Ведьмино наследство

Ведьмино Наследство

Анна Завгородняя

Глава 1.

«Хорошо иметь домик в деревне!» - думала я, направляясь к новому пристанищу, неожиданно полученному в наследство. Старый автобус, еще помнивший Советский Союз и годы Перестройки, уныло отсчитывал колдобины на еще более древнем асфальте проселочной дороги, увозя меня прочь от цивилизации и ее благ.

 Сидя на облезлом сидении, обхватив руками тощую сумочку, таившую в своих глубинах телефон, кошелек и документы на новые владения, я пыталась не поддаться тряске и старательно любовалась на мелькавший за окном пейзаж сельской местности, пришедший на смену лесополосе. Хотела отвлечься, но получалось плохо, особенно когда, подпрыгивая в очередной раз на ухабе со второй сумкой, зажатой между ног, больно ударялась пятой точкой о сиденье, твердое, как гранит.

 Куда ни глянь вдаль тянулись поля. Где-то далеко, за пару-тройку километров в сторону от дороги, маячил темный лес. Густой и наводивший на мысль о домике бабы Яги и болотах водяного. К слову, болота здесь и правда были. Я смутно помнила об этом, как и о своем приезде, состоявшемся несколько лет назад, в деревеньку с искрометным названием Северные Ложечки. Еще хуже помнила бабушку, приходившуюся родной сестрой матери моего отца.

 Старушка была вредная и одинокая. Мы побывали у нее всего однажды, когда мне исполнилось восемь. И с тех пор не общались. Ни я, ни отец. Одного раза и впечатлений хватило надолго.

 И вот, словно гром среди ясного неба, это наследство. Домик в деревне, появившийся так кстати и так вовремя, но что и говорить, очень неожиданно.

 Нет, жить там я не собиралась. Девочка я городская, люблю интернет и удобства. Так что ехала я в эти Ложечки с целью посмотреть наследство, оценить домишко, пожить там с неделю-другую, а потом продать этот подарок судьбы хоть кому-то и за какие-то деньги.

 Вместе со мной в автобусе ехало несколько бабулек, то и дело бросавших в мою сторону любопытные взгляды. Одна старушка, с лицом, сморщенным, как моченое яблоко, везла козу, и всю дорогу от остановки, держала рогатую обеими руками, сетуя на тряску. И бабка, и коза, обе смотрели на меня с удивлением, особенно выделяя мои ноги, или точнее, туфли на каблуке.

Да я и сама уже была не рада, что надела их. Но, слава богу, в сумке были кроссовки. Так что сразу по приезде в Ложечки, едва сойду с автобуса, переобуюсь в более удобную для этих мест обувку.

 Ехать пришлось долго. К тому времени, когда автобус привез меня в пункт назначения, сошли все старушки, и я тряслась в гордом одиночестве, уже не любуясь видами, а мечтая, чтобы дорога закончилась.

 И вот мечта сбылась.

 Остановка в деревеньке состояла из навеса и деревянной лавки. Сгрузившись, посмотрела вслед отъехавшему «пазику», затем села на лавку и зарылась в сумку, извлекая на свет божий кроссовки. Быстро переобулась, сунув туфли в пакет, и закинув сумочку через плечо, встала и посмотрела на деревню.

 Что и говорить, Ложечки меня не поразили. За столько лет здесь, полагаю, мало что изменилось.

Одна единственная улица вела меж домов, часть из которых оказались заколоченными. Еще часть выглядели так, словно их давно было пора не то что заколотить, но снести врагам назло. Но встретились и несколько вполне приличных, с белеными стенами и резными ставнями на окнах.

 Шагая вперед и волоча за собой сумку на колесиках, глядела в поисках нужной таблички с номером дома. Как назло, не встретила ни единой живой души. Зато меня пару раз облаяли собаки, а один раз дорогу перебежала стая гусей или уток. Вот точно сказать не могу, так как не разбираюсь в этом.

 Солнце палило нещадно. Я плелась, вертя головой и держа в памяти номер дома, такой же унылый, как и деревня.

 Тринадцать. Да. Именно тринадцать. Зато не пропустишь. Но нумерация в этих Ложечках была странной. Не то, что в городе. С одной стороны встречались дома и с четными, и с нечетными цифрами, ломавшими привычную нумерацию улиц. А потом мне повезло.

 Старика заметила, когда выходил за калитку. Седой, высокий, в теплом кожухе, и это несмотря на жару, дед старательно забивал табаком трубку и явно собирался присесть на лавку, стоявшую у забора. Завидев меня, он удивленно приподнял седые брови, но дело свое не оставил. Я же, вдохновленная первым жителем Ложечек, рванула вперед, чтобы расспросить о доме номер тринадцать.

- Дедушка, добрый день! – произнесла с улыбкой, встав рядом.

 Меня смерили взглядом, затем кивнули.

- Добрый, - последовал ответ.

- Не подскажите, где здесь дом номер тринадцать? – спросила я.

 Очередной взгляд показался мне более внимательным и любопытным.

- А тебе зачем?

- Так я приехала в наследство вступать, - сообщила старику. – Серафима Геннадьевна была моей родственницей.

- Вот, значит, как? – он принялся раскуривать трубку. – Значит, внучка? – предположил, а сам посмотрел как-то подозрительно, словно и не рад был моему появлению в Ложечках.

- Почти, - не стала вдаваться в подробности.

- Ну, пойдем, проведу, - он тяжело поднялся на ноги. – Покажу, что да где.

- Буду вам очень признательна! – я снова взялась за ручку сумки, и мы пошли. Дед впереди, я за ним следом, словно хвостик.

- Меня, к слову, дедом Степаном кличут! – не оборачиваясь, представился старик. – Степан Игнатьевич.

- Василиса, - ответила я.

 Тут он все же оглянулся. Видимо, на имя отреагировал. Впрочем, не он первый. Это отец так меня назвал. Не подумал, как дочь потом жить будет с подобным именем. В школе меня дразнили, в институте тоже. Ну, глупых людей всегда хватало. А вот друзья называли меня Лиса. В отличие от отца, который вечно «Васькал» будто я не девушка, а кот.

- Хорошее имя, - между тем сказал дед Степан. – Редкое. У нас даже в деревне такие из моды вышли. Да и молодежи осталось мало.

 Я кивнула, про себя удивившись тому, что в Ложечках, оказывается, есть эта самая молодежь! Но ни слова не сказала, решив, что скоро и так все узнаю сама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

 Мы продолжили путь. Как оказалось, мой дом был самым крайним в деревне. Считай, на отшибе.

 Небольшой огородик, сад и за деревьями удивительно крепкий, ухоженный дом, вид которого, признаюсь, приподнял мне настроение.

- Только ключи у Николаича взять надо. Сима ему их отдала на хранение. Это я точно знаю, - заявил мой провожатый.

- Николаевич? – уточнила я. – А кто это? – а сама уже представила себе еще одного старичка с трубкой и в кожухе.

- Да вот его дом. Соседний, - указал на строение через дорогу мой провожатый.

 Я перевела взгляд и увидела добротный дом в два этажа. С верандой, каменным, но невысоким, забором, дорожками, посыпанными гравием, и машиной-внедорожником, стоявшей под тентом. И как-то от увиденного образ добродушного старичка в телогрейке плавно сменился на образ молодого и довольно упитанного мужичка. При этом, не сомневаюсь, он был крайне хозяйственным и педантичным. Слишком уж ухоженным выглядели и дом, и двор. Даже пара кур, пробежавших по дорожке с квохтаньем, выглядели опрятно и чистенько.

- Пойдем, Вася, - сказал дед Степан и толкнул резную калитку во двор, после чего, едва ступив на дорожку, заголосил: - Николаич! А, Николаич! Ты дома?

 Я протиснулась следом. Оставила сумку у забора и стала ждать, кто выйдет из дома.

- Машина здесь, значит, должон и хозяин быть тут, - обернулся ко мне старик, после чего дыхнул в лицо табаком и улыбнулся.

- Серафима Геннадьевна доверяла этому человеку? – зачем-то спросила я.

- А как же. Мы тут ему все доверяем. Но я рад, что ты приехала, - непонятно ответил старик. – А то Николаич сам ужо не справляется. Он-то не по тем делам мастер.

- Не поняла? – проговорила, вскинув брови. Что несет этот старик? И почему это он мне рад?

 Ответа не последовало. Так как на крыльцо из дома вышел тот самый Николаевич.

 Я только подняла глаза, как застыла в удивлении. Мужчина оказался совсем молодым. Лет тридцать с небольшим. Зато приметный такой дядька. Крупный, с широкими плечами и богатырским ростом. Он был одет в потертые джинсы и белоснежную майку, так не вязавшуюся с образом деревенского богатыря.

 Совсем не вязался с современным нарядом и образ самого мужичка. Лохматый, заросший, с усами и бородищей, он сурово взглянул на нас со Степаном и спустился вниз, шагая тяжело и недовольно.

- Что уже произошло? – спросил он, а сам зыркнул на меня, да так, что на миг показалось, будто меня отрентгенили и отсканировли этими глазами, темными, как два глубоких омута. Сглотнув, сипло произнесла:

- Здрасте!

- Здрасте, - передразнил он.

- Да вот, Николаич, это внучка Симы пожаловала вступать в наследство, - пыхнул трубкой старик, ничуть не обидевшись на хмурый взгляд и неприветливый тон хозяина дома. – Так что, оставляю ее на тебя. Сима-то тебе поручила наследников приветить. Вот и привечай. А я пошел. У меня еще дел по горло.

«Ага! – подумала я. – Наверное, на лавке сидеть и в небо пыхтеть, вот и все его дела», - но вслух произнесла: - Спасибо, что проводили, дед Степан.

- Бывай, - он вышел, хлопнув калиткой и я осталась наедине с бугаиной, от одного вида которого тряслись поджилки.

- Добрыня, - он протянул широкую ладонь, а я со страху возьми да ляпни:

- Никитич?

 Ага. Глаза здоровяка потемнели. Шутка не удалась.

- Волков Добрыня Николаевич! – он поймал мою тонкую руку и сжал так, что я пискнула. Хватка у дядьки поистине оказалась медвежьей. Впрочем, он и сам мне напоминал медведя.

- Василиса… - начала было я, когда Николаевич усмехнулся и прежде, чем успела назвать фамилию, выдал:

- Прекрасная или Премудрая? – а сам глядит так насмешливо, что я поспешила руку высвободить из плена его лапищи.

- А я два в одном, - нашлась с ответом. – Родители постарались.

 Добрыня хмыкнул.

- Ну, тогда покажите ваши документы, Василиса Прекрасная, - произнес здоровяк и кивнул на дом. – Зайдете? Там будет удобно.

- Нет, спасибо, - я открыла сумочку и достала все необходимое, после чего протянула документы Николаевичу. Он документы сгреб. Открыл и принялся изучать, в то время как я принялась рассматривать его лицо.

 Впрочем, под такой бородищей, разросшейся обильно по физиономии соседа, мало что разглядишь. Черты лица показались крупными. Да и он сам был какой-то массивный, на вид неловкий, как и все подобные люди. Но я разглядела.

 Добрыня оказался вполне симпатичным мужчиной. Прикинув в уме, каким он станет, если сбрить все это безобразие с его лица, вдруг поняла, что возможно, этот тип тот еще красавчик. И глаза выразительные, и черты, хоть крупные, но не портят общий вид. Сам он весь был ладный. Под простой одеждой красовались литые мышцы и ни единого грамма лишнего жира.

- Пойдемте, покажу владения, - мне вернули бумаги. – Только сначала возьму ключ от вашего дома.

 Он вернулся быстрее, чем я положила бумаги в сумочку. Вскинула голову, а он тут, как тут. Стоит, возвышается, словно скала. В руке зажат ключ.

- Пойдемте, - повторил бородатый и мы двинулись прочь с его двора на дорогу.

 Добрыня отпер калитку, запертую на простой засов, толкнул ее в сторону и пропустил меня вперед, как настоящий джентльмен.

Улыбнувшись, ступила за калитку и, почти сразу, еще не сделав даже шаг в направлении дома, взвизгнула, когда под ноги метнулось что-то большое и черное.

- А!

 Наверное, мой вопль услышала вся деревня. Но провожатый детина не торопился прийти на помощь девице в беде. Вместо этого он спокойно наклонился и поднял с земли то самое черное и живое. Кота или кошку. Так сразу и не поймешь, не заглянув под хвост. Живность оказалась здоровенной, размером с немаленькую собачку.

- Это Маруся, - представил мне кошку Добрыня. – Она принадлежала бабе Симе. Теперь она ваша, - а сам почему-то так насмешливо зыркнул, что я невольно свела брови и воззрилась на Марусю.

- Это чем же ее бабушка кормила? – подумала, только мгновение спустя сообразив, что высказала мысли вслух.

- Маруся из крупных кошек, - Добрыня почесал зверище за ухом. Кошка посмотрела на меня вполне осознанно. Вот как Николаевич несколько минут назад, отсканировав и отрентгенив меня. Даже холодок прошел по спине.

 Зверь оказался очень крупным. С желтыми зеркалами глаз, короткошерстный и явно неласковый. Не было в ней того, что я привыкла видеть в кошках. И на ласку соседа она почти не отреагировала. Сидит на его руках и смотрит, пристально так, не по-кошачьи, словно изучает. Брр…

- Очень, вижу, крупная. Мне ее не прокормить, - пошутила. В голове мелькнула мысль погладить кошку, но отчего-то передумала. Слишком уж недобро киса таращится.

- Прокормите, - Волков опустил Марусю на землю. Кошка и не подумала куда-то убежать. Села, обвила тельце хвостиком, запрокинула крупную голову и продолжила сканирование. – Маруся хорошая охотница. Мышей и крыс в доме нет. Она следит.

- Это хорошо, - произнесла я. – Но давайте посмотрим дом, - предложила и Добрыня согласно кивнул.

 Мы пересекли ухоженный двор с политыми цветочками и небольшим уголком съедобной зелени. Волков первым поднялся к двери, кошка за ним. Но почему-то отпирать дверь не спешил. Дождался меня и протянул на раскрытой ладони ключ.

- Вы хозяйка, вам и отпирать, - заявил.

 Ну я и отперла.

 Внутри, в отличие от двора, было не убрано. Нет, все, казалось, лежало на своих местах, никакого бардака, только воздух был тяжелый, требовавший немедленной вентиляции помещения.

 Оглядевшись, поспешила к окну, а Добрыня, вошедший следом, продемонстрировал мне радости цивилизации, включив свет и выключив его.

- Электричество у нас есть. И водопровод, - порадовал меня Волков.

- Отлично! – я провозилась с окном, но когда распахнула его, улыбнулась свежему воздуху, ворвавшемуся в помещение. Про себя же подумала, что так дом будет проще продать. Ведь мало кто захочет жить там, где по вечерам нужно разжигать свечи и постоянно таскать из колодца воду.

 Приободренная открытием, развернулась и посмотрела на комнату, открывшуюся взору. Теперь, когда воздух стал не таким сжатым и пыльным, дышать стало веселее.

 Наглая кошка с видом истинной хозяйки прошла вперед и устроилась на нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, где, по всей видимости, находилась комнатка или чердак. Маруся принялась ловить блох, а я прошлась, осматриваясь.

 Что и говорить, когда приберусь и смету пыль, то внутри будет очень даже ничего. Мебель, конечно, старая, но кажется, еще довольно крепкая. Отдам ее вместе с домом. А там пусть новый хозяин разбирается, на слом, или оставить в хозяйстве.

 Подняв руку, провела пальцем по слою пыли на серванте, остановила взгляд на старом фото хозяйки дома. Застыла, вспоминая знакомое лицо.

- Как она умерла? – спросила зачем-то. – Болела, или по старости?

- Время пришло, - как-то отстраненно ответил Добрыня. – В общем, вы тут осваивайтесь, а я пойду. У меня еще дел невпроворот. Если что понадобится, обращайтесь. А так, что могу сказать, дом хороший, крепкий, добротный. Бабка Сима за ним ухаживала. Держала в порядке. После ее смерти я присматривал как мог. Все, что вам придется здесь делать, это жить и за порядком следить.

- Мяу! – подтвердила слова Волкова Маруся, наконец, перестав заниматься ловлей блох.

 Я покосилась на нее. На миг показалось, что кошка…нет, ну почти точно! Что кошка улыбнулась!

 Я даже моргнула, но когда снова посмотрела на Марусю, та уже вылизывала черный бок и больше не проявляла ко мне интереса, занявшись собственной красотой.

- А не подскажите, никому дом из деревенских не нужен? – спросила, успев до того, как бородач откланялся. Волков даже застыл и на меня поглядел своим странным, капельку жутким, взором.

- Хочу продать его, - продолжила я. – Вам, как соседу, предлагаю первому. Вы мужчина молодой, вдруг женитесь и решите расширяться. А тут все под боком, можно сказать, под рукой.

 Волков несколько секунд молчал. Затем усмехнулся криво и заявил:

- Очень сомневаюсь, что вы захотите продавать дом, Василиса. – Сказал так уверенно, что я удивилась.

- Поживете и поймете сами, какой это, - он прочистил горло, явно, чтобы подчеркнуть паузу, - какой это замечательный дом, - и шагнув к двери, добавил, - скоро сами все поймете, - повторился и был таков.

 Не знаю, почему, но едва за мужчиной закрылась дверь, метнулась к окну и проводила взглядом крепкого бородача, глядя, как он быстро пересек двор и вышел за калитку. При этом Добрыня оглянулся и безошибочно поймал мой взгляд. Но никак не отреагировав пошел дальше, а я отпрянула назад в дом, чувствуя некоторую недосказанность, повисшую в воздухе.

- Мяу! – заключила Маруся и спрыгнула со ступеньки, подошла ко мне и присев, уставилась немигающими желтыми тарелками глазищ.

- Мяу! – передразнила кошку, как мне показалось, удачно.

 Тут Маруся прищурила глаза и фыркнула. Могу поклясться, в этом фырканье было нечто насмешливое, словно она прекрасно все понимала.

- Так, - проговорила я. – Надо осмотреться и разобрать сумку. Все же, несколько дней придется пожить в этом доме.

 Я планировала прибраться и сделать несколько фото, чтобы потом, выставив дом на продажу, было что показать потенциальным покупателям. А значит, стоит засучить рукава и начать действовать, если не хочу задержаться дольше положенного срока.

 Не то, чтобы меня очень ждали дома. Более того, я была рада этой поездке и на это были свои причины. О том, что я уехала, знали только домашние. И им строго-настрого было приказано ни под каким предлогом не раскрывать местоположения дочери одному определенному индивиду.

 Пусть помучается без меня недельку. Может, поймет, каково это, вот так пропадать без предупреждений, и поволнуется, как волновалась я.

 Вдохновленная такими мыслями, пошла бродить по дому в поисках спальни, или чего-то, ее заменяющего.

 Дом порадовал. Действительно, как и сказал Волков, здание оказалось крепким. Внутри стены обиты деревом, был камин, к слову, вычищенный от золы и готовый запылать в холодную зиму. Я также нашла кухню с водопроводом и маленькую спаленку, где стояли кровать, стол и шкаф для вещей. Что самое удивительное, все было в идеальном порядке, ну, не считая слоя пыли. Создавалось ощущение, что хозяйка прибрала и вышла, чтобы вскоре вернуться.

 Все вещи в порядке. Ничего не разбросано. В мойке не наблюдалось посуды. Плита идеально вычищена и к ней подключен газовый баллон, который я нашла здесь же, спрятанный в странного вида шкафчик. Стоило открыть дверцу и вот он, с вентилем и прочим, как полагается.

 Отыскав спички, попробовала баллон в работе, и порадовалась, когда синий огонек вспыхнул. Значит, проблем с чаем и завтраком у меня не будет. В сумке у меня лежала банка с кофе и упаковка чая. А еще, к ним в придачу, два шоколадных батончика.

 Нашла я и холодильник. Рискнув, открыла. Внутри оказалось также идеально чисто. Только тряпкой пройдись и включай в розетку.

 К слову, наличие электричества в Богом забытых Ложечках, порадовало сильнее всего. И я даже понадеялась, что здесь найдется и интернет, но телефон ничего не ловил, молчал, как партизан.

 Все то время, пока я исследовала дом, черная обитательница Маруся ходила за мной словно по пятам. То и дело, бросая взгляд через плечо, видела, как она следует на расстоянии, глядя своими глазищами. Даже немного жутко стало. Создавалось ощущение, что животинка следит за мной. Вроде кошка, как кошка, а от ее взгляда по спине мурашки.

 Несколько раз сделала попытку подойти к Марусе ближе, чтобы погладить, но мохнатая хозяйка ускользала от руки и ласки, словно дикарка. И в итоге я оставила это дело, решив сосредоточиться полностью на изучении дома.

Побродив по нему еще с полчаса, вернулась в гостиную, туда, где оставила вещи, решив перетащить сумку в спальню. Кровать в доме была всего одна. Ну и пусть, что бабушка спала на ней. Думать о том, что старая Серафима почила в спальне, не хотелось. Как и спать на полу. Поэтому, решив для себя, что, словно известная героиня не менее известной книги, я подумаю об этом завтра, уверенно потащила сумку в сторону спальни.

- Мяу! – раздалось за спиной, когда я уже было открыла сумку, решив вытащить ее содержимое на свет божий.

 Повернув голову на звук, увидела, что кошка стоит на пороге и таращится на меня. Но на этот раз ее взгляд был каким-то другим. Он изменился.

- Что? – спросила я Марусю, чувствуя себя немного не в своем уме. Надо же, разговариваю с кошкой, да еще и смотрю на нее так, будто она сейчас ответит что-то более вразумительное, чем ее пресловутое «мяу».

 Кошка потерлась спиной о дверной косяк и повторила свое противное: «Мяу!» - а затем проворно выпрыгнула из комнаты и оглянулась, будто проверяя, смотрю ли я на нее.

  А я смотрела. Чувствуя себя при этом немного странно.

- Мяу! – уже как-то резко повторила животинка и пошла дальше, но сделав несколько шагов, снова оглянулась. Могу поклясться чем угодно, что в тот момент в ее взгляде было удивление и вопрос: почему ты, человечина, не идешь за мной? Я же зову?

 «Человечина» почесала нос и было продолжила заниматься своими делами, когда Маруся мявкнула так, что стало понятно – она совершенно точно зовет меня за собой.

 Я даже села, уставившись на мохнатую хозяйку. И тут кошка кивнула. Вот честное слово, взяла и кинула, как человек, и бодро пробежала вперед еще с несколько кошачьих шагов.

 Ощущая себя как минимум глупо, поднялась и последовала за ней уже мысленно смеясь над собой.

 Нет, мне определенно надо выпить кофе. Это волнение и усталость сказываются, раз мне мерещится, что какая-то там кошка пытается что-то показать. И все же, я пошла за ней.

 Маруся даже подпрыгнула, аки козочка, явно довольная происходящим, а затем шмыгнула на лестницу и бодренько так затрусила на чердак, остановившись только перед дверью. Я остановилась внизу, подумав про себя, что там, наверху, как раз побывать не успела. Планировала сделать это позже, но кошка явно пыталась заманить меня туда.

 Маруся уселась на верхней ступеньке, обвила хвостом лапы и принялась ждать, глядя так пристально, что я мысленно махнула рукой на собственное безумие и начала подъем.

«Хорошо, - подумала про себя, - если ей так хочется, я зайду туда и посмотрю, что творится на чердаке!».

 Кошка, словно прочитав мои мысли, замурчала, будто заведенный трактор. А у меня отчего-то руки затряслись, пока тянулась к дверной ручке.

 Ощущение чего-то необратимого, надвигающегося как неизбежность, наполнило сердце. Вот если по уму, мне бы плюнуть на этот чердак, и вернуться вниз, но кошка урчит, будто пытается загипнотизировать. И рука тянется, чтобы вцепиться в дверную ручку.

 Мотнув головой, прогнала наваждение. Право слово, что это со мной? Думаю о каких-то глупостях. А ведь это просто дом и просто чердак! А у ног моих сидит самая простая, ну разве что излишне крупная, кошка. Так чего я оторопела?

 Решившись, потянула дверь на себя и застыла, сообразив, что она, эта самая дверь, открываться не желает. Ну ни в какую.

- Хм, – произнесла с чувством.

- Мяу! – поддержала меня черная кошка. И этим своим звуком она явно что-то пыталась сказать. Я подергала дверь еще немного, прежде чем сообразила, что она открывается вовнутрь.

 Глупо хихикнув, толкнула дверь о себя и с тихим скрипом последняя, наконец, сдалась. Кошка перестала мурчать и на меня свалилась полная тишина. Переступая порог, вдруг осознала, что мир будто замер. Все звуки исчезли, и даже собственные шаги ощущались, словно ступала по вате. Я не слышала ничего. И только в груди гулко и тяжело ударилось сердце.

 Я сделала несколько шагов в темноту. Слепо выставив вперед руки, принялась искать выключатель на стене, решив, что если внизу в доме есть электричество, то, скорее всего, оно должно быть и здесь.

 На чердаке царила тьма и холод. Такой ледяной, будто я прошла из лета в зиму. Вздрогнув, увидела краем глаза, как сбоку мелькнуло что-то яркое, голубое. С губ со вздохом, сорвался пар и тут тишину разорвал жуткий хлопок. Звуки вернулись. Очень не вовремя!

 Я подпрыгнула на месте, круто развернувшись для того, чтобы успеть увидеть закрывшуюся дверь, когда об меня что-то ударилось. С тихим воем, леденящим кровь. Ударилось так, что я отлетела в темноту, а падая, приложилась затылком о деревянный пол, не отличавшийся приятной мягкостью.

 Перед глазами заплясали голубые искры, а затем все погасло и мир поглотила тьма.

Глава 2.

Не знаю, сколько пролежала вот так на чердаке. Но, когда очнулась, оказалось, что помещение залито светом. Рядом со мной, с важным видом, восседала Маруся. На этот раз кошенция молчала, но смотрела по-прежнему внимательно и изучающе.

- Блин! – выдала я и села. Вскинув руку, потрогала затылок, проверяя наличие шишки. Но нет. С головой оказалось все в порядке. Шишки не было и ничего не болело, что само по себе уже было удивительно.

 Подняв взгляд, обвела глазами помещение. На этот раз в нем не было никакой тьмы и холода. В круглое окно светило солнце и этого света вполне хватало, чтобы разглядеть убранство чердачного помещения, к слову, оказавшееся достаточно просторным.

 Здесь была целая комната. С мебелью, какими-то сундуками, да, да, именно сундуками, как из сказки. Одна из стен была занята под веревки, на которых висели печальные сушеные букеты и травы. Несколько полок были уставлены темными бутылками из-под пива, но запечатанными странными пробками. На этикетках, поверх, были наклеены какие-то бумажки, но со своего места на полу разглядеть написанное не представлялось возможности. А значит, пора вставать.

 Тут я перевела взгляд на Марусю. Неожиданно вспомнив, что когда дверь захлопнулась (видимо, из-за сквозняка!), кошка совершенно точно была на лестнице. Теперь же черный комок с глазищами сидел рядом.

- Ты как сюда попала? – спросила я, не надеясь услышать ответ. Про себя успела подумать, что кошка отлично знает дом и, видимо, для нее здесь хватает лазов. Ведь не могла она открыть дверь и войти на чердак?

 Как и следовало ожидать, Маруся промолчала. А я встала, отряхнув джинсы на попе, и вздохнув, подошла к столу, стоявшему ровно посередине помещения. В глаза сразу бросилась странная и очень толстая книга. Таким место в библиотеках, а не на чердаке.

 Книга была огромной и занимала почти половину стола. Приблизившись, отметила, что переплет похож на кожу, правда, очень старую и потертую. Вместо названия и имени автора на книге красовался странный знак, похожий на древнюю руну, или что-то подобное. Он был выпуклым и явно сделанным из металла.

- Это еще что за чтиво? – пробормотала, чувствуя возрастающий интерес. Отчего-то захотелось коснуться фолианта. Провести пальцами по протертому корешку, обвести непонятный символ.

«Эта книженция явно старая!» – мелькнула радостная мысль в голове. Кажется, книга может стоить больше, чем весь дом и прилегающий к нему участок. Неужели мне повезло? Если за дом выручить много не получится, то эту книгу я заберу с собой и покажу знающим людям. Вдруг она очень древняя и дорогая?

Вдруг она этакий артефакт древности. Ведь если судить по переплету, то книге очень много лет. Но, интересно, что же внутри у этого фолианта?

 Не удержавшись, все же, провела пальцем по руне. Что-то больно царапнуло кожу и я, вскрикнув, отдернула руку. На указательном пальце выступила алая капля. Тотчас сунув палец в рот, негодующе посмотрела на книгу.

- Ах ты! – прорычала в сердцах. – Еще и царапаешься, - а сама наклонилась ниже, чтобы разглядеть, за что такое острое поранила подушечку пальца. Вот только снова была вынуждена отпрянуть назад, потому что книга, бог ведает, как, вдруг распахнулась.

 На миг даже показалось, что от страниц полыхнуло голубоватым свечением, но стоило моргнуть, как наваждение пропало.

- Там внутри какая-то пружина, - сообразила я, пробормотав фразу вслух.

 Маруся, с легкостью, несвойственной столь упитанному созданию, вдруг запрыгнула на стол и уселась на самом краешке, продолжая таращиться на меня своими зеньками.

- А ну, кыш от книги! – я подхватила увесистую тушку мохнатой нахалки и вернула ее на пол, где ей было и место. Не дело кошкам по столам шастать, да еще и в близости от подобных книг.

Маруся фыркнула, явно недовольная моим самоуправством, но больше не делала попыток забраться на стол. Я же склонилась над пожелтевшими листьями книги и посмотрела на странные письмена, испещрявшие титульный лист.

 Что и говорить, прочитать ни одного слова не смогла. Закорючки казались непонятными. Здесь встречались и руны, и какие-то странные символы, и даже буквы, похожие на латиницу. Только все равно, для меня они оставались загадкой.

- Хм, - веско изрекла я и перелистнула страницу. Но на следующей продолжались те же непонятные знаки. Зато несколько страниц спустя обнаружила странный рисунок, который, отчего-то, немного меня напугал.

 На картинке было изображено какое-то чудо чудное, с клыками и хвостом. При этом изображение было очень четким и художественным. И, как и письмена, нарисовано от руки.

- Хм, - повторив, пролистала книгу и обнаружила еще подобные рисунки. Все они изображали чудищ и каких-то зверей, которых в природе просто не могло существовать. Разве что в жутких сказках.

- Ничего не понятно, - закрыв книгу, сказала я.

- Мяу, - как-то насмешливо высказалась кошка.

- Но книга старая и, скорее всего, дорогая. Так что, - я похлопала рукой по руне на обложке, - она найдет своего покупателя.

 Услышав эти слова, Маруся вдруг зашипела. Удивленно опустив глаза, увидела, что обитательница дома выгнула спину, словно собиралась наброситься на меня.

- А ты не шипи, - я погрозила нахалке пальцем. – И вообще, иди живи к своему Добрыне. У вас, кажется, полное взаимопонимание. Все равно дом я продам.

 Кошка зашипела яростнее, словно понимала каждое мое слово.

- А если будешь и дальше вести себя так негостеприимно, то отправишься ночевать на улицу без ужина, - продолжила я и осеклась.

 Ужин. Да, конечно! Мне же нужно будет что-то поесть, да и Марусю надо покормить. А в деревне, наверняка, есть магазин. По крайней мере, стоит отправиться на разведку, пока не наступил вечер. Очень сомневаюсь, что местные продуктовые работают допоздна.  А значит, отложу на потом изучение чердака, потому как мне не помешают свежий хлеб, молоко и кошачий корм, который можно заменить на сосиски или колбасу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я еще раз погрозила Марусе и вышла, закрыв за собой дверь. Про себя решив, что раз кошка каким-то образом сумела войти на чердак, значит, и выйти сможет. Заодно проверю свои догадки. В любом случае, загляну сюда попозже. Чтобы проверить, и заодно убедиться, что с нахалкой все в порядке.

 Сбежав вниз, заметила, что яркое солнце уже стремится к закату. Небо стало темнее, потеряв свою дневную насыщенную голубизну. И тени от деревьев вытянулись, поползли по траве и по дорожке перед домом, словно диковинные змеи. Вооружившись желанием отыскать магазин, решила обратиться не к соседу-бородачу (очень уж он был дерзок), а пойти прямиком к деду Степану. Вот уж кто точно согласится помочь. Да и оглядеться не мешает.

 Ключи нашла в маленькой прихожей. Они лежали на тумбочке, только вспомнить, когда их оставил тут Добрыня, никак не могла. Скорее всего, Волков сделал это перед уходом, а мне ничего из вредности не сказал. Мол, сама найдет. А не найдет, так спросит.

 Прихватив кошелек, заперла дверь и спустилась с крыльца. Бросила взгляд на растущие в стороне кустики зелени, различив сочный салат и пучки укропа. Отметила этот приятный факт про себя, после чего решительно направилась к калитке, игнорируя дом соседа и его самого возившегося с внедорожником во дворе. Мужчина откинул капот и самозабвенно копался в железе, не заметив, как я прошмыгнула мимо.

  Дом деда Степана нашла быстро. Несколько минут ходьбы по дороге и вот он, сидит на скамейке и пыхтит в небо табаком. Я так и знала, что это все его важные дела. Лишь бы улизнуть.

- Вася!

Меня заметили. Старик выпустил идеальной формы кольцо из дыма и уставился на меня.

Проигнорировав кошачье имя, улыбнулась. Про себя отметила, что стоит намекнуть дедушке, что меня лучше называть полным именем, или Лисса. Так оно привычнее. Я согласна даже на обращение по фамилии, лишь бы не это жуткое: «Вася!», - как говорится, спасибо папе!

 - Степан Игнатьевич, - я подошла ближе, - а в Ложечках есть магазин? – спросила дружелюбно.

- Есть. Как не быть. Хороший у нас магазин. Евдокия товары из города раз в неделю привозит. Все у нас есть, и хлеб, и консервы.

- Ага, - обрадовалась я. – А как мне туда добраться?

- Так пойдешь прямо и до колодца. От него налево, мимо пруда с гусями, а потом снова прямо. Там и увидишь. Здание невысокое. Надпись есть, как положено, «Продукты».

- Спасибо! – я уже было качнулась в указанном направлении, когда старик добавил:

- Только сегодня уже идти поздно. Евдокия, она же до трех работает.

 Я так и застыла с поднятой ногой.

- Ну и ну, - развернулась в прыжке к деду Степану.

- Ага. Утром иди. У нее как раз завоз товара. И хлеб привезут, - закивал он со знанием дела. – А если тебе что особенное понадобиться, закажи, она привезет. Или Николаича попроси. У него машина шустрая. За час обернетесь до райцентра и обратно.

«До райцентра и обратно!» - повторила про себя, а перед глазами встала пыльная дорога с высаженными вдоль тополями, машина, груженая арбузами и девками, сидевшими на ягодах, и залихвацкая песня: «Каким ты был, таким остался…». Вот, честное слово, даже услышала ее в своей голове.

 На миг показалось, что я попала в прошлое. Впрочем, так оно и было. Ложечки явно остались где-то в постсоветском пространстве.

 Пока размышляла о злодейке судьбе и закрытом магазине, дед снова пыхнул дымом и спросил:

- Ну как дом? Понравился? – а сам отчего-то смотрит так подозрительно. Ну точь-в-точь как Добрыня.

- Да, - призналась искренне. – Дом хороший. Добротный.

- Жить да поживать, - кивнул дед.

- Нет, - я покачала головой. – Жить тут я не собираюсь. Дом, скорее всего, придется продать. Так что, если вы знаете кого, кто захотел бы его купить, буду признательна.

- Продать? – брови Степана взлетели вверх.

- Да. Немного поживу, сделаю необходимые фото, приберусь и уеду домой, - я снова улыбнулась.

- Ну-ну, - закряхтел он. – Поглядим.

- А что с этим домом не так? – решила спросить. Вот, Добрыня первый сказал мне нечто подобное. Что, мол, сама не захочу уезжать. Теперь этот дед!

 Что с домом не так? Неужели, оба думают, что я, привыкшая к городской суете, такси, доставке еды и интернету, останусь в этих Ложечках?

 Да ни за какие коврижки!

- Да с домом все в порядке. Просто он никогда долго не оставался без хозяйки. Сначала Сима была, теперь ты. И нам нужен кто-то, помимо Николаича. Он сам не справляется. Так как не его это, так сказать, профиль.

- Вы о чем?

 Старик хитро усмехнулся и сменил тему:

- Утром приходи, я тебе яиц свежих дам, прямо из-под курочки. У меня славные несушки. Сделаешь омлет, не чета городскому. И молока дам.

- Спасибо. Непременно зайду, - кивнула и, понимая, что ничего мне этот хитрый старикан не расскажет, попрощалась и двинулась назад, к своему дому.

 Вот только почему-то совсем не удивилась, когда, ступив за калитку, увидела на дорожке Марусю. Кошка сидела, обвив хвостом лапы, и с обидой смотрела на меня.

- Выбралась, как погляжу! – произнесла я.

- Мурк! – последовал ответ.

- Вот и хорошо. Пойдем в дом. Будем вещи разбирать, да и неплохо было бы выпить кофе, - сообщила я черной кошке, после чего, не оглядываясь, быстрым шагом направилась к крыльцу.

 Душ, чашка кофе и небольшой перекус, значительно приободрили меня этим вечером.

 Разделив с Марусей припасы, поняла, что слишком устала для того, чтобы что-то делать. А потому поплелась спать, рухнув прямо на одеяло, чувствуя себя не в состоянии даже раздеться.

 Сморило неожиданно. Едва легла, как тут же отключилась. И сон приснился странный. Будто я снова на чердаке, а книга, тот самый фолиант, открылся и светится, словно фонарь, маня меня к себе, словно бабочку на огонь.

 Проснулась от непонятного шума. Спросонок не сразу поняла, что происходит и откуда раздаются звуки.

 Села на постели, сонно протирая глаза.

 Судя по темноте, за окном еще была ночь. А быстрый взгляд на наручные часы, подтвердил догадку. Половина третьего.

 Когда шум повторился, я замерла, предчувствуя неладное. Прислушавшись, вдруг поняла, что звуки идут из комнаты, которую я мысленно окрестила гостиной. Казалось, кто-то ходит там, шлепает ногами, кряхтит и…причмокивает?

 Осторожно спустившись, натянула кроссовки и огляделась в поисках оружия. Вот точно, в дом забрались грабители. И, скорее всего, за моей драгоценной книжечкой, которая хранится на чердаке.

 Только я им ее не отдам. Самой, так сказать, надо.

 Прокравшись к двери, прижалась ухом. Звуки повторились. Теперь в гостиной что-то плюхало и явно плескалась вода. Затем повторились шлепающие шаги, и я невольно почесала нос призадумавшись.

 Это что? Грабители там босые ходят? Разулись, чтобы не шуметь? И кряхтят они как-то странно. Наверняка местные бомжи, которые еще не в курсе, что явилась я, законная хозяйка дома и всего добра, которое в нем имеется.

 Свое не отдам. Чужого не надо, но книга - моя.

 Осторожно приоткрыв дверь, выглянула в щелочку. Никого. Впрочем, обзор скудный. Вижу только кусок стены и…и все.

 Звуки повторились. Плеск, вздох и шаги.

 Я осмелела. Толкнула плечом дверь, открыв проем, достаточный для того, чтобы протиснуться всем телом. Ужом выскользнула наружу и припала к полу, изображая коврик. Несколько секунд ждала, пока успокоится бешеное биение сердца, а затем перебежками на четвереньках, передвинулась вперед, к лестнице, да там и застыла, прижавшись к ней спиной.

 Очередной обзор выявил подходящее оружие.

 В углу приметила швабру. И до нее было рукой подать. Чем не защита от бомжей? Хотя, честно говоря, в голове уже созрела более хорошая идея. Выбраться из дома и попросить помощи у соседушки-здоровяка. Вот уж он точно раскидает воришек, как настоящий Добрыня Никитич, в разные стороны.

 Даже успела представить. Вот он слезает с печи, идет в мой дом и стены трещат от силы богатырской. А в распахнутые окна с воплями и стенаниями, вылетают злодеи в масках. А следом в двери выходит он, отряхивая руки с небрежной ленцой…

Хлюп. Что-то снова противно зачавкало и мысли о соседушке сдулись, как воздушный шарик. Снова вернулся страх, и я уже почти с обожанием покосилась на швабру.

 Эх, лучше бы, конечно, сковородку. Но чем вступать в неравный бой с неизвестным врагом, все же разумнее побежать к соседу, просить помощи.

 В итоге, разум победил мою воинственную натуру. Вздохнув, осторожно выглянула в гостиную, пытаясь разглядеть злоумышленников.

 Никого.

 А шаги топают. И уж точно, Маруся, при всем ее немалом весе, так шуметь не может. А значит пора руки в ноги и бежать. Желательно назад в спаленку. Там тихонько открыть ставенки, выскочить во двор и к Добрыне в гости.

 Бочком, ползком направилась было назад, когда за спиной что-то влажно шлепнулось, а затем голос, низкий, сиплый, ну чисто бомжатский, прохрипел:

- Ноги подыми!

- А? – задрожав всем телом, медленно развернулась, уже представляя себе мужика в лохмотьях, с перегаром и красными после перепоя глазами. Ну и правда, что еще делать в деревне, кроме как пить? А в висках стучала жуткая мысль: «Не успела!».

- Ноги подыми, говорю. И себя заодно. Ишь, разлеглась. Убираться мешаешь! – сказало то, что стояло за моей спиной.

 Одного взгляда хватило, чтобы я не выдержала.

 Заорала знатно. Голос у меня был сильный, но противный. Мне так в караоке друзья говорили. И вот, надеюсь, пригодился. Теперь-то сосед, услышав этот ор, примчится на подмогу, не иначе.

 Сидя на попе, развернувшись полубоком к тому, что стояло рядом, я немного покричала. Что и говорить, стало легче. Часть страха выплеснулась с воплем. И тогда я, вскочив на ноги, живо метнулась назад в комнату. Только дверь хлопнула, когда я, закрыв ее, навалилась всем телом, дабы не пропустить чудище в спальню.

 Первая, и самая разумная мысль, была о том, что я сплю. Но ущипнув себя за руку, вскрикнула. Нет. Сна ни в одном глазу. Но что же делать?

 В дверь на удивление никто не ломился. Ага, значит, чудище выжидает, когда я сама выйду?

 Да ни за что!

Рискнув, оттолкнулась от двери и бросилась к окну. Один горшок с цветком убрала на пол, второй туда полетел сам, когда я, распахнув ставни, сиганула во двор.

 Не оглядываясь, бросилась к калитке. Заветные окна соседского дома спали. Спал, по всей видимости, и хозяин. То ли не услышал мой крик, то ли не захотел услышать. А может, он глуховат?

 Так или иначе, ноги вынесли меня за калитку, потом я ворвалась на территорию Волкова и взлетев по ступеням, принялась стучать в его дверь кулаками. А в голове все это время стоял жуткий образ коротыша с уродливой физиономией, повязанной платком, да в ситцевом платье.

 Уродливый карлик маньяк!

 Боже! И откуда такое «счастье» в Ложечках? Это только с моим везением, однозначно!

 Кто бы мог подумать, что в этой, забытой всеми, деревеньке, обитает нечто, или некто, подобный!

 Боже, ну почему этот бородище не открывает!

 Я продолжала тарабанить. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь без скрипа распахнулась и на пороге появился хозяин дома.

 В первый миг, узрев его в полуобнаженном состоянии, я даже лишилась способности разговаривать. Застыла, с поднятым вверх кулаком и раскрытым ртом. Глаза остановились на рельефной груди Добрыни, такой широкой, что мужчина закрывал собой проход в дом.

 На Волкове были одни штаны. Легкие, хлопчатобумажные, и больше ничего. Впрочем, чему удивляться, если я подняла человека из постели!

 Пока разглядывала идеальный торс мужчины, скользя взглядом по крепким мышцам и рукам, перевитым канатами жил, лохматый хозяин дома прищурил темные глаза и спросил:

- Что стряслось?

 Звук его голоса, спокойный и чуть хриплый (явно последствия сна) привел меня в чувство. И правда, я смогла отвлечься и даже на какое-то время забыть о том, что произошло, когда увидела всю эту мужскую красоту. Что и говорить, даже у моего накаченного Дэна не было такой шикарной фигуры. А это при том, что Дэн часами пропадал в спортивном зале, да еще и пил какую-то гадость, чтобы мускулы росли быстрее.

 Встряхнув волосами, растрепавшимися после бега и прыжков из окна, подняла глаза, решив смотреть только на заросшее лицо Добрыни. Уж оно меня не отвлекало, в отличие от его торса.

- Тааам, - выдавила и, развернувшись, ткнула пальцем в направлении своего дома.

- И что там? – Он по-прежнему говорил спокойно.

- Ты не понимаешь, - шепнула. – Ко мне в дом забрались! Что-то жуткое. Маньяк, как минимум! – и еще тише, скулящим голоском, добавила: - Помоги!

 Взгляд соседа изменился. В первую минуту я было решила, что он рассмеется, приняв мои слова за бред, но нет. Смеяться Волков не стал. Ухватил меня за плечо и, втянув в дом, бросил:

- Подожди, я надену рубашку и пойдем, проверим, что там тебя напугало.

 Я кивнула. Страх и пережитое вернулись снова.

 Добрыня щелкнул выключателем и помещение озарилось милым сердцу электричеством. Проследив взглядом, как мужчина быстро поднимается по лестнице на второй этаж, я потеряла его из виду и огляделась.

 Внизу располагалась гостиная. Мягкая мебель, крепкий деревянный стол и книжные шкафы, дремавший до осени камин, такой же вычищенный, как и тот, что был в доме бабы Симы. Пол и стены обиты деревом. На окнах красивые шторки. У дивана, рядом с которым стоял низкий столик, брошена какая-то шкура, судя по виду, искусственная. И все внутри так чисто и опрятно, что даже немного напрягало. И все же, здесь было уютно. Создавалось странное ощущение возвращения домой. И это при том, что я в доме Волкова была впервые.

 Определенно, Добрыня, который не Никитич, то еще педант и аккуратист. Впрочем, не нужно было заходить в дом, чтобы это понять. Порядка во дворе хватало для некоторых выводов.

 Такому и жена не нужна. Сам с хозяйством справится на ура.

 Волков вернулся быстро. Сбежал вниз, на ходу застегивая пуговки на рубашке.

- Пойдем, посмотрим, что там тебя напугало, - сказал быстро. А я только сейчас заметила, что мы успели перейти на «ты». Ну да и ладно. Не беда. Для соседей это нормально. Тем более, в такой ситуации.

- Пойдем, - кивнула, чувствуя, что покидать уютную гостиную очень не хочется. И еще меньше хотелось возвращаться назад. Я немного надеялась, что к этому времени чудо-юдо уберется восвояси. Но как бы тогда соседушка не решил, что я сошла с ума, понапридумав невесть что.

 Мы вышли во двор. Добрыня шагал первым. Я семенила за ним, едва успевая за широким шагом здоровяка. Вот его калитка. Вот моя калитка.

 К двери подходили решительно и уверенно. Уже на крыльце Волков вдруг спросил обернувшись:

- На чердаке была?

 Его вопрос удивил, да так, что я резко остановилась, вскинув взгляд.

- Что? – Не понимаю. При чем здесь чердак?

- Я говорю, на чердаке была?

- Ну да, - выдавила кивнув.

- Понятно, - он улыбнулся. Вот точно, несмотря на темноту, царившую на улице, я совершенно точно разглядела его улыбку. А затем Волков меня окончательно удивил, когда, подняв руку, осторожно и даже вежливо постучал в дверь.

- Э! – я выскочила вперед. Перехватила его руку, ох и сильная она у него. Твердая, как камень. – Ты что? Там же это чудище-маньячище?

- Подожди. Разберемся, - он осторожно освободился из плена моих пальцев, а затем принялся ждать. Я даже запыхтела обижено. То ли сосед в сговоре с карликом, то ли просто издевается надо мной. Надо же, какой гад! Я-то думала, что он сейчас ворвется в мой дом и наведет там порядок. А он стоит себе под дверью и чего-то ждет. Наверное, у моря погоды.

- У! – захотелось пнуть его по коленке, да побольнее. – Ты что, так и будешь стоять и ничего не делать? – вырвалось раздраженно-шипящее. Там же ворюга! – и едва не вцепилась в ворот его рубашки, ну, чтобы встряхнуть и привести в чувство.

 Но в этот момент дверь распахнулась. В доме вспыхнул свет, и я, застыв с руками, тянущимися к шее Волкова, уставилась на то, что увидела на пороге.

Хотела снова завопить, но в горле что-то сдавило и, вместо крика, я попросту икнула.

 Добрыня перехватил меня за талию своей лапищей и, не давая возможности прийти в себя, просто занес в дом, пока я продолжала икать. А потом меня, икающую, усадили на диванчик и оставили таращиться на чудище, которое подошло ближе на своих коротких ножках, уставилось большими желтыми глазищами и спокойно так спросило:

- Шо, горемышная? Воздух не в то горло попал?

- А… - выдавила я. – Ик!

- Ей бы водички! – проговорил сообщник мелкого чудовища, соседушка Добрыня.

- Вы! – прохрипела я и нашла в себе силы посмотреть на Волкова. – Вы! Ик!

- Ей бы чяво-то покрепше, чем водичка, - кивнуло чудище. – Щас организую, - и, развернувшись, прошлепало босыми ногами по чистому, вымытому полу.

 Я посмотрела существу вослед. Нет. Это точно не было карликом. Да и, скорее всего, это была женская особь. Но какая же уродливая. Мутант, не иначе.

 Чудище ростом едва ли доставало мне до бедра. Лохматое, словно соседушка, с платком на космах, в каком-то подобие платьица, оно поражало воображение. Хотелось икать и нервно хихикать.

 У мутантика оказалось широкое лицо. Нос картофелиной, и два огромных глаза, похожие на полную луну. Кожа темная, словно после длительного пребывания на солнце. А может, это была карлица мулатка? В глазах явно читался разум. Да и говорило чудище адекватно. Но от этого не становилось менее страшно.

 Икая, ждала, пока существо вернется. Сосед-богатырь стоял тут же, сложив на груди сильные руки. А я не знала, что и делать. Нет, совершенно точно, бежать нет смысла. Этот (тут я бросила взгляд на Добрыню) вмиг догонит и скрутит. Да и куда бежать? К деду Степану? Боюсь, даже если мне и удастся это безумие, то старый перечник сдаст меня своим односельчанам, или однодеревенщикам. Даже не знаю, как правильно сказать. От жути происходящего в голове полная каша.

 Чудище тем временем вернулось из кухни, держа в руке стакан, полный наполовину, и…

 Тут я даже вытаращилась от удивления…

 И кусок сала на черном хлебе.

- На-ко. Пей, - оно подошло ко мне и сунуло все добро в руки. А я и приняла.

- Только залпом пей. Легше станет, - сказало, а само так смотрит, пристально, словно я была его, или точнее, ее, завтраком.

 Добрыня, глядя на мой стакан, усмехнулся.

- Пей, - подтвердил слова мутантка.

 А я и выпила. Черт дернул, не иначе.

 - А! – завопила, едва проглотила залпом эту светлую муть.

 Горло обожгло. На глазах выступили слезы. Я закашлялась, чуть не выронив из руки хлеб и сало.

 Что это они мне сунули? Яд?

- А ты занюхай, да закуси! – посоветовало чудище.

- Лучше бы убили сразу! – выкашляла я слова.

 Чую, глаза у меня вылезли из орбит. И теперь висели на добром слове.

- Зачем же убивать-то! Исшо пригодишси, - существо оскалилось. – А самогоночка у меня добрая. Нихто не жаловалси. Щас легше станет. Ты тока занюхай хлебом. Дело говорю!

«Самогоночка?!» - пронеслась мысль в голове.

- Марусь, надо было бы воды, - проговорил Добрыня спокойно. – Откуда в их городе хорошая самогонка. Да и непохожа девчонка на пьющую.

«Маруся?» - я забыла про огонь в горле и уставилась другими глазами на существо.

 Как этого мутантика Добрыня назвал? Именем кошки? Бррр… даже головой затрясла.

- Да я знаю, шо делаю, - отмахнулось существо. – Да и самогоночка ента из особого, значит, запасу. С травками нужныма. Щас наша Вася успокоитси, и мы покумекаем.

Глава 3.

- А не отключится в самый важный момент? – изогнул бровь Волков.

 Маруся даже губы надула.

- Обижаешь, Добрынюшка! Я жеж с травками на «ты». У меня так сразу не отключитси.

 Все это время, пока эти двое выходца из былинных сказок, обсуждали меня так, будто я была предметом мебели, сидела да моргала, ощущая, как в голове, да и теле, становится легко-легко. Хваленая кошкина самогоночка начала действовать, не иначе.

 Кошкина…

Самогоночка…

 Боже, что я несу! Ик!

- Может вы, наконец, объясните, что происходит? – потребовала, глядя поочередно, то на страхолюдину, то на здоровяка. – Или разбудите меня, если я сплю!

- Может тябе яблочка моченава принясти? – уточнила Маруся. – Али огурчика? Правда, у меня остались токма с прошлого года. В ентом не успела. Дом-то закрытый стоял.

 Отрицательно качнув головой, отползла на дальний конец дивана, от чудиков подальше. Добрыня, видя мое отступление, снова усмехнулся.

- Не боись, Вася! – Маруся присела на край дивана, и теперь ее короткие ножки болтались в воздухе. Волков остался стоять. А я отчего-то уставилась на ноги этого существа. Они были босые, широкие, совсем не по росту крошке. Полагаю, Маруся страдала плоскостопием и излишними мозолями.

- Не боись? – повторила я за существом. – Да ты что такое? А ты, - повернулась к Добрыне, - все знаешь, а ничего не сказал! Не предупредил, что я в этот кошмар попаду. Да если бы я знала, что тут гоблины шастают, я бы ни ногой в ваши Ложечки! Ни дом мне не нужен, ни книга!

 Маруся сдвинула брови. Подсела еще ближе, явно втираясь в доверие.

- Не гоблин я, вот ишо глупость кака! – произнесла она. – Я домовиха.

- А кошка? – уточнила я. -Ты что, оборотень?

- Нет. Нормальная домовиха. Кошкой обращаюсь, шобы народ не пугать. А так, если шо надо, могу и такой, ну какая есть, - последовал ответ.

 Домовиха! Мама родная! Куда это я попала? В сказки Пушкина? Может и Добрыня не Добрыня вовсе, а какой-нибудь водяной или леший? Или еще кто похуже!

 Верить в подобное не хотелось. Но Маруся казалась такой настоящей, что отрицать очевидное не было смысла.

- Я при ентом доме ужо который десяток лет жаву. Помню увсех ведьм, хто был в вашем роду.

- Ведьм? В моем роду? – повторила я. -Это ты что, намекаешь, что я ведьма?

- Натуральная, - бросил насмешник Волков.

- Потомственныя, - в тон ему, заявила домовиха. – Мы ж почему сразу тябе все не рассказали, вчерась, как приехала. Проверить надо было, ты это, али не ты.

- Проверили? – спросила осторожно.

- А то! – улыбнулась Маруся. – Дом тебя принял, на чердак впустил, де Сима свои тайны хранила. Тепереча все твое, как говорится. Владей. С книгой я разобраться помогу. С травками тоже. Да и дар скоро проявит себя. А там заживем припеваючи. Народ потянетси. Ты енто, не переживай, главное. Дом будет на мне. Ты себе знай, лячи, помогай, а я подсоблю чем смогу!

 Маруся говорила с воодушевлением, а мне от каждого ее нового слова становилось дурнее и дурнее. Того и гляди, в обморок хлопнусь, и никакая самогоночка с успокоительными травками не поможет.

- Марусь, ты все же ей воды принеси, - обратился к бывшей кошке сосед. – Что-то она после твоих травок бледная совсем стала.

- То не травки. То от счастья! – рассудила домовиха.

 О, да! Счастье-то привалило какое! Ни сесть, ни встать.

- Ты, Марусь, и правда, сгоняй на кухню. Воды принеси, а я с нашей Василисой поговорю. Объясню ей что к чему, - попросил Волков и, удивительное дело, домовиха послушалась.

- Ты только это, Добрынюшка, на девку не дави. У нее и так вон глаза какие. А мене хозяйка нужна. Сам понимашь. Без няе и в дом попасть не могла.

- Да знаю, знаю, - отмахнулся мужчина и Маруся, спрыгнув с дивана, пошлепала прочь из гостиной. А Волков занял ее место, положил ладони на колени, после чего взглянул на меня и произнес:

- Поговорим?

- Поговорим, - согласилась.

  Интересно, что он знает? Видимо, много, раз совсем не удивился преображению Маруси. Да и с бабой Симой он был хорошо знаком. Это что… Получается, вредная старушка еще и ведьмой была? Надо же, как я вляпалась. Знала бы, ноги моей не было бы в Ложечках. Дом можно продать и заочно, хотя это и хлопотное дело. А теперь что делать? Волков смотрит так, словно сейчас раскроет мне великую тайну. А мне почему-то совсем не хочется ее узнать. Вот пятой точкой чую – ничего хорошего это не предвещает.

- Твоя бабушка просила рассказать о доме и о силе тому, кто станет ее наследником, - начал Волков. – Я не знал, кто именно приедет в Ложечки. Мое дело просто передать слова Серафимы.

- Я вся внимание, - заверила бородача.

- Так вот, ты теперь ведьма, - обрадовал меня Добрыня.

 Я даже поперхнулась воздухом.

- Что? – спросила. - То есть, ты не шутил?

- А я похож на шутника? – он насмешливо изогнул бровь.

Покачав головой, поникла.

- Так вот, после смерти Серафимы дом остался закрыт даже для Маруси. Войти в него должен был наследник. Тот, кто получит силу. Доказательством этого послужил тот факт, что ты смогла войти на чердак. Именно там хранилась ведьмовская сила Серафимы. Обычно, умирая, ведьма призывает к себе ученика, чтобы передать ему свой опыт и магию. Но так как поблизости никого не оказалось, Сима заперла свою силу на чердаке. Войти туда мог только избранный. или избранная.

- Звучит, как аннотация к дешевому американскому ужастику, - проговорила, не удержавшись от сарказма.

- Тем не менее это правда. Дом тебя принял. Силу ты получила, хотя еще и не поняла этого.

- Что еще за сила? На метле смогу летать?  - я вспомнила Маргариту Булгакова. На миг представила себя обнаженной верхом на венике. Нервно икнула.

- Сима людей лечила, - покачал головой Добрыня. – Со всех городов и сел к ней приходили за помощью. Теперь ты займешь ее место. В тебе целительская сила. Причем, ты можешь не только людей исцелять. Но и животных, и даже землю и воду. Все, что вокруг нас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ох, ты ж… - слов не было. Приличных.

- А могу я снова сбегать на чердак и вернуть эту силу? – спросила с надеждой. – Мне она не нужна. Я приехала, чтобы продать дом, а не вляпаться в непойми что. Я эту силу не просила и не желала.

- Не ведьма выбирает силу, а сила ведьму, - явно пытаясь казаться мудрым философом, изрек Волков. – Ничего вернуть ты не сможешь. Сила сама покинет тебя после твоей смерти.

 Я даже застыла. Порадовал, называется.

 Э, нет! В ведьмы я не записывалась. Не хочу! У меня были совсем другие планы на жизнь. Конечно, лечить, спасать, звучит благородно, но это просто не для меня.

 Добрыня следил за выражением моего лица, считывая эмоции, которые я не могла удержать. Видимо, они были слишком яркими, потому что мужчина вдруг добавил, окончательно добив меня своей фразкой:

- А еще, тебе придется жить здесь. Теперь ты, в какой-то степени, привязана к дому. Так что, Василиса, сама понимаешь, продать его и уехать нет никакой возможности.

 Видимо, волшебная самогоночка с травками придала мне сил, потому что, вскочив на ноги, я запротестовала:

- Что! Нет, нет и еще раз, нет! Я не собираюсь застрять до конца своих дней в этих дурацких Ложечках!

- Ну почему же, застрять? – уточнил мужчина. – Здесь отличное место. Свежий воздух. И ты сможешь выезжать куда пожелаешь. Чем больше проживешь в доме, тем дальше и дольше сможешь находиться вне дома.

 Он смотрел на меня с насмешкой и видимо, откровенно насмехался.

 А может, Добрыня все это выдумал, ну просто, чтобы позлить меня?

Верить его бредням не хотелось. Боже, а ведь я так радовалась наследству. И не сколько из-за дома, сколько из-за возможности на время сбежать от проблем, оставшихся там, в городе, сейчас казавшемся далеким и желанным, как мечта.

 Вот бы вернуться домой. Дэна я уже проучила. Как смогла. Но это сейчас неважно. Просто хотелось забыть все, произошедшее в деревне, как страшный сон, вместе с домовихой Марусей, соседушкой Добрыней и книгой на чердаке.

 Не нужна мне сила. Не хочу. Не желаю!

- А я тут водички принесла, - Маруся вплыла в гостиную, держа в руке стакан с чистой, почти хрустальной, водой. – Родниковая. Сбегала, пока вы толкова