Одержимость Беса
Пролог
Торможу возле клуба. Взгляд цепляется за тонкую фигурку девчонки, которая стоит в стороне от входа. Она вздрагивает и переводит взгляд на мою машину. Встречаюсь с ней глазами, и внутри просыпается зверь. Желание простреливает нутро, стоит мне разглядеть её лицо. Кукла! Которую хочется закинуть в машину, и увезти.
Она быстро отводит глаза, а я трясу головой, чтобы стряхнуть с себя необузданное влечение. Не до этого сейчас, мать его! Мне тупо не до левых телок…Через две недели я заберу у своего врага самое ценное – его дочь.
Музыка громко бьет по ушам, едва я делаю шаг в нутро самого навороченного клуба города. Проталкиваюсь сквозь пьяную толпу, сканируя танцующие тела. Слышу в свой адрес несколько матов, но забиваю на них. Похрен! Сегодня я здесь, чтобы забыть все к херам и просто накидаться дорогого пойла.
Мобильный в который раз разрывается в кармане, и я скидываю звонок. Иду я, иду!
– Здарова, Гор.
Я ограничиваюсь кивком в сторону директора клуба.
– Твоя випка уже готова.
Не зря я его в свое время сюда засунул. Четко выполняет распоряжения, не спорит с начальством и следит за клубом. И деньги текут непрерывным потоком. И меня устраивает, что об этой стороне моих дел знают только три человека.
По перепонкам снова ударяет какофония женских визгов, басов и свиста напившихся парней, выдирая меня из ненужных размышлений. Все какие-то молокососы, мажорчики. На секунду возникает желание развернуться и свалить в свою берлогу. Но какое-то непонятное предчувствие ведет вперед. Наверх. В ВИП-комнату, где ждет меня мой единственный друг и правая рука.
Отсекаю себя от шума массивной дверью и расслабленно выдыхаю, встретившись с ухмыляющейся рожей Дана.
– Привет, Бес.
Он легко поднимается со своего места и со всей силы хлопает по плечу. Недовольно морщусь от такой фривольности, но напоминаю себе, что я здесь ради отдыха. Не ради работы! Да и Дан больше друг, чем подчиненный. Совсем от этих переговоров башка едет. Но в погоне за Ивановым и его доченькой я готов не спать сутками.
– Что пить будешь, Гор?
– Как всегда. Виски и много.
В висках неприятно зудит, и приходится слегка помассировать пальцами, чтобы окончательно не погрузиться в пучину мигрени. Долбанная мигрень. Сколько себя помню, всегда она настигает в неподходящем месте.
Подхожу к огромному окну и для чего-то всматриваюсь в движущуюся толпу. Девки разодеты как последние шлюхи. Парни пускают на них слюни. Все уже изрядно подпитые и разгоряченные.
Взгляд натыкается на светлую макушку, и сердце ухает вниз. Тру глаза, потому что просто не верю им. Это же девчонка у входа. Что она тут забыла? Впериваю глаза в удаляющуюся спину и чуть ли не капаю слюной на отполированный мраморный пол. Хрупкая фигурка протискивается между людьми. В паху разрывается жгучее желание. Меня снова накрывает. Девчонка оглядывается по сторонам и на мгновение поднимает глаза к нашему окну. Пронзительные синие глаза, лицо как у куклы. Белое, как это называется…фарфоровое, с аккуратными чертами.
Руки зудят, так хочется ее догнать и стиснуть до хруста в ребрах. Впечатать в стену и впиться губами в этот рот. Трясу головой, пытаясь оторваться от наблюдения. Но она как чертов магнит. Глаза раз за разом возвращаются к тонкой фигурке, затянутой в белое платье, еле прикрывающее аппетитную задницу.
– Босс, ты чего рычишь?
Не замечаю, как реально начинаю рыкать при виде этой конфетки. Вижу, как какой-то недоумок хватает ее за руку, и дергаюсь.
– Оу, полегче, Гор., ‑ Дан пытается достучаться до меня.
Поворачиваюсь к двери, в которую как раз заходит официантка. Хватаю бутылку вискаря и опрокидываю, не утруждаясь разлить по бокалам. Струйка стекает по шее, но я, не замечая, возвращаю спиртное на разнос. В голове разливается приятная расслабленность и легкость. Черт, а мне так этого не хватало! Заманала уже эта гонка за баблом. Но это уже, сука, как дело принципа: догнать и вспороть пузо козлу, который в свое время перешел мне дорогу.
Снова налетаю на взгляд огромных глаз и теряю остатки самообладания. Перед глазами вспыхивает кровавая пелена. И я забиваю хер на доводы разума. Я хочу ее! Прямо здесь и сейчас. А я привык получать желаемое, чего бы мне это ни стоило.
– Я скоро вернусь, ‑ хрипло бросаю в сторону друга.
Сам не верю этому бреду и замечаю кривую усмешку Дана. Да похер мне на него. Вообще не колышет!
Бесцеремонно расталкиваю веселящихся и пускаюсь в погоню за будущей добычей. Она пока не подозревает, куда встряла, и от этого преследование еще слаще. Кукла озирается по сторонам, но не замечает меня. Внутри довольно порыкивает зверь и скалит зубы в предвкушении вкусного.
Не спускаю взгляда с напряженной спины, с упругих ягодиц и покачивающейся задницы. Уже мысленно скольжу членом между этими округлыми ягодицами и сглатываю вязкую слюну. Член рвется из штанов, и я подавляю очередной рык. В крови разрывается адреналин, а зрение полностью фокусируется на хрупкой фигуре, как на сигнальном флаге.
Девчонка скрывается за дверью уборной, и я, не заботясь о других, захожу следом, вырубая свет в тесном помещении. Девчонка вскрикивает, и я вижу, как она шарахается от входа. Вжимается в стену и смотрит испуганным взглядом по сторонам.
– Привет, куколка, ‑ мой голос звучит слишком громко в наступившей тишине.
Девчонка вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону, а я кайфую от ее неведенья. Ее испуг витает в воздухе и проникает под кожу. Вцепляется когтями во внутренности.
Толкаю ее к раковине, вжимаясь уже возбужденным до максимума членом. Кукла рвано выдыхает и всхлипывает. Но на меня это хрен подействует. Я вижу, как она прикрывает глаза, как сжимает плотнее бедра, вздрагивает, после того как я обхватываю тонкую талию. Ее пальцы впиваются в раковину до побелевших костяшек. Несмотря на темноту, я вижу все эмоции куклы. Ускоренное дыхание с потрохами раскрывает ее состояние, и мне хочется завыть от удовольствия.
От одного прикосновения к этой хрупкой фигуре готов кончить, но торможу себя. Я буду кончать, только глубоко вбиваясь в это желанное тело.
В ушах шумит. Адреналин непрекращая растекается по венам. Я вцепляюсь в ее распущенные светлые волосы, тяну назад так, что она откидывает голову. И, наконец, впиваюсь в эти сладкие губы. И понимаю, что только что сам вырыл себе могилу. В которую обязательно утяну и ее.
Рука скользит по нежной коже, медленно поднимая облегающее платье. Кукла вздрагивает в моих руках, пытаясь вырваться на свободу. Но хрен ей! В башке взрывается отчетливое желание забрать ее себе.
Толкаюсь разрывающим штаны членом в ее бедро и все-таки рычу от удовольствия. Внутренности перетягивает стальной канат, вынуждая оторваться от сочных губ. Вдохнуть давно закончившийся воздух.
– Пожалуйста, – тишину разрывает ее мольба, которая молнией ударяет в самое сердце, – пожалуйста, не трогайте меня.
Она чуть ли не хныкает, но плотная пелена желания не дает мне понять: играет она или нет? Я снова толкаюсь членом между ее бедер. Чувствую, как шов джинсов больно впивается в напрягшуюся до предела головку. Из меня вырывается стон.
– Пожалуйста, ‑ её тихий шепот вспарывает вены.
– Босс, ты здесь?
Голос Дана вырывает меня из плена этой куклы. Моргаю несколько раз, с огромной неохотой приходя в себя. И с огромной охотой придушить друга.
– Че надо?
– Ты мне нужен. Срочно.
Серьезный голос Дана заставляет выпустить девчонку из крепкого захвата и уловить ее облегченный выдох.
– Мы не закончили с тобой, куколка, – бросаю напоследок, распахивая дверь.
Дан стоит, прислонившись плечом к стене и насмешливо уставившись на табличку двери.
– Гор, у тебя внезапно член отсох? Че ты забыл в женском туалете?
Я стискиваю кулаки чуть ли не до хруста, в последний момент взывая к своему терпению. Еще не хватает посреди клуба начистить рожу своему помощнику.
– Че тебе надо?
Злость бурлит во всем теле. Член никак не может успокоиться после того, как тесно прижимался к бедрам куклы.
– Мы нашли девчонку.
Желание как рукой снимает, и я только вопросительно вскидываю бровь.
– Ну и?
Дан копается в кармане и выуживает смартфон, тычет мне в лицо фотографией. При виде девчонки, которая на ней запечатлена, внутренности скручиваются в узел.
– Иванова Александра Степановна.
На меня словно выливается ушат ледяной воды при виде этого лица.
– Да ну нахер?
Глава 1
Две недели спустя
Саша
Прислоняю ледяные руки к горящим щекам и еще раз окидываю взглядом изрядно подвыпившую компанию. Сердце гулко бьется о ребра, все еще пытаясь вернуться в привычный ритм. Какого черта Леся меня сюда потащила?
Ах ты ж черт! Сегодня же мой день рождения. Но когда вокруг начинается такая вакханалия, моментально из головы вылетают все здравые мысли. Мне кажется, что с момента, когда мы сюда пришли, компания выросла втрое. И здесь уже не было моих друзей. Какие-то незнакомые люди.
Все они хватают меня, пытаясь привлечь внимание. Что-то выкрикивают, смеются над своими же шутками. А я мечтаю сбежать.
Ноги слабеют при воспоминании вечера в этом же месте. И я радуюсь, что сижу.
Какой-то ненормальный зажал меня в туалете и чуть не поимел. Если бы не окрик за дверью, мне пришел бы капец. Потому что даже сквозь слои одежды я ощутила, какой мощный мужчина обратил на меня ненужное внимание. Он словно состоял из горы мышц и был значительно выше.
Ноги сжимаются от воспоминания о его каменном стояке, плотно прижавшемся к моему бедру. Кажется, я даже ощутила в тот момент каждую выпуклость этого органа. А я даже крикнуть не успела. Все происходило так быстро и так жарко. Вкус его губ еще несколько дней оставался на моих. Я просыпалась среди ночи в холодном поту после снов о нашей встрече.
Щеки снова вспыхивают, и я утыкаюсь в телефон.
Пытаюсь отвлечься. Прокручиваю бесконечные сообщения с поздравлениями. Словно весь город в один момент сходит с ума и решает поздравить дочку влиятельного человека с ее двадцатилетием.
– Санек, – слегка нетрезвым голосом зовет Леся, – пошли телом потрясем.
И почему я до сих пор отсюда не смоталась? Что меня тут держит? Подруга дергает меня за руку, вытаскивая из-за стола. Нехотя плетусь следом в самую гущу событий.
Едва в сознание проникает музыка, отпускаю контроль и постоянную настороженность. Начинаю двигаться в такт музыке. Минуту спустя между лопаток нарастает жжение. Словно раскаленный прут прислонили и елозят по оголенным нервам. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Никого. Но я точно чувствую пронзительный взгляд, и от этого странного ощущения внутренности превращаются в глыбу льда. Мысленно посылаю просьбу, чтобы не нарваться снова на того ненормального.
Незнакомые руки опускаются на талию и плотно притягивают к крепкой груди. Вздрагиваю и замираю не в силах пошевелиться. А шевелиться нужно! Хотя бы для того, чтобы дать по яйцам наглецу, который смеет меня сейчас лапать. Резко разворачиваюсь в руках парня и встречаюсь с прищуренным взглядом Приходько.
– Руки убрал, – зло рычу ему в лицо, впиваясь острыми ногтями в кожу.– Оглох?
Внутри разрывается бомба из злости, ярости и бешенства. Вот же тварь ползучая! Давно он не появлялся в поле зрения, а тут рискнул подойти.
– Сань, давай поговорим?
Этот его умоляющий тон режет по расшатанным нервам. Дергаюсь из его захвата и налетаю на Леську. Подруга что-то зло шипит.
– Пошел вон, Ром! Мы все обсудили еще месяц назад!
Я разворачиваюсь и натыкаюсь на серьезного мужика в костюме. Он смотрит поверх моей головы именно туда, где стоит Рома. Сверлит страшными черными глазами моего бывшего. Даже у меня от такого взгляда по спине ползут мурашки.
Мужчина моргает и переводит совсем уже другой взгляд на меня. Криво усмехается и обхватывает меня за запястье. Пытаюсь вырваться, но попытки только причиняют боль. В каждую клеточку вползает неконтролируемый страх. Потому что это не Приходько. Этого соперника я не преодолею.
– Дамы, – вижу, как распахиваются глаза Леси от его обращения, – меня попросили сопроводить вас в ВИП-кабинку.
Упираюсь каблуками в пол и повышаю голос, чтобы незнакомец наверняка услышал меня.
– Отпустите нас! Ни в какую кабинку мы не собираемся.
– Дамы, – снова его голос, который наполняется сталью, – мы просто хотим угостить красавиц шампанским. И побеседовать.
Глаза Леськи вспыхивают любопытством, а я сдерживаю стон. Ну только не это! Лесю очень просто заманить таким предложением, а я, как хорошая подруга, не могу ее бросить на произвол судьбы. Не в моих правилах поступать так с друзьями.
– Мы тут с другом, – заметив интерес со стороны Леси, продолжил мужчина, подтолкнув нас вперед.– Увидели вас и не устояли.
– А где же ваш друг? – Леся игриво хлопает ресничками и прикусывает губу.
А мне хочется всыпать ей подзатыльник. Ну сколько раз мы уже это проходили. И ничерта же жизнь не учит!
– Лесь, – я пытаюсь докричаться до ее разума, но без толку.
– Мы ненадолго, Сашуль. По бокалу выпьем. Правда?
Новый знакомый только кивает. Сдаюсь на милость подруге, крепче сжимая телефон в руке.
Гордей
– Здорово, дружище. Добазарился с будущим тестем? – Дан лениво потягивает виски, провожая официантку похотливым взглядом, шлепает ее по заднице, отчего девчонка игриво вскрикивает и подмигивает другу.
Снова клуб, и снова я пытаюсь напиться вдрызг. Но сегодня у меня повод! Переговоры с Ивановым проходят на ура. Свадьбе быть…
– Еще бы. Ты же его знаешь, – нагло усмехаюсь я от воспоминания разговора с будущим тестем.
Алкоголь рекой. Вкидываю в себя одну за одной, чтобы отключить голову. Перед глазами приятно плывет, и разум постепенно уплывает.
Перевожу взгляд на танцпол. Злость впивается в нутро, когда вижу ее. Всю такую охеренную. Платье еле трусы прикрывает. Лицо разрисовано, плавно телом двигает в такт музыке. А по венам уже плотным потоком течет злость. Сука! Убил бы за такой видок!
– Она че здесь делает? – киваю, но не могу отвести глаз.
В штанах тут же оживает член от одного только ее вида. Дергаюсь, когда замечаю, как ее лапает какой-то смертник. Перевожу взгляд на расслабленного Дана и пинаю его под столом. Друг утыкается в меня недовольным взглядом, но мне плевать. Он мой работник, а не только собутыльник. А работаю я круглые сутки!
– Ну-ка приведи, – отдаю короткий приказ.
Замираю в кресле в ожидании его исполнения.
‑ Хорошо, Бес, ‑ бурчит Дан прежде чем скрыться за дверью.
Друг довольно быстро возвращается в кабинку с девушками. Незнакомая блонди при виде меня лыбится, а кукла смотрит с опаской. Правильно, девочка. Бойся меня!
– Дамы, ‑ негромко окликаю девушек.
Подружка куклы окидывает меня жадным взглядом и призывно прикусывает губу. Вижу в её взгляде узнавание. Усмехаюсь. Бросаю взгляд на друга и киваю в сторону девушек.
– Подойди, – командую подружке.
‑ Леся, ‑ кукла пытается ухватить свою пьяную подружку за руку.
Но тупая девка с готовностью сокращает расстояние между нами. Как послушная собачонка, увидевшая лакомую косточку.
– На колени! – рычу так, чтобы она наверняка услышала.
На миг глаза этой Леси расширяются, и она мнется. Не знает, что делать.
– Отсосешь – куплю бриллианты. Да че хочешь куплю, – медленно проговариваю, а сам глаза не свожу с куклы.
Слежу, как сменяются эмоции на красивой мордашке. Меня дико заводят эти гляделки.
Рот куклы удивленно приоткрывается. И мне тут же хочется, чтобы она стояла на коленях, а не эта разрисованная курица. Хочется ей вогнать член по самые…
– Черт, – зло шиплю сквозь стиснутые до боли зубы.
Блонди переводит взгляд с меня на куклу, но делает еле заметный шажок в мою сторону. Стараюсь не морщиться от отвращения, потому что ненавижу продажных шкур.
– Ну! Тебе разве не хочется завтра в универ с новыми побрякушками прийти? Дан, налей гостьям, ‑ делаю знак рукой.
Друг моментально наполняет бокалы искрящимся напитком и протягивает их девушкам.
Не спускаю глаз с обеих. Пытаюсь не упустить реакцию куклы и ее подружки. С подружкой-то все понятно, там сейчас вращаются немногочисленные шестеренки. Хоть она и делает вид, что пьет шампанское. А вот в глазах куклы плещется ужас и страх.
– Что, прямо здесь? – писклявый голосок подружайки прорезает слух.
Я не сдерживаюсь и морщусь, как от зубной боли. Противно до тошноты. Но если играть, то играть по полной.
– Тебя что-то смущает? – хмыкаю в ответ на неуверенный взгляд.
– Мы не одни, – слабая попытка подруги воззвать к моей совести.
Усмехаюсь. Потому что у меня нет совести! Да и откуда б ей взяться у человека, который может позволить все!
– Так это ж веселее. Ну, давай! Вон, девок других много. Могу другую позвать, – откидываюсь на спинку.
Я знаю, что она купится. Слишком любит бабки. Я вообще все знаю про окружение куклы.
Наконец, подружка куклы опускается на колени. И, прежде чем доберется до меня, хватаю её за волосы, сильно оттянув голову назад. Она что-то пищит и падает на задницу.
– Вон пошла, потаскуха! И чтоб я тебя рядом с Сашей не видел больше. Поняла меня? – зло рычу ей в лицо и отдаю молчаливый приказ Дану.
Тот уводит испуганную девушку из комнаты. А я смотрю в широко распахнутые синие глаза. И ощущаю триумф. Ты попала, кукла!
Глава 2
Саша
Стоит мне зайти в ВИП-кабинку, как я нутром ощущаю зловещую обстановку. Взгляд натыкается на расслабленно сидящего на диване мужчину, и внутренности обдает жаром. Огромный, он занимает больше половины диванчика. Светлая рубашка обтягивает каждую мышцу, и это выглядит внушительно. На бедре покоится самая настоящая лапища. Лицо красивое, но суровое и жесткое. И глаза его бешенные, не отпускают меня.
Словно под гипнозом наблюдаю, как он ведет беседу с Леськой. Предлагает деньги за что?
Нет, я не ослышалась.…он реально только что предложил ей деньги за минет? Кидаю испуганный взгляд на подругу. Не могу разобрать, что испытывает та от такой наглости. А этот придурок сидит и ухмыляется.
Сверлит меня своими глазищами. Желтыми, как у тигра. По спине ползут мурашки, а я с трудом держу себя на ногах. Как жертва перед хищником, который вот-вот ее сожрет. Делаю шаг назад и натыкаюсь на стену. Замираю, все еще не веря в происходящее, а сердце готово разорваться в груди от страха перед ним.
Леся соглашается на предложение этого мужика, чем повергает меня в шок. Внутри все обмирает от осознания, что, да, моя подруга только что согласилась отсосать незнакомому мужику за деньги! Я хватаю воздух ртом не в состоянии вымолвить и слова. А незнакомец тем временем неотрывно наблюдает за мной. Его взгляд жжет все внутренности. Каждая клеточка дрожит от злости и ненависти, которая притаилась на дне его глаз, и направлена она точно на меня.
Незнакомец хватает подругу за волосы, и я уже дергаюсь, чтобы помочь ей, но мое запястье оказывается в тисках, не дающих совершить следующий шаг. Щурюсь от наглости второго незнакомца.
– Отпустил меня! – шиплю сквозь зубы, пытаясь выдраться из хватки.
– Она справится, – глубокий низкий голос ударяет по нервам.
Снова перевожу взгляд на подругу и слышу приказ. Четкий и тихий. Но даже за внешним шумом мне удается уловить слова мужчины, и от этого становится дурно.
– Вон пошла, потаскуха! И чтоб я тебя рядом с Сашей не видел больше. Поняла меня? – злобный рык вызывает дрожь.
Лесю быстро выводят из кабинки, оставив меня наедине с этим монстром. Внутри вспыхивает протест.
– Какого хрена?– неуверенно выдыхаю, спотыкаясь о его взгляд, и все же решаюсь действовать.
В висках грохочет желание бежать! Словно красная неоновая вывеска моргает. С трудом отрываю взгляд от мужчины, разворачиваюсь на пятках и вылетаю из комнаты. На мое счастье его приспешник не попадается мне на пути. Скатываюсь по лестнице, постоянно озираясь. Лопатки неимоверно жжет, и я понимаю: преследует. Просто не попадается на глаза.
Люди словно сговариваются, и я с трудом проталкиваюсь сквозь толпу. В боку взрывается боль после очередного толчка. Бросаю взгляд назад и чуть ли не теряю равновесие. Вижу, как в противовес моим попыткам продраться сквозь гудящую массу перед незнакомцем все расступаются. Моисей, мать его!
Толкаю дверь и вываливаюсь на свежий воздух. Легкие обжигает прохладный воздух, и я пытаюсь восстановить дыхание. В ушах нарастает шум. Сердце грохочет в груди, готовое проломить ребра и упасть передо мной на пыльный асфальт.
Не успеваю перевести дыхание, как меня подхватывают на руки и закидывают на плечо.
– Попалась, кукла, – вкрадчивый голос прокатывается холодом по спине.
Я дергаюсь и начинаю колотить руками по каменным мышцам. А похититель только громко ржет и поудобнее перекидывает мое тело. Я открываю рот, чтобы заорать во всю глотку, но ягодицу простреливает болью. Это идиот своей лапой явно оставит синяк.
– Отпустите меня! Помогите! – я ору во всю мощь легких, но вокруг будто все вымерли.– Спасите! Пожар!
Паника накатывает волнами, и я несу еще какую-то ахинею. Но единственная задача – вырваться. Я понимаю, что меня сейчас просто похитят!
– Ты кто такой вообще?
Я продолжаю брыкаться, игнорируя сковывающее ужасом тело. Если не сейчас, то не знаю, что этот псих сделает со мной.
– Помогите!
Еще одна попытка привлечь внимание ко всему ужасу, что сейчас творит этот человек.
Коленка попадает в цель, и похититель громко охает.
– Заткнись, кукла! А то хуже будет, – грозно рычит незнакомец, повергая меня еще в большую панику.
– Что вам нужно? Деньги? Украшения? Забирайте, только отпустите!
Я непроизвольно хныкаю от бессилия. Мои попытки высвободиться просто проваливаются с треском. Руки уже зудят от боли. Ягодица горит после удара этого бугая. Я всхлипываю и ощущаю, как меня закидывают куда-то.
– Нет! Нет, отпусти! – визжу, срывая голос.
Мои ноги бесцеремонно запихивают в машину и захлопывают дверь. Слышу щелчок центрального замка, но дергаю зачем-то ручку. Бесполезно! Меня заперли. Ударяю со всей силы в стекло, все еще не видя, кто бы мог меня заметить. Пусто! На улице пусто, мать его! Словно вымерли все внезапно в центре города.
Горло разрывает болью от бесконечных криков. Тело колотит от страха. Телефон! Не успеваю разблокировать гаджет трясущимися руками. Слышу, как хлопает водительская дверь, и машина рвет с места, уничтожая надежду высвободиться.
По щекам катятся слезы, и я вжимаюсь в кожаное сиденье в попытке увеличить расстояние между нами.
– Вы-вы-выпустите меня, – хриплю я и вцепляюсь ногтями в обшивку сиденья, когда машина резко сворачивает в переулок.
Гордей
Вижу ее, трясущуюся на соседнем сиденье, и ощущаю кайф. У меня нет в планах ничего плохого…хотя кого я обманываю? У меня очень большие планы на куклу.
Пытаюсь вправить мозги после ее близости, но они проваливаются в штаны, стоит только увидеть ее пятую точку рядом с лицом. Еле сдерживаю порыв укусить, чтоб след остался.
Сражалась со мной словно тигрица, что не улучшило мое состояние. И сейчас строит из себя недотрогу.
Сажусь в салон и вижу, как она дрожащей рукой тыкает в дисплей телефона.
‑ А вот это лишнее, ‑ вырываю телефон и закидываю назад.
‑ Да что вы себе позволяете? – она так часто дышит, что невольно взгляд задерживается на груди, и я сглатываю.
‑ Помолчи! – рявкаю на весь салон и завожу мотор.
Машина рвет с места, а кукла сильнее вжимается в сиденье.
Ныряю в первый переулок и глушу мотор.
Девчонка распахивает глаза и снова начинает дергать ручку.
– Бесполезно, кукла. А сломаешь мне дверь – я тебе счет выставлю, – расслабленно откидываюсь на сиденье, пью ее страх и наполняюсь торжеством.
По ее полуобнаженной спине ползут мурашки, а я ощущаю покалывание в пальцах. Хочется потрогать ее до одури. Сжимаю зубы так, что еще секунда – и мне потребуется лучший стоматолог. Я делаю глубокий вдох, но даже тут меня ждет облом. Ноздри заполняет ее сладкий аромат. Да такой, что хочется облизать ее всю.
Так, Гор, мозги на место! Не забывай, кто она такая!
Девчонка устает от попыток сбежать и вперивает в меня злой взгляд. Меня дико заводит это неподчинение. Хочется перетащить к себе на колени и утихомирить дикарку.
Она дергается вперед и вонзает острые когти в мою руку. Шиплю от пронзившей боли и стряхиваю ее, как насекомое.
– Успокоилась! – рявкаю на всю машину, а кукла подскакивает на месте и сжимает кулаки.
Амазонка прям. Платье задирается, и у меня кровь вскипает при виде ее обнаженных бедер. Заплаканное лицо, подрагивающие губки. Сука, и че ж меня так корежит от нее? Аж нутро выворачивает при виде глаз.
– Вы хоть знаете, кто я такая? Имеете представление, с кем связались?
Голос срывается, но она держится молодцом. Усмехаюсь, обхватываю хрупкое запястье и дергаю на себя. Кукла ахает и замирает напротив моего лица. В полумраке отчетливо вижу, как ее зрачки расширяются. И непонятно, от страха ли.
Член дергается, готовый в любой момент погрузиться в это тело. Тяжело сглатываю и снова вдыхаю ее запах. Как мазохист испытываю свою выдержку.
– Я знаю, кто ты такая, – наблюдаю за изменением выражения лица и добиваю: – ну здравствуй, невеста.
– Что?! – визг чуть ли не разрывает мне перепонки.
Кукла дергает запястье и шипит сквозь зубы, но я хрен отпущу ее. Не тогда, когда уже озвучил самую главную новость.
– Да я тебя первый раз вижу, придурок!– верещит она.
И меня это окончательно выводит из себя. Ещё я не позволял какой-то пигалице оскорблять меня. Не на того напала, крошка!
Делаю еле заметное движение и посылаю девчонку в отключку.
Допрыгалась, кукла! Теперь я буду делать с тобой, все что захочу.
Глава 3
Саша
С трудом разлепляю глаза и чуть не слетаю с широкой кровати. Меня окружает неизвестная обстановка, а комната погружена в полумрак. В голове неприятно гудит, хоть и выпито мной было не много.
Опускаю глаза вниз и с облегчением выдыхаю, когда вижу, что одежда в полном порядке. Значит, он меня не трогал. По крайней мере, я на это надеюсь…
На ослабевших ногах плетусь к единственному окну, но то, что я вижу, порождает еще большую панику.
Вцепляюсь в подоконник, будто он в состоянии спасти от падения.
В памяти вспыхивает поездка с незнакомцем, и я закусываю губу, чтобы не заорать. Но не могу сдержать скулеж.
Прикусываю косточку пальца и начинаю оглядываться по сторонам. Кровать, тумбочка, шкаф, ковер. Комната явно нежилая. Слишком холодно и пусто.
– Боже, куда я вляпалась? – шепчу под нос, медленно направляясь к двери.
Прислоняю ухо к прохладной поверхности и слышу по ту сторону двери тишину. Дергаю ручку и горько усмехаюсь…закрыто. Меня запер псих в неизвестном месте, предварительно вырубив. Хорошее окончание двадцатилетия.
Едва эта мысль проникает в сознание, как меня накрывает истерика. Долблю в закрытую дверь.
– Эй! Кто-нибудь, откройте дверь! Выпустите меня!
Срываю голос в надежде, что меня услышат и выпустят из плена. Разбиваю руки в кровь. Только напрасно. Я по-прежнему остаюсь запертой.
Остатки сил покидают меня, и я сползаю на пол.
«Невеста», – медленно доходит очередное воспоминание. Во рту разливается привкус крови, а я даже не замечаю, как рву губу зубами.
– Бред какой-то, – нервный смешок растворяется в помещении.– Это, блин, какой-то бред. Шутка, да?
Из последних сил кричу в никуда. Обхватываю тело руками и устремляю взгляд в окно. Решеток нет, но высокий забор лишает надежды смотаться. Громкий щелчок замка заставляет встрепенуться и подскочить на ноги.
– Проснулась? – до меня доносится хриплый голос похитителя.
Непроизвольно сжимаюсь под его пристальным взглядом. Снова замечаю хищный блеск в глазах и замираю, словно кролик напротив удава. Один неверный шаг – и меня живьем проглотят. Даже не пережуют.
– Кто вы такой и что вам нужно? – голос садится от бесконечных криков и становится похож на голос больного.
Желтые глаза незнакомца берут в плен, не отпускают. Я пытаюсь отвести взгляд, но только и могу возвращаться обратно. Если бы через минуту спросили какие-то детали его внешности, я бы не смогла описать. Но вот глаза навсегда врежутся в память. На дне его взгляда плещется…одержимость. Они горят страшным огнем, заставляя внутренности дрожать и замирать от страха одновременно.
– Я же уже говорил. Ты моя невеста…
– Да что за чушь? – грубо перебиваю его и шарахаюсь, когда он делает шаг в мою сторону.
– Еще раз перебьешь меня, – угрожающе шипит он, – рот заткну. И поверь на слово…понравится только мне.
Он делает еще шаг навстречу мне, и я вжимаюсь в стену. Пока не могу понять, что хочет от меня этот человек, но его габариты отбивают желание с ним спорить.
Внешне он спокоен, собран, но голос пропитан злобой.
Вздрагиваю, когда он останавливается в миллиметре от меня. Взгляд упирается в мощную широченную грудь, которая сейчас медленно вздымается под черной футболкой. Медленно обвожу глазами его тело. Огромный, мощный, устрашающий. Именно такими и должны быть настоящие самцы. Закусываю губу от этой мысли. С удивлением замечаю, что внизу живота разливается жар.
– Давай еще раз. Через несколько дней ты станешь моей женой. Если ты не поняла, кто я такой…Хрен с ним, я представлюсь. Мое имя Гордей, но для тебя я буду личным Бесом. Теперь ты меня услышала, кукла? – объясняет как ребенку, чем неимоверно злит.
– Если мой отец узнает, что ты сотворил, он тебя с асфальтом сравняет, – поднимаюсь на носочки, но даже после этого я ниже ростом.
Гордей стискивает до боли мой подбородок и тянет меня вверх. Приложи он немного силы – и оторвет мне голову. Из глаз брызжут слезы, и я начинаю рвано дышать. Наши вдохи смешиваются, и это осознание шокирует меня. Вцепляюсь в его руку и пытаюсь разжать пальцы, но тщетно! Стальная хватка причиняет боль.
– Твой отец вкурсе, где ты, с кем ты, и он совершенно не против, – Гордей хищно скалится и ослабляет хватку, оттолкнув меня.
– Я тебе не верю, – голос предательски дрожит, сглатываю вязкую слюну, пытаюсь справиться с надвигающимся бедствием.
Не верю! Не хочу верить! Пока не услышу, как мне отец сам об этом говорит.
– Я не выйду за тебя!
В сердцах выкрикиваю в спину мужчине. Он замирает с рукой, занесенной над дверной ручкой. Слегка поворачивает голову, и я вижу только очертания профиля. За разговором даже не заметила, как стало темно…не разобрать ничего.
– У тебя нет выбора, кукла. Или ты выйдешь за меня, или твоя семья сдохнет в бедности. Выбор за тобой, Саша.
Гордей
С трудом сдерживаюсь, чтобы не задушить эту девку. Ненавижу! Вылетаю из спальни с диким желанием разгромить весь дом. Бесит до жути! Злит одни своим видом.
И вид её невинный…овечка нашлась. Рычу от злости. И угораздило ж так встрять.
Я и думать не могу, что можно так ненавидеть и хотеть одну бабу. Как наваждение какое-то…морок.
Трясу головой, чтобы окончательно выбить из головы образ этой недотроги. Невеста, мать его!
Слышу, как в кармане разрывается телефон.
– Да, – не утруждаю себя даже посмотреть, кто меня беспокоит.
Просто пытаюсь не слететь с катушек. Потому что на грани! Все мысли о том, в каких позах я буду драть эту козу. Как жестко я буду наказывать её за грехи отца.
– Привет, Гордей, – и этот голос посылает все мои попытки взять себя в руки к чертям.
– Чем могу?
Была б моя воля, вообще не отвечал бы на звонки этого человека. Но Иванов прочухает, что что-то не так, а для меня это лишняя головная боль. Он не должен понимать до последнего, кто я такой и чем ему грозит родство со мной.
– Как там Сашка?
Взгляд цепляется за стоящую на комоде безделушку. Хватаю ее и запускаю в стену. Напряженные до предела мышцы немного расслабляются. Но в доме не хватит всей мелочевки, чтобы сейчас успокоить моих демонов. Делаю глубокий вдох перед ответом.
Главное, спокойствие. И на моей улице будет праздник…скоро.
– Нормально. Дом смотрит. Немного в шоке, но это пройдет, – слышу, как Иванов собирается что-то еще спросить, но не даю ему сказать слово:– Извини, мне идти надо. Дела, сам понимаешь.
– Да-да, конечно. Увидимся на свадьбе? – заискивающий голос тестя бьет наотмашь, морщусь и толкаю дверь в спальню так, что та с грохотом ударяется о стену.
– Как и договаривались. Надеюсь, вы с Кларой Савельевной не против, что я у вас украл вашу ненаглядную дочь? Сам понимаешь, нам нужно поближе познакомиться, ‑ мой голос звучит ровно, хоть внутри взрывается вулкан.
Ненависть сжирает все внутренности и не дает нормально дышать.
– Я все понимаю, Гордей, и совершенно не против, ‑ успевает проговорить Иванов.
Завершаю разговор и швыряю телефон на кровать.
Запускаю пальцы в волосы, закрываю глаза, и перед ними снова стоит это кукольное лицо с большими глазами. Подавляю рык и падаю на кровать.
Впериваю взгляд в темный потолок.
Ну каким нужно быть дебилом, чтобы отдать свою дочь на несколько дней левому мужику? Правильно! Дебилом, который очень любит деньги.
А нахрена мне этот брак? Нахрена я во все это вляпываюсь?! Могу же просто попользоваться девкой и выкинуть как ненужный, отработанный материал.
Точно!
И как я раньше об этом не подумал? Вот же она, в соседней комнате. Бери и твори что хочешь.
Вскакиваю на ноги и направляюсь на выход из комнаты, с четким намерением удовлетворить своих бесов.
Глава 4
Саша
Исходя из слов этого ненормального, у меня действительно нет никакого выбора. И я должна выйти замуж за постороннего человека, который не вызывает ничего кроме презрения и страха.
Слышу за дверью комнаты шаги, и сердце замирает. Окидываю взглядом комнату в поисках орудия защиты, но здесь очень пусто. Перестаю дышать, потому что боюсь пропустить приближения к комнате.
Ещё несколько тяжелый шагов и тишина. Крадусь к двери. Сама не понимаю для чего, но так мне становится спокойнее. Смогу ли я дать отпор? Сдерживаю нервный смешок, вспоминая габариты похитителя.
‑ Слушаю, ‑ хриплый голос ударяет по оголенным нервам, ‑ прямо сейчас? Выезжаю.
Удаляющиеся шаги и долгожданный выдох. Сегодня удача на моей стороне. Но что будет завтра?
В эту ночь я не смыкаю глаз. Страх сильнее меня.
Время в этом доме замедляет ход. Я не разбираю, где ночь, где день. Мне приносят еду, разрешают ходить по пустому дому. Я ничем не лучше пленницы. Все двери оставались надежно запертыми, а в окно смысла лезть не было.
Своего «жениха» я не вижу. На просьбы дать мне телефон, получа. игнор.
Я просыпаюсь от звука мотора где-то вдалеке. Вскакиваю на ноги и несусь к окну. Всматриваюсь вдаль и замечаю подъезжающую к дому машину. Мысли стремительно завладевают головой, и я прикидываю: сколько времени мне понадобится, чтобы я оделась и добежала до первого этажа?
За все время сюда не приехала ни одна машина, а сейчас мне предоставляется шанс сбежать.
Вчера я надела пижаму и, чтобы не терять времени на переодевание, просто несусь к лестнице. Рев мотора становится ближе. Внезапная мысль, что это может быть Гордей, заставляет замереть на последней ступеньке.
Но у Гордея точно большая машина. Черная. А тут серебристая и, вроде как, простой седан.
– Что же делать? Так, нужно в любом случае выбраться на улицу. И попробовать проникнуть в машину.
Я всегда озвучиваю мысли, когда нужно быстро принять решение. Это помогает, по крайней мере, мне.
Машина подъезжает ко входу, и из нее выходит женщина в возрасте. Она несет большую сумку, беспрепятственно открывает дверь, и я слышу, как она проходит в дом. Судя по нашивке на платье, это клининговая компания. Значит, и времени у меня достаточно, чтобы найти оптимальное решение.
Хотя что тут искать? Единственное, что приходит на ум…пробраться в машину и уехать.
Мне нужно поговорить с отцом, потому что я так и не верю психу, что отец вкурсе какой беспредел творит этот Гордей. Уверена, что он ищет меня со своими людьми. И надо ж было этому Гордею куда-то спрятать мои вещи! Мне бы очень пригодился телефон.
Но что имеем, то имеем. Ни телефона, ни нормальной одежды, ни денег. Бросаю взгляд на руку и усмехаюсь. Ну хоть кольцо оставил, если что, предложу в качестве оплаты.
Прокрадываюсь к окну, дергаю ручку и слышу характерный щелчок. С облегчением выдыхаю застрявший в груди воздух. Осторожно высовываюсь на улицу и сканирую окрестности.
Мало ли, может, у этого психа целый взвод охраны? Никого не обнаруживаю и перекидываю ногу через подоконник. С сожалением смотрю на голые ступни. Глупо надевать туфли на космически-высоком каблуке. Придется пожертвовать кожей.
Прикидываю, на каком расстоянии от земли моя пятая точка. Прыгать невысоко, а у меня есть кое-какой опыт побегов. Доводилось когда-то сбегать на свидание к Роме.
Легко спрыгиваю на мягкую траву и еще раз осматриваюсь. Кажется, что я вся обращаюсь в слух и могу услышать любой шорох. Но пока только слышен мерный гул пылесоса в доме.
Ступни горят с непривычки, но жаловаться совсем не время и не место. Едва не валюсь от облегчения, когда ручка на двери авто поддается. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы привести мысли в порядок.
Рано радоваться, нужно выбраться из этого места. Замираю перед дверью. Мысли скачут с одного на другое. Может, лучше в багажник?
Так, так, так…Соображаю и пытаюсь вспомнить, откуда женщина доставала инвентарь. С заднего сиденья. Значит, вероятность, что она заглянет в багажник ниже.
Осматриваю внутренности багажника и чуть ли не взвизгиваю от радости. Внутри рычаг, который в нужный момент мне поможет выбраться на свободу. Втискиваюсь в маленькое пространство и закрываю его изнутри. И на меня обрушивается понимание всего происходящего. Сердце начинает бешено колотиться в груди, руки покрываются холодным потом. Спина деревенеет от напряжения, которое грозится поглотить каждый миллиметр моего замершего тела.
Переплетаю пальцы, чтобы унять дрожь. Не замечаю, как по лицу медленно катятся слезы. Вдох, второй, третий, и постепенно паника меня отпускает. Остается только громкий стук в груди, но и он пройдет. Всегда проходит.
Проходит немало времени, прежде чем слышу, как захлопывается дверь. Ноги покалывает от невозможности изменить положение тела. Но сейчас не время думать о неудобствах. Нужно поскорее выбраться и добраться до родительского дома.
Машина трогается с места, но не отъезжает далеко.
– Уже все? – низкий голос доносится до меня приглушенно.– Убралась?
– Да, все как всегда, осматривать машину будете?
И я цепенею от этих слов.Мысленно начинаю молиться всем известным мне богам в надежде, что они меня услышат.
– Да, давай начнем с салона.
После этой реплики вокруг разливается гробовая тишина, или это у меня уши закладывает? И что мне теперь делать?
– Мот, там шеф звонит, – до меня доносится еще один неизвестный голос.– Да что ты там копаешься? Эта фирма работает на нас уже десять лет. Ни разу не подводила. Пошли уже.
Неужели? Боюсь поверить, что они вот так уйдут. Но слышу все же удаляющиеся шаги и выдыхаю. Легкие горят от нехватки воздуха, и сейчас я осознаю, что все это время не дышала.
Дальнейший путь проходит без потрясений. Я дожидаюсь, пока машина остановится и водитель выйдет, сама же разбираюсь с внутренним рычагом открывания багажника. Беспрепятственно выбираюсь из заточения и быстро отхожу от машины, чтобы не вызвать подозрений. Фыркаю, смотря на свой видок. Хотя о чем это я?
Девушка, разгуливающая по улице в пижаме и босая, ни капли не вызывает подозрений.
Все же приходится расплатиться кольцом, но, если бы не этот шаг, я бы не стояла сейчас на пороге родительского дома.
– Александра Степановна? – самый молодой охранник откровенно таращиться на меня.– С вами все в порядке?
Пытаюсь сохранить лицо и натягиваю улыбку.
– Все отлично. Отец дома? – бросаю взгляд на наш особняк и непроизвольно морщусь.
– Да, они с Кларой Савельевной недавно вернулись, – наконец, молодой человек берет под контроль свои эмоции и отступает в сторону, предоставляя мне проход.
Гордо вскидываю голову и прохожу мимо. Ноги уже горят от шершавой поверхности асфальта. Мне хочется поскорее поговорить с отцом и погрузиться в горячую ванну. Смыть с себя прошедшие дни, вычеркнуть недоразумение по имени Гордей Хрензнаеткакпофамилии.
Толкаю дверь и вхожу в светлый холл. Прислушиваюсь к звукам из кабинета отца и понимаю, что он занят разговором по телефону. Чтобы не терять время, иду прямиком туда. Легонько стучусь в темную массивную дверь.
– Да, – от властного голоса отца становится не по себе.
Одергиваю футболку и делаю успокоительный вдох.
– Привет, пап.
Отец резко вскидывает голову и удивленно смотрит на меня. Словно призрака видит. Да словно впервые МЕНЯ видит.
– Саша? – его глаза мечутся по комнате, и я замечаю, как он стискивает ручку.– Что ты тут делаешь?
Несколько секунд я не знаю, что ему ответить. Да нет, я не ошиблась дверью. Передо мной сидит отец, разве что седины немного прибавилось, но это он за меня волновался, ясно же. Губы сжимаются и превращаются в две тонкие нити, отчего лицо становится резче и суровее.
– Вообще-то, я здесь живу, пап, – медленно прохожу вглубь кабинета и падаю в широкое кресло напротив отца.
Помню, всегда любили играть здесь с Киром. Боялись до трясущихся коленок, но раз за разом проникали сюда, пока отец был на очередной встрече.
– Я просто, – голос отца садится, и он нервно дергает воротник светлой рубашки, – думал, что ты проводишь время с молодым человеком.
Одуреть! На моих глазах непоколебимый Степан Иванов краснеет, словно мальчишка. В последний момент захлопываю рот, чтобы челюсть осталась на месте.
– Па-а-а-а-а-а-ап, – наклоняюсь над столом и вглядываюсь в родное лицо, – с каким еще молодым человеком? И неужели тебя мой внешний вид не смущает?
Отец окидывает меня равнодушным взглядом и отводит глаза.
– Ты уже взрослая, Сань. Не мне тебя учить, как честь беречь. Это мать тебе с малых лет вбивала.
– Пап!– рявкаю я, обойдя стол, и уже в открытую нависаю сверху.– Что происходит?
Лицо отца меняется за долю секунды, а мое сердце проваливается вниз. Передо мной по щелчку пальцев возникает тот самый жесткий бизнесмен, которого мы с Киром всегда боялись.
– Сядь на место. Не нужно меня тут своим мнимым авторитетом давить, – в его голосе сталь, которая режет больнее острого лезвия.
Пячусь назад и сажусь. Внутренний голос вопит во всю глотку, что надвигается беда, но я не могу ничего поделать.
– Что происходит? – уже тише спрашиваю я, устремляя взгляд на письменный стол отца.
Я знаю каждую царапинку на нем: любила рассматривать этот предмет мебели. Представляла, как вырасту и тоже буду сидеть за таким.
– Дочка, завтра ты выходишь замуж за…
Глава 5
– Что? – вскакиваю на ноги, и моя робость летит в трубу.– Какое еще замуж? За кого?
Взгляд отца замораживает внутренности и приковывает к полу. Давит бетонной плитой на плечи, но я собираю все силы в кулак, чтобы не упасть перед отцом на колени. От этого груза.
– Дай мне все сказать, а потом вываливай на меня свои вопросы.
Вот он вроде не кричит, не стучит ногами, не брызгает слюной. Но от такого его тона становится невыносимо…страшно. Хочется бежать без оглядки, прятаться под одеялом, подавлять ужас, который сейчас течет по венам вместо крови.
Папа запускает пальцы в тронутые сединой волосы. Встает и подходит к окну. Я считаю удары сердца, чтобы хоть как-то успокоить бурю внутри.
– Завтра ты выходишь замуж за надежного человека. Мы недавно обсудили этот вопрос с Гордеем, и твоя кандидатура его устроила. Ему нужна жена, чтобы появляться на многочисленных приемах. А мне нужен такой партнер, как Бессмертный. Ты явно видела его по телевизору. Он сейчас влиятельнейший человек нашей области, и глупо было упускать такую возможность. Тем более что у меня в последнее время дела не очень клеятся. А он предложил объединить наш бизнес в обмен на ваш брак. Дочь…
– И ты согласился? – я каменею от слов отца, впиваюсь ногтями в ладони и прикусываю губу, снова ощущая вкус крови во рту.– Вот так просто?
Голос дрожит, в глотке образовывается комок размером с планету. Я боюсь моргнуть и желаю это сделать, чтобы все произошедшее оказалось сном. Но не помогает.
Сколько бы я ни моргала. Я все еще в кабинете отца, стою возле стола и смотрю на напряженную фигуру родителя.
– Не просто, дочка, – отец выдыхает и словно стареет на глазах.– Это было непросто…
– А мама? – снова перебиваю его и обхватываю себя руками.– Что она говорит?
Отец сокрушенно качает головой, и я сразу все понимаю.
– Мама не знает всей критичности положения. Она думает, что ты в курсе и ты согласна. Сань, ну ты же знаешь, что маме нельзя волноваться! Я не смогу ее опять вытащить из депрессии.
– А как же я, пап? – обреченно выдыхаю и сглатываю.– Что мне-то делать?
Я снова падаю в кресло и обхватываю себя руками. В голове пустота, в груди разрастается черная дыра, которая может засосать все вокруг. В кабинете слышится только тиканье часов и наше дыхание. Каждый молчит о своем.
– Сань, – голос отца теплеет, и он подходит ко мне, выдергивает из кресла, прижимает к твердой груди, – ну немного потерпи. Годик, и потом разведетесь.
– Годик? Пап, он спер меня с моего дня рождения и увез к себе в дом. Он ненормальный.
Мой голос глушит рубашка отца, но его родной запах успокаивает расшатанные нервы. Позволяю себе побыть маленькой и слабой девочкой. Отец притягивает меня еще ближе и зарывается носом в волосы.
– Он просто хотел с тобой познакомиться поближе. Я знаю, он довольно жесткий. Но он не причинит тебе вреда, я все узнал про него, дочь. И не отдал бы тебя в плохие руки. Просто дай ему шанс. Ради нашей семьи.
В голосе отца проскакивает мольба, и это задевает за живое. Заставляет вслушаться в его тихое бормотание.
– Все настолько плохо? – пытаюсь уцепиться за последнюю надежду.
Есть шанс, что отец просто преувеличивает.Но его глубокий вдох стирает мою надежду в пыль.
– Ты знаешь, что я не привык обсуждать с вами свои дела, – я уже открываю рот, чтобы возразить, но отец продолжает:– Но сейчас это касается тебя, и ты вправе узнать все. Дела плохи, Саш. Какая-то зараза методично отжимает у меня дело всей жизни. И Гордей узнал об этом, связался со мной и предложил выгодный союз. Сань, я не могу потерять все, ты же понимаешь. Представь, как к этому отнесутся мама и Кир. А Гордей единственный, кто согласился вытянуть меня из того г…из дыры. Сань, разве я часто у тебя что-то просил?
– Ты уверен, что он нормальный? – этот вопрос очень сильно меня волнует, особенно после нашего первого столкновения.
– Ну, может, немного жесткий, но надежный и справедливый.
Отец нечасто меня просит о чем-то. Да что там нечасто!Раза два просил за всю мою жизнь. Я стою в его крепких объятиях и понимаю, что не могу отказать и бросить семью на произвол судьбы. Тем более с маминым здоровьем. Она полгода была в депрессии, когда папа продал однусвою фирму. И врачи нам настоятельно рекомендовали не подвергать ее таким потрясениям снова.
Да и разводы никто не отменял. Подожду, пока этот Гордей поможет отцу, и уйду от него. Проще простого!
У отца звонит телефон, и он отстраняется от меня.
– Слушаю, – бросает быстрый взгляд в мою сторону.– Да, все нормально. Саша дома. Я знаю, что мы договорились обо всем, но не могу же я выслать ее обратно. Приезжай.
Отец переступает с ноги на ногу, в его взгляде появляется неуверенность, и он отходит. А я ощущаю, как под кожу заползает холод. Гадюкой проскальзывает по всем конечностям, вызывая трепет.
– Сейчас приедет Гордей. Он хочет забрать тебя до свадьбы.
Гордей
Вот зараза мелкая! Сбежала от этих утырков. Прое**ли девку, за что уже успели хапнуть. Уволю к херам, если еще раз подобное будет!
Вдавливаю педаль до упора. Мне нужно как можно скорее оказаться в доме Ивановых и забрать куклу, пока она ничего не наплела отцу и не разжалобила его. Никак нельзя, чтобы он соскочил с нашего уговора. Иначе мой план отправится к чертям собачьим!
Злюсь, как же я злюсь на все происходящее. Руки уже чешутся придушить Иванова и не париться. Но это же, б*я, не наши методы. Это же не так кайфово, как то, что мы задумали с Даном. И похер, что мне придется терпеть доченьку Иванова. Хотя от нее итак крышу уже рвет. Глаза ее эти кукольные словно в душу смотрят. Рвут самоконтроль к херам и посылают в задницу выдержку.
Но я уже вижу, как уничтожаю будущего тестя, и внутренне ликую. Он в свое время забрал у меня самое дорогое, и я заберу за это его любимую доченьку.
Без лишних помех проезжаю мимо охраны и торможу у входа. Да, Иванов привык к роскоши, тем самым давая мне отличный шанс взять его за яйца.
– Гордей, здравствуй, – навстречу мне выходит будущая теща, вся с иголочки.– Ты к Степану?
– Добрый день, – включаю на полную все свое обаяние и выдавливаю улыбку.– Я за Сашей.
Для своих лет женщина выглядит умопомрачительно. Не зря в нее Иванов бабки вкачивает. Стоит им оказаться на какой-нибудь встрече, и все взгляды прикованы к жене Иванова.
– А она разве не с тобой? – в голосе хозяйки дома появляется волнение.– Степа сказал, что вы решили провести время вместе перед свадьбой.
Откашливаюсь. Мысленно даю приказ вести себя приветливо и не начать рычать без повода.
– Она приехала с вами повидаться. Я пройду? – а то уже скулы сводит от попыток казаться счастливым женихом.
Прохожу вглубь дома и замираю возле двери, которая ведет в кабинет. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что в крови бурлит нетерпение. Хочу уже поскорее присвоить девчонку и поставить на колени.
От такой мысли член дергается в штанах, и приходится сделать несколько глубоких вдохов. Глаз цепляется за ее хрупкую фигуру, и все намерения летят к черту. Хочу! Хочу, и не колышет меня, что нельзя. Я возьму и выкину как ненужную игрушку!
Чтоб она загибалась от боли и разочарования.
– Приветствую…
– Собирайся, – встречаюсь с ней глазами и вижу, как в них вспыхивает протест.
А я завожусь с пол-оборота, и внутри накапливается желание перекинуть девчонку через колено и задать ей хорошенькую порку.
Но все потом…когда она станет моей женой.
Глава 6
Саша
Как я могу выйти замуж за этого монстра, если от одного его взгляда слабеют ноги? Отец никак не вмешивается, и я решаю взять все в свои руки.
– Я бы хотела остаться с родителями. Свадьба же завтра?
Голос предательски дрожит, когда я замечаю яркую вспышку его звериных глаз.
– Исключено, – обрубает он, даже не дав возможности мне сказать все до конца.
Бросаю быстрый взгляд в сторону отца. Может, хотя бы сейчас он увидит, за кого собирается выдать меня замуж, но отец все такой же безучастный.
– Плохая примета – проводить ночь в одном помещении с невестой. К несчастливому браку, – несу какую-то ахинею и прекрасно понимаю, что он вряд ли купится.
Хищные глаза щурятся, а по моей спине ползут противные мурашки. Ноги обдает холодом, но я не могу оторвать глаз от лица своего будущего мужа.
– Плохая примета, говоришь? – вкрадчиво спрашивает Гордей.– Отлично. Оставайся.
Я выталкиваю воздух из легких и уже хочу рассыпаться в благодарностях, но он просто разворачивается и уходит. Молча. А я чувствую, что поплачусь за этот маневр. И мне повезет, если это будет не моя кровь…
– А он милый, – задумчиво произношу я.– Я в комнату пойду, пап.
Отец вздрагивает, словно забыл о моем присутствии, и кивает.
Молча покидаю кабинет, и тут же меня дергают за угол, вдавливая в стену. Надо мной возвышается не человек…зверь. Его ноздри грозно раздуваются и подрагивают, словно в предвкушении вкусного ужина.
– Попалась, кукла, – голос, похожий на рокот, заставляет меня сжаться в плотный комок.– А теперь слушай сюда.
Его мощная ладонь ложится на шею сзади и сжимается, блокируя мне следующий вдох. Я приоткрываю рот в надежде закричать, но голосовые связки немеют. Гордей приближает лицо к моему уху и выдыхает:
– Еще раз ты от меня убежишь – и я тебя не пожалею. Накажу так, что задница гореть будет, а между ног все стерто будет. Еще раз, кукла, ты попытаешься выставить меня идиотом – и ты сильно пожалеешь.
Эти слова проникают под кожу, растекаются огненной лавой, пугая до умопомрачения. А Гордей вжимает меня в стену, словно пытаясь сровнять меня с бетоном. Его мощная грудь не дает нормально дышать, а пальцы на шее вызывают внутренний трепет. Внизу живота затягивается узел, и я прикусываю губу.
Ловлю голодный взгляд на своем лице, и едва ли сдерживаю стон.
– Не боишься, что отец увидит твое истинное лицо и передумает? – хрипло шепчу ему в злое, но красивое лицо.
Он усмехается и прижимается ко мне возбужденной плотью. От такого мои глаза готовы выскочить из орбит. Просто жесть…
– Не передумает, кукла. На кону поставлено слишком многое, чтобы он передумал из-за какой-то мелочи. Да и к тому же ты же искришь вся в моих руках, кукла. А уж я найду, куда деть твою энергию. Тебе понравится…
Он очерчивает губы большим пальцем, и я не выдерживаю. Кусаю его, а сама уже готовлюсь к смерти. И я вижу в его взгляде свой смертный приговор. Но он только отталкивает меня, как куклу, и зло выплевывает:
– Тебе повезло, что мне нужна жена. Иначе придушил бы.
За окном уже темень, а я хаотично скидываю вещи в чемодан. Смиряюсь ли я со своей участью? Нет конечно! Но я все еще помню просьбу отца и намеренна помочь своей семье.
Только кто сказал, что Гордей будет жить как в сказке? Бессмертный, блин. Фыркаю и утираю слезы тыльной стороной руки. Надо ж такую фамилию приобрести.
Тихий стук отвлекает от невеселых мыслей, и в комнату заходит мама. Она даже перед сном выглядит потрясно. Я так и не научилась соответствовать.
– Добрый вечер, дочка.
Окидывает тоскливым взглядом разгром в комнате, и у меня болезненно сжимается сердце. Завтра я должна буду уехать из родительского дома в логово настоящего Беса.
– Как ты, мам?
Я сгребаю ворох одежды с кровати и плюхаюсь на нее. Мама садится рядом и окидывает меня внимательным взглядом.
– Ты уже такая взрослая, – в уголках глаз появляются блестящие капельки, и я закусываю щеку.– Завтра замуж выходишь. Так неожиданно. Но отец сказал, что у вас с Гордеем любовь с первого взгляда и он не хочет ждать.
В последний момент сдерживаю истерический смешок. Любовь и Гордей – несовместимые понятия.
– Что-то вроде этого, – с трудом выдавливаю я, крепче сжимая ладони мамы.
– Я рада, что ты станешь женой такого человека. Его уважают, и он не даст тебя в обиду, – продолжает говорить мама, затягивая узел в груди все туже.
Другим не даст, а сам очень даже может обидеть.
– Ты знаешь, Саш, мы с отцом тоже быстро решили пожениться. Но нас вынудили родители. А потом уже привыкли, полюбили, Кир появился. А потом и ты. И сейчас я с уверенностью могу сказать, что твой отец – моя судьба.
Эти слова задевают за живое. Режут по больному, потому что я знаю, что это не мой случай. Я и Гордей слишком презираем друг друга. И если не поубиваем друг друга, то расстанемся врагами.
А мы точно расстанемся. По-другому никак.
Мама распахивает объятия, и я с готовностью ныряю в них. Неизвестно, когда я смогу вот так в следующий раз укрыться от реальности.
И эта неизвестность скручивает внутренности в тугой комок.
* * *
Утро наступает слишком быстро, и я еле разлепляю глаза. Ночью долго ворочалась, прежде чем уснуть.
Мама влетает в комнату счастливая и сияющая, словно не было вчерашнего задушевного разговора. А я понимаю, что знать не знаю, как будет проходить моя свадьба, и становится дурно.
– Вставай, дочка. Скоро придет твой свадебный стилист и доставят платье, – мама счастливо щебечет, стягивая с меня одеяло.
– Мам, откуда платье? – ошарашено спрашиваю я и крепче вцепляюсь в теплое укрытие.
Мама замирает на мгновение. Удивленно смотрит на меня, моргает несколько раз, а потом с еще большим рвением принимается меня сгонять с кровати.
– Так, Александра, что за вопросы? Неужели ты думаешь, что я бы оставила тебя без свадебного платья? Отец мне строго-настрого наказал одеть тебя от и до. Чтобы его принцесса была самой красивой из всех невест.
– Эм, – единственное, что удается мне выдавить из себя.
– Давай-давай!
Одновременно с тем, как я поднимаюсь, в дверь стучат, и мама распахивает ее настежь.
В комнату влетает нечто…непонятное. Замираю на несколько долгих минут, пытаясь понять, кто ж это чудо? Девушка или парень?
– Так, красотка, – хлопает это нечто в ладоши, – за дело. У нас мало времени. Давай-давай. Зубки чистить, волосики расчесывать и сюда приходить.
И я подчиняюсь. Плетусь в ванную, быстро привожу себя в порядок. Проверяю линзы, попутно отмечая гигантские синяки под глазами и искусанные губы. Зло усмехаюсь. Интересно, как это чудо будет приводить меня в надлежащий вид?
И очень удивляюсь, когда спустя какое-то время он поворачивает меня к зеркалу. На лице ни тени усталости. Свежа и естественна. Аккуратные стрелки, пушистые ресницы завиты, и это делает глаза еще больше. Розовый блеск на губах. Морщусь, потому что терпеть не могу, когда губы намазаны чем-то, кроме гигиенической помады.
– Теперь наряд, – очередной хлопок отвлекает меня от рассматривания отражения, – давай. Иди белье надевай, чулки. Я жду, куколка. Время – деньги.
Такое обращение вызывает тошноту. Плетусь на негнущихся ногах в душ. Снова. Облачаюсь в тончайшее кружево и горько усмехаюсь. Ну что, Сашенька, дожда�