Индиль

Индиль. Эпизод первый

Неслышно ступая босыми ногами по влажной ночной траве, лесная нимфа, юная и едва уловимая, промелькнула вдоль ручья и оказалась на опушке леса, на самом краю обрыва. Здесь открывался великолепный вид. Ветви деревьев уже не скрывали огромную луну, застывшую над долиной и озарявшую серебристым светом все вокруг.

Долина, раскинувшаяся внизу, у подножья лесных холмов, простиралась на многие мили, вплоть до самых гор, обрамлявших ее черной цепью. Лунный свет, сливаясь с предрассветным туманом, поднимался с лугов в ночную рощу. Его лучи путались в ветвях деревьев и скользили по земле, погружались в зеленую мягкую траву и оставались там, покачиваясь в такт ветру, в ожидании рассвета.

Нимфа остановилась, всматриваясь вдаль. Казалось, она хотела рассмотреть каждую тень, блуждавшую среди гор далеко на горизонте.

Знакомый голос, тихий и мягкий, прервал ее мысли:

– Индиль! Ты прекрасна в лунном свете!

На лице нимфы появилась чуть заметная улыбка.

– Кетар, – мило протянула она. – Ты следил за мной!

Из тени деревьев появился молодой фавн.

– Да, сестра, за тобой нужен глаз да глаз… Звезды считаешь?

Нимфа обернулась к нему, и ее лицо осветила легкая улыбка.

– Индиль… – Фавн медленно подошел к нимфе и взял ее за руку. – В эту ночь ты особенно светла! Твои локоны… Они струятся подобно водам лесного ручья… – Он осторожно прижал ее руку к своей груди и заглянул в ее огромные глаза цвета глубокого летнего неба. Его взгляд, мягкий и завораживающий, как утренняя дымка, ничуть не смутил ее. – Сегодня не луна, а ты освещаешь своим сиянием рощу, – продолжал фавн. – Твои глаза ярче звезд, и речь твоя подобна журчанию вод…

– Кетар! – прервала его нимфа, – твои слова прекрасны, но пусты. Оставь свою болтовню. Лучше позволь мне насладиться звуками твоей свирели.

Отвечая нимфе приветливой улыбкой, фавн отпустил ее руку и отступил назад, склонив голову в почтительном поклоне. Он устроился на большом камне над обрывом, поднес к губам свирель, и лес наполнился волшебными звуками. Он играл, время от времени самозабвенно закрывая глаза. Однако, силуэт нимфы, застывшей на самом краю обрыва, тревожный и напряженный одновременно, заставил его забыть о свирели. Фавн поднялся и осторожно приблизился к подруге.

– Посмотри вниз, Кетар, – едва слышно прошептала нимфа, – посмотри вниз… Там, внизу, в траве…

Кетар опустил глаза и невольно отшатнулся.

– Тебе приходилось видеть что-то подобное прежде? – одними губами произнесла нимфа, следя за движением черных теней у своих ног. Они мелькали в траве, словно живые маленькие змейки, поднимались по стеблям растений, карабкались по стволам деревьев. У них не было тела, они не зависели от света и не принадлежали ни одному из предметов. Они тянулись из долины, от самых темных гор, поднимались по склону холма вверх, на вершину обрыва, к ногам оторопевшей нимфы.

– Что говорит Ветур? – спросил фавн.

– С рассветом я отправляюсь в Эльфийские земли. – Нимфа внимательно посмотрела на фавна, будто желая найти в его глазах поддержку, но увидела лишь тревогу и отвела взгляд. – Владыка Ветур так повелевает, – будто бы оправдываясь, добавила она.

– Владыка! – пренебрежительно усмехнулся фавн. – До каких пор будешь называть его Владыкой?

– До тех пор, пока он Владыка Нимфийских Лесов, я буду называть его так. И тебе следует проявлять больше почтения к Ветуру. Он твой Король.

– У меня нет короля. Я живу по законам моих предков, никому не служу и ни перед кем не преклоняюсь.

– Однако, ты живешь на его земле.

– Мой дом стоит на земле, завещанной мне моими предками. Так уж совпало, что моя земля со всех сторон окружена землями, которые Ветур считает своими. – Уголок его рта невольно дернулся при этих словах, словно по его лицу прошла легкая судорога. – Правлению Ветура приходит конец. Бесславное правление… Нелепая смерть…

Они стояли рядом, молча, смотря в сторону гор. Листья больше не шелестели над их головами. Ни одна ночная птица не решалась подать голос. Индиль прислушалась. Она чувствовала, как лес начинал наполняться тревогой.

– Ты что-то видишь, Кетар?

– Видения постоянно сопровождают меня, но не о всех видениях мне следует говорить.

– И все же?..

Кетар не ответил. Он стоял неподвижно и всматривался в незримую точку перед собой. Это были видения. Индиль хорошо знала этот взгляд. Тогда она коснулась кончиками пальцев его плеча, как бы прощаясь, и уже собиралась исчезнуть в лесу, как вдруг Кетар остановил ее.

– Страх. Страх погубит всех. Нельзя поддаваться страху. Страх – оружие Тьмы. Тьма не видит нас. Тьма видит наш страх.

И он снова замолчал.

– Что все это значит, Кетар?

Фавн, все еще смотревший вдаль, мимо стоявшей рядом Индиль, внезапно с силой сжал ее запястье, а затем склонился к самому ее уху и прошептал:

– Я вижу тебя, Индиль! Ты – белоснежный цветок, окутанный тьмой… – И он отпустил ее руку.

– Что ты говоришь, Кетар?

– Только то, что вижу.

– И что же это, Кетар? Что ты видишь?

– Поход твой опасен и не принесет пользы. Эльфы не придут. – Он поднял глаза вверх, будто пытаясь рассмотреть что-то в небе, сам не зная, что бы он предпочел там увидеть. – Они не придут, если не увидят выгоды для себя в этом походе. – Не обнаружив в небе ничего, кроме далеких звезд, он опустил голову и встретился взглядом с нимфой. – Будь осторожна с ними. Эльфы коварны, а их Владыка вспыльчив и непредсказуем.

– Их Владыка мудр и… прекрасен… – нежно улыбнувшись, произнесла нимфа.

– Что ты говоришь, Индиль! – Фавн с укором покачал головой. – Союз эльфа и нимфы влечет за собой лишь беды. Оставь это.

Он взял ее за плечи и некоторое время всматривался в ее лицо, в ее глаза, надеясь обнаружить что-то, что стало бы опровержением серьезности ее слов и намерений. Но нимфа отстранилась от него и снова устремила взгляд на огромную луну над долиной.

– Напротив, союз эльфийского и нимфийского народов поможет нам выстоять против Тьмы. Эльфийский Владыка прекрасно знает, что мы сами не сможем противостоять Тьме. А за нашими землями начинаются владения эльфов. Тьма настигнет и их.

– Не пугай меня, Индиль! – будто не слыша ее последних слов, тихо проговорил фавн. – Гони из головы и из сердца мысли об эльфе! Ничего доброго из этого не выйдет. Он считает нас ниже себе подобных. Ты станешь его вечной тенью, последовав за ним в его бессмертии! Стоит тебе лишь однажды пустить его в свое сердце…

– Пусть так…

– Индиль! Опомнись!

Мечтательно всматриваясь в луну, она ответила ему лишь легкой задумчивой улыбкой.

Фавн отвернулся, сделал несколько шагов в сторону леса, и, остановившись, произнес куда-то в сторону, будто размышляя наедине с собой:

– Ветур недальновиден. Он одурманен нимфами и вином. Тебе не следует идти к эльфам.

– Прошу, оставь меня.

Фавн разомкнул губы, будто желая добавить что-то еще, но лишь покачал головой, прежде чем скрыться в роще.

Кетар. Эпизод второй

Лучи едва проснувшегося солнца наполнили теплым светом долину, проникли в рощу, заглянули под каждый камушек, в каждую норку. Воздух наполнился теплой золотистой дымкой, и все вокруг ожило. От ночных теней не осталось и следа, и прежние тревоги теперь казались сном и наваждением.

Под старым развесистым деревом, облокотившись спиной о могучий ствол и откинув голову назад, в усталом ожидании сидел фавн. Сквозь рощицу молодых деревьев ему была хорошо видна нимфийская тропа.

Словно во сне наблюдал Кетар, как из лесной чащи появился белоснежный олень с золотыми витыми рогами. Он шествовал медленно и торжественно, гордо подняв голову. Его светлая шерсть, казалось, излучала больше света, чем лучи утреннего солнца. Олень ступал неспешно и неслышно, и его голубые глаза, холодные и глубокие, напоминали высокогорные озера.

Кетар видел, как белым призраком, верхом на олене, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль, проплыла мимо него Индиль, в сопровождении дриад, и растаяла в мягких лучах утреннего солнца.

«Ее мысли не о переговорах. Не за этим она едет к эльфам. Она думает лишь о том, кто даже не подозревает о ее существовании…» – думал фавн.

Самого фавна мало заботили государственные вопросы – он привык жить отшельником и не признавал никакой власти. Он не был связан обязательствами, не был ограничен предрассудками, никуда не спешил и ни от кого не зависел. Он вел уединенную размеренную жизнь, изучал свойства лесных трав, играл на свирели и наблюдал за беззаботными нимфами, порхавшими в роще. Он был свободен. У него было все, в чем он нуждался – и все это давала ему Природа. Он брал лишь то, что требовалось ему для жизни, и не принимал излишеств. Вещи тяготили его. Он считал их ненужным грузом, который вынужден тащить на себе их обладатель. Они привязывали к месту и лишали свободы – свободы внешней и свободы внутренней.

У Кетара не было дома. Точнее, весь лес был его домом. Он знал каждую тропинку, каждое деревце, каждый ручеек. Он всегда появлялся там, где ему было угодно, и тогда, когда ему было нужно, и уходил, когда считал необходимым, ни с кем не простившись. Он не любил прощаться. Это всегда отнимало много времени и оставляло неприятный осадок на душе.

Ночной разговор с нимфой встревожил его. Ни Тьма, спускавшаяся с гор, ни видения, не предвещавшие ничего хорошего для жителей Нимфийских Лесов, ни внезапное отбытие его подруги в Эльфийские Земли – недалекие, но такие неприветливые – ничто из этого не тревожило его так, как те трогательные нотки в голосе Индиль, которые появлялись, как только она начинала говорить о нем, о Правителе Эльфийских Земель. С ним, с Кетаром, она никогда не говорила так, как говорила о том, о другом… Кетар всегда был для нее другом, братом, просто фавном… ее фавном. И не более. А ведь все свои песни он слагал только о ней и только для нее…

Они росли вместе, играли, будучи детьми, секретничали и дурачились как умели. Сколько он помнил Индиль, она всегда жила в своем вымышленном мире, где все происходило по ее правилам, где все подчинялось ее фантазиям и мечтам, а то, что не вмещалось в рамки созданной ею действительности, оставалось за ее пределами.

Индиль никогда не довольствовалась тем, что имела. Ей всегда хотелось большего. Иногда ее желания были сродни несбыточным мечтам. Но она настолько верила, что желаемое осуществимо, что любое ее желание казалось ей уже реальностью.

Вот и теперь ей взбрело в голову увлечься не просто представителем другого, далекого для них народа, но их Королем – тем, на кого не каждый из его подданных осмеливался поднять глаза, тем, кто понятия не имел о существовании маленькой лесной нимфы, мечтавшей о встрече с ним.

В отличие от Индиль, Кетар был осторожен и предусмотрителен. Он привык чувствовать ответственность за нее, ловить ее на крутых поворотах, не позволяя ей упасть в глубокие ущелья ее безудержной фантазии. Возможно, покоя ему не давало именно это чувство ответственности, а вовсе не нежная дрожь в ее голосе, граничившая с неосмотрительной влюбленностью.

«Только бы ее мысли не стали чувствами, – думал фавн, – иначе ее постигнет участь многих нимф, связавших себя узами любви с бессмертным родом эльфов. Древняя неразрывная связь соединит их, и Индиль будет следовать за возлюбленным вечно в его бессмертии, и погибнет, когда его жизнь внезапно прервется. Она станет тенью у его ног – тихой, молчаливой хранительницей его жизни, так и не познав счастья истинной, свободной, не зависящей от обстоятельств любви…» Фавн вздохнул от собственных мыслей. Он достал трубку, набил ее какими-то сухими травами и закурил. Это постепенно успокоило его. Кетар тоскливо смотрел вслед медленно удалявшейся от него Индиль, и тревога постепенно сменялась чем-то большим, теплым и уютным. Перед его глазами поплыли полупрозрачные золотистые пятна, веки потяжелели. Он все еще видел таявшую вдали фигурку Индиль и двух дриад, сопровождавших ее. Изящные золотые доспехи облегали стройные станы воительниц подобно змеиной коже, луки и стрелы виднелись за их спинами, их огненно-рыжие волосы горели на солнце. Они шли вслед за нимфой, уверенно и неслышно, и уже казались фавну частью его сновидений.

– Дриады, – лениво протянул Кетар и подумал: «Теперь они заполнят весь лес, нигде от них не будет покоя. Станут светить по ночам с деревьев своими зелеными глазами. А потом Ветур позовет кентавров, и пойдет веселье. Начнут топтать своими копытами траву, опять превратят все в пыль и мусор. Каждый раз одно и то же. – Он потянулся. – Может, уйти? Куда-нибудь подальше, за горы…»

Тропу, по которой следовали нимфы, освещало утреннее солнце. Деревья склонялись над ними и, переплетаясь ветвями, создавали высокий зеленый свод. Нимфы медленно прошли сквозь рощу и скрылись в лесу. Тогда фавн спрятал трубку, устроился поудобнее и, наконец, уснул.

Оннед. Эпизод третий

Когда нимфы вошли в эльфийские владения, солнце уже клонилось к закату. Лес становился гуще и тревожнее. Никто не препятствовал их шествию, но они чувствовали на себе десятки эльфийских глаз, и десятки натянутых луков были готовы выпустить в них свои стрелы.

Но вот тропа стала шире и, наконец, вывела их к замку Эльфийского Короля. Олень остановился и склонил голову, затем преклонил колено, и нимфа спустилась на землю. Сделав несколько шагов вперед, она остановилась, залюбовавшись величием и изяществом древней эльфийской архитектуры. Сотни тончайших ветвей переплетались между собой, образуя причудливые узоры. Они взмывали высоко вверх и терялись в ветвях многовековых деревьев.

Ворота отворились, и навстречу ей вышли два эльфа в золотых доспехах, высокие и стройные. Их светлые и гладкие, как шелк, волосы были убраны назад, в руках они держали длинные тонкие копья. Эльфы расступились, и Индиль вошла. Сопровождавшие ее дриады, проходя мимо эльфийских стражей, передали им луки и стрелы и, приложив руку к сердцу, слегка склонили головы в почтительном приветствии.

Индиль остановилась в нерешительности, не зная, куда следовать дальше. Пребывая в невольном замешательстве, она не заметила, как перед ней появился совсем юный эльф. Он был не так высок, как другие, и одежды на нем были иные, нежели носили эльфийские воины, – приглушенного бордового цвета, с золотыми тонкими контурами на лацканах и манжетах. Его волосы были заплетены более искусно и казались еще более светлыми, чем у стражей. Он приветствовал нимф едва заметным движением головы и жестом пригласил следовать за ним.

Проводив их через витые лестницы и навесные мосты в залу с высокими сводами, эльф жестом остановил рыжеволосых дриад и повел Индиль дальше, уже одну, через нескончаемые коридоры, лестницы и переходы. Наконец, он открыл высокие двери, ведшие в тронный зал, и пропал в тени колонн так же незаметно, как и появился.

В глубине залы возвышался величественный трон. К нему вела широкая лестница с множеством ступеней. По обе стороны стояли эльфийские стражи, неподвижные, словно статуи, и похожие один на другого, словно близнецы.

На троне во всем величии восседал Король Эльфов – Великий Оннед-Гаиллар.

Он был одним из самых долгоправящих эльфийских королей. Многие эльфы и не знали другого правителя, кроме Оннеда. Они были рождены и воспитаны в его эпоху, и воспринимали как догму его многовековое правление. Они доверяли ему и подчинялись его воле беспрекословно, и он ценил это превыше всего. Оннед обладал жизненной мудростью, накопленной им за многие века, и был осторожен. Время жажды героических подвигов давно миновало, и теперь он зря не рисковал своим народом. Он тщательно взвешивал каждое свое решение и вступал в войну лишь при условии, что выгода от победы была бы значительно больше, чем возможные потери. Он ценил каждого эльфа, знал происхождение каждого из них и помнил все их имена.

При появлении Индиль эльф немного приподнял голову, чуть прищурил глаза и внимательно посмотрел на гостью. Его лицо оставалось в тени, и Индиль было сложно различить его черты на столь значительном расстоянии. Будь ее воля, она бы без тени смущения, бесконечно, всматривалась бы в любимое ею лицо, но сейчас это могло было быть воспринято как неучтивость. Она поспешно опустила глаза, скрыв их под длинными ресницами, и замерла, не в силах вымолвить ни слова. Столько раз мечтала она об этой встрече, но теперь стояла в замешательстве и смятении, пытаясь понять, дышит она или уже нет.

Еще в детстве Индиль тайком убегала в эльфийский лес, играла с маленькими лесными феями и гоняла разноцветных бабочек и стрекоз. И однажды она нашла его – золотой медальон работы древних эльфийских мастеров. На обратной стороне медальона было выгравировано несколько слов на эльфийском. «Твои глаза в моих глазах» – было начертано на золотой крышке медальона. Что это означало, нимфа не понимала, но звучание этих слов на эльфийском завораживало ее.

Откуда взялся этот медальон и кому он принадлежал, так и осталось для нее загадкой. Возможно, сама Судьба уронила его к ее ногам.

В тот момент, когда Индиль впервые открыла медальон, она вдруг поняла, что теперь для нее нет и больше никогда не будет иной любви, иных глаз, кроме тех, что смотрели на нее с портрета. Позже, гуляя без позволения в эльфийском лесу и прячась от эльфов за деревьями или в густой траве, она не раз видела величественный силуэт на белоснежном коне, в сопровождении стройных воинов, и только намного позже узнала, что ее тайный возлюбленный с портрета, высокий статный всадник на белоснежном коне и Эльфийский Король Оннед-Гаиллар были одним существом, от которого теперь зависела ее жизнь. А жизнь ее с того времени стала неотделима от его, потому что полюбив однажды, нимфа будет вечно следовать за возлюбленным и погибнет, едва оборвется его жизнь.

Нимфы рождались в водах ручьев, рек и озер, появлялись на свет вместе с молодыми побегами деревьев. У каждой из них были корни – связь с источником, породившим их. Нимфы жили и умирали со своим деревцем, со своим ручьем, и возрождались вновь, с каждым новым зеленым побегом, с каждой новой каплей дождя.

У Индиль же корней не было. Она не знала историю своего рождения, но по какой-то причине считала, что появилась она из лунного света. Луна всегда манила ее, лунное сияние наполняло ее существо сладким трепетным волнением, и каждый раз ей хотелось устремиться вверх, в темное небо, к далеким звездам, и коснуться Луны кончиками пальцев.

Иногда Луна представлялась ей не огромным шаром, застывшим над долиной, а круглым, излучавшим свет отверстием в небосводе, проходом, через который можно было попасть в другой мир, манящий и пугающий…

Прежний правитель нимф, Владыка Алкарóн, встретил ее высоко в горах, еще совсем маленькой. Он нашел ее в густой высокой траве, среди диких белых лилий. Ее золотистые кудри и огромные голубые глаза пленили его, и он не смог оставить малышку. Она сама была подобна цветку, и он дал ей имя Индиль, поскольку именно так называли белые лилии, цветшие на горных склонах. Он привязался к малышке, и она росла во дворце, вместе с его сыном Ветуром, и он называл ее дочерью. Ее происхождение не волновало его, поскольку она была нимфой, а все нимфы были детьми Природы, существовали с ней неразрывно и не предвещали ничего дурного.

Индиль росла нежной и тихой, умела быть незаметной и в то же время стремительной и легкой, как дуновение летнего ветерка. Она предпочитала уединение и часто убегала к высокогорным лугам и озерам. Лесные нимфы сторонились ее, а фавны засматривались, слагали в ее честь песни и звали за собой в лесные чащи и дальние рощи, но она не принимала ни их сладкие речи, ни красивые обещания. Ее манили эльфы.

Без позволения Алкарона она тайком убегала в эльфийские леса и там, задыхаясь от легкого стремительного бега и переполнявших ее чувств, падала в траву и, погружаясь взглядом в высокое голубое небо, предавалась мечтам… Конечно, эльфийские стражи знали о ее присутствии, но каждый раз позволяли ей оставаться незамеченной. Среди эльфийского народа существовало поверье, что стоит эльфу посмотреть нимфе прямо в глаза, и она навеки пленит его сердце, душу и разум. Веря в это, они пытались зря не встречаться с нимфами и всегда опускали глаза при встрече.

И вот однажды Индиль нашла медальон, и весь ее привычный безмятежный мир перевернулся…

Эльфийский Король приподнял бровь, продолжая изучать гостью, и едва заметно склонил голову в приветствии. Это движение, которое Индиль скорее почувствовала, нежели увидела, вдруг освободило ее от оков, и она склонилась перед ним, чувствуя каждый миг на себе его изучающий взгляд.

– Приветствую Вас, Владыка! – произнесла Индиль, и каменный пол окончательно вернулся к нее ногам.

– Зачем ты здесь, нимфа? – Низкий, бархатный, глубокий голос, вкрадчивый и тихий, накрыл ее теплой волной.

– Мое имя Индиль, Милорд… – Она снова склонила голову и взглянула на него из-под ресниц. Затем выпрямилась и подняла голову, полная грации и достоинства. Продолжая изучать ее взглядом, эльф не мог не отметить того, насколько она была стройна, красива и нежна. «Впрочем, как и все нимфы», – и он отогнал от себя непрошенные назойливые мысли.

– Я пришла к Вам с прошением от моего Правителя, Владыки Ветура. – Нимфа сделала паузу и, не получив ответа, продолжила: – Тьма спускается с Гор. Еще несколько дней, и она поглотит рощу. Ее тени уже тянутся через долину, у наших границ видели воинов Тьмы. Владыка Ветур просит Вас о помощи, Милорд, – и она снова склонилась перед Королем.

Эльф встал с трона, медленно спустился по ступеням, подошел к нимфе и остановился рядом с ней, направив свой взгляд поверх ее головы.

– Мой народ миролюбив и не ведет войн, – продолжила нимфа. – Мы хранители, а не воины. У нас нет средств, чтобы отстоять наши земли, когда придет Тьма.

Эльф обошел Индиль, не глядя в ее сторону, и остановился позади нее. Нимфа выпрямилась и подняла голову. Застыв в ожидании, она чувствовала спиной его присутствие. Эльф молчал.

Тогда Индиль попыталась снова:

– Если Тьма поглотит наши земли, она подступит и к вашим границам… – И она затаила дыхание в ожидании ответа.

Эльф величественно поднял голову и медленно начал говорить, взвешивая каждое слово.

– Значит, твой Владыка призывает нас… твой Владыка… – фавн Ветур, – произнес он, с особой силой выделяя последние слова; надменная улыбка появилась на его губах, но глаза по-прежнему оставались безучастны. – Ему давно следовало сделать это.

– Ветур – не фавн, Милорд … – тихо заметила нимфа.

При этих словах Эльф обернулся к ней, неспешно обошел ее и остановился прямо перед ней, скрестив руки на груди. Он был огромного роста. Индиль скорее чувствовала, нежели видела это. Она смотрела прямо перед собой, не смея поднять глаза, и видела кисти его рук. Длинные фаланги пальцев, украшенные перстнями, белоснежные манжеты, отороченные тонкой золотой тесьмой… Ее сердце билось быстро-быстро, как маленькая птичка в клетке, и она готова была распахнуть дверцу и выпустить его на волю, где оно, вероятнее всего, нашло бы свою погибель.

«Создатель, зачем Ты искушаешь нас? Зачем сводишь нас с созданиями, не дающими покоя ни днем, ни ночью, созданиями совершенными и исключительно прекрасными?..» – думала Индиль. Она медленно подняла глаза на эльфа и вдруг поняла, что не услышала ничего из того, что он говорил ей. Между тем, он продолжал:

– То, что он не носит рога и имеет эльфийские ноги не делает его эльфом. Ведь именно так ты хотела назвать его? Он фавн по сути своей. Самовлюбленный сатир! Поэтому он и правит сатирами и лесными феями. Хотя кто может назвать этот фарс правлением?

«Сейчас самое время умереть, – думала Индиль, не понимая ни одного сказанного им слова. – Он прекрасен. Раствориться в его голосе без остатка… слиться с ним… стать частью этого звука…» Она снова почувствовала легкое головокружение и позволила себе тихо вздохнуть. Оннед, казалось, не заметил этого.

Он прошел вперед и снова повернулся к нимфе спиной.

– Его отец был эльфом, и он был отличным полководцем. Мой отец ценил его… Но он был изгнан, – и, повернувшись к Индиль, с легкой усмешкой добавил: – за свои пагубные пристрастия…

– Любовь к нимфе Вы называете пагубным пристрастием, Милорд? – тихо произнесла она. Эти слова эльфа пронзили ее сердце словно острым кинжалом, и она вдруг почувствовала, как горячо и больно стало в груди.

Эльф же спокойно продолжал:

– Да, я так считаю, – он говорил медленно, выделяя каждое слово. – Любовь к нимфе – пагубное увлечение для эльфа. Оно губит его разум, делает уязвимым и ведомым. Именно эта любовь погубила Алкарона. Однако, надо отдать ему должное. Он был мудрым Правителем и сумел сохранить земли, благосклонно переданные ему нимфами. Ветур же – глупец! Он призывает нас! Он не хочет пачкать свои нежные руки, когда можно позвать Эльфийского Короля, ведь так? Он призывает меня очистить его лес от нечисти! Почему он сам не прибыл сюда с предложением о сделке? Ведь это сделка? – Эльф вопросительно посмотрел на нимфу, приподняв бровь. Ярость, на какое-то мгновение вспыхнувшая в его глазах, вдруг погасла. Все вокруг снова погрузилось в томительную тишину.

– Что я должна передать Владыке Ветуру?

Эльф обернулся на ее тихий вкрадчивый голос, и нимфе показалось, что он вовсе забыл о ее присутствии и лишь теперь вспомнил о ней. Король внимательно посмотрел на нее сверху вниз.

– Битва с воинами Тьмы не прогулка под луной. Это сильный и опасный противник. Вступая с ними в битву, я подвергаю опасности жизни моих воинов. Какую плату готов предложить твой король? Впрочем, я вправе сам назначить цену, я полагаю.

Он поднялся по лестнице к трону, остановился, величественно подняв голову, и произнес размеренно, выделяя, по своему обыкновению, каждое слово. Он всегда говорил только на эльфийском, хотя владел многими другими наречиями, и всегда говорил медленно и четко, поскольку считал, что эльфийское наречие слишком сложно для представителей других народов.

– Мы отстоим ваши земли. В качестве платы все Нимфийские Владения перейдут под мое правление. – Понизив голос, он продолжил: – Владыка Ветур станет наместником на этой земле, и его сыновья, и сыны сыновей его будут наследовать за ним.

Нимфа, оторопев, смотрела на Короля.

– Я справедлив, не так ли? Это достойная плата за услугу, о которой он просит. Ваша земля будет под вечной защитой эльфов. Вы будете живы и сохраните ваш лес. Разве не этого вы хотите?

– Я передам Ваши слова Владыке Ветуру.

Нимфа почтительно склонила голову и уже собиралась уйти, как вдруг неожиданное, нескрываемое удивление на лице эльфа заставило ее остановиться. Он стоял неподвижно, смотря на нее широко открытыми глазами, чуть разомкнув губы. Несколько мгновений понадобилось Индиль, чтобы понять, что он не в силах отвести взгляд от колье, украшавшего ее шею. Она поспешно скрыла украшение под накидкой.

– Не смею Вас более задерживать, Милорд. Позвольте мне идти.

– Нет! Нет… Ты уйдешь завтра. На рассвете, – произнес Эльф, медленно продолжая подниматься по лестнице, ведущей к трону. – Ночной эльфийский лес не для маленьких нимф, – растерянно, как бы между прочим добавил он.

Из-за колон вышел молодой эльф, встретивший ее у ворот замка, и жестом пригласил следовать за ним. Индиль покорно прошла за ним вверх по лестницам, и вскоре они оказались в просторных светлых покоях, где он и оставил нимфу.

Ночь в замке. Эпизод четвертый

Приближался рассвет. Оннед-Гаиллар восседал на троне, один в огромном зале, терзаемый своими мыслями. Он ждал рассвет и в то же время не желал его. За всю ночь он так и не сомкнул глаз. Колье, увиденное им на шее нимфы, не давало ему покоя. Древние эльфийские камни украшали ее шею. Откуда? Их месторождение было утеряно, уже несколько тысячелетий эльфы не добывали и не обрабатывали эти магические камни.

«Я не могу заблуждаться, – думал эльф. – Их свет нельзя спутать ни с одним другим. Я должен снова увидеть их, пока они в моем замке».

Он решительно поднялся с трона и проследовал в ее покои. Остановившись у входа в небольшую комнату, освещенную лунным светом, он увидел нимфу, безмятежно спавшую на белоснежном ложе. В свете луны она казалась воплощением самой легкости и красоты. Ее локоны золотистыми волнами спадали с ложа, ее белоснежная кожа мерцала в лунном свете. Однако Оннед не видел этого великолепия. Его манили камни. Индиль оставила накидку лежать на скамье у входа, и ничто не скрывало блеска камней на ее груди. «Это они – древние камни эльфов! Их свет ярче звезд. Даже абсолютная тьма не способна поглотить их сияние», – продолжало звучать в его голове.

Он медленно и тихо подошел к нимфе. Вожделенные камни звали, притягивали его к себе. Он стоял неподвижно, широко открыв глаза, и его слегка разомкнутые губы дрожали. Он протянул руку к камням, но на мгновение остановился. Эльф посмотрел на нимфу – та спала. Тогда он снова протянул руку и дотронулся до камней. Едва касаясь их, он провел своими длинными, изящными пальцами от одного камня к другому. Его дыхание сбилось. Его глаза заволокла влажная пелена. «Камни моих предков. Магический чарующий арнмир-гилгалад», – звучало в его голове.

Между тем чуткий сон нимфы прервался, и она открыла свои огромные голубые глаза. Эльф, поглощенный великолепием камней, не заметил ее пробуждения. Тихий голос вернул его в реальность.

– Вам нравятся мои камни, Милорд?

Он отдернул руку и сжал пальцы в кулак, не отрывая взгляда от колье.

Нимфа с необычайной легкостью выскользнула из-под его руки и вспорхнула с ложа. Она замерла в необычайном волнении: он был совсем рядом, так близко к ней, что она чувствовала его дыхание. В ее мечтах он всегда представлялся ей таким близким, нежным, внимательным и милым, немного грустным и бесконечно обаятельным. Все это преумножилось в сотни, тысячи раз. Он был настолько прекрасен, что голова ее кружилась, она готова была разрыдаться от переполнявших ее чувств. Смятение и желание бежать овладели ею. Зачем она здесь? Что она делает, что творит? Зачем осталась, хотя не должна была этого делать? Ветур ожидал ее возвращения к рассвету. Теперь он обрушит на нее весь свой гнев. А Оннед… Бежать, бежать отсюда и спрятаться где-нибудь в высокой траве Нимфийского Леса и там, уткнувшись лицом в мягкий прохладный мох, скрыться от всего мира. Огромных усилий потребовалось ей, чтобы побороть волнение и поднять глаза на эльфа.

Некоторое время Оннед стоял неподвижно, застигнутый на месте преступления. Сложившаяся ситуация представлялась ему недопустимой для короля. Он стоял, обдумывая наиболее правильный выход из всех возможных, но лицо его оставалось безучастным, и невозможно было понять, о чем он думал. Он напряженно смотрел вниз, на босые ноги нимфы, видневшиеся из-под длинных полупрозрачных одежд. Наконец, почувствовав неловкость затянувшейся паузы, он сделал шаг назад, не желая коснуться гостьи своими одеждами и, отвернувшись от нее, подошел к окну. Лес освещала Луна – огромный светящийся диск абсолютно правильной формы.

– Когда двое смотрят на Луну, их взгляды встречаются… Каждую ночь я выхожу на опушку леса, к самому обрыву, и подолгу всматриваюсь в лунный свет, и чувствую, что где-то там, далеко, кто-то тоже смотрит на Луну и тоже чувствует мой взгляд… – неожиданно для самой себя произнесла Индиль и тут же по-детски испуганно смутилась и в ужасе опустила глаза.

Будто не слыша ее слов, Эльф смотрел поверх своих владений.

– Твои камни многое значат для меня и для всего эльфийского народа. Откуда они у тебя? – он напряженно всматривался в Луну, ожидая ответа.

– Это подарок, – немного растерявшись, ответила нимфа.

– Подарок?.. – Эльф нахмурил брови. – Кто подарил их тебе?

– Мой отец, Милорд…

– Твой отец? – Он обернулся к ней, удивленно поднял бровь и усмехнулся. – Кто твой отец? Дуб? Ясень?

– Мой отец – эльф, Милорд. Великий эльфийский полководец, который был изгнан из эльфийских владений за свою пагубную любовь – любовь к лесной нимфе, любовь, которую он пронес через всю свою жизнь, и которая ушла вслед за ним. Алкарон принял меня и любил меня как дочь, и подарил мне эти камни – наследие эльфийского народа, и я не отдам их Вам, как бы Вы этого не желали, и что бы Вы мне не предлагали за них.

Эльф всматривался в верхушки деревьев.

– Значит, передо мной не просто лесная нимфа, а наследная принцесса Трона Алкарон?..Тебе следовало сказать мне об этом. Еще два-три столетия и, возможно, ты могла бы править лучше, чем это делает Ветур. Тебе следует больше времени уделять делам государственным.

Индиль лишь отвела взгляд.

Оннед молчал. «Она совсем еще ребенок, – думал он, – но будь она Королевой…» – Известно ли тебе, что украшение, которое ты носишь, не просто драгоценные камни? Это грозное оружие, которое раскрывает свою мощь только в руках эльфов. Ты не сможешь воспользоваться ими как должно. Для тебя они – красивая драгоценная вещь и памятный подарок. Для меня – благополучие моего народа. В моих сокровищницах великое множество камней, не уступающих этим по стоимости и красоте, и множество украшений, не менее изящных и притягательных, чем это. Возьми взамен то, что придется тебе по душе, и верни мне священные камни моего народа, которые Алкарон забрал из эльфийских земель без дозволения.

– Прошу простить меня, Владыка, но я не отдам Вам ни единого камня из этого колье. Я предпочту хранить то, что так дорого Вам, у себя…

– Ты носишь на шее украденную у эльфийского народа реликвию и гордишься этим? Ты можешь вернуть ее и получить прощение за твоего отца, но ты не принимаешь моего предложения! Чего ты хочешь? Зачем ты явилась сюда с этими камнями?

– Я никогда не расстаюсь с ними. Алкарон дал их мне перед своей последней битвой. Помимо воспоминаний, эти камни – все, что осталось у меня после него. Он сказал, они будут беречь меня от Тьмы…

– И ты веришь в его слова?.. Ты не покинешь мой замок с этими камнями.

– Вы не можете забрать. Эти камни можно передать только по доброй воле, иначе они утратят свою силу.

– Ты права, я не могу забрать их у тебя. Но я могу оставить тебя здесь…

– Вы больше не можете задерживать меня. Я прибыла к Вам с посланием от моего Короля. Удерживать меня здесь против моей воли – значит объявить войну тому, кто обратился к Вам за помощью. Вы хотите эти камни, чтобы защитить Ваш народ от Тьмы… Я понимаю. И Вы не придете к нам на помощь… Это мне тоже понятно. Помогать соседям не в Ваших правилах…

Скрестив руки на груди и чуть отклонившись назад, Оннед внимательно изучал ее взглядом. Она была права, и они оба знали об этом.

– Я дал ответ твоему Королю. Если он примет мои условия, я сдержу слово. Тьма вас не тронет. Ты права, я не могу задерживать тебя. Но однажды ты вернешься сюда и отдашь мне камни по своей воле. Потому что эти камни всегда возвращаются к своим истокам.

– Если позволите, – произнесла нимфа.

Оннед глубоко вдохнул прохладный ночной воздух – и ничего не ответил. Остановившись в дверях, он бросил ей через плечо:

– Скоро рассвет. Уходи с первыми лучами.

И он ушел быстрыми неслышными шагами в лабиринт бесконечных коридоров.

– Он прекрасен … – прошептала Индиль и улыбнулась.

Она медленно подошла к окну и до первых лучей солнца наблюдала за тем, как тают на небе звезды. На рассвете она покинула замок Эльфийского Короля.

Ветур. Эпизод пятый

Индиль вернулась в Нимфийские земли ближе к полудню. Она отпустила оленя и поспешно вошла во дворец. Залы, обычно наполненные музыкой, смехом и танцующими нимфами, теперь погрузились в изматывающую тишину, от которой становилось тревожно и неуютно.

Владыка Ветур, вальяжно расположившись на троне, играл в руке виноградинкой. Позади его белоснежного трона, скорее напоминавшего ложе в силу своих размеров и ниспадавших с него шелковых тканей и нежнейших мехов, стояла одна из его нимф, подобная греческой богине, неподвижная и почти незаметная.

Ветур в это утро был облачен в белые одежды с золотым поясом, а в его светлых, аккуратно убранных локонах, красовался золотой венец. Лицо же его было мрачным как никогда. Он медленно поднял на Индиль свои глаза цвета красного каштана и вопросительно посмотрел на нее исподлобья. Он ждал.

– Владыка Ветур! – легким кивком головы приветствовала его нимфа. В напряженном ожидании он невольно подался вперед и встал, высокий, изящный, грациозный, вечно юный правитель нимф.

Сын эльфийского полководца и лесной нимфы, он унаследовал решительность и ловкость своего отца и удивительную грацию и вечную молодость своей матери. Вместе с тем он отличался вздорным нравом, был вспыльчив и не принимал отказов. Его мать с детских лет воспитывала в нем сознание того, что весь мир был создан для него одного и должен был лежать у его ног. Однако завоевание мира не входило в его планы. Юность свою он провел, охотясь на диких животных и преследуя прекрасных нимф, и, взойдя на престол, не оставил своих увлечений, но дополнил их влечением к хорошему вину и красивым дорогим вещам.

Союз Алкарона, его отца, и простой лесной нимфы не был одобрен Эльфийским Королем, и эльфу пришлось покинуть родные земли и уйти за возлюбленной в Нимфийские леса. Нимфы, на протяжении многих веков призывавшие к правлению эльфов, передали свои земли в правление Алкарона. Несколько веков он мудро правил. Он погиб в одной из битв от полученных ран, а она умерла вслед за ним, поскольку нимфа, лишенная корней, всегда погибает вслед за тем, кого любит.

Индиль твердыми шагами прошла мимо Ветура в одну сторону, затем в другую, и остановилась, глядя мимо него в открытое окно, не решив еще, какими словами передать ему ответ Эльфийского Короля, чтобы не вызвать бурю негодования. Ветур не владел своими эмоциями, и его вспышки гнева всегда пугали ее.

– Индиль, ты сильно задержалась, – произнес Ветур, пытаясь говорить спокойно, но она слышала напряженные струны в его голосе, готовые оборваться в любую минуту.

– Прошу простить меня, Владыка. Эльфам потребовалось больше времени, чтобы принять решение, нежели мы предполагали.

– Что ответил Оннед? – Ветур замер в напряженном ожидании.

– Он хочет наши земли в обмен на помощь. Вам он предлагает быть в них наместником, – быстро проговорила нимфа и затаила дыхание.

Ветур широко открыл глаза и сжал губы. На его лице читались возмущение и обида.

– Его жажда власти не знает границ! Я не отдам ему ни горсти моей земли! – Он замолчал на несколько мгновений, словно задумавшись. – Мы выступим сами. У нас достаточно воинов… – И подняв глаза на нимфу, он отдал приказ куда-то мимо нее, вглубь залы: – Равó ко мне!

И тут же в зале появился огромный фавн, облаченный в доспехи. Он вошел и остановился, закрыв собой выход. Раво, полководец Ветура, был суров и молчалив, и всегда оказывался там, где Ветур ожидал его видеть. Лицо его было изуродовано глубоким шрамом, а копыта истерты и местами грубо обиты металлом. Индиль всегда поражало, насколько тихо и стремительно перемещалось это огромное, полностью покрытое доспехами существо. Когда в детстве ей случалось пробегать мимо него, он чуть приоткрывал рот, выставляя вперед нижнюю челюсть, и следил за ней своими безумными глазами, и каждый раз ей казалось, что еще немного, и он схватит ее своей ручищей и проглотит. Вот и теперь, войдя в залу, он выдвинул нижнюю челюсть вперед и уставился на Индиль. Она никогда не понимала, что означает этот взгляд, а спросить боялась, поэтому научилась делать вид, что не замечает его. Тем не менее, она сделала шаг в сторону, чтобы не стоять на его пути.

– Эльфы не придут, – сообщил Ветур полководцу. Пройдя несколько шагов вглубь залы, он добавил: – Созывай Совет, Раво. И посылай за дриадами. К исходу этого дня они должны быть здесь.

Раво удалился, не проронив ни слова, так же тихо и внезапно, как и появился, и Индиль показалось, что в зале стало светлее. Она растерянно посмотрела вслед фавну.

Когда глухие шаги Раво стихли, Ветур, выждав еще некоторое время, медленно подошел к Индиль.

– Что предложил тебе эльф?

– Я передала все слово в слово: он предлагает помощь в обмен…

– Я это уже слышал, Индиль! Это он предложил мне, зная, что я никогда не соглашусь на подобное предложение! Что он предложил тебе?

– Я не понимаю… Что он мог предложить мне? – недоумевающе Индиль посмотрела на сводного брата. Он сжал губы и с силой сдавил пальцами виноградинку. Виноградинка лопнула в его руке, и брызнул сок. Небрежным движением Ветур бросил раздавленную ягоду на блюдо с фруктами и вытер руку о белоснежную салфетку. На салфетке остались розовые пятна от виноградного сока. Он подошел к Индиль, остановился прямо перед ней, почти касаясь ее, и произнес тихо, шипя, как змея, сквозь зубы, смотря сверху вниз, прямо ей в глаза:

– Я не знаю, о чем вы договорились с Эльфийским Королем, и что он обещал или предлагал тебе, но я не отдам ни единой горсти земли без боя. Если понадобится, я буду биться и с ним! Я никому не позволю устанавливать правила на моей земле! – И его прекрасное, вечно юное лицо исказилось ужасной гримасой.

– Ты с ума сошел, Ветур! – так же тихо произнесла в ответ Индиль, пронзая его взглядом. – В чем ты обвиняешь меня? По твоему приказу, а не по своей воле я была у эльфов. Тебе самому следовало говорить с их Королем. Ты проявил неучтивость по отношению к нему, ты не удостоил его своим визитом. В чем ты смеешь обвинять меня?! Ты безумен, Ветур! Никогда я не давала тебе повод усомниться в себе!

Ветур, не отрывая от нее глаз, прошептал еще тише, скорее по движению его губ можно было догадаться о сказанном:

– Уходи, Индиль! Уходи, пока я не приказал… – Он не договорил: ярость, переполнявшая его, не позволила ему закончить фразу.

– Самовлюбленный глупец! – так же тихо ответила Индиль: – Ты ничего не видишь дальше своих зеркал!

– Иди прочь! – Ветур обрушился на нее сверху, с высоты своего роста.

Отпрянув от неожиданности, Индиль взмахнула легкими одеждами и быстро вышла из залы.

Ветур вернулся на королевское ложе, достал из своих одежд золотой медальон и открыл его. С портрета, скрытого в медальоне, на него смотрел Эльфийский Король – Оннед-Гаиллар. Ветур резко защелкнул медальон и с силой сжал в руке, будто желая раздавить и его. «Я доверял тебе, Индиль!» – прошипел он сквозь зубы.

Из-за трона появилась нимфа. Она проплыла перед Ветуром и тихо опустилась рядом с ним, на край его ложа. Одной рукой она обвила его шею, а другой тихонько взялась за цепочку медальона и осторожно, но настойчиво потянула к себе. Резким движением Ветур вырвал цепочку из ее руки и оттолкнул нимфу.

– Пошла прочь, Лотимэ! Там, где ты появляешься, одни неприятности!

– Я ли создаю их, Ветур?

– Встань, Лотимэ, и никогда больше не смей садиться сюда! Или, может, ты возомнила себя королевой?

– Но ведь ты обещал мне…

– Я обещал отцу, что буду заботиться о сестре. Я снова дал волю эмоциям, не разобравшись. А если ты ошибаешься?

– Не сестра она тебе! Она не эльфийка, она даже не нимфа, она – недоразумение, которое твой отец притащил в этот замок.

– Уважай память моего отца! И не смей оскорблять Индиль. В отличие от тебя, она хотя бы ведет себя достойно.

– Подобное поведение ты называешь достойным? Она всю ночь провела в эльфийском замке. Чем она, по-твоему, была занята? Точно говорю тебе, у нее договор с эльфами. Откуда у нее украшения эльфийских мастеров?

– Отец дарил ей.

– Откуда у нее этот медальон? Тоже подарил твой отец? – Она усмехнулась и встала. – Этот медальон она могла получить только из рук эльфа. Почему она так задержалась? Наверняка опутывала его своими сетями, а он, не будь глупцом, пообещал жениться на ней, дабы завладеть частью твоих земель. Она же наследная принцесса, и часть этих земель станет ее, как только она выйдет замуж.

Ветур молчал.

– Ветур, – протянула Лотимэ, – ты же слышал, что она сказала: «эльф хочет твои земли в обмен на помощь». Он – хочет – твои земли! А тут и воевать не придется. Демоны не полезут туда, где эльфы. А потом он каким-нибудь хитроумным способом отнимет у тебя оставшиеся земли и престол, и станет полноправным правителем, а ты будешь бегать по его поручениям… Ну или они просто убьют тебя. – Она пожала плечами, изобразив полное безразличие.

Ветур умоляюще посмотрел на нее.

– Я должен извиниться перед Индиль. Я оскорбил ее.

– Ветур, – позвала Лотимэ, – ты что, ни слова не слышал из того, что я сказала тебе? Ничего с ней не случится. Она к эльфам уйдет. Или к своему ненормальному фавну в чащу. Она не пропадет. Ты лелеешь ее, а она твою погибель готовит…

– Считаешь, она лжет мне?

– Да, Ветур. Она лжет тебе!

Лотимэ снова подползла к своему королю и присела к нему на колено. Она обвила его шею руками и, наклонившись к самому его уху, прошептала:

– Ей никогда не быть королевой, правда? Ведь у нас уже есть королева, правда, моя любовь? Зачем нам еще одна?..

Ее рука скользнула по его лицу. Она потянулась к нему, желая поцеловать, но он встал, оттолкнув ее, и презрительно посмотрел на нее сверху вниз своими каштановыми глазами. Лотимэ не удержалась на ногах и упала.

Он уходил от нее быстрыми неслышными шагами, а она сидела на полу около его трона и смотрела ему вслед. Выходя из залы, он бросил медальон назад, через плечо, будто то была никому не нужная безделушка. Когда он скрылся в коридорах замка, Лотиме встала, подошла к лежавшему на полу медальону и подняла его.

Побег. Эпизод шестой

Вернувшись в свои покои, Индиль упала в плетеное кресло и замерла на несколько минут, положив руки на витые подлокотники. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Прохладный нимфийский воздух немного успокоил ее мысли. Некоторое время она неподвижно оставалась в кресле, и могло показаться, что она спит.

Спустя некоторое время Индиль поднялась и подошла к зеркалу. Она расплела косы и принялась расчесывать свои длинные светлые локоны. Потом она долго сидела перед зеркалом и смотрела на себя, не видя своего отражения. Перед ее глазами мелькали отрывки прошедшего дня. Она пыталась вспомнить лицо Оннеда, но изображение все время убегало от нее, и она видела лишь его руки. Тогда она открыла маленький ящичек под зеркалом, в котором хранила свой медальон – и вдруг… Индиль быстро закрыла дверцу. Медальона на месте не было.

– Не это ли ты ищешь?

Она быстро обернулась на голос. В дверях стояла Лотимэ. Она небрежно разжала поднятую руку и выронила заветный медальон – он выпал из ее руки и повис, покачиваясь на тонкой золотой цепочке.

– Что это? – придав своему голосу полное безразличие, спросила Индиль. – Новая безделушка? Ветур подарил?

– Ты отлично знаешь, что это. Это твоя вещь, Индиль. И я хочу знать, откуда она у тебя.

– Впервые вижу. Оставь меня, Лотимэ, я должна отдохнуть с дороги. И впредь прошу не появляться в моих покоях без моего на то позволения и не тревожить меня.

– Не изображай из себя королевскую особу! В тебе нет ни капли королевской крови. А скоро и тебя самой здесь не будет. Я об этом позабочусь.

– Если это все, что ты хотела сказать мне, можешь идти, – едва сдерживая раздражение, медленно произнесла Индиль, величественно подняла голову и повелительно указала нимфе на дверь. Но вместо того, чтобы повиноваться ее жесту, Лотимэ сжала в руке медальон и подошла к ней еще ближе.

– Присягнула чужому королю? – тихо и вызывающе произнесла она.

– Мне не интересны твои интриги, Лотимэ, а твое присутствие тяготит меня, – ответила Индиль, стараясь говорить как можно спокойнее. – Прошу оставить меня и не появляться здесь более.

– Тебе никогда не стать королевой! – бросила ей в лицо Лотимэ, и неожиданно за ее спиной отозвался тихий голос:

– Она станет Королевой. Королевой Света и Королевой Тьмы.

У входа, облокотившись плечом о стену, стоял Кетар.

Лотимэ бросила на него испепеляющий взгляд, сжала медальон в руке и быстро вышла из покоев.

– Пошла колдовать, – усмехнулся фавн, кивнув ей вслед.

– Я не слышала, как ты вошел…

– Она забрала твою вещь.

Индиль не ответила.

– Хочешь, я верну ее?

– Не утруждай себя.

Кетар отстранился от стены и прошел мимо нимфы вглубь ее покоев.

– Ветур ожидает, что демоны начнут наступление уже на закате, – сообщил фавн.

– Какое решение было принято на Совете?

– Как я могу знать об этом? Меня на Совет не приглашают.

– Однако ты знаешь, чего ожидает Ветур.

– Индиль, это заранее проигранная битва. Эта ночь – последняя для нимфийского народа.

– И ты так спокойно говоришь об этом? Будто тебе нет дела до нимфийского народа, будто тебя не коснется эта война?..

– Так и есть, Индиль. Я ухожу.

– Кетар!

– Это не моя война. Я ухожу. И ты уходишь.

– Я не собираюсь никуда уходить! Это мой дом. Это мой народ. Как я могу их оставить? Я наследная принцесса! Я должна быть здесь! Это мой долг. Сбежать сейчас? Это невозможно! Я буду где-то прятаться, пока мой народ будет сражаться и погибать?

– Собираешься тоже сражаться и погибнуть со своим народом, Индиль? – Кетар с грустной иронией посмотрел на нее. – Ты попыталась. Ты была у эльфов. Они могли бы противостоять демонам, но не мы. Ветур отказался от их условий. Что ты можешь еще сделать? С демонами сражаться бесполезно. Это будет не сражение, это будет бойня.

Индиль опустила глаза. Сжав голову руками, она долго смотрела в кажущуюся пустоту у своих ног. Кетар присел напротив нее на пол и заглянул ей в лицо.

– Они уведут всех нимф и сожгут все дотла. Они прожгут землю так, что несколько столетий не будет на ней ни единой травинки. Они уничтожат все. Ты хочешь видеть это? Хочешь, чтобы они загнали тебя с остальными в свои пещеры, как стадо тупых овец?

– Почему, Кетар? Для чего они делают это? Что им нужно? Они уничтожают земли, а не захватывают их. Они убивают всех жителей и забирают с собой лишь нимф.

– Просто охота, Индиль. Для них это просто охота. Они хищники, мы жертвы. Видела ли ты когда-нибудь, чтобы серны нападали на волков? Или вступали с ними в борьбу? Нет, они спасаются бегством. То же следует сделать и нам. Знаешь, иногда надо просто бежать. Бежать быстро и не оглядываться. Пока не окажешься в безопасности. Чтобы спастись и чтобы вернуться. Чтобы просто жить, Индиль… Есть ли польза в том, если мы все погибнем? – Она молчала. – Запомни, Индиль, никогда, ни при каких обстоятельствах не смотри в глаза демонам, не внимай их словам: они, словно удавы, парализуют нас, как кроликов. Своим взглядом они проникают в сознание и выжигают душу. А потом испепеляют опустошенное тело. Не остается ничего. Это страшная смерть, Индиль. Огонь, пожирающий тебя изнутри.

– Наверняка есть спасение.

– Спасение… спасение – в отсутствии страха. Страх – оружие Тьмы. Мы не нужны демонам. Им нужен наш страх.

– Воины Ветура бесстрашны! А дриад бой лишь забавляет. Неужели не смогут они противостоять демонам?

Они не смотрели в глаза Тьмы. Они не знали силы, лишающей воли. Тьма порождает страх, панику, ледяной ужас, который сковывает и не позволяет ни шевелиться, ни дышать, ни даже закрыть глаза. Так и сгораешь с широко открытыми глазами. Стоишь и полыхаешь изнутри. А потом огонь прожигает тебя насквозь и вырывается на свободу. И даже пепла от тебя не останется.

– Кетар, прекрати. Ты говоришь все это, чтобы заставить меня уйти.

– Если это поможет, то да. Но я видел это своими глазами. Это самое страшное воспоминание из всех тех, что хранит моя память.

– Когда ты видел такое? Где?

– Еще до того, как я пришел сюда, в Нимфийские земли. По ту сторону Черных гор. Там были людские поселения. Большие города, леса, заливные луга… Там больше ничего нет, Индиль. Они уничтожили все.

– Как же тебе удалось спастись?

– Я ушел.

– Просто ушел? И демоны оставили тебя?

– Как видишь. Я просто шел. И ни разу не обернулся. Ни разу не явил свой страх перед ними.

Индиль недоверчиво посмотрела на него.

– А зачем они похищают нимф? – шепотом спросила она.

– Я этого не знаю. Возможно, они просто ценители красоты… – усмехнулся фавн.

– Но почему они убивают дриад, а нимф – нет? Почему забирают их с собой?

– Я не знаю, Индиль. И даже не хочу предполагать, ибо участь их в любом случае незавидна.

Некоторое время она молчала.

– Но ведь эльфам удается противостоять силам Тьмы.

– Они покрывают свои доспехи специальной пыльцой, которую получают из эльфийских камней. Эльфийский камень. Арнмир-гилгалад. Вроде тех, что ты носишь на своей шее. В руках эльфов эти камни раскрывают свои магические свойства. Они защищают от Тьмы. Они не допускают Тьму к тому, кто владеет ими. Их свет никогда не гаснет, ибо они сами – частица Света.

– Кетар! Кетар… Он просил меня отдать их ему. Я думала, это все сказки, которые рассказывал мне Алкарон…

– Кто просил? О чем ты?

– Владыка Оннед-Гаиллар, Эльфийский Король. Он просил отдать ему камни за любое вознаграждение, я отказала… – Индиль поднялась, в замешательстве перебирая камни колье на своей шее.

Кетар поднялся вслед за ней. Взгляд его оживился. Он приблизился к нимфе и взял ее за руки.

– Послушай меня, Индиль, – быстро и тихо заговорил он, – тебе нужно вернуться к эльфам.

Индиль отрицательно покачала головой:

– Нет, нет, нет, Кетар, нельзя! Ветур…

– Не важно, Индиль, слушай меня. Беги к эльфам. Прятаться в горах опасно, никто не защитит тебя там. Здесь оставаться нельзя. Здесь все погибнут. Иди к эльфам. Отдай ему его камни. Проси у него защиты. Когда все закончится, я найду тебя, я заберу тебя оттуда, я приду за тобой. Прошу, иди к эльфам. Ты знаешь дорогу. К рассвету ты уже будешь там.

– Нет, нет, нет, Кетар!

Фавн быстрым движением набросил на ее плечи накидку.

– Надень обувь, Индиль. Ты сможешь идти быстрее. Не зови оленя. Ты должна быть незаметной. Иди одна. Все время по нимфийской тропе, до самых эльфийских владений. Не уходи далеко в чащу, не прячься в темноте. Быстрее! Быстрее, Индиль! Иди и не останавливайся. Если почувствуешь взгляд, не оборачивайся. Только вперед, Индиль!

– Кетар, прекрати! Я не пойду. Я здесь останусь! Здесь войско Ветура. Скоро придут дриады. Всех их учили сражаться. Они воины. Я не пойду одна, я не пойду к эльфам! Подтвердить обвинения Лотимэ?

– Не важно, – Кетар проследил, как она завязала тесьму на сандалиях, и стал тянуть ее за руку к выходу. Индиль вырвала руку и спрятала ее за спину.

– Послушай меня, Индиль!

– Я не пойду к эльфам, – прошептала она. – Я пойду с тобой.

– Я не смогу защитить тебя. Иди к нему, Индиль. Не теряй времени. Не думай о Ветуре. Забудь Лотимэ. Скоро все станет неважно. Иди, прошу тебя. Я провожу тебя до опушки леса. Я хочу, чтобы ты спаслась. Я хочу, чтобы ты жила. Иначе как мне жить дальше, если ты погибнешь?

– Кетар…

– Ступай, Индиль. Ты теряешь время.

Он снова взял ее за руку и внимательно посмотрел ей в глаза:

– Я провожу тебя до опушки леса. Дальше пойдешь сама. Иди все время по нимфийской тропе. Никуда не сворачивай и не останавливайся. Не оборачивайся, чтобы ни происходило за твоей спиной. Возьми это, – он быстро что-то повесил ей на запястье. – Это оберег. Я сделал его для тебя. Теперь слушай. Отдай Оннеду колье. Ничего не бери взамен. Проси убежища. На любых условиях. Ты должна оказаться за эльфийскими стенами. Не возвращайся сюда. Когда родится новая луна, иди к горам, что скрывают свои вершины во мгле и лишь на закате освобождаются от нее. Там, на вершине между двух скал, где дольше всего видно заходящее солнце, я буду ждать тебя. И запомни: не оборачивайся и не смотри в глаза демонам, если они вдруг настигнут тебя. Ты все запомнила?

Индиль кивнула ему в ответ. Кетар обнял ее и поцеловал в лоб.

Взявшись за руки, они легкими неслышными шагами миновали длинные коридоры замка и выбежали в прохладную нимфийскую ночь. Кое-где между деревьями горели сигнальные костры. Сквозь частые стволы деревьев блестели доспехами стройные ряды фавнов. Они стояли неподвижно, напряженно всматриваясь в приближавшуюся Тьму. Чуть дальше, на холмах, стояли нимфы. Их змеиные доспехи блестели в свете луны. Их волосы были заплетены в тугие косы, а в руках они держали луки.

В лесу, в ветвях деревьев скрывались изящные дриады. Их глаза горели зелеными огнями среди листвы. Проворные, легкие и незаметные, они умели перемещаться в кронах деревьев неслышно и стремительно, перелетая с ветки на ветку проворнее белок, поражая противника тонкими, как иглы, отравленными стрелами.

Дриады – нимфы-воительницы, связанные своими корнями с вековыми деревьями, не допускали мужчин в свои владения, не вступали с ними в связь, и у них не рождались дети. Они похищали девочек в близлежащих селениях и воспитывали в своих традициях. Между нимфийским правителем и дриадами был заключен договор: за военную помощь Ветур передавал дриадам маленьких нимф, которых они превращали в воительниц, бесстрашных и жестоких в бою. В свою очередь, дриады были связаны обязательством приходить на защиту нимфийских владений по первому призыву Нимфийского Короля.

Их предводительница – Королева Этти-Лиэнн – сильная и опытная воительница, высока�