выше моих сил, эмоции требовали выплеска, а потому я ходил вокруг квартала.
Итак, вот он я, гражданин Сидуса первого уровня. Причем не какой-нибудь всеми уважаемый рапторианец, огья или вольтрон, а человек, презираемый чужими хомо. С другой стороны конфликта – достопочтимый кур'лык Анак Чекби, подозреваемый мною в том, что заказал юяй мою смерть. Не кто-то там, а самый настоящий член Верховного совета, торговец двенадцатого уровня. Кому поверят больше?
Что мне остается? Разобраться с ним лично? Ладно, вот я появляюсь в его лавке и с места в карьер начинаю выдвигать претензии и угрозы? Бред. На Сидусе невозможно никому навредить физически, в личное карманное измерение Анак Чекби меня вряд ли пригласит, а своего у меня нет. Да и потом, какие у меня доказательства, что кур'лык причастен к событиям на Агони или к похищениям? Если дело дойдет до Разума или Верховного совета, мне нечего предоставить, особенно при сохранении статуса вида своего первого в тайне.
В общем, здравые мысли охладили разум, а окончательно я успокоился, когда в голове раздался воркующий голос Лексы: «Милый, я со всеми делами закончила, выдвигаюсь на Сидус. Надеюсь, ты уже порвал с Крисси?»
Лекса домогалась меня с Земли, но в моей картине мира я все еще был связан отношениями с Кристиной ван де Вивер, моей соратницей по Арене и, как оказалось, внедренным ко мне человеком Триады. Я теперь и сам дракон, один из лидеров этой могущественной преступной организации, но все равно то, как Крисси втерлась ко мне в доверие, расстроило и разочаровало, ведь она казалась такой искренней… Продолжать с ней отношения я не собирался.
Когда я ответил Лексе, что только закончил с просмотром видеологов со шлема Ульсена, коллеги Леонида Карповича, по расследованию событий в марсианской пещере, девушка посерьезнела. Она пропустила мою беседу с Карповичем, а потому пришлось рассказать ей о том, что руководитель Института мне солгал, а также о своих подозрениях и той логической цепочке, что я выстроил: смерти на Марсе, коррозия Карповича, похищения юяй, нападение на наш шаттл на орбите Агони – все это звенья одной цепи. Коррозией Карпович называл свой недуг, из-за которого он якобы умирает. Выглядел он и правда неважно, каким-то иссохшим, но только сейчас я подумал, что это мог быть грим, маскировка или, в конце концов, просто старость.
«Итак… – задумчиво проговорила Лекса. – Карпович лгал тебе о том, что произошло на Марсе, и ты считаешь, что его типа болезнь имеет те же корни, что и случившееся с твоими друзьями?»
«Именно», – ответил я, наблюдая за хомяком Тигром в клетке. Он не спал, но казался очень вялым. По всей видимости, спиннер-матриарх внутри него был тому виной, который спрятался от всевидящего Разума в теле хомяка. Тот самый «внепространственный» паразит, с чьей матерью я дрался в пещере на Агони.
«А считаешь ты так, потому что Карпович повел себя так же, как твои друзья, после того как их взяли под ментальный контроль юяй?»
– Ну да! – воскликнул я вслух так, что проходящие мимо каккерлаки застрекотали и ускорились. – Он говорил, повторяя одно и то же, как будто его мозг заклинило!
«Минутку, посмотрю сама… – Лекса замолчала на пару минут, а когда вернулась, сказала: – Картер, тебе не кажется, что твои выводы основаны на ерунде? Что странного в том, что человек после падения говорит, что он в порядке?»
«Во-первых, он говорит „мы“, а не „я“. Во-вторых, он повторяет это несколько раз».
«Может, у него был шок? – Лекса помолчала, вздохнула. – Ладно, допустим. То есть, по-твоему, коррозия Карповича на самом деле не из-за того, что он касался артефакта Предтеч?»
– Думаю, нет. Ирвин, Шак, Хоуп и Юто никакого артефакта в глаза не видели, но они тоже могут быть больны, уж слишком схожи симптомы. Да и парочка юяй, судя по их поведению на фрегате, тоже… – Я продолжал размышлять вслух. – Скорее всего, дело не в артефакте Предтеч.
«Если ты прав, то два рапторианца, похитивших фрегат у Ханга, и спасенные нами да'ари Ри'кор и кур'лык Тензин Конгбу тоже заражены коррозией. Мы думали, что освободили их от юяй, но, похоже, их надо спасать от другого. Я попробую найти обоих, и мы с ними поговорим. Но все же учти: если они на Сидусе, значит, Разум их проверил, и они в порядке».
«Если только Разум способен это сделать…» – хмыкнул я, вспомнив, как пронес на Сидус спиннера.
«Вопрос только в том, что такое коррозия на самом деле?»
Я хотел рассказать Лексе о камне, за которым наклонялся Карпович, но промолчал. «Картер, милый, иногда камень – это просто камень», – ответит Лекса и будет права. Пока единственным связующим звеном между всеми «больными» коррозией был торговец кур'лык Анак Чекби. Об этом я напомнил девушке, и она попросила: «Дождись-ка ты меня, милый, прежде чем пойдешь к кур'лыку, а то еще наломаешь дров».
«Я уже здесь…» – смущенно ответил я.
«Что?! – От мысленного вопля девушки у меня заныл мозг, а череп пошел вибрациями. – Что ты ему сказал?»
«Ничего, его нет, жду, когда появится».
«Немедленно покинь квартал!» – начала кричать Лекса, но тут же осеклась и сменила тон на такой ласковый и нежный, что я сам разозлился и сделал ей выговор: «Ничего не буду предпринимать, дождусь тебя. Все, точка. Нефиг мне выговаривать, а то припомню, кто у кого хомяка стырил!»
Тигр, словно поняв меня, встрепенулся, побежал раскручивать колесо, а Лекса, издав смешок, отключилась.
Я пошел прочь от «Лавки редких артефактов». Решил, что, пока жду девушку, можно потратить время с пользой – например, закрыть выполненный контракт с рапторианцем Тукангом Джуаланом и встретиться с его гостем Биджаком Джахатом. Потом – сдать краеугольный камень рехегуа Убамы его прайду, выяснить отношения с Кристиной, найти коллегу по Институту, который расследует дело о пропавшем лайнере, нашедшемся на Сидусе, выяснить, как Верховный совет планирует распорядиться судьбой тридцати тысяч хомо, появившихся вместе с целым планетоидом…
От количества запланированных дел голова пошла кругом, и злость на кур'лыка и решимость вывести его на чистую воду отодвинулась даже не на второй, а на пятый план.
В Рапторианский квартал, по которому разлилось кислотное болото, идти на своих двоих было опрометчиво, поэтому я взял в аренду летающий диск, на каких воздушное пространство Сидуса рассекали вольтроны.
Пока летел, вспомнил о награде за достижение «Вида своего защитник» и изучил полученный мод, напоминавший половинку опасного лезвия бритвы.
Меч Предтеч
Реликтовая генетическая модификация.
При использовании навсегда встраивает в генетический код носителя живое оружие реликтового класса.
Живое оружие активируется мысленной командой или неявным желанием (требует подтверждения). Материализуется из эксклюзивного эфирного металла – вещества, способного синтезироваться из внепространственного эфира. В пределах измерения этот материал обладает абсолютной прочностью и атомарной структурой уровня, позволяющего оружию существовать в двух состояниях: энергетическом и материальном.
Живое оружие способно адаптироваться к стилю боя и предпочтениям владельца. Генетическая интеграция позволяет оружию развивать новые умения и приемы, сливаясь с боевым опытом владельца.
Требуется энергия для использования. Эфирный металл обладает способностью извлекать энергию из окружающей среды со скоростью 4,17 % в час.
Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».
Оценочная стоимость: 900 монет Сидуса.
В отличие от «Щита Предтеч», этот реликтовый мод я использовал сразу. Лезвие распалось трухой, которая утонула в моей ладони и ушла под кожу. Стало щекотно. Сначала зачесалась рука, потом плечо, шея, спина, а после и все тело. Я не столько чувствовал, сколько знал, что триллионы мельчайших запрограммированных частиц сейчас внедряются в мою нервную систему, перестраивают ее так, чтобы живое оружие включалось мгновенно и по одному намеку на его необходимость.
Интересно, в какой руке оно появится? Какую форму приобретет? Сколько будет весить?
Все так же двигаясь на диске по воздуху, я взмахнул рукой. Ш-ш-шу-ух-х! Прямым продолжением руки вырос узкий и плоский клинок, призрачный, едва заметный, с мглистой сердцевиной и сиянием на кромках – один в один каким я его представил. Вырос он прямо из кисти и вытянулся метра на полтора. Так, а можно его еще продлить? Оказалось, что можно, но не бесконечно. Прибавив еще около метра, клинок расти перестал.
Высунув от восторга язык, я улыбнулся, и лыба растянулась от уха до уха. Прости, «Задняя нога», но ты идешь на пенсию… Или верну тебя Убаме, если рехегуа воплотят.
Оружие было невесомо, таким можно махать сутками…
– Осторожнее, хомо! – испуганно пропел пролетающий мимо ангел по имени Виато.
– Простите, увлекся!
– Понакупят модов, новички, потом машут ими! – проворчал он и улетел дальше.
Спрятав оружие, я представил себя на Арене – как раз пролетал мимо нее. Было бы здорово там выступить… наверное. Но это придется отложить, есть дела поважнее.
Дом Туканга Джуалана, напоминающий гигантскую хоккейную шайбу, притопленную в болото и покрытую тысячами всевозможных драгоценных камней, стерег не один охранник, как в мой прошлый визит, а сразу трое: все тот же стеснительный рехегуа и еще два незнакомых рапторианца, причем очень маленьких, чуть выше метра, и стройных в сравнении с другими представителями расы. Оба были покрыты антрацитовой поглощающей свет кожей и очень походили на велоцирапторов. Может, это вообще питомцы? Или какой-то генетический мод? Профили их ничего не отображали.
Когда я на своем диске завис перед ними, оба рапторианца растворились в воздухе, а охранник-рехегуа сказал:
– Вопрос-требование. Назови цель визита в дом великого мастера преумножения рапторианца Туканга Джуалана и его гостя, главы Великого дома Джахатов, великого буфо Биджака, хомо Картер Райли.
– Я здесь, чтобы доложить о выполненном контракте.
По бокам мне почудилось шевеление воздуха, но я и так чувствовал, что в полуметре от меня стоят два готовых к бою гибких и стремительных, как черная мамба, рапторианца. Призвав на помощь редкий генетический мод «Всевидящий глаз», я просканировал все диапазоны и довольно быстро и четко обнаружил обоих.
– Назови суть контракта, дату заключения и срок исполнения, хомо. – Шипение ударило прямо в ухо, которое еще и обдало едким паром.
– Поясни, что может быть общего у великого мастера преумножения и тебя, жалкого слабака родом с отсталой планеты, – обожгло с другой стороны.
– Да вы настоящие расисты! – изумился я.
– Отвечай! – последовало двойное шипение, и завоняло так, что заслезились глаза.
Оба черных рапторианца использовали модуль, сохранявший звучание голоса. Хомяк в клетке, которую я нес под мышкой, насторожился и принюхался, после чего внимательно посмотрел сначала туда, где находился один невидимый рапторианец, потом туда, где скрывался другой. Взгляд Тигра был каким-то оценивающим и недобрым.
«Опасность, большой друг? Враждебные сущности?» – услышал я слабый детский мысленный голос.
«Нет! – мысленно рявкнул я. – Это не враждебные сущности! Просто… с-с-су… щности!»
«Не понимаю, большой друг… – неуверенно прошелестел голос, в котором отчетливо проявились девчачьи нотки. – С-с-с-су… щности плохие. Они хотят сделать тебе больно. Большой друг, давай я выпью их жизненную энергию?»
Спиннер-матриарх, пытавшийся меня убить на Агони и ставший мне другом, мама этой спиннерши, говорил со мной мыслями, которые я ощущал как свои, но даже так улавливал взрослость особи, ее мудрость и опыт. Этот спиннер, только-только самопроизвольно родившийся из зерна, имел собственный голос, причем детский. Могло ли получиться так, что он (она?), побыв моей частью, обрел человеческие черты? В конце концов, спиннеры Агони были скрещены матриархом с местной фауной, а значит…
«Сейчас я их нейтрализую, большой друг». – Детский голосок стал совсем шкодно-девчачьим.
«Нет, ничего не делай без моей команды!» – строго-настрого запретил я и потряс головой.
Обилие чужих голосов, бесцеремонно вламывающихся в голову, начало напрягать, как и тот факт, что вокруг меня собиралось все больше девчонок. Крисси, Лекса, теперь еще и юная спиннерша-матриарх. Черт, а вдруг и хомяк – девчонка? Что, если он Тигрица, а не Тигр? Я едва подавил желание немедленно вытащить хомяка из клетки и проверить его пол.
Тем временем спиннер, нашедший пристанище в теле хомяка, затаился, но мониторить обстановку не перестал. Я знал это на глубинном уровне, словно между нами протянулась прочная незримая взаимосвязь. Сам Тигр при этом служил спиннеру просто источником жизненной энергии и убежищем, носителем, под чьи ткани он мимикрировал, когда покидал свое измерение.
– Отвечай! – Очередное двойное шипение и кислотный пар в оба уха заставили поморщиться.
– Контракт был заключен на восстановление работоспособности колонии Туканга Джуалана на планете Агони, – ответил я. – Дело сделано.
– Проверь информацию, кусок металла, – прошипел невидимка охраннику-рехегуа.
– Поправка-недовольство: я не кусок… – начал возмущаться рехегуа.
– Заткнись и выполняй!
Рехегуа молча вошел в дом, и я явственно услышал его обиженное сопение. Не натуральное, разумеется, а мысленное, которое ощутилось очень четко.
«Видишь? Они плохие, большой друг, – напомнил о себе спиннер. – Давай я их уберу из твоего измерения?»
«Нет!»
«Ну почему?! Почему? Почему?»
«Потому что!»
«Потому что», – удовлетворился причиной спиннер и затих.
– Не двигайся, – прошипел второй смоляной рапторианец уже мне.
Да что здесь происходит? Ситуация напомнила ту, которая случилась со мной на Земле: я зашел к знакомому, чтобы попросить взаймы, а там шум, движуха, робокопы. Оказалось, знакомого ограбили, а я сразу вызвал подозрения. Ну как же, безработный нищеброд в дистрикте высокой гражданской категории… Тогда я стерпел, понимая обоснованность подозрений, но сейчас…
Мои руки поднялись одновременно и резко схватили маленьких рапторианцев за шеи. Будь на их месте стандартные особи, черта с два мне удалось бы удержать их, шеи у них – как у меня бедро, но эти двое были необычными. На мгновение показалось, что я держу двух диких кошек, которые яростно сопротивляются и пытаются вырваться.
Подтянув к себе, я поднял их и начал сжимать кулаки. Оба затрепыхались, повисли, пытаясь разодрать меня когтями ног и рук, но я удержал их. Невидимость начала с них сползать, облетать, как копоть с гаснущей спички.
– Назовите цель ваших расспросов и имена! – потребовал я. – Принесите извинения за свои слова о моей слабости и отсталости!
– Кема… – представился один.
– Тиан… – назвал свое имя второй.
– Это…
– Наша обязанность…
Дверь в дом-шайбу Туканга Джуалана распахнулась, и на пороге появился дряхлый старик-мажордом. Откинув капюшон, он подслеповато прищурил желтые змеиные глаза и выдал густое красное облако пара, ради приличия продублировав сказанное звуком:
– Хвала у'раптосу, что нашелся тот, кто осадил вас, кретины! – Конечно, он назвал их иначе, но смысл сказанного отозвался как «рапторианцы, страдающие распадом мозга в терминальной стадии».
– Он взял нас врасплох, – извиваясь, прошипел тот, кто назвался Тианом.
– На Сарисуру он бы уже кормил тчачинов, – выдал облачко ярко-красного пара Кема.
– Да что вы говорите! Вы, безмозглые хитамы, не на Сарисуру! Ваш протокол безопасности неактуален на Сидусе! – воскликнул мажордом. Посмотрев на меня, он равнодушно произнес: – Прошу вернуть свободу передвижения этим двум хитамам, хомо Картер Райли. Мастер готов тебя принять. Следуй за мной.
Я уж было подумал, что старик-дворецкий Туканга так и не изменил своего отношения ко мне, хотя я вроде как спас их Великий дом от банкротства, вернув груз нултиллиума и ксеноэтера, как он обернулся и сказал:
– Приношу искренние извинения за поведение хитамов. Их племя – особая ветвь эволюции рапторианцев. Хищные, очень опасные и коварные. Хитамы – прекрасные бойцы и шпионы, их часто используют в охране лидеров Великих домов, но эти два – из личной гвардии у'раптоса. Если об их позоре узнают, им придется искать новую работу.
Как я понял из Кодекса, раптосами называли лидеров рапторианских кланов, пока их всех не объединил у'раптос – великий лидер Рапторианской империи, или, что ближе по смыслу, император.
В доме Туканга Джуалана было на удивление тихо, хоть и многолюдно. Сновали слуги; скрываясь в тенях, в каждом углу, у дверей и даже прилепившись к потолку, таились охранники-хитамы; каменными изваяниями охраняли дом рехегуанские стражники. Однако той деловой суеты, что я видел ранее, не было.
– Плохо для бизнеса, – недовольно ворчал старик-дворецкий. – Большая честь принимать такого гостя, но плохо для бизнеса.
Пока он вел меня к своему мастеру, рассказал, что, помимо собственной охраны Туканга Джуалана и Биджака Джахата, в доме присутствуют шестнадцать хитамов у'раптоса. Они приставлены к великому буфо, чтобы охранять его от опасностей Сидуса. Однако, как считал дворецкий, хитамы, скорее всего, еще и шпионят для у'раптоса, используя свои способности становиться невидимками. И то, что он этим поделился, свидетельствовало о том, что он изменил свое отношение ко мне в лучшую сторону.
– Хвала у'раптосу, великий буфо сегодня покидает Сидус, – бормотал дворецкий себе под нос, не оборачиваясь. – Мороки с ним и хитамами у'раптоса столько, что никакому химару не вывезти. Снуют по всему дому, вынюхивают, ищут признаки измены…
– Кстати, Биджак Джахат хочет со мной встретиться, – сказал я, попутно вспомнив, что химару – это что-то вроде ездового животного на Сарисуру.
От неожиданности мажордом резко остановился, развернулся.
– Кто? Кто хочет с тобой встретиться?
– Рапторианец Биджак Джахат. Великий буфо.
– Ты бредишь, хомо.
– Грубость является ржавчиной, что разъедает любовь, – ответил я любимой присказкой моего первого сержанта.
Он нежно проговаривал ее каждый раз перед тем, как наказать все отделение за какую-нибудь ерунду, и повторял уже во время кросса в полной выкладке по морозной Антарктиде, услышав нецензурную брань.
– Что бы вы знали о любви, примитивные хомо, с вашей низкой вариативностью! – разозлился дворецкий, выдав побагровевшее облачко пара, но тут же успокоился. – Вам достаточно пары особей для размножения. И то, как я слышал, многие из вас не способны найти даже этого единственного партнера за всю жизнь.
– Грубость – это всего лишь проявление страха, – вспомнил я еще одну поговорку сержанта. За любое бранное слово он заставлял сделать сто отжиманий, а пока наказанный корячился, так и сыпал мудростями. – Знаете почему?
– Не знаю и знать не хочу. Ты слишком много болтаешь, хомо. В первую встречу ты не был таким разговорчивым.
– А я все равно расскажу. Разумные грубят, когда боятся не получить желаемое. Вот вы чего боитесь не получить?
– У меня нет страха, мы, рапторианцы, держим эмоции под контролем, примитивный хомо Кар…
– Пожалуйста, передайте великому буфо, – перебил я, – что хомо Картер Райли готов с ним встретиться. Вы вправе не верить, что такая встреча возможна, но выполнить мою просьбу и сообщить Биджаку Джахату о моем присутствии в доме, думаю, обязаны.
До кабинета Туканга Джуалана дворецкий больше не вымолвил ни слова.
Кабинет мастера преумножения сегодня выглядел как самый обычный. Никаких болотных просторов и багрово-фиолетового неба с медными облаками.
– Шишка Картер! – не скрывая эмоций, поприветствовал меня Туканг Джуалан.
Рапторианец устремился ко мне. Я думал, что он рад меня видеть, но очень ошибся. Мастер преумножения испытывал ко мне чувство прямо противоположное: ненависть.
«Большой друг, опасность?» – обрадовался спиннер.
«Да угомонись ты уже ради Спящих!» – подумал я, и он снова затих, только посмотрел укоризненно глазами Тигра.
«Почему? – поинтересовался спиннер и ответил сам себе: – Потому что. Хорошо, большой друг, не буду мешать».
– Приветствую, шишка Туканг, – кивнул я рапторианцу, сохраняя самообладание.
Летающая платформа, на которой он стоял, резко остановилась в полуметре от меня. Змеиные глаза мастера преумножения сузились, из них полыхнуло смертью.
– Где артефакт Предтеч, хомо?
Глава 2. Рапторианская благодарность
Рапторианец Туканг Джуалан, один из тринадцати членов Верховного совета, великий мастер преумножения, давил меня взглядом, зрачки его змеиных глаз сузились, напоминая обугленные спички в озере лавы, клыки обнажились – в общем, все в нем говорило об агрессии, в этом не ошибся бы даже тот, кто в глаза не видел инопланетян.
Но еще мой сержант говорил, что такая показная агрессия часто является признаком слабости, уязвимости. Позиция Туканга слаба, ему нечего мне предъявить, так что я ответил спокойно:
– И тебе доброго здравия, рапторианец. Разум изъял артефакт Предтеч, когда я прибыл на Сидус.
Он думал, я буду отрицать обвинения, но, так легко получив признание, опешил на мгновение. Однако быстро переключился:
– Да как ты посмел самовольно распоряжаться собственностью Великого дома Джуаланов?! Ты должен был принести артефакт мне! Или вообще не трогать его!
Хваленая рапторианская выдержка – какой-то миф. Сколько я этих ящеров уже повидал, все они так и норовили наорать, брызгая кислотой и пуская багровый пар. Уверен, стоит мне напомнить об этом Тукангу, как он снова затянет старую песню о том, что в выгодных ситуациях рапторианцы всегда пускают в ход эмоции. Ну-ну.
– Должен? – Я поднял бровь. – Пункт договора о добыче и возврате артефакта Предтеч? Не помню такого. Разборки с внепространственными паразитами? Такого уговора тоже не было. Напомнить пункты контракта между нами? Первое. Я должен был запустить резервный источник питания в центре управления колонии Агони. Сделано. Гони тысячу монет. Второе. Я должен был попытаться отправить на Сидус грузовую баржу с добытым нултиллиумом и ксеноэтером. Сделано и перевыполнено: не только попытался, но и отправил. Гони один процент от его рыночной стоимости. Сколько там, кстати, вышло?
– Это еще спорный вопрос, что сделано, а что нет! – прорычал мастер преумножения. – Где лидер экспедиции? Где его шаттл? Где выданная тебе в аренду экипировка? С чем связана задержка? Почему из Агони ты сразу не отправился сюда?
На мгновение во мне пробудился Картер из земных трущоб, где спустить кому-то обидное слово и косой взгляд значило потерять годами наработанную репутацию. Я шумно вдохнул носом нейтральный сидусианский воздух, сплюнул рапторианцу под ноги, но заговорил спокойно, констатируя факт:
– Рехегуа Убама Овевева погиб.
– Как удобно! Единственный, в чьей преданности и честности я не сомневаюсь, погиб! А вы с этой аферисткой Беверли выжили, да? Подозрительно!
– Рехегуа Убама Овевева погиб, – повторил я. – По твоей вине, рапторианец. Ты сокрыл информацию о том, что планета заражена внепространственными паразитами. То, что я все еще жив, – чудо и результат предсмертного подвига Убамы. Шаттл был атакован еще на орбите и уничтожен. Группа выжила, опять же чудом. Дешевая экипировка и оружие, выданные тобой, сгорели при падении в атмосфере, но, если честь для тебя ничто, можешь вычесть их стоимость из моей награды.
На вопрос о задержке я отвечать пока не стал, пусть переварит сказанное.
С полминуты мы мерились взглядами, но у меня была фора – я смотрел не в глаза, а тупо разглядывал единственную ноздрю Туканга Джуалана, выпускающую багровый пар, и гадал, почему эволюция дала им всего одно отверстие для дыхания? А вдруг оно забьется? Впрочем, наш нос…
– Мне нужно, чтобы ты повторил свои слова перед Разумом, хомо, – сказал он, сбив меня с мысли.
Вдруг я понял, что он и так все это знает и гнев его показной, потому что ему выгодно сейчас злиться напоказ, чтобы… чтобы что? И тут до меня дошло.
– Я хочу услышать, что, когда ты забирал артефакт с его места, помыслы твои были чисты и ты собирался отдать его мне, – продолжал Туканг. – Я хочу услышать, что именно за артефакт ты присвоил. И хочу напомнить тебе пункт контракта, согласно которому ты обязан рассказать мне все, что касается миссии, перед Разумом, иначе будешь платить неустойку. И, конечно, никакой оплаты. Ущерб, нанесенный тобой, слишком высок.
Ловушка была очевидной, но непонятной. Пытаясь разгадать ее смысл, мой мозг сразу нагрелся, как давным-давно, когда я регулярно играл в шахматы с сослуживцем Ароном Квоном. Невозмутимое плоское лицо друга становилось особенно каменным, когда он видел, что вот-вот поставит мне мат. Я нутром в такие моменты чувствовал, что партии конец, но редко когда мог спастись, а оттого нервничал и делал ошибки. Сейчас предчувствие беспокойно ворочалось, озиралось, но тоже не видело опасности… Хотя…
То, что помыслы мои не были чисты и я собирался присвоить артефакт, очевидно. Разум, безусловно, обнаружит это и сообщит Тукангу, а с того станется обвинить меня в воровстве. А все зачем? Понятно, что он злится, ведь его Великий дом вложился в права на Агони не ради ресурсов, а именно из-за артефакта Предтеч, но было что-то еще. И разгадка крылась в его профессии. Он мастер преумножения, а не деления и вычитания, так что, скорее всего, выстраивает наш диалог так, чтобы ничего мне не платить. Он уже озвучил это, но ему нужно обоснование.
– Так я и думал, – фыркнул Туканг Джуалан, пока я соображал. – Ты вор, хомо!
– Осторожнее с обвинениями, рапторианец, – с угрозой в голосе проговорил я. – Приношу клятву Разуму Сидуса и присутствующему рапторианцу Тукангу Джуалану в том, что, попав на Агони, я с боями целенаправленно пробивался к артефакту Предтеч, чтобы восстановить работоспособность колонии. Как известно, внепространственные паразиты опустошают все источники питания, и без ликвидации паразитов я бы не смог исполнить условия контракта между мной и рапторианцем Тукангом Джуаланом. Обнаружив матриарха паразитов, охранявшую артефакт Предтеч, я сразился с ней и с помощью рехегуа Убамы Овевевы… – осторожнее, Картер, тонкий лед, – одержал победу.
– Вот! – воскликнул рапторианец. – Вот! Одержал победу, молодец, герой! Все, иди оттуда прочь! Не трогай то, что тебе не принадлежит!
– Приношу клятву Разуму Сидуса и присутствующему рапторианцу Тукангу Джуалану в том, что прикоснулся к артефакту из любопытства.
Правда!
– И не планировал с ним ничего делать, кроме как привезти на Сидус.
Тоже правда!
– С какой целью ты хотел привезти на Сидус артефакт? – подозрительно поинтересовался рапторианец.
– Чтобы спросить Разум, что мне с ним делать. – И снова не соврал. – Считаю, что предмет такой важности не может принадлежать кому-то одному. Это достояние всей Коалиции.
И тут я понял, что совершил ошибку. За все время моей речи Разум ни разу не встрял, что значило – он не видит лжи и противоречий. Но Тукангу и не нужны были противоречия в моих показаниях. Ловушка в ловушке. Я думал, что избежал ее, но угодил в другую.
– И что же это был за предмет? – вкрадчиво спросил он. – Ну же, шишка Картер, ты же знаешь! Скажи мне, ведь это была моя собственность, а я даже не знаю, что за артефакт там был.
«Кулинарный рецепт… Каталог предметов обихода Предтеч… Информационный пакет-сборник творчества древнего поэта…» – Что бы я ни ответил, кроме правды, все будет ложью в понимании Разума. А если скажу честно, Туканга хватит удар, или что там у рапторианцев вместо инфаркта. Положеньице. Что ж, сам напросился.
– Технология сгибания пространства. Позволяет перенести в любую точку галактики объект… наверное, любой массы, не уверен.
Я точно знал, что любой, но были ограничения по размеру. Скажем, звезду или большую планету не перенести точно, а вот флот – вполне. Но знать такое ему необязательно.
Сказанное дошло до Тукангу не сразу. Некоторое время он стоял, пытаясь осознать, чего именно лишился его Великий дом. Глаза затянулись матовой пленкой, а из ноздри потек оранжевый дымок, пахнущий жженой бумагой. Наконец он понял. Его глаза открылись, вспыхнули желтым огнем.
– Любой… массы… Любой массы!
– Да ладно тебе, шишка Туканг! – Я похлопал его по плечу. – Не расстраивайся! Технология не утеряна, ее присвоил Разум. Это значит, что, когда придет время, все разумные Сидуса смогут использовать сгибатель пространства!
– Вот именно! – взревел он. – Все! А должны не все! Ты, вонючий хомо, своим тупым умишкой даже не понимаешь, чего лишил Рапторианскую империю и Великий дом Джуаланов! Нет тебе оправдания, тупой кретин! – И снова я услышал слово, означающее «распад мозга в терминальной стадии». – Может, ты и выполнил условия контракта, но сделал это так, что лучше бы просто сдох на той планете!
Вот сейчас совсем не похоже, что Туканг Джуалан играет. Его эмоции не напоказ, это по-настоящему. Но он зря злился, и я это ему объяснил:
– Ты должен знать, рапторианец, что любой артефакт Предтеч содержит не конкретный информационный пакет, а сразу все их знания.
Он подозрительно склонил голову, ткнул в меня когтем:
– Это лишь домыслы исследователей!
– Это не домыслы, и ты это знаешь. Артефакты выдают знания порционно и в зависимости от статуса того, кто информационный пакет принимает. Так что давай ты перестанешь блефовать и обманывать меня, потому что выглядишь глупо. Мы оба знаем, что, если бы я просто покинул Агони, а ты полетел за артефактом сам, ты бы получил что-то иное. Скорее всего, незначительное. Именно потому ты отправил меня, из-за моего статуса вида своего первого. Кроме того, у меня не было ни единого шанса предвидеть, что информационный пакет будет изъят Разумом. Клянусь, я не знал. Если бы знал, возможно, не стал бы лететь на Сидус, а сперва связался бы с тобой.
– «Возможно»… – зацепился за слово Туканг Джуалан. – Возможно, я тебе дам шанс избежать наказания, но прежде выслушай, что тебе грозит. Как член Верховного совета, я наделен доверием граждан выносить личную оценку любому гражданину статусом ниже меня. Моя оценка может как вознести разумного на вершину рейтинга, так и скинуть в отрицательные значения. Что это значит, надеюсь, объяснять не надо?
– Знавал я одного рапторианца, который говорил, что для вас рейтинг и звания ничто, главное – честь. Вижу, что вы очень своеобразно судите о чести, раз так легко отказываетесь от договоренностей и готовы испортить жизнь тому, кто сделал не то, чего вы ждали.
Он отмахнулся с таким видом, словно букашка, которую собирался раздавить, вдруг разразилась речью в свою защиту.
– Пустые слова. Не тебе, хомо, говорить о чести. Вот какой шанс я тебе даю. Отдай мне права на фрегат, который ты нашел на орбите Агони. По праву он мой, ведь ты его нашел на орбите моей планеты. За моральный ущерб я лишаю тебя наград по контракту, и можешь, если хочешь, оспорить решение, обратившись к Разуму, только зря потратишь монеты на апелляцию. За лишение аймаана…
Слово было незнакомым, но понимание пришло сразу. Что-то вроде надежды и веры в благополучное будущее и чудо. Лишить рапторианца аймаана – преступление.
– …Великого дома Джуаланов и меня лично приговариваю тебя к полной конфискации имущества, включая права на найденный фрегат и содержимое инвентаря, но не ограничиваясь оными.
Тигр, то ли почувствовав агрессию в мой адрес, то ли уловив мою ярость, уставился на рапторианца и пропищал что-то грозное. А тот, сделав паузу, добавил:
– Все то же самое касается хомо Беверли Синклер. Твое решение, хомо?
Бывало у меня раньше такое состояние, что называется крайним изумлением, но в подобной степени я его еще не испытывал. Вспомнил, как мы: я, Лекса, Убама – не раз проходили по краю, чтобы вернуть находящейся на грани краха семейке Джуаланов ценный груз. Как погибал, жертвуя собой, охотник; как Лекса отдала мне свои «Воздушные крылья», а сама была готова погибнуть… И все ради того, чтобы этот змееголовый урод втоптал наши имена в грязь и лишил Сидуса?
«Большой друг… – напомнил о себе спиннер. – Опасность? Враг?»
– Нет.
Слово прозвучало в унисон с моим собственным мысленным ответом маленькому спиннеру. Но откуда?..
Взор Туканга Джуалана обратился к входной двери. Вроде бы она закрылась за мной, но сейчас возле нее стоял незнакомый статный и худощавый рапторианец, примерно на голову выше Туканга.
Биджак Джахат, рапторианец, великий буфо 39-го уровня
Родная планета: Сарисуру, система 18 Скорпиона, созвездие Скорпиона.
Глава Великого дома Джахат.
– Нет, это очень плохое решение, Туканг, – сказал Биджак Джахат, направившись к нам. – И это, по-твоему, рапторианская благодарность?
– У нас деловые отношения с этим хомо, – прорычал Туканг. – Есть условия контракта и факты, а благодарность – понятие эфемерное.
– Тогда ты вдвойне глупец, – усмехнулся Биджак Джахат. – Ведь ты и сам, как рапторианец с зачатками умений буфо, мог бы понять, что хомо Картер Райли не тот, с кем Рапторианской империи нужно враждовать. Напротив, с этим хомо лучше дружить.
Возможно, в рапторианской иерархии Туканг был ниже Биджака Джахата, но сейчас он находился у себя дома, причем как прямо, так и фигурально, то есть значился одним из самых главных на Сидусе, где глава Великого дома Биджаков считался лишь гостем.
– Это ваше мнение, достопочтимый Биджак, – сказал он. – Я остаюсь при своем.
Проигнорировав его слова, гость Туканга подошел ко мне вплотную, всмотрелся в лицо. Пар, который он выпускал из ноздри, был светлым, почти прозрачным.
– Вида своего первый, вида своего защитник, – произнес он. – Странно, что ты этого не видишь, Туканг.
Буфо протянул мне руку, и я пожал ее.
– Рад знакомству с одним из лучших представителей юной цивилизации, хомо Картер Райли. Меня зовут Биджак Джахат, я дед-дядя Оран'Джахата, которого ты пощадил в поединке. Сам по себе факт пощады мог бы показаться мелочью, нежеланием марать руки или даже слабостью, но внук-племянник рассказал мне, чем ты пожертвовал ради его жизни. Для этого рапторианца… – он указал на молчавшего Туканга, – потерянная тобой награда за победу ничто, ерунда, но относительно того, чем ты владел на момент поединка, это… – Он потер ладонями и развел руки. – Это как миллион монет для Туканга.
– Что ты в нем видишь? – пробурчал ростовщик.
– Ты ощущал запах вариативности будущего и знаком с дисциплиной буфо, она о бесконечном множестве путей, по которым все может развиваться, Туканг, – ответил Биджак Джахат. – Даже никчемный бродяга в своем будущем имеет несколько вариантов, при которых покоряет мир или добивается величия. Но у этого хомо почти каждый путь масштабен, грандиозен и величественен. Вот только пути эти с разными знаками, Туканг. И вот тебе мое слово: ты не захочешь жить в будущем, где Картер будет твоим врагом. Я совру, если скажу, что каждый из путей принесет радость Рапторианской империи. Изгнав хомо Картера Райли с Сидуса, ты не отнимешь у него возможностей и большого будущего, но ожесточишь его против нас и, возможно, самого Сидуса.
– Но из-за него мой Великий дом потерял аймаан! – возразил Туканг.
– Из-за него твой дом остался Великим, – спокойно ответил ему Биджак Джахат. – Но будь по-твоему. Официально заявляю, что я покрываю все убытки, которые понес Великий дом Джуаланов из-за действий хомо Картера Райли, и призываю Разум рассчитать таковые. Если они, конечно, есть. Взамен я хочу, чтобы ты снял все претензии с хомо Картера Райли и его соратников, ежели таковые имеются. Его рейтинг должен остаться прежним. У'раптос будет уведомлен о твоих действиях.
– Нет-нет, великий буфо Биджак, я вовсе не это…
– Довольно, – оборвал тот ростовщика. – Вопрос закрыт. – И обратился ко мне: – Что касается тебя, хомо Картер Райли, я также беру на себя выплаты по контракту, которые тебе должен был сделать Туканг Джуалан. Однако не считай это благодарностью за спасение моего внука-племянника. Это было бы непорядочно, ведь награда за выполненный контракт тебе полагалась в любом случае.
– Спасибо, рапторианец Биджак Джахат, – сказал я. – Я не рассчитывал ни на какие награды, когда оставил вашего внука-племянника в живых. Так что это не обязательно.
– Восприми это как расчет, – ухмыльнулся он. – Я вижу, что пройдет ничтожно мало времени по галактическим меркам, прежде чем ты будешь способен на то, что и не снилось этому мастеру преумножения, готовому ради сиюминутной выгоды или от обиды поступиться честью. И я надеюсь, что к тому моменту рядом с тобой будет Оран'Джахат, которого я хочу назначить официальным летописцем твоих будущих свершений. Он ждет итогов нашей встречи в этом доме. Как мы закончим, он полностью в твоем распоряжении. Пообещай, что примешь его в свою семью.
От такого пафоса и навязанного внучка-племянника я выпал в осадок. Ну и на хрен он мне сдался? Еще и в семье?
– Доверься моему предвидению, хомо Картер, Оран'Джахат будет тебе полезен. Также я отдаю тебе в услужение двух хитамов из гвардии у'раптоса, Кему и Тиана. Ты волен делать с ними все, что хочешь, но и о них скажу, что, если сохранишь их при себе, они тебе пригодятся.
Оба хитама стали видимы. Как оказалось, они стояли рядом с Биджаком Джахатом.
– Да зачем они мне нужны? – не выдержал я, глядя на двух мелких рапторианцев, больше напоминающих прямоходящих змей, чем ящеров. Этак под видом благодарности ушлый буфо всучит весь свой неликвид, а мне гадай – то ли шпионы, то ли того хуже, а еще и отвечай за них! – Позвольте отказаться от такой привилегии, уважаемый буфо…
– Не оскорбляй отказом, хомо, – ответил Биджак Джахат. – Сказал же, что можешь делать с ними что хочешь, хоть на генетический материал продай, но их присутствие улучшает позитивную вариативность твоего будущего. И удлиняет определенные линии. Знаешь, что это значит?
– Они спасут мне жизнь?
– Да, есть такой шанс. К тому же их жизни теперь в твоих руках. Если они вернутся на Сарисуру, у'раптос их не пощадит. Они опозорены. – Смерив их презрительным взглядом, буфо добавил: – Тобой.
– Спасибо, – ответил я и не стерпел, съязвил: – Награда превзошла мои ожидания.
– Это была не награда, – все так же спокойно ответил он, и тут даже Туканг Джуалан навострил ушные отверстия. – Настоящая награда ждет тебя на космодроме Сидуса.
Он вывел голограмму с описанием небольшого, хищно выглядящего космического корабля, похожего на бумеранг.
Пустотный клинок
Космический корабль.
Класс: рейдер.
Качество: эпическое.
Тип вооружения: энергетическое, кинетическое, пространственное.
Дополнительная боевая модификация: «Разрушающая пульсация».
Космический корабль, созданный на Сарисуру с применением технологий Предтеч.
Корпус изготовлен из гиперлегированного тритания, обладающего уникальной молекулярной структурой, которая обеспечивает высокую прочность и массу, минимальную для судов этого класса.
Корабль оснащен модификацией «Разрушающая пульсация», которая может деактивировать энергетические щиты вражеских кораблей, высокоэффективными внутрисистемными двигателями на антиматерии и оптимизированной версией гипердвигателя, снижающей расход вычислительных мощностей.
Оценочная стоимость: 350 000 монет Сидуса.
Производство: «Меланг».
Владелец: хомо Картер Райли.
Капитан: не назначен.
– Это невероятный корабль, господин хомо Картер Райли, – прошипел Кема.
– Восхитительный, – согласился с ним Тиан. – Мы вас не подведем, господин хомо Картер Райли.
Глянув на них с раздражением, я хмыкнул. Дерзкими они мне нравились больше.
«Большой друг, хочешь, избавлю тебя от них?» – поинтересовался спиннер.
– Благодарю, – искренне сказал я Биджаку Джахату.
– Да, – пискнул хомяк Тигр.
И только Туканг Джуалан промолчал. Вид у него был растерянный, а взгляд недобрый.
Глава 3. Охотничья гильдия
Великий рапторианский буфо Биджак Джахат уже покинул нас, когда я, прежде чем тоже распрощаться, напомнил Тукангу Джуалану:
– Ты все еще мне должен, рапторианец. Долг платежом красен.
– Что? – хмуро и спокойно поинтересовался он, но спокойствие было напускным. И без того багровый пар из его рта приобрел алые оттенки: мастер преумножения кипел от бешенства. Не так уж и хорошо у него получалось контролировать эмоции, как он мне расписывал.
– Твои люди бесцеремонно продержали меня в запертом измерении перед нашей с тобой первой встречей. Ты тогда согласился компенсировать мне моральный ущерб и неудобство, а также посулил по монете за каждый час ожидания. Итого – шесть. Сказал, что вернешь после выполнения контракта.
Рапторианец оскалил пасть от одного ушного отверстия к другому, и мои новоиспеченные телохранители, хитамы Кема и Тиан, с едва слышным шипением ушли в стелс и, демонстративно выпустив когти, встали по бокам рапторианца, готовые атаковать.
Туканг Джуалан взял себя в руки, и оскал сменился почти человеческой улыбкой.
– Не перестаешь меня удивлять, шишка Картер! Ты только что получил почти пять тысяч монет за якобы выполненный контракт на Агони от буфо Биджака Джахата, двух хитамов из личной гвардии у'раптоса, рейдер «Пустотный клинок» и личного летописца из Великого дома Джахатов, но при этом требуешь какие-то шесть монет?
– Да хоть бы и одну, – искренне удивившись, пожал я плечами. – Странно слышать такое заявление от мастера преумножения.
Скрепя сердце Туканг молча выдал монеты и так и не проронил более ни слова, выпроваживая нас из своего кабинета. Снаружи уже ждал старик-мажордом, который довел нас до выхода. Я думал, что и он промолчит, но тот, перед тем как закрыть за нами дверь, усмехнулся:
– На твоем месте я бы посадил этих хитамов на цепь, хомо. Иначе проблем с ними не оберешься.
Ему ответило шипение с двух сторон от меня, две тени устремились к нему, но мажордом уже захлопнул дверь. Взглянув на парящий неподалеку диск, на котором сюда прилетел, я с сомнением посмотрел на хитамов: все не влезем. Не помешает полноценная летающая платформа…
– Позвольте помочь, шишка Картер! – С этими словами кто-то попытался отобрать у меня клетку с Тигром.
Я ее не отдал, а приглядевшись, узнал внучатого племянника великого буфо – Оран'Джахата. Хорошо хоть, ни хитамы, ни, главное, спиннер не восприняли его действия как опасность для меня. После слов мажордома я уже ни в чем не был уверен относительно этой «особой ветви эволюции» рапторианцев. Что уж говорить о затаившемся спиннере…
– Ох, простите за бестактность! – воскликнул юный рапторианец. – Приветствую вас, шишка Картер! Отныне я приставлен к вам летописцем! Буду фиксировать все ваши достижения! А в случае надобности свидетельствовать в вашу пользу!
Слова были странными, но разбираться с ними я решил потом, потому что юный рапторианец продолжал себя расхваливать:
– Кроме того, я могу заняться вашими финансами! Хозяйственным учетом! Набором персонала! – Заметив мой скепсис, Оран'Джахат пояснил: – Я получил образование в Великой четверке! Это лучшие учебные заведения Сарисуру! Закончил Кристальную академию Сариса! Институт Гарронского пера! Академию Звездных ветров! Университет Истинной сути! Кстати, ожидая вас, я озаботился транспортом! Летающая платформа заказана!
Я невольно поморщился, потому что каждую фразу Оран выкрикивал с невероятным энтузиазмом – мой первый сержант был бы в восторге от такого новобранца.
– И я тебя приветствую, Оран, – ответил я, передавая ему клетку. Тигр не возражал. – Только не называй меня шишкой… – Похоже, после первого разговора со мной Туканг внедрил это слово в рапторианско-человеческий разговорник. – У этого слова слишком много других значений.
– Сэр, да, сэр! – Оран кивнул, демонстрируя отличное знание человеческих жестов. – Какие планы на сегодня, сэр? Где вы остановились? Найдется ли у вас время обсудить ваши финансы? Дед сказал, что вы обрели состояние, и у меня есть идеи, как и во что вложить деньги! Также он рассказал о «Пустотном клинке»! Нам нужна команда? Будем ли мы на нем летать? Или сдадим в аренду? Я могу этим заняться!
– Так, Оран, сначала разберемся кое с чем другим.
– Да, сэр!
Даже хитамы зашипели, не в силах терпеть этот оголтелый энтузиазм и высокую громкость речевого модуля Оран'Джахата.
– Еще одно «сэр» – и вернешься к деду! – прошипел я. – Это во-первых. Понял?
– Да… – растерянно ответил он. – Но как мне вас называть?
– Меня зовут Картер.
– Уважаемый, ваш статус и мое положение не позволяют называть вас только по имени, сеньор…
Я поднял бровь.
– Начальник… братан… кореш… слышь… босс… – Он окончательно смутился, запутавшись в человеческой терминологии.
– Босс – нормально, – махнул я рукой. – Во-вторых, не кричи. Слышал, что вы, рапторианцы, умеете контролировать свои эмоции? Вот и поумерь их. Уяснил?
– Так точно, босс, – намного спокойнее ответил он.
– В-третьих, ты на испытательном сроке. Дед просил принять тебя в мою семью, но это право надо заслужить.
Рапторианец скис, свидетельством чему стала струйка оранжевого пара из носовой щели, а я спросил:
– Ну, где там твоя летающая платформа?
Оран'Джахат помахал рукой, и через мгновение нас накрыло тенью – заказанная им платформа выглядела как спортивный флаер с хищным вытянутым носом.
– Осмелился взять на тест-драйв «Рапиру», босс, – намного спокойнее, но все еще с прорывающимися фонтанчиками энтузиазма доложил Оран. – Подумал, что вам нужно нарабатывать репутацию на Сидусе, а для этого следует переходить на личный транспорт.
«Шустрый малый», – подумал я, но решил не спешить с выводами. Клетку с Тигром ему можно доверить, а дальше посмотрим.
Зависнув в полуметре над кислотным болотом, «Рапира» показала себя во всей красе. Что-то вроде зеркального катера в виде наконечника копья, накрытого полупрозрачной пеленой силового поля. Пелена приоткрылась, и две черные тени затекли туда и вытекли обратно. Примерно шестиместный, определил я.
– Чисто, – прошипел Тиан.
– Это не просто транспортное средство для перемещений по Кубу, босс, – пояснил Оран'Джахат, когда мы забрались внутрь и я с большим удовольствием растекся в кресле. – На нем можно выйти в космос или воспользоваться стационарными гиперпутями переместителя, если приобрести соответствующий модуль. Посадочные места трансформируются под любую расу, сама «Рапира» может растянуться, если нужны дополнительные места, или, наоборот, ужаться. Разгоняется до тысячи…
– Юный Джахат владеет нормальной речью? – поинтересовался Кема. – Он не в Кристальной академии, а среди обычных разумных.
– Будет нужно, тачка вместит и четыре по четыре особи! – рявкнул Оран'Джахат, но тут же смутился. Или сделал вид, что смутился: – Простите, босс. У хитамов маленький мозг, имейте в виду, что команды им лучше давать отрывистые, односложные. И слова тоже нужно подбирать совсем простые.
Сдвоенное шипение было ему ответом, а я мысленно выругался: уже понятно, что великий буфо не просто подложил мне свинью в виде этой троицы, а усадил на взрывоопасную бочку.
– Продавец просит за катер всего тридцать шесть монет, – невозмутимо добавил Оран'Джахат, передавая управление катером мне. – Зацените, босс, какой плавный ход! Кстати, скинут монету за снимок с вами в катере, босс!
Поскольку время до прибытия Лексы еще было, я выбрал мысленный интерфейс управления и указал точку назначения: Рехегуанский квартал, Охотничья гильдия. Должен успеть сгонять туда и вернуться.
Путь занял несколько секунд: мгновенный старт, полет, и вот катер плавно идет на посадку. Приземлялись мы медленно, и я успел рассмотреть окрестности.
Рехегуанский квартал издали и сверху напоминал комнату Микки, когда та была еще совсем маленькой: разбросанные кубики и детали конструктора и возвышающаяся над ними кукла, сидящая в странной позе. Только вместо куклы здесь был памятник какому-то рехегуа.
– Это памятник рехегуа Ипепо Хаимбе, – рассказал мне Оран'Джахат. – Великий воин, вида своего первый. Погиб при невыясненных обстоятельствах. Рехегуанцы чтут его.
Ипепо Хаимбе изобразили в боевой трансформации, и в его формах мне почудилась огромная крылатая мантикора, готовящаяся к атаке. Распростертые крылья заканчивались острыми клинками, направленными, как и хвост с жалом, на невидимого противника.
Размерами рехегуанский квартал не уступал рапторианскому, но жило здесь, как мне показалось, намного меньше народу. Рапторианцы теснились, здесь же здания-кубики стояли друг от друга на расстоянии в несколько раз большем, чем размеры зданий. Объяснение нашлось у всезнайки Орана:
– Эволюционно рехегуа развивались под землей, предпочитая пещеры и глубокие норы строениям на поверхности. Следствие разрушительной войны древних рехегуа, по всей вероятности…
Ответив на мой вопрос, юный рапторианец, очень старающийся быть полезным, поделился последними новостями:
– Кстати, впервые за все время Сидус организовывает собственный военный флот! Верховный совет уже ратифицировал! Этим пока занимается небезызвестный вам Туканг Джуалан, но командовать флотом будет адмирал да'ари Ша'зер.
– Зачем Сидусу военный флот? – удивился я. – Мы с кем-то воюем?
– Дед говорит, просто бизнес, – ответил Оран'Джахат.
– Будут крышевать колонии, – с видом знатока сообщил Тиан. Он сел передо мной, а мою спину от неведомой опасности прикрыл Кема. – Я подслушал разговор Туканга с Биджаком. Да'ари давно толкали эту тему – им нужен боевой опыт и полевые испытания новых военных технологий.
– И на ком они их будут испытывать?
– На пиратах, конечно, – донесся сзади голос Кемы. – Эту опасность долго игнорировали все расы, кроме, само собой, колоний. Ведь кто такие пираты? Отребье и нищеброды, разумная плесень на отшибе галактики.
– Но времена изменились, – сказал Тиан. – Есть подтвержденные данные, что пиратская колония на Ингусе не только свою систему освоила, но и захватила еще одну.
Ингус – официальное название планеты, более известной как Базар, вспомнил я, а Кема добавил к словам напарника:
– А там нашла какие-то реликты Предтеч. Что именно, так и не удалось выяснить, всех наших агентов раскрыли, их судьба неизвестна.
– Да чего уж там… – проворчал-прошипел Тиан. – Прикончили их.
Катер приземлился, и хитамы первыми вытекли из салона, продолжая играть роль телохранителей. Учитывая неуязвимость на Сидусе – глупость, но пусть развлекаются, если угодно. Два бойца из личной гвардии у'раптоса – рапторианского императора – лишними не будут.
Здание Охотничьей гильдии снаружи выглядело скромно, как куб десять на десять метров, одним углом погруженный в землю. Но, как и со всеми строениями на Сидусе, впечатление было обманчивым.
Внутри оказался левитационный эскалатор, который плавно опустил нас метров на шестьдесят, и вот там-то я и увидел Охотничью гильдию во всей красе: галактических масштабов зоопарк, стрельбище, завод и биржа в одном безразмерном пространстве. Насчет безразмерности – без шуток, я не видел ни конца ни края помещения.
Недалеко от входа рехегуа ремонтировал нечто, напоминающее мой «Джаггернаут», только раз в пять больше – явно нечеловеческий экзоскелет. В десятке метров от него в черной луже плескались какие-то зверьки, похожие на свиней, но с длинными змееобразными туловищами. Чуть дальше что-то взорвалось, причем взрыв был синим, и возле нас приземлились фиолетовые кляксы чего-то живого.
Повсюду сновали представители всех рас Сидуса, включая каккерлаков, но больше всего было, разумеется, рехегуанцев. Я поразился их разнообразию: казалось, у них совсем нет базовой формы, потому что я не увидел даже пары рехегуа, похожих друг на друга.
Я со своим барахлом – кишками, клыками и когтями монстров Агони – не понимал, куда приткнуться или пойти, но тут-то Оран'Джахат показал себя во всей красе. Пока входили в здание, я объяснил ему, зачем мне в Охотничью гильдию, а потому он уже четко знал, куда идти, и даже выстроил оптимальный маршрут:
– Информационные пакеты о неизвестных видах планеты можно сдать в офис гильдии. – Оран указал на небольшой плоский экран. – Добычу с Агони можно продать самому, но, если нужно сберечь время, лучше сдать оптом скупщикам. – Он показал в другую от офиса сторону, где толпилось много народу. – И, наконец, краеугольный камень охотника Убамы Овевевы примут в Представительстве прайдов Са'Иха. – Считав мое непонимание, он напомнил: – Так называется родная планета рехегуа.
Подумав, что мой летописец – хороший помощник, я направился в офис. Вернее, к офису – экрану, откуда на меня недовольно посмотрел рехегуа, покрытый красными пластинами. Ничего не говоря, он соединился с моим модом «Анализатор ценности», и передо мной высветилось сообщение о том, что Охотничья гильдия Сидуса желает приобрести добытую мной информацию о неизвестных видах Агони за шестнадцать с небольшим монет. Я принял предложение не торгуясь.
Еще около четырех сотен я получил за останки убитых нами с Лексой монстров. И прибыль, и от мерзости избавился. Да, они были герметично упакованы и прятались в инвентаре, но мне хватало одного знания, что я таскаю их с собой. Слишком уж хорошо я помнил, какие они отвратительные на вид и вонючие.
Все прошло быстро и гладко, я бы даже сказал, буднично. По всей вероятности, скупщики безраздельно доверяли информации, собранной «Анализатором ценности», и цене, которую он назначил.
Настроение мое, и без того повысившееся после закрытого контракта с Тукангом, приподнялось еще – как всегда бывает после сделанного дела. Здесь, в Охотничьей гильдии, оставалось последнее: сдать останки Убамы в Представительство рехегуанских прайдов Са'Иха.
Пожалуй, это было самое… хм… представительное место во всей гильдии. Больше порядка, больше света, меньше сутолоки, и, главное, рехегуанцы тут были другими. Они имели схожую форму: что-то вроде металлической гусеницы, вставшей на дыбы, с несколькими разноразмерными конечностями в верхней половине тела, а снизу у кого-то были колеса, у кого-то – шары или множество маленьких ног, но конфигурация у всех выглядела явно не боевой, а защитные пластины отсутствовали.
На нас никто не обратил внимания, и тогда Оран'Джахат остановил ближайшего рехегуа и поинтересовался, где нам найти представителя прайда, к которому принадлежал Убама Овевева.
– Уточнение: прайд Овевева? – переспросил тот и замер, видимо изучая информацию в интерфейсе. – Ответ: этот прайд слишком мал, чтобы иметь представительство. Упомянутый рехегуа был единственным его представителем.
– Единственным – на Сидусе? – уточнил я.
– Единственным – вообще.
– Простите… – я считал с профиля имя, – старший офицер Охотничьей гильдии рехегуа Гуира Хови, что отнимаем ваше время. Рехегуа Убаба Овевева был моим боевым товарищем и погиб, спасая мне жизнь. Скажите, что я могу для него сделать? Я сберег его краеугольный камень.
– Совет: вы вольны делать с ним все, что вам заблагорассудится, – ответил Гуира Хови. – Объяснение позиции: цивилизация рехегуа не нуждается в Убаме Овевева, в противном случае Представительство прайдов Са'Иха, опознав среди вашей собственности его краеугольный камень, сразу бы сделало запрос на его выкуп. Ценность Убамы Овевевы чрезвычайно низка, его воплощение не окупится.
– То есть его все же можно воплотить? – спросил я.
– Ответ: можно, но зачем? Популяция рехегуа строго регламентируется, освободившееся место с удовольствием выкупит любой из ведущих прайдов Са'Иха. Если уже не выкупил.
– Так что же делать?
– Совет: сдайте его краеугольный камень кому-нибудь из скупщиков и забудьте о нем, – посоветовал Гуира Хови. – Личность Убамы, скорее всего, законсервируют на случай Судного дня. И даже если его когда-либо воплотят в органическом теле-клоне, то только для того, чтобы отправить на добычу опасных минералов или на войну.
Участь охотника, который вез меня с Лексой на Агони на заклание, не должна была меня волновать. Неприятное существо, как ни крути. Рапторианцы хотя бы гуманоиды… по большей части, хитамы не в счет, а в рехегуа совсем ничего человеческого. Роботы с Земли и то ближе. Но Убама спас меня как минимум дважды: когда мы падали и в пещере со спиннером. Я ставил все и мотался через всю галактику ради того же Ирвина Горовица, которому вообще ничем не обязан, а тут…
– Хочу оплатить воплощение рехегуа Убамы, – сказал я. – Как это сделать?
Если бы у Гуира Хови были плечи, он бы ими пожал. Видимо, и рехегуа способны удивляться.
– Непонимание: зачем он вам? Его путь закономерно закончен, его жизнь рехегуа – тоже. Никто не позволит вам ради забавы воплощать никчемного рехегуа, чтобы он занял место более достойного.
– Не ради забавы!
– Большее непонимание: а ради чего еще? В том, что вы намереваетесь сделать, хомо