Идеальный донор. Столица

Глава 1

Взмыленные служки то и дело пробегали по длинным коридорам с горой свитков в руках. Кабинет господина магического министра находился на втором этаже городского дворца, а архив – в соседнем здании, в подвале. Архивариусы постоянно находили новые свитки, разворачивали их, качали головами и говорили: «Здесь тоже есть про Черный район. Быстро, отнеси господину магическому министру». Служки покорно брали охапку и уходили, сопровождаемые криками: «И поосторожнее там, свитки старые!».

Выйдя из кабинета, один служка, мужчина в годах с побелевшими усами, измученно вытер лоб и спросил у другого служки:

– Ты не знаешь, что за паника сегодня? Мы уже столько перетаскали бумаг, что проще было бы перенести кабинет министра в архив.

Тот сощурил глаза:

– Не задавай глупых вопросов. Скажи спасибо, что господина мэра нет, иначе бы нам еще влетело за то, что громко топаем и много разговариваем.

Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел сам господин магический министр. Оба служки склонили головы, про себя ругая собственную опрометчивость. Это надо же было додуматься – разговаривать прямо под носом Мин Чиня.

– Передайте в архив, что на сегодня достаточно. Но пусть подготовят свитки к завтрашнему дню, и объясните этим идиотам, что меня не интересуют данные старше десяти лет.

– Да, господин магический министр! Слушаемся, господин магический министр! – в один голос сказали служки и, еще раз поклонившись, убежали.

Мин Чинь вернулся за стол, уселся на потертую подушку и махнул рукой. Чтец взял свиток из левой стопки, развернул его и принялся читать вслух:

– В десятый год от начала правления императора Сан Юй Ди по указу наместника императора в городе Цай Хонг Ши решено возвести вторую городскую стену на южной стороне города, дабы отделить жителей от диких обитателей леса. По проекту архитектора Хэ Чао стена эта будет высотой десять метров и длиной тысячу метров. Для ее постройки необходимо…

– В каком году закончили постройку стены? – резко спросил Мин Чинь, потирая виски. Казалось, что в архив вносили все, что когда-либо происходило в городе: от рождения младенца до пропажи камня из мостовой. Каждое действие, хоть чуть-чуть затрагивающее жизнь города, вносилось в отдельный свиток, который в свою очередь вносился в реестр свитков, а затем этот свиток ложился в один из десятков шкафов архива. И когда Мин Чинь попросил принести ему всю информацию, касающуюся Черного района, он не ожидал столь обширного потока сведений и столь бесполезного.

Неслышно, через заднюю дверь, вошла девушка с подносом, на котором стояли чайник, чашка и два блюдца с любимыми сладостями Мин Чиня. Она плавно опустилась на колени, налила ароматный чай, поклонилась и вышла. Это была младшая дочь Мин Чиня, его гордость и его головная боль.

Министр вдохнул запах чая и улыбнулся, дочь, как всегда, угадала с составом и добавила травы для концентрации ума.

– Стену построили спустя два года, – сказал чтец, пробежав глазами свиток до конца.

– Там есть еще что-то важное?

– Только сведения о денежных затратах на материалы и рабочих. Этот свиток – копия с отчета, отправленного в столицу, с пояснениями о…

– Понятно. Дальше.

Услужливые архивариусы выслали все свитки, где хотя бы раз упоминался Черный район, но спустя несколько часов Мин Чинь понял главное: несмотря на строгий учет и документацию, после постройки стены между Серым и Черным районами городские чиновники вычеркнули этот район. Словно его больше нет. На него не отчислялись средства, никто не знал, какие люди там живут и живут ли вообще, более того, никто не записывал тех, кого выкидывали в Черный район. В результате и сложилась ситуация «города в городе».

С момента вступления в должность Мин Чинь планировал заняться Черным районом, так как ему была неприятна мысль, что он не контролирует какую-то часть своего города. Да, своего, так как Хи Донга министр не воспринимал ни как господина, ни как соперника, относился к нему больше как к удобному инструменту.

Вспыльчивый, хитрый, недальновидный, мэр идеально подходил для силового решения проблем, при этом репутация самого Мин Чиня оставалась безупречной перед императорским советом.

Но текущие проблемы постоянно отвлекали министра, и в результате он получил закономерный результат: в Черном районе завелась своя собственная власть, свой мир, и мальчишка получил, да, по сути, он получил убежище, выскользнув из рук министра.

Мин Чинь взмахнул рукой, чтец поклонился и вышел.

В кабинет снова вошла Мин Лули, поклонилась и опустилась на колени перед столиком отца.

– Ты целый день возишься с этими бумагами, пора бы уже отдохнуть! – встревоженно сказала она.

– Надо закончить с одним важным делом. Принеси мои записи, те, которые помечены цифрой семь. И скажи, чтобы позвали главу стражи Черного района.

– Хорошо, – девушка легко поднялась, сбегала за свитком и ушла.

Сразу после последнего визита сыскаря, который, несмотря на возраст, показал себя довольно умелым, Мин Чинь записал все, что он рассказал про того человека.

«Мастер. Высокий худощавый мужчина, возраст около тридцати пяти лет, длинные черные волосы, глубокий шрам через все лицо, тонкие аристократические кисти рук. Все время ходит в закрытой одежде, поэтому прочих шрамов или родинок разглядеть не получилось. Живет отдельно от остальных, питается тоже отдельно. Лидер с неоспариваемой властью.

По рассказам старожилов Черного района, пришел со стороны леса примерно три года назад, самостоятельно подняв тяжелую решетку, попросил еды и одежды, так как его штаны и туника были изодраны в клочья. После демонстрации такой силы местные мужчины, подмявшие под себя район, не решились спорить с ним и отдали вещи. Еды у них не было. Мастер удивился и спросил: „Почему вы не охотитесь? Там много животных и растений, пригодных в пищу.“ Тогда мужчины упали перед ним на колени и взмолились, мол, научи нас охотиться, научи нас понимать лес. Мастер улыбнулся и сказал, что останется здесь и будет помогать до тех пор, пока все жители района не будут сыты и одеты. Дополнение от сыскаря: рассказывала старая бабка, могла много напридумывать и приукрасить.

Основные умения (собраны по слухам, сам сыскарь очевидцем не был):

– высокие боевые навыки: владение мечом, луком, копьем;

– высокие лекарские навыки: знание лекарственных трав и магической медицины;

– высокие организаторские навыки: строгая иерархия, ни одной попытки бунта;

– высокий уровень образования: правильное произношение, литературный слог, никакого акцента или лишних слов.

– высокие магические навыки: создал обучающие тропы при помощи магии, которые пропускают строго определенных животных. Примечание сыскаря: предположительно, в основе троп лежат массивы, так как затраты на поддержание троп невысоки, но точно он сказать не может, так как сам сыскарь тропы не видел, в начертании разбирается поверхностно.»

Минь Чинь задумался. Этот Мастер словно воплощение сказочного героя, который умеет и сражаться, и использовать магию, и петь-танцевать, и цитировать труды древних. Так не бывает. Особенно в таком возрасте.

Судя по правильной речи, это должен быть высокородный человек, которого с детства обучали учителя, и не в какой-то школе, а нанятые специально под него. Но кто из высокородных пропадал за последние лет пять? Да еще и с таким приметным шрамом…

С ходу Мин Чинь смог припомнить несколько подходящих имен, но была одна загвоздка – начертание. Ни один гильдейский начертатель не станет утруждать себя развитием боевых навыков, ни одного воина не будет обучать гильдейский начертатель. Замкнутый круг.

Дверь в кабинет открылась, и вошел узколицый встревоженный мужчина в длинном тонком халате, видимо, его выдернули прямо из дома, не дав переодеться.

– Господин магический министр, вы хотели меня видеть?

Мин Чинь отложил записи и радушно улыбнулся, указывая на место для посетителей:

– Добрый вечер! Я немного заработался и забыл о времени. Надеюсь, я вас не сильно побеспокоил?

– Я всегда готов служить вам, господин магический министр, – нервно поклонился глава стражи Черного района и сел на предложенное место.

– Скажите, ваши люди отвечают за безопасность границы между Серым и Черным районами?

– Верно, господин магический министр, и у нас все спокойно. Никаких происшествий. Бдим и охраняем.

– И как давно нет никаких происшествий?

– Не понял, господин магический министр, – мужчина потел, он то и дело приподнимал руку, чтобы вытереть пот, но потом одергивал себя, боясь показаться невежливым.

Мин Чинь глубоко вдохнул и постарался успокоиться:

– Расскажите мне, как часто были попытки проникновения из Черного района раньше и когда они прекратились.

– А, ну, так года три уже тихо. А раньше чуть ли не каждый месяц били тревогу. То тараном начнут в ворота стучать, то лестницы соорудят, залезут на стену, а вниз-то прыгать неудобно, то еще чего придумают. Понять их можно, еды у них нет совсем, вот с голодухи и… – мужчина заметил взгляд министра и осекся. – Но это правильно. Нечего всякому отребью рис даром есть.

– Как же они выжили?

– Не знаю, наверное, друг друга ели. Или крыс каких-нибудь, – глава стражи вспотел еще сильнее, и его запах уже достиг носа Мин Чиня. Министр заметно поморщился, вытащил флакон, смочил его содержимым платок и протянул мужчине:

– Вытрите лицо. И как вы тогда объясните, что в Черном районе еще есть живые люди? А по некоторым сведениям вполне сытые и здоровые, – Мин Чинь негромко хлопнул ладонью по столу, от чего его собеседник вздрогнул. – Расскажите все, как есть. Мне сейчас нужна информация, и плевать, если вы что-то там нарушили.

Мужчина быстро вытер лицо и шею, стараясь не затягивать паузу, и ответил:

– Раньше они покупали еду. Есть несколько ходов от них в Серый, о них мало кто знает, но мы стараемся приглядывать за ними. Чтоб приходил только один-два человека, чтоб никакого оружия…

– А на какие деньги они покупали еду? – сузил глаза Мин Чинь. Его способ разговорить людей работал не хуже, чем люстра Хи Донга. Можно было обойтись и без флакона, но это потребовало бы больше Ки, а министр не любил попусту разбазаривать энергию.

– Ну… – здравомыслие главы стражи боролось с заклинанием министра, но в итоге магия победила, – они продавали смолку и радужный ветерок, а покупали овощи, рис, мясо. Но уже год, как оттуда не приходит ничего подобного.

– Интересно, – протянул Мин Чинь, – но они все еще что-то покупают?

– Да, также берут еду, но меньше, в основном рис и некоторые овощи, ткани покупают, некоторые инструменты, железо…

– Железо?

– Наконечники стрел, острия для копий, еще там по мелочи.

– Вы разрешаете им покупать оружие?

– Так уже три года не было нападений! – воскликнул глава стражи. – И это все для охоты. Стрелы с широкими наконечниками, никаких боевых узких. Они там как-то приспособились к охоте в лесу, иногда приносят и нам дичь.

– С этого дня я запрещаю отправлять людей в Черный район. Только после решения судьи и внесения данных в реестр вы можете вывести их туда. Далее приостановите все торговые сделки с ними, если уж торговля идет, то она должна идти официально. И еще один момент – вы слышали что-нибудь о человеке по прозвищу Мастер из Черного района?

Глава стражи в начале речи вскочил на ноги и кланялся при каждом слове. Затем, услышав слово «Мастер», замер, так до конца и не выпрямившись:

– Господин магический министр! До меня доходили слухи о некоем Мастере, но я думал, это все вранье, его описывают как сына Неба, одаренного всеми талантами.

– Вы свободны. И не забудьте, что я вам сказал.

* * *

Сначала меня столица совсем не впечатлила. Нет, по сравнению с Серым или Синим районом тут все смотрится гораздо богаче и красивее. Высокие глухие каменные заборы, яркие ворота с изображениями диковинных животных, в одном месте я даже заметил голубого дракона, напомнившего мне о переправе через Юхэ, красивые амулеты необычной формы, отливающие закатным солнцем крыши со статуями по углам, дорога, вымощенная квадратными кирпичами так, что повозка катилась ровно и гладко.

Но я же слышал рассказы про Красный и Белый районы, и по слухам там все отделано золотом и мрамором. А здесь ничего особенного: камень и дерево, дерево и камень.

Люди на улицах тоже были обыкновенными. Девушки ходили в длинных ханьфу светлых оттенков, из украшений – только гребни в волосах, мужчины в туниках по колено, свободных, не подвязанных снизу штанах и простой обуви из тонкой кожи.

А где же неземной красоты девушки из богатых семей, которые ходят, не поднимая глаз, а если вдруг взглянут, то сразу увидят какого-нибудь бойкого бедняка и влюбятся в него по уши? А где магические животные, которых держат в плохих условиях и бьют почем зря, чтобы тот же бедный, но справедливый парень мог вступиться, спасти их, а взамен зверь показал бы ему пещеру с драгоценностями? А где толстые богачи, сидящие в паланкинах, у которых дно провисает из-за тяжести? Где переодетые в простолюдинов императорские чиновники, которых можно узнать лишь по благородному виду да умным добрым глазам?

Кажется, я в свое время переслушал старых сказок.

Байсо заорал от восторга и бросился к левому борту повозки, едва не вывалившись. Я посмотрел туда, куда он показывал, и обомлел: там была высокая-превысокая башня, казалось, что она царапает шпилем небо. Брат посчитал крыши башни:

– Девять! Нет, Шен, ты видел? Девять уровней!

Джин Фу покачал головой и сказал:

– Вы не туда смотрите. Там дальше, за башней…

Я перевел взгляд и восхищенно выдохнул одновременно с Байсо. На холме парил великолепный город, уходящий башнями и шпилями в небо. Золото так отливало на солнце, словно частичка его спустилась на землю и разукрасила крыши дворцов.

– Это императорский город, – пояснил Джин Фу. – А вон там лестница девятьсот девяносто девяти ступеней, это самый короткий путь к домам торговцев, поэтому тот холм еще называют торговым.

И я смел жаловаться на невзрачность столицы? Лестница плавно огибала холм так, что ее конец не был виден, по краям широких ступеней стояли столбы с красными фонариками, покачивающимися на ветру, люди, словно муравьи, поднимались и спускались, не обращая внимания на окружающее великолепие.

– Вам нужно прийти сюда вечером, когда начинают светиться эльгмы и зажигаются фонари. Словно светящаяся река стекает с неба к нам на землю.

Байсо громко наслаждался видами города, и ничто его не смущало. Он радостно вскрикивал каждый раз, когда мы проезжали мимо очередной диковинки, тыкал рукой во все, что чуть-чуть отличалось от обычного, спрашивал у прохожих, что это за улица, где они купили такие ткани на одежду и как называются эти странные растения без листьев, обвивающие чуть ли не каждый столб в городе.

Я удивленно поглядывал на него. Где же тот хитроумный отважный мальчуган, что переспорил взрослых мужчин на отборе? Сейчас я видел лишь маленького глупенького мальчика лет девяти-десяти, впервые вышедшего из родительского дома.

Чем дольше мы ехали, тем выше поднимались резные крыши из-за стен и богаче становились ворота и амулеты над ними. Наконец повозка остановилась возле традиционно красных широченных ворот, в которые могло бы въехать две повозки бок о бок, над воротами выстроился целый ряд амулетов, один другого сложнее, у меня аж руки зачесались рассмотреть их поближе. Может, Джин Фу потом разрешит мне это сделать?

– Ой, это ваш дом? – восторженно ахнул Байсо. – Такой огромный!!!

Даже Добряк покосился на братишку, не понимая его ребяческого поведения.

Не успел глава охраны спешиться, как ворота распахнулись. Я увидел внутри небольшую площадь, окруженную невысокими деревьями с красиво изогнутыми ветвями. Откуда-то слева выбежала женщина в блестящем одеянии и бросилась к нам.

Тем временем, мы въехали внутрь, и ворота за нами закрылись. Добряк спрыгнул с лупоглаза, отдал повод подбежавшему мужчине и тут же начал его о чем-то спрашивать. Женщина остановилась в двух шагах от Джин Фу и поклонилась, на ее щеках блестели слезы:

– Дорогой муж, приветствую тебя в твоем доме. Безмерно рада твоему счастливому возвращению.

Джин Фу, опираясь на меня, сошел с повозки и тепло обнял ее:

– Роу, я вернулся, – затем отстранился и посмотрел на нас. – Знакомься, эти ребята теперь будут жить с нами. Это Юсо Шен, мой преемник и ученик, талантливый начертатель и очень серьезный молодой человек. А это его младший брат, Байсо, смышлёный и веселый мальчик, его я вверяю под твою опеку. Надеюсь, вы поладите.

– Рада видеть вас под крышей нашего дома. Меня зовут Джин Роу, можете обращаться ко мне по любому вопросу, – и Роу ласково улыбнулась, отчего у меня защемило сердце. Эта женщина была такой милой, от нее веяло теплом, уютом и домашними лепешками, и я с трудом сдержал слезы, вспомнив о маме. Рядом зашмыгал носом братишка.

– Да, забыл сказать, – добавил Джин Фу, – Шен и Байсо – сироты, и после смерти родителей вынуждены были выживать на улице, без дома, денег и родственников.

– Тогда ты не будешь возражать, если я устрою ребят в восточном доме? Слишком уж долго он пустовал.

Джин Фу кивнул, и Роу взяла нас с Байсо за руки, словно маленьких, и повела по узенькой вымощенной тропинке.

Оказалось, что деревьев в этом дворике было немного, пять или шесть, но они были хитроумно расположены: если смотреть со стороны ворот, то кажется, словно тут растет целый лес, а на самом деле мы прошли несколько шагов и увидели еще одни ворота, поменьше.

Роу негромко поясняла:

– Главные ворота – Дамень – хорошо защищены, и если кто-то, у кого нет специального амулета, попытается войти в них или хотя бы приблизится на расстояние шага, то в доме охраны прозвучит сигнал, и при этом активируется дополнительная магическая защита. А это внутренние ворота – Эрмень, которые ведут во внутренний двор и дома.

Мы прошли через вторые ворота и попали словно в другой мир. Там был небольшой прудик, в котором мирно журчала вода и плавали красивые золотистые рыбы, вокруг пруда росли травы и цветы, такие мирные и безопасные. Хаотично стояли статуи в виде необычных животных, некоторые из них были покрыты мхом, отчего казались лишь уютнее. Мне показалось, что одна из статуй напоминает мехохвоста, приготовившегося к атаке: навостренные уши, хвост сложен пополам и прижат к спине.

– Я очень люблю этот пруд и надеюсь, что вы не будете пугать рыб, они за эти года стали совсем ручными, и мне нравится кормить их с руки. Иногда я прихожу поиграть сюда на свирели. Ты любишь музыку, Байсо?

Брат несколько раз кивнул:

– Очень. Я, между прочим, хорошо пою. Мне всегда хлопали. Вот например…

И заорал простонародную песенку:

Я дернулся вперед и зажал ему рот, пока Байсо не сболтнул что-то лишнее.

– Прошу прощения, госпожа, иногда он сам не понимает, что говорит. Байсо, нельзя петь такие песни в приличных домах!

Джин Роу тихонько засмеялась, изящно прикрыв рот ладошкой, затем наклонилась к мальчишке и сказала:

– Ничего, малыш, в следующий раз, когда твой брат будет занят, ты сможешь спеть мне любые песни, какие захочешь. Хотя, конечно, ты должен слушать своего старшего брата и делать то, что он говорит.

Мы остановились в центре дворика, на перекрестке двух вымощенных дорожек, упиравшихся своими концами в разные дома.

– Впереди, – принялась объяснять госпожа Джин, – Чженфан – дом, где живем мы с мужем, но будет лучше, если вы будете посылать за мной служанку, чтобы не побеспокоить случайно Джин Фу. Справа – ваш дом, Сянфан. Обычно в этом доме живет наследник дома со своей семьей, а Байсо, так как еще довольно мал, мог бы жить с нами, но раз у тебя, Шен, пока нет ни жены, ни детей, я предлагаю пожить вам вместе с братом. Вы согласны?

– Конечно. Спасибо вам, тетя Роу, – заулыбался Байсо.

– А почему вы с Шеном так непохожи? У вашего отца было несколько жен? – мягко спросила она. Байсо тут состроил заговорщическую мину и зашептал:

– По правде говоря, мы с Шеном не совсем братья. Я нашел его на помойке умирающим от голода и решил за ним присмотреть, так что это я – его старший брат, и это он должен меня слушаться. Только вы не говорите господину Фу, а то вдруг он меня прогонит.

Джин Роу снова рассмеялась, а потом шепнула в ответ:

– Я никому не скажу, но, боюсь, что мой муж уже давно обо всем догадался.

Только сейчас я понял, что Байсо специально дурачится и ведет себя так, словно еще не проходил церемонию именования, как и просил его Джин Фу. Хорошо, что мне не нужно никого изображать, достаточно вести себя так же, как обычно.

– Пойдемте, я покажу вам ваш дом.

Восточный дом оказался очень большим. Что и говорить, весь наш с мамой домик легко уместился бы только в центральной комнате, а ведь там было еще четыре спальни, небольшой кабинет и отдельная комната для омовения, где стояла большая каменная чаша, в которую я мог поместиться целиком. В дно чаши был встроен огненный камень, поэтому после того, как служанки натаскают воду, в ней можно было легко поддерживать нужную температуру воды.

Пока госпожа Роу показывала нам комнаты и дом, она успевала раздать и указания девушкам-служанкам. Те постоянно бегали туда-сюда, что-то притаскивая, что-то унося из дома, и я сам не заметил, как дом совершенно преобразился. В моей спальне появился большой матрас и несколько одеял, в комнате омовения из чаши уже поднимался пар, а в центральной комнате вокруг двух столиков были разложены узорчатые подушки, расставлены вазы с цветами и развешаны магические светильники.

– Я вас оставлю ненадолго. Устраивайтесь, обживайтесь, обязательно помойтесь. Вам принесут одежду, а потом вместе будем ужинать. Вы же проголодались, наверное.

Когда она вышла, я повернулся к Байсо:

– Слушай, это Джин Фу тебя попросил…

– Я первый купаться! – выкрикнул брат и выбежал из комнаты. Видимо, даже наедине нам нельзя обсуждать подобные вещи.

Когда госпожа Роу пришла звать нас к ужину, мы уже помылись, переоделись и смирно сидели за столиками в зале. В новой одежде я чувствовал себя настоящим принцем: мягкие свободные штаны, нижняя рубаха из тонкой ткани, темно-синий ханьфу до колен со свободными рукавами, украшенными витиеватой вышивкой, широкий пояс с внутренними кармашками для амулетов, которые не стоит показывать на публике.

– Вот теперь вы выглядите гораздо лучше, – поприветствовал нас Джин Фу, уже сидевший за столом. Он тоже изменился за эти несколько часов, гладко выбрил голову, переоделся и стал таким величественным и важным. Сейчас я не мог поверить, что такой представительный господин совсем недавно трясся в пыльной повозке вместе с нами. – Накладывайте себе еды и слушайте, что вас ждет с завтрашнего дня.

– Может, позже? Пусть мальчики поедят, – робко попросила госпожа Роу.

– У нас мало времени. Итак, Шен, сразу после завтрака и до обеда я буду учить тебя основам торгового дела, хорошо, что ты уже умеешь писать. Байсо, ты скоро вырастешь и будешь помогать брату, поэтому ты также должен приходить на мои уроки.

– Но он же совсем маленький…

– Я не буду заставлять его учить все наизусть. Пусть сидит где-нибудь в уголке и запоминает, может, хоть что-то да и останется в его голове. После обеда Шен будет практиковаться в магии, я буду выдавать по 100 Ки в день. Этого хватит?

Я кивнул.

– В это время Байсо будет помогать моей жене по хозяйству, вникать потихоньку в дела дома. После ужина у Шена – тренировка с охранниками. Байсо же будет учиться ездить на лупоглазах и разбираться в амулетах.

– Зачем Шену магия и тренировки? – растерялась госпожа Роу. – Он же начертатель и будущий торговец.

– Дорогая, ты знаешь, в качестве кого я первоначально нанял Шена? В качестве охранника каравана.

Она ахнула.

– У него неплохие задатки не только в торговом деле, и я не буду забрасывать прочие его таланты лишь потому, что лично мне они не нужны. Поэтому я тебя очень прошу: вот этого мальчугана ты можешь баловать, как хочешь, – и Джин Фу посмотрел на Байсо, по уши вымазанного в сладком соусе, – но в воспитание и обучение Шена не вмешивайся.

Глава 2

На следующий день Джин Фу отвел нас в небольшую комнату с двумя столиками. Тушь и листы бумаги тоже были подготовлены. Сам Джин Фу удобно устроился на подушке, подождал, пока мы сядем на свои места, и сказал:

– Для начала хочу сказать, что эта комната полностью защищена от прослушивания, и открыто можно разговаривать только здесь и только во время утренних занятий. Все остальное время вы должны играть свои роли.

Кстати, Байсо, ты отлично держишься, даже мне сложно поверить, что тебе уже двенадцать. Шен, за весь вчерашний вечер ты ни разу не назвал меня учителем. Я понимаю, тебе трудно лгать и притворяться. Поэтому предлагаю принять меня как настоящего учителя, в конце концов, даже если лично я не буду тебя обучать, это будут делать мои люди и по моему приказу, а зачастую отношения учитель-ученик к этому и сводятся.

– Хорошо, учитель, – и на сердце у меня полегчало.

– Утренние занятия я буду проводить специально для Байсо, ты же, Шен, в это время будешь изучать труды по магии и начертанию. Сейчас их еще не подготовили, но уже с завтрашнего дня ты сможешь заниматься самостоятельно. Если у тебя есть какие-то еще пожелания, скажи. Я обещал тебе помощь, и я сдержу слово.

– Я хотел бы еще изучать лекарское дело. И, наверно, магических животных.

– Хорошо. Но не забывай, у тебя не так много времени, и стоит ли распыляться на множество тем? – Джин Фу перевел взгляд на Байсо. – Сегодня я буду говорить для Шена, чтобы он немного разобрался в терминах и не провалился при первой же проверке. Байсо, ты знаешь все это, поэтому ты должен нарисовать несколько рисунков, чем больше, тем лучше. Каждый раз после занятия ты будешь дарить один рисунок моей жене.

– Учитель, – сказал Байсо, – вы не доверяете госпоже Роу?

– Я могу доверить ей жизнь, – усмехнулся Джин Фу, – но не секреты. Она всего лишь женщина и может нечаянно сболтнуть лишнее служанке или родственнице. Именно так и раскрываются важнейшие тайны. Ради ее же блага я оставлю ее в неведении. Кстати, Байсо, для тебя дополнительное задание: через три дня ты должен назвать мне имена всех людей, живущих в этом сыхэюане, сказать, в каком доме они живут, какие у них обязанности, уровень доверия и в какие места им открыт доступ. Дополнительные подробности приветствуются: привычки, где родился, предыдущие места службы и так далее. Понятно?

– Хорошо, учитель, – кивнул Байсо.

– Итак, Шен, самые азы торгового дела…

Байсо, разбрызгивая тушь во все стороны, принялся рисовать, а я пытался удержать в памяти все, что говорил господин Фу:

– Неучи думают, что торговцы – это ненужная прослойка между производителем и покупателем, что мы берем втридорога, не делая ничего, что цены ставим, какие вздумается. На самом деле, это не так. Возьмем самый простой пример: на ферме крестьянин вырастил зерно и теперь хочет его продать. А в городе пекарю нужна мука для выпечки хлеба. Что было бы, если бы не было торговцев?

Крестьянин должен загрузить зерно в повозку, запрячь туда яка и отвезти в город. Для этого ему нужно купить и повозку, и яка и потратить, допустим, месяц на дорогу. И учти, этот месяц он не сможет работать на своих полях. По дороге на него могут напасть разбойники или хищники, может пойти дождь и вымочить зерно, поэтому ему еще нужно нанять охрану и приобрести амулет, защищающий от влаги. Нужна еда в дорогу, одежда, прочие мелочи. И все эти траты он, конечно, закладывает в стоимость зерна. Потом он приезжает в город и ищет, кому бы продать свой товар. Он может стоять на рынке и ждать, пока к нему придут покупатели, может ходить по домам, но в любом случае у него уйдет еще время. Кроме того, он приехал из дальней деревни, и его траты на дорогу были выше, чем у другого крестьянина, поэтому и зерно у него дороже. Пекарю же безразлично, кто откуда привез зерно, он купит там, где дешевле.

Торговцы же берут все проблемы на себя. Они скупают зерно у крестьянина прямо в деревне, и тому не нужно тратить ни деньги, ни время, доставляют его в город. У торговцев уже есть свои повозки, ездовые животные, охрана, амулеты, у них есть договоренности в городе с покупателями, более того, после скупки зерна в разных деревнях они рассчитают среднюю стоимость и продадут его по одной цене.

Признаться, для меня подобные рассуждения были сложны и непонятны. Но главное я уяснил: торговцы помогают людям. И быть торговцем не менее почетно, чем начертателем или чиновником.

Джин Фу же продолжал:

– Торговец не может поставить любую цену на товар. Она зависит от множества факторов. Первое и самое очевидное – это цена, по которой торговец купил товар, ее еще называют входной ценой.

Второе – расходы на доставку, обработку, охрану и хранение товара. И вот тут есть один очень интересный момент. Затраты на дорогу между двумя городами всегда примерно одинаковы, но если я повезу, допустим, один мешок зерна и потом добавлю затраты к его входной цене, то в городе он будет стоить дороже, чем кристалл на пятьсот Ки. С другой стороны, если я повезу тысячу мешков зерна и распределю дорожные затраты на них, то их цена увеличится лишь чуть-чуть.

Именно поэтому товар у крупных торговых домов дешевле, чем у мелких торговцев. Мы можем возить большие объемы.

Третье – расходы на покупателя. Да, торговцы должны тратить деньги и на них. Я предпочитаю работать с оптовыми покупателями, кто берет сразу большие объемы товара, а сама сделка обговаривается заранее. Но есть и розничные покупатели, для которых нужны лавки, продавцы, склад и прочее, а это дополнительные расходы. Поэтому в рознице цены гораздо выше, чем в опте…

К концу занятия я чувствовал себя так, словно в голову напихали много-много ваты, и сейчас она пыталась вырваться оттуда. Джин Фу в очередной раз перевернул песочные часы и сказал:

– Пожалуй, на сегодня достаточно. Сходите, переоденьтесь к обеду. Байсо, а ты сначала подари рисунок, а потом иди умываться.

Я оглянулся на брата и расхохотался: с ног до головы он был заляпан тушью, а вокруг его рта и вовсе было сплошное черное пятно. Но Байсо лишь гордо вскинул голову:

– Зато какой у меня шикарный речной дракон получился!

Госпожа Роу пришла в восторг от рисунка Байсо, она приказала сделать рамку и повесить его в гостиной. Джин Фу лишь покачал головой, но не стал возражать.

Во время обеда госпожа Роу взяла нас с Байсо под свою опеку:

– Шен, Байсо, попробуйте вот эту рыбу, это форель, выловленная в горных озерах. Есть и речная форель, но у нее не столь нежное мясо. Форель едят обычно вместе с тем белым соусом, именно с ним она раскрывает свой восхитительный вкус.

А справа от нее стоят грибы, советую их есть вместе с рисовой лапшой и вон тем коричневым соусом. Но чтобы во рту вкусы от разных блюд не смешивались, нужно пожевать маринованный имбирь, хотя бы один кусочек.

Она рассказала про каждое блюдо, назвала, из чего оно состоит, с чем его нужно есть. В результате я объелся, запутался в названиях и понял, что совершенно не разбираюсь в еде.

После обеда Джин Фу отвел меня в восточную комнату Чженфана. Она была совершенно пустая, только стены, потолок и пол были расписаны узором, напоминающим массивы. Все печати были соединены между собой, кроме одного места в районе двери.

Учитель взял деревянный брус, вложил в пазы на двери и надавил на него. С небольшим треском он вошел в углубление так, что оказался вровень со стенами.

– Эта комната была подготовлена несколько лет назад для начертателя, который согласился бы со мной работать. После того, как засов поставлен, нужно дорисовать запирающую печать, и комната становится Ки-непроницаема. Ни одно магическое возмущение не выходит наружу. Здесь ты можешь оттачивать любую магию: от обычных заклинаний до начертания, и даже при помощи амулета магического зрения никто не сможет увидеть, чем ты здесь занимаешься.

Но количество Ки, которое я могу тебе выдать, ограниченно. Для твоего таланта сто Ки немного, но я надеюсь, ты сможешь разумно распорядиться этой энергией.

Когда захочешь выйти, просто убери замыкающую печать и надави на брус. Я оставлю песочные часы, после трех оборотов нужно заканчивать.

Я поблагодарил Джин Фу, закрыл за ним дверь, установил брус на место и нарисовал замыкающую печать. Затем попытался воспользоваться амулетом с магическим зрением, но кроме ровного света от массивов, вписанных в стены комнаты, ничего не смог увидеть.

Впрочем, мне стало интересно строение этих самых массивов. Некоторые элементы печатей были знакомы, некоторые – нет, но главное отличие заключалось в том, что рисунок был вытравлен в камне, а не выдолблен и не нарисован поверх. Словно начертатель взял кисть, опустил ее в некое вещество, а затем начал водить по стенам, одновременно вливая Ки, и вместо краски осталась углубленная линия, которая несла смысл, магию. Причем начертатель не был мастером своего дела, так как в некоторых местах кисть проваливалась глубже, словно художник останавливал ее в задумчивости, размышляя, что рисовать дальше, или сверяясь со схемой.

Что будет, если нарисовать такой массив в воздухе? Перекроет ли он доступ Ки ко мне или просто рассыплется? Правда, Мастер запретил мне чертить печати, смысла которых я не понимаю, но тут же закрытая от магии комната! Ничего страшного не может случиться.

Я выделил для себя небольшой участок массива, несколько раз провел по линиям рукой, запоминая порядок и схему рисования, и приступил к начертанию.

Давным-давно, когда я еще был учеником Мастера, было очень сложно рисовать в воздухе круги с непонятными элементами, соотносить стороны, следя за тем, чтобы рука не дрогнула и линии ложились ровно, но потом я понял, что мелкие отклонения не влияют на качество печати. Словно печать сама чувствует свою структуру и выстраивает ее согласно общему замыслу. Помнится, я тогда даже проверял, насколько сильно можно ошибиться, и выяснил, что если общие очертания печати вырисованы правильно, то чем больше элементов, которые ее составляют, тем больше можно допустить отклонений.

Это немного напоминает написание текста. Можно нарисовать одну черту иероглифа под другим углом или скосить линию, иероглиф все равно будет понятен, особенно если читать его вместе с другими знаками. Но если таких ошибок будет слишком много, то текст станет нечитаемым.

При рисовании четвертой печати я почувствовал усталость, которая с каждой линией усиливалась и усиливалась, но я не хотел бросать массив незаконченным. Еще парочка печатей, и массив будет завершен.

На меня накатила слабость, и правая рука налилась тяжестью, но я закончил пятую печать и приступил к шестой, самой сложной. С телом происходило что-то непонятное: колени подкашивались, в глазах расплывалось, и я начал задыхаться. Причем я спокойно делал вдох, но было ощущение, что в воздухе не хватало самого воздуха, и нужно было вдыхать еще раз и еще, чтобы не потерять сознание.

Очнулся я на полу, судорожно втягивая воздух ртом. Надо открыть дверь и позвать на помощь. Может, я отравился? Может, эта еда только для богачей, а мой живот не приспособлен к всяким соусам, рыбам и сладостям?

Я полз к двери, слабость накатывала волнами, я пережидал ее приступы и двигался дальше, но у двери понял, что не смогу встать, перевернулся на спину и посмотрел на потолок. Наверное, я умираю.

В последние минуты жизни я решил, что должен посмотреть, успел ли закончить массив или нет, медленно поднял руку к амулету и попытался влить в него Ки, но не смог выжать из себя ничего. Может, у меня закончилась Ки? Хотя как у меня может закончиться Ки, я же идеальный донор! И если бы она закончилась, то я бы умер.

И тут до меня дошло. Я полез в карман на поясе, вынул оттуда кристалл на сто Ки, который дал Джин Фу, потянул в себя энергию и почти сразу почувствовал, как силы возвращаются ко мне. Я впитал не меньше сорока единиц, прежде чем смог встать и открыть дверь.

Джин Фу же прямо сказал мне, что эта комната Ки-непроницаема. До этого я особо не задумывался, откуда во мне столько энергии, но теперь все стало понятно: я беру Ки из окружающей среды, втягиваю ее как воздух. Комната небольшая и к ней перекрыт доступ Ки извне, поэтому когда я рисовал массив, я делал это за счет своей личной Ки и не умер только потому, что отключился.

А массив? Да, я успел его закончить, и сейчас он гордо красовался посередине открытой комнаты. Я спохватился, влил энергию в кристалл и закрыл дверь. Если за мной кто-то следил магическим зрением, то смог заметить много интересного.

Я еще раз осмотрел массив и задумался, как теперь проверить его работу. Так как он, по идее, должен блокировать доступ Ки, то через него не должно быть видно ничего магического. Я нарисовал самый простой массив в противоположном конце комнаты и посмотрел на него через амулет. Интересная ситуация – я видел светящиеся линии блокирующего массива, но не мог разглядеть ничего магического позади него. Даже стена за ним казалась обычной стеной. Значит, я правильно выбрал составляющие его печати.

В дверь постучали.

– Молодой господин, господин Джин просит присоединиться к нему за ужином.

Как долго я был в отключке? Казалось, что прошло не больше пары часов, и я совершенно забыл про песочные часы.

Стол к ужину был накрыт не менее обильно, чем к обеду, Байсо, чисто вымытый и переодетый, весело обсуждал с госпожой Роу какие-то яйца и крупу. Джин Фу внимательно посмотрел на меня:

– Как прошли занятия, Шен?

– Благодарю, учитель, – спокойно ответил я. – Я многое узнал сегодня.

– Ты какой-то бледный, – вмешалась госпожа Роу. – Не перетрудился ли ты? Может, вечером тебе лучше передохнуть? В конце концов, вы только вчера приехали…

– Спасибо, госпожа, за беспокойство, но я согласен с учителем. У меня мало времени и столько всего нужно выучить.

– А знаешь, где я сегодня был? – бесцеремонно влез в разговор Байсо. – Я был на кухне, там столько всего! Я видел яйца перепелок, знаешь, они такие маленькие, что нужно слопать штук сто, чтобы наесться. А еще меня угостили пирожными, такими сладкими, что аж зубы свело от их сладости.

– Роу, – укоризненно сказал Джин Фу, – зачем ты кормишь его в неположенное время? Испортишь же аппетит ребенку. Вспомни, в трудах Цень Земина сказано: «Все в нашей жизни должно быть размерено: есть время для сна, есть время для пищи, есть время для раздумий. И смешивать их – вносить сумятицу и в разум, и в сердце, и в кровь.»

– Ты сам разрешил мне баловать его. К тому же, посмотри, как он ест.

Байсо и правда подкладывал себе разные вкусные кусочки и с удовольствием ел.

– Ой, нет, так нельзя, – спохватилась госпожа Роу, – эти два блюда нельзя есть одновременно, от этого появляются газы.

И снова начала рассказывать, что с чем нужно есть. Кажется, наука правильного питания еще сложнее, чем торговое дело.

После ужина Джин Фу отправил меня переодеться и захватить копье, затем повел к внутренним воротам, возле которых взял меня за плечо и сказал:

– Тебя будет обучать один из людей Бай Чонгана, я попросил, чтобы тебя как можно быстрее подготовили к боям, но, возможно, будет слишком тяжело. Помни, ты всегда можешь выбрать другой вариант, снизить нагрузку или отказаться вовсе. Если захочешь, то можно заменить бои чем-то другим.

После ворот он убрал руку и прошел в отдельно стоящий дом, в котором, по его словам, жили все охранники, слуги мужского пола, а также там была своя кухня и зал для тренировок.

– После тебя проводит кто-то из охраны.

Джин Фу ушел. Зал был очень просторным, чисто вымытые деревянные полы говорили о том, что тут занимаются босиком, поэтому я разулся, поправил короткую тунику из плотной ткани и шагнул внутрь.

Там находился только один человек, тот самый брыластый мужчина. Он не выглядел опасным ни в караване, ни сейчас. Невысокий, коренастый, с одутловатым лицом и короткими руками, он больше походил на обычного крестьянина, ничего опаснее вил не державшего. В руках у него была палка, даже не посох.

– Сумеешь сделать массив, защищающий только голову? – грубовато спросил он.

Я неуверенно кивнул.

– Тогда делай, да покрепче. Ки есть?

Я снова кивнул и принялся за работу, быстро начертил массив из небольших печатей в районе лица, затем повернулся к брыластому.

– Я не знаю, как можно за один месяц сделать бойца, но приказ Джин Фу должен быть выполнен. Поэтому начнем. Ты можешь защищаться, нападать, убегать, словом, делай, что хочешь. Ограничение только одно…

Я думал, что он скажет что-то вроде «никакой магии» или «не убивать», но он сказал:

– Не выходи из зала. И если ты почувствуешь, что массив вот-вот распадется, скажи «стоп». Не забывай следить за ним.

После этого он напал. Я не успел перехватить копье, не успел встать в стойку, как на меня посыпался град ударов. В грудь, в ногу, в плечо, толчок – удар, который бы пробил мне висок, был остановлен массивом. Сначала я пытался защищаться, но мужчина с легкостью обходил мои неумелые попытки заблокировать удары, потом с тем же успехом я пытался атаковать. Копье, в руках Шрама летавшее как перышко, сейчас казалось слишком большим и неповоротливым, я даже хотел возмутиться, что у брыластого преимущество, хотя палка явно проигрывает копью.

Под конец я уже просто бегал по залу, стараясь избежать ударов любой ценой. В тех местах, куда он бил, казалось, остались одни болевые точки, вспыхивавшие огнем при каждом прикосновении.

– Стоп! – закричал я, уже не в силах выдерживать напор. Туника пропиталась потом, и когда я опустил глаза, то удивился, что на ней нет ни пятнышка крови.

– Обновляй массив, – брыластый отступил на шаг. Он ровно дышал, на его лбу не выступило ни капли пота, и лицо не раскраснелось. Я оглянулся на песочные часы и неприятно удивился, что не прошло и четверти часа.

В этот раз я не стал спешить с начертанием массива и водил рукой как можно медленнее.

– Шрам – хороший воин, – неожиданно сказал брыластый, – умелый, сильный, быстрый, но он – бык. Его любимые удары – атакующие, даже когда он защищается, то блокирует и сразу атакует. Ты не бык, ты не любишь атаковать. Тебе не подходит стиль борьбы Шрама.

Швабра – отличный воин. Умный, обученный, гибкий, он – змеелов. Он умеет нападать, умеет защищаться, но чаще идет на перехват, вливается в движения врага, а потом сбивает его с ног. Его техника оттачивалась годами, такие, как он, берут в руки посох сразу после первого шага. Он сражается, как дышит. Тебе не подходит стиль Швабры.

Как я ни старался затянуть с массивом, он все же был окончен. Брыластый заметил это, мгновенно приблизился и нанес первый удар – в грудь, а затем я сделал кое-что неожиданное для себя – отскочил в сторону и поджал ногу.

Мужчина отступил и кивнул:

– Значит, у тебя тело умнее, чем голова. Хорошо. Будет проще вбить основы. Все это время я бил в одни и те же места, в одном и том же порядке: грудь, нога, плечо, голова. Если бы ты заметил это и запомнил порядок, то строил бы защиту исходя из этого, но тело запомнило быстрее и попыталось убежать. Сейчас я продолжу те же удары.

Брыластый на самом деле бил одинаково, всего четыре удара, и как я упустил это? Так испугался боли, что перестал соображать?

После множества неудачных попыток я все же подобрал наилучший порядок движений для блокирования палки. Шаг назад, поместить копье горизонтально перед собой, держа обеими руками, дальше шаг в сторону, пятка копья опускается вниз, сбивая удар в ногу, затем шаг вперед и резкий толчок, отбивающий удар в плечо, затем наклониться, избегая удара в висок.

Брыластый снова отступил:

– Запомни, ты слаб. Твои руки слабы, твои ноги слабы, твой живот слаб, твоя спина слаба. Ты не выдержишь ни одного настоящего боя. Тебе нельзя блокировать прямые удары, лучше научись уклоняться от них.

Я недоуменно сдвинул брови, вроде бы у меня все неплохо начало получаться. Но он не стал больше ничего говорить, а лишь нанес первый удар из цепочки. Я привычно подставил копье и… его выбило у меня из рук так, что пальцы заныли.

Подняв копье, я встал в стойку, брыластый ударил второй раз – по ноге. В этот раз я удержал копье, но оно с размаху впечаталось мне в ногу, отчего я откровенно взвыл.

– Я понял, понял, – взмолился я, но мужчина снова взмахнул палкой, и я, не пытаясь блокировать удар, отшатнулся в сторону, а затем сразу присел, пропуская последний удар из цепочки.

– Хорошо, – сказал брыластый. – Так мы и будем заниматься. Учти, я в любой момент могу поменять порядок и количество ударов. Пока ты можешь блокировать удары, но лучше, чтобы ты умел и то, и другое.

Это продолжалось бесконечно долго. Страшнее всего было тогда, когда я понимал, что цепочка сменилась, потому что это означало несколько минут избиения. И самым приятным оказался момент, когда послышался голос Добряка:

– Хватит.

Это было в середине цепочки из девяти ударов, самой длинной за сегодняшний день, и я уже готов был разрыдаться от собственного бессилия.

Брыластый сразу же остановился, положил палку возле стены и вышел, не попрощавшись. Добряк усмехнулся, затем кивнул:

– Идем, тебе нужно к лекарю.

Глава 3

Из городского дворца Мин Чинь выехал, соблюдая полный церемониал, в торжественном красном ханьфу с золотой нитью по вороту, означающую его службу императору, туфлях с загнутыми наверх носками и высокой шапочкой – символ государственного чиновника. Министр сидел в парадном паланкине, оббитом атласом, и его охранял лян (двадцать пять) лучших воинов в полном облачении, вплоть до кожаных доспехов с защитными массивами и боевых амулетов.

Белый и Красный районы он проехал спокойно, а вот в Синем вокруг данной процессии начал собираться народ. Люди перешептывались, обсуждая стражников, которые разительно отличались от местных, стоимость ткани на паланкине и причины, вытащившие министра из дворца. Вскоре в общем гомоне послышался смех, дерзкие стишки и даже песенки. Мин Чинь поморщился: снова эти студенты.

Министр не совсем понимал, зачем вообще нужен университет в этом провинциальном городе? Преподавали там люди, которым не хватило квалификации и ума устроиться личными учителями в Белом и Красном районах, а значит, и уровень знаний там низкий. Не сравнить со столичными университетами, где должность преподавателя гораздо выше. Мин Чинь до сих пор с уважением вспоминал своих многочисленных учителей.

Впрочем, министр не презирал людей из низших районов. Это не их вина, что им не хватило удачи родиться у достойных родителей или получить хороший талант. Вот его дочь, Мин Лули, сумела выбрать правильную семью, хоть у нее и был врожденный порок…

Мин Чинь помотал головой, стараясь прогнать из головы мысли о недостатке дочери. Всего у министра было трое детей, двое старших уже закончили университет и отправились строить свои карьеры в разные города, и хотя Мин Чинь гордился их успехами, но из всех детей больше всего он любил младшую дочь. Может, потому что она была младшенькая, а может, потому что он больше возился с ней, пока искал умелого лекаря, пока следил за ее лечением, пока радовался ее первым маленьким успехам. Зато сейчас какая она красавица! С виду и не скажешь, что были какие-то проблемы.

Снаружи шум усилился. Процессия пересекла границу с Серым районом, а там люди были попроще, чем в Синем. Они громко спрашивали, кто это едет и зачем. Мин Чинь усмехнулся: эти неучи даже не могли распознать знаки магического министра на паланкине.

Возле ворот Черного района уже ждал глава стражи в полном обмундировании, с мечом и даже щитом в руках. Он низко поклонился закрытому паланкину, затем дал отмашку, чтобы его люди открыли ворота, а сам спросил, не нужно ли дать еще людей, на всякий случай.

Но командир ляна Ло Дей гордо ответил, что его люди справятся с любыми неприятностями.

Мин Чинь откинулся на подушки и снова прокрутил в голове описание Мастера. К сожалению, за эти два дня он так и не смог понять, кто прячется под этой личиной. Некоторые подходили по умениям, но были гораздо старше, некоторые подходили по внешности, но у них отсутствовал какой-то навык из списка. А некоторые и вовсе считались умершими.

– Эй, ты! Иди сюда! – послышался голос Ло Дея. – Поймайте ее!

Топот ног, шум, резкое бряцание, крик:

– Это магия! Держи ее!

– На колени, девчонка, или ты не узнаешь паланкин господина магического министра? Он второй человек в этом городе, и ты должна ему поклониться!

– Я не девчонка! Меня зовут Пинь, – раздался звонкий детский голос. – Свою церемонию именования я проходила здесь, в Черном районе. Моего имени нет в списках вашего города. А если Пинь не существует для министра, то и министр не существует для Пинь.

Мин Чинь не смог удержаться и поднял занавес паланкина, желая взглянуть на дерзкую девчонку, которая так лихо управляется со словами.

На коленях между двумя рослыми стражниками стояла маленькая худенькая девочка с круглыми щечками. На ее бледном лице выступили капли пота, но глаза так и сверкали от ярости, словно до этого ее еще ни разу не ставили на колени.

Министр сделал знак, чтобы девочку отпустили, но она не убежала, а лишь встала на ноги и уставилась на самого Мин Чиня.

– Девочка, – начал было министр.

– Меня зовут Пинь. И я уже вам представилась.

– Хорошо, Пинь. Меня зовут Мин Чинь, и я магический министр этого города. Понимаешь, что это значит?

– Что вы отвечаете за магию в городе за стеной?

– Правильно. Я приехал в гости к человеку, который называет себя Мастером. Можешь сказать, где его найти?

– Хмм, – протянула девочка, сводя выгоревшие брови, – лиса, собираясь в гости, тоже наряжается в красную блестящую шкурку, но у нее хватает ума спрятать когти и клыки, – и Пинь ткнула пальцем в стражников.

– Ха-ха-ха, какая интересная девочка, – хотя Пинь совершенно не походила на дочь министра, ведь Лули была хорошо воспитана, вежлива и послушна, но характер дикарки не уступал характеру Лули. – Может, ты не знаешь, но согласно правилам этикета хозяин дома должен выйти и поприветствовать своих гостей.

– Может, я и не знаю этикета, но уверена, что гости должны предупреждать хозяина о своем приходе.

– Пинь, ты ведешь себя невежливо. Это на самом деле долгожданные гости, только они немного задержались в дороге.

Мин Чинь поднял глаза и увидел высокого статного мужчину с длинными волосами, заплетенными в косу, выступившего из-за угла дома. Глубокий безобразный шрам перечеркивал изящные черты, не давая разглядеть само лицо. Но министр словно окаменел после первого же взгляда на этого человека. Как? Не может быть! Откуда здесь?

Стражники схватились за оружие, но мужчина со шрамом стоял на месте, не двигаясь, а в руках у него не было ни оружия, ни амулетов. Рядом с паланкином завозился маг, вытащил амулет магического зрения и направил его на Мастера. Мин Чинь же раздраженно подумал, что если бы его и впрямь атаковали заклинанием, то смотреть через амулет было бы уже бессмысленно. Впрочем, благодаря бездарным действиям мага министр смог немного прийти в себя.

– Выражаю мое уважение Мастеру и радость от лицезрения его воочию, – мысли Мин Чиня спутались, и он напрочь позабыл речь, которую подготовил заранее. – Я пришел обсудить с вами некоторые важные вопросы. Не могли бы мы поговорить в другом месте, без лишних ушей?

Мастер едва заметно улыбнулся:

– Вы правы, тут действительно слишком много ушей. Хотя большая их часть принадлежит вам. Может, вам стоит отослать свои лишние уши?

Министр покраснел от стыда, сообразив, что это именно он притащил на встречу столько людей, а Мастер встретил его один, если не считать девчонку.

– Впрочем, согласно правилам этикета, я должен предложить вам чай. Прошу следовать за мной.

Мастер спокойно повернулся спиной к вооруженным солдатам, взял подбежавшую Пинь за руку и неторопливо направился по дороге между домами. Министр сделал знак следовать за ним.

Но вот что было странно: обычно, сидя в паланкине, Мин Чинь ощущал себя солиднее и значительнее, но сейчас, смотря в спину уходящего мужчины в строгом черном ханьфу, министр вдруг почувствовал себя калекой, не способным передвигаться самостоятельно. Он остановил паланкин и, приподнимая полы тяжелого одеяния, пошел за Мастером пешком.

«Не удивительно, что весь Черный район беспрекословно слушается этого человека. Он способен влиять на людей без слов, одним лишь своим присутствием» – думал министр.

Мастер привел их к небольшому дому, ничем не отличавшемуся от других домов на этой улице, остановился и обратился к Мин Чиню:

– К сожалению, мой дом не настолько велик, чтобы вместить всех сразу. Там всего одна комната, но она в вашем распоряжении, – затем тихо сказал Пинь. – Займись чаем, пожалуйста.

Девочка кивнула, от чего ее щечки подскочили на месте, и шмыгнула в дом.

Мин Чинь бросил несколько слов сопровождающим и, наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку, вошел вслед за Мастером. Он не опасался нападения: на шее, касаясь кожи, висел сигнальный амулет, и кроме того, министр владел заклинанием связи и мог в любой момент послать сообщение магу, оставшемуся возле охраны.

Напротив, чиновнику было любопытно посмотреть на место, где последние три года проживал этот легендарный человек. Ведь дом обычно несет отпечаток характера своего владельца, незначительные мелочи в обстановке могут рассказать о человеке гораздо больше, чем он сам.

Но, войдя внутрь, Мин Чинь подумал, что тут какая-то ошибка. Невозможно, чтобы Мастер прожил тут три года. Или год. Или хотя бы день. Потому что в комнате не было абсолютно ничего. То есть там стоял стол с грубыми деревянными скамьями, в левом углу горел открытый огонь, от чего министр мысленно поежился, и все. Ни личных вещей, ни изречений на стене, ни забытого свитка в углу.

Мастер сел на лавку и сделал приглашающий жест. Девочка поставила на огонь небольшой котелок с водой, покидала туда какие-то незнакомые Мин Чиню травы и, пока вода не закипела, принялась ставить на стол грубоватые глиняные кружки.

– Я прошу прощения за вторжение на вашу территорию. Так как вы здесь главный, я хочу обсудить с вами, как лучше снова встроить Черный район в структуру города, – вежливо, но твердо начал Мин Чинь.

– Что значит – встроить его в структуру города? Снова открыть префектуры, посадить чиновников, пригнать солдат?

– Позвать торговцев, открыть лавки, дать людям доступ к школам и лекарям.

– И как долго продлится ваша щедрость? До следующей волны? – приподнял бровь мужчина. – В прошлый раз вы вывезли чиновников и солдат заранее, забрав с собой даже архивы, а потом закрыли ворота, не обращая внимания на вопли людей снаружи. Где гарантии, что такое больше не повторится?

Мин Чинь сглотнул, таких подробностей он не знал. Предыдущая волна была лет десять назад, задолго до его приезда в этот город. В общих чертах он ознакомился с историей Цай Хонг Ши, запомнил признаки приближения волны зверей, но о том, как поступили с Черным районом, он не читал.

– Кроме того, помимо таких детей, как Пинь, которые прошли церемонию именования здесь, в Черном районе также живут люди, которых просто вышвырнули из города, без суда, без подписанного решения и без внесения в списки выбывших. Если город придет сюда, их обяжут сдать налог Ки за все прошедшие месяцы? Как вы поступите: будете забирать каждый месяц по двадцать Ки или попробуете истребовать весь долг за раз? – Мастер замолчал, пережидая, пока Пинь не разольет густо пахнущий отвар по кружкам, а затем сказал. – Я запрещаю вам входить на мою территорию.

Мин Чинь понюхал отвар, тот пах незнакомо, но вполне приятно. Министр подождал, пока Мастер не сделает глоток, немного отпил из своей кружки и сказал:

– Вы же понимаете, что мой визит – это просто дань вежливости человеку, сумевшему подчинить целый район. Мы можем просто ввести войска и захватить его.

Мастер спокойно посмотрел в глаза Мин Чиню и четко произнес:

– Вы же знаете, кто я. Вы всерьез угрожаете войсками мне?

По спине министра пробежали холодные мурашки. Как бы он не пытался убедить себя в том, что он ошибся, что это не может быть тот самый человек, но все совпадало. Каждый навык, каждое умение, возраст, внешний вид… Этот профиль он не смог бы забыть. Только шрам выбивался из общей картины. Как? Тот человек же был хорошим лекарем, и подобные порезы мог лечить, даже не задумываясь. Может, после получения раны он долго лежал без сознания, а какие-нибудь коновалы прикладывали к его лицу бесполезные травки? Или вовсе не пытались лечить.

Но если это на самом деле тот самый человек, то угроза Мин Чиня выглядит просто смехотворно.

– Насколько я знаю, вы ведете постоянную торговлю с другими районами.

– Верно. И вы перекрыли доступ к ней.

– Вы правы, угрожать вам войной бессмысленно. Блокада будет гораздо дешевле, проще и надежнее. Сколько вы продержитесь без оружия, инструментов и круп?

– Пустая деревня, – только и ответил Мастер, скрестив руки на груди.

У Мин Чиня дернулся глаз. Как он мог забыть про тот случай, когда войска его страны сумели уничтожить защитный массив возле дороги, ведущей в отдаленную деревню, а заодно разрушили и саму дорогу. Жители деревни были съедены хищными зверями, птицами и растениями из леса, и когда туда подошел этот человек со своими людьми, то увидел лишь пустую деревню. Путь к основным военным силам для него был перекрыт вражескими войсками, и он вынужден был выживать в деревне без защиты от леса, без продуктов, без доступа к обозам, без пополнения запасов Ки. И он выжил. Отряд того человека продержался более трех месяцев до подхода армии, потеряв всего пятьдесят человек из пятиста. Десять процентов!!! Кто еще смог бы повторить такой трюк?

– Вам нечего мне предложить, вы не можете меня заставить. Полагаю, это тупик, – сказал Мастер. – Впрочем, я все же сделаю вам подарок, чтобы вы не возвращались с пустыми руками. Вы знали, что у стен вашего города уже полтора года бродит двухвостая лисица?

Мин Чинь побледнел, дрожащей рукой поднес кру�