Эффект домино. Грешники

Глава 1 Побег

Брайан

Так дело не пойдет. Если я сорвался один раз, это обязательно повторится снова. Нахождение Кассандры в моем доме небезопасно как для нее, так и для меня. Я грубо нарушил всевозможные инструкции. Теперь мне предстоит крайне неприятный разговор из-за того, что в мою деятельность втянуто еще одно действующее лицо. Но и это – меньшее из всех зол.

Покидать Лос-Анджелес без веской причины, не поставив в известность Дона, – нельзя, а свалить куда-то одному – и вовсе предел мечтаний. В таком случае я мгновенно стану мишенью для всей группировки. В том числе и для этого мне нужна Ханна. Она – мой пояс верности мафиозной семье, который приходится использовать в подобных случаях. Последний раз это был лжеотпуск в Майами почти год назад. Теперь придется тащить ее в Вашингтон.

Прошерстив ночью десятки сайтов бьюти-индустрии, нашел отличную приманку для дочери Робертса, а с учетом ее зашкаливающего тщеславия все должно быть сыграно как по нотам.

Меня не будет несколько дней, поэтому я с утра пораньше съездил в город за необходимыми покупками для Кассандры и уладил одно очень важное дело.

Отдаю себе полный отчет в том, каким ничтожеством буду выглядеть в ее глазах, но иного выхода не вижу. Все зашло слишком далеко, и к чему я пришел? К осознанию того, что помешан на ней, как и раньше. Если не сильнее. Одолевающие воспоминания о прошлой ночи только доказывают правильность принятого решения. Она должна отсюда уехать. И чем дальше, тем лучше.

***

Над столовой сгустились черные тучи. Разве что дождь с потолка не льется. За обеденным столом сидит мрачная Ханна, безучастно листающая ленту в телефоне. Кассандра копошится возле плиты задом ко мне, но я и сквозь затылок определяю выражение ее лица: гневное. К сожалению, за эти годы не удалось разучиться чувствовать ее настроение на расстоянии. Между девушками сверкают молнии, запущенные той, что с огромным усердием размешивает в кастрюле какое-то варево. Могу представить, о чем она думает: о том, что я животное, трахающее все, что подает признаки жизни.

– Доброе утро, – здороваюсь с приподнятой интонацией и по неизменной привычке целую свою девушку в макушку.

– Hola, – не поворачиваясь, отзывается моя «домработница». Ее приветствие было произнесено таким тоном, что я его перевел бы как: «Катись к черту».

Ханна предсказуемо оживляется и смотрит так, будто просит прощения за вчерашнюю истерику. Ее вечное желание угождать и уступать тому, кто этого не заслуживает (я о себе), сейчас раздражает. С улыбкой изучаю голубые глаза, а сам роюсь в потемках совести, пытаясь понять, почему ничего не испытываю к этой невероятной красотке с модельной внешностью? Все при ней: манеры, фигура, покладистый характер, если не считать вчерашней сцены ревности. В общем, мечта любого мужика, желающего дома видеть дом, а не пилораму.

Но тянет непреодолимо к другой. От которой не знаешь, чего ожидать. Которая не любила меня или любила недостаточно сильно, чтобы доверять так, как ей доверял я. Да и о чем, к черту, речь? Она никогда не произносила тех самых трех слов в открытую. В нашей паре я был влюбленным дурнем. Сам придумал взаимность с ее стороны, романтизировав нашу связь и сочинив сказки про птиц и чертовы полеты. Я не стал перекрывать рисунок на теле по одной причине: чтобы не забывать обещания, данные самому себе.

Вчерашний инцидент не должен поменять наши жизни. Секс был превосходным, отрицать не стану, ну и что с того? Я должен думать верхней головой, а не нижней. Не подросток, в конце концов. Да и для Кэсси это было элементарным выплеском адреналина из-за страха быть пойманной. По пути домой она вкратце объяснила, что ее привело к выступлению на сцене, и мне стало отчасти стыдно за свою ярость и неосторожность. Совсем чуть-чуть. В памяти вспышками мелькают ее танцы, и меня накрывает злобой по новой. Как оказалось, Кассандра – профи в соблазнении, а я лишь удачно подвернулся ей под руку (под руку с ножом).

– Как настроение? – лебезит передо мной Ханна, собственнически укладывая ладонь на мое бедро, как только сажусь рядом.

– Замечательное. Ты позавтракала?

– Нет, Мария готовит завтрак со скоростью улитки. Долго она будет тут ошиваться, Брайан?

– Потерпи немного, – кошусь на «улитку», которая на моих словах стала мешать ложкой еще медленнее. – Скоро решу этот вопрос. А в чем дело? Ее не видно, не слышно.

– Не знаю. Она меня напрягает.

– Значит, самое время напряжение снять, – подмигиваю Ханне с интригующей улыбкой и закидываю свою удочку: – Может, съездим в мини-отпуск, пока твоего отца нет?

В этот момент Кассандра слишком громко стучит ложкой по краю кастрюли, вылавливает оттуда какую-то белую хрень на тарелку и ставит ее перед носом Ханны. Повар из нее стал «отменный». Не удостоив нас и коротким взглядом, она сразу разворачивается, отчего подол платья вихрем приподнимается, обнажая смуглую кожу ее бедер. Черт.

Колючка не в духе. Ревнует или всего-навсего задето женское самолюбие?

Каково это – играть второстепенную роль, Кассандра?

– Правда? Конечно! Когда? Давай прямо сегодня! – радостно тараторит Ханна, вынуждая вспомнить о деле.

Специально кладу смартфон поближе к ней и начинаю просматривать метеосводку на ближайшие дни. В это время на экране якобы случайно всплывает реклама о грядущем мастер-классе стилиста, завоевавшего мировую славу. Робертс давно мечтала вывести сеть своих салонов на уровень, который отличал бы их от основной массы. Такого шанса она точно не упустит.

– Достала реклама этих парикмахеров, – бормочу под нос, а потом выставляю телефон перед лицом Ханны: – Ты не про этого мне все уши прожужжала?

– Про него… – Девушка выхватывает телефон из моей руки и по мере пролистывания информации ее глаза становятся все больше. – Брайан! Он дает единственный мастер-класс уже завтра! Но в Вашингтоне… – Она резко сникает, прикусив палец, и задумывается.

Давай-давай. Соображай быстрее!

Пока она взвешивает все за и против, отпиваю из своей чашки эспрессо, который, мать его, оказывается крепким чаем. У меня аж язык немеет от его терпкости.

– Мария, ты ничего не перепутала? – спрашиваю «домработницу», переходя на испанский.

Она продолжает невозмутимо натирать столешницу, то наклоняясь ниже, то снова выпрямляясь. Вроде бы такое простое действие, наверняка без всякого умысла, но оно лишний раз напоминает о том, почему Кассандре необходимо исчезнуть.

– Нет, а в чем дело?

– Я не пью чай.

– Правда? Мне показалось, тебе нравится разнообразие. Не один же кофе всю жизнь хлебать.

Сделав вид, что не понял намека, с довольным видом откидываюсь на спинку стула и отвечаю:

– Для разнообразия мне достаточно в кофе что-нибудь добавлять – сливки, например.

Кассандра застывает, но не успевает дать отпор, так как ее перебивает восклицание Ханны:

– Брай, котик! Поехали в Вашингтон! Пожалуйста-пожалуйста! Какая разница, где проводить отпуск, согласись?

Сдвигаю брови к переносице:

– Серьезно? Ты будешь ходить по мастер-классам, делая селфи с этим Лабутеном, а чем буду заниматься я?

– Его зовут Кристофер Лабутс, – закатывает она глаза. – Не будь таким занудой! Пока ты релаксируешь в спа-комплексе отеля, я улажу все свои дела. Представляешь, как взлетит рейтинг наших салонов после такой рекламы?

Молчу, выжидая несколько секунд. Ничто так не усиливает желание, как томительное ожидание.

– Ладно, уговорила. Пойду разберусь с билетами.

Ликующая Ханна принимается за звонки своим администраторам, а мне осталось утрясти последнее на сегодня дело. Выливая остатки гадости в раковину, бросаю насупленной Кассандре:

– Зайди в кабинет через десять минут.

***

Кассандра

Через двадцать минут вхожу в кабинет Брайана. Все стратегии по возрождению нашей любви, выстроенные мной за половину бессонной ночи, разбились о его «Доброе утро», сопровождаемое нежным поцелуем в обесцвеченные волосы Ханны. Это чмоканье было до того демонстративно громким, что, даже стоя задом, я представила, как он это делает.

Отличное показательное выступление, Кроу.

Удивительно, но мой боевой дух, наоборот, начал разрастаться до поразительных объемов. Мы ведь оба понимаем, что он делает: старается убедить меня и себя в том, что обратного пути нет.

Есть. Уверена, он есть. Увы, я не распознала этого еще тогда, в восемнадцать. Какой же глупой, закомплексованной и неуверенной в себе я была. Почему так легко сдалась от его слов, сказанных в порыве отчаяния? Мне нельзя было бросать Брайана в горе, но именно это я и сделала. Пусть он не поверил бы моим объяснениям, но попытаться стоило. Трусиха… Побег в другой город стал последним гвоздем в крышке моего гроба, который проржавел настолько, что придется приложить грандиозные усилия, чтобы оттуда выбраться.

– Ты перестала понимать испанский? Заставляешь себя ждать, – огрызается Кроу, сидя в кресле за столом, как генеральный директор какой-нибудь всемирной корпорации. Ему идет.

Я с беспечным видом пожимаю плечами, усаживаясь на уютный диванчик возле рабочего стола.

– Обслуживала твою подружку.

Брайан бросает мимолетный взгляд на мои бедра, слегка оголившиеся при закидывании ноги на ногу, и настороженно прищуривается, будто хочет разгадать мои мысли. Но я их ему пока не покажу. Еще не время. Настала пора играть по его же правилам.

– Меня не будет несколько дней, – оповещает Кроу, расслабленно подперев щеку кулаком.

– Ясно.

– Я могу быть уверен в том, что ты будешь паинькой?

– Что ты имеешь в виду?

– Просто не высовывайся из дома. Сегодня придет Лорен, а через два дня мы вернемся, так что не успеешь соскучиться.

– И не собиралась скучать. – Я бы и дальше препиралась с ним, но вовремя себя останавливаю. Меня интересует другое: – Зачем тебе в Вашингтон? Это из-за меня?

– А я обязан тебе докладывать о своих перемещениях?

Как же тяжело бодаться с ним, Господи. Глубоко вздыхаю, отводя взгляд в сторону огромного книжного шкафа. Неужели Брайан до сих пор читает книги?

– Не обязан, но, мне кажется, я имею право получить некоторые ответы.

– Тебе кажется.

– Хоук! – не выдерживаю я, обращаясь к нему так, как он велел еще в первый день. – Мне нужно увидеться с мамой. У меня нет никаких источников связи с внешним миром. Я хочу хотя бы позвонить ей!

– Это опасно, – смягчается он. – С твоей матерью все в порядке, поверь.

– А отец? Что ему надо от того, кто хочет меня убить? Вернее, убил…

– Власть, деньги, бизнес, город… Выбирай любой вариант – и он будет верным.

– И сколько еще я буду здесь прятаться? Где та финишная черта, которая положит всему конец?

Откинувшись на спинку кресла, Брайан скрещивает пальцы на животе и принимает задумчивый вид. На вопрос не отвечает. Небрежно обведя рукой окружающее пространство, продолжаю:

– Я вижу, что это все не твое. Это – не ты! Если бы ты и правда работал на тех людей, о которых говоришь, я бы уже покоилась в земле.

– Мария, – Кроу произносит мое ненастоящее имя с нажимом. – Ты и представить не можешь, во что оказалась замешана. Я собираюсь это исправить. Потерпи несколько дней.

– Ты для этого едешь в Вашингтон? Что там? Или кто?

Стиснув губы, он молча встает из-за стола и принимается хаотично собирать с него бумажки. Затолкнув их в ящик, следом забрасывает смарт-ключ от BMW и достает небольшой бумажный пакет. Брайан быстро подходит ко мне, вручает его и опять возвращается к рабочему месту. Все движения механические, взвинченные. Такое чувство, что ему сложно даже дышать рядом со мной.

С любопытством заглядываю в пакет, где обнаруживаю желанный телефон, прокладки, тампоны и медицинский препарат с неизвестным названием. Растерянно верчу его, будто это как-то облегчит мое понимание.

– Достаточно одной таблетки, – поясняет Брайан холодным тоном.

– Для чего достаточно?

Где-то глубоко внутри до меня начинает доходить, к чему он клонит, но, видимо, защитные механизмы психики пытаются до победного бороться с этим поганым чувством ненужности. Оно вцепилось мертвой хваткой в каждый орган моего тела, запрещая поддаваться эмоциям. Бесстрастный взгляд Кроу гнетом придавливает меня к дивану, превращая в неподвижную куклу. Заставляю себя хотя бы моргнуть, но и это простейшее действие не дается. Брайан сам жестко обрубает натянутую между нами нить, озвучивая то, о чем я не осмеливаюсь даже подумать:

– Для того, чтобы наш случайный срыв не имел последствий.

Глава 2 Клин клином

Брайан

В столицу США мы прилетаем ночью. Набор на мастер-класс «Лабутена» закрыли еще на днях, но благодаря кругленькой сумме, поступившей на счет стилиста, место чудесным образом появилось. С нами отправились еще две сотрудницы Ханны, которые и будут брать у него уроки. Если бы я был рядовым человеком, клал бы на такой занимательный отпуск с прибором, но мне необходимо было экстренно попасть в Вашингтон и сбагрить куда-нибудь дочь Робертса.

Мы заезжаем в пафосный отель чуть ли не в шаге от Капитолия, но брякнуться на что-то горизонтальное и забыться мертвым сном – мое единственное желание на остаток ночи. Меня устроил бы и вонючий хостел с десятью иммигрантами под боком – настолько я вымотан. И речь не о физической усталости.

В самолете Ханна донимала меня пустой болтовней, и я сделал самую банальную вещь в мире: напялил маску для сна, взятую из пассажирского набора, и притворился спящим. Но вместо сновидений, уносящих в мир забытья, я видел перед собой карий взгляд, полный осуждения и, что самое дерьмовое, испуга… Так Кэсси смотрела всего лишь раз: когда я обвинял ее в смерти моих родителей.

Ее не приводил в ужас пистолет, приставленный Мэддоком в автобусе, но напугала крохотная таблетка.

На протяжении всего пятичасового перелета я так и не уснул. Меня съедали сотни наболевших вопросов, и главный из них касался нашей беседы в кабинете. Не совершил ли я ошибку? Как показала личная практика, убийцей быть несложно, а каково быть убийцей собственного нерожденного ребенка?

Я не поклонник выпивки, но сегодня чувствую в нем острую необходимость. Как только заходим в наш номер, плетусь прямиком к бару. Выуживаю бутылку с коричневой жидкостью и, не прочитав название на этикетке, до верха наполняю стакан, услужливо приготовленный для гостей. Со сноровкой матерого пьяницы заливаю в себя все содержимое разом. Язык и глотку обжигает горечью, но она справляется со своей функцией: отвлекает от паскудных мыслей. Давно мне не было так паршиво от самого себя.

– Брай, что с тобой происходит? – раздается рядом обеспокоенный голос спутницы.

Ее взгляд мечется между моими глазами и бутылкой, как оказалось, бренди. Ханна боится. Только не меня, а того факта, что я не принадлежу ей. Никогда не принадлежал. Читаю ее мысли без труда, потому что то же самое испытываю и я за одним исключением: все мои страхи связаны не с ней.

– Ничего. Просто устал, – возражаю я нехотя.

Наливаю добавку и сажусь на край кровати, продолжая заглушать потерю, которой еще даже не случилось.

– Я не слепая. Ты отдаляешься от меня. Что не так?

О, «пила» подъехала. Зря переживал, что Ханна идеальная. Видимо, у женщин это в крови. Но некоторые пилы – родные и любимые и пилят как-то ненапряжно, а некоторые – действуют на нервы.

Залпом осушаю стакан, не понимая, как я смог проглотить этот горлодер без закуски. Дрянь, но эффект не заставляет себя долго ждать: конечности наливаются искусственной тяжестью, напряженные мышцы расслабляются, а в голове доминирует чувство легкости. Издаю захмелевший смешок, вспомнив, что алкоголь убивает клетки мозга. Скорее всего, павшие смертью храбрых оказались тяжелыми.

– Я перестала тебя привлекать? – никак не угомонится Робертс-младшая.

Не глядя на нее, встаю и, вернув стакан на место, начинаю стягивать с себя вещи.

– Детка, иногда усталость – это правда усталость. Без всякого скрытого подтекста.

– Все изменилось с тех пор, как в твоем доме появилась эта мексиканка.

Лучше бы Ханна была глупее. Ей было бы куда легче жить. Говорю, конечно же, не это:

– Вчера ты ревновала меня к какой-то девке из клуба, а сегодня приплетаешь Марию? Ты хотя бы определись, в чем конкретно меня обвиняешь.

Раздраженно отбрасываю половину одеяла и ложусь в постель, миновав вожделенный душ. Если пойду в ванную, ко мне непременно присоединится и подружка. Будет слишком по-свински трахаться с ней, когда мое тело еще не покинул запах другой женщины, пусть и иллюзорный. Чем сейчас занимается Кассандра, интересно?

– То есть это нормально, что уже несколько дней мы с тобой живем, как престарелая пара?

– Не раздувай трагедию. Завтра мы наверстаем, – говорю ей и с протяжным зевком ложусь на живот, утыкаясь лицом в подушку.

Хочу погрузиться в темноту и увидеть горящие укором глаза Кэсси. Готов проходить эту пытку по замкнутому кругу, пока не устану думать о ней.

– Бра-а-ай… – Ханна залезает на меня сверху и начинает томно дышать в область шеи, разгоняя толпу мурашек вниз по спине. – Ты можешь просто лежать. Я все сделаю сама.

Она елозит на моей заднице, а я ломаю голову над ее предложением. Может, «клин клином вышибают» – не такая сомнительная мудрость? Сдаюсь и переворачиваюсь на спину, сжимая упругие бедра девушки. Она снимает мини-платье через голову, оставаясь в одних трусах. Бренди начал вовсю гулять по организму, поскольку изображение перед глазами плывет. Пытаюсь сосредоточиться на лице Ханны, но и оно куда-то ускользает, как бы я ни хватался за эту точку опоры.

Поэтому решаю закрыть глаза и получать удовольствие.

***

Кассандра

Я потеряла счет времени, глазея на свою раскрытую ладонь с маленькой белой «гранатой», которую всучил Брайан, выдернув перед этим чеку. Наш однократный секс, может, и не будет иметь последствий, как выразился Кроу, но отчего-то на душе так гадко, будто в эту минуту своими раздумьями я предаю нечто особенное и важное. Гораздо более важное, чем моя собственная жизнь. Настолько значимое, что поиск оправданий мнимому презрению Брайана теперь кажется ничтожной чепухой. Дурак! Он осознает, что творит?

– Привет, Мария! – Выпрямляюсь по стойке смирно, пугаясь голоса Лорен, так внезапно ворвавшегося в мои тревоги.

Натягиваю на себя приветливую улыбку, быстро спрятав пальцы в кулак, и здороваюсь с женщиной:

– Hola.

На этом наше общение заканчивается. Спасибо «языковому барьеру», иначе в данный момент я все равно не смогла бы поддержать разговор из-за сплошной сумятицы в мыслях. Напевая себе под нос, эта веселушка приступает к кухонным хлопотам, и мне удается незаметно ретироваться в спальню, чтобы избежать встречи с Кроу и тем более Ханной. Пусть они сначала укатят в медовый отпуск, а потом я вылезу из своей «кельи».

Спустя четыре часа безделья и просверливания дыр в потолке над головой я покидаю укрытие. В доме господствует гробовая тишина, а это значит одно: они уехали. Вот и славно: мне позарез надо выяснить, какую роль играет Кроу в этой банде. Он просил меня быть паинькой? «Бегу, теряя кроссовки» – фраза Брайана, которой я тоже имею право воспользоваться. Не думаю, что в самолете у него будет возможность наблюдать за мной через свои шпионские штуковины в режиме реального времени. Это и подстегивает к решительным действиям.

Вхожу в его запретный кабинет и иду сразу к книжным полкам, манившим к себе еще утром. Машина-убийца и по совместительству книголюб? Охотно верю.

До поступления в университет я почти два года работала мерчандайзером в крупном супермаркете. Не должность мечты, но зато я выучила назубок, на какие полки выкладывают самый залежалый или дорогой товар. На те, что находятся на уровне лица или на расстоянии вытянутой руки, потому что такие продукты необходимо распродать в первую очередь. Какую полку выбрал бы Брайан, если бы захотел спрятать что-то ценное от грабителей или таких любопытных особ, как я?

Самую заметную?

Простояв некоторое время перед массивным стеллажом, принимаю решение начать с ряда, расположенного чуть выше меня – как раз на уровне глаз Брайана. Пробегаюсь пальцами по корешкам разнообразных книг, поражаясь собранной коллекции. В основном, это литература по психологии, философии и классика. Взгляд цепляется за фолиант «По ту сторону добра и зла» Фридриха Ницше, и я болезненно морщусь от воспоминаний о том дне, когда Брайан впервые признался мне в любви на пляже. Цитата о бездне и чудовищах из этой книги. Тогда он подшучивал над моими умозаключениями, но ведь так и вышло: я невольно утащила этого чудесного человека за собой в свою бездну.

Открыв затертую обложку, принимаюсь листать пожелтевшие страницы. Издание тридцатых годов прошлого века, с ума сойти. Где он взял этот раритет? Перевернув последний лист, закрываю произведение ни с чем. Никаких пометок или выделенных слов. В фильмах видела, как в книгах прорезают страницы и прячут в выемке ключи. Вдруг Брайан тоже сделал что-то в этом духе? Вполне возможно, у меня паранойя и я занимаюсь напрасными поисками, но делать мне так или иначе нечего, так почему бы и нет? И, если честно, до чертиков хочется поперечить Кроу, нарушив запрет на вход в его кабинет. Позже он наверняка просмотрит видеозаписи и узнает о моей пронырливости, но мне не страшно. Что Брайан сделает? Шанс убить у него был, и он им не воспользовался.

Вставляю книгу обратно и продолжаю поиски. Ума не приложу, откуда взялась эта уверенность, но я убеждена, что почувствую, как только окажусь на верном пути. Здесь по меньшей мере пара тысяч книг, и тайник, если таковой существует, может скрываться среди любой из них. Тем не менее я пропускаю те, что не пробуждают никакого интереса. Кроу – до жути щепетильный и находчивый человек, и неспроста мне запрещено сюда заглядывать. Он знает, что я могу напороться на правду. Или же Брайан помахал этим запретом, как красной тряпкой, чтобы выяснить, пройду ли я проверку на послушание. Что ж, вынуждена его разочаровать.

К вечеру у меня начинают болеть глаза от сухости, но эта ерунда меня не сломит. Покончив со всеми полками в пределах досягаемости, придвигаю стул и, забравшись на него, берусь за исследование книг повыше. Похоже, теория с мерчандайзингом с треском провалилась. О чем мог думать Брайан, пряча то, что я ищу? Тут два варианта: «Мысли как вор, и сделай наоборот» или «Мысли как вор, и обведи его вокруг пальца».

Смеюсь вслух от своей глупости. Полдня я занималась тем, что делает типичный домушник: обшаривает книги. Ладно под матрас не додумалась заглянуть. Но хихикаю я ровно до тех пор, пока меня не притягивает к себе одно очень знакомое название: «451 градус по Фаренгейту». Моя любимая книга школьных времен. Сердце пускается вскачь, но я, не мешкая, хватаю издание с полки дрожащими руками и сажусь с ним прямо на пол. Шестое чувство настойчиво твердит: это она. Повертев томик в руках, прихожу к выводу, что его ни разу не читали: все листочки один к одному, вот только нижние уголки обложки слегка потерты, словно эту книгу часто выдвигали с полки и задвигали обратно.

Меня осеняет минуты через две, и я начинаю хохотать, как полоумная, разлегшись на полу.

Ну, конечно! Как я сразу не сообразила?

Тайник не в книге, а за ней.

Глава 3 Семья

Брайан

Утро встречает отвратным ощущением не только во рту, но и в мыслях. Ханна умотала на свой мастер-класс, не разбудив привычными ласками. Ясное дело, обиделась. Еще бы! Я сам на себя в обиде после сегодняшней ночи. Стоит вспомнить, как член позорно обмякал в умелом рту девушки, и разочарование разгорается с новой силой. Слабо́ стать моральным импотентом в двадцать шесть? Моральным – поскольку в физическом плане, оказывается, все у меня в исправности. Стоя под душем, успеваю в этом убедиться. Наверняка бренди был паленым. Чем еще объяснить этот пролет? Не так уж много я выпил для отказа жизненно важных органов.

В фирменном костюме службы доставки пиццы и с габаритной термосумкой на спине подхожу по нужному адресу. Неплохо устроился Макс: личные апартаменты в районе Дюпон Серкл, одном из самых дорогих, оживленных и тусовочных. Чувствуется рука Лили в выборе. Братец скорее предпочел бы жить где-нибудь на окраине, как и я, чтобы чужака заприметить издалека.

Ни разу здесь не был, но код от парадной двери знаю. Без проблем вхожу внутрь, и, опережая спохватившегося консьержа, докладываю в ответ на непроизнесенный вопрос:

– Доставка для Кроу, в пятьдесят пятую.

Лифт увозит меня наверх, и настроение приподнимается по мере приближения к квартире брата. Так со мной всегда бывает, когда я ненадолго возвращаюсь в свою прежнюю оболочку. Макс должен приехать сюда во время ланча, а я специально пришел раньше обещанного, чтобы разыграть его, встретив в оригинальном образе. Надеюсь, он успеет понять, что это я, раньше, чем пустит пулю в лоб. Встав перед их дверью, предусмотрительно осматриваюсь, после чего по-быстрому отмыкаю замок персональным ключом и переступаю порог.

Где бы ни находились члены моей семьи, у них всякий раз чувствую себя как дома. Скидываю на пол короб, от которого вспотела вся спина. Ну и работенка у доставщиков! То ли дело – моя. Усмехнувшись собственной дебильной шутке, осматриваюсь в супружеских хоромах. Обстановка скудновата, но не мне судить. У меня вообще нет дома в привычном понимании. Взглянув на наручные часы, наливаю себе воды из графина, взятого с барной стойки, но так и замираю с полным ртом. Голос брата, приглушенный из-за закрытой двери, не мог послышаться. Но оторопел я не от этого, а от его слов: «Я бы на твоем месте поторопился, пока не вернулась моя жена. Она и пристрелить может».

Это какой-то неудачный прикол? Макс решил опередить с розыгрышем, и меня снимает скрытая камера? Бесшумно подхожу к комнате, откуда слышится шепот вперемешку с причмокиваниями. Без стеснения подглядываю в узкую щель не до конца запертой двери, и меня перекашивает от увиденного. Брюнетка в деловом костюме, раскачивающаяся на коленях Макса, не оставляет никаких сомнений: мой брат – чертов подонок. И года не прошло со свадьбы! Отворачиваюсь, не желая становиться свидетелем этой мерзкой картины.

В запале отправляюсь снова к барной стойке и направляю всю злобу в сжатые кулаки. Приводить сюда какую-то подстилку? И это после всего, что они с Лили пережили? Сука… С той стороны доносятся красноречивые стоны, еще больше разжигающие во мне злость. Надеюсь, с этой прошмандовкой он не станет долго возиться.

Через полчаса моих скитаний по гостиной я пожалел, что не стащил эту девицу силком в ту же секунду. Не хотел лицезреть восставшее хозяйство брата, а теперь приходится расхаживать под это музыкальное сопровождение. Наконец, все звуки стихают. С выдохом подхожу к той комнате, оказавшейся кабинетом, и готовлюсь к теплому приему. Планировал же сюрприз устроить? Будет ему сюрприз. И очень запоминающийся. Когда в проеме появляется мужская рука, действую без промедления: стоит Максу открыть дверь пошире, впечатываю зудящий кулак в его скулу. Он и понять ничего не успевает, отшатываясь назад.

– Привет, братишка! Это тебе за Лили, – злорадно приветствую брата, отряхивая ладони друг о друга.

– Ты рехнулся? – Он какого-то черта кидается на меня, пытаясь дернуть вверх за воротник спецовочной рубашки, словно не заслужил моих нападок. В глазах полыхает ярость вперемешку с изумлением. – Тебе мафиозники все мозги отшибли, придурок? – цедит сквозь зубы, пока я копирую его же захват.

– Брайан? – Взлохмаченная Лили выглядывает из-за плеча Макса, прикрываясь блузкой. Без всякого сомнения, она по-прежнему блондинка.

– Не понял. – Сбитый с толку, тычу в нее указательным пальцем, отпустив оттянутый воротник не до конца застегнутой рубашки брата. – Что она тут делает?

– Она моя жена, идиот!

***

Одной рукой Лили толкает меня в плечо, а второй прикладывает замороженный стейк к щеке взбешенного Макса.

– Поверить не могу, что ты все это время подслушивал!

– Я виноват, признаю. – Поднимаю обе руки в капитулирующем жесте, складывая брови домиком, чтобы немного их разжалобить. На полном серьезе, мне никогда не было так неловко. Неловкость, в целом, – неизведанное для меня понятие.

Брат демонстративно смотрит в окно, а его жена мне подмигивает и одними губами произносит «Спасибо». Ну да, я же вроде как за нее заступился.

– Лили, я все вижу, – басит Макс, отстраняясь от ее руки, и отходит к кофемашине.

Мы с ней как по команде поворачиваем головы к окну и встречаемся со своими отражениями в тонированных окнах. Да, это фиаско.

– Бро, считай, что это было генеральной репетицией перед тем, как ваши любопытные дети начнут без стука вламываться к вам в спальню.

– На этой ноте я тоже должен сказать спасибо?

– Да брось! Мне на коленях ползать из-за этого недоразумения? Я не мог предсказать, что вы останетесь дома и устроите игрища с переодеванием. Хотел сюрприз сделать. К тому же я ничего не видел.

– Зато слышал.

– Вас разве что в космосе не было слышно.

– Брайан, лучше бы тебе помолчать. – Макс дергаными движениями вытряхивает зерна из пакета, рассыпая часть на стол. Лили хватает одно из них и кидает в меня, смущенно хихикая, дескать, отомстила. Мы с ней всегда были на одной волне.

– Кстати, что за маскарад? – спрашивает он, кивая на мой ярко-салатовый костюм доставщика.

– А ты как хотел? Чтобы я к вам пришел с табличкой: «Член калифорнийской группировки»?

– Тебе бы пошло. Только без двух последних слов, – огрызается Макс. Ух и злопамятный!

– Вы угомонитесь, нет? – вмешивается Лили в нашу перебранку. – Давайте забудем об этом случае? И мне пора на работу. Надеюсь, вы не подеретесь, пока меня не будет?

Поцеловав на прощанье Макса, она покидает нашу компанию. Наблюдаю, с каким обожанием провожает ее спину мой брат, и не могу сдержать смешок.

– Давно виделся с Глорией? – спрашивает он мрачным тоном, сооружая нам по сэндвичу. – Я как ни позвоню, она отделывается дежурными фразами. Тебе она больше доверяет.

– Давно. Она не разговаривает со мной после очередной ссоры по видеозвонку. Таскается хвостом за своим клоуном в надежде, что он выделит ее среди толпы поклонниц.

Глория работает гримером у одного музыканта-ушлепка, который кроме себя любит только свой микрофон. В общем, понятно без лишних слов: я его на дух не переношу.

– Брайан, ты ее когда-нибудь задушишь опекой. Отстань от нее, а?

Игнорирую наставление, которое не будет исполнено. Однажды мы потеряли бдительность, и к чему это привело?

– Лучше ты расскажи, как докатился до такой жизни, – лениво машу рукой на его отутюженный костюм. – Ты всерьез решил стать офисным планктоном?

– Умеешь ты подбирать слова, – ерничает он и, по-деловому отпив кофе, добавляет: – Мою кандидатуру выдвинули на пост заместителя директора нацразведки.

– Ничего себе новости! – присвистываю я. – А ну, дай пять!

Широко улыбаясь, Макс протягивает ладонь, но я встаю и вместо пожатия хватаюсь за нее и тяну этого умника на себя прямо через стол, чтобы приобнять. Как только чувствую взаимные похлопывания по спине и слышу довольный смех, меня наконец отпускает тяжесть вины за сегодняшнюю выходку.

– Горжусь тобой, – подытоживаю я, отлипая от широкого туловища.

– А я тобой.

– Ты сам-то рад или это все ради Лили?

– И то, и другое. Она хочет ребенка, поэтому разъездная работенка мне больше не подходит.

– Она? А ты не хочешь?

На этом вопросе Макс хмурится и отводит взгляд в сторону.

– Я тебе не говорил, чтобы лишний раз не дергать… – По его удрученному тону чувствую, что разговор сворачивает на запретную территорию. – У Лили был выкидыш месяц назад. Не буду вдаваться в детали, но я беседовал с врачом. Есть риск, что, если следующая беременность тоже прервется, шансов может не быть. По крайней мере, естественным путем рисковать не стоит.

– Приехали… – Вздохнув, откидываюсь на спинку стула.

По Лили и не скажешь, что в ней что-то изменилось. Всегда поражался этой неунывающей девчонке.

– Макс, молния не бьет в одно место дважды. Все будет в лучшем виде. —Слабое утешение, в которое я и сам не особо верю, учитывая мою собственную молнию, ударившую в меня второй раз. Но я понятия не имею, что обычно говорят в таких случаях. Не приходилось терять ребенка.

Ребенка.

Меня снова возвращает назад во вчерашнее утро, когда я купил для Кэсси тот препарат. Что, если она потом не сможет стать матерью? Почему я не подумал о том, как это повлияет на нее? Бездушная сволочь я, вот кто.

– И ты теперь не хочешь детей, судя по пессимистичному настрою?

– Я не знаю, – отрезает Макс, по привычке зачесывая волосы пальцами. – Черт, я не хочу их ценой жизни Лили.

Невольно проецирую его опасения на себя, задаваясь вопросом, для чего жизнь нам подкидывает подобные проверки на прочность. Вся эта ситуация с Кассандрой выглядит как работа над ошибками после провального теста по очень важному предмету.

Минуту тяжелого молчания брат нарушает первым:

– Скажешь, зачем в Вашингтон пожаловал? В жизни не поверю, что соскучился, – фыркает он, вновь принимая деловой вид биг-босса.

Решаю не тянуть резину и выкладываю как есть:

– У меня большие проблемы.

– Ни капли не удивлен, с твоим-то образом жизни. – При виде моей непрошибаемой мины усмешка с его лица сползает так же быстро, как появилась. – Договаривай.

– Мне поручили убрать одну «заказанную» девчонку под программу защиты свидетелей, но она оказалась чересчур своенравной и подпортила все планы. Кассандра должна была ждать в Сан-Диего, откуда я передал бы ее в руки своих людей, но она ломанулась в Эл-Эй и чуть не попалась в лапы сынка Дона, который ее и заказал. И я…

– Стой-стой, как ее зовут? – Макс не дает договорить. – Прошу, скажи, что это не та Кассандра, по которой ты сох в школе.

– Та, – не вижу смысла отрицать.

– Дьявол.

– Точнее не скажешь.

– Так, ладно. И в чем проблема? Ты же сообщил АНБ1, что свидетеля нужно будет перехватить в другом месте? – Проблеск надежды в его глазах заставляет себя чувствовать еще более виноватым, черт подери.

Опускаю лицо вниз, потирая лоб ладонью.

– Я им сказал, что девушка мертва, и спрятал ее у себя.

– Брайан, ты в своем уме? – мгновенно ощетинивается брат. – Ты отдаешь себе отчет в том, что натворил? – Правильно расценив мое молчание, он встает со стула и, ослабив галстук, начинает расхаживать туда-сюда. – Ты захотел стать человеком без имени и прошлого? А о нас ты подумал?

– Вы-то здесь при чем? – ерепенюсь я.

– Я не планировал общаться с родным братом, наряжаясь в костюмы доставщиков! – рявкает он. – В лучшем случае тебя зачислят в предатели, а в худшем… В худшем сам знаешь, что может быть. И это не говоря о том, что под наблюдение загребут меня, Глорию, а заодно и Лили!

Я тоже начинаю выходить из себя. Согласен, хвалить меня не за что, но я явился, в первую очередь, за поддержкой, а не нравоучениями.

– У Кассандры было всего два варианта: стать свидетелем со сменой имени, места жительства и всей жизни, находясь под колпаком у власти, или сесть в тюрьму по статье «госизмена», – пытаюсь оправдать свой неадекватный поступок, которому оправданий быть не может. – Ты же понимаешь, что ситуация нештатная? Если бы она отказалась от программы, ей не позволили бы гулять на свободе. Это поставило бы под угрозу всю операцию!

– И ты решил за нее, я правильно понял? Черт, лучше бы ты не говорил сейчас всего этого. – Макс взъерошивает волосы на затылке, давно позабыв о травмированной скуле. А синяк у него вырисовывается неслабый. – Ты только что сделал меня своим сообщником, ты в курсе?

– Извини, но без твоей помощи никак.

– Какой помощи?

– Нужны твои связи, чтобы депортировать Кассандру под другим именем в другую страну или хотя бы штат. Туда, где она сможет начать новую нормальную жизнь. С программой защиты мы все равно в пролете, – горько ухмыльнувшись, завершаю мысль: – Но она бы на нее и не согласилась.

– Ты сказал Кассандре, что ее и в самом деле больше не существует?

– Нет. Она думает, это временно.

Макс глубоко вздыхает, глядя на меня в упор своим старшебратским назидательным взглядом. Ищет во мне остатки разума, зацикленного на девушке из прошлого, и найденное ему не сильно нравится, если судить по лицу, скривившемуся в издевательской улыбке.

– Зачем тебе это, Брайан? Ты же мог сдать ее АНБ, чтобы она сама приняла решение. Или не захотел?

Морщусь от нежелания откровенничать и озвучивать то, что ему и так стало понятным. Но раз пришел за помощью, придется объясниться.

– Ты прав. Я оставил ее у себя умышленно, чтобы… – Становится жарко, как в аду. Подхожу к окну и открываю его настежь, жадно вдыхая свежий воздух.

– Чтобы что?

Продышавшись и в сотый раз задав себе тот же самый вопрос, разворачиваюсь всем корпусом и раздраженно выпаливаю, расписываясь в своем паскудстве:

– Чтобы наказать ее.

Глава 4 Пропажа

Кассандра

За эти дни ни разу не видела такого красивого рассвета. Вернее, не так. Я никогда не обращала на него внимание, поскольку концентрировалась на мелочах, вместо того чтобы замечать более масштабные вещи. И впервые задумалась о том, что за свои двадцать шесть лет была счастлива только рядом с Брайаном. Ни в глубоком детстве, ни последние пару лет, когда мне казалось, что все переболело, и я готова перекроить себя и жить спокойно без оглядки на прошлое. Годы работы и учебы в Финиксе сейчас кажутся смазанными, невзрачными, будто какое-то время Создатель рисовал мою жизнь простым карандашом, а теперь в ней снова появились краски.

Я даже обижаться не могу. Пусть Брайан сбежал от меня, пусть убеждает в своем наплевательском отношении, я знаю его лучше, чем кто-либо другой. Возможно, лучше, чем он знает самого себя. И у нас это полностью взаимно: Кроу по-прежнему чувствует меня на каком-то паранормальном уровне, предугадывая каждый мой следующий шаг. Чем еще объяснить свою находку в тайнике, который действительно оказался за найденной книгой? При нажатии на заднюю панель оттуда выдвинулся небольшой ящичек, где я обнаружила сверток.

Бросаю взгляд на белый лист, лежащий на прикроватной тумбочке, и не могу не улыбнуться при виде послания: «Кассандра, надеюсь, ты приятно провела время. Запомни, все самое секретное я храню в голове». Он не сомневался, что я начну обыскивать его кабинет, и организовал мне целый квест. Забавно вышло. Я так ничего и не выяснила, зато скоротала свое одиночество.

Но на сегодня я также заготовила особый план. Умываюсь, привожу себя в божеский вид и спускаюсь в столовую, прихватив с собой телефон. Пока кофемашина варит кофе, который у меня, к слову, стал неплохо получаться благодаря Лорен, ввожу в браузере запрос: «Ханна Робертс, Лос-Анджелес». Всемирная паутина с первой попытки выдает нужную Ханну. Оказывается, она – медийная персона в Городе ангелов. Пролистываю по диагонали череду статей о сети ее салонов красоты. Наслышана о таких, но не знала, кому они принадлежат. Щелкаю по ссылке ее странички в известной соцсети, и передо мной открывается целый фотоальбом с однотипными селфи, в основном, перед зеркалом. Признаю, девушка шикарна. Не все, имея деньги, умеют вкладывать их в себя с умом. В Ханне все в меру, и это лишь укрепляет мою ревность. Быстро листаю снимки, но ни на одном из них не вижу ее вместе с Брайаном или людьми, смахивающими на родственников.

Возвращаюсь в поисковик и меняю тему запроса: «Ханна Робертс, семья». Где-то на четвертой странице нахожу статью из желтой газетенки. В ней освещалось благотворительное мероприятие с участием семейства Робертс. Рассматриваю Ханну, стоящую под руку с коренастым лощеным мужчиной, по которому сложно установить возраст из-за застывшей мимики. Он определенно увлекается ботоксом в желании выглядеть помоложе. Эти двое запечатлены на фоне стенда с логотипами спонсоров. Фото низкого качества, словно это снимок, сделанный с другого распечатанного снимка, но мой взгляд выцепил кучку людей, стоящих поодаль в стороне.

К несчастью, из памяти не стереть наружность типов, некогда вхожих в наш дом. Обозленные взгляды, запечатлевшие преступления, тюремные наколки, бритые головы. Они и не стараются слиться с толпой, нагнетая устрашающее впечатление одним только присутствием. Лиц тех, что стоят позади, не видно, но я почти прилипаю к экрану, когда замечаю руку, выглядывающую из-за спины одного из громил. Из-под края короткого рукава рубашки виднеется тату: уголок до боли знакомого крыла раненой орлицы.

Отец Ханны – и есть тот, на кого работает Брайан?

После завтрака я окончательно смелею и дохожу до того, что роюсь в вещах Кроу в поисках подходящей одежды, прикрывающей руки. Единственная рубашка, которая у меня есть, еще не постирана, да и пуговиц на ней больше нет. В просторном гардеробе аккуратными стопками сложены футболки, на вешалке висят однотонные рубашки и брюки спортивного кроя. Ни единого делового костюма. Хихикаю, вспоминая нелюбовь Кроу к пиджакам и галстукам. Он и в школе всегда плевал на правила и расстегивал верхние пуговицы. Своевольный и независимый – в этом весь Брайан.

Как одержимая, зависаю в царстве его запаха еще на какое-то время, прежде чем покинуть спальню с одной из его рубашек, бейсболкой и солнечными очками. Мне потребуется конспирация, чтобы навестить маму и узнать о состоянии ее здоровья.

***

– Добрый день. Я пришла к Миранде Агилар, – приветствую угрюмую сотрудницу регистратуры городской больницы.

– Вы ей кто? – Не глядя на меня, она начинает что-то быстро набирать на клавиатуре.

– Ее коллега.

– Ваше удостоверение личности, пожалуйста.

Протягиваю ей фальшивую ID-карту, предоставленную Брайаном. Девушка начинает так досконально ее инспектировать, словно я собираюсь прорваться к мировой знаменитости.

– Мисс, скоро закончится время для посещений. Можно поскорее? – тороплю ее любезным тоном.

– Мисс Кортес, – вторит она с выражением, копирующим мое обращение к ней. – Миранду Агилар вчера перевели в другую клинику.

Сердце ухает вниз от внезапного приступа паники. Что, если ее увезли те люди?

– В какую еще клинику?

– Мне запрещено выдавать подобные сведения посторонним людям, не родственникам.

– Подождите, но у нее никого не осталось! Как узнать о ее самочувствии?

Собеседница хмурится, всматриваясь в черные очки на моих глазах. По всей видимости, она и сквозь них различает уровень моей тревожности. Настороженно осмотревшись по сторонам, девушка понижает голос и огорошивает следующим ответом:

– Получается, кто-то все же остался. Ей оплатили дорогостоящее лечение в другой клинике и в срочном порядке транспортировали еще вчера.

***

Брайан

По идее, я должен испытывать облегчение оттого, что Кэсси скоро уедет, – все-таки именно это было целью моего приезда в Вашингтон. Но вместо легкости испытываю гнетущую тяжесть. Макс предложил другой план действий, и я взял время на раздумья, поскольку провернуть его, не сделав хуже никому из близких, – задачка не из простых. Я до последнего не хотел втягивать брата в свои дела, да еще и подставлять в свете нового назначения, но из структур я больше никому не доверяю. «Семья для того и нужна, чтобы прикрыть, особенно если кто-то из нас сильно облажался», – его слова, сказанные перед моим уходом.

Полдня я проспал в номере отеля, а ближе к вечеру Ханна, которая обычно присылает бесящие голосовые сообщения, удостаивает сухим текстом:

«Буду поздно, нас позвали в ресторан на закрытое мероприятие».

Все понятно. Она включила режим гадюки, чтобы я перешел в режим дрессированного пса с тапками в зубах. Нет, детка, со мной это не прокатит, даже несмотря на то, что наши отношения требуются для дела, и разбрасываться ими я точно не стану. Тем более теперь. Я должен каким-то образом установить жучок на вилле Дона, и в самое ближайшее время. А как это осуществить с таким основательным обыском? Только через его дочь. Но есть гигантская проблема: все доступные поверхности в доме регулярно проверяют детекторами. Многоступенчатая система безопасности, чтоб ее…

В ответ на сообщение Ханны отправляю короткое «ОК» и блаженно разваливаюсь на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. Для меня праздник – провести вечер в одиночестве и тишине. Без нужды притворяться или улыбаться, когда охота помолчать и подумать.

Что делает Кэсси?

Мне не дает покоя один вопрос, но задать его ей – значит признать собственное неравнодушие. А этого категорически нельзя делать. Даже если на секунду представить, что в нашем прошлом не было ее предательства, нам все равно не суждено быть вместе. Я несвободен во всех смыслах этого слова.

Второй день держусь и не смотрю записи с камер. Нет желания лишний раз тревожить свое с трудом уравновешенное состояние. Поэтому достаю воображаемый ключ, запираю им свой сундук с лучшими воспоминаниями и, мысленно вышвырнув в окно, набираю сообщение (чтобы малость раскрасить свой скучный вечер, разумеется).

Брайан: «Чем занимаешься?»

СМС не прочитано ни через минуту, ни через полчаса, ни через час. Я ей телефон для чего оставил? Чтобы он лежал в пакете бесполезным грузом? Кассандра продолжает лишать меня покоя не то что действиями, а полным бездействием. Бесит. Двигаю в душ, надеясь смыть с себя раздражение, возникшее на пустом месте. Оно портит жизнь, вытесняя из головы все рациональные мысли.

Черт возьми, мне нужно собраться и взбодриться, а все, о чем я думаю, пока стою под душем – о голой Кассандре и ее соблазнительной заднице, которую я награждаю шлепками в наказание. Стекающая по коже вода не дарит успокоение, а вынуждает достать наружу воспоминания о том, как меня гладили ладони Кэсси, задерживаясь на нижней части живота и не решаясь спуститься ниже. Раньше я хотел учить ее всему сам. Вместе с ней постигать науку секса, исследовать каждый дюйм наших тел, чтобы не пропустить ни одной скрытой эрогенной зоны, о которой мы оба не подозревали. Попробовать все мыслимые и немыслимые грани удовольствия, потому что та кареглазая девочка была моим всем. Я хотел ее всю целиком и без остатка, хотел делать ее счастливой, ведь это делало счастливым и меня.

Стерва. Почему от нее так жестко кроет? Почему в постели с Ханной мне требуется предварительный разогрев, а в случае с Кэсси достаточно одного взгляда, одной улыбки, одного мизерного контакта, чтобы мое тело моментально пробудилось?

Как сейчас, например.

Закрыв глаза, сжимаю затвердевший член и начинаю скользящими движениями водить по нему кулаком, представляя, что это делает она. Опираюсь свободной рукой на кафельную стену душевой кабины и продолжаю заниматься односторонним сексом, прокручивая в голове «кино» с Кассандрой в главной роли. Вот она прячется в бассейне и смотрит снизу вверх, источая пламя злости. Ее нагота скрыта под водой, но это лишь сильнее распаляет, так как в моих фантазиях я присоединился бы к ней и взял прямо в бассейне.

В следующем эпизоде она вышагивает по моему дому голышом, словно это для нее обычное дело. Дико хочу стиснуть ее попку, чтобы услышать возмущенно-довольный вскрик, но этот образ ускользает так же быстро, как первый. Я перехожу к финальной сцене своего фильма и вижу другую Кэсси: раскованную, податливую и так пылко отдающуюся мне в операторской клуба. Хочу дождаться ее протяжного стона, но вместо этого стону сам, поскольку кончаю в реальности. Сердце наносит хаотичные удары по ребрам. Дышать сложно, видеть – и подавно. Сомкнув глаза, позволяю себе ненадолго отдаться во власть оглушающего забвения. Жаль, оно мимолетное.

Сброс напряжения на пару минут дарит чувство легкости, а после все повторяется заново. Злость и раздражение. Раздражение и злость. Они стали моими постоянными спутниками. Не дрочить же круглосуточно, черт побери?

Выйдя из ванной, марширую к телефону. По-прежнему пусто.

Будь по-твоему, Кассандра. Сама нарвалась!

Быстро ввожу нужный пароль для подключения к видеосистеме своего дома и начинаю нервно кликать между окнами, пытаясь определить, в какой комнате скрывается моя пропажа. Ни в кабинете, ни в спальнях, ни в гостиной, ни в столовой ее не нахожу, а вот при переключении на гараж у меня аж челюсть похрустывает от негодования. Ровно в этот момент моя ненаглядная крадучись прошмыгивает внутрь со стороны потайного входа.

Вздыхаю, не найдя ни ругательств, ни сил на то, чтобы возмутиться ее очередным неповиновением. Привык, похоже. Говорят, привычка формируется за двадцать один день, но Кассандра умудрилась поставить рекорд, привив ее мне в кратчайшие сроки.

Живая, и на том спасибо.

На ней мужская рубашка, завязанная узлом под грудью, и джинсы. Подключаю звук, и даже дистанционно слышен расслабленный вздох Кэсси, когда она срывает с головы мою бейсболку и встряхивает копну волос.

Моя неугомонная «заложница» стоит неподвижно, пялясь в одну точку, но внезапно переводит взгляд прямо в камеру. Невольно отшатываюсь от телефона. Какого хрена? Это я ее подловил на очередном нарушении правил, а не она – меня! И что за выражение лица, не понял? В ее глазах сквозит такая решимость, что мои ладони охватывает зудом. Мне опять хочется основательно приложиться к ее мягкому месту, чтобы приструнить буйный нрав. И это недобрый признак иссякающего терпения. Кассандра превращает меня в какого-то дикаря, ей-богу.

С минуту мы пялимся друг на друга через экран, а потом она устремляется в дом. Последовательно переключаюсь между изображениями с разных комнат, отслеживая ее перемещения. Разворачиваю картинку во весь экран, как только Кэсси заходит в спальню и начинает без колебаний раздеваться. Камера в ее комнате встроена в специальное двустороннее зеркало, которое выглядит как обычное. Подобные устройства предусмотрены в каждой комнате дома. И не только такие.

Мы и в прошлом общались с Кассандрой на уровне телепатии, но чтобы настолько… Будто прочитав мои кровожадные мысли, она приближается вплотную к зеркалу и, не отрывая взгляда от своего отражения (то есть от меня), выбирается из остатков одежды.

Оставшись абсолютно голой, бестия перекидывает кудрявые волосы на одно плечо, открывая моему взору край татуированного крыла. На фоне смуглой кожи оно делает ее похожей на ангела. Падшего ангела греховной красоты, коварно ворвавшегося в мою жизнь, чтобы на сей раз забрать ее окончательно. Она охренеть как красива в единственном одеянии из нательной росписи. Кассандра обхватывает сочную грудь и начинает крутиться перед зеркалом, демонстрируя свои формы то с одной, то с другой стороны. Я еще в клубе обратил внимание на ее рельефный пресс и подкачанные ножки. Про профессиональные движения под музыку можно вообще не упоминать. Сглатываю, почувствовав, как черная агрессия постепенно подавляется растущим возбуждением. Снова.

Кэсси поворачивается задом и наклоняется за снятыми трусами, выставляя перед моим ошалевшим лицом свою ничем не прикрытую щелочку. Наглая, бесстыжая ведьма! Придвигаю телефон еще ближе, чтобы не пропустить ни единой детали. Бывшая проделывает действия неспешно, намеренно наэлектризовывая воздух вокруг себя. И, что еще удивительнее, вокруг меня тоже. Восставший член подрагивает в нетерпении, раскрывая полотенце на моих бедрах. Как видно, с этой девчонкой он готов пахать без перерыва. Укладываюсь на постель, чтобы было поудобнее лицезреть на этот раз настоящее кино, не идущее ни в какое сравнение с тем, что я запускал в своей больной голове. Но Кассандра явно решила меня подразнить. Она выпрямляется и с легкой улыбкой, скрывающей за собой неразгаданный мной смысл, отправляется к ванной.

Догадалась, где находится камера?

Возле тумбочки Кэсси останавливается и хватает телефон. Я делаю то же самое со вторым смартфоном, ожидая от нее ответ. Вижу статус «Прочитано», но вместо реакции на мое сообщение она равнодушно кладет свой гаджет на прежнее место и скрывается за дверью ванной.

Глава 5 Переписка

Кассандра

Такое чувство нескрываемого облегчения я не испытывала даже позавчера, когда Кроу предпочел спать в гостевой спальне без Ханны. А тогда оно было непомерно гигантских масштабов. Вне всяких сомнений, тайный благодетель моей мамы – Брайан. Интересно, он провернул ее перевод перед своим отъездом или раньше? Этот поступок лишь подтверждает мои догадки: Брайан все тот же человек с огромным сердцем, что и в прошлом. Он – не киллер и не гангстер, но кто? Каким образом Кроу удалось заработать у Робертса деньги на такой фешенебельный дом, спорткар и эксклюзивный мотоцикл? Стыдно, но я разузнала в интернете примерную стоимость всего этого добра, и она оказалась впечатляющей.

Обратно я возвращаюсь окольными путями, сменив для надежности несколько такси. Да простит меня Кроу за воровство наличных, обнаруженных в одном из карманов брюк. Начало смеркаться, но на всякий случай прошу высадить меня на повороте, чтобы не светиться перед соседями, пусть и малочисленными. На его улице я насчитала около десяти роскошных вилл, однако каждая из них ограждена таким высоченным забором, что сложно понять, есть ли жизнь по ту сторону. Тишина, царствующая в этом районе для богатеев, очень непривычна для моего слуха, привыкшего к городскому шуму. Открыв дверь, ведущую на секретный участок, незаметно юркаю внутрь и уже знакомым путем пробираюсь в гараж.

Очутившись в безопасности, выдыхаю все напряжение сегодняшнего дня и снимаю бейсболку, освобождая волосы, стянутые в тугой узел. До чего хорошо… Прислоняюсь спиной к закрывшимся воротам, и ровно в этот момент в меня прокрадывается шальная мысль. Грешная и неправильная, несбыточная. Но как бы я хотела, чтобы Брайан сейчас поймал меня! Представляю его сердитую позу, взгляд, выжигающий отметины на моем теле, и сердце начинает отчаянно заходиться, будто его все сильнее сдавливает от собственных стуков. Оно порождает какую-то невообразимую цепную реакцию, вызывающую интенсивный прилив крови к щекам, шее, груди, животу.... Покалывающий жар опаляет кожу головы, как если бы кто-то прямо в эту секунду прошибал меня насквозь пристальным взглядом. Поднимаю лицо к углу с установленной камерой, и меня простреливает осознание: за мной наблюдают. Он наблюдает. Подавив нахальную улыбку, отправляюсь �