Навстречу мечте

Размер шрифта: 13

* * *

Томасу Оуку, который рос внутри меня, пока я писала этот роман. С тобой мой мир стал намного ярче.

Пролог

Тело плывет на поверхности, невидящие глаза смотрят в мрачное небо. Легкие шорты потемнели, карманы наполнились водой. Рубашка вздымается, потом прилипает к неподвижной груди. Струйку крови с правого виска уже смыло, лицо теперь чистое и бледное.

Прямо под телом море кишит рыбой: огромные косяки прорезают воду, а крошечный планктон, их пища, кружится на свету. Ближе ко дну, там, куда не достают солнечные лучи, где видны следы течений и лежат затвердевшие обломки кораллов, обитают хищные существа с белесыми глазами.

Но над водой только тело.

И яхта.

По выгоревшей от солнца палубе снуют босые ноги, среди тех, кто на борту, поселяется страх. Пара минут, и голоса звучат громче, прищуренные глаза сквозь бинокли осматривают горизонт.

Легкий ветерок вскоре уносит остатки спокойствия. Руки на штурвале направляют яхту по ветру, парус развевается, а истину уже унесло течением.

Глава 1. Теперь

Кисточка выскальзывает из рук Ланы и, перевернувшись в воздухе, с шумом падает на пол прямо у мольберта. Синие капли акриловой краски попадают на лодыжку, забрызгав маленькую татуировку в виде крыла.

Лана не обращает внимания на испачканную щиколотку. На подоконнике стоит радиоприемник – на него она и смотрит, по-прежнему сложив пальцы так, будто держит кисть перед холстом. Все ее мысли сосредоточены на этой серебристой коробочке из проводов и металла и на голосе диктора новостей.

– …затонула в сотне морских миль от северного побережья Новой Зеландии. Предположительно, яхта под названием «Лазурная» отправилась от берегов Фиджи восемь дней назад, на борту находилось пять человек, включая двух жителей Новой Зеландии. Морским спасательным центром залива Бей-оф-Айлендс организована поисковая операция. Береговая охрана оценивает погоду на море как умеренную со скоростью ветра до двадцати узлов…

Лана пытается осознать услышанное и сверлит приемник взглядом – сообщите еще какие-нибудь детали! – но диктор уже читает другие новости.

Она отворачивается от холста, проводит рукой по голове. Чувствует прохладу шелкового платка, который повязала, чтобы не мешали волосы. Восемь месяцев назад, загорелая, босая и с рюкзаком за плечами, она сошла с борта этой яхты. И зашагала прочь по берегу. Под глазами у нее залегли темные круги. Она шла не оборачиваясь. Оборачиваться было нельзя.

Повернувшись, Лана видит себя в высоком стоячем зеркале у стены: побледневшее лицо, встревоженный взгляд больших зеленых глаз. Неужели Китти до сих пор на яхте? Даже после ухода Ланы? Конечно, она вполне могла вернуться в Англию. Лана пытается представить: вот Китти едет в метро и читает по дороге сценарий – блестящие темные волосы распущены, на губах красная помада. Но нет, что-то не складывается. Китти не ушла бы с яхты – как бы они обе вернулись домой после случившегося?

Последний раз Лана с Китти виделись восемь месяцев назад; подруги никогда не расставались на такой долгий срок. В электронном ящике скопилась куча непрочитанных писем от Китти. Сначала они сыпались одно за другим, потом стали приходить реже, с разницей в несколько дней. Интересно, по какому маршруту шла яхта, заходила ли к уединенным островкам? Что творилось на борту? С кем все это время была Китти?.. Лана перестала читать письма подруги. Перестала думать о ней.

Ярким воздушным змеем в мысли врывается прекрасное воспоминание из детства. Им с Китти по одиннадцать лет, они сидят, скрестив ноги, на полу в комнате Ланы и плетут браслеты дружбы. Со словами «это тебе» Китти протянула ей тонкий браслет из бирюзовых и желтых ниток – любимые цвета Ланы. Китти крепко затянула подарок на запястье подруги, зубами придерживая узел; на руке у Ланы осталось немного клубничного блеска для губ. В ответ Лана сплела для Китти бело-розовый браслетик. Приложив запястья друг к другу, они в один голос сказали: «Друзья навек».

Лана носила свой браслет полтора года, пока тот не выцвел и не истерся до грязно-серого. Как-то в ванне он порвался; Лана выловила браслет из воды и повесила сушиться на вешалку для полотенец, а потом убрала в коробочку для памятных мелочей вместе с фотографией мамы.

«Друзья навек», – пообещали они.

Чувство вины жаром расползается по всему телу. Лана не сдержала обещание, вычеркнула Китти из своей жизни, будто перерезала причальный канат и дала лодке уплыть в открытый океан.

Лана с нетерпением ждет следующего выпуска новостей. Надо в подробностях узнать, что там происходит. Добрались ли потерпевшие до спасательной шлюпки? Ранен ли кто-нибудь?.. Увы, из приемника несется лишь мелодичная рок-песня. Лана выключает радио.

Сквозь окна пробиваются первые утренние лучи, а бриз приносит в квартиру соленый запах. Привстав на цыпочки, Лана смотрит на море, скрывающееся за верхушками деревьев. Из-за чудесного вида она и согласилась снять эту квартирку, где пол разваливается под ногами, а спать в разгар новозеландской зимы приходится в обнимку с дребезжащими электрообогревателями.

Впрочем, скоро потеплеет, а широким окнам нельзя не радоваться: в комнату попадает много света. Лана ставит мольберт у окна, чтобы порисовать перед уходом. В общем, кое-как устроилась: есть работа, жилье и старая машина. Конечно, жизнь уже не бьет ключом, как прежде, в ней не осталось друзей и смеха. Но, может, так оно и лучше.

Порой Лана вспоминает Англию и отца: он наверняка проводит вечера в своем старом таунхаусе за кроссвордом или перед телевизором. Вот же парадокс: ее всегда раздражал рутинный ритм жизни отца, а теперь Лана и сама живет в спокойствии и уединении. Она пишет отцу раз в пару месяцев – несколько строк, чтобы не волновался, однако свой адрес не указывает. Пока не готова.

Лана прилетела в Новую Зеландию восемь месяцев назад, когда здесь начиналась осень. В легком выцветшем платье она тут же продрогла. Волосы были все еще спутанные после плавания в соленой воде, за плечами рюкзак, с собой пятьсот долларов.

Первую ночь Лана провела в хостеле в Окленде. Устроилась на койке в общей спальне и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Если бы в тот момент кто-то зашел в комнату, положил руку ей на плечо и спросил: «Вы как? Что-то случилось?», она сразу бы все рассказала. Про сброшенный с яхты в море холщовый рюкзак, который плыл по поверхности, будто тело человека; про изогнутый горизонт, соприкасающийся с водой; про красный саронг на полу каюты у ног Ланы; про поцелуй в известняковой пещере; про то, как смотришь на лучшую подругу и не узнаешь ее. Но никто не подошел и не спросил. Минуты превращались в часы, часы – в долгую ночь, а Лана все старалась избавиться от этих воспоминаний, выбросить их из головы.

Когда рассвело, она встала под мощную струю душа, чтобы смыть соль с кожи. Поразительно, как бесконечно долго текла вода. Лана надела платье, взяла рюкзак и вышла из хостела. Она так привыкла ходить босиком, что теперь шлепанцы натирали между пальцев. Лана зашла в кафе позавтракать: проглотила солоноватый сэндвич с яйцом и беконом и выпила кофе. У тротуара вдруг остановилась машина с доской для серфинга на крыше и табличкой на заднем стекле: «Продается – 500 долларов». Лана встала из-за столика и подошла к владельцу автомобиля, молодому испанцу, у которого через два дня заканчивалась виза, предложила триста долларов. Парень согласился, только попросил подбросить его в аэропорт.

Потом Лана поехала на север – ни карты, ни плана, ни попутчика. Она давно не водила машину и, привыкнув к штурвалу яхты, слишком резко входила в повороты. Быстрая езда по ровной дороге выбила ее из колеи, и Лана опустила все стекла, чтобы в лицо дул ветер. Это была ее первая поездка через Новую Зеландию; за окном проплывали безмятежные озера, бесконечные виноградники на холмах и поразительной красоты горы. Наконец Лана добралась до побережья. Там и остановилась – на площадке, откуда был виден залив и разбивающиеся о берег волны. Когда солнце скрылось за линией воды, Лана перебралась на заднее сиденье, достала из рюкзака спальный мешок и завернулась в него, уперевшись шеей в дверцу.

Почему Новая Зеландия? Если бы кто-нибудь задал ей этот вопрос, Лана ответила бы, что всегда мечтала там путешествовать, но это лишь отчасти правда. На самом деле Лана верила, что яхта все же вернется в Новую Зеландию – как была уверена в том, чтоон родом отсюда. Наверное, Лана провела все эти месяцы в ожидании лишь потому, что, как ни старалась, забыть «Лазурную» она не могла.

Глава 2. Тогда

Лана нашла альбом для рисования в дальнем углу торговой палатки, между мешками с орешками и стопкой соломенных шляп. Вытащила его с полки, стерла с обложки слой пыли. Жаль, что страницы очень тонкие, зато бумага ярко-белая. Лана отнесла альбом к прилавку, за которым стоял мальчик-филиппинец. Он улыбнулся ей, показав кривые передние зубы, и начал искать цену.

– Художница? – спросил мальчик.

Лана собиралась покачать головой, но вдруг передумала, улыбнулась в ответ и сказала:

– Да, художница.

Черт, а почему бы и нет? Она ведь туристка, и никто – ну, кроме Китти – ее здесь не знает. Можно быть кем угодно.

Лана вышла из тени палатки и сразу вытерла пот – жара на Филиппинах стояла недвижимой и крепкой завесой, не отступая даже ночью. На улицах полно народу, от нагревшихся дорог шел жар, пыль стояла столбом. Янтарно-рыжую копну волос Лана собирала в свободный пучок. Она протиснулась сквозь толпу, обойдя стороной торговца барбекю, который стоял посреди улицы и размахивал соломенным веером над угольками в гриле. Позади него у палатки загудел дизель-генератор, обдавая ноги Ланы волной жара. Миновав ящики со стеклянными бутылками, выставленные прямо на тротуар, пошла вперед, следуя карте из трещин и выбоин в асфальте. Лана немного расстроилась: хотела найти в торговых рядах какие-нибудь платья с причудливым принтом или оригинальную бижутерию ручной работы, а здесь продавали только самые обычные футболки и саронги.

По другой стороне улицы шел мальчик-филиппинец с петухом на руках, за ним спешила собака, зажав в пасти кокосовую скорлупу. Рядом с мальчиком Лана увидела Китти – подруга стояла в очереди в пекарню. Миниатюрная фигура, насыщенного цвета загар, длинные темные волосы перекинуты через плечо – со спины Китти вполне могла сойти за местную. Она говорила что-то сгорбленному старичку, а тот смеялся в ответ. Китти легко сходилась с людьми, и куда бы они ни пошли, тут же заводила разговоры с незнакомцами и засыпала их своими бесконечными вопросами и историями.

Лана остановилась, чтобы перейти дорогу к Китти. Толпа вокруг гудела. Пришлось ждать, пока проедет целая вереница ярких трициклов; от пекарни теплым воздухом доносило сладкий запах дрожжей. В Нораппи нет машин, по улицам колесят и гоняют, сигналя, только трициклы. Прямо как разноцветные тук-туки в Бангкоке – Лана видела такие на фотографиях.

На той стороне улицы вдруг засуетились и зашумели. Мальчик с петухом удивленно вскрикнул, птица вырвалась и побежала к дороге, прямо под колеса трицикла. Водитель резко затормозил, трицикл занесло, а молодого пассажира, по виду не местного, в яркой футболке и огромных наушниках, выбросило из сиденья. Трицикл врезался в уличный гриль и со страшным скрежетом потащил его за собой по асфальту, прямо на Лану.

Ошеломленная происходящим, Лана едва успела отскочить, но гриль все равно зацепил ее и сбил с ног. Земля вдруг закружилась, сумка и альбом отлетели в сторону. Лана уперлась в гудящий от жары асфальт ладонями, ударилась коленом и лодыжкой. В нос попали песок и пыль.

Кто-то закричал. Мальчик попытался поймать своего петуха, схватил за перья хвоста, с воплем дернул на себя и крепко сжал птицу обеими руками. Лана подняла голову: трицикл лежал у края дороги, а водитель, дав мальчишке подзатыльник, прилюдно отругал его.

Лана сморгнула, снова посмотрела на землю. Хотела встать, но не смогла сдвинуться с места. Сумка валялась в стороне, чистые странички альбома испачкались.

Парень в яркой футболке присел и собрал ее вещи. Сдувая пыль со страниц альбома, он подошел к Лане и спросил:

– Как вы?

– Нормально. – Лана попыталась встать. Голова закружилась, и она подняла руку ко лбу.

– Давайте-ка помогу. – Парень осторожно подхватил ее под локоть и поднял.

Он не отошел сразу, а, стоя спиной к толпе, отгораживал Лану от всех, пока она приходила в чувство. Нога ужасно болела. Лана посмотрела вниз – над лодыжкой виднелась кровь.

– Я ехал в трицикле. Водитель хотел объехать петуха, но… – Парень замолчал, снова взглянул на Лану. Из наушников у него на шее едва слышно доносилась музыка. – Вы нормально себя чувствуете?

– Я в поряд…

– Лана! Господи! – Сквозь толпу пробивалась Китти – очки на голове съехали набок, сумка шлепала по бедру. Добравшись до Ланы, подруга бросилась обнимать ее. – Я услышала шум. И увидела тебя! Ты как? Что-нибудь болит? – Держа Лану за плечи, Китти ее осмотрела. – У тебя кровь идет.

– Ничего страшного, – ответила Лана.

Хотелось поскорее уйти оттуда и где-нибудь присесть. Она слегка одернула платье, стряхивая пыль.

– Кажется, это ваше. – Незнакомец протянул Лане ее вещи.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Будьте осторожнее!

Лана повернулась, и перед глазами поплыло. Автомобильные гудки, крики на тагальском, стук молотка по металлу – все вдруг зазвучало глуше. Струйка горячей крови стекала по лодыжке, и от этого ощущения Лану затошнило. В тесноте толпы чувствовался запах порошка, еды, пота. «Просто иди вперед. Не спеши. Надо уйти отсюда», – сказала себе Лана.

Она вытянула руку, чтобы опереться на что-нибудь, но схватила ладонью только воздух.

– Вот черт! – послышался крик Китти, как будто издалека.

Парень подхватил Лану за плечи с другой стороны.

– Порядок, – успокоил он. – Держу.

Они отвели Лану в тень – втиснулись в переулок через узкий проход между палатками. Вокруг бегали цыплята, сушилось белье; какая-то старуха с пустой тарелкой проводила их затуманенным взглядом карих глаз.

– Уже близко.

Из-за расщелины между камнями вышла группа туристов: хлопают друг друга по плечам, громко разговаривают, смеются. Лана осторожно захромала по прохладному каменистому проходу туда, откуда пришли путешественники.

Тропинка привела к лестнице, которая спускалась вниз сотнями белых валунов, аккуратно закрепленных в бетоне. Отсюда открывался вид на бар, построенный на сваях в море под размытым голубым небом. Казалось, вся мебель там была из бамбука или вынесенных на берег коряг. Парни в футболках и пляжных шортах, девушки в сарафанах и ярких топах сидели на низких креслах или на полу на подушках и играли в карты, курили, болтали. Две загорелые девчонки устроились на самом краю, свесив ноги над водой, и пили пиво. Вокруг все вибрировало от ритма музыки, с которой смешались смех и голоса.

Парень нашел им местечко у воды, где дул свежий бриз. Лана положила альбом на стол, присела в широкое деревянное кресло, вытянула ноги – наконец-то лодыжка может отдохнуть.

– Я принесу льда, – сказала Китти, – и попить. Лана, тебе нужно что-нибудь освежающее. – Обращаясь к парню, Китти спросила: – Будете пиво?

– Не беспокойтесь, – отмахнулся он. – Я сам себе возьму. Скоро встречаюсь тут с друзьями.

– Всего бокал, чтобы отблагодарить вас, – настаивала Китти.

Помедлив, он пожал плечами.

– Ладно, почему бы и нет?

Парень представился – его звали Денни, – и пока Китти ходила к бару, сообщил Лане, что родом из Новой Зеландии. У него был ровный золотистый загар, на фоне которого выделялись бледно-голубые глаза, рыжеватые волосы стояли торчком. Лана представила, как проводит рукой по этим тугим кудряшкам.

Денни снял наушники с шеи и положил на стол рядом с альбомом Ланы.

– Рисуешь?

– Немного, – ответила она.

– Что именно?

– Да все подряд. Все, что меня завораживает.

– И что тебя завораживает? – с интересом спросил он.

Лана задумалась. Они с Китти уже месяц путешествовали по Филиппинам, и за это время Лана заполнила два блокнота. Из недавних набросков – компания мальчишек, сидящих на потрескавшейся стене и болтающих ногами; пасущаяся в тени коза; дверной проем, закрытый выгоревшей на солнце желтой простыней; одинокий ботинок, валяющийся на обочине.

– Мне нравится рисовать простые вещи, в которых точно поймано мгновение.

Денни задумчиво кивнул.

– За которыми стоит история.

– Да, именно так.

Китти принесла на подносе три запотевшие бутылки пива, из горлышка каждой торчал кусочек лайма. Она подала пиво Денни и Лане – подруге вместе с салфетками и стаканом со льдом.

– Все, что нашлось для оказания первой помощи.

Лана обернула кубики льда салфеткой и приложила к лодыжке, вздрогнув от холода. Китти протолкнула лайм внутрь бутылки, и все трое чокнулись пивом.

За их спинами послышался стук дерева, а затем смех. Лана оглянулась: на одном из столиков развалилась огромная башня «Дженга». Игроки начали собирать брусочки, переговариваясь на итальянском.

– Отличное местечко. Даже не знала, что тут есть такой бар.

– Владельцы – супружеская пара, классные ребята, – сказал Денни. – Лучше места не найти. – Он посмотрел в сторону моря, где солнце скрывалось в воде, окрашивая ее в розово-золотистые тона. Затем перевел взгляд на вход. – А, вот и мои.

В бар вошли двое парней лет под тридцать и между ними – босоногая девушка со светлыми волосами, немного моложе. Денни помахал друзьям и представил им Лану и Китти.

Аарон, парень с квадратным подбородком и толстой шеей, тоже оказался новозеландцем. Он стоял, крепко сжав руками спинку кресла.

– Деталь я нашел, – сообщил он Денни, – но пришлось тащиться в мастерскую к знакомому знакомого механика.

Денни закатил глаза.

– Сколько с тебя взяли?

– Шесть тысяч песо.

– Нормально.

Аарон кивнул.

– Ладно, пойду за пивом.

Генрих, немец с ровными белыми зубами и короткой стрижкой, выдвинул кресло для Шелл, их подруги-блондинки, и сам сел рядом.

– Что случилось? – спросила Шелл, увидев, что у Ланы к лодыжке приложен лед.

– Оказалась на пути у сбежавшего петуха.

– Эти чертовы петухи просто самоубийцы, – добавила Китти.

Шелл наклонилась и осторожно потрогала лодыжку Ланы у края припухлости. На запястье звякнули тонкие серебряные браслеты.

– Смахивает на растяжение. Приложи потом еще льда.

Шелл с ее широкой и полной искренности улыбкой сразу понравилась Лане. Интересно, они с Генрихом пара? Непонятно, о чем говорила непринужденность в их общении – о тесной дружбе или близости.

Вернулся Аарон с напитками, легко завязалась беседа. Китти рассказала историю о том, как чуть ранее в тот день наблюдала за свиданием стройной филиппинки и пожилого американца. Лана откинулась в кресле и была рада просто послушать разговор, пытаясь распознать акценты и понять, какие отношения связывают эту группу друзей, вместе путешествующих по Юго-Восточной Азии.

Стоял жаркий вечер, и благодаря гремучей смеси пива и рома разговор быстро перескакивал с одной темы на другую. Забыв о боли в лодыжке, Лана с улыбкой слушала интересные истории из жизни каждого: Денни, например, до девяти лет спал только в костюме Человека-Паука; Генрих так любил соперничать, что просил брата засекать, сколько он писает; у родителей Шелл в Онтарио был магазин комбикормов, и она каталась с горки на огромных пластиковых пакетах из-под корма; а Аарон однажды заблудился в тропическом лесу на острове Реюньон и неудачно присел по-большому прямо над муравейником.

Каждый заказал и выпил еще по нескольку бутылок пива. С наступлением темноты в баре зажгли свечи, замигали гирлянды с белыми фонариками. Когда настала очередь Китти, она взяла всем пива с «прицепом» из других напитков, и беседа за столом стала еще громче.

– Так почему вы решили путешествовать? И почему именно Филиппины? – спросила Шелл у Ланы, и остальные тоже посмотрели на нее.

Лана опустила взгляд на бокал. Во рту пересохло, как только она подумала о том, что толкнуло ее уехать из Англии. Вспомнилось, с каким выражением смотрел на нее отец, застав стоящей на коленях на изношенном ковре у себя в спальне с конвертом в руках. Его лицо вдруг осунулось, будто под тяжестью чувства вины.

Чуть позже тем же вечером Лана, съежившись от пронизывающего ветра, стояла на пороге дома Китти, за воротник пальто капал дождь. В душе разрасталась пустота, словно изнутри все выдрали. Открыв дверь, Китти взглянула на подругу и тут же затащила ее внутрь.

– Черт возьми, что у тебя стряслось?!

Китти тогда жила в Илинге и снимала тесную квартирку-студию над цветочным магазином. В захламленной комнате – двуспальная кровать, заваленная подушками и вязаными покрывалами, вдоль одной стены стояли две вешалки с вещами Китти, обувь она запихнула в сундук у подножия кровати. На туалетном столике было полно косметики, лосьонов для тела и духов, а сама квартира в целом смахивала на костюмерный цех.

Китти сдернула с крючка на двери махровый халат и завернула в него дрожащую Лану.

– Да ты вся продрогла! Что с тобой? Что случилось?

– Можно я останусь? – едва не плача, спросила Лана.

– Конечно! Но в чем дело? Прости, тут дико холодно, чертов домовладелец никак не починит отопление. – Китти показала на электрообогреватель, на котором сушились трусики и кухонное полотенце. – Сейчас принесу нам грелку. И чай.

Через несколько минут они уже сидели в кровати, накрывшись одеялами и положив в ноги грелку. Лана обеими руками прижимала к груди чашку горячего чая, чувствуя бешеный стук сердца. От напряжения разболелась голова. Лана рассказала Китти обо всем – как нашла спрятанный конверт, как узнала правду и как у отца не нашлось слов, чтобы хоть что-то отрицать.

Китти слушала, сжав губы и не отрывая взгляда от подруги. Чай так и не выпили.

Когда Лана закончила, ее лицо было в слезах.

– Я никогда его не прощу.

– Нет, не говори так! – вдруг вскочила Китти. – Он совершил ошибку. Ужасную ошибку, но не надо его ненавидеть!

Китти говорила так взволнованно, что руки у нее затряслись, и на одеяло пролился остывший чай.

Лана постаралась выкинуть из головы эти воспоминания. Просто не могла думать о том дне. Только не здесь. Она подняла взгляд – все смотрели на нее и ждали ответа.

– Ткнули пальцем в глобус, да, Лана? – пришла ей на помощь Китти. Лана кивнула. – Я крутанула его, а Лана закрыла глаза и показала пальцем.

– Правда? – засмеялся Генрих. – Здорово придумали.

Да, отчасти это было правдой. Только это ответ на вопрос,как они выбрали Филиппины, а не почему решили уехать. Лана сидела на кровати у Китти, скрестив ноги и поставив перед собой глобус. Она закрыла глаза, протянула вперед руку, чувствуя легкое дуновение воздуха от крутящегося шара, и прижала палец к прохладной поверхности.

Лана открыла глаза: кончик пальца указывал на скопление островов у экватора.

– Филиппины.

– Еще пива? – спросила официантка, поддерживая поднос бедром.

Бар уже был переполнен, посетители пытались перекричать грохочущую музыку.

Аарон взглянул на часы на своем крепком запястье, отодвинул стул и поднялся.

– Нет, спасибо, думаю, нам пора.

Официантка отошла, и тогда Аарон предложил Лане и Китти:

– У нас полно рома, идем?

Лана и Китти отстали от остальных; Китти придерживала подругу под руку, чтобы Лана как можно меньше опиралась на поврежденную ногу. Она распустила волосы, и теперь они лежали на плечах густыми янтарно-рыжими волнами.

Ребята остановились у берега. Лана чувствовала, что опьянела. Сколько она выпила – пять бутылок пива или даже шесть? В темноте было видно, как Аарон развязывает веревку и снимает ее с деревянного столбика. Веревкой была привязана небольшая лодка с подвесным двигателем. Аарон вытолкал лодку на мелководье.

– Что это? – слегка заплетающимся языком спросила Китти.

– Такси для вас.

Шелл, Генрих и Денни сбросили шлепанцы и зашли в воду.

Они залезли в лодку, и та закачалась, к берегу побежали небольшие волны.

– Куда поплывем? – Китти широко улыбнулась.

– К нам домой, – ответил Аарон.

– Вы что, живете… на воде?

В лунном свете Лана заметила улыбку Аарона.

– Ну же, – позвал Денни из лодки. – Вам понравится, обещаем.

Лана пожала плечами и сбросила сандалии. Ноги скользили по илистому дну – лучше не думать о том, что может скрываться в безмолвных мрачных водах.

В лодке было тесновато; Лана втиснулась между Шелл и Китти и присела на сырую деревянную перекладину, положив на колени сумку и альбом.

Аарон дернул за пусковой трос, и мотор ожил.

Лодка двинулась вперед, бухта наполнилась запахом дизельного топлива и рыбы. Лицо обдувал прохладный ветерок. Под весом пассажиров лодка осела почти до уровня воды – стоило только протянуть руку, и можно было коснуться поверхности.

Ночь стояла тихая и спокойная. Они проплывали мимо ярких лодок «банка» – так здесь называлось традиционное рыболовное судно, похожее на узкое каноэ. Ребята непринужденно болтали, но Лана и Китти сидели молча. Они смотрели вперед, где в темноте постепенно проступали очертания темно-голубой яхты – ее корпус освещала луна. Лана попыталась охватить взглядом всю яхту целиком. Изящное длинное судно с двумя крепкими мачтами. В лунном свете показалось имя яхты, написанное витиеватыми белыми буквами: «Лазурная».

Лана попробовала это слово на язык, и на нее вдруг нахлынула волна смешанных чувств – волнение, предвкушение, страх.

Они устроились ближе к корме яхты – в кубрике, как сказал кто-то из ребят, и Китти очень рассмешило это слово. Пили ром с колой. Лана держала между пальцами косяк – откуда он вообще взялся? – с палубы доносилась музыка. Яхту слегка качало на волнах, будто море пело колыбельную, и Лана почувствовала, как все тело расслабляется.

Шелл устроила им экскурсию: повела под палубу, показала жилые помещения и тесноватую кухню, камбуз, очень чистую, если не считать кучи пустых бутылок из-под пива в углу. В передней части яхты расположились три маленькие каюты с койками, а в задней – две каюты побольше с двуспальными кроватями, там обосновались Аарон и Денни.

Лане понравилось их простое жилище, где пахло нагретым деревом и лаком. Она никогда раньше не бывала на яхте и теперь не спеша разглядывала все детали судна, чтобы потом его нарисовать: полка в салоне, заваленная книгами в мягкой обложке с распухшими от соленого воздуха страницами, стопку которых подперли большой «Энциклопедией мореходства»; два небольших гамака для хранения фруктов под потолком камбуза; развернутые карты, прижатые к столу красивой морской раковиной.

Китти допила ром и отставила в сторону пустой стакан.

– Все еще не могу поверить, что вы живете на яхте. Кстати, чья она?

– Капитан – я, – ответил Аарон.

Лана так и думала – заметила, как он заботливо погладил штурвал, когда они поднялись на борт, как внимательно осмотрел палубу, явно проверяя, все ли в порядке.

– Значит, вы просто плывете и останавливаетесь там, где хочется? – поинтересовалась Китти.

– В общем-то да, – кивнул Аарон.

Из разговоров Лана поняла, что всего на яхте пять человек: Аарон, Денни, Генрих, Шелл и Жозеф, пятый член команды, который курил в стороне от всех, на носу яхты. Денни предложил ему присоединиться к компании, но Жозеф лишь отмахнулся и, сказав, что хочет спать, ушел вниз. Говорил он с мелодичным французским акцентом.

Тянулась ночь, по стаканам разливали ром – еще и еще. Лану окружали разговоры и смех Китти, который становился все более размытым, почти текучим. Стоя на якоре, яхта медленно покачивалась, а вдалеке, за темными водами, мелькали огни города. Лана и представить не могла, что это только начало.

Глава 3. Тогда

Лана проснулась от легкого покачивания. В голове пульсировала боль, и она потерла лоб. Еще с закрытыми глазами почувствовала, что светит солнце, услышала звук работающего мотора и плеск воды поблизости.

Она постепенно разлепила глаза и увидела не стены, не потолок, а небо. Поморгала, привыкая к яркому дневному свету. Лицо обдувал легкий ветерок. Лана попыталась встать, но все вокруг поплыло, закружилось. Попробовала еще раз… Земля будто уходила из-под ног. Наконец стало ясно: они с Китти лежат в гамаке. Повернув голову – ее снова пронзила боль, – Лана увидела море, небо и палубу яхты.

– Кит… – прохрипела Лана.

Китти моментально проснулась и вскочила, словно ее подключили к розетке – волосы всклокочены, взгляд удивленный.

– А? Что?

Лана снова поморгала, пытаясь разглядеть бухту, рыболовные лодки-банки, очертания города, но земля казалась лишь размытым пятном вдалеке.

– Мы плывем.

– Твою ж мать! Что вчера было? – смеясь, вскрикнула Китти.

– Вчера был ром. – С другого конца палубы незаметно подошла Шелл – принесла кофе.

Лана потянулась за кружкой.

– Боже, ты наша спасительница.

– Вы что, похитили нас? – спросила Китти, отпивая кофе.

Шелл улыбнулась.

– Аарон хочет с приливом добраться до одного местечка вверх по течению, так что выдвинулись мы рано. К обеду вернемся в бухту.

Китти протерла глаза и надела солнечные очки, которые каким-то чудесным образом уцелели после ночи в гамаке.

– Как вам спалось наверху? – поинтересовалась Шелл. – Я сама здесь устраиваюсь, когда в каюте слишком жарко, но бывает сыровато.

– Думаю, мы и не заметили. – Лана выбралась из гамака, встала и вздрогнула от жгучей боли в лодыжке.

– Как нога? – спросила Китти.

Лана попробовала перенести вес на больную ногу.

– Терпимо.

– Доброе утро.

К девушкам подошел Жозеф в шортах и мятой рубашке. Худое лицо с заостренными чертами, волосы темные и стильно растрепанные.

– Простите, что вчера ушел и толком не пообщался с вами. Хорошо посидели?

– Вроде да, насколько я помню, – ответила Китти.

– Нам до сих пор не верится, что вы живете здесь, на яхте, – добавила Лана.

– Мне тоже, – улыбнулся Жозеф. – Нам всем повезло оказаться на ней.

Лана кивнула.

– Ты давно здесь?

– Чуть больше месяца. Зато какой месяц!.. Другие ребята тут уже намного дольше…

– Шелл! Жозеф! – раздался крик Аарона.

Все обернулись. Аарон в выгоревшей на солнце кепке стоял у штурвала. В его позе сквозило что-то властное: широко расставленные ноги, одна рука на штурвале, высоко поднятый подбородок.

– Поднимаем паруса!

Жозеф повернулся к Лане и Китти.

– Сейчас увидите нас в деле.

Лану окружили звуки: вот хлопает парус, когда его поднимают, вот скрипит натягиваемое полотнище, резкий поток ветра наполняет и расправляет гордый парус. Яхту качнуло, и Лана схватилась за страховочный трос.

Через пару секунд мотор заглушили, и теперь слышен был лишь шум волн и ветра. Лана вытянула шею, чтобы получше разглядеть парус: его могучий изгиб, уходящий ввысь в ясное голубое небо, завораживал.

Лана никогда прежде не бывала на судне, а уж тем более на такой яхте. Сама мысль о том, что тебя несет по морю силой ветра, казалась невероятной. Было в этом движении нечто стихийное, нечто поразительно мощное. Ветер поддевал край платья, ерошил волосы, а Лана глубоко вдыхала теплый соленый воздух.

Она осмотрела всю яхту целиком: на потертой палубе из тика кольцами сложены тросы, к поручням привязаны две доски для серфинга и еще одна – для серфинга с веслом. «Это совсем другая жизнь, – подумала Лана. – Совсем другой мир».

Из каюты поднялся Денни, – из-под выцветшей серой бейсболки торчали тугие кудряшки. Он увидел Лану и улыбнулся.

– Вы с нами?

– Похоже на то.

Китти и Лана наблюдали за слаженной работой команды – все двигались непринужденно, каждый знал свое место. Загорелые, босоногие, они походили на экзотическое племя путешественников, которых занесло сюда с дальних берегов.

Через час Денни махнул Лане и Китти на нос яхты.

– Становитесь туда. Подойдем близко к берегу.

Подруги осторожно пошли вперед, стараясь сохранить равновесие на ветру. Китти обхватила Лану за талию и положила голову ей на плечо. Вдалеке проступали очертания суши – горные вершины, из трещин в которых под невероятными углами росли деревья и кусты.

– Обалдеть, да? Поверить не могу, что мы ночевали на яхте.

– Ага, – ухмыльнулась Лана. – Куда круче, чем уснуть в автобусе.

Прошлым летом они ездили на концерт в Лондон, а потом Китти как-то уболтала музыкантов подвезти их с Ланой до дома на гастрольном автобусе. Через восемь часов Лана и Китти проснулись в Вулверхэмптоне с ужасным похмельем и двадцатью тремя фунтами в карманах.

Море искрилось на солнце. Лана глянула за борт – они выходили на мелководье, и вода становилась прозрачнее, приобретая зеленовато-голубой оттенок. То тут, то там виднелись кораллы.

– Боже, как же хорошо, что мы не в Англии.

Китти взглянула на подругу.

– Как ты после всего этого?

Под «всем этим» Китти имела в виду отца Ланы.

– Сейчас все нормально.

Скалы были так близко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Судно двигалось вперед вдоль утеса.

Обойдя скалистый выступ, они вошли в изумрудно-зеленую лагуну, где из воды торчали огромные рифовые пики. Дальше тянулся безлюдный пляж с белым песком, а за ним возвышался непроходимый лес.

– Мы в раю, – улыбнулась Китти.

Они стали на якорь в лагуне, а потом, втиснувшись вместе в лодку, добрались до берега. Лана зарылась пальцами в песок, в тысячи прекрасных мельчайших раковин и частичек белого коралла.

Шелл расстелила покрывало и устроилась в тени пальмы, Лана и Китти сели рядом с ней. Со вчерашнего дня они так и не переоделись и по-прежнему были в купальниках. Китти стянула с себя шорты, легла на спину, подложив руки под голову и подставив солнцу подтянутый живот. Лана сидела, уперевшись локтями в колени, и слушала Шелл – та плела браслет из кожаной тесьмы и одновременно рассказывала историю яхты.

– Первый раз я услышала о «Лазурной» от одних путешественников во Вьетнаме. Давно ходили слухи, что где-то на воде есть община мореходов, путников и любителей приключений, которые заплывают в безлюдные бухты, становятся на якорь у пустынных берегов, спят под открытым небом, ловят огромные волны на серфе и готовят рыбу на ужин. Такая жизнь казалась мне раем, и вот те туристы сказали, что яхту видели. – По лицу Шелл расплылась улыбка. – В общем, в поисках «Лазурной» я отправилась на запад, в сторону Таиланда, хотя до конца и не верила, что яхта действительно существует. И о чудо, я нашла ее! Увидела в тихой бухточке на западе острова Самуи и сразу поняла, что должна попасть на борт. – Шелл отложила браслет, который плела, и продолжила: – Я поплыла к яхте. В кубрике сидел парень и штопал парус – Аарон. С парусом у него ничего не выходило, так что я представилась и показала, как сделать стежки более крепкими. Папа у меня моряк, и я за свою жизнь починила немало парусов, – объяснила она. – Весь день я провела на яхте, помогая Аарону, а когда мы закончили штопать, я спросила, можно ли мне остаться на «Лазурной».

Все койки на тот момент были заняты; я согласилась на гамак. Первые три недели спала под открытым небом, просыпалась вся в росе и комариных укусах, но наслаждалась каждым мгновением. Потом один парень-датчанин уехал, и я заняла его койку. С тех пор прошло уже больше года.

Денни тут дольше всех, присоединился к Аарону еще в Австралии. Потом были две милые девчонки из Швейцарии, они уехали месяца три назад. Это разбило мне сердце, – призналась Шелл, – ведь я влюбилась в одну из них, Леа. Безответно, конечно, – ее в Швейцарии ждал парень, но она все равно была прекрасна. Тут бывает много народа – кто-то остается на пару недель, а кто-то на несколько месяцев. Генрих, например, с нами уже полгода. Классный парень, и на яхте без него никуда – он способен починить что угодно: мотор, дверцы шкафчика, трюмные насосы. А Жозеф на «Лазурной» недавно. Держится в основном в стороне, но я вижу, что ему нравится. – Шелл развела руками. – Ну вот, про всех вам рассказала.

Лана и Китти переглянулись и в глазах друг друга увидели искру. Они обе поняли: надо стать частью этой команды.

Лана ненадолго уснула в тени и проснулась от того, что Китти толкнула ее в бок и прошептала:

– Куда все делись?

Лана встала и протерла глаза, щурясь на ярком солнце. Шелл рядом не было, да и остальных тоже. Лана осмотрела пустынную бухту: белый коралловый песок, прозрачная голубоватая вода омывает берег. И на берегу никого. Они с Китти остались одни в безлюдной бухте, куда можно добраться только на лодке.

Едва в голове начал зарождаться страх, как Китти вдруг заметила что-то слева от утеса.

– Смотри, – показала она рукой в сторону скалы. – Лодка здесь.

– Господи, ты меня до инфаркта доведешь. – Лана прижала руку к груди. – Я уж подумала, что нас бросили.

Ребята сидели в лодке и разговаривали. Высказывались по очереди, лица у всех были серьезные. Стройный Денни кивал, скрестив руки на груди. Когда заговорил Жозеф, Аарон обернулся и посмотрел в сторону Ланы и Китти. Лана не поняла, смотрит ли он на них, и робко помахала. Аарон не отреагировал и повернулся к остальным.

По рассказам Шелл, на яхте живут странники и любители путешествий. Но привела ли их сюда жажда приключений? Или у каждого была причина сбежать от прошлого?

– Мы ведь правильно поступили, когда уехали? – Лана вдруг посмотрела в глаза Китти.

В ту ночь, когда Лана, потрясенная находкой в спальне отца, появилась на пороге Китти, она решила, что уедет из Англии. Китти приобняла подругу, посмотрела на нее и сказала:

– Тогда я с тобой.

Следующим утром, пока Китти пекла блинчики, они обсудили дальнейшие планы, и Китти призналась, что подумывает бросить актерскую карьеру.

– Меня это убивает, – объясняла она, поворачивая сковороду, чтобы тесто равномерно растеклось по поверхности. – Прослушивания. Отказы. Придирки. На прошлой неделе я пришла на пробы для рекламы пылесоса – рекламы, мать твою! – а тот тип говорит: «Приходи, когда протрезвеешь». – Китти фыркнула. – А я даже не пила!.. Нет, ну ты можешь поверить?

– В то, что не пила?

Китти в шутку стукнула ее по плечу.

– Боюсь, я больше так не выдержу.

– Но ты замечательная актриса.

– Думаешь? – Китти подцепила края блинчика деревянной лопаткой. – В Лондоне полно таких, как я – двадцатилетних девчонок, пытающихся обратить на себя внимание. Это тяжело, Лана. К тому же… В общем, я даже не представляю, чем еще могла бы заниматься. Я больше ничего не умею. – Китти подбросила блинчик, и он аккуратно шлепнулся на сковороду обратной стороной.

– Ты умеешь подбрасывать блинчики.

– Представляю резюме – «Китти Берри, профессиональный подбрасыватель блинчиков»!

Именно в те долгие выходные в захудалой квартирке Китти, пока в окно хлестал дождь, подруги, крутанув глобус, задумали свой отъезд.

Поразительно, как легко можно разобрать по кусочкам прежнюю жизнь. Лана уволилась, отработав положенные дни, съехала со съемной квартиры, продала машину – и все за один месяц. Они с Китти планировали начать путешествие с Филиппин, а оттуда двинуться дальше. Посчитав, надолго ли хватит совместных сбережений, подруги решили, что уже на месте подадут на рабочую визу, как только кончатся деньги. Затем оформили туристическую страховку, запаслись солнцезащитным кремом, шлепанцами и спреем от комаров, сделали прививки от дифтерии и гепатита А. В суматохе Лана закружилась так, что спокойно выдохнула, только когда сошла по металлическому трапу в густую филиппинскую жару.

Теперь Китти смотрела на подругу, и в ее глазах отражалось солнце.

– Правильно ли мы поступили? – переспросила Китти, затем, широко улыбаясь, добавила: – Правильнее некуда!

Китти не хотелось плавать, поэтому Лана пошла одна, поражаясь ощущению невероятной легкости. Нырнула и опустилась почти к самому дну. Когда воздуха стало не хватать, выбралась на поверхность и быстро поплыла вперед, чувствуя, как напрягаются мышцы плеч и ног. Достигнув каменистого островка, вылезла из воды, выжала свои длинные волосы и устроилась у нагретого солнцем камня.

Вдруг у поверхности моря мелькнула загорелая спина, из-под воды высунулась трубка для плавания. Заметив Лану, Денни снял маску, вылез из воды и подошел.

– Увидел что-нибудь интересное? – спросила она.

– Тут потрясающие мозговые кораллы. И еще куча морских ангелов. – Денни залез на камень и плюхнулся рядом с Ланой. Взглянув на ее ногу, спросил: – Как лодыжка?

– Все хорошо, спасибо.

– Давно она у тебя? – Он заметил татуировку на другой ноге в виде крыла с длинными черными перьями.

– С семнадцати лет. Мы с Китти хотели сделать их вместе, по крылу у каждой, но она свалилась в обморок, как только увидела иглу в руках тату-мастера.

Денни рассмеялся.

– А ты все равно себе сделала.

Когда они вышли из салона, Китти подпрыгивала на месте и все повторяла:

– Черт возьми, Лана! Поверить не могу, что ты сделала себе татуировку! Как круто! Твой папаша с ума сойдет, когда увидит!

Однако отец ничего не сказал. Вряд ли он вообще обращал на нее внимание. Лана ходила по дому босиком и сидела, задрав ноги на журнальный столик, но он либо не заметил, либо решил промолчать.

Денни коснулся татуировки мокрой рукой. От его прикосновения по коже пошел жар, и Лана посмотрела на лодыжку так, будто та сейчас загорится.

– Необычная, – сказал он, искоса глядя на Лану. Необычная – в хорошем или в плохом смысле? Непонятно. Лана почувствовала, что щеки у нее краснеют. Надо что-то сказать.

– Вы с Аароном давно знакомы? Вы ведь оба из Новой Зеландии, да?

– Новая Зеландия – не маленькая страна, – с улыбкой ответил Денни. – Меня взяли на яхту в Австралии.

Лана кивнула.

– И как у вас получается? В смысле, плавать по всему свету в компании друзей, жить одним днем. Это так… – Лана искала подходящее слово. – Так нереально.

– Нереально? – улыбнулся Денни. В его золотистых бровях переливалось солнце. – Отлично сказано.

– На что вы живете? – спросила Лана и вдруг поняла, что вопрос мог прозвучать грубо.

– Стараемся особо не тратиться. Скидываемся по сто пятьдесят долларов в неделю на еду, воду, топливо и иногда плату за пристань. Если деньги остаются, откладываем на ремонт. У кого-то есть сбережения, к тому же мы не против подработать. Шелл вот делает украшения и продает туристам, а в портах еще и дает уроки йоги. У Жозефа, насколько я знаю, были отложены деньги. Не знаю, правда, чем займется Генрих – говорит, деньги у него скоро кончатся. Ну а я… я работаю прямо здесь.

Продолжить чтение