Послание из прошлого. Зарница
Глава 1
1984 год
У темно-серых от пыли ворот с красными звездами остановилась черная Волга с номерами Министерства обороны СССР. Рядом, на стоянке автомобилей теснились два милицейских уазика, «Рафик» кинологической службы и еще несколько машин без надписей, явно не принадлежащих командному составу воинской части №22653.
Заднее окошко Волги приоткрылось. Мужчина в штатском с обветренным волевым лицом и водянистыми глазами посмотрел на парочку похожих друг на друга словно братья-близнецы автобусов марки «Икарус» с табличками «Заказной» и махнул рукой.
– Поезжай.
Волга въехала в открывшиеся ворота, рядом с которыми застыл по стойке смирно солдат с рукой у козырька.
– Поднимут же в воскресенье… – недовольно пробурчал генерал. – Люди на даче отдыхают, последние деньки, можно сказать…
Водитель бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, крутанул баранку и остановился возле двухэтажного здания командования части.
Ни слова ни говоря, мужчина открыл дверь и легким упругим движением выскользнул из машины.
– Здравия желаю, товарищ генерал! – бросился к нему командир части, отдавая на ходу честь.
Генерал Артьемев окинул быстрым взглядом подчиненного и покачал головой.
– Все уже собрались? – он посмотрел на светящиеся окна второго этажа.
– Так точно, тов…
– Отставить. Давай быстро и по делу.
– Так точ… понял! Андрей Викторович, следственная бригада уже работает, кинологи, еще из комитета кто-то…
– Налетели… – недовольно буркнул генерал. – Вкратце расскажи, что случилось.
Подполковник Васютин выдохнул, оглянулся на окна своего кабинета, желая удостовериться, что за ними никто не наблюдает.
Голос его был твердым, но в нем чувствовалась некоторая вибрация, которую можно было принять за волнение, что в данном случае, как подумал генерал, говорило о внештатной ситуации. Впрочем, иначе бы его не вызвали.
– Личный состав части по договоренности с отделом образования обеспечивал проведение «Зарницы», штатная игра, ничего особенного. Мы такие каждый год проводим, вы же знаете.
Генерал Арсеньев вяло кивнул.
– Все шло по плану, но… – замялся командир части.
– Что?
– Кто-то из школьников украл гранату.
Генерал переменился в лице.
– Что? Как ты сказал? Повтори.
Подполковник сделал шаг назад. Выдержать испепеляющий взгляд генерала он не смог.
– У тебя украли гранату? Ты хоть представляешь… это же трибунал!
– Да, так точно, товарищ генерал… готов понести…
– Так, стой. Это потом. Дальше, дальше давай. Времени нет.
– В ходе игры школьники разбились на три группы. Отряд условных партизан находился в квадрате 64, возле озера «Высокое». По плану они должны были запустить сигнальную ракетницу и отойти в укрытие. Ракетница была запущена. И… одновременно прогремел взрыв.
На скулах генерала заиграли желваки, но он промолчал.
– Игру, конечно, сразу остановили… Школьников разместили в столовой до выяснения. Накормили… Пересчитали…
– Продолжай, – совсем хмуро сказал генерал.
– Не хватает восемь человек. Все они были в одном отряде условных партизан, включая командира группы Шарова.
– Шарова? Он разве уже здесь?
– Так точно.
– Как-то быстро… – генерал удивленно уставился на командира части.
– У старшего лейтенанта Егорова жена рожает, я отпустил его… – командир части, кажется, готов был сквозь землю провалиться. – А тут Шаров подвернулся… ну я и подумал…
– М-да, подполковник Васютин… сдается мне, что ты уже не подполковник… Где дети? У тебя тут тундра непроходимая или может быть, тайги сто квадратных километров, что ты восемь человек найти не можешь?
– Их там нет.
– Как? Что ты сказал?! – рявкнул генерал.
– Мы прочесываем лес и болота. Работают кинологи из милиции и наши тоже там, но… результатов пока нет.
Краем глаза генерал заметил, как в дверях отдельно стоящего приземистого здания столовой появилось красное пятно и повернул голову, дав командиру части секундную передышку.
– Кто эта женщина?
– Классная руководительница одного из классов, Галина…
– Понятно. Сделай так, чтобы никто никуда не выходил и не глазел по сторонам. Не хватало нам еще разговоров.
Командир части махнул рукой и тут же к нему кинулся солдат, замерший по стойке смирно у входа в штаб.
– Тимофеев, – командир кивнул в сторону столовой. – Поставь охрану, чтобы никто носа не показывал.
– Есть! – солдат бросился исполнять приказ.
– Ладно, – сказал генерал, глядя на учительницу, всматривающуюся в опушку леса за штабом. Он и сам повернулся, почти уверенный в том, что вот-вот оттуда выйдут ничего не подозревающие школьники.
«Пока ничего страшного не случилось, – подумал генерал. – Наверняка сидят в старом блиндаже, или укрытии, которого почему-то нет на карте. Возможно, взрывом открыло одно из оставшихся с войны укреплений, которых в расположении части, он знал это точно, раскидано достаточно».
Тем не менее, как человек прекрасно знающий систему и то, как она работает, генерал Артьемев понимал, что, если школьники не выйдут до вечера, может случиться серьезный прокол и отвечать придется лично ему, как командующему Московским военным округом. Еще и милиция тут как тут.
– Кто вызывал милицию? Сами бы разобрались, а теперь…
– Дети же, товарищ генерал! К тому же взрыв… Я вызвал по инструкции.
– А черт! – ругнулся генерал. – Я и забыл уже про взрыв… – Он вынул пачку «Опала» из кармана, закурил и глянул на умолкшего подполковника, который, кажется, смирился со своей участью.
– Да не дрейфь, Васютин! Найдутся школьники, не могли же они сквозь землю провалиться!
Командир части покачал головой. У него самого было двое детей как раз схожего возраста и по лицу мужчины было видно, что он сам не свой.
– Еще до меня, лет семь назад примерно в тех местах пропал солдат, – сказал Васютин, не глядя на генерала. – Я точных обстоятельств не знаю, но его так и не нашли. До сих пор.
– Я слышал про этот случай, хотя служил на Дальнем Востоке, – ответил генерал, выпуская облачко дыма. – Нашли ремень и фляжку. Утонул парень, такое бывает. Все-таки мы в армии, а не на курорте в Сочи.
– А тело?
Генерал пожал плечами.
– Звери, природа матушка.
Подполковник вздохнул.
– Но и костей не нашли. Водолазы, разумеется, просеяли все дно сквозь сито.
– Там же болото, ты сам прекрасно знаешь. Если утянет в трясину, какие водолазы… Все, никто не найдет.
Генерал докурил, потом затушил бычок о край урны.
– Хоть какие-нибудь следы школьников есть? – он испытующе посмотрел на подчиненного.
– Обнаружили три пустых пачки от земляничного печенья и пустую бутылку «Тархуна». Нет ни рации, которую мы утром повесили на сосну, ни ракетницы, из которой выстрелил Шаров.
– И рации нет? – удивился генерал. Неприятный озноб пробежал по его спине и он, тут же спросил: – Ты склады, оружейку проверил? Кроме гранаты…
– Все на месте, товарищ генерал! Только одна граната…
– Фу-ух, – выдохнул генерал, хотя неприятное ощущение в желудке никуда не делось. Застарелая язва, которую с трудом успокоили лучшие врачи в Кисловодске начинала ныть снова.
– Ладно, идем. Послушаем, что скажут сыскари. Может, есть какие-то новости.
Они быстро прошли к дверям штаба. Солдат на входе вытянулся по струнке и отдал честь.
Кабинет командира части находился на втором этаже. Когда генерал вошел, все присутствующие, включая милиционеров, тут же поднялись. Конечно, же они видели из окна, кто приехал и ожидали его. И хотя ситуация представлялась далеко не рядовой, в этом небольшом кабинете с длинным столом и деревянными панелями на стенах мало кто всерьез воспринимал данное происшествие. Полковник Игорь Левин, дежурный по городу, которому пришлось тащиться в такую даль, хотя и в столице дел было невпроворот нетерпеливо крутил пальцами шариковую ручку. Увидев армейского генерала, он испытал тайное облегчение и даже некую долю злорадства, объясняющуюся извечной нелюбовью армии и милиции.
Разумеется, Левин уже знал про гранату, взрыв и именно его, городская бригада кинологов сейчас работала на месте поисков.
Генерал коротко кивнул собравшимся, прошел к столу командира части и, глянув на Владимира Ильича Ленина, зорким взглядом следившего за совещанием, сел на скрипнувший стул.
– Здравствуйте товарищи, разрешите представиться, генерал Артьемев Андрей Викторович, командующий Московским военным округом. Полагаю, все вы уже в курсе ситуации, поэтому рассказывать, что произошло, не считаю нужным.
Присутствующие, а это еще пять человек, включая Левина, синхронно кивнули.
– Командир части правильно поступил, когда… оповестил органы милиции о данном инциденте, хотя я считаю, что ничего страшного не случилось, – он припечатал взглядом Левина, сидевшего сразу справа, но тот не смутился. – Всякое бывает, нужно понимать, что это школьники. Среди них есть сорванцы, хулиганы, которые всегда найдут лазейку. – Он кивнул командиру части. – Дмитрий Олегович… что вы скажете на это счет?
Васютин сидел по левую сторону стола и буравил взглядом свои руки. Когда генерал обратился к нему, он дрогнул и как-то неуклюже вскочил – стул за ним с грохотом опрокинулся.
– Как рассказала классный руководитель шестого «Б», так и есть. В условный отряд партизан действительно попал парень-второгодник, именно из тех, кого зовут хулиганами. Константин Червяков. Он состоит на учете в милиции… – Васютин посмотрел на Левина, который делал пометки в небольшом блокноте с кожаной обложкой. – Остальные – обычные ребята, но, разумеется, все их данные уже есть. – Он посмотрел на генерала, тот кивнул, и Васютин протянул лист со списком ребят дежурному по городу.
Сидящий рядом с Левиным плотный коренастый мужчина в сером костюме без опознавательных знаков, быстро спросил:
– А Шаров? Каким образом он тут оказался?
– Вы… – произнес генерал Артьемев.
– Извините, не представился. Старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска, Иван Алексеевич Белов.
Генерал кивнул и посмотрел на Васютина.
– Ответственный за проведение Зарницы, старший лейтенант Егоров по семейным обстоятельствам убыл из расположениям части по моему распоряжению…
– Что еще за обстоятельства? – довольно бесцеремонно прервал его Левин.
– Жена рожает, – мягко ответил командир части.
Опер кивнул.
– Так… как Шаров сюда попал?
Присутствующие переглянулись. Все они, конечно же знали мастера спорта по легкой атлетике, который буквально пару недель назад упустил путевку на чемпионат Европы и теперь его судьба была под вопросом.
Генерал Артемьев слегка поднял руку и напряженные лица уставились на него.
– С Министерством спорта СССР мы подумали, что Шарову будет лучше тренироваться в спецроте, если, конечно, он сам решит. Поэтому он знакомился с расположением, ребятами… так, Дмитрий Олегович?
– Так точно, товарищ генерал!
– С чего вдруг? – задумчиво произнес Левин. – Он показывал хорошие результаты, ну с кем не бывает, одно поражение – это еще не провал… Ладно… – он черкнул фамилию в блокнот и посмотрел на Белова. – Проверим и Шарова, разумеется.
– Учителя, военрук, физрук, кто еще?
– Вроде все, – ответил командир части.
– Нет, – сказал Белов. – Еще водители автобусов. И полные списки всех учеников, а не только группы, которая… – он не сказал слово «пропала», но всем и так было понятно. Как бы они не враждовали, как бы не относились друг к другу, никому не хотелось слышать это слово.
Сидевший до этого тихо и неподвижно маленький человечек в роговых очках поднял руку и все тут же посмотрели на него.
– Товарищи. Ситуация не слишком приятная, но и каких-то особых проблем я не вижу. Тут я целиком согласен с генералом Артемьевым. Несмотря на это, с данного момента абсолютно все поступающие сведения по делу, включая результаты розыскных мероприятий, оперативные разработки согласовывать со мной. Школьников и учителей нужно задержать в расположении части под любым предлогом во избежание распространения паники. Всем понятно?
Генерал нахмурился.
– Понятно, – ответил Левин, косясь на штатского. Он знал этого мужчину из Комитета государственной безопасности, хотя и не понимал, какое отношение КГБ может иметь к этому, в общем-то довольно банальному делу.
– Вот и хорошо, – ответил штатский.
В дверь кабинета кто-то быстро постучал, раздался приглушенный и встревоженный голос, ему ответил еще один.
– Войдите, – зычным голосом сказал генерал Артьемьев, посмотрев на стену, где висела большая карта Москвы и Подмосковья. Рядом он увидел алый вымпел с гербом СССР «Отличник боевой и политической подготовки».
На пороге возник встревоженный солдат, который тут же вытянулся по струнке.
– Разрешите, товарищ генерал? – быстро оценив обстановку, он обратился к человеку, сидящему во главе стола.
– Докладывай.
Милиционер оглянулся на дверь и волнуясь, быстро затараторил:
– Т-щ генерал, был приказ… но…
– Ну-ка пропустите быстро, – участники совещания услышали женский голос и одновременно повернули головы к выходу.
– …приказали не пускать, но она прорвалась!
– Так еще и что-то скрываете! – возмущению женщины не было предела. – Я быстро на вас управу найду, там мои дети! Ну-ка пропустите быстро или я буду звонить в горком!
Генерал уставился на дверь тяжелым взглядом.
– Пропустите, – коротко приказал он солдату и тот немедленно отступил от двери, пропустив вперед довольно молодую женщину в вызывающе красном спортивном костюме, которую генерал видел на входе в столовую.
– Так! – женщина вошла в кабинет походкой львицы, готовой разорвать любого за своих детенышей. Генерал слишком хорошо знал этот запах гнева и войны. – Кто тут главный?! Я немедленно тре…
– Кхе…кхе… – откашлялся негромко в кулак штатский и отвел взгляд.
Дежурный по городу Игорь Левин открыл было рот, но генерал опередил его, предчувствуя, что тот может сказать что-нибудь не слишком нужное в данный момент.
– Если я не ошибаюсь, вы Галина Самуиловна, классный руководитель шестого «Б»?
Женщина окинула взглядом сидящих мужчин, подошла к краю стола точно напротив генерала и, оперевшись кулаками о столешницу, произнесла:
– Да, я классный руководитель шестого «Б» и я требую…
– Подождите, Галина Самуиловна, – миролюбиво произнес генерал. – Присядьте, давайте разберемся. – Он кивнул солдату и тот быстро подвинул стул непрошеной гостье.
– Спасибо, я постою, – ответила она, подняв подбородок и генерал вздохнул. Женщина была очень похожа на его жену в молодости, – такая же своенравная и резкая. С ней будет ох как непросто. Лишь бы милиция не напортачила, – подумал он и развел руками: – Воля ваша. – Он снова кивнул солдату и тот удалился из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.
– Вы приказали запереть нас в столовой! Это возмутительно!
– Я понимаю ваше негодование, но давайте по порядку. Вы находитесь на территории режимного объекта. Здесь не парк культуры и отдыха, где можно разгуливать, как угодно. Это раз. Во-вторых. Один из ваших учеников ухитрился украсть со склада части гранату и потом подорвать ее.
Он увидел, как раскрасневшаяся учительница побледнела, затем оглянулась будто в поисках поддержки, и, найдя за своей спиной лишь стеллаж с бюстом Жукова и полное собрание военной энциклопедии с красными плашками на корешках толстых томов, она запнулась, но к удивлению генерала, почти не растерялась.
– Это Червяков?! Так?
– Да, – подтвердил оперуполномоченный Белов. – Это ваш ученик Константин Червяков. Возможно, ему помогал кто-то еще, отвлекая внимание… мы пока не знаем.
– Все равно это не дает вам право… это же дети! И… – она встрепенулась. – А где же, собственно, мои ребята? Они что, задержаны?
Белов и Левин переглянулись. На их лицах отразилось замешательство.
Генерал тоже молчал. Командир части что-то чертил карандашом на листе бумаги перед собой.
Пауза затягивалась и когда молчание стало совсем уж неудобным, раздался вкрадчивый голос справа от классной руководительницы. Она даже не поняла сразу, кто говорит, потому что не заметила этого маленького человека в сером невзрачном костюме и таком же сером галстуке.
Его глаза блеснули сквозь толстые роговые очки.
– Дело в том… Надежда Самуиловна… вы все-таки присядьте. – Он кивнул на стул и на этот раз женщина последовала рекомендации. Тревога в ее глазах усилилась, кончики пальцев слегка дрожали. – Отряд… из семи… из восьми человек, включая опытного спортсмена Илью Шарова согласно регламента игры прибыл на место, они справились с первой частью задания, нашли рацию, включили ее, смогли настроиться на частоту и передать координаты условным армиям для нанесения артиллерийского удара, после чего группа выдвинулась в район озера «Высокое» для подачи визуального сигнала из ракетницы.
– Я видела ракетницу, – сказала побледневшая учительница и штатский кивнул.
– Все ее видели. И… потом…
– Был взрыв… Я подумала, так задумано… хотя земля под ногами дрогнула и…
– Да, вы совершенно правы. В части того, что взрыв был. Но задуман он не был, это взорвалась граната, которую похитил ваш ученик.
– Господи… – женщина закрыла лицо руками. Плечи ее мелко затряслись. Она всхлипнула, потом убрала руки. Глаза ее были красными, но она все же старалась сохранить самообладание и генерал, глядя на красивое лицо, удивился ее выдержке. – Они… кто-то… ранен? Или…
Штатский чмокнул губами.
– Дело в том… нет, никто не ранен.
– Тогда… – она выдохнула, хотя это и не принесло ей облегчения. – А собаки? Я видела собак, зачем они? Что это? И милиция? – она посмотрела на двух замерших слева от нее милиционеров, будто только что их увидела. – Вы же… вы из милиции?
Левин кивнул, подтверждая очевидное.
Штатский справа поерзал на стуле и сказал уже в третий или четвертый раз:
– Дело в том… что мы не можем установить связь с группой.
– То есть… как? Не поняла… – Галина Самуиловна повернула голову и уставилась на этого маленького человечка, очевидно, как теперь она поняла, являющегося тут главным. – Вы что…
– На месте, где они должны были устроить привал и переждать условный артобстрел – их нет. В связи с этим мы вызывали кинологов, потому что лес запутанный, сложный для поисков. Они могли просто заблудиться или по ошибке забраться в какой-то другой блиндаж, где до сих пор и находятся, отмечая успешно выполненное задание.
– Забраться в другой блиндаж? Отмечая успешно выполненное задание… – словно в забытьи проговорила учительница. – Не поняла…
– Мы не можем их найти, Галина Самуиловна, – твердо произнес генерал, решив, что лучше сказать правду. – На месте происшествия нет ни раненых, ни убитых… судья по характеру повреждений деревьев и береговой полосы озера, растительности на его берегу, гранату бросили в озеро. Возможно, они испугались того, что случилось и решили убежать, выйти на трассу и самостоятельно доехать до города. ГАИ сейчас проверяют машины. Мы делаем все возможное, чтобы в самое ближайшее время найти ваших ребят.
– Господи… – снова проговорила Галина Самуиловна. На ее лице не осталось и кровинки. Она была абсолютно белой.
Глава 2
Сначала что-то защекотало в ухе – совсем чуть-чуть, на грани восприятия, точно во сне, и он улыбнулся. Зловещая темная пелена страшного сна отступила, небо разошлось. Будто по мановению чьей-то всесильной воли облака разошлись и в образовавшийся колодец хлынули теплые лучи утреннего солнца.
Он смахнул с уха пушинку и снова улыбнулся. Так приятно сознавать, что все хорошо. Даже после самого жуткого сна всегда просыпаешься или хотя бы понимаешь, что все закончилось и в награду тебе даровано сладостное послесонье, такой период между сном и бодрствованием, когда нега еще окутывает тело и хочется лишь тихо лежать, прислушиваясь к звукам в комнате и на улице.
Витя слегка потянулся.
Наверное, он долго пролежал в неудобной позе, потому что спину словно скрутило от напряжения.
«А-а, – ленивая мысль плавно приплыла в сознание, – вчера же была «Зарница». Тогда понятно. Ох и набегались же мы…» Классно, что ему удалось по какой-то счастливой случайности попасть в одну команду с Леной и… – Витя затаил дыхание… – он вспомнил, как полез на дерево за рацией, оглянулся на Лену с высоты и уловил ее испуганный и одновременно восхищенный взгляд. Оно того стоило! – подумал Витя. Даже если учесть, что он не слишком удачно спустился.
– Конечно! Там ногу некуда было поставить, – пробормотал он сквозь сон. – Вот и пришлось ползти, используя одну лишь силу рук. Не зря он так долго и нудно, порой через не хочу тренировался на канате в школьном спортзале. Пригодилось! – Вы когда-нибудь спускались с сосны, хватаясь за ствол голыми руками? Нет? Ну попробуйте! – сказал Витя непонятно кому.
А что было потом?
Он поерзал в памяти и тут же расплылся в улыбке. Конечно же, его похвалил Шаров, командир отряда, за то, что он не бросил мешок с рацией на землю. А потом Лена стала обрабатывать царапины. Она наклонилась к нему так близко, что ее локоны касались его щеки и тогда он замирал, не в силах пошевелиться, а легкая, неуловимая щекотка от ее волос, пахнущих каким-то божественным цветочным нектаром, распространялась по всему его телу в виде испуганных мурашек.
Потом Лена передавала сообщение по рации. Ее тонкий пальчик отстукивал неведомое, зашифрованное азбукой Морзе, послание для других отрядов. Витя зачарованно смотрел на этот процесс – все тайное, зашифрованное, неведомое притягивало его словно магнит. Он вдруг вспомнил про магнитофон, ждущий его в штабе, точнее в подвале Шершня и тут же провел аналогию – точно так же, как и Лена сейчас, он передавал сообщение – только куда и кому? В будущее, скрытое огромной, непреодолимой толщей лет…
Они спрятали рацию в тесную щель под корягой, похожую на нору и закидали ее ветками и сухими листьями.
И вдруг…
Витя вспомнил как Лена изменилась в лице. Да… почему же он не спросил ее, что случилось? Или спросил, а теперь забыл? Он попытался восстановить в памяти этот момент, хоть какой-то малейший признак его. В висках застучало и с этим напряжением солнце куда-то запало. Тень снова скользнула по глазам, и Витя подумал, что зря начал думать об этом не слишком приятном событии.
Но что-то же ее испугало? Да, это был явный испуг! Она что-то увидела и, вроде бы, даже сунула ему в руку какую-то записку. Но он не прочитал ее, на бегу это делать было неудобно и темно, потому сунул смятую горошинку в карман спортивного костюма.
Через мгновение в памяти всплыло довольное лицо Шарова с ракетницей над головой.
За стенкой застонал сосед-алкоголик. Витя снова попытался разогнуть спину и не смог – та онемела основательно.
– Поздравляю! Вы отлично справились! – сказал довольный командир приятным баритоном. Витя отметил, что у спортсмена очень приятный голос: – Мы вышли на условную позицию. После сигнала нашим войскам мы отойдем в укрытие, где будем ждать залпа по врагу. Вы стойко преодолели все препятствия, но впереди вторая часть задания. И все же я хочу сказать, что горжусь вами и с радостью пошел бы с таким отрядом в разведку!
Витя засмеялся и ребята вокруг тоже. Настроение было приподнятым. Он почувствовал, как Лена сжала его руку.
– Ну давайте уже, стреляйте, – раздался за спиной голос Червякова.
Витя обернулся и успел заметить, как в сторону озерца полетел большой камень, брошенный второгодником. Камень зеленоватого цвета, ребристый, очень похожий на…
Шипя и сверкая, весело взмыла в небо ракетница.
А потом он почувствовал оглушительный удар. Водная гладь раздулась вверх и вширь, взметнулась, вздыбилась, окрасив небо в грязный серый цвет. Комки ила, песка и грязи ударили в грудь и неведомая сила, схватив за грудки, играючи отбросила его куда-то на поляну, к толстому стволу сосны, возле которого лежали рюкзаки и сумки отряда.
Витя подумал, что, наверное, там, на берегу озера он оступился, неловко упал или может быть, что-то еще случилось. А теперь он лежит дома, например, со сломанной ногой.
В конце концов, нужно открыть глаза, – решил он. Наверняка рядом на стуле сидит мама и смотрит на него с укоризной. Но тут уж ничего не поделаешь. Придется испить эту горькую чашу до дна. Может быть, он сам что-то напортачил, только забыл, что именно.
Витя с трудом разомкнул веки.
Первые несколько секунд он пытался сфокусироваться и не понимал, почему розоватые обои в его комнате вдруг стали какого-то зеленоватого оттенка, напоминая скорее даже фотообои, виденные им у Аркаши Крамского, отец которого работал в министерстве. Фотообои с изображением хвойного леса. Очень-очень реалистичные, как настоящий лес.
Витя смотрел на картину перед собой, пытаясь сообразить, как удалось ученым сделать фотообои с движущимися веточками и травинками. Эффект и впрямь был невероятным. И, главное, – когда мама успела переклеить старые выцветшие обои?
И тут его пронзила жуткая мысль.
Наверное, он попал в больницу, как… как Шершень, у которого он побывал на днях. И пролежал там, может быть, несколько недель. Или месяцев. И к его выздоровлению мама сделала ремонт в комнате, достав дорогие импортные фотообои.
А потом Витя увидел на тропинке… Он приподнялся на кровати, охнул, потому что резкая боль пронзила лопатку, электрическим разрядом сверкнула в бок и отдала куда-то в область ягодицы, заставив его со вздохом откинуться на подушку.
Витя закрыл глаза и минуту часто дышал, слушая пение птиц и журчание ручейка где-то совсем неподалеку. Голубой спортивный костюм… руки, словно крылья птицы, раскиданные по обеим сторонам тела… картинка стояла у него перед глазами словно настоящая.
– Лена… – прошептал он растрескавшимися от жажды губами. Одновременно его мозг пронзила ясная и ужасающая мысль: «Откуда дома ветер и эти птицы? Откуда журчание воды и шум… большого леса?!»
Чувствуя, как сердце начинает заходиться от странного предчувствия, как бывало, когда он поневоле накручивал себя разными мыслями с ужасающим финалом, Витя резко распахнул глаза, желая, наконец, прогнать столь реалистичную картинку в его воображении.
«Я точно заболел», – подумал он. Но когда боковым зрением уловил движение справа, а девушка, лежащая на тропинке, вдруг застонала и начала приподниматься, он понял – что все происходящее – реально. Более того, он не дома, а точно там же, где и завершилось его странное видение: у озерца, куда они прибежали, чтобы подать сигнал артиллеристам.
Плача что-то коснулось, и Витя резко повернулся, ударившись локтем о ствол дерева.
– Черт! Что это?!
Прямо за ним на четвереньках стоял Давид. На щеке друга кровоточила глубокая царапина, а сам он был похож на какого-то сбежавшего с крыш Лондона трубочиста – вымазанное черной грязью лицо и большие, прямо огромные голубые глаза, уставившиеся на Витю с расстояния полуметра.
– Что… Что случилось? – прошептал Давид, оглядываясь.
– Не знаю… я думал… я думал, это сон какой-то!
– Ты слышал взрыв?
В этот момент Лена снова застонала и ребята, охнув почти синхронно, вскочили со своих мест и бросились ей на помощь.
Подхватил одноклассницу под руки, они усадили ее возле дерева. Лена покачнулась, чуть не упала на рюкзаки, но Витя поддержал ее за локоть.
– Пить… – прошептала она. – Дайте мне что-нибудь попить…
Давид оглянулся, вытянул из небольшой горки свою сумку, достал оттуда походный туристический термос.
– Вот, шиповник будешь?
Она кивнула.
Давид открутил крышку и налил в нее немного теплого ароматного напитка.
– В нем много витамина С, – сказал он.
Лена сделала несколько глотков, взгляд ее стал более осмысленным.
– Ты что-нибудь помнишь? – спросил Витя, продолжая ее поддерживать. – Что случилось?
– Вы ничего не видели? – спросила она после минутного молчания, во время которого она пыталась прийти в себя. – Он кинул эту штуку… похожую на гранату в озеро. Червяков. Когда Илья Андреевич запускал ракетницу, я немного отошла, потому что… боюсь вообще выстрелов. Даже по телевизору боюсь смотреть все эти фильмы про войну. И подумала, что лучше отойти подальше. Мало ли… – она поежилась. – И когда ракета взлетела, он вынул эту штуку из кармана, выдернул что-то из нее… – она показала пальцем в сторону берега, – вон, кажется она лежит! И кинул в озеро. Потом… как-то не сразу, а… даже не знаю, как объяснить, будто в замедленной съемке, как в кино, из озера поднялся столб черной воды, так, словно кто-то сильно встряхнул чернильницу и все из нее хлынуло наружу и этой вот чернотой нас накрыло. – Лена посмотрела на Давида и чуть-чуть улыбнулась. – Вот, у тебя все лицо в… этом.
Витя слушал ее рассказ с открытым ртом. Она описала этот момент так красочно, что теперь он понял, почему по сочинениям у нее всегда одни пятерки.
– Не волнуйся, у тебя тоже, – ответил Давид, скривился от боли и дотронулся до своей щеки. На его пальцах осталась кровь. – Блин… – сказал он. – Надо подорожник поискать…
Этого добра здесь было навалом и через мгновение он прилепил здоровенный листок на правую сторону лица.
– Вот так лучше… – он попытался улыбнуться.
– Что самое странное, взрыва-то почти и не было, – сказала Лена. – Точнее он был, но будто бы там – по ту сторону экрана телевизора. Нам же досталась только слабая ударная волна. Все поглотила эта черная грязь. – Она показала на Витины руки и его новенький костюм, выглядящий так, будто его достали со дна самой глубокой и грязной городской свалки.
Потом украдкой оглянувшись, он быстро затараторила:
– Я же хотела тебя предупредить, но ты ничего не слышал и не слушал! – Она запнулась, и Витя почувствовал, как краснеет. – Еще там, у сосны, когда ты доставал рацию, я заметила, как он вытащил из кармана странный предмет и разглядывал его, потом быстро засунул назад. Все смотрели на то, как я передаю сообщение и не обратили внимание. А он стоял чуть правее и позади Ильи Андреевича, так что никто кроме меня не видел, чем он занят. Я написала тебе записку, когда складывали рацию, но ты не прочитал ее, – Лена с укоризной посмотрела на Витю и тот почувствовал себя предателем.
– Я… я не знал…
– Ладно. Вряд ли мы могли что-то сделать. Я была не уверена, но видела в кино такие штуки. Я думала, это не настоящая граната. Но это же Червяков! От него можно ждать чего угодно!
– Это уж точно, – сказал Давид. – Парень эксцентричный.
– Что? – спросила Лена. – Экс…
– Да ничего, – махнул рукой Давид. – Придурок он, вот и все.
– Это да, – согласилась Лена. – Но я… в общем, только никому не говорите, хорошо?
Ребята переглянулись и закивали головами.
– Совсем никому! – Она понизила голос до шепота. – Вместо сообщения с нашими координатами, как было написано в задании, я передала просьбу о помощи. Никто все равно Морзе не знает. Особенно Червяков.
– Надо было сказать Илье Андреевичу, – вырвалось у Вити.
– Я же не могла просто так подойти к нему и сказать… – резонно заметила Лена. – Как ты думаешь…
– Ну да… – согласился Витя, представив себе ситуацию. – Это выглядело бы… не очень.
Левее них затрещали кусты, раздалось завывание и оттуда через пару секунд вылез толстяк Петя Марченко. Он выглядел почти как новенький, разве что пионерский галстук выбился из-под спортивной куртки стального серого цвета, да волосы на голове перепутались и сбились в какой-то несуразный клок.
– Что… что случилось?! Где… все? – нетвердой походкой и потирая затылок, Петя подошел к ребятам. – Что это было? Землетрясение что ли? Вот уж не думал, что в Москве могут быть землетрясения!
– Типа того, – ответил Давид. – Нас немножко тряхнуло. Правда, не по воле природы, а по прихоти одного…
– Так мне не показалось? – вырывалось у Петра. – Это был взрыв?
– Да, – сказал Витя. – Граната рванула в озере. А кинул ее туда догадайся с трех раз кто…
– Червяков?
Три головы синхронно кивнули.
– Козел, – сорвалось у Марченко. – Из-за него у Ильи Андреевича теперь будут неприятности, – уверенно и со знанием дела заявил он. – И по спортивной и по партийной линии…
– А причем тут Илья Андреевич? – удивилась Лена.
– Отвечает, потому что командир, – сказал Давид.
Марченко кивнул.
– Именно. Влетит ему капитально.
– А где остальные? Где же сам Илья Андреевич? – спросил Петя и ребята начали озираться. В лесу стояла непривычная, какая-то особенная тишина. Даже птицы притихли, словно прислушиваясь к негромкому разговору школьников.
– Кажется… – сказал Витя, повернув голову к оврагу, из которого они выбежали, – …я что-то слышу. – Овраг спускался с пригорка прямо в озеро и оттуда доносились звуки возни.
Когда они подбежали к его краю, то увидели Дениса Крутова, в тщетной попытке забраться наверх. Он был все в тех же очках с толстыми линзами, только одна из них разбилась и теперь Денис был похож на крота, пытающегося выбраться наружу из своей норы. Он постоянно соскальзывал – стенки оврага были скользкими и мокрыми.
В очередной раз бессильно съехав на дно, он заметил ребят и попытался что-то сказать, но вместо голоса раздался хрип. Со стороны это выглядело жутковато.
Витя опустился на корточки протянул руку.
– Держите меня, – крикнул он стоящим позади Давиду и Пете.
Денис покачал головой, будто не веря в это мероприятие, но все же ухватился за протянутую руку и через минуту оказался наверху.
– Ну у тебя и видок, – сказал Давид, отнимая подорожник от щеки. Лист окрасился в бурый цвет.
Глаза Дениса полезли на лоб. Он откашлялся.
– Что… тут происходит? – наконец удалось ему сформулировать вопрос. – Это что… война?
– Война? – на лице подошедшей Лены пробежала тень. – Это «Зарница», или ты уже забыл, как мы повязывали ленточки на площадке?
Денис замотал головой.
– Нет… но… я вроде… не забыл… – он снял очки и, кажется, только теперь увидел разбитую линзу. Лицо его одновременно выразило изумление, досаду и боль. – Как же я… – он вытянул очки, показывая их ребятам.
– Придется пока так… дома уже новые линзы вставишь. Запасные-то хоть есть? – спросил Витя.
Денис отрицательно покачал головой.
– С собой нет, я же не думал, что…
В этот момент со стороны озера раздался протяжный стон, плеск воды и какие-то странные звуки – то ли бульканья, то ли еще чего-то. Группа замерла, насторожилась.
Затем, ни слова ни говоря, все бросились к воде – кто-то, охая и прихрамывая, кто-то, удерживая листок у щеки, а кто-то, щурясь через разбитую оправу.
На границе берега и воды, там, где раньше рос двухметровый камыш все было подчистую выкошено – словно в этом месте пронесся тайфун или смерч.
Бугристая черная жижа покрывала все вокруг – такая черная, будто на берег озерца вылилось несколько тонн мазута или нефти.
Ребята замерли у кромки озера, потом Лена протянула руку, и все увидели, как часть черной жижи словно приподнимается, набухает – в этом момент раздавалось характерное бульканье.
– Помогите, помогите!!! – закричала она, – здесь Илья Андреевич!!!
Витя ринулся в воду, мгновенно увязнув чуть ли не по колено. Давид, бросив осточертевший подорожник тоже скинул кеды и бросился на подмогу. Петя, обхватив голову, остался стоять на берегу, а Денис присел на корточки и пытался разглядеть происходящее, пялясь в разбитые очки.
– Давайте, Илья Андреевич… – Витя подхватил Шарова под локоть. Подоспевший Давид вцепился в спортивную куртку и потянул командира к берегу.
Шаров дернулся, бултыхнул ногами, как-то странно выгнулся, будто что-то загребая под собой руками.
– Ка…какой тяжелый, – покраснев от напряжения, охнул Давид.
Шаров фыркнул, выплевывая изо рта грязную воду, подтянулся с помощью Вити и резким рывком, облив всех новой порцией грязи, вскочил на ноги.
Только тогда ребята разглядели, что перед собой спортсмен держит Червякова, мокрая голова которого болталась на груди без признаков жизни.
– Вот это да… – сказал Денис, вообще сняв очки.
– Он его утопить хотел, – уверенно заявил Марченко. – Я бы тоже самое сделал.
Лена покачала головой.
– Ну ты и дурак, Марченко. Здоровый, а дурак. Когда Червяков кинул гранату, Илья Андреевич прыгнул на него и своим телом закрыл от осколков. Понял?
– Зачем спасать такого идиота? – пожал плечами Петя.
– На месте Червякова мог быть и ты, – презрительно ответила Лена.
Когда всем удалось выбраться на берег, Шаров оглядел ребят. С его спортивного костюма стекала вонючая черная жижа, а сам он был похож на неудачливого сантехника.
Червякова тут же уложили на бок. Изо рта у него вылилась струйка черной гадости, Илья Андреевич слегка стукнул его по спине и тот закашлялся.
– Жить будет, – сказал Шаров.
Ко всеобщему удивлению, на губах мужчины играла едва заметная улыбка.
– Все целы? – спросил он, зачесав мокрой пятерней волосы назад. Теперь он был похож на мафиози из популярного сериала «Спрут» про комиссара Катани, который как раз показывали по телевизору.
– У меня очки сломались, – тут же пожаловался Денис. – Я не могу без них, а запасных нет.
– Еще потери есть?
Петя открыл рот, но посмотрев на Лену, решил промолчать.
– Ты как? – спросил ее Шаров.
– Меня отбросило на тропинку, но жить буду, – улыбнулась она и потерла коленку.
Он кивнул.
– Главное, все целы и относительно здоровы. Сейчас немного перекусим, как и планировали, потом дождемся, пока наш хулиган придет в себя и постараемся до потемнения добраться до части.
– А далеко мы ушли? – спросил Витя. – Когда бежишь не очень понятно.
Шаров оглянулся, увидел чуть поодаль лежащую на траве и разорванную почти пополам карту.
– Насколько я помню, около двух с половиной километров. Это если по прямой. Ну а нашими обходными тропами километров пять набежит.
– Значит, через час будем дома, – сказал Марченко.
– Если поднажмем, то быстрее, – ответил ему Шаров.
– Но вы же мокрый… – Лена только сейчас поняла, что отличие от них всех, Шаров и Червяков мокрые до нитки. – Нужно костер разжечь, да немного вам обсохнуть.
– А это идея, – согласился Шаров. – Все равно наш герой сейчас не сможет идти. Давайте час передохнем, подкрепимся, мы как раз подсохнем и примерно… – он вскинул руку привычным жестом и посмотрел на часы, которые несмотря на то, что побывали под водой, продолжали работать.
«Подводные, – с чувством легкой зависти подумал Витя. – Но теперь Червяков их точно не получит».
– Сейчас… тринадцать тридцать семь… – он встряхнул рукой и на лице его пробежала тень озабоченности. – Когда я запустил ракетницу, тоже ведь и было…
– Тринадцать тридцать семь было… – сказала Лена. – Я помню, как вы сказали…
– Неужели сломались?.. – задумчиво произнес Шаров. – И секунды как-то странно себя ведут. Словно… хотят, но не могут переместиться с пятьдесят девять на ноль-ноль, чтобы начать новую минуту… Посмотрите!
Ребята обступили мокрого командира, стараясь подойти как можно ближе и увидеть – что же творится с фантастическими часами «Casio», которые, конечно же, не могли сломаться, потому что японские часы не ломаются.
Витя протиснулся между Леной и толстяком Марченко, загородившем собой весь обзор, встал на цыпочки, вытянул шею и только тогда увидел запястье и электронный циферблат, на котором, словно испуганные, дрожали цифры:
«13:37:59».
Резкий вздох заставил всех вздрогнуть. У Вити от этого звука зашевелились волосы на затылке – ему показалось, будто бы из озера на твердую землю выбралась здоровенная ящерица черного цвета и теперь она вдруг заняла сидячее положение и смотрела на компанию огромными испуганными глазами.
Шаров отступил на шаг. Ребята столпились позади него и молча наблюдали, как Червяков, покачиваясь, словно пьяный. занял более-менее устойчивое положение сидя на тропинке. Потом он медленно повернул голову и взгляд его наткнулся на одноклассников.
Мгновение он о чем-то думал, губы сжались, на лбу проступила грязная морщинка, которая быстро разгладилась.
Витя почувствовал, как Лена нашла его кисть и сжала в холодной руке. Каждый из них понимал, что этот задиристый хулиган своей выходкой чуть не убил их всех, а с другой стороны, на него жалко было смотреть. В глазах Червякова застыл отблеск жуткого, потустороннего страха, будто он стал свидетелем и прямым участником страшного события, в корне изменившего всю его жизнь. Впрочем, скорее всего, так оно и было.
– К…х… – вырвалось из груди второгодника. От этих прерывистых, сиплых, с трудом покидающих часто вздымающуюся грудь звуков Витя похолодел. – К…х… к-какой с-сейчас г-г-год?
Витя посмотрел на Шарова, их взгляды пересеклись и на какое-то мгновение они снова оказались там, на стадионе – один на трибунах для болельщиков, другой – на беговой дорожке.
В глазах Шарова промелькнул страх, и он спешно отвел взгляд.
– Кажется, у него сотрясение, – сказал командир. – Ему может стать хуже. Нужно поторапливаться.
Верхушки высоченных сосен над ними зашумели и шум этот был протяжным, полным тревоги и грозных предзнаменований.
Глава 3
2010 год
Полумрак палаты никак не рассеивался и хотя со стороны приоткрытой двери в комнату падал приглушенный свет, он все равно ничего не видел.
Вытянув руку, он сделал шаг и когда неясное пятно, которое он принял за шкаф, или занавеску, чуть шевельнулось, внутри все оборвалось. Ноги подкосились и ему стоило больших трудов устоять на месте.
Белое исхудавшее лицо с огромными блестящими глазами застыло прямо перед ним.
– Ты… – услышал он тихий голос. – Ты все-таки пришел?
Виктор не смог ответить, в горле застрял ком, а на глаза навернулись слезы.
– Что… что он с тобой сделал? – прошептал чуть слышно.
Позади раздался шум. В дверях показалась мужская тень и Лена, закрывшись руками, попятилась. На ее лице застыл почти первобытный ужас.
– Нет… – услышал Виктор ее голос. – Только не уколы… Пожалуйста!
Волна ненависти пронзила его, заполнив жаром грудную клетку. Руки горели, точно их облили бензином и подожгли. Виктор медленно повернулся, рассчитывая проломить доктору череп, но позади тут же возник Шаров. Майор положил тяжелую руку на плечо профессора и глядя на Виктора произнес:
– Разборки отложим на потом. У нас минут пять-семь, может быть десять, пока они не взломают двери.
Виктор почувствовал, как на шее бьется тугая жилка.
– Я с тобой еще поговорю, – сказал он медленно.
Инин кивнул, улыбаясь одними губами.
– Конечно. А сейчас лучше делать то, что говорит майор. Иначе…
– А если ты нас дуришь?! Что если все твои слова – ложь, и ты снова добиваешься каких-то своих целей?
Лицо Инина стало непроницаемым. Одни глаза сверкали черными угольками.
– Я бы мог сделать так, чтобы ты не вышел из своей колонии. Легко. Шаров подтвердит.
Майор переступил с ноги на ногу и пожал плечами.
– С вашей должностью вполне допускаю такой вариант. Это не так уж дорого бы обошлось.
– Это нет ответ, – зло бросил Виктор.
Вдруг позади него раздался голос.
– Он говорит правду.
Виктор перевел взгляд с профессора на Лену и удивленно вскинул брови.
– Правду?
– Если мы не поможем сами себе, то не вернемся оттуда, понимаешь? Я знаю. Я видела.
Что-то в ее голосе заставило Виктора поежиться. Может быть, и сообщение для него в одноклассниках и вообще все происходящее – четко спланированная операция сумасшедшего доктора? Но даже если и так… разве не вернулся бы он за Леной, узнав, где она находится? Разве не попытался ее вытащить из лечебницы любой ценой? Получается, что так. Только понятно, что прийти среди бела дня в охраняемую больницу и сказать: «У вас тут случайно Лена Евстигнеева не лежит? Лежит? Тогда не будете ли вы любезны сообщить ей, что у нее посетитель? Не будете? А почему?» – не вышло бы. Возможно, Лена писала ему, зная, что профессор читает ее сообщения, возможно у нее просто не было другого выхода. Или… она действительно знает… И, если она уверена, что без помощи отсюда, из будущего, их маленькому отряду партизан из 6 «Б» никогда не выбраться из рокового сорок первого… разве не попытается спасти ребят? Он бы сделал точно так же.
– У тебя есть во что одеться? В белом халате ты слишком заметна, – быстро сказал майор.
Лена покачала головой.
Инин повернулся боком, посмотрел на майора и сказал:
– Сейчас принесу. В хозпомещении уборщицы оставляют халаты, – не спеша он направился в дальний конец коридора и Шаров пошел за ним.
Виктор понял, что они с Леной остались одни. Он давно репетировал это мгновение, представлял, как оно могло бы выглядеть, что скажет ей, что ответит она – но все слова выветрились из головы. Он стоял как школьник в тот день, когда впервые понял, что не может без нее жить. Тогда это представлялось именно так и с тех пор, он это ясно осознал, ничего не изменилось.
– Витя… – послышался ее голос.
Он вздрогнул.
Она бросилась к нему, обняла за шею. Ее худое тело под белым бесформенным халатом дрожало как осиновый лист.
– Ты все-таки пришел… Я не думала, что ты…
– Лена… – сказал он и больше ничего добавить не смог.
В коридоре послышались голоса Шарова и Инина.
– У нас очень мало времени. Внизу полиция. Скажи, он точно говорит правду? Что случилось там, на этой «Зарнице»… после того, как… Червяков взорвал гранату? Это правда было или просто… провал в памяти? Может быть, нам мозги всем отшибло взрывной волной? Я ничего, до сих пор ничего не помню. Помню только, как ты… – он поднял глаза и увидел ее лицо так близко, что на мгновение онемел, такая она была красивая. – …как ты обрабатываешь мои царапины…
– Да, – сказала она. – Потом я сунула тебе записку, а ты положил ее в карман. Если бы прочитал, то…
Он покачал головой.
– Нет, это бы ничего не изменило.
– Наверное.
– Нам нужно отсюда убираться. И побыстрее. Шаров хотел арестовать этого… урода. Но… то, что он сказал потом, когда мы разговаривали… и показал карту, на которой были… была моя кровь, он сделал анализ ДНК, – Виктор покачал головой. – Все это как какой-то фильм. Единственное, чего я не могу понять, как мы можем помочь… нам? Ведь мы – здесь, в будущем! Как?
– Он никогда не говорил об этом, – подумав, ответила Лена. —Но из его сеансов и опытов с моим участием я поняла, что существует какая-то возможность… и… – она замерла, глядя на него широко открытыми глазами, боясь продолжать.
В коридоре раздались шаги.
– Ну… – поторопил ее Виктор. – Говори же… сейчас они придут.
– Это связано с тобой. Ты главное звено во всем этом. Без тебя он ничего не мог сделать. Именно потому так сильно хотел заполучить тебя из колонии, но у него, как я поняла, ничего не получилось. Он был очень зол. – Лена поежилась. – В экспериментальной лаборатории почти круглосуточно велись опыты с перспективными больными… – она тряхнула головой, и Витя увидел, что ее длинные русые волосы ниже плеч исчезли. Теперь она носила короткий, почти армейский ежик. Сердце его сжалось от боли, он вздохнул и едва сдержался, чтобы не выкатилась слеза. – …не могу вспомнить, как называется… в общем больных заставляли представлять не только свое реальное прошлое, но и то прошлое, которого не было. Не знаю, как это выразить. – Лена вздохнула. – Все это делалось с применением очень сильных препаратов, электрического тока и других приспособлений, типа периодических световых вспышек из лампы, которая светит тебе в глаза сутки напролет… после таких пыток видения начинают становиться пугающими. Видишь то, чего вообще никогда не было… или было, но ты забыл… и чем дольше находишься во всем этом, тем страшнее становится погружение, тем более жуткие образы рисует воображение. И в какой-то момент ты просто перестаешь понимать, где реальность, а где воображение.
– Господи… – прошептал Виктор.
– Да… но и это еще не все. Вкалывая все новые и новые дозы неизвестных лекарств, при помощи странного гипноза он внушал, что можно что-то изменить там, в этом прошлом… и подопытные должны были выполнять его приказы. Эти эксперименты шли волнами – после них он всегда надолго исчезал, видимо проверяя результаты и…
– Убивая людей.
– Да. Часто после его поездок в лаборатории появлялись новые кролики.
– Все-таки, его нужно сдать полиции. Я в этом уверен, – сказал Виктор.
Лена кивнула.
– Я тоже этого хочу. Даже гораздо больше, чем ты, – она внезапно вытянула перед ним худые изможденные руки, рукава халата скользнули вверх и он, увидев исколотые вены, струившиеся черными змейками под фарфоровой, почти прозрачной кожей, в ужасе отпрянул. На сгибах локтей не было живого места. – Но… – она спрятала руки и посмотрела в зашторенное окошко, где сквозь узкую щелку виднелся краешек молочно-бледной Луны. – Тогда… мы больше не увидимся. Никогда.
– Один раз я уже выбрал, – сказал он. – И теперь не отступлю.
Девушка внимательно смотрела на него. Быстрые шаги в коридоре приближались.
– Возьми этот халат, и я нашел резиновые сапоги. Одевайся, – Шаров положил вещи на прикроватную тумбочку и посмотрел на двух молодых людей, стоящих друг против друга. – Надеюсь, за время моего отсутствия ничего не изменилось?
Виктор кивнул.
– Все хорошо. Лена, пожалуйста, поторопись. У нас очень мало времени. Я… вызвал полицию, чтобы они забрали этого урода, но не знал, что все так обстоит… теперь придется быстро сматываться.
– Он мог бы выйти к ним и сказать, что ложная тревога. А эти люди… то есть мы – свои, – сказала быстро девушка, натягивая синий халат.
– Не получится. Перед тем как сюда ехать. я оставил тете Оле, своей соседке подробное описание на случай, если с нами что-нибудь случится, кто такой на самом деле Моцарт, которого безуспешно ищут вот уже сорок с лишним лет и где его искать. – Виктор покачал головой. – Я перестраховался.
– Правильно сделал, – сказал Шаров. – Я бы поступил точно также. Возможно, этот говнюк готовил нам прием по высшему разряду, – он окинул взглядом палату с тяжелой решеткой на окне и покачал головой, – и номера наподобие этого. Сидели бы мы сейчас как подопытные кролики в своих клетках. Ему только это и нужно было, собрать нас вместе. А теперь он вынужден убегать. И уже мы будем держать его в клетке, а не он нас. – Шаров оглянулся, посмотрел на замершего позади профессора, руки которого были надежно связаны пластиковой стяжкой. – Если попробуешь выкинуть финт, как-то на нас воздействовать своими штучками… а мы знаем, что ты это можешь, сразу получишь пулю в лоб. Без предупреждения. Нас трое, мы будем наблюдать друг за другом, чтобы чего не произошло. Понял?
Инин кивнул. В глазах его мелькнул злобный огонек, который тут же погас. Было видно, что Шаров или прав насчет планов профессора, или его догадка попала очень рядом.
– Ты готова? – спросил Виктор Лену.
Она тут же сбросила больничные тапочки и напялила большие черные сапоги.
– Да, я… – она окинула взглядом палату, и Виктор на мгновение почувствовал ее страх. Когда она повернулась, в ее глазах стояли слезы – она быстро вытерла их рукавом халата.
Шаров схватил профессора за рукав и дернул, так что ткань чуть не треснула.
– Давай, веди.
Он мельком взглянул на Лену и слегка вздрогнул, будто бы узнал старую знакомую, которую не видел так давно, что успел позабыть, а может быть даже и похоронить.
– Прямо по коридору, направо до упора. Там будет еще…
– Идем, – оборвал его Шаров. – По ходу покажешь!
Позади, где-то на втором этаже больнице раздался топот ног.
– Медсестра откроет им дверь? – спросил Виктор.
– Нет, я ее запер, она не сможет выйти.
– Значит, будут ломать. Без инструментов это займет минут двадцать, – сказал Шаров.
– У дежурного санитара есть ключи, – ответил профессор. – Хотя на такой случай существует негласная инструкция тянуть время до упора, чтобы…
– …чтобы дать тебе скрыться, – закончил за него Шаров. – Знаю я эти ваши инструкции, у подпольных банкиров так же все устроено. Пока шеф делает ноги, охрана вставляет палки в колеса, названивает покровителям и обещает спустить всех собак на бойцов.
Они подошли к железной решетке, отделяющей больничный холл от дверей. На решетке был кодовый замок, профессор быстро набрал комбинацию и потянул за ручку, когда Виктор вдруг положил руку на толстые прутья и толкнул решетку назад. Отрезав путь к отступлению, звякнул электронный замок.
– Ты что?! – опешил Шаров. – Что ты делаешь, дурень? Сейчас начнутся маски-шоу и тогда у нас не будет ни единого шанса!
– Та дверь! Палата… где было написано «Прокопьев Владислав». Мы вернемся за ним. Без него я не уйду.
– Ты с ума сошел! – чуть ли не вскрикнул Шаров. – Раньше надо было думать!
Лена подошла к окошку и осторожно взглянула вниз. На ее лице появились красновато-синие отблески полицейских мигалок.
Виктор покачал головой.
– Когда – раньше?
Майор посмотрел на доктора, который выглядел абсолютно спокойно, будто бы это не ему грозил арест и последующее пожизненное заключение, если конечно, он вообще умудрится дожить до суда.
– Что скажешь? Можем мы забрать этого Прокопьева?
Инин слегка сощурился, будто бы страдал близорукостью, потер руки, сомкнутые стяжкой, и сказал:
– Руки освободи и скажу. Очень больно.
– Еще чего, – ухмыльнулся Шаров. – Ты и так скажешь. А не скажешь, я тебе зубы начну вырывать. По одному. Наверняка у тебя их полный комплект.
Инин спокойно выдохнул, в глазах его не было и намека на страх.
– Я никуда не спешу. Давай приступай.
Воцарилась гробовая тишина.
– Освободите его. Без Шершня я никуда не пойду.
За углом, в дальнем конце коридора раздались удары по перегородке.
Шаров думал секунду, потом чертыхнулся и достал нож. Одним движением он перерезал стяжку и плюнул себе под ноги.
– Говори, гаденыш.
Профессор потер руки, на которых виднелась красная полоса, потом спокойно сказал:
– Его там нет.
– Как?! – задохнулся от гнева Виктор. – Вы врете! Я видел имя на двери и даже диагноз!
Инин развел руками.
– Я знаю, что этот парень существует, но я ни разу его не видел. Каждый раз, когда я, казалось, вот-вот должен был найти его – особенно исходя из твоих, Витя, рассказов, он куда-то пропадал. Я приготовил ему палату и документы заранее – но… все тщетно. Я смог его выследить. Я даже не уверен, что он реально существует. Вполне возможно, что он плод твоего воображения.
– Как это – плод?! – не веря своим ушам чуть ли не выкрикнул Виктор. – Вы что, издеваетесь?!
– Нет. Если ты поможешь, мы найдем его. Но я правда не знаю, как и где. Один раз мне показалось, что он следит за мной и я даже видел его около больницы, в беседке, когда проезжал мимо на машине. Остановился, но никого не нашел. Вот и все. А диагноз я заранее ему придумал, чтобы не было вопросов. Пока же в палате совершенно другой человек – с реальной шизофренией. Евгений Картавин, семьдесят второго года рождения. Можем пойти посмотреть, если не верите.
Шаров и Виктор переглянулись.
– Открывай, – сказал Виктор. – Потом разберёмся.
Доктор набрал код, и они быстро покинули экспериментальную лабораторию.
Небольшая лестница вниз, скрытая несколькими дверями, привела их на первый этаж.
– Во двор больницы полиция не заезжала, все машины стоят перед парадным входом. Но может случиться всякое, – сказал профессор. – У мусорных контейнеров припаркован темно-синий Фольксваген-транспортер. Бак полный. – Он протянул ключи Шарову. – Поведете вы, я так понимаю.
Майор кивнул.
– Ты угадал.
– Поедем левее подстанции через дополнительный выезд. Там есть охрана, но все проверенные, так что нас никто не остановит и вопросов не будет.
– Ты, похоже, все предусмотрел, – сжав зубы, процедил Шаров.
– Береженого бог бережет, – ответил Инин.
– Вас это вряд ли касается, – сказала Лена и взгляды мужчин устремились на нее.
Кажется, она наконец поверила, что находится на свободе. И хоть в глазах ее еще читалась усталость и неуверенность, страх вдруг куда-то исчез, и они горели твердым решительным огнем.
«Как тогда, на озере «Верхнее» – вдруг подумал Виктор. – Точь-в-точь, как тогда…»
– Будем надеяться, что нас не ждут, – сказал Шаров, открывая дверь наружу.
Холодный воздух пахнул в лицо. Он осторожно осмотрелся, потом сделал знак группе.
– Чисто. Бежим! – Он толкнул вперед доктора и потрусил за ним к микроавтобусу.
Виктор автоматически взял Лену за руку, потянув ее за собой. Когда он понял это, то подумал, что сейчас она вырвет свою ладонь, но этого не произошло.
Наоборот, кажется, она была благодарна за помощь.
Быстро открыв двери, Шаров втолкнул кряхтящего доктора в салон, пропустил Лену и Виктора, потом влез сам.
Микроавтобус завелся вполоборота. Однозначно, за поддержанием его рабочего состояния тщательно следили. Приборная панель была начищена – нигде ни пылинки. В самом ее центре разместились три маленьких иконки каких-то святых.
Шаров ухмыльнулся, посмотрел в зеркало на разместившихся в салоне людей. Профессор присел на сидение, расположенное сразу за водительским креслом. Он вглядывался в темные очертания больницы, и Шаров как опытный следователь, под маской внешнего безразличия угадывал тщательно скрываемое беспокойство.
Виктор и Лена сидели на заднем ряду и выглядели скорее отрешенно, однако Шаров цепким взглядом уловил, что руки их соприкасаются и незаметно улыбнулся. В крови у него бурлило давно забытое ощущение адреналина. Предчувствие опасных приключений будоражило кровь. Но главное, он ощутил, что наконец в конце тоннеля, который был всегда темным и мрачным, появился свет. Точнее, светом эту маленькую, едва тлеющую искорку назвать было нельзя, но все же – это лучше, чем ничего.
Майор надавил педаль газа. Двигатель заурчал и микроавтобус выкатился на широкую площадку перед мусорными контейнерами, сделал полукруг и плавно понесся по темной аллее меж высоких раскидистых пихт.
Виктор оглянулся – зловещее здание больницы удалялось, таяло на глазах словно призрак. Вдруг ему показалось, что в одном из окон третьего этажа, решетка которого напоминала огромного жуткого паука, обхватившего пластиковую раму своими мохнатыми лапами что-то дрогнуло. Следом мелькнула прозрачная тень, тут же растаявшая в наступившей черноте.
– Что там? Что ты увидел?! – тревожно спросила Лена, вглядываясь в его глаза.
Виктор отвернулся от окна, сжал ее руку. Странный озноб лихорадил его.
– Ничего… наверное. Просто показалось.
– Ты не знаешь, куда мы едем? – произнесла она одними губами, стараясь, чтобы доктор, сидящий спереди, не слышал ее вопроса.
Виктор покачал головой.
– Главное, не куда, а откуда. Мы выбрались. У нас получилось!
Лена прикрыла глаза.
– Когда я была там, я постоянно думала, как это произойдет, представала себе… и… мне кажется… – она быстро взглянула на Виктора и едва