Попаданка с прицепом
Попаданка с прицепом
Кира Фарди
* * *
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Эпилог
* * *
Пролог
— Э, мужик! Стой! Стой! Погоди!
Я вытянула перед собой ладони, пытаясь отгородиться от прущего на меня, как танк, здоровенного лохматого парня. Его патлатые светлые волосы торчали во все стороны, нижняя губа влажно блестела, а круглые глаза в пол-лица смотрели отрешенно, как у наркомана.
Иванушка-дурачок, да и только, но огромный.
— Ширк-ширк, — шелестели кожаные штаны от каждого шага.
— Бум-бум, — содрогался каменный пол.
Парень шел, переваливаясь, будто неуверенно держался на ногах, и совершенно меня не видел.
«Пьяный! Точно! Или обкуренный».
Опасность надвигалась медленно, но неотвратимо, и хотелось спрятаться, превратиться в таракана, забиться в щелку и переждать грозу. Я лихорадочно кинула взгляд по сторонам.
Черт! Где я? Что это за место? Как я здесь очутилась?
Размышлять об этом было некогда.
Вокруг меня высились стены, сделанные из неотесанного камня, в швах лохмотьями торчал мох и кое-где блестела вода. А ещё со всех стен на меня смотрели оленьи головы с ветвистыми и не очень рогами и пугали до дрожи в коленях.
Ни окна, ни двери, ни другого прохода, куда я могла бы спрятаться, не было.
Тусклый свет пробивался откуда-то сверху, но я боялась оторвать взгляд от громилы, который остановился в нескольких шагах от меня, присел и начал водить пальцем по полу.
— Ы-ы-ы, — мычал неизвестный и, увлечённый занятием, причмокивал губами.
Я тоже замерла на секунду, и бесшумно двинулась вправо: мне показалось, что я вижу полоску света на полу.
Сбежать не успела.
Парень вдруг резко выпрямился и кинулся следом.
Его тяжелые шаги дублировались эхом и напоминали мне мультик о Шреке. Только происходящее на сказку не было похоже.
Я сорвалась с места, пробежала вдоль стены, но, увы, уткнулась спиной в холодный и мокрый камень: дальше двигаться было некуда.
«Мамочка моя! Спаси меня! Пусть поскорее закончится этот сон!» — шептала я от страха, а глазами лихорадочно искала какой-нибудь предмет, чтобы защититься от нападения. Этот громила был в два раза меня больше, голыми руками я с ним не справлюсь.
Вот неизвестный уже на расстоянии шага. Я вижу его гладкую грудь в распахнутой рубашке, провалы вместо зубов во рту, а от его зловонного дыхания вот-вот грохнусь в обморок.
— П-и-и-и…, — пищит он басом.
— Что тебе от меня надо, урод? Убирайся!
— Ы-ы-ы… П-и-и-и…
Он ещё и глухонемой! Вот зараза! С таким не договоришься.
Вдруг парень опустил руки вниз и начал дергать какую-то квадратную штуку, прикрывавшую пах.
Черт! Только не это! Я завизжала изо всех сил, хотя сомневалась, что меня кто-то услышит.
Парень вздрогнул и замер, как вкопанный. Его взгляд стал осмысленным. Глаза-пуговицы буравили меня. Зрачок закрывал радужку почти полностью, цвет разглядеть было невозможно.
Руками по-прежнему он теребил свой квадрат. Вот лоскут ткани отвалился, и открылось светлое пятно кожи.
— Уйди, извращенец! — закричала я, зажмурив глаза: не желаю ничего видеть! — Помогите! Здесь есть кто-нибудь?
А через секунду я бросилась в атаку. Буду царапаться, кусаться, драться, но не дамся этой твари.
Я вцепилась парню в рубашку и дернула на себя. Он не ожидал такого и опешил на секунду. Тогда я резко наклонила его и коленом заехала прямо в каменный лоб.
Он так затрясся и взвыл от боли, что я остолбенела от неожиданности. Казалось, плакал маленький ребенок, которого обидели совершенно незаслуженно.
В ту же минуту в зал ворвались женщины, такие же высокие и дородные, как пацан. Одни бросились к нему и заворковали, словно над малышом. Другие накинулись на меня с кулаками. Я едва уворачивалась от их хлестких ударов.
Потом меня подхватили под руки и спиной куда-то поволокли. Моя голова болталась из стороны в сторону. Я совершенно не ориентировалась в пространстве и не видела ничего вокруг. Ужас парализовал волю и лишил способности сопротивляться.
Меня потащили вниз по лестнице. Пятки больно колотились по каменным ступеням. Каждая щербинка оставляла царапины на обнаженных ногах. Я вскрикивала от ударов и не понимала, как и за что оказалась в этом месте.
Вот раздался звук открываемой двери, меня подняли и резко кинули вперёд. Совершенно дезориентированная в пространстве, я больно шмякнулась на пол.
Хлопок. Поворот ключа. Удаляющиеся шаги. Тишина…
И тут:
— Добро пожаловать в Хесвелл.
Глава 1
От меня сбежал кот — в данный момент самое противное создание на свете. Он просто выскользнул за дверь, когда я выносила мусор, мелькнул черной молнией между ног и пропал.
— Куда тебя черти гонят? — закричала я и бросилась за ним, но его и след простыл.
Я металась вдоль дома, спрашивала у соседских ребятишек, звала его в крошечное подвальное окошко, заглядывала в мусорные контейнеры и урны курильщиков — пусто. Кот будто сквозь землю провалился.
— Кис-кис-кис, — ворковала я, придав голосу как можно больше ласки.
Не дай бог почувствует, что я злюсь! Ни за что не покажется.
— Кис-кис, — рычала я через час. — Ну, погоди, зараза, попадёшься мне на пути! Ух! Как я зла!
И тут я остановилась: надо подумать. Может, скатертью дорога? За полгода, что обитает в моем доме это чудовище, я уже несколько раз отчаивалась. Чего только не пережила: от желания лечь и помереть самой, до прибить кота и закопать поглубже, чтобы (не дай бог!) не выбрался.
Шучу, конечно! Любовь к этому чертёнку все же пересилила кратковременное помешательство. Я опять побрела по двору, надеясь, что он не рискнул убежать далеко.
* * *
Мне его подарила мама. Она отбила несчастного котейку у собак и позвонила мне в дверь именно в тот момент, когда я разделывала мясо для ужина: должен был прийти в гости Артем, мой парень, с которым мы уже встречались год, но все никак не могли объясниться.
— Представляешь, — захлебываясь от волнения, рассказывала мама, — иду, а в парке две овчарки напали на эту кроху. Рычат и наскакивают, а он сидит, бедняжка, трясётся и так жалобно мяукает. Люди вокруг столпились, но только смотрят.
— О боже! И как ты не испугалась? — охнула я и погладила котика по голове. Он прижал ушки, зажмурил удивительные глаза и лизнул мне руку. Я тут же всхлипнула от умиления.
— Ох, конечно испугалась! Чуть не описалась от страха, — махнула рукой мамуля.
Она опустила котейку на пол. Это был черный клубок шерсти, из которого на меня тоскливо смотрели разноцветные глаза: оранжевый и небесно-голубой. И столько скорби было в этом взгляде, что я схватилась за сердце: такого красивого котика я еще не встречала.
Малыш постоял немного, сел на попу и жалобно мяукнул.
— Солнышко, ты кушать хочешь? — заворковала я и осеклась: мама тут же скажет, что пора заводить детей, это во мне материнский инстинкт заговорил. — Сейчас, подожди.
Я полезла в холодильник, налила в блюдце молока. Котёнок лизнул розовым язычком белую жидкость и снова посмотрел на меня. На этот раз в его глазенках я прочитала возмущение: «Ты что мне гадость даешь, хозяйка?»
— Мама, как думаешь, сколько ему месяцев? Чем ещё накормить можно?
Я повернулась, но мамуля исчезла. Вот это подстава! Я схватила телефон.
— Мама, ты куда убежала? А с котенком мне что делать?
— Виточка, я принесла его тебе. Он твоё одиночество скрасит, пока ещё ты замуж не вышла. Да и потом детки с ним играть будут.
— Мама! Ты о чем? Какое одиночество? Какие детки? Я целыми днями на работе! Ты тоже одна живёшь! Забирай его к себе!
— Я не могу. Мусечка сойдёт с ума от ревности.
— Достала ты уже меня со своей Мусечкой! — вне себя от злости закричала я, но мамуля уже повесила трубку.
И тут я услышала странный чавкающий звук. Мороз пробежал по коже. Ощущение было такое, будто зомби поедает очередную жертву (только сегодня посмотрела последнюю серию «Ходячих мертвецов» и ещё была под впечатлением).
Я осторожно оглянулась, и телефон вывалился из рук: этот котёнок, эта мелочь пузатая, сидел на кухонном столе и жрал мой дорогущий стейк.
Я протянула к малышу руки, но он так зарычал, так засверкал глазёнками, будто самому дьяволу помешали трапезничать, что я просто села на стул и решила подождать, пока это мелкое чудовище насытится.
Наконец он наелся, сонно хлопнул глазками и повалился на бок. Уснул, что ли? Я тронула его тугой бочок рукояткой ножа, но он даже не отреагировал. Пришлось взять его, отнести в комнату и положить на диван. Котенок и глаз не открыл.
Я вернулась в кухню. Повертела в руках остатки мяса, вздохнула и уже занесла руку над мусорным ведром, но передумала, убрала его в холодильник: пригодится ещё. Пришлось наводить порядок на столе. Артем позвонил в тот момент, когда все следы преступления были убраны. Я стояла перед холодильником, размышляла о бренности бытия, вернее, о пустых полках.
— Вита, какое вино купить? — спросил Артем.
— Без разницы. Слушай, принеси и еду. Дома пусто.
— Погоди, мы не планировали такие траты, — остановил меня Темка. — Помнишь, мы решили немного экономить.
Я вздохнула. Вот так весь год.
— А салатик и курочку-гриль осилишь? Я тебе половину суммы отдам.
— Давай. Раз другого варианта нет.
— Вот и славно, — я уже хотела отключиться, как услышала крик:
— Погоди! А может, роллы? Раз мы ужин пополам оплачиваем.
Так, началось! Мой парень — человек практичный. Каждый шаг требует тщательного обсуждения и планирования. Деньги он считает хорошо! У него есть специальный файл, куда он регулярно заносит все поступления и траты.
Его жизнь рассчитана примерно на десять лет вперед, и вот уже год он пытается втиснуть в нее и меня. Я как раз помещаюсь между утренней пробежкой и кофе-паузой на его работе.
А, да! Есть еще походы по магазинам в субботу, совместный ужин и торопливый секс. Один раз в неделю. Тоже по субботам. Иногда я думаю, зачем мне такой мужик? И каждый раз убеждаю себя, что самые прочные отношения вырастают из дружеской привязанности.
— Мне все равно, — брякнула я и тут же встрепенулась: с Артемом так нельзя, будет час стоять у прилавка, не зная, что выбрать, и подсчитывать на калькуляторе, где он может сэкономить. — Погоди, я сейчас приду в магазин. Жди меня у входа.
Я быстро собралась, заглянула в комнату, Стейк даже ухом не повёл.
Стоп! Почему Стейк? А, ладно. Какая разница? Пусть будет Стейк. Коротко и по делу.
Мы вернулись домой, нагруженные продуктами. Артем, увидев кота, недовольно заворчал:
— Вита, домашнее животное в наши планы не входило. Ты представляешь, сколько он будет требовать ненужных трат? Походы к ветеринару, прививки, корм, лоток и наполнитель для туалета. Кстати, ты его проверила, может, он блохастый? Черт! Да ему нужно шампунь от блох купить, и ошейник специальный. Сколько это стоит?
Мой любимый, не раздеваясь, полез в интернет. Выяснить, во сколько ему обойдется обслуживание кота, было сейчас важнее, чем отметить годовщину отношений с девушкой.
Я слушала это ворчание, сцепив зубы. Добывала продукты из пластикового пакета, раскладывала их на столе и вздыхала: где, скажите мне, можно встретить в нашем мире нормального мужика?
Чтоб не пил, не курил, деньги все домой носил, как поется в известной песенке. Чтобы бабу боготворил, дарил ей цветы и подарки, готовил ужин (иногда) и говорил комплименты (каждый день). А еще хочется, чтобы он принимал судьбоносные решения без подсказки и готов был защитить свою женщину в любой момент.
Увы! Нет таких! Встречаются редкие экземпляры, но не в моем окружении.
Я приготовила на стол, молча выдернула смартфон из пальцев Артема и подтолкнула его к ванной.
— Руки мой, ужин стынет.
Он, все еще ворча себе под нос, автоматически сунул ладони под воду, поплескался и опять застыл, как Александрийский столп, пораженный в самое сердце незапланированным котенком.
Нет, мне Артем нравился. Девушке в двадцать восемь лет не приходится выбирать: все лучшие женихи уже давно стали мужьями.
Я как раз приближалась к тому возрасту, когда была готова уцепиться за любого кавалера, потому что передо мной открывалось только два пути: любовницы и старой девы. Ни тот, ни другой меня не устраивал.
Нет, в двадцать первом веке многие женщины сначала строят карьеру, потом уже создают семью, и это нормально. Но я, увы, была не так воспитана. Драгоценная мамуля ни дня не упускала, чтобы не напомнить мне о моем безмужнем и дездетном существовании.
Вот тут Артем и подвернулся на девичьей дорожке…
Он и вправду был мужик хоть куда.
Во-первых, красивый: высокий, стройный, с густыми волосами, зачесанными назад.
Когда мы шли по улице, я с гордостью посматривала на сверстниц. На него все девушки оглядывались и косились на меня с завистью.
Во-вторых, внимательный.
Дверь откроет, сумки подхватит, всем бабулькам поклонится. Не мужчина, а находка!
— Витка, ты такая счастливая! — вздыхали подружки. — И как такой кадр до тридцати не женился?
Чуть позже я узнала, почему его никто и не прибрал к рукам. Большего зануды я еще не встречала.
Представьте, я захотела секса. Простого, спонтанного, страстного! Заваливаюсь домой к своему парню, а он удивленно таращит на меня глаза и даже в квартиру не пропускает, держит на пороге.
— Дорогой, ты мне не рад? — удивляюсь я, а он в ответ:
— Рад, но…
— У тебя кто-то другой?
Я отодвигаю его решительно в сторону и подозрительно оглядываю: так, он одет, женской обуви не видно, вещей тоже.
— Нет, что ты! Как ты могла подумать!
— Милый, тогда в чем дело? — мурлычу, как кошечка, и наступаю на него, на ходу расстегивая пуговицы на блузке, открывая соблазнительную ямку между полушариями.
Он пятится и называет меня полным именем — верх его волнения и растерянности:
— Виолетта, а почему сегодня?
— А я хочу сейчас! Нельзя?
Я волоку его в кровать, раздевая на ходу, а он:
— Ну, я не планировал. Прости. У меня назначена встреча.
Или:
— Ой, сейчас мама позвонит.
Или:
— Мне надо отчет по работе сделать.
И все! Упали груши, завяли помидоры!
Вот и сейчас Артем ел роллы и молчал. Я сразу представила, как в его голове щелкает калькулятор, рассчитывая, от чего придется отказаться, если оставить Стейка себе. Разговора опять не получилось. Мне хотелось какой-то определенности в отношениях, но котенок вмешался в мои планы и сломал их.
К концу ужина Артем совсем помрачнел и в лег постель чернее тучи. Так, кажется, даже запланированного секса у нас не получится: слишком я загрузила мозг моего мужчины. Он вроде бы и поддавался на ласки, но периодически вставлял:
— Вита, ты все-таки подумай насчет кота. Может, маме его отдашь или соседям пристроишь?
— Подумаю, не волнуйся, — успокаивала его я, целуя развитые грудные мышцы — результат регулярных занятий спортом дома перед экраном телевизора: так дешевле.
Черт! И почему мне такой нудный мужик достался?
Артём кое-как завершил начатое дело и заторопился домой. Он натягивал боксёры, а я лежала и представляла себе дальнейшую с ним жизнь. Мука и скука. По-другому это не назовёшь.
— Ты меня даже не проводишь? — поинтересовался он.
— Сейчас.
Я встала, потянулась, грешным делом решив, что смогу заворожить его своими прелестями на ещё один заход. Фигура у меня была соблазнительная: где надо тонкая, где надо объемная, короче, все вполне аппетитно. Такую фигуру называют «песочные часы», или «девяносто-шестьдесят-девяносто». Правда, я с пропорциями недотягивала, но кого это волнует? Примерно подходит, и ладно.
Я выставила вперед первые почти девяноста и оттопырила вторые, а по бокам провела ладонями, надеясь на мгновенный ответ. Но увы, приемчик не сработал. Пока я принимала чарующую позу, Артём оделся и вышел в коридор.
«Обломс!» — разочарованно подумала я.
И вдруг…
Дикий вой разорвал пространство двухкомнатной квартиры. Я подскочила и кинулась в прихожую.
— Ах, ты, сучонок! Я ж тебя! — орал Темка.
— Что? Что случилось? — металась я голышом, не понимая, куда податься и где враг.
— Это твой террорист…
— Какой террорист?
Артём поднял ногу: его носок был мокрый.
— Странно, откуда в прихожей взялась вода.
— Виолетта, ты тупая? Не понимаешь?
И тут я почувствовала запах кошачьей мочи и еще чего-то мерзкого.
— Ой, ты в какаху вляпался?
— Я? Этот твой паразит мне в ботинок дерьма наделал, — взвизгнул Артем.
Он затряс ногой, а я сорвалась с места.
Выбежала на кухню — Стейка нет. Заглянула под диван, где он спал ещё несколько минут назад — пусто. Открыла дверь в туалет — захлопнула: он не мог туда забраться.
Со стороны ситуация казалась, наверное, комичной: голая женщина ползает на коленях по квартире, а над ее головой вопит большой мужик и трясёт ногой, словно хочет дать ей пинка под зад.
Садо-мазо в одном флаконе.
Но мне было не смешно. Чёрную, как ночь шерстку, заметить в темном углу было невозможно.
— Что я делать буду? — вопил мой мужчина. — Только недавно новые ботинки купил.
— Темушка, не нервничай, — уговаривала я. — Надень старые, а я придумаю, как эти почистить.
— Нет, ты не понимаешь! Запах мочи ни за что не выветрится! — орал любимый (чтоб он провалился на месте, зануда!).
— Хорошо, — терпеливо умоляла я. — Завтра воскресенье, пойдём и купим новые. А сейчас переночуй у меня.
— Ни за что! Я лучше босиком домой поеду.
— Ладно, я вызову тебе такси.
— Мы не планировали такие траты!
— Я сама оплачу.
Артема я выпроводила, мокрый ботинок сунула в пакет и выкинула на балкон. Потом оделась, проветрила квартиру и наконец села на диван.
— Стейк, выходи. Я не буду ругаться, — позвала я котёнка, ни на что особенно не рассчитывая. Я читала, что такие малыши в незнакомом месте могут на несколько дней спрятаться в уголок и сидеть там, не высовываясь.
Но не мой Стейк. Я не успела позвать его второй раз, как этот чертёнок заскрёб когтями по плитке. Я бросилась в кухню. Проказник как раз выползал… из-под раковины.
Он сел посередине кухни, посмотрел на меня рыжим глазом и протяжно мяукнул. Потом повернулся голубым и мяукнул ещё раз, теперь уже требовательно. Я опустилась на стул. Котенок подошёл к блюдцу с молоком, все ещё стоявшему у стены, и тронул его лапкой: мол, хозяйка, жрать хочу. Давай быстрее.
— Так, дружок! А не обнаглел ты? — я была в шоке. — Напакостил, а теперь награду выпрашиваешь?
Стейк важно направился ко мне, сел на попу и посмотрел вверх. Его голова наклонилась набок, и мне показалось, что он подмигивает и говорит:
— Радоваться, дуреха, должна, что избавил тебя от этого зануды.
Я даже головой потрясла, прогоняя наваждение.
— Ладно, доедай своё мясо. Скажи спасибо, что я его не выбросила.
Я полезла в холодильник, а Стейк заелозил хвостиком у меня по ногам: семейная идиллия, не иначе.
Только вот в эту гармонию дороги больше не было никому.
Артём ходить ко мне перестал совсем. Мы теперь встречались только на его территории.
Когда я разговаривала с любимым по телефону, Стейк надрезывал круги. Он ругался кошачьим матом, царапал мне руки и покусывал за ноги. Его оранжевый глаз наливался огнём, а голубой превращался в льдинку. От этого несоответствия мурашки бегали у меня по спине, и с каждым разом их было все больше: размножались, наверное, почкованием.
Словом, мой кот всячески выражал своё «фи».
Может быть, он прав? Не знаю, давно пора было завершить токсичные отношения, но меня это злило. Я хватала в руки веник и носилась за мелким чудовищем по всей квартире. Чертёнок забирался от меня на штору и наблюдал оттуда, хитро мигая рыжим глазом. Я не могла избавиться от ощущения, что он посмеивается надо мной.
Мама сунулась один раз вместе с Мусечкой. Собака сидела на локтевом сгибе и следила чёрными глазками за моим котенком. Ее шерстка, собранная на макушке в элегантный хвостик и перевязанная бантом, тряслась в такт каждому движению.
И тут ей приспичило тявкнуть. Стейк, как настоящий сторожевой кот, принял боевую стойку и зашипел. Мусечка с визгом спрыгнула на пол и кинулась удирать. Котенок загнал болонку под диван. Пришлось мне вмешаться и спасти несчастную собачку.
Мама с Мусечкой убежали, едва живые.
— Виолетта, это же не кот, а чудовище! — позвонила вечером мама.
— Прости, но ты мне его подкинула, теперь не жалуйся.
— Если бы я знала…
Глава 2
Да, не знала мама, не ведала и я, в какой переплёт мне доведётся попасть из-за кота, но сегодня я уже два часа разыскивала Стейка, который убежал из квартиры и не желал показаться на глаза.
— Ну, и черт с тобой! — махнула я рукой и потопала домой.
Накрапывал дождь, осенняя погода решила поплакать, не желая уступать место близкой зиме. Я брела, натянув на голову пластиковый пакет — первое, что пришло в голову, чтобы спрятаться от холодных струй. Вода капала за шиворот, и я готова была сейчас прибить этого гаденыша, из-за которого вот уже несколько месяцев мне нет покоя.
Стейка я не увидела, а услышала. Его жалобное и сиплое мяуканье доносилось из мусорного бака. Я даже не поверила своей удаче. Сразу представила, как прихожу домой и лезу под горячий душ. И этого засранца тяну с собой.
Я бегом кинулась к баку, но он был высотой не менее полутора метров. Я встала на цыпочки, и все равно не смогла разглядеть, что там, внизу, и почему мой шустрый кот не может выбраться. Ещё и проклятущий дождь припустил не на шутку.
— Стейк! Мамочка здесь. Выбирайся, глупыш.
— Мяу! — плакал мой мальчик, а у меня сердце разрывалось от жалости.
Я огляделась. Мусорные контейнеры были с трёх сторон огорожены кирпичной стеной. Странное дело, все были переполнены, кроме того, где сидел Стейк. Меня царапнуло это открытие, но мимолетно. Если бы я задумалась хоть на секунду, может быть, и не попала бы в заварушку. Но, увы…
В крайнем торчала оконная рама. Я вытащила ее и приставила к контейнеру, где сидел Стейк, так, чтобы форточка была внизу: там дерева больше, есть надежда, что выдержит мои пятьдесят килограммов. Осторожно надавила ногой на раму — крепкая. Я перенесла вес тела и пристроила вторую ногу. Подтянулась на руках и заглянула внутрь — пусто.
У меня глюки? Я же четко слышала, что именно отсюда доносилось мяуканье. Полезла в карман за телефоном и включила фонарик. Узкий луч света обежал чёрные, перепачканные стены контейнера, скользнул по полу — кота не было.
Пришлось плюнуть на это дурное дело. Я промокла, задрожала от холода и начала злиться. Хочет прятаться? Пусть! Скатертью дорога!
Только я сделала несколько шагов в сторону дома, как опять услышала мяуканье. Сердце зашлось от жалости: своя животинка, не чужая, привыкла уже. Пулей назад. Взлетела на раму, подтянулась: в углу сидел мокрый и трясущийся Стейк. Глаза зеленью светились в темноте и тоже, казалось, дрожали.
— Стейк, миленький! И как ты туда попал?
Услышав меня, кот жалобно замяукал и стал царапать стенку контейнера, но выбраться наверх по гладкому металлу не мог.
— Подожди, я сейчас.
Я слезла, пыхтя, убрала раму, попробовала ее поднять — тяжелая, зараза. Опустить в контейнер ее не получится. Что же делать? Противный дождь заливал лицо, волосы прилипли к голове, вода стекала по ним за шиворот и противно холодила шею.
Я огляделась. Как назло, ничего удобного на глаза не попалось, только рядом с домом росла черемуха, ветки которой свисали низко. Быстрый взгляд по сторонам — никого. Жильцы спрятались в квартирах и, наверное, пьют сейчас чай и смотрят очередной сериал.
«Счастливые!» — с завистью подумала я и начала ломать ветку.
Увы, ничего не получилось, только ещё больше промокла, а Стейк в контейнере опять притих. Я испугалась: вдруг ему стало плохо. А, была не была! Попробую забраться внутрь.
Я поставила ногу на раму, приподнялась, уцепилась за край контейнера и подтянулась на руках. Потом перебросила вес тела и перегнулась внутрь. Теперь я висела на животе, но могла достать руками кота, если он подпрыгнет.
— Стейк, иди к мамочке!
Тишина в ответ напугала ещё больше. Что такое, куда пропал кот? Пришлось опять лезть в карман за телефоном, но пальцы все время промахивались мимо. Черт! Что за невезение? Я повернула голову, потеряла шаткое равновесие и… полетела в черноту.
Полет должен был закончиться мгновенно ударом о грязный пол контейнера, но я упала на что-то мягкое.
Стейк! Я убила кота!
В ужасе я откатилась в сторону и стала шарить руками: от удара проклятый телефон выпал из руки и пропал, даже экран перестал светиться. Чернота была такая, что мне казалось, будто я ослепла. Странно, недалёко от контейнеров стоял фонарь. Электричество отключили?
Но подумать об этом было некогда. Пальцы все время натыкались на какие-то бумажки, пакеты, коробки, но не на шерстку кота. Мне стало легче.
— Стейк, где ты? Куда опять пропал, проказник?
Мне послышалось далекое мяуканье. «Так, Виолетта, держись! Терпение, только терпение!» — уговаривала себя я, становясь на колени и ощупывая по периметру пространство вокруг: куда пропал чертов телефон?
Кот по-прежнему мяукал где-то на расстоянии.
Я поднялась на ноги и решила плюнуть на это дурное дело, выбраться наружу и вызвать МЧС. Пусть выполняют свою работу. Только протянула руки к краю контейнера, как вдруг поняла: его нет.
Мама дорогая!
Я перепугалась не на шутку и стала лихорадочно озираться. Глаза уже немного привыкли к темноте. Неожиданно дождь перестал идти, и между тучами блеснул блин луны, странный, огромный, похожий на тазик для стирки, а рядом с ним виднелась золотая монетка поменьше.
Никогда раньше я не замечала такого небосклона, и его необычный вид завораживал и пугал до дрожи.
Вот луна окончательно вынырнула из-за тучи, тусклый свет озарил все вокруг, и я поняла, что сижу на небольшом холме.
Было мягко. Почему? Я посмотрела вниз. Руки нащупывали то пакеты, то бумагу, то попадали на пищевые отходы. Куча мусора? Странно. У контейнера, получается, не было дна? Но…
А, ладно! Что в темноте размышлять. Я встала, но ноги разъехались, и попа больно стукнулась о какую-то посудину. И вообще, какое мне дело, сломан контейнер или нет. И куда опять пропал Стейк?
— Кис-кис-кис, — позвала я и прислушалась: тишина, только ветер шуршит листвой. Тазик луны опять спрятался за тучей. Все погрузилось в черноту. — Лучше тебе показаться, мелкая зараза!
Я на попе сползла с кучи. Дорогому спортивному костюму, в котором я выскочила из дома, кажется, пришёл конец.
— Черт! Почему так темно? — недоумевала я. — Электричество вырубили, что ли? Пора в прокуратуру звонить на этих бездельников.
Рукой я наткнулась на что-то острое и взвизгнула. Поднесла ладонь к глазам и ничего не увидела. Задрала голову верх — чёрным-черно. Я словно в преисподнюю провалилась.
Вдруг резкий вой разорвал тишину. Я насторожилась: где-то собака. Значит, есть люди. Не одна я кукую в темноте.
— Есть тут кто? — крикнула я. — Отзовитесь!
Вой звуковой волной ударил по ушам. По спине побежали мурашки. Защитить себя от бешеной собаки я не могла: для начала надо было ее разглядеть.
Я на четвереньках забралась на мусорную кучу, наощупь нашла пустую бутылку, приняла бойцовскую стойку и приготовилась отразить атаку. Потом плюнула. К черту храбрость! Жизнь сохранить важнее. Я стала яростно разгребать мусор и закапываться в него. Тут же сообразила, что наделаю еще больше шума, и замерла.
«Просто так не дамся!» — решила я, вооружившись еще одной бутылкой, и превратилась в слух.
Что это? Вдалеке раздался топот ног.
Люди? Слишком быстро.
Тогда звери? Может быть. Я напряглась.
По голове молнией ударил пронзительный визг. Я открыла рот, но тут же захлопнула, с трудом преодолев рвущийся из груди крик.
Нельзя выдавать свое присутствие.
Визг захлебнулся, кто-то всхлипнул, и наступила тишина, только ветер шумел.
На всякий случай я ещё несколько секунд не трогалась с места. От страха у меня тряслись губы и коленки. Во рту пересохло, сердце колотилось в горле.
Главное, я не знала, что происходит. Почему я оказалась в кромешной темноте? Что случилось с привычным московским двором?
О боже! Апокалипсис? Весь мир погиб? Я одна на белом, нет, черном свете.
Я зажала рот руками и тоненько завыла.
Глава 3
Бертан Хиллийский, правитель государства Хилла, стоял напротив придворной дамы и внимательно разглядывал ее. Девушка не смела поднять глаз и дрожала, словно былинка на ветру, от страха.
Бертан протянул руку и сорвал с нее верхнюю голубую тунику. Девушка сделала попытку прикрыться ладонью, но он хмыкнул, и она бессильно опустила руки. За верхней одеждой пришел черед корсету, поддерживавшему грудь.
Правитель не стал возиться со шнуровкой: он просто разорвал ее руками, и обрывки веревки упали на пол. Резким движением Бертан опустил рукава нижней рубашки, и она отправилась вслед за шнуровкой и корсетом. В тусклом свете настенных горелок блеснуло белоснежное тело.
— Повернись! — приказал правитель.
Девушка послушно встала к нему спиной.
Она была хорошо сложена. Крепкая фигура, высокая полная грудь, тонкая талия и широкие бедра — идеальная самка для вынашивания царственного плода.
Бертан хлопнул даму по упругой ягодице, а потом схватил ее за волосы, намотал их на руку и запрокинул голову. Она испуганно взмахнула ресницами, прострелила взглядом светлых глаз, но тут же опустила веки вниз: смотреть на правителя строго запрещалось, вплоть до смертной казни в кипящем котле.
Ее пухлые губы дрожали и кривились, приоткрывая мелкие желтоватые зубы, но целые, без единой дырки. И запах от женщины шел приятный. Бертан вдруг почувствовал волнение. Он впился в соблазнительный рот губами и втянул их с силой. Девушка только пискнула, но вывернуться не осмелилась.
Правитель резко отпустил ее, повернул снова к себе спиной и ткнул ее затылок вниз:
— Наклонись.
Дама послушно приняла нужную позу, но ее кожа мелко задрожала и покрылась пупырышками. Бертан чувствовал страх девушки и почти слышал рвущийся из груди крик. Он клокотал где-то в горле, с трудом сдерживаемый. Также косили глазами и дрожали в его руках раненые олени. Ту же обреченность и покорность судьбе он видел в их глазах.
Правитель представил, как этой женщине хочется сейчас оказаться подальше от замка, и неожиданно разозлился. Он с силой, сгоняя валик кожи вниз, провел ладонями по соблазнительным выпуклостям, и крепко прижал ягодицы девушки к себе. Она пискнула, но не дернулась.
Идеально! Полное совпадение тел…, но не желаний.
Правитель чувствовал, как пульсируют его чресла, наполненные горячей кровью, но не торопил наслаждение, а только несколько раз ткнулся бедрами в податливое тело, не причиняя вреда. Тяжелые полушария закачались в такт движениям, длинные волосы распустились и закрыли лицо женщины, которая не издавала ни звука, пышной волной.
Бертан неожиданно отстранился: рано. Еще не время. Он хлопнул в ладоши. Дверь тут же отворилась, словно кто-то за ней только и ждал сигнала. В зал вбежал распорядитель замка, маленький круглый старичок с лысым черепом, прикрытым высокой шапочкой. Несмотря на смешной и даже нелепый вид, этот человек держал в твёрдых руках всю прислугу замка.
— Ваша милость…
— Гербад, приготовь мне купание.
— Да, ваша милость.
Распорядитель тоже хлопнул в ладоши, и комната наполнилась слугами. Одни принесли лохань для купания и поставили в угол комнаты. Они наполнили ее водой, разбросали лепестки ароматных цветов, зажгли расслабляющие свечи. Другие кинулись раздевать правителя. Он привычно подставлял руки и ноги и перешагивал через одежду, упавшую на пол.
Дама тоже выпрямилась и не знала, что делать. Приказ уйти не поступил, но и остаться в помещении, где правитель готовился купаться, она не могла. Окруженная толпой слуг, которые бросали на нее любопытные, но сочувственные взгляды, девушка смущенно покраснела. Прикрывая волосами наготу, она стала пятиться к двери.
Правитель поднял руку, и она замерла на месте. Ему даже показалось, что она перестала дышать.
— Лицо покажи! — прозвучал приказ.
Девушка вздрогнула и откинула назад волосы. Она по-прежнему смотрела в пол, боясь поднять глаза на правителя, который неожиданно наградил ее своим вниманием.
Бертан еще раз обошел ее вокруг. Он не стеснялся своей наготы: с детства привык, что никогда не остается один. Слуги топтались вдоль стен и смотрели в пол, ожидая новых распоряжений.
Правитель направился к лохани. Он опустил одну ногу в воду, потом вторую и сел в нее. Легкий пар поднимался к высоким сводам помещения и оседал на каменных стенах блестящими каплями.
Женщина стояла, опустив голову. Ее руки подрагивали. Бертан смотрел исподлобья и раздраженно размышлял: что с ней делать? Наконец он принял решение и опять хлопнул в ладоши. Распорядитель махнул рукой, и слуги тут же бросились к выходу.
Дама вздрогнула всем телом, но осталась на месте. Ее рот приоткрылся, словно она хотела закричать, но тут же захлопнулся, не издав ни звука.
В комнату зашёл высокий человек, облачённый в военный мундир. Его волосы, тронутые сединой на висках, стояли на макушке торчком. Шрам, пересекавший щеку от наружного угла левого глаза до середины подбородка, придавал ему устрашающий вид.
— Слушаю, мой повелитель!
— Кисо, готовь ее к обряду.
Дама вскинула голову, брови заметались на лбу, дыхание стало тяжелым и шумным. Бертан увидел ее ужас и панику, и ещё больше разозлился. Ему надоела покорность и бессловесность подданных, но и неподчинения он не терпел.
— Да, мой повелитель, — ответил верный страж. — Я спрошу у предсказателей, когда самый удобный день, — он повернулся к женщине, равнодушно окинул ее вглядом и приказал: — Иди!
Придворная дама всхлипнула, собрала на полу лохмотья одежды. Распорядитель замка тут же вывел девушку из комнаты. Бертан слышал, как она плакала, но каменное сердце осталось глухо к чужому горю. У него была своя беда, с которой он не мог справиться с того момента, как принял на себя управление государством.
Бертан закрыл глаза и погрузился в воду. Что делать? Как спасти престол и страну от неминуемой гибели? Никакие усилия знахарей и докторов не помогали. Заклинания жрецов тоже не срабатывали. Казалось, нет никакого способа избавиться от древнего проклятия, но правитель не сдавался: все ученые страны работали над поиском разгадки.
Когда-то его пра-пра-прабабка лично заколола ножом верховного жреца за то, что он, возжелав стать правителем, устроил заговор. Восстание подавили, но каста могущественных предсказателей, без которых в древние времена не принималось ни одно решение, не совершалось ни одно событие, ушла высоко в горы.
Перед тем, как скрыться, они отомстили строптивой хозяйке замка Хесвелл, наложили проклятие на ее род до седьмого колена. Древние свитки гласили, что постепенно в семье правителей угаснет деторождение. В каждом новом поколении будет рождаться все меньше потомков, а в седьмом колене не появится ни один ребёнок, и род вымрет.
Бертран как раз и был тем седьмым коленом. У прадеда родилось трое сыновей, у деда было двое детей, а у его родителей выжил только он. Но все его попытки завести потомство заканчивались провалом. Его жены умирали, не сумев выносить ребёнка.
Все богатые семьи государства прятали от него дочерей, по стране гуляли панические слухи. В каждой болезни, море скота, засухе или наводнении винили проклятый род. Нарастало людское недовольство, которое скоро могло вылиться в заговор.
Насторожились соседние племена и страны. Участились нашествия на земли Хиллы. Кольцо врага сжималось со всех сторон и вот-вот должно было уничтожить государство.
Надо было что-то делать с проклятием, и правитель старался, как мог, только изменить ничего не получалось: все дети, кроме одного, зачатые в роскошных покоях, в углах и садах замка Хесвелл, столицы государства, не выживали.
Бертан открыл глаза, сел и крикнул:
— Есть тут кто?
В комнату вбежал распорядитель замка и почтительно остановился в поклоне чуть поодаль.
— Гербад, позови Кисо.
Распорядитель бесшумно вышел, и через секунду в дверях показался начальник охраны.
— Слушаю, мой повелитель. Приказывайте.
— Кисо, собери советников и предсказателей. У меня есть идея.
Глава 4
Я наконец провылась, высморкалась и начала думать.
Куда меня черти занесли? Тазик луны скромно выглянул из-за тучи, подмигнул мне оранжевым боком и спрятался. Разглядеть ничего я естественно не успела. Поняла только, что Москва пропала, а я сижу на куче мусора в каком-то парке. Слава богу, бешеная собака больше не воет!
— Стейк, ты где? — громким шёпотом спросила я, напряжённо прислушиваясь к звукам.
Кот как сквозь землю провалился, бросив меня одну в неизвестности.
— Ладно, погоди у меня! Я ещё с тобой разберусь, кошачья морда! — пробурчала я и встала: пора отправиться на разведку.
Стараясь не шуметь, правда, это слабо получалось, я спустилась с холма мусора и застряла у подножия: куда дальше двигаться — неизвестно. Луна наверху по-прежнему скрывалась за облаками.
— Ну, подружка, — задрала я голову, — посвети чуток, чего тебе стоит!
И тут, словно по волшебству, чернота разошлась. Желтый диск весело засиял над головой, у меня на душе тоже посветлело. Я стояла в лесу. Не в парке, как думала сначала, не в саду, а в самом настоящем лесу. Вокруг шумели деревья. Они были такими высокими, что мне показалось, будто я попала в страну великанов.
Моя куча мусора возвышалась в центре поляны, заросшей высокой травой, которая доходила мне почти до пояса. Складывалось впечатление, что здесь давно не ступала нога человека. Надеюсь, что человека. Что-то мне стало жутко от мысли, что в этом мире, или куда я там попала, обитают совершенно другие существа.
Я, осторожно раздвигая жесткие стебли, добралась до первого дерева, сорвала лист, покрутила его в пальцах, на ощупь попыталась определить, с чем имею дело. На ладони лежала гладкая кожистая пластинка, которая почти не гнулась. Она была покрыта вязким налетом, цвет которого разглядеть было невозможно.
Я испуганно бросила листок и вытерла ладони о спортивки. Почему-то появилось чувство брезгливости. И вообще, в высокой траве что-то все время шуршало, словно в ней подбирались ко мне полчища насекомых и ползучих гадов. Конечно, кроссовки так просто не прокусить, а вот тонкую ткань спортивного костюма — запросто. Тусклого света не хватало, чтобы разглядеть подробности, поэтому я испуганно переступила ногами и на всякий случай вернулась к куче: там были знакомые предметы.
Меня не покидало чувство, что что за мной наблюдают. Я забралась на картонную коробку. Она естественно тут же сломалась, тогда я разложила стенки и встала на картон. Защита никакая, но на гладкой поверхности легко можно заметить крупную живность.
И я заметила. Только не живность, а тот лист, который я бросила у дерева. Что за чертовщина! Он же не сам прибежал за мной? Или это уже другой лист? И хотя я понимала, что его просто могло принести ветром, все равно нервничала.
Я схватила пластиковый пакет, просунула в него руку, зацепила им лист. Когда он провалился внутрь, завязала ручки крепко-накрепко. Потом размахнулась и выкинула пакет как можно дальше. Я слышала, как он упал. Страшно было до чёртиков, но выбирать не приходилось.
Обезопасив себя немного, я задумалась. Куда я попрусь ночью? Где буду искать дорогу? Два шага в лес, и я сразу заблужусь, как истинный городской житель, который даже грибы покупает в универсаме. В школьные походы я не ходила, в оздоровительные лагеря не ездила, поэтому выживаемость у меня на пересечённой местности ноль целых ноль десятых.
Я с тоской посмотрела на кучу мусора, присела и на четвереньках начала карабкаться наверх. Интересно, сколько времени отходы человеческой жизни проваливались в дыру контейнера? Перекантуюсь как-нибудь до утра, а там видно будет. Плотную картонную коробку, на которой стояла, я прихватила с собой.
А что? Живут же бомжи в фанерных ящиках из-под чая! Почему я не могу пристроиться? Выбирать не приходится, мать ети! Королева мусора! Попадись мне сейчас Стейк, не знаю, чтобы с ним сделала! Наверное, расцеловала бы, уж очень жутко было в этом месте. Сердце бешено скакало, готовое удрать от страха подальше.
Пока светила луна, я торопливо раскидала пакеты с мусором, вырыла себе ямку, и выстелила дно картоном. С другой стороны кучи заметила ещё одну коробку. Слетала ласточкой и притащила ее. Кое-как оторвала боковые створки и соединила коробки вместе. Теперь внутри было достаточно места для меня.
Я добыла ещё какую-то старую куртку, сделала из нее рулон и пристроила под голову. Противно, конечно, но свернуть шею от неудобного лежания не хотелось. Не голубая кровь, простая, рабоче-крестьянская. Переживу!
Наконец я устроилась. Пока делала себе лежанку, немного отвлеклась, а как замерла в своей берлоге, сразу вернулся страх. Спать в закрытой наглухо коробке было жутко. Ощущение складывалось, словно меня кто-то замуровал в гробу. Разумом я понимала, что в картонке не задохнусь, но все же.
Клаустрофобия выгнала меня наружу. Я задыхалась, поэтому скинула верхнюю коробку, и стала жадно хватать ртом прохладный, но свежий воздух.
Нет, так дело не пойдёт. Я вырвала боковую стенку, просунула в неё голову, а сверху укрылась коробкой. Теперь стало лучше, но все равно я долго не могла заснуть. Ситуация, в которой я оказалась, мешала отключиться. Мысли крутились в голове в поисках выхода, которого не было.
Я не заметила, как задремала. Во сне меня обнимал Темка. Мы уже две недели не виделись, я соскучилась. Какой бы ни был нудный мужик, а все же свой, привычный. Вот он поцеловал меня в нос, потом лизнул в щеку.
— Милый, я сейчас, — я вытянула губы трубочкой и приготовилась к поцелую.
Но Темка опять меня лизнул. Я распахнула глаза: передо мной сидел целый и невредимый Стейк. Слезы сами покатились из глаз. Я всхлипнула и прижала кота к себе.
— Где ты был? Почему меня бросил? Куда я попала из-за тебя?
Вопросы сыпались из моего рта один за другим, хотя я понимала, что Стейк мне не ответит. Он ткнулся мордочкой мне в шею и замурлыкал. Я заплакала еще сильнее. Кот высвободился из моих объятий и отбежал в сторону, потом повернулся.
— Ты хочешь меня куда-то отвести?
Мне показалось, что оранжевый глаз утвердительно подмигнул.
— Погоди. Я сначала в туалет. Подожди секундочку.
Я огляделась. Все вокруг было залито светом. Дышалось так легко, что даже закружилась голова. Впереди действительно шумел лес. Присесть в высокой траве я боялась, потому побежала к деревьям, где видела свободное место. Удивительное дело, но вокруг деревьев не росла трава.
Стейк кинулся за мной и перегородил мне дорогу.
— Слушай, дружок, — воскликнула я, переминаясь, — я сейчас описаюсь. Пусти!
Не обращая на кота внимания, я сняла штаны и села под деревом, блаженно улыбаясь. Не успела я завершить свое дело, как вдруг почувствовала, как по голой коже что-то ползет. Потом еще.
Вдруг Стейк прыгнул на мою спину и стал бить лапами по ягодицам. Я с воплями вскочила и завертелась на месте, пытаясь разглядеть, что сзади меня кусает. Кот не отставал и все время норовил забраться на меня. Я чуть не сошла с ума от ужаса: спереди на меня нападает Стейк, а сзади что-то неизвестное и жгучее.
Я махала руками, сбрасывая с себя что-то живое, а кот яростно рвал это на части. Наконец я разглядела себя. Мои ягодицы были покрыты кровавыми волдырями и горели так, словно я час сидела голой попой в крапиве.
Кот между тем остановился и сердито мяукнул. Я отодвинула его в сторону, желая рассмотреть, что за гадость на меня напала. К моему удивлению это были обычные листья, растерзанные в клочья. Их бренные остатки покрывала молочная слизь.
Я хотела схватить палочку и перевернуть лист, но Стейк кинулся на меня.
— Нельзя, говоришь?
Мне показалось, что расстояние между обрывками уменьшилось. Кусочки листьев будто подползали друг к другу. Меня обуял ужас.
— Пойдем отсюда, — взмолилась я.
Стейк побежал впереди, все время оглядываясь. «Надо доверять интуиции кота», — решила я и потопала за ним, но, сделав несколько шагов, развернулась и побежала к куче. Это было единственное место с привычными вещами в страшном мире, где я оказалась.
Я окинула взглядом кучу, пытаясь сообразить, что могу взять как средство защиты. Увидела детский сломанный пистолет, обрадовалась, схватила, выкинула. Ну, кого можно испугать игрушкой, когда здесь даже листья опасны?
Нашла старый школьный рюкзак и сунула туда пластиковый пакет, кусок черствого хлеба в упаковке (слава богу, без плесени), несколько приличных старых яблок, которые нашла в большой коробке с отходами. Пусть грязная еда, но своя. Где-нибудь найду воду, вымою и съем. Больше ничего ценного не нашла, да и Стейк нарезывал круги и явно торопил меня.
Он побежал вперед, а я следом за ним. Старалась идти, не касаясь веток деревьев. В другой момент я бы обязательно рассмотрела все, что меня окружало, но не сейчас. Нужно было понять, где я оказалась и сообразить, как вернуться домой.
В дороге мы были примерно час. Я страшно хотела пить, но как только я видела водоем и пыталась остановиться, Стейк гнал меня дальше. Пришлось вытереть яблоко о штаны и съесть, чтобы хоть как-то утолить жажду и голод.
Мы выскочили из леса неожиданно. Только что и просвета не было между деревьями, как вдруг передо мной открылся потрясающий вид.
Стейк привел меня на высокий утес. Под ногами текла горная речка, а вокруг насколько хватало глазу, раскинулись горы. На противоположной стороне ущелья шумел водопад. Все было настолько ярким и красочным, что я невольно залюбовалась.
— Стейк, может быть, я умерла и попала в рай? — спросила я кота, но он уже спускался вниз по горной тропинке.
Кое-как мы оказались внизу. Большой песчаный плес раскинулся вдоль берега.
— Стейк, ты как хочешь, а я искупаюсь. Всю ночь провела в мусорной куче/
Кот сердито замяукал, схватил зубами меня за штанину и потащил дальше. В той стороне виднелась пещера. По-хорошему, надо было прислушаться к коту. Собиралась же! Но я так устала, так хотела умыться и напиться, что не обратила внимания на голос рассудка, вырвала ткань из зубов Стейка и кинулась к воде.
На берегу быстро оглянулась — никого. Присела и посмотрела в воду. Прозрачные струи журчали и перекатывались по камням, убегая вниз по течению. Ни рыб, ни другой живности не было видно. Отлично!
Тогда я, не раздумывая, скинула одежду и, оставшись в трусиках, кинулась в прозрачную воду.
Стейк на берегу орал кошачьим матом:
— Ты куда, ненормальная, лезешь?
Но я уже нырнула и в несколько гребков оказалась у водопада. Подставила голову под бьющие струи воды и закрыла глаза от наслаждения. Только минутку. Постою так чуть-чуть и дальше пойду.
И тут над головой раздался гортанный крик. Я задрала подбородок и обомлела: откуда-то сверху на меня полетели люди.
— Стейк, помоги! — не своим голосом закричала я, но почувствовала укол в шею, будто шмель налетел на меня с разгону и ужалил.
Я кинулась удирать, расталкивая воду ногами и руками, но было уже поздно: мне на голову опустилась рыболовная сеть.
В последний миг увидела на скале высокого человека в странной одежде, сидевшего на коне, и отключилась.
Глава 5
Я очнулась от тряски. Сначала не поняла, где нахожусь и что со мной, но уже через секунду память вернулась. Шумная река, водопад, прозрачная вода и кто-то, напавший на меня. А ещё неизвестный, сидевший на лошади высоко наверху.
Лошадь? Какое счастье, что я в мире людей! Сразу легче стало дышать. Только почему лошадь? У них нет машин?
А, я в джунглях! Нет, в горах! Утёс, водопад, пещера. Как я сразу не сообразила, голова садовая! Если бы были свободны руки, точно стукнула бы себя по лбу. Да, тут на машине не проедешь. То-то мне растения показались незнакомыми.
Я размышляла, не открывая глаз, так было легче прийти в себя. Все тело болело, словно его истыкали иголками, но пошевелиться я не могла.
Пришлось осторожно открыть веки и посмотреть сквозь ресницы. Я лежала на каком-то драндулете, который, покачиваясь, двигался вперёд. Мое тело было так туго перемотано сетью, что не осталось свободной ни кусочка кожи.
«Точно, буду в клеточку, — усмехнулась я про себя, хотя на самом деле было совершенно невесело. Болела шея, я даже повернуть голову не могла. — Сволочи, вкололи мне какую-то гадость».
Я скосила глаза, пытаясь разглядеть что-то дальше собственного носа, но ничего не увидела: на моем лице лежала дырявая тряпка. Сквозь прорехи проглядывало то синее небо, то зелень деревьев, мимо которых мы проезжали, то…
Мать ети! А это что за прикол?
Дырку накрыло что-то чёрное. Внутри сжался комок ужаса. Но тут же ударил в нос запах конского навоза. Я присмотрелась и чуть не вскрикнула: прямо у меня над головой качался конский хвост.
Паника опять обрушилась на голову. Куда меня везут? Сердце заныло от страха за Стейка, который бегал сейчас в поисках меня и жалобно мяукал.
— Эй, любезный, — прохрипела я, ни на что особенно не рассчитывая.
В чужом месте неизвестно, на каком говорят языке. Ответят — услышу.
Не ответили. Просто ткнули в бок чем-то, я и замолчала. Что ж, сама нашла приключений на задницу. Прислушалась бы к сигналам Стейка, не попала бы в передрягу. Но так хотелось вымыться после ночи в мусорной горе, что я забыла об осторожности. Кстати, а где этот мелкий чертёнок? Опять сбежал?
Чувство тревоги не покидало меня всю дорогу, зато было время на размышления. Я поняла, что нахожусь далеко от дома, но как сюда попала, оставалось только гадать. Сразу представила, какой ужас пережил Степа Лиходеев (герой романа М. Булгакова "Мастер и Маргарита"). оказавшийся в Ялте в одном нижнем белье.
Может быть, и я, того, стала лишней на дороге Дьявола, проверяющего человеческие души на прочность?
Нет! Ерунда! Я просто сплю, и мой сон затянулся? Скоро наступит утро, прозвенит будильник, придётся вставать и собираться на работу.
Ох! Работа!
Сегодня я должна сдать статью главному редактору на проверку. Он же меня убьёт. Нет, уволит, а так не хочется бросать привычное дело! Попасть в женское глянцевое издание мечтает каждый журналист. Это хороша зарплата, связи, знакомства с знаменитостями.
Я окончательно расстроилась. Моя статья «Секреты Фен-Шуй для женщин» осталась на экране ноутбука, когда я выбежала искать Стейка. Я столько времени изучала этот чертов фэн-шуй, что теперь чуть не плакала от огорчения.
Ехали мы долго. Я засыпала, потом снова открывала глаза и наблюдала, как в дырках рогожины меняется картинка. Горло пересохло. Я так и не успела напиться. Съеденное яблоко давно переварилось в желудке, и он завёл свою голодную песню.
Шершавый язык с трудом поворачивался во рту. Я попыталась сглотнуть слюну, но поперхнулась. Надсадный кашель разорвал мою грудь.
Драндулет остановился. Рогожа отлетела в сторону, и на меня уставилась пара глаз странного серо-бурого цвета в красную крапинку. Под глазами я увидела нос картошкой и толстые губы. Это прекрасное в кавычках лицо венчало гнездо длинных, да плеч, волос.
«О боже! Человек!» — обрадовалась я.
Паренёк, а моему возчику было не больше пятнадцати, достал из глубины повозки странный сосуд. Он походил на выдолбленную тыкву грушевидной формы. Подросток выдернул пробку, потом сжал мои щёки так, что из губ получилась куриная гузка, и стал лить воду. Я, захлебываясь, глотала восхитительную влагу, пахнущую чем-то вкусным.
— Развяжи меня, — прохрипела я, напившись, и показала глазами на сеть.
Парень покачал головой.
— Погоди! Ты знаешь русский язык? Скажи мне, где я?
Возчик рассмеялся, легко вскочил на лошадь верхом, мы тронулись дальше. У меня было полное ощущение, что парень прекрасно понял мои слова. Черт! Я в России?
Осознание этого факта накрыло волной облегчения. Со своими можно договориться. Конечно, он везёт меня неизвестно куда, но вреда не причиняет, даже воды дал, значит, я ему для чего-то нужна.
Что со мной хотят сделать, я узнала буквально через несколько минут. Повозка застучала колёсами по камням, затряслась, а вместе с ней и я, и въехала в какой-то двор. Ее тут же окружили рослые мужчины. Они с любопытством разглядывали меня, но не трогали, словно чего-то ждали.
Я рассматривала их. Высокие, сильные, похожие на средневековых воинов своей кожаной одеждой и ремнями, крест-накрест перетягивавшими грудь. Я бы испугалась их, но они разглядывали меня больше с любопытством, чем со злостью.
— Мужики, развяжите меня, — взмолилась я. — Я не убегу. Зуб даю, останусь на месте. Ну, куда я денусь без одежды?
Краем глаза я видела, что мой спортивный костюм, кроссовки и рюкзак валяются в углу повозки. Мужчины посмотрели на меня и что-то стали обсуждать. Я не поняла ни слова.
«Приехали! И не русские, и язык неродной. И как, скажите на милость, договариваться? Прелестями торговать? Фигушки! Живой не дамся», — сердито думала я, прикидывая, как отсюда сбежать.
Толпа мужчин раскололась надвое, и к повозке приблизился ещё один. Ого! Этот дядечка был не меньше двух метров ростом. Тут все такие огромные? Не зря мне сначала показалась, что я в стране великанов. На голове у него торчал пучок жестких волос, над бровями точками расходилась татуировка. Пронзительные синие глаза, казалось, заглянули мне прямо в душу.
Внутри что-то перевернулось и сжалось, до чего этот мужчина был завораживающе красив. Я не могла отвести от него взгляда. Его богатая одежда, украшенная кружевами, выдавала в нем господина. И правда, все почтительно застыли, ожидая приказа.
Красавец наклонился надо мной и стал распутывать сеть. Ему кинулись помогать другие. Они крутили меня и вертели в разные стороны, потому что я была запелената, как младенец.
Наконец кожа почувствовала прохладу. Я от счастья чуть не заплакала, а вместе с освобождением из плена пришло понимание: я в незнакомом месте, беспомощная, голодная и голая. А ещё мочевой пузырь вот-вот лопнет, если его не опорожнить.
Я села, схватила куртку от костюма и, прикрывая грудь одной рукой, второй напялила ее на себя. Мне не мешали. Я резким движением задернула молнию. Она вжикнула, мужики отпрянули и схватились за мечи. Я испуганно подняла руки.
— Ох! — выдохнули мои охранники и сделали шаг назад. Но смотрели они почему-то на мои ладони.
Я не поняла, чего они так испугались, руки как руки, какие же, как у них. Я опустила глаза и вздрогнула: кожа на ладонях была ярко-красного цвета, но боли я не чувствовала. Что за напасть? Где я так запачкалась. Я потерла ладошки о сеть, пожала плечами и посмотрела на мужчин.
— Мальчики, тихо, тихо! Это всего лишь молния, — воркующим голосом произнесла я. — Никогда не видели?
Я взялась пальцами за собачку и медленно потянула ее вниз, а потом снова вверх. Все с любопытством разглядывали, но мечи отпустили. Один даже подошёл ближе и уставился на мою грудь, выглядывавшую в разрез. Я перед его носом застегнула молнию до конца. Он вздрогнул и отпрянул.
— Ведьма, — сказал он, остальные согласно закивали.
«Ведьма? Где?» — удивилась я и огляделась.
И тут только до меня дошло, что я услышала знакомое слово. Черт, есть шанс договориться! Я могу понимать их речь. Хотя… может, это слово обозначает не то, что я подумала.
Красавец, который тоже находился в ступоре, пока я демонстрировала работу молнии и разглядывала свои ладони, наконец очнулся. Он вдруг схватил меня за талию и одним движением поставил на землю. Я чуть не свалилась, настолько мышцы от долгой неподвижности затекли. Несколько секунд меня разглядывали со всех сторон, но не трогали.
— Так, мужички, — весело сказала я, надеясь на понимание. — Могу я забрать свои вещички?
Так как все промолчали, я схватила пакет и в полной тишине оделась, сунула ноги в кроссовки и зашнуровала их. Паренёк, который меня вёз, даже присел от любопытства, разглядывая мои кроссовки.
— Что, нравится? — улыбнулась как можно шире, показывая свою приветливость, а сама скосила глаза на его обувь.
Это было что-то среднее между сапогами и валенками. Какое-то литое изделие, непонятно из чего созданное. Разгляд