Малыш от пикапера
Светлана Нарватова
* * *
Пролог. Он же эпилог романа «Брендинг как сексуальное извращение»
Посвящается Вере Ивановне, маме моей подруги, мудрой женщине и прекрасному гинекологу
Женька сразу обратил внимание на эту миниатюрную кареглазую Катину подружку. Её звали Елизавета. Когда торжественный обед закончился и молодые (которые, кстати, были уже не столь молоды) отправились на самолёт, он сказал девушке, что с радостью доставит её до места назначения.
– Не стоит беспокоиться, я уже вызвала такси, – не проявила девица интереса к его предложению.
– Но до машины-то проводить вас можно? – Женька галантно предложил даме локоть.
– До машины можно, – милостиво согласилась та.
– Я слышал, вы врач, – решил поддержать светский разговор Женька.
– Правильно слышали.
– И что должно у меня болеть, чтобы я смог оказаться у вас на приёме?
– Голова. Причем очень сильно.
– Вы невропатолог? Ой, знаете, так нервы в последнее время расшалились…
– Мимо.
– Психиатр? Знаете, я буквально ощущаю, как начинаю сходить с ума, – он приложил свободную руку к сердцу.
– Опять мимо.
– Вы меня заинтриговали прямо. Так кто вы? Что мне нужно сделать, чтобы оказаться в ваших руках?
– Пол сменить. Я – гинеколог, – и утешающее потрепав его по плечу, она добавила. – Ну не нужно так расстраиваться. Я же могла и проктологом оказаться.
После чего Елизавета села в такси и уехала.
Глава 1
Если вы думаете, что гинекологический кабинет – не место для шуток, то вы правы. И всё же:
– И чего ты тут развалилась?
– Неприветливая ты какая, Лизка! Тебе что, кресла для меня жалко?
– Это – моё любимое. Я за ним как у станка уже десять лет почитай как. Слазь давай! – деланно-командирским тоном закончила Лизка. Елизавета Сергеевна Бесстужева, если быть точнее. Между прочим, врач-гинеколог высшей категории. Это вам не за вареньем к бабушке сходить.
Катя, более известная под именем «Котя», Лизина подруга, – скорчила обиженную физиономию.
– А вдруг ты мне сейчас как что-нибудь скажешь, а я на ногах не удержусь?
– Нет, Котя, ты не беременна.
– Я сама знаю, что не беременна. Может, – подруга замялась, – может, у меня что-то по-женски? В смысле, я – бесплодна?
Лиза только вздохнула на это.
– Ты не бесплодна, ты просто дура. И по-женски у тебя только выводок насекомых между большими полушариями. Нет, не этими. Не тот размерчик. И нечего в меня носками кидаться! Одевайся, у нас тут пол холодный, и проходи, будем чай пить.
– Лиз, мы уже больше чем полгода как не предохраняемся, а всё никак! – ныла Котя, натягивая колготки.
Котя не так давно вышла замуж. Удачно. Муж Коти, Тимур – врач по образованию, директор завода по профессии и тамерлан по призванию, – в жене души не чаял.
– Подумаешь! Каких-то лет десять-пятнадцать назад диагноз «бесплодие» ставился только после трёх лет регулярной половой жизни без предохранения. Это нормальная физиология.
– Чего же тут нормального? – шмыгнула носом Котя.
– Ну как? Ты не девочка, Тим – не мальчик. Репродуктивные способности с возрастом, увы, не растут. Опять же: начали вы встречаться. У него своя микрофлора, у тебя своя. Пока они подружатся…
– Да сколько уже можно дружиться?!
– Сколько нужно. Третье. Дети любят делать сюрпризы. Чем меньше их ждёшь, тем выше вероятность, что они появятся.
Лиза говорила громко, чтобы её было слышно в смотровом. Сама тем временем переложила бумаги со своего стола на стол акушерки и накрывала на него, что бог послал. Бог нынче не был оригинален: стандартная коробочка конфет от благодарной клиентки и чай в пакетиках.
– Не ожидала от тебя подобной эзотерики. – Подружка, наконец, оделась и вышла в кабинет.
– Бог с тобой, я стопроцентная материалистка! – заявила Лиза, разливая кипяток по кружкам.
– И эта фраза – тому явное доказательство, – хмыкнула Котя и потянулась за конфеткой.
– Не буквоедствуй. Вот смотри…
Лиза устроилась на своём многострадальном стуле, сделала глоток горячего чая и посмотрела на конфеты. Глаза б её на сладкое не смотрели. Эх, бутербродов бы сейчас. А лучше отбивную. Но есть хотелось. Лиза последовала примеру подруги и откусила кусок конфеты. Свежие.
– Ты переживаешь, что у тебя не складывается забеременеть, – продолжила Бесстужева, – считаешь дни до месячных, расстраиваешься, волнуешься… А организму плевать, по какому поводу у тебя стресс, он на любой реагирует одинаково – запускает систему повышенной боеготовности. Вот приплывают сперматозоиды к яйцеклетке: «Тут-тук, мадам, к вам можно?», а она им: «Не время нынче, мальчики! Родина в опасности!» Ты какой чай будешь: чёрный или зелёный?
– Зелёный. Что, прямо так и говорят? – Катя хихикнула.
– Нет, конечно. Когда это носители мужской сущности интересовались чьим-нибудь мнением, кроме собственного? Навалятся скопом на бедную девочку, и какой-нибудь самый удачливый того-этого. Катится такая яйцеклетка оплодотворённая, делится… наболевшим. Добирается до матки. А ей: «Мы на осадном положении», и она с ближайшими месячными – знакомиться с окружающим миром. Что ты так смотришь, между прочим, с большинством зигот так и случается. Естественный отбор: слабые, с «битым» генотипом, несвоевременные – на выбраковку. Это если яйцеклетка вообще вышла. А если стресс зашкаливает, то овуляция вообще прекращается.
Шутки-шутками, а стрессы – нынче главная причина бесплодия. Все болезни от нервов, и только сифилис от любви, как любила говаривать акушерка Вера Ивановна, которую Лиза считала своей наставницей.
– Да ладно, это ты меня успокаиваешь! – буркнула Катя.
– Успокаиваю, конечно, – согласилась Лиза. – Спокойствие в этом деле – самое главное! Бесплодие у неё! Вот было у меня в практике несколько случаев… Одну женщину помню. Пять лет её лечили. В конце на УЗИ ей врач сказал прямым текстом: "Через ваши спайки яйцеклетка не пролезет, даже если её хорошенько намылить и пинка для ускорения дать". Что тут поделаешь… Она смирилась, поехала на курорт отвлечься, горе минеральной водой запить, а там тили-тили, трали-вали. Приходит вся в слезах: теперь ещё и аменорея! Аменорее оказалось двенадцать недель.
– А муж что?
– Дурочка! Она с мужем на курорт ездила. А был случай, кстати, когда другая не с мужем… Ладно. Я вот только одного не понимаю: почему тебе Тимур всё не объяснил, он вроде медик у нас…
Тимур по специализации был реабилитологом и давно уже не практиковал, но познания имел крепкие. Что значит, советская школа! Знания вбивались качественно, на всю жизнь.
– А я с ним на эту тему и не разговаривала…
– Здрасте, приехали… Это почему же?
– Я боюсь. Он ребёнка хочет, я у меня не выходит. А-а-а! – Катя махнула рукой. – Даже начинать эту тему не хочу. Начнёт утешать, врать будет, что всё нормально. Как говорится, не хочешь получить ответ, который тебя огорчит, не задавай вопрос, на который ты можешь его услышать…
– Кать, обычно когда мужчина говорит, что хочет ребёнка, он имеет в виду, что не против в принципе. Вот вы часто сексом занимаетесь?
– Теперь уже реже…
– Сколько раз в неделю?
– Лиз, ну что за вопросы? – Котя смутилась. – Достаточно часто, чтобы залететь.
– Тоже мне пионер-герой. Сколько раз?
– Восемь-десять…
– Я так и думала, – хмыкнула Лиза. – Сейчас он тебя хочет больше, чем ребёнка. Потому что в противном случае ограничился бы одним – двумя. Сперматозоиды нуждаются в созревании. А так вы весьма успешно предохраняетесь естественным способом.
– То есть ты думаешь, что у меня есть шанс родить мою маленькую девочку? – в голосе Коти блеснула надежда.
– При таком сексуальном аппетите будущего папаши у тебя больше шансов родить мальчика.
– В смысле?
Лизка пожала плечами. Ну как вот работать с таким уровнем полового просвещения у населения?
– Y-хромосома значительно легче, поэтому сперматозоиды, которые отвечают за мальчиков, бегают быстрее. Но при этом меньше живут. Их так и называют – «зайцы». Ну там, мальчики-зайчики. Если половой акт произошёл в момент овуляции, вероятность того, что они первыми доберутся до цели, выше. «Женские» сперматозоиды – «черепахи» – наоборот, тяжелее, но живут дольше. У них больше шансов, когда половая жизнь нерегулярна. В этом случае побеждает тот, кто умеет ждать. Но по большому счёту, вероятность 50/50. Так что – как случай, бог-изобретатель, решит… Успокоилась?
– Да вроде.
Подруга и правда заметно расслабилась.
– Вот и хорошо. Ромашку попей, витаминки. И не вешай нос. Муж тебя любит, ты его любишь, нашла, о чём переживать! Всё, иди. Тимур за тобой заедет?
– Я ему не говорила, что пойду сюда. Просто он сегодня предупредил, что задержится. А у тебя приём вечерний… Ты ещё не идешь?
– Не-а. Мне после приёма ещё нужно бюрократией позаниматься… Пока-пока!
– Пока! Спасибо, Лиз! Чтоб я без тебя делала?
– Иди уже.
Лиза ещё какое-то время смотрела на закрытую дверь.
Нет, она ни капли не сомневалась, что Котя Альдиева – в девичестве Кошкина – рано или поздно забеременеет. Кто бы сомневался – зная Тимурову-то настойчивость. И это знание рождало гаденькое чувство зависти… Нет, не к их семейной идиллии – уж сама бы Лизка в одном доме с Тимуром жить под угрозой расстрела бы не согласилась. А к их будущему ребёнку. Котя была младше на три года. Самой Лизе было тридцать пять. Годы стремительно улетали в трубу. Она принимала чужих малышей, держала их на руках, они дрыгали своими маленькими ножками и ручками, и в такие моменты ей до слёз хотелось своего.
Но вот какая неурядица – для того, чтобы завести ребёнка, одного её желания было недостаточно. Нужно было желание ещё одного члена общества. И было бы крайне желательно, чтобы этот член соответствовал Лизиным представлениям о биологическом отце ребёнка. И захотел с нею встречаться достаточно долго, чтобы всё получилось. И не хотел большего. Потому что мужчина – вещь хорошая, но по своему опыту Лиза знала, что заводить его в своем доме не сто́ит.
«Ладно, что травить душу», – подумала Лиза. Достала сотовый и набрала знакомый телефон.
Глава 2
Женька сидел в кабинете исполнительного директора и смотрел на оного с плохо скрываемой жалостью. Собственно, по должности он был не Женька, а Евгений Петрович Горский – как-никак начальник службы безопасности не последнего в городе предприятия. Да и по возрасту ему тоже отчество уже полагалось – 36 лет всё-таки. Но сам он воспринимал себя по-прежнему Женькой. В самом крайнем случае – «Змеем Женькой». «Змей» – это было такое заслуженное звание. Заслужил, в смысле. На самом деле история прозвища была более прозаичной. На прежней работе «Горский» превратился в «Горыныча», а после в того самого «Змея». Но кто же теперь вспомнит древнюю историю? В сознании других – да и своём собственном – Женька был Змеем. И точка.
Тимур, его друг и до недавних пор – бессменный соратник во всевозможных развлечениях, был мрачен, как своды замка Иф.
– Ты чего глядишь сычом? Аль кручинишься об чём? – не выдержал Женька.
– Прости, Жека, но супружница из тебя весьма сомнительного качества, – хмыкнул Тимур на фразу из «Федота».
– Увы, ты меня в роли мужа тоже мало привлекаешь, пра-ативный, – нараспев произнёс Змей. – Нужно отдать должное твоей жене, последние полгода печалиться и кручиниться ты стал гораздо реже. Но глубже. Что там Катька твоя опять учудила?
Тимур откинулся в кресло и закрыл глаза. Могло показаться, что он уснул. Женька прекрасно знал своего начальника. Начальник не спит. Никогда. Иначе как он всё успевает?
– Ей снова предложили выездной проект, – проговорил наконец Тимур.
– Надолго?
– На неделю. Может, дней на десять.
– Так радоваться же надо. Отдохнешь, соскучишься, любить с большей силой будешь.
– Ничего ты не понимаешь, – поморщился Тимур.
– Не понимаю. И понимать не хочу. Нельзя давать женщине такую власть над собой.
– Да причём тут власть! Мне её просто не хватает. Знаешь, что такое «фантомные боли»? Когда у человека ампутируют конечность, а она у него ноет, словно всё ещё есть? Вот когда Котька уезжает, я чувствую себя примерно так же. Будто у меня отрезали руку, а она у меня болит…
Жене были незнакомы подобные ощущения. Наверное, потому что женщины у него были всегда. Когда одна уезжала, её место занимала другая. И никаких «фантомных болей» и прочих благоглупостей.
– Обезболивающие надо принимать. На грудь. И все фантомные боли как отрежет. Отвлечься, опять же, не помешает. Сходить в поход по местам боевой славы со старым другом, например. Ты не поверишь, но, несмотря на твою женитьбу, бары нашего города все ещё работают.
– Ой! Змей Женька – лучший в мире лечитель фантомных болей с моторчиком. В одном месте. Старый друг просто извёлся весь без походов… У тебя нынче – силами той же Катьки – новый друг для этих целей появился.
– Старый друг, Тимур, лучше новых двух…
– Вот только не надо делать вид, что ты страдаешь. Просто признайся, что на фоне херувимчика Лёнчика ты выглядишь не столь эффектно, как на моём.
Леонид – деловой партнёр и приятель Коти, дизайнер от бога, раздолбай и хохмач, – на удивление легко влился в их мужскую компанию, несмотря на изрядную разницу в возрасте.
– И это тоже, конечно. Но с ним же всё совсем по-другому. Соберёшься, к примеру, посмотреть с другом матч «Зенит» – «Спартак», купишь пива, чипсов, устроишься на диване… А тут – хоп! – и никакого удовольствия!
– Неужели этот балбес болеет за «Спартак»? – на лице Тимура мелькнуло подобие улыбки. Значит, вся эта клоунада не была бесполезной.
– Хуже. Он вообще ни за кого не болеет, – продолжил Змей в том же духе. – Он равнодушен к футболу. Вот ты можешь себе такое представить?
– Не может быть! – «ужаснулся» Тимур. – Может, у него что-нибудь с ориентацией не того? – продолжил друг, втягиваясь в игру.
– Если так, то он очень хорошо маскируется. В смысле, ко мне он не приставал даже в самом подпитом состоянии, а к девочкам проявлял несомненный интерес. Хотя свечку им в душевой я не держал… И на тренировку его не вытащишь. Нет бы, как нормальный мужик, пошёл бы и набил морды другим мужикам… Так он упрется в свой ноут, как будто там манну небесную раздают.
– Новое поколение выбирает Facebook… – хмыкнул Тимур.
– А мы с парнями в воскресенье собрались на природе потренироваться. Погоду обещают ясную. Айда с нами. Ты уже почти две недели как на тренировках не был. Скоро жиром зарастёшь! – Женька растопыренными пальцами изобразил щеки хомяка.
– Не переживай, – Тимур расплылся довольной улыбкой, – у меня есть где калории сгонять.
– Как-то ты их непродуктивно сгоняешь. Давно бы уже сделал супруге развлечение. Куда ей тогда по командировкам будет? Дети как лучшее средство от фантомных болей. Как тебе идейка?
– Бредовая. Но я сам в последнее время об этом всерьёз…
Фразу Тимура прервал звонок сотового.
– Слушаю вас, любезная моя Лизавета Сергеевна, – выдал Тимур в трубку, расплываясь в улыбке. – Всеневозможнейше рад вас слышать! Как ваше драгоценное здоровье? И вас. И вам. И ей. А она-то тут причём, кстати?
Лиза, которая подружка Кати, понял Женька. Такая миленькая брюнеточка. Женька хорошо её запомнил, хоть виделся с нею лишь однажды – на свадьбе друга. И осталась она в памяти как дама, весьма бесцеремонно его обломавшая. Его – ветерана российского пикапа! Нет, он уже давно не вёл счёт звёздочкам на фюзеляже. Сначала кончился фюзеляж, потом крылья, а потом просто надоело. А «зачётные ведомости» он вообще никогда не заводил, поскольку в принципе был жутко разборчив. Но искусство соблазнения вросло в него как вторая кожа. И такой вызов его навыкам не мог пройти незамеченным. Поэтому всякое упоминание этой особы всуе не то чтобы вызывало в нём неутолимую жажду реванша, но взбаламучивало неприятный осадок задетого самолюбия.
Тимур тем временем практически врос в трубку.
– Не поверите, Лизавета Сергеевна, вот только сейчас об этом думал. Что думал? Что пора уже. Не может быть, – игриво говорил Тим. – Не может быть, – сказал он уже совершенно серьёзным тоном. – Мне тоже интересно, почему она пошла с этим вопросом к тебе, а не ко мне. Спасибо, что позвонила. Конечно, знаю. Да, я понял. Хорошо. Так и сделаю. Учту. Не учите папу Карло строгать Буратино. Не лезу я в бутылку, это я для поддержания разговора. Не хочешь – как хочешь. Конечно, не скажу. Спасибо ещё раз, Лиз. Пока! – проговорил он с улыбкой и отключился.
– Ты с ней что, флиртуешь? – удивился Женька.
– Ты что! – изобразил ужас Тимур. – Не приведи господь! Одна мне за такие выходки профессионально ампутирует то, что наученный богатым жизненным опытом Кощей хранил в утке. А вторая вынесет мозг и склюёт всю печень. Кому я потом буду нужен, такой инвалид?
– Однако отношения у вас с ней нежные и трепетные, – заметил Змей.
– Лизка – классный мужик, который всячески заслуживает уважения, – с удивительной серьёзностью произнёс Тимур.
– И в какой своей части она мужик? – поинтересовался Женька, у которого перед глазами стоял образ изящной девичьей фигуры со всеми её непременными атрибутами.
– Вот пообщаешься с нею поближе – поймёшь, – ухмыльнулся Тим. – По поводу воскресенья – прости, я пас. Нужно вызволять жену из депрессии, проводить с нею воспитательную работу, промывание мозгов, взращивание совести. Короче, дел масса, наверное, даже за выходные не управлюсь и возьму пару дней отпуска. Благо ничего срочного вроде нет.
В этот момент в дверь влетела запыхавшаяся Валентина Степановна – начальник отдела кадров, обычно степенная дама недалеко за полтинник.
– Тимур Александрович, голубчик, не погубите! Отпустите на полчаса пораньше! Дочка с боем записала внучка́ в Диагностический центр, а начальница в последний момент отказалась отпустить её с работы – какое-то срочно дело появилось. Мне нужно успеть Ваньку из садика забрать. – Кадровичка молитвенно сложила руки.
– Да какие проблемы, езжайте, конечно, – разрешил Тимур.
– Валентина Степановна, вам в тот Центр, что на Ленина? – поинтересовался Женька.
– Да, и так не ближний свет, а ещё и в другой район за ребёнком ехать, – посетовала та.
– Мне в Центр нужно в одну фирму заехать, могу вас подбросить.
– Да что вы, Женечка, не хочу вас так обязывать…
– А, бешеной собаке – сорок километров не крюк. Соглашайтесь.
– Конечно, соглашусь. Кто бы не согласился. Только за вещами забегу. До свидания, Тимур Александрович!
– Ну я пошёл? – поинтересовался Женька у начальства, которое с удвоенной силой закопалось в бумагах, видимо, высвобождая себе отпуск.
Тимур на мгновение оторвал глаза от документа:
– Ступай, дамский угодник, – и опять утонул в тексте.
Валентина Степановна действительно очень спешила, потому что подошла к стоянке лишь на пару минут позже Женьки. До садика они доехали молча.
– Я постараюсь как можно скорее, – пообещала кадровичка, закрывая дверь.
Вернулась она действительно быстро, таща на буксире кудрявого мальчишку лет четырёх-пяти.
– Привет, – сделав «взрослое» выражение лица, сказал ему Женька, протягивая руку.
– Здравствуйте, – вежливо ответил тот и уверенно пожал Женькину руку.
– Меня зовут дядя Женя. А тебя? – поддержал диалог Змей.
– А меня – Ваня Соколов. А как зовут вашу машину? – проявил мужское начало пацан.
– А машину зовут Лексус. Но ты можешь звать его Лёхой. Он не обидится.
– Круто! Бабушка, представляешь, мы с тобой сейчас едем на настоящем Лексусе!
– А ты врачей не боишься? – поинтересовался Женька, поглядывая на мальчишку, сидящего на коленях у бабушки, через зеркало заднего вида.
– А чего их бояться. Они же не Серый Волк, – рассудительно заметил мальчик. – Я только уколов боюсь, – тихо признался он, чуть помолчав.
– А из вас бы вышел замечательный отец! – вмешалась в мужской разговор Валентина Степановна.
– Не могу спорить с очевидным. Вышел бы. Из меня и музыкант, наверное, вышел бы неплохой. Я, между прочим, блестяще закончил музыкальную школу по классу фортепиано. Только не говорите никому, а то засмеют, – подмигнул в зеркало Женька. – И инженер бы получился достойный. По крайней мере, учителя утверждали, что у меня несомненные способности к физике и математике. И начальником районного УГРО я был бы вполне приличным. Говорили, подавал надежды. Но, заметьте, никем из них я не стал и не стану. А почему? – он сделал паузу. – Правильно. Потому что не хочу.
– Дядя Женя, а нажать на кнопочку можно? – малыш, которого исповедь Женьки ни коим образом не тронула, тянулся к управлению стеклом.
– Можно, только открывай несильно, а потом закрой, – проявил душевную щедрость владелец автомобиля.
– А сюда нажать можно? – спросил Ваня про блокиратор дверей.
– В принципе можно, но совершенно не нужно.
– А это у вас конфетки? – радостно заверещал мальчик, доставая из «пепельницы» оранжево-синие фольговые упаковки с надписью «Contex». А чем не место для хранения, если в машине в жизни никто никогда не курил?
– Почти угадал, – хохотнул Женька. – Настоящие конфетки лежат вот здесь, – открыл он ящик между передними сидениями.
Там действительно лежали конфеты. Любой пикапер знает, что хороший экспромт требует серьёзной подготовки. И пока пацан боролся с обёрткой Ferrero, Женька на секунду обернулся к его сконфузившейся бабушке.
– Вот это я и имел в виду, – сказал он.
Получилось не очень убедительно. Поскольку Женька и сам не мог с точностью сказать, к чему относится эта фраза: к качеству его «отцовства», твёрдости в предохранении от оного или к его (предохранения) причине.
Скорбным днём бытовых забот у Женьки была суббота. А воскресенье был святой день отдыха. Поэтому, выспавшись и почесав за ушком довольно урчавшего «Лёху», Женька направился к излюбленному месту тренировок на свежем воздухе. Берег журчащей речки, широкая поляна, лес, закрывающий спортсменов широкой стеной от любопытных глаз – что ещё нужно для счастья?
Загоняв парней (и себя любимого) до седьмого пота, распределив, на правах главного, обязанности по приготовлению шашлыков, Женька раскинулся на поредевшей травке, закинул руки за голову и уставился в небо. «Люди, которые изобрели медитацию, сделали это бабьим летом», – думал он. Прозрачная сентябрьская синь над головой, прихваченный желтизной поредевший лес, всё ещё тёплое солнышко, чуть терпкий запах грибного леса… Мужской хохоток где-то за спиной не мог оторвать Женьку от единения с природой. Это смог сделать только готовый шашлык.
Понедельник – день рабочий. Женька проснулся по будильнику.
Но встать не смог.
Да что там встать, он даже на бок перевернулся с титаническими усилиями! Памятуя уроки друга-реабилитолога, Женька на животе дополз до края постели, опустил колени на пол и с упором на руки сделал ещё одну попытку подняться. Спина высказалась на этот счет недвусмысленно. А именно послала его ниже и глубже.
Душевных сил Женьки хватило только до туалета и обратно.
«Вся надежда на Тима», – подумал Женька и нажал быстрый набор. Однако Тимур не ответил ни на первый вызов, ни на второй. На третий в трубке послышался недовольный и сонный голос начальника:
– Жека, у тебя совесть есть?
– Есть, но сил её искать нет. У меня спина вступила.
– Сильно?
– Достаточно, чтобы я звонил тебе с утра пораньше с просьбой, чтобы ты заскочил ко мне по дороге на работу и вколол чего-нибудь, отчего я бы встал на ноги. В прямом смысле этого слова.
– Жень, ближайшая дорога на работу у меня запланирована только через пару дней. Если ты готов подождать, то я буду рад помочь. Я даже не в городе.
Женька застонал, в ужасе от перспективы.
– Тут Катя подсказывает, что Лизка от тебя в паре остановок работает, можешь её попросить заехать. Я тебе телефончик скину.
Самолюбие Женьки категорически упёрлось против участия в шоу уродов в качестве исполнителя главной роли.
– А другие варианты?
– Ползёшь по стеночке до ближайшего медпункта, – невозмутимо ответил начальник. А ещё друг называется…
Промаявшись ещё пару часов, Змей был вынужден признать, что ситуация безвыходная. И набрал номер из смс-ки.
Глава 3
Лизкин день как-то не задался с самого начала. Она уже почти собралась выйти из дома, как зазвонил сотовый. Это была Катька. Она хриплым со сна голоском поведала, что они с «Тимочкой» уехали отдыхать (молодец, коллега, быка за рога в дальний ящик не оттягивает). «А тут у Женечки, ну, который Змей, – сказала Котя так, будто это все должно было объяснить, – спину прихватило. Лизонька же спасёт бедного мальчика от мучений?»
Как ни странно, Лиза помнила этого «бедного мальчика». Правда, в том, что он бедный, она сильно сомневалась. А в том, что он уже давно и основательно не мальчик, у неё даже сомнений не было. Она прекрасно знала этот типаж. Помесь фазана с павлином. А уж как токует… Прямо глухарь! Подносит свой член с бантиком под нос каждой встречной, типа, «рекомендую, я плохого не посоветую». Как там про таких пелось? «Ах, какое блаженство, ах, какое блаженство, знать, что я – Совершенство, знать, что я – Идеал!» И даже, если пелось это не про них, то как с них писано… В общем, Лиза с удовольствием избавила бы «мальчика» от мучений, но, увы, эвтаназия в нашей стране запрещена.
Однако профессионализм привычно послал личное мнение Лизы в даль далёкую, к морю синему, и выразил своё согласие откликнуться на зов страдальца, если таковой её настигнет.
Лиза даже первые полчаса приёма, вопреки привычке и врачебной этике, телефон не отключала. А потом махнула рукой, поставила на беззвучный режим и углубилась в проблемы и радости пациентов. Благо беременные шли через одну.
Вторая неприятность сегодняшнего дня заключалась в том, что нынче вместо её бессменной акушерки Веры Ивановны, буквально выпестовавшей в ней врача, сидела молоденькая девчонка. Олечка. Разумеется, пенсия – дело святое, внуки, школа, всё такое… Но себя было жалко. И пациенток тоже. Олечка пыталась держать лицо «крутого специалиста», но оно нет-нет, да и сползало. В общем, сдвинь корону на бок, чтоб не висла на ушах, временами хотелось фыркнуть Лизе сквозь смех. Но она держалась. Во-первых, им ещё работать вместе. А во-вторых, она сама когда-то была такой же дурочкой.
Олечка путалась, очередь двигалась медленно, дамы становились нервными… Сами знаете, как это бывает. В общем, когда уже спустя 40 минут после официального окончания приёма зашла последняя на сегодня девица, Лиза была готова станцевать ламбаду от счастья.
– Я после родов провериться, – смущённо сказала деви́ца. Угу, значит, де́вица.
– Ну, проходите на кресло. Как-то вы долго собирались провериться. Уже почти четыре месяца.
– Да, понимаете, ребёночек маленький, оставить не с кем, вот только добралась…
Цвет влагалища Лизе не понравился сразу. А после пальпации сомнений практически не осталось. Желание танцевать ламбаду рассосалось само собой. Вот и третья неприятность.
– Одевайтесь и подходите, побеседуем, – ровным голосом сказала Лиза. Она ещё раз просмотрела записи в карточке и выписку из роддома.
– Ну как, всё нормально? – весело прощебетала де́вица. Которая не деви́ца. Уже дважды.
– Если не считать того, что вы, скорее всего, беременны, то всё нормально.
– Как беременна? – на лице девицы отразилась попытка интеллектуальной деятельности, смытая потоком эмоций. – Не может быть! У меня же месячных ещё не было!
– И не будет теперь.
– Но как же так? Я же ребёночка кормлю каждые три часа…
– Это хорошо для ребёночка. Для того, которого вы кормите. А вот для того, который у вас в животике, это очень плохо. Хотя я настойчиво рекомендую аборт. У вас ещё дней 10 осталось на медикаментозный. Надеюсь, успеете.
– Да как вы можете, – ворвалась в разговор Олечка. – Оставляйте ребёночка! Не слушайте!
– Ольга Александровна, вы вообще в курсе, о чём идёт речь? Девушке четыре месяца назад делали кесарево. И со швом были серьёзные проблемы.
– Но как же так? – не могла успокоиться пациентка.
– Вы предохранялись?
– Нет, но ведь…
– Вас в роддоме предупреждали, что после кесарева сечения вам как минимум два года необходимо предохраняться от беременности?
– Но, понимаете, муж не любит презервативы, а гормональные, которые можно при кормлении, такие дорогие…
– Ага, а медикаментозный аборт – дешёвый! А уж насколько дешёвое удовольствие – второй ребёнок! В общем, в интересах вашего здоровья, быстренько делайте диагностику беременности и УЗИ шва. Вероятность нормально выносить и родить ребёнка у вас, мягко говоря, не очень высокая. Хирургический аборт также крайне нежелателен. Медикаментозный – тоже не панацея, но в вашем случае – наименьшее зло. Думайте. Я своё мнение уже высказала.
Когда за девушкой закрылась дверь, Олечка уже не скрывала ненависти во взгляде.
– Теперь я понимаю, почему вас зовут Морозкой! – выплюнула она.
– Это почему же? – полюбопытствовала Лиза.
– Потому что вы бессердечная!
– Вообще-то это из-за фамилии. Меня одногруппники звали или Бесстыжева, или Стужа Лютая. А потом, для простоты, сократили до Морозки. Потому что я все прогулы в журнале отмечала.
– Выслуживались? – попыталась зацепить её оскорбленная Олечка.
– Нет, просто считаю, что недоученный врач – это палач. Безграмотный, а потому – немилосердный. А у вас, Олечка, «жалелка» включилась? Это ничего, года через три она сама отвалится. От перегрузки. Тогда вы точно будете знать, кого нужно жалеть. А кому – мозги на место вправлять.
– Разве можно вот так с женщиной? У неё же горе!
– Горе у неё есть, а мозгов – нет. И если жалеть, то и не появятся. Потому что чувство ответственности за свои поступки от жалости почему-то, – вот жалость-то какая! – не просыпается. Ответственности за своё здоровье и своих детей.
– В конце концов, это же её здоровье, пусть что хочет, то и делает.
– А знаете, Олечка, вы даже не представляете, насколько вы попали в точку. Ведь природа сделала все для того, чтобы позаботиться о теле женщины и её потомстве. Но человеческое «Мы не будем ждать милостей от природы, взять их у неё – вот наша задача» послало лесом все её усилия.
– Это вы о чём? – скептически поинтересовалась акушерка.
– Организм женщины, в отличие от той же собаки, например, не приспособлен для ежегодных родов. Репродуктивный цикл человека, если так можно выразиться, составляет три года. Три года – это период активности фенилэтиламина, гормона влюблённости, который удерживает вместе самку и самца, обеспечивая безопасность детёнышу. Три года – это оптимальный период вскармливания.
– Ну это уже совсем глупости! Грудное вскармливание должно продолжаться до года. А потом у ребёнка от женских гормонов всякие проблемы начинаются, нарушение интеллектуального и эмоционального развития идёт.
– Ты ещё про эдипов комплекс добавь, – усмехнулась Лиза.
– И это тоже. Нам так наша преподавательница говорила.
– Оленька, а ты никогда не задумывалась над тем, что преподаватели могут ошибаться? Например, медики тридцать лет назад утверждали, что детей нужно туго пеленать и кормить строго по часам. А теперь говорят, что нужно делать всё с точностью до наоборот. И только за время моей работы концепция прикормов изменилась трижды.
– И что, теперь можно не учиться, потому что всё равно всё не правильно? – ядовито заметила Оля.
– Нет, просто думать надо. Головой. Вот когда у ребёнка затухает сосательный рефлекс? Ай-ай-ай, не знаете? К трём годам. А к какому возрасту у ребёнка формируется собственная иммунная система?
– К трём годам, – на этот вопрос Оля ответ знала.
– Связи не замечаешь? Учитывая, что в состав грудного молока входят антитела.
– Но животные так долго не кормят!
– Это какие животные? Коровы, разумеется, нет. А вот приматы, например, в среднем вскармливают детенышей до пяти лет. Так вот, тот самый гормон, который отвечает за выработку молока, гасит либидо, вот ведь какая незадача. То есть естественный отбор закрепил в организме женщины идеальный механизм, обеспечивающий оптимальный цикл воспроизведения. Но увы! Мы не будем ждать милости от природы. В крайнем случае, мы будем на них надеяться. Вы даже не представляете, Олечка, сколько женщин беременеют вот так, по лично мне совершенно непонятной уверенности, что первые полгода можно не предохраняться, – выдохнула Лиза, потирая брови костяшками пальцев.
– Но ведь не все же они не предохраняются. Просто способы предохранения несовершенны.
– О, вы даже не представляете, насколько, Олечка! В моей практике были и те, кто беременел со спиралью – не так мало, кстати сказать. И с «Фарматексом». И с гормонами. Правда, та девушка параллельно принимала жиросжигающие препараты. И с презервативами. Но там с размерчиком не угадали. Картина была: «Кондом инсайд». Да что там, я лично принимала девочку, которая умудрилась спрятаться от хирургического аборта. В какой она там складочке затаилась, я даже представить себе не могу. Но, как говорится, жить захочешь – и не так раскорячишься. Биологический метод и прерванный половой акт я вообще за контрацепцию не держу. Но на фоне тех, которые залетали по глупости, эти несчастные случаи – ложка в океане. Ладно, поздравляю вас с первым днём на новом месте! К счастью, на сегодня мы закончили. Хоть и практически… – Лиза достала сотовый, чтобы посмотреть время, – на час позже.
Надпись на экранчике сообщила ей о десяти пропущенных звонках.
Глава 4
Длинные гудки были Женьке ответом.
«Ну и хрен с ней, с этой врачихой», – подумал Женька. И набрал телефон своего зама. Тот всё внимательно выслушал и пообещал как можно скорее заехать в аптеку и спасти болезного шефа. Любой ценой. Женька сказал на деньги не скупиться.
Уже через полчаса в дверь позвонили. Никогда ещё путь из спальни до порога квартиры не казался Женьке столь долгим. Но Змей он или не Змей? Не прошло и десяти минут, как он дополз.
Зам огорчил главу корпоративной СБ новостью, что, оказывается, все приличные обезболивающие теперь продаются исключительно по рецептам. Но ему посоветовали какой-то «энпэвээс» – в таблетках, поскольку уколы делать он не умел и справедливо полагал, что Женька себя в качестве тренажёра не предложит. Но он привёз очень хороший разогревающий крем. В аптеке заверили, что прямо реально разогревает, сказал довольный зам, протягивая красно-белую коробочку.
Женька пополз в обратном направлении, послав приятеля за водой. Таблетка была проглочена, а спина готова к растиранию. Зам ухнул, потёр руки, выдавил, не жалея, содержимое тюбика, и энергично прошёлся вдоль позвоночника. Женька крякнул, но промолчал.
Через пару минут он понял, что он идиот. Решение проблемы всё это время было у него под носом! Нужно было просто со всей силы звездануть молотком по пальцу – и он бы сразу забыл о позвоночнике. «Как сейчас, например», – думал Женька, нарезая круги по комнате и матерясь на ошалевшего зама. Змей на своём примере понял, что чувствуют его сородичи, когда с них слазит кожа. Спина блондина разве что не дымилась. Ну во всяком случае, палёным не пахло. Хотя от едкого запаха крема слезились глаза. А может они и по более очевидной причине слезились, кто их поймёт?
Душ и мыло несколько ослабили пытку, но чем меньше горела кожа, тем настойчивее напоминал о себе позвоночник.
– Может, ещё чем-нибудь помочь? – неуверенно спросил зам.
На цензурный язык ответ Женьки можно было перевести примерно как «Спасибо, ты уже помог».
И Змей снова набрал номер из смс-ки. А через полчаса – ещё раз. Потом заветная кнопочка с зелёной трубкой стала нажиматься каждые 15 минут.
«А что терять? Похоже, эта ведьма назло мне забыла дома телефон, – обречённо думал Женька, – ещё пятнадцать минут, – принял он решение, – и попрошу кого-нибудь из ребят отвезти в больницу».
И в этот момент телефон зазвонил.
* * *
– А раньше ответить было сложно?! – почти проорал он в трубку.
– Сложно, у меня был приём, Евгений Петрович. А здороваться у нас нынче не модно?
– Здравствуйте, Елизавета Сергеевна. Пусть хоть кому-то из нас повезёт.
– Я вот одного не пойму, – абонент с той стороны тоже был недоволен, – если у вас всё так плохо, почему же вы мне сразу не позвонили?
– Никак не мог решиться. Вы же недвусмысленно сказали, что в ваши руки я смогу попасть, только сменив пол, – парировал Женька.
– Судя по настойчивым звонкам, все сомнения остались позади? – всхлипнул смешком женский голос. – Смена пола – серьёзное решение. Видимо, действительно не по-детски припекло.
Тебя бы так припекло, рыкнул про себя Женька, снимая со спины холодное полотенце.
– У вас, видимо, сегодня очень хорошее настроение, – желчно выговорил Змей. – Извините, что я тут со своими глупостями, – и собрался нажать «отбой».
– Простите, Женя, – ведьма, оказывается, умела говорить по-человечески. – Настроение у меня сегодня как раз ни к чёрту, вот вам и прилетело рикошетом. Говорите адрес, я скоро буду. Сейчас в нашу аптеку загляну – и сразу к вам.
– Разогревающего только ничего не берите, пожалуйста, – взмолился Женька.
– Разумеется, – непонимающе ответила Елизавета. – А горячительное у вас есть? Водка, например, или спирт.
– Не бывает пациентов нелюбимых, бывает мало водки, – не удержался Змей.
– Пациенты не делятся на любимых и не любимых, ибо все равны перед Асклепием. Есть водка?
– Есть.
– Отбой.
Путь к входной двери он начал, не откладывая. Одно дело – корячиться перед замом, и совсем другое – перед симпатичной женщиной. Ничего не случится, если дверь немного побудет открытой.
Врачиха действительно прибыла быстро. Женька практически едва успел доползти до дивана в зале – так скромно называлась вторая комната в квартире.
– Тут-тук, есть здесь кто живой? – поинтересовался женский голос из прихожей.
– Ваш оптимизм восхищает, – не мог не огрызнуться Змей.
– Есть живой, – констатировала внимание дама, проходя в комнату. – Ну, больной, на что жалуетесь?
– На судьбу, – хмыкнул Женька.
– Это само собой, – невозмутимо заметила ведьма. – Показывайте, что у вас со спиной.
После значительной паузы она поинтересовалась:
– Инквизиция в гости забегала?
– Не, заместитель, – горько выдохнул Женька, понимая, что скрыть свой позор не удастся.
– Серьёзная у вас борьба за власть, – уважительно заметила брюнетка. – Это было что?
Женька мотнул головой в сторону сиротливо лежавшего на столике тюбика.
– Узнаю брата Колю. Много?
– Был полным, – пояснил он.
– Ого! Не знаю, как вы, а я бы к вашему заместителю спиной поворачиваться бы не стала. Смыли?
– Угу. Напрочь.
Врачиха положила руки ему на спину, даруя блаженную прохладу.
– У вас картошка есть? – неожиданно спросила она.
– К жареной лопатке в качестве гарнира?
– Почти. Так есть или нет? Сырая. И тёрка.
– Проголодались? – язвительно поинтересовался хозяин.
– И это тоже, вообще-то. Но сейчас мы будем играть в «Шкварчащий Животик» из «Голого пистолета». Правда, жарить будем не яйца…
– И то слава богу! – пробормотал себе под нос Змей.
– А картошку.
– Издеваетесь?
– Нет. Это народное – и очень эффективное – средство борьбы с ожогами. Снимает жар, частично – воспаление. Практически полностью – боль. Так что, спасать спину будем или так оставим?
Женька сообщил точные координаты картошки и тёрки, и врачиха скрылась на кухне. Возвратилась она с глубокой тарелкой и большим полотенцем из ванной.
– Нужно подстелить, а то, учитывая площадь пострадавшей поверхности, что-нибудь может стечь на обивку дивана, – сказала она, и после того, как Женька героическими усилиями привстал, и полотенце оказалось под ним, стала выкладывать скользкое содержимое тарелки на кожу. Сначала наступило ЩАСТЬЕ, потом немного пощипало, но в целом неподвижное тело Женьки стало погружаться в нирвану. То есть состояние без боли.
– А теперь продолжим общаться. Что ещё принес вам ваш зам и не нужно ли нам теперь делать промывание желудка? – не без издёвки спросила ведьма.
Но Женьку это уже не волновало. Он лишь промычал что-то невнятное в подушку и вновь махнул в сторону стола.
– Сколько выпили?
– Одну таблетку.
– И что, легче не стало?
– Может, и стало. Не успел заметить, пока бегал по квартире и мылся под холодным душем.
– Ладно. Сейчас сделаем два укольчика. Один – нестероидное противовоспалительное средство. Оно снимет боль и отёк с пострадавшего участка. Ожог тоже немного обезболит. Второй – комплекс витаминов группы В в большой дозе. Он также обладает анальгетическим свойством и поможет нормализовать процессы в нервной ткани, – убаюкивающим тоном говорила врачиха, и смысл произносимого дошёл до Женьки не сразу.
– А эти витамины, их обязательно колоть? – робко спросил Женька.
Он вырос в те времена, когда витамины В выписывали всем детям, которым не повезло подхватить ОРЗ или ОРВИ, и на собственной попе с ними познакомился. В маленькой дозе. Возобновлять знакомство в большой не хотелось. Сильно-сильно не хотелось.
– Ой, да ладно! – отмахнулась медичка. – Первый укол гораздо больнее.
Женьке поплохело.
– А может лучше просто ещё таблеточку выпить? – почти жалобно попросил он.
– Таблеточки дают меньший эффект и плохо влияют на желудок, – продолжила ведьма. – Евгений Петрович, вы что, уколов боитесь?
– Только болючих, – тихо признался Женька.
– Так дело в этом? Не переживай, витамины с лидокаином, ты вообще практически ничего не почувствуешь. Водка где? И обнажайся давай.
– А ты приставать не будешь? – включил привычную программу успокоившийся Змей.
– А что, есть на что посмотреть? – поинтересовалась ведьма, набирая лекарство в шприц.
– И не только посмотреть, – какбэ-обиженно просопел Женька, спуская штаны. Сделать это лежа было непросто, но встать сейчас он бы не смог при всём желании. Да и картошка так и норовила скатиться спёкшимися хлопьями.
– Призна́юсь, недвижимость в сексуальном смысле меня слабо возбуждает, – усмехнулась врачиха, демонстрируя идеальные зубки. – Особенно, когда она вопит от боли в процессе.
– А я думал, что все врачи – садисты. Разве у вас нет такого специального экзамена при поступлении? – Женька, ощущая влажную ватку на ягодице, на всякий случай сморщился.
– А то ж, – согласилась мучительница, вонзая иглу. Справедливости ради следовало отметить, что почти безболезненно. – Тех, у кого балл повыше – в стоматологи отправляют, у кого пониже – в педиатрию.
В месте укола ощутимо пощипывало, но на общем фоне предшествующих неприятностей это были такие мелочи!
– Ну не скажи, я вот как вспомню свою участковую, так мурашками сразу покрываюсь. А тебя-то как проглядели? – расслабленно спросил Змей.
– О, в гинекологи вообще берут исключительно бессердечных. Нас даже в БДСМ не пускают. Звери, говорят. – В другую ягодицу столь же незаметно ткнулась вторая игла. – Где-то через полчаса ты вполне сможешь шевелиться. Только резких движений не делай. На столе лежит пакетик, там с кремом – но тебе он сегодня всё равно не пригодится, и довольно сильное обезболивающее. Будет совсем плохо – выпей таблеточку, хорошо помогает. Но не увлекайся, мне ребята на него рецепт выписали, но сделали последнее китайское предупреждение. Чек там же, деньги отдашь завтра. У меня приём с обеда, смогу подъехать ближе к двенадцати. Устроит?
Женьку уже всё устраивало.
– Что это ты такая добрая? – всё же выдавил он для поддержания имиджа.
– А я на сегодня норму злодейств уже перевыполнила.
– Сколько всего уколов нужно сделать? – поинтересовался Змей, натягивая штаны.
– Витаминки очень желательно все пять. Второй – чем меньше, тем лучше. Как станет терпимо, так и перестанем. Будем обходиться наружным. Так, ну я закончила. – Их глаза на минутку встретились. Ведьма подмигнула. – Можешь не провожать.
Дверь за врачихой захлопнулась.
«Жизнь налаживается», – думал расслабившийся Женька.
«А она так ничего», – мелькнуло в его сознании, когда боль перестала затуманивать мозг. Видишь ли, недвижимость её не интересует.
«Ничего, время есть, мы ей покажем недвижимость. Она ещё сама добавки просить будет», – довольно ухмыльнулся Змей, погружаясь в блаженный сон.
Глава 5
Лизкин мозг работал в автономном режиме, анализируя информацию. Сильный, красивый, здоровый – судя по набору лекарств в доме. Интеллект в норме. Из разговора видно, проявляет к ней интерес… Правда, интерес он наверняка проявляет ко всему, что моложе сорока и с сиськами. Самолюбию это не льстит, так и не для самолюбия она его пользовать собирается. К серьёзным отношениям не рвётся. Это однозначно. Идеальный претендент.
Проблема одна: как заставить такого провести больше трёх ночей с одной женщиной? Это вам задачка посложнее теоремы Ферма.
На следующий день Лиза собиралась с особой тщательностью.
Главное – обойтись без нарочитости, сказала она своему отражению. Всё должно выглядеть абсолютно естественно. Но завлекательно. Она остановила свой выбор на слаксах, идеально подчёркивающих длину стройных ног, облегающих талию и округлости, расположенные к югу от неё. Чтобы мужчине не пришлось тратить время на поиски её груди, надела обтягивающий терракотовый джемпер без изысков. Минимум косметики – просто чтобы ни у кого не было сомнений, что у неё есть брови и ресницы. Губки в цвет джемпера. Никаких духов – ей всё-таки с людьми работать. Беременными. Только отдушка шампуня.
«А хороша!» – призналась себе Лиза, глядя в зеркало. Сексуальная скромность. Или скромная сексуальность.
Удовлетворившись осмотром себя любимой и примерив к лицу несколько вариантов улыбки, охотница за семенным материалом двинулась к цели.
* * *
«Главное, – думал Женька, глядя на себя в зеркало, – чтобы она не поняла, что это специально для неё». Укол сотворил чудо, которое Женька закрепил таблеткой на ночь и с утра заполировал анальгетиком. В общем, он уже стоял. Почти прямо.
Хорошенько подумав, Змей остановил свой выбор на коротких спортивных шортах – а что, ноги у него не кривые, пусть полюбуется. Да и стягивать их проще. Наверх он бы предпочёл вообще ничего не надевать, дабы своим прессом поразить ведьму в самое сердце. Если оно у неё все же есть. Но получить люлей за то, что он не заботится о больной спине, Женьке не хотелось. Поэтому он надел укороченную футболку, которая, стоило ему поднять руку, открывала обзор на мохнатую дорожку, теряющуюся в шортах. «Теперь слегка взлохматим волосы – и можно встречать гостью, – решил он, взглянув на своё отражение. – Хорош! Не был бы мужиком – влюбился бы!»
* * *
Ведьма пришла – впорхнула в дверь, практически, – немного позже обещанного. Женька уже даже звонить собирался. Повесила на вешалку куртку. От помощи Змея она отказалась, мотивировав тем, что если тот в процессе не удержится на ногах, она его до дивана не донесёт. И с царственной осанкой пронесла себя в зал. Нет, вчера ему не показалось, действительно ведьма.
– Я так понимаю, тебе стало лучше, – спиной поинтересовалась врачиха, наполняя у стола шприцы. «И сердца у неё всё же нет», – утешил себя Женька, понимая, что пресс осматривать никто не торопится. А вот попа имелась. Вполне так ничего себе попа.
– Немного, – согласился пациент, оголяя мишень.
– Вот и замечательно. Катя звонила, сказала, что они завтра уже будут в городе. Так что Тимур Александрович продолжит правое дело возвращения этого бренного тела к жизни.
Женька замер, стоя на коленях в процессе спускания шортов. Как «завтра»? А как же его грандиозные планы?
И в этот момент злодейка повернулась.
– Хм, и впрямь есть на что посмотреть, – заметила она как ни в чём не бывало. – Всё уже, увидела, можешь ложиться.
Женька лёг. Не доказывать же, что сегодня демонстрировать ей свои несомненные достоинства он не собирался?
Пока Змей пытался осмыслить новые вводные, медичка его уколола. Понял он это только тогда, когда та пошла к столу. Впрочем, вскоре она вернулась и стала задирать его футболку.
– О, теперь и не скажешь, что вчера ты был жертвой террориста, – проговорила врачиха, нежно проводя рукой вдоль позвоночника. Это движение настолько контрастировало с тоном, что у Женьки появилось желание обернуться и проверить – действительно ли там тот же человек? – Я сейчас легонько смажу позвоночник кремом. Больно не будет, – успокаивающе щебетала она, и Змей поплыл под мягкими, утешающими движениями тёплых пальчиков. – Вот и всё, – голос ведьмы вернул его к реальности.
– Деньги за лекарства лежат на столе, – сказал Женька, неспособный в этот момент на такой волевой поступок, как подъём. – А за уколы я сколько должен?
– Глупости какие! Натурой расплатишься, – отмахнулась брюнетка, убирая деньги в кошелёк.
Женька со вкусом оглядел предстоящий объём работ. Он, конечно, не ожидал, что всё будет так просто, но коль уж ведьма сама отдаёт себя в его руки, грех отказываться от такого подарка.
– Без проблем, – хмыкнул он удовлетворённо. – Как только смогу твёрдо стоять.
– Да у меня пока таких проблем нет, – пожала плечами медичка, собирая мусор. – Когда потребуется, я позвоню.
– Это ты, в смысле, любовников, как капусту, на будущее заготавливаешь? Вдруг приспичит? – поразился Женька.
– Каких любовников? – теперь удивилась медичка. – Я про твои профессиональные услуги… Маньяк сексуальный.
– Да, я такой, – промурлыкал Женька. – Я очень сексуальный маньяк.
– И умный, и красивый, – перечисляла ведьма, обильно поливая бальзамом сморщенное Женькино эго. Да не такая уж она и ведьма, если приглядеться, – а скромный-то какой! – весьма негуманно закончила она. – За сим наш экипаж прощается с вами и желает вам приятного полёта, – улыбнулась врачиха на прощанье и помахала ручкой. – Обращайтесь, если что.
– Обязательно обращусь, – пообещал Змей захлопнувшейся двери.
Глава 6
Лизка глянула краем глаза на пирамидку настольного календаря. С тех пор, как она отправила в самостоятельный полёт своего нетвёрдо стоящего пациента, прошло уже больше недели. Она понимала, что Евгений не будет звонить сразу. Он выдержит паузу. Но, как это ни грустно, звонок, кажется, и не планировался. Жаль. Она на него уже такие planus grandiosus построила, мальчика уже себе намечтала. Такого хорошенького и здоровенького… Что ж, и на Машку бывает промашка. Впрочем, можно будет как-нибудь месяц спустя подстроить «нечаянную» встречу у тех же Альдиевых…
– Елизавета Сергеевна, приглашаем следующую? – голос Олечки отвлек её от несвоевременных мыслей.
– Да, конечно. Сколько у нас там осталось?
– Последняя.
Олечка щёлкнула кнопкой. За неделю акушерка втянулась и стала куда больше походить на нормального человека.
– Здравствуйте! – в дверь вошла миловидная молодая женщина.
– Добрый вечер! Вы у нас кто?
Женщина назвала фамилию. Оля подала карточку.
– На что жалуетесь?
– Да я просто, провериться, – смущённо проговорила вошедшая.
Вроде, ребёнок уже есть, глянула Лиза в карточку. Чего уж тут стесняться?
– Тогда проходите, раздевайтесь.
Лиза дала время пациентке, неторопливо натянула одноразовые перчатки и подошла к креслу. И обомлела.
– Знаете, – начала она как можно мягче, – насилие не является нормой. Вы не обязаны его терпеть. Ничто не сто́ит вашей свободы и здоровья. Я обязательно всё зафиксирую и отражу в карточке. В любой момент вы можете подать заявление в отделение милиции и рассчитывать на мои показания. Я вам дам телефончик службы…
– Вы о чём? – женщина недоумённо взирала с кресла на врача.
– Вы замужем? – уточнила Лиза. – Это он с вами делает? – она сделала жест в сторону воспалённо-припухших, натёртых гениталий.
– Да, я замужем, – с той же интонацией ответила потерпевшая. – А что, что-то не так?
– Да как вам сказать… Вообще-то секс должен дарить наслаждение. В принципе, – Лиза с ужасом думала о том, как она будет лезть зеркалом туда. Она, конечно, бессердечная, но всему же есть предел. А осмотреть надо.
Врач потянулась к столику с инструментами и достала оттуда тюбик с лубрикантом.
– Да какое уж тут наслаждение, – вскрикнув, пожаловалась пациентка. – Как дочку родила, так никакого удовольствия. Порвалась я вся на родах. Швы эти ужасные…
Лиза заглянула внутрь. «Да, девочка, ты даже не представляешь, насколько они ужасные, – подумала гинеколог. Руки бы этим тварям с медицинскими дипломами оторвать!» Ощущение было, что врач, который зашивал роженицу, просто, не напрягаясь, стянул всё щепоткой и так парой стежков зафиксировал.
– Доктор сказала, через полтора месяца нужно начинать разрабатывать… Мы с мужем и начали… Ему-то хоть каждый день. А мне… неприятно.
Хо-хо, неприятно… Представьте, что у вас вся нога стёрта до крови. А на неё туфельку узенькую, её натершую, снимают – надевают, снимают – надевают, и так несколько минут. Неприятно, да? «Остаётся лишь надеяться, что у этого изверга надевалка быстро кончается», – мрачно размышляла Лиза.
– Естественно, неприятно. После родов в принципе слизистая влагалища восстанавливается медленно, поэтому выработка естественной смазки у многих женщин затруднена. А швы сами по себе не источник блаженства, а в условиях сухости так вообще девайс для продвинутых мазохистов, – заметила Лиза, пока брала мазок. – Поэтому нужно пользоваться дополнительной смазкой.
– А мы пользуемся, – удивила Лизку пациентка.
– И чем же?
– Вазелином, – причём сказано это было тоном: «Доктор, вы что, об этом же каждый первоклассник знает!»
– Народный фольклор, милочка, может, и источник мудрости, но уж никак не медицинских знаний. Вазелин, вопреки своей репутации, не просто непригоден в качестве лубриканта, он сушит слизистую и замедляет процессы заживления. Вы разве на себе это не чувствуете? Одевайтесь.
– Но мы думали…
– А вот это сомнительно. Для ваших целей следует применять специальные лубриканты. Причем настоятельно рекомендую не скупиться. Две недели – никакого секса, – на лице пациентки мелькнуло облегчение. – Поделайте тампоны с облепиховым маслом. С большим количеством облепихового масла, а не с двумя каплями на тампон. И поработайте пока пальчиками, погладьте шов, потрите легонько.
– Это вы мне про онанизм говорите? – вспыхнула пациентка.
– Нет, это я вам про шов. Но чем такой секс, уж лучше мастурбация. Через две недели придёте провериться.
Лиза устало рухнула на стул.
Пациентка попрощалась.
– Слава богу, я уж думала, этот поток никогда не закончится, – продемонстрировала Олечка типичную профессиональную реакцию, которую ещё неделю назад посчитала бы недопустимой.
– Да, сколько там у нас уже накапало? – Лиза потянулась за сотовым.
Экранчик оповестил её о двух пропущенных звонках.
От Евгения.
Лиза предвкушающе хмыкнула и нажала на кнопочку вызова.
Длинные гудки сменились довольным: «Да-а-а».
– Добрый вечер, вы мне звонили? – вежливо поинтересовалась Лизка.
– Конечно, Елизавета Сергеевна. Хотя вы могли бы и сами позвонить и поинтересоваться моим самочувствием, – сочился любезностью голос в трубке.
– Ага, позвонить и поинтересоваться самочувствием… А у кого? – лицедейка изобразила живейший интерес.
На том конце повисла пауза.
– Это Евгений Горский звонит, – после смешка послышалось с той стороны. – Вам ещё не нужны мои профессиональные услуги?
– А-а-а… Евгений… э-э-э Петрович, кажется? Простите, телефончик ваш не сохранила. Нет, в услугах пока не нуждаюсь. Вас уже совесть долгом замучила?
– Почти. Я ведь вас даже и поблагодарить-то толком не успел. Не в том состоянии был. Могу я пригласить вас на ужин?
– Только при условии, что профессиональная услуга останется за вами.
– А вы точно в медицине работаете, а не в торговле? – хохотнул Евгений Петрович. Который Змей. – Согласен. Сегодня можете?
– Нет, сегодня не смогу.
– Прямо никак-никак?
– Прямо никак-никак. Стас не поймёт.
– А Стас – это кто? – настороженно спросил Змей.
– Стас – это Станислав Борисович, наш заведующий отделением. Я сегодня в роддоме в ночь. А вот вечером в пятницу я буду свободна.
– Тогда до пятницы. Созвонимся?
– Хорошо. До свидания, Евгений Петрович.
– До свидания, любезнейшая Лизавета Сергеевна.
«А жизнь-то налаживается», – подумала Лизка.
– А вы правда у Дёжнева работаете? – с интонацией «ого!» спросила Олечка.
– Да, а что в этом такого? – Лиза удивлённо взглянула на девушку.
– Мы у него на практике были. Такой душка! И, говорят, неженатый. Жаль только, в возрасте…
– Да какой там возраст, ему в прошлом го�