Осторожно, женское фэнтези!
Глава 1
Меня окружала темнота. Плотная, непроглядная. Потом над головой что-то щелкнуло, и широкий луч высветил на полу передо мной круг, в центре которого сидел на табурете мальчишка лет пятнадцати. Обычный такой мальчишка: белобрысая шевелюра, рваные джинсы, кроссовки, черная футболка с иероглифами.
– Привет, – улыбнулся он мне. – Я Мэйтин.
И не холодно ему в футболке? Все-таки зима на дворе.
– Привет, – поздоровалась я. – Марина. Я за Графом.
– Здесь таких нет.
– Граф – это кот.
Сволочь мохнатая! Все планы на вечер испоганил. Я пиццу заказала, сериал любимый включила, а тут – соседка: «Маришенька, котик твой на крышу вылез, плачет, бедненький». Снова чердачный люк открытым оставили, вот он и вылез. А обратную дорогу найти, видать, не судьба.
Пришлось натягивать куртку и лезть на чердак.
– Это не чердак, – заявил мальчишка.
– Что же тогда? – спросила я, отмечая, что для чердака тут и правда слишком просторно и чисто.
– Терминал. Буферный отсек между мирами.
– А, это у вас игра такая?
– Вся наша жизнь – игра.
Странный. Я барышня не хрупкая и не робкая, малолетки, даже когда они толпой у подъезда трутся, меня не пугают, но с этим точно что-то не так. Пойду-ка я отсюда.
– Куда? – полюбопытствовал пацан.
– Домой, – не отводя от него взгляда, я попятилась, но уже на втором шаге уперлась спиной в стену.
– Не получится. Проход в ту сторону заблокирован.
– Слушай, это не смешно! – я мелкими шажочками продвигалась вдоль стенки в надежде наткнуться на дверь. – Выпусти меня… как тебя там…
– Мэйтин, я же сказал.
– Мэй… Что за чушь? Нет такого имени. Я…
– Сама его придумала, – закончили за меня.
Придумала, да. Несколько лет назад решила книжку написать – фэнтези, женское, романтическое. И был там такой…
– Вечно юный бог Мэйтин, – он спрыгнул с табурета и церемонно раскланялся.
– Бог? – зачем-то уточнила я. – Ты?
– Разве не похож? Ты имя как сочиняла? «Мэй» – май на английском. «Тин» – подросток. Майский подросток. Вот так как-то получилось.
Я медленно сползла по стене.
Ладно, кто-то мог влезть в мой компьютер, найти старые файлы и организовать розыгрыш с терминалом между мирами. Чердак расчистить, соседку подговорить, Графа на крышу выпихнуть. Но кто знал, как я придумывала имена для героев? А Мэйтин и не герой, просто упоминался как…
– Верховное божество Трайса, – важно кивнул подросток. Майский. – У тебя там, кстати, то «Трайс», то «Трейс», но я решил, что будет Трайс. И без путаницы с названиями проблем хватает.
Не знаю, какие у него проблемы, а вот у меня – серьезные. Минимум шизофрения.
– А максимум? – поинтересовалось божество.
Надоело, что он отвечает на мои мысли, и я начала рассуждать вслух:
– Максимум – предсмертный бред. Я выбралась на чердак, потом на крышу, оступилась и полетела вниз. Лежу сейчас с разбитым черепом и предсмертно брежу.
– Богатая у тебя фантазия, – похвалил Мэйтин. – Что же ты, с такой фантазией, книгу не закончила?
– Наскучило.
– Отлично, – нахмурился плод моего воображения. – История мира застряла в одной точке, потому что кому-то наскучило ее писать!
Он меня в чем-то обвиняет, что ли?
– Обвиняю. Мы в ответе за тех, кого сочинили, или как?
– Кого приручили, – поправила я машинально.
– А те, кого сочинили, пусть погибают, да? – божество подскочило ко мне, подхватило под мышки и рывком подняло с пола, на котором я уже освоилась и собиралась просидеть до приезда скорой. – Нет уж, автор наш дорогой, так не пойдет!
Вблизи он уже не казался обычным мальчишкой. Переместившийся за ним луч позволил рассмотреть лицо, может, и не красивое, но какое-то нереально правильное; рисунок-орнамент из тонких белых шрамов, тянувшийся от левого виска к подбородку, и серебряные искорки в волосах. Глаза его непрерывно меняли цвет. За несколько секунд они успели побыть и голубыми, и карими, и – эталон фэнтези – фиалковыми. Точно помню, что ничего подобного не писала. Я вообще о нем не писала, если на то пошло, только имя придумала, чтобы в моем мире была какая-никакая религия.
– Если ты не уделила внимания внешности персонажа, это не значит, что он должен оставаться безликим, – высказал мне Мэйтин. – А я к тому же бог!
– Хорошо, – смирилась я. – И чего ты от меня хочешь, бог?
– Чтобы ты закончила историю. Тогда Трайс будет жить.
– Но я не писала историю Трайса. Я писала о девушке, которая учится в магической академии. Популярная тема. Просто девушка. Учится, гуляет с друзьями, влюбляется.
– В ректора, – бог хмыкнул. – Тоже популярная тема?
– Не поверишь насколько, – вздохнула я.
– Уже поверил. А теперь и ты поверь: твоя просто девушка оказалась центральной фигурой мироздания, и, пока ее история не будет закончена, история Трайса не может продолжаться.
– В смысле «закончена»? Мне что, ее жизнь вплоть до похорон расписывать?
– Зачем? Только до того места, где должна была закончиться книга. Героиня разгадывает все тайны, заканчивает академию и выходит замуж за любимого мужчину. Если планировала писать вторую часть – забудь.
С запозданием – с этого следовало начинать – я ущипнула себя за запястье и громко ойкнула.
– Это не сон, – подтвердил Мэйтин. – И не бред. Санитары за тобой не приедут.
– Понятно. Так я это… пойду?
– Куда?
– Книжку дописывать.
– Это уже не поможет. Чтобы закончить историю, ты должна стать ее частью. Или навсегда застрянешь в терминале. Я же сказал, путь в твой мир закрыт.
– С-совсем? – выдавила я.
– Совсем, но не навсегда. Спасешь мой мир – сможешь вернуться в свой.
Приехали. Я – спасительница мира? Боже, пусть это будет все-таки шизофрения!
– И не мечтай, – ответствовал боже. Приосанился и с пафосом вопросил: – Готова ли ты исполнить свое предназначение?
Я собиралась отнекиваться до последнего, но вдруг подумала: а что я, собственно, теряю? Пусть я не из тех, кого нынче называют сильными независимыми женщинами, а подразумевают: одиночка за тридцать, живет с котом… То есть да, мне тридцать два, и кот есть, но у меня совсем другая история. И все же эта встреча в темноте – самое интересное, что случилось со мной в последние годы. Даже если это сумасшествие – очень уж симптомы занимательные. А если нет – какой у меня выбор? Остаться в пустом терминале с одной табуреткой и фонарем под потолком?
– Табурет я заберу, – предупредил Мэйтин. – И свет выключу.
– Ой! У меня же свет в квартире включен! И телевизор! А кот на крыше!
– Если сделаешь все правильно, вернешься в свой мир и в свою жизнь в тот же момент, на котором попала в терминал, – успокоил бог. Правда, неуверенное «если» вместо четкого «когда» немного настораживало.
Протянув руку за границу света, Мэйтин вытащил из пустоты толстый фолиант с неразборчивым тиснением на обложке.
– Читай.
– Все?!
– Хватит первой страницы.
С трудом удерживая книгу в руках, я открыла ее и пробежала глазами начальные строчки. Снова подумалось, что все это хитроумный розыгрыш.
– Вслух, – велел Мэйтин.
– Меня зовут Элизабет Аштон. Для своих – Элси. Уже третий год я учусь в магической академии на отделении боевой магии…
Никогда еще мне не было так стыдно, как сейчас, когда я зачитывала вслух свое бездарное сочинение. Но страдать пришлось недолго. Я и страницу закончить не успела, как свет погас, книга выпала из рук, а в следующий миг я поняла, что лежу с закрытыми глазами на чем-то мягком.
– Просыпайся! – встряхнули меня за плечи.
Не открывая глаз, я вздохнула: все-таки сон. Даже обидно…
– Просыпайся! – не умолкал над ухом женский голос. – Просыпайся же, Элси!
Не сон.
Открыв глаза, я увидела склонившуюся надо мной девушку. Пухленькая, невысокая, со вздернутым носиком, ореховыми глазами и копной вьющихся каштановых волос, она идеально подходила под описание, которое я дала соседке своей героини – Маргарите. И, полагаю, ею и была. Хотя надежда, что все это бред и галлюцинации, еще не совсем меня оставила.
– Наконец-то! Я уже собиралась звать некромантов.
– Мэг? – прошептала я неуверенно.
– Что? – отозвалась целительница.
Здорово я придумала поселить героиню в одной комнате с целительницей. Вот сейчас хватит меня удар – будет кому откачивать.
Я медленно поднесла к лицу руку. Рука была чужая: изящная, с нежной кожей, длинными пальчиками и острыми розовыми ноготками. Но росла определенно из меня.
– Элси, что с тобой? – забеспокоилась Мэг. – Ты как себя чувствуешь?
– Плохо, – ответила я чужим, хриплым спросонья голосом.
– Сейчас будет еще хуже, – вздохнула соседка. – Тебя…
– Ректор вызывает, – закончила я, подражая Мэйтину.
– Откуда ты знаешь?
Откуда-откуда… Оттуда! Как раз на этом моменте я и забросила книгу.
– Элси? – Мэг все еще ждала ответа.
– Потом, – отмахнулась я.
Чужими руками ощупала свои-чужие волосы и почти не удивилась, что вместо короткой стрижки у меня длинная, растрепавшаяся за ночь коса. Светло-русая – цвет совпадал с тем, что был у меня в реальности.
Откинув одеяло, поднялась с кровати. Я стала на несколько сантиметров выше, пол был дальше, чем обычно, и из-за этого, а еще от граничащего с паникой волнения у меня закружилась голова. К горлу подкатила тошнота. Ноги – длинные и стройные, конечно же, – дрожали. Грудь под легкой батистовой сорочкой тяжело вздымалась. А вздыматься там было чему.
Оглядев комнату, я нашла в углу большое овальное зеркало и направилась к нему, уже зная, что увижу. Прекрасное юное лицо, фарфоровая кожа, высокие скулы, аккуратный носик, полные коралловые губы и огромные сапфировые глаза – разве не так должна выглядеть героиня любовного романа, у которой ко всему отметились в родословной эльфы?
Однако отражение превзошло все ожидания.
Зато стало ясно, что мутит меня не только от волнения.
– Мэг, – простонала я, зажмурившись, – что вы… мы вчера пили?
– Все.
В предыдущей главе девчонки с прорицательского устроили небольшой сабантуй. Если бы знала, чем все обернется, не писала бы тот эпизод. Вообще книгу не писала бы, если б знала!
– М-мэйтин…
– Не время молиться, – мне в руку сунули стакан. – Пей.
Я опрокинула в себя походившую цветом на чай жидкость и скривилась. Как можно было забыть про антипохмельный эликсир Мэг? Сама же придумала. Гадость редкая! Но действенная. Во рту еще ощущалась терпкая горечь, а тошнота и дрожь в коленках исчезли без следа.
Повторный взгляд в зеркало показал, что все не так плохо. Черные круги под глазами – размазанная тушь. Пятна на щеках – осыпавшиеся тени. Глаза, как и положено, сапфировые, скулы высокие, а все остальное можно смыть…
Но как?! Как такое возможно? Читала я книги, в которых герои с бодуна попадают в другой мир, но чтобы ничего крепче кофе не пить и очнуться в уже похмельном теле?
– Мне пора, а ты не вздумай снова завалиться в постель! – строго наказала целительница. – Милорд ректор не любит ждать.
Едва она вышла за дверь, я рухнула на кровать.
Боже, сделай, чтобы это закончилось!
– Не сделаю.
Мэйтин! Вот кто во всем виноват!
Не найдя под рукой ничего тяжелого, я схватила подушку и кинулась на устроившегося на подоконнике майского гаденыша.
– Ты что удумала, смертная? – с любопытством спросил он, в тот же миг оказавшись у меня за спиной.
– А ты что удумал, недоросль?!
Я развернулась, но Мэйтин уже переместился на шкаф.
– План я сразу объяснил, – напомнил оттуда. – Ты согласилась.
– Я? Да разве я знала? Да если бы…
Ну кто в здравом уме предположил бы, что так получится? Любопытно было, необычно… Но чтобы так? И что мне теперь делать, а? Разве что усесться на пол и разрыдаться.
– Вот этого не надо. – Бог соскочил на пол, вырвал из моих рук подушку и стукнул меня ею по голове. – Ну? Как себя чувствуешь?
– Я…
Задумалась.
А как должна себя чувствовать женщина, в один миг сбросившая десяток лет и столько же килограммов? Нет, толстой я никогда не была и внешность моя меня устраивала, но с Элизабет я и в юности не сравнилась бы. Ненадолго занять ее место показалось даже интересно…
Что ты сделал со мной, Мэйтин?
– Сэкономил тебе время и нервы. Ты осознала реальность происходящего и смирилась с неизбежным. Без меня на это ушло бы не менее двух недель.
– Знаешь, как это называется? Рояль. Необоснованная подачка герою.
– Если бы ты такое написала, был бы рояль, – не согласился он. – А в моем случае – божье чудо. Чувствуешь разницу?
Появление в сюжете бога-чудотворца, такого себе deus ex machina, – рояль из роялей, известный еще с античных времен, но я не стала этого говорить.
– Ты же помнишь, что я слышу твои мысли? – усмехнулся Мэйтин.
Угу.
– А то, что милорд ректор не любит ждать?
И это, к сожалению, тоже.
Милорд Оливер Райхон, мастер темных материй, лучший в академии специалист по проклятиям. При всех регалиях еще достаточно молод и невероятно хорош собой. Мужчина-мечта. Но к встрече с мечтой я была не готова: от встречи со сказкой еще не отошла.
– Мэйтин, – я с мольбой уставилась на юное божество. – Можешь сотворить еще одно чудо и разрулить ситуацию без меня?
– Думаешь, если бы мог, тащил бы тебя сюда? Я бог, а не автор.
Так сказал, что впору загордиться. Но я-то знаю, какой из меня автор.
– Как это вообще работает? В смысле, я написала, и получился мир?
– Ты написала, и получился мир, – пожал плечами бог.
– А как я сюда попала?
– Так через терминал же.
– А язык? Я понимаю местный язык, я с Мэг говорила. Это при перемещении автоматически настраивается?
– Ты на каком языке книгу писала? – закатил он глаза. – Что еще тебе должно было настроиться? Субтитры? Все, хватит вопросов! Ректор заждался уже. Умывайся, причесывайся, а я наряд тебе подберу. Как-никак на встречу с мужчиной своей мечты идешь.
– Ее мечты! Ее! Я не Элси.
– Неужели? – притворно удивился Мэйтин. – А так похожа. В ванную, бегом!
Прежде чем выполнить приказ, я осмотрелась: раз уж придется тут задержаться, нужно хотя бы местность изучить.
При написании книги я не заостряла внимания на интерьерах, но, несмотря на это, а может быть, именно благодаря тому, что я не написала ничего лишнего, комната у Элси и Мэг получилась уютная. Не слишком большая, но и не тесная. Два высоких окна, в простенке – книжный шкаф, у противоположной стены рядом со входной дверью – большой платяной. Две кровати, письменный стол, пара стульев, туалетный столик – много ли нужно двум студенткам? И ванная – туда вела небольшая дверца в углу.
Взглянув в висящее над раковиной зеркало, я и правда почувствовала себя героиней. Только не фантастического романа, а бородатого анекдота.
– Я тебя не знаю, но я тебя умою, – пообещала отражению.
Умытая Элси понравилась мне больше. Выяснилось, что мы даже похожи. Как сестры. Только Элси – красивая сестра, а я – та, которой на ее фоне не осталось ничего, кроме как быть умной. Но судя по тому, где я оказалась, и с этим не сложилось.
Рефлексировать я себе не позволила. Стянула сорочку, ополоснулась холодной водой и растерлась полотенцем, чтобы взбодриться перед свершениями.
Хорошо, что я снабдила общежитие водопроводом и канализацией. Да и условную эпоху выбрала не слишком древнюю – примерно конец девятнадцатого века, если равняться на историю родного мира. Только подкорректировала кое-что и установила гендерное равенство. Вполне комфортный должен был получиться мирок.
В последнем, вернувшись в комнату и увидев приготовленные вещи, я несколько усомнилась.
– Что это?! – Длинные широкие панталоны вселяли ужас.
– У тебя это называлось «историческая достоверность костюма», – напомнил Мэйтин. – Тут еще лиф, корсет, нижняя юбка и чулки. От кринолинов и турнюров ты сразу отказалась.
– Слава богу.
– Слава мне, – согласился белобрысый.
– А может, ну его? Есть же эльфийские платья, – вспомнила я. – У Элси их аж три, одно она надевала на Осенний бал.
– Эльфийские – это которые «соблазнительно облегают грудь и бедра»?
– Они самые. Их носят без корсета.
– Их носят вообще без белья, – осклабился Мэйтин. – Чтобы облегало лучше. И, когда ты в таком платье, все вокруг знают, что на тебе ничего больше нет.
– Я подобного не писала!
– А логику включить? Представь, как ты будешь выглядеть, если наденешь наряд из «легкой струящейся ткани» поверх вот этого, – он помахал панталонами.
– Может, эльфы уже изобрели стринги? – предположила я.
– Этого ты тоже не писала.
Прокол. Но все же странно: какие-то вещи, о которых я не писала, прекрасно себе существуют, а каких-то как не было, так и нет.
– Если есть предпосылки к возникновению чего-либо, оно появится, – разъяснил Мэйтин. – Если нет, то нет. Например, ты не расписывала географию мира, но она сформировалась сама собой. Как и общая демографическая картина. Естественно же, что академия – не единственное населенное место на планете.
– Хочешь сказать, предпосылок для появления нормального белья не было? – пробурчала я.
– На все нужно время. Лет через сто додумаются до привычных тебе фасонов.
Так долго я ждать не собиралась и, выставив бога-тинейджера из комнаты, принялась облачаться в исторически достоверный костюм.
Благодаря сайтам, посвященным истории моды, на которые я заглядывала, взявшись писать роман, процесс одевания был мне в теории знаком. На практике все оказалось гораздо сложнее, а всякий раз, глядя в зеркало, я шарахалась в сторону, увидев вместо привычного изображения незнакомую девицу. Зато появилось время обдумать, куда меня занесло и что теперь делать.
В том, что все это не сон и не бред, после чуда божьего я не сомневалась, но энтузиазм первых минут просветления уже иссяк. Легко сказать «закончи историю». А как это сделать, если не представляешь, чем она должна закончиться? Писала я по наитию, план был лишь примерный и только в части развития любовной линии: они встречаются, влюбляются, объясняются, женятся. Так себе план, мягко говоря, но детективная линия, которую я ввела, чтобы разбавить романтику, и такого не имела. Таинственные исчезновения, зловещие знаки – разгадка этому должна была появиться ближе к финалу, после объяснения, но до свадьбы. На роль главного злодея в равной степени претендовали эльфийские послы, уволенный профессор некромантии, амбициозный демонолог и красавица Камилла Сол-Дариен, читавшая основы магии у начальных курсов. Мотивы были у всех. Точнее, их можно было придумать. Например, эльфы хотели использовать кровь юных магов в ритуале, который избавил бы мир от людского племени. Некромант желал отомстить за несправедливое смещение. Демонолог вступил в заговор с демонами и намеревался открыть им проход на Трайс. А Камилла Сол-Дариен – бывшая пассия милорда Райхона, любимого мужчины Элизабет, – входила в круг подозреваемых независимо от наличия мотивов и алиби. Если бы пришлось заканчивать книгу традиционным способом, я бы поставила именно на нее, чтобы одним махом избавиться и от злодейки, и от соперницы. Но теперь не поручусь, что Камилла имела отношение к исчезновениям. Мэйтин должен был бы знать, кто истинный виновник, но после фразы «Я бог, а не автор» я не слишком на это надеялась.
Плохо без плана. Но что говорить, если я даже название своему творению подобрать не смогла. Был один вариант, но он содержал спойлер, и я от него отказалась. Думала, потом само придумается, как и развязка. Наверное, нельзя так, но я же не настоящий писатель.
Идея написать книгу появилась у меня после развода. Это событие, само по себе не особо трагичное, завершало череду обрушившихся на меня бед и стало последней каплей, переполнившей чашу душевного равновесия. Я понимала, что должна хоть ненадолго отстраниться от реальности, чтобы не сойти с ума. Тогда-то и задумалась о романе. Ничего серьезного, простенькая историйка в жанре популярного романтического фэнтези. Героиня, у которой нет моих проблем, зато есть красота, молодость, магический дар, верные друзья, а главное – любимый мужчина, сильный и надежный.
– Точно!
Просунув голову в горловину платья, я хлопнула себя по лбу. У меня не было плана, когда я писала книгу, но сейчас-то он есть! Отличный план, состоящий всего из одного пункта: Оливер Райхон.
Я собиралась еще несколько глав помучить его полудетскими выходками Элси, вносившими в сюжет элементы юмора, но придется ускорить события. Объяснение состоится раньше, и после ректор просто обязан будет разобраться с тем, что творится во вверенном ему учебном заведении, и защитить возлюбленную от неведомого злоумышленника.
– Звучит оптимистично, – одобрил появившийся в комнате Мэйтин. – Думаешь, получится?
– А как же иначе?
Два года красавчик Оливер не обращал на Элси внимания (эти годы уместились у меня в два абзаца), но в начале третьего курса, на Осеннем балу…
– Куда Элизабет пошла без панталон, – вставил язвительный бог.
– Зато имела огромный успех!
Потерянные годы понадобились мне, чтобы сделать героиню старше и, насколько возможно, опытнее. Роман между преподавателем и юной первокурсницей отдает извращениями. А так все нормально: ей двадцать, ему около сорока. Она – хрупкая блондинка, он – жгучий брюнет атлетического сложения. Она немного легкомысленна, он рассудителен и сдержан. По всем параметрам прекрасная пара.
– Хм, – Мэйтин задумчиво потер подбородок. – Если так, идеальная пара для меня – это Гшин.
– Кто?
– Гшин. Мать демонов. О ней ты не писала, но практически во всех религиях у бога есть антипод. У меня это Гшин.
– А почему вы с ней идеальная пара?
– Как почему? Я юный, стройный блондин, а она жирная старуха с клочками тьмы вместо волос.
– Иди ты! – махнула я на шутника. – Только с мысли сбиваешь.
Перед встречей с мужчиной ее мечты я хотела припомнить все события с первой главы. Хотя первая была вводной, знакомила читателей с Элизабет и ее друзьями: целительницей Маргаритой, прорицательницей Сибил, магом-оборотнем Норвудом и эльфом Грайнвиллем, о котором, кроме того, что он эльф, я ничего не писала и сама теперь не знала, на каком факультете он учится. Но это и не важно. Главное начинается во второй главе. Элси без панталон… Тьфу ты! Элси в эльфийском платье идет на бал. Там она тайком наблюдает за милордом Райхоном и размышляет, попутно сообщая читателям, какой ректор красавец, как она бледнеет и краснеет, когда он входит в аудиторию, и как учащенно бьется ее сердце при звуках его голоса. Когда объявляют танец-загадку (в зале выключают свет, и никто не видит, кого выбрал в партнеры), Элизабет идет на хитрость: задействует заклинание ночного зрения, находит Оливера, танцует с ним, а затем целует в губы и убегает, прежде чем свет зажжется.
В третьей главе она обдумывала этот поступок и грустно вздыхала, а на практикуме по темным материям, который проводил Оливер, нечаянно наслала на него проклятье, проявившееся в виде отросшего у ректора хвоста.
В четвертой – отбывала наказание в книжном хранилище, где подслушала разговор преподавателей и узнала об исчезновении нескольких студентов. А в пятой главе, после того как Оливер отчитал Элси за маленькое недоразумение на уроке алхимии, она увидела на стене главного корпуса кровавую надпись, но не успела прочесть, как та исчезла.
– Техника чтения у нее не очень? – насмешливо осведомился Мэйтин.
– Надпись была на древнем языке! – вступилась я за героиню. – Только не придумала еще на каком.
– И уже не придумаешь. Все произошло, как произошло. Трое студентов пропали. Декан факультета прорицания месяц не приходит в сознание после того, как пыталась определить их местонахождение. Кровавые буквы на неизвестном языке появляются то там, то тут. В восточной оранжерее белые розы стали черными, а попугай смотрителя твердит одно слово: «Берегись!» Смотритель на грани, вот-вот свернет бедной птице шею.
– Оливер с этим разберется. Сейчас Элси его как вдохновит!
– Тебя не смущает, что Элси в данный момент – это ты? – полюбопытствовал Мэйтин.
– Ни капельки. Я взрослая женщина, и пара поцелуев с незнакомым мужчиной карму мне не испортят.
А если мужчина окажется таким, каким я его себе представляла, готова не только на поцелуи. И плевать, что подумает обо мне божок-желторотик.
– Ничего не подумаю. И не забывай, внешность обманчива. Я старше, чем этот мир.
– Я тебя придумала, – напомнила я.
– Ты придумала меня уже старше, чем этот мир, – парировал белобрысый.
Не помню, чтобы писала, что вечно юный бог Мэйтин обладает специфическим чувством юмора и не может удержаться от подначек.
– Богу без чувства юмора нельзя, – вздохнул он. – Свихнуться можно с вами, смертными. Вот что ты ищешь в шкафу уже пять минут?
– Проход в Нарнию, – буркнула я. – Пальто я ищу, за окном зима, между прочим!
– За дверь выгляни, – посоветовал бог.
Оказалось, у комнаты имелась прихожая, где висела на вешалке верхняя одежда, а на обувной полке стояла обувь для улицы.
– Какие из этих вещей мои… то есть Элси? – растерялась я. – И вообще…
Почему я сразу об этом не подумала? Как я буду изображать Элизабет, если ничего тут не знаю? К ректору собралась – а куда идти? А занятия? А друзья? А…
Нет, все пропало, шеф, все пропало!
– Без паники, – приказал Мэйтин. – Ты сейчас в теле Элси. Ее память, как и ее способности, к твоим услугам. Просто я поставил защиту на первых порах. Хотел сначала предупредить тебя о возможных побочных эффектах от слияния личностей.
– Слияния? То есть я буду уже не я, а какой-то гибрид? Марина-Элизабет? Марибет?
– «Марибет» мне нравится, – беспечно объявил бог. – Но ты останешься собой. Ты же автор. А Элси – героиня, вторичная сущность. Она может давать знать о себе. Появятся новые слова в лексиконе или новые вкусовые пристрастия… Но ты – это ты, и «приветы» от Элси, если не станут частью твоей натуры, со временем пропадут.
– Со временем? – насторожилась я, хоть и понимала, что сделанного не отменить. – На сколько ты меня сюда забросил?
– До окончания истории. Так что в твоих интересах разобраться с ней поскорее. А пока готовься к еще одному божьему чуду.
Я ожидала, что он снова чем-нибудь меня стукнет, но Мэйтин так и стоял, сунув руки в карманы джинсов. И ничего необычного я не чувствовала. Почти…
– Мое пальто!
И вот эти сапожки – мои. А полосатый шарф, питоном свисающий с вешалки, – подарок Мэгги от бабушки. Подруга никогда его не надевает, но и выбросить не разрешает.
Так это и есть слияние? Как-то просто все с этим deus ex machina.
– Я делаю все, что в моей власти, чтобы облегчить тебе задачу, – сказал deus. – Но моя власть не безгранична.
Глава 2
Мне начинало нравиться это приключение. Разве не здорово получить во временное пользование биографию без темных пятен, чудесное тело, друзей и любимого мужчину? И я не шутила, говоря, что планирую извлечь из отношений с ректором максимум приятностей. В моих жизненных планах уже три года значился пункт «Завести любовника», но, едва представлялась такая возможность, я шла на попятную: то ли все еще ждала чего-то большого и светлого, то ли, наоборот, боялась, что мимолетная интрижка разовьется в нечто серьезное. Здесь же, в придуманном мире, все было игрой. Отчего не сыграть?
В таком приподнятом настроении я шла к нему, к мужчине ее мечты.
Идти было не близко. Описывая академию, кое-кто не удовлетворился парой-тройкой стоящих по соседству корпусов или переоборудованным под учебное учреждение замком. Нет, этот кое-кто придумал целый академический городок, занимавший обширную площадь в долине у подножия скалистых гор. Тут были парки, стадионы, оранжереи, музеи, театр, больница, пожарная часть и даже кладбище. Учебные корпуса и студенческие общежития разбросало по всей территории, а преподаватели и служащие академии жили в небольших поселках, жавшихся к окраинам городка. Сейчас все вокруг покрывал пушистый снег, блестевший в ярких солнечных лучах, и уверенность, что я попала в сказку, крепла с каждым шагом.
Дорога до главного корпуса заняла полчаса. Отчасти это обуславливалось непривычной обувью и моим неумением ходить в длинных платьях, еще и с пышной нижней юбкой, но к концу пути я худо-бедно освоилась с обновками.
Оставила пальто в гардеробе. Полюбовалась собой-Элизабет в высоком зеркале, отметив, как удачно Мэйтин выбрал платье. Не эльфийское, но грудь и талию облегало и подчеркивало, а насыщенный синий цвет прекрасно гармонировал с глазами Элси. Или моими? После объединения сознаний отражение уже не казалось чужим, лишь непривычным, как бывает, когда кардинально меняешь прическу. Но эта прическа, как и все к ней предлагающееся, мне нравилась.
Оглядев себя с головы до ног, я направилась в приемную.
– А, мисс Аштон, – секретарь, молодой, но до ужаса неприятный брюнет, весь какой-то скользкий, прилизанный, поднял голову, отвлекшись от кипы документов. – Милорд Райхон ждет вас… – он демонстративно посмотрел на настенные часы, – уже давно.
Сердце екнуло, коленки мелко задрожали. К чему бы это?
В кабинет ректора я не вплыла лебедушкой, а вползла недужной черепахой. И застыла в дверях, увидев его. Или, как принято писать в женских романах, – Его. Потому что это был именно Он, с большой буквы и никак иначе.
Он стоял у окна, как король, оглядывающий с дворцовой башни свои владения. Высокий, статный. Серая ткань сюртука натянулась на широких плечах. Блестящие черные волосы собраны на затылке в длинный, почти до пояса хвост. Когда я вошла, Он обернулся, и я увидела смуглое лицо, высокий лоб, резко очерченные скулы, прямой нос и плотно сжатые губы. Заглянула на миг в завораживающую ночь его глаз – и отвела взгляд.
– Здравствуйте, мисс Аштон. – Голос у него был красивый, сильный и властный. – Присаживайтесь.
Я послушно заняла кресло, на которое мне указали, и опустила голову.
– Не переигрывай, – посоветовал появившийся из ниоткуда Мэйтин. В джинсах и футболке он странно смотрелся рядом с безупречно элегантным Оливером, но ректор и не заметил присутствия божества.
– Вы знаете, почему я вас вызвал? – спросил он меня строго.
Я отрицательно замотала головой.
– Неужели? И вам неизвестно, отчего смотритель музея-бестиария разбудил меня телефонным звонком в третьем часу ночи? И кому я обязан счастьем через полчаса после этого лицезреть под своими окнами ожившее чучело василиска, трех горгулий, давно мумифицированных, но почему-то не утративших способности к передвижению, и не уступающий им в подвижности скелет плотоядной коровы?
Корову помню. Нравился мне в детстве этот мультфильм про страну невыученных уроков, вот шутки ради и упомянула в книге.
– Хороша шутка, – мрачно выговорил Мэйтин. – От клыков плотоядных коров погибает до ста человек в год.
– Как?! – воскликнула я ошарашенно.
– Вы не знаете? – переспросил милорд Райхон. – А я уже знаю об организованном вами вчера девичнике. О выпивке. О том, что вы покидали общежитие после полуночи, что категорически запрещено. И магический след на оживленных экспонатах я распознал, не сомневайтесь.
Не писала я такого. Про пьянку было. И о том, что ректора ждет сюрприз, но какой – я тогда еще не придумала. А Элси, видимо, неплохо повеселилась, потому что в ее памяти и следа о минувшей ночи не осталось.
– Так оно и работает, – пожал плечами Мэйтин. – Ты создала предпосылки к определенному развитию сюжета, и…
– Вы и прежде не отличались примерным поведением, – сказал ректор, – но эта выходка превзошла все предыдущие. Хотя, следует отдать вам должное, оживляющее заклинание вы сплели идеально. Мне понадобилось полчаса, чтобы деактивировать его, и все это время я вынужден был слушать рев существ, которых вы прислали к моему дому.
– Это был не рев, – вздохнула я, решив, что наступил удобный момент. – Они пели вам серенаду.
– Подобные шутки только усугубляют ваше положение, мисс Аштон, – нахмурился глава академии.
– Мое положение сложно усугубить, – проронила я с грустью. – Что может быть хуже, чем любить вас?
Ректор застыл с приоткрытым ртом. Есть контакт!
– Да, я люблю вас, – продолжала я. – И уже отчаялась привлечь ваше внимание.
Подняла на него глаза. Нижнюю губу закусила. От страсти, ага.
– И давно вас посещают подобные фантазии? – осведомился мужчина нарочито холодно.
– Вы не верите в мои чувства? Или боитесь их?
– Чувств? – уточнил он бесстрастно. – Ничуть. Меня пугает перспектива снова обзавестись хвостом. Отравиться едким газом, который вы выдаете за ароматизатор помещений. Мертвых горгулий у себя под окнами я с недавних пор тоже опасаюсь. А чувств – нет.
– Вы смеетесь надо мной! – обиделась я.
– А вы – надо мной?
– Я призналась вам в сокровенном!
– Лучше признайтесь, что вы вчера пили, мисс Аштон.
Крепкий орешек. Но Мэйтин говорил: если в тексте были предпосылки для возникновения какого-либо явления, оно должно возникнуть, а я написала достаточно, чтобы ректор воспылал к Элси страстью. К тому же я автор и знаю то, чего не знала Элизабет.
– Вы боитесь признаться, что тоже неравнодушны ко мне, – сказала я прямо.
Оливер сел там же, где и стоял.
Правда, стоял он рядом с креслом, так что сел в него же. Откинулся на спинку и забросил ногу на ногу.
– Что-то новое, – произнес с расстановкой. – И что заставило вас так думать?
– Я вижу это в ваших глазах, – прошептала я с придыханием. – Чувствую в биении сердца.
– Я далек от поэзии, мисс Аштон. Лучше поговорим об испорченных вами чучелах.
– Вы так боитесь признаться, что тоже любите меня?
– С чего вы взяли?
Отпираться бесполезно, Олли. Да, я буду звать тебя Олли…
– Ваши поступки говорят об этом, милорд.
– Взгляды и биение сердца?
– Не только. Разве вы не ищете повода встретиться со мной?
– Не ищу. Вы регулярно мне этот повод даете, как сегодня, к примеру.
Я вздохнула. С виду такой сильный, отважный мужчина, а как дошло до объяснений, засмущался, как институтка.
Словно услышав мои упреки, он решительно встал и приблизился ко мне.
– Элизабет…
Осознав торжественность момента, я поднялась навстречу.
– …мне порой недостает слов…
Отличное начало.
– …и такта. Потому я предпочел бы не продолжать этот разговор. Но раз вы настаиваете… Я не люблю вас. И если вы вдруг не шутили, хоть у меня и нет оснований так думать, зная вас, – выбросьте эти фантазии из головы.
– Вы мне не верите! – воскликнула я и по скептическому огоньку в его глазах поняла, что так и есть. – Опасаетесь, что это розыгрыш?
– В этом вы сильны.
– Я сказала правду! Я люблю вас. А вы любите меня. Это судьба! – Наверное, стоило подождать положенные пару глав, дать Оливеру свыкнуться с охватившим его чувством, но я твердо вознамерилась объясниться сегодня и, недолго думая, выложила главный козырь: – Вы предназначены мне, как и я вам. Я ваша истинная пара!
– Кто?
– У каждого дракона есть истинная пара, одна-единственная, та, кому он отдаст сердце! И я знаю, что вы последний дракон!
Даже книгу хотела так назвать: «Избранница последнего дракона», но отказалась от этого варианта, чтобы сохранить интригу.
– Драконы ушли из этого мира тысячи лет назад, – попытался спрятаться за фразой из учебника ректор.
– Не все! Вы последний, хоть и скрываете это.
– Почему ты решила, что он дракон? – удивленно спросил бог, о котором я позабыла в накале страстей.
– Я это придумала.
– Я догадался, – хмыкнул ректор.
Черт! Зачем я сказала это вслух?!
– Придумала, но не написала, – покачал головой Мэйтин.
В тексте говорилось, что, возможно, не все драконы ушли с Трайса!
– А возможно, все, – божество пожало плечами. – Но я понимаю задумку. Ничем, кроме предназначения, не объяснить внезапной любви между Элизабет и вот ним.
Он кивнул на ректора, который подошел к столу за блокнотом с разноцветными листочками. Цвет листочка определял степень поощрения или наказания.
«Только не красный!» – взмолилась я мысленно. И тут же одернула себя: я что, боюсь выговора от типа, которого сама придумала? Отставить! Еще не все потеряно. Дракон он или нет, Элси его получит!
Листок Оливер выбрал желтый. Предупреждение. Написал на нем несколько слов и протянул мне.
– Пойдете к профессору Милс и скажете, что я назначил вам дополнительный зачет по ее предмету. – И уточнил с почти нескрываемой издевкой: – Тема – «Драконы».
Я со злостью выдернула у него бумажку.
Ничего. Сейчас… Сейчас я его поцелую! Обовью руками шею и вопьюсь в губы. Пусть тогда скажет, что не чувствует ничего к Элси!
Но вместо того чтобы осуществить задуманное, вдруг хлюпнула носом.
– Вы такой… такой сухарь!
И, давясь слезами, выскочила за дверь.
Вот так номер.
В гардеробной я остановилась перед зеркалом и строго взглянула на свое отражение.
– Что за нюни, Элси? Я тут для тебя стараюсь, а ты что устроила? Истеричка малолетняя! Ты… ы-ы-ы…
Слезы полились в два ручья. Так жалко себя стало. Оливер чуть ли не открыто посмеялся, еще и орут на меня… орет… В смысле, я ору.
М-да, эффект Марибет в действии.
Негромкое покашливание от двери дало знать, что в гардеробной мы с Элизабет уже не одни.
– Возьмите-ка и это, мисс Аштон. – Ректор вырвал из блокнота еще один желтый листочек. – Пойдете в лечебницу, найдете доктора Грина. Он возьмет у вас пробы крови. Мне все же интересно, что вы вчера пили. Если выяснится, что это не только алкоголь, я буду вынужден поднять вопрос о вашем отчислении. И пожертвования, которые ваш отец делает академии, в этот раз вас не спасут.
Главный корпус я покинула в слезах. Даже не пыталась анализировать, кто сейчас ревет: Элси, отвергнутая любимым мужчиной, или я сама, обманутая в своих ожиданиях.
– А чего ты ожидала? – спросил Мэйтин. Бог вышагивал по не расчищенной от снега обочине, не оставляя следов. – Что он тут же предложит Элизабет руку и сердце? Она ему сводный хор чучел среди ночи прислала. А до этого чуть не отравила дымом с ароматом лаванды. А еще раньше…
– Хвост наколдовала! – в сердцах оборвала я перечисление наших с Элси чудачеств. – И что? Это любовное фэнтези, юмористическое притом. И не такое могло быть!
– Так ты думаешь, что оказалась в дамской книжке?
– Ничего я уже не думаю! – огрызнулась я.
– Это зря. Думать надо.
Не был бы богом, отхватил бы пару подзатыльников, а так я лишь набрала в легкие побольше воздуха, чтобы сказать, куда ему пойти со своими поучениями… и медленно выдохнула, увидев идущего мне навстречу… человека? Вряд ли. Но, полагаю, это был мужчина. Высокий, тонкокостный. Двигался он быстро, но плавно, и темно-зеленый плащ колыхался в такт его шагам. Длинные волосы, белее, чем снег вокруг, развевались на ветру. А взглянув в лицо незнакомца, я уже не могла отвести взгляда. У людей не бывает таких лиц. Узкое, длинное, с тонким носом и неяркими, но четко очерченными губами, оно завораживало непривычной красотой. Сероватая, отливающая перламутром кожа. Высокий, абсолютно гладкий лоб. Серебристые ниточки изящно изогнутых бровей. От переносицы к вискам, полукругами ложась на щеки, тянулись дорожки тонких светлых шрамов, формировавших сложный рисунок, похожий на тот, что украшал мальчишескую физиономию Мэйтина. Но самое нереальное – большие миндалевидные глаза, обрамленные белесыми ресницами. Если волосы незнакомца цветом напоминали снег, то глаза – лед, в который вмерзла агатовая бусинка зрачка: блестящие, прозрачные, разве что слегка голубоватые, хотя, возможно, это небо отражалось в них.
– Э-э… эльф? – я проводила взглядом беловолосого, осмысливая пришедшую от Элси подсказку-воспоминание. – Мэйтин, ты издеваешься? Эльфы же не такие!
– Разве? – прищурился бог. – Сейчас проверим.
В руках у него появилась книга, забросившая меня сюда.
– Эльфы, эльфы, – он быстро переворачивал страницы. – Вот! Нечеловечески прекрасные. Нечеловечески же? Светловолосые. Так? Глаза как драгоценные камни.
– Какие камни? – я схватилась за голову. – Бриллианты?
– А что?
Я махнула рукой. Хорошо хоть не рубины.
– Уши длинные, острые, – закончил описание Мэйтин.
Ушей я не рассмотрела, но надеюсь, длинные – это не как у Будды, с оттянутыми до плеч мочками.
– Как надо длинные, – заверил бог.
– У Элизабет в роду были эльфы, – вспомнила я.
– В прошлом, после заключения мира, некоторые договоры скреплялись брачными союзами. Но редко: это людская традиция, эльфам она непонятна.
– Договоры? – расстроилась я. – А любовь?
– Между эльфом и человеком? О таком даже ты не писала.
– Рассказывай, – потребовала я. – О чем я писала, о чем не писала и о чем писала, но не так, как оно получилось.
– Получилось именно так, как писала, – заявил бог. – Понятнее писать надо.
Развлекалась я, вот и впихнула в книжку все, что хотелось. Канализацию, например. Поезда, дирижабли. Телефон, по которому из любого корпуса можно дозвониться ректору. Анализ крови: Мэг в третьей главе рассказывала…
Я с ненавистью поглядела на желтые бумажки: ускорила прогресс на свою голову!
– Нормально вышло, – утешил Мэйтин. – К тому же у нас тут магия, а это фактор немаловажный. Наука развивается другими темпами и идет другими путями. Разберешься по воспоминаниям Элси. А что не вспомнишь – сама узнаешь.
– Угу. Испытаю на собственной шкуре.
– Вот именно! В хорошем смысле, конечно.
И почему чем дольше я его знаю, тем меньше доверяю его словам?
Мэйтин мысленный вопрос проигнорировал.
– Куда сначала? – полюбопытствовал, кивнув на листочки с распоряжениями ректора.
– Кровь сдавать, – ответила я угрюмо. – Натощак, как положено.
Потом пороюсь в заемной памяти и наскребу что-нибудь на зачет по драконам. Нет, ну сложно было Оливеру оказаться одним из них?! Потому что белобрысый божок прав: если мир и люди, его населяющие, хотя бы на пятьдесят процентов реальны, без предназначения этот красавчик в Элси не влюбится. А в книжке все логично выходило.
– Логично? – Мэйтин насмешливо хмыкнул.
– Любовь зла, – промычала я. – И не такие влюбляются. И не в таких.
– А-а, в этом смысле…
– Ты же бог! – накинулась на него я. – Сделай так, чтобы он меня… ее полюбил!
– Я не такой бог.
– Ты никакой бог! Ничего не знаешь, ничего не можешь. Зачем такой нужен?
– Тебя вот привел, – передернул он плечами. – В твоей любимой античной мифологии боги тоже всемогуществом не отличались. Люди их все время обмануть норовили или украсть у них что-нибудь. Вот и я почти такой.
Бедный, несчастный, всеми обиженный. Обнять и плакать.
– Поплачь, если хочешь, – разрешил он с ухмылкой. – Только обниматься не лезь.
И исчез.
Вот же угораздило меня! Мир непонятно какой, ректор непробиваемый, эльфы нечеловеческие, бог ни на что, кроме как авторов в книжки заманивать, не способен.
Но вариантов нет: нужно со всем этим разбираться.
Для начала принесем новому миру кровавую жертву. Только сперва доберемся до жертвенника: больница располагалась на окраине академгородка, недалеко от кладбища. Чтобы выйти на ведущую туда дорогу, нужно было пройти между учебными корпусами алхимиков и иллюзионистов. Стоявшие близко друг к другу здания образовывали длинный коридор, куда не попадало солнце. К легкому морозцу тут добавился ветер, облюбовавший узкий проход, чтобы порезвиться вволю, и я шла, прикрыв лицо рукой. Не удивительно, что в какой-то момент споткнулась и едва не упала. Остановилась перевести дух… и охнула, увидев расплывающиеся на серой стене кровавые знаки…
– Мэйтин… Мэ-эй…
Путаясь ногами в юбках, я побежала к выходу из проулка. Красавец-ректор, неземная любовь и плотоядная корова – это одно, а вот это, простите, – совсем другое.
Мэйтин, где ты, когда нужен?!
– Элси! – окликнул кто-то.
Я обернулась. На требующегося мне бога стоявший в конце аллеи парень не походил. Среднего роста, крепко сбитый, с волнистыми каштановыми волосами до плеч и простоватым, но симпатичным лицом, он определенно кого-то напоминал. Но еще до того, как вспомнилось, кого именно, я почувствовала, что губы расплываются в улыбке, а ноги сами несут меня навстречу знакомому незнакомцу.
– Рысь! Хорошо, что ты здесь!
Марибет. Я бы даже сказала, полный Марибет.
Но теперь я знала, кто передо мной. Норвуд Эррол. Рысь.
Глава 3
Маги-оборотни – это совсем не то, что обычные оборотни. У таких, как Норвуд, смена ипостаси обуславливалась не только наличием звериного начала, но и особым магическим даром, не сопровождалась болезненными ощущениями и не грозила испортить одежду. Это по моей задумке. Во что она вылилась в реальности – бог знает.
Но бога поблизости не было.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил парень. – Тебя что-то напугало?
Элси открыла рот.
Я закрыла.
Это для Элизабет Рысь – друг. А я его вообще не знаю. Что с того, что я его придумала? Встречи с Оливером хватило, чтобы понять: мои фантазии не во всем совпадают с реальностью. А Норвуд еще и вертелся поблизости, когда появилась надпись.
– Что ты тут делаешь? – спросила я, стараясь не выдать подозрительности.
– Мэг сказала, что тебя вызвали к ректору. Решил поддержать. За что в этот раз?
– Ожившие чучела, – покаялась я. – А у тебя занятий нет, или прогуливаешь?
– У меня освобождение. Официально я готовлюсь к докладу. Но у меня все давно готово, и до пятницы я совершенно свободен.
Угу. Не пойти ли нам к кому-нибудь в гости, Пятачок? Например, к доктору Грину.
– Мне в лечебницу нужно, не проводишь? – я взяла парня под руку. Возражений ни от него, ни от Элси не последовало – значит, подобное было между ними в порядке вещей.
– Плохо себя чувствуешь? – заволновался Рысь.
– Нет, это по поручению милорда Райхона.
Студенческие попойки казались мне обычным явлением для юмористического фэнтези, а сейчас стало стыдно рассказывать, что меня послали сдавать кровь на алкоголь и наркотики.
– Ты какая-то молчаливая, – заметил Норвуд. – Сильно влетело от ректора?
– Нет.
На самом деле я еще легко отделалась. Оливер о чучелах совсем забыл. Если бы в прошлом месяце, когда шеф вызывал меня на ковер из-за ошибки в графиках, я ему в любви призналась, может, и премии не лишили бы.
– Не хочешь говорить? – Рысь, кажется, обиделся, но старательно не подавал вида. – Ну ладно.
В молчании мы дошли до обнесенного невысокой оградой трехэтажного здания из красного кирпича. Табличка над входом гласила, что оно и есть лечебница, и у меня не было оснований не верить несуразному сочетанию кириллицы и латиницы, в моей голове непонятным образом сложившемуся в слова.
– Подождешь меня тут? – спросила я оборотня, предупредив его намерение пойти со мной внутрь. – Я недолго.
Внутри больница напоминала… больницу. Да, на стенах не пластик, а покрытые лаком деревянные панели, вместо электрических лампочек – газовые рожки, сейчас не зажженные, пол паркетный, лепнина на потолке, но специфическую атмосферу лечебных учреждений ни с чем не перепутать.
Пройдя через пустой холл, я оказалась в коридоре, по обе стороны которого располагались одинаковые двери темного дерева, все как одна закрытые и без табличек. У окна за маленьким столиком сидела пожилая женщина в белом переднике поверх серого платья и в белом чепце.
– Добрый день, – поздоровалась я. – Скажите, пожалуйста, где я могу найти доктора Грина?
В памяти Элси не нашлось ничего об этом человеке, но сама я помнила, что в книге Грин упоминался в эпизоде, где Мэг рассказывала о практике в лечебнице. Когда это писалось, у меня в наушниках пела Сольвейг и топали тролли в пещере горного короля, а я придумывала имя для персонажа. Эдвард Григ – Эдвард Грин. Был композитор, стал доктор.
Медсестра насупилась. Лицо под накрахмаленным чепцом приобрело знакомое выражение тетки из регистратуры районной поликлиники:
– Он занят, никого не принимает.
– Я по распоряжению ректора.
Женщина нахмурилась сильнее, но все же махнула в сторону росшего в широкой кадке деревца.
– Туда и направо. Дверь у лестницы, не перепутаете.
Перепутать было сложно: эта дверь была единственной, на которой имелась табличка. Даже две. На первой – имя доктора. На второй – предупреждение: «Перед осмотром избавьтесь от иллюзий». Я не сразу поняла, что подразумеваются оптические иллюзии, которые используют, чтобы скрыть дефекты внешности. Без этого понимания фраза настораживала.
Как мне и сказали, доктор был занят. Когда я, постучав и не дождавшись ответа, открыла дверь, он спал прямо за столом, положив голову на толстую стопку бумаг. Я видела только спутавшиеся темно-русые волосы, в которых поблескивала седина.
– Доктор, – позвала с порога. – Доктор Грин.
– Какого хе… к-хм…
Мужчина поднял голову. По его лицу можно было бы подумать, что ночью они с Элси пили вместе: красные глаза, пересохшие губы, нездоровая бледность на заросших щетиной щеках. Общая помятость не позволяла определить возраст медика: с одинаковым успехом ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет.
– Кто вы? – спросил он хрипло. – Что нужно?
Видимо, вежливость была отличительной чертой всего персонала лечебницы.
– Я от милорда ректора, – протянула мистеру Грину желтый листочек и отступила от стола, ощутив странный давящий дискомфорт. Да и пахло от доктора не очень: по́том, спиртом и болезнью.
Он взял записку Оливера и поморщился, словно та смердела не хуже. Потом, не меняя выражения лица, посмотрел на меня.
– Пророчества?
– Какие? – растерялась я.
– Факультет «Прорицания и пророчества»?
– Нет, боевой.
– Уже лучше.
– Кому?
– Вам, – бросил он раздраженно. – Ждите в коридоре, за вами придут.
Уточнять что-либо я не решилась и пошла к выходу, а доктор направился к стоящему в углу телефонному аппарату. Уже стоя под дверью, я слышала щелчки и хриплый голос целителя, просившего прислать к нему какую-то Анабель, чтобы «взять кровь у очередной малолетней пьянчужки».
На себя бы посмотрел!
Вскоре к кабинету Грина подошла девушка в таком же, как у виденной мной медсестры, наряде: серое платье, белый передник и чепец.
– Элизабет? – удивилась она, увидев меня.
– Да-а… – память Элси выдавала обрывки воспоминаний, в которых эта смуглая темноволосая девица фигурировала где-то на заднем плане.
– Ты меня, наверное, не помнишь, – догадалась она. – Анабель. В прошлом семестре я помогала Маргарите.
Точно! Мэг проходила практику под присмотром какой-то аспирантки, и та пару раз заходила в гости к ним с Элизабет.
– Ой, прости, – я изобразила застенчивую улыбку. – Не узнала сразу.
– Это у тебя нужно взять кровь?
– У меня, – вздохнула я, краснея.
– Пойдем. Только верхнюю одежду оставь где-нибудь. Тут ее никто не возьмет, не волнуйся.
Я сложила пальто и капор на скамеечке у стены, и Анабель провела меня в небольшую светлую комнату. Стены, потолок и чехлы на стульях тут были белыми. Единственное темное пятно – коричневый чемоданчик на столе, к которому меня подвели.
– Это не больно, – успокоила Анабель, достав из чемоданчика металлическую коробочку со шприцами.
Интересно, их тут стерилизуют?
Но не только это смущало в данной ситуации. Притворившись, что меня пугает длинная игла, я не торопилась закатывать рукав.
– Ваш доктор такой грубиян, – пролепетала жалобно.
– Не принимай на свой счет. Вечером привезли рабочего с угольного карьера. Сошел пласт породы, и беднягу завалило. Ноги раздробило, грудную клетку… Доктор всю ночь провел в операционной. Буквально по кусочкам собирал того человека.
– Зачем? В смысле, есть же целительская магия… Да?
– Есть, – улыбнулась Анабель. – Но прежде чем срастить кости, их нужно правильно собрать. Магии это не под силу. И не только это, иначе врачи были бы не нужны.
– А почему рабочего привезли сюда?
– У лечебницы государственная лицензия. Мы работаем не только на академию. Принимаем пациентов отовсюду. Это служит дополнительным источником дохода, а студенты-целители имеют возможность практиковаться на настоящих больных. Под присмотром специалистов, конечно.
– Доктор Грин – хороший специалист, да?
– Лучший, – глаза девушки вспыхнули неподдельным восторгом. – Так ты готова? Давай руку.
– Я… А почему он спросил, не с прорицательского ли я?
Да, вот оно! Именно этот вопрос меня смутил.
– Понимаешь… – Анабель замялась. – Студентам с прорицательского выдают специальные снадобья для погружения в транс. Расход препаратов сложно контролировать. Старшекурсники работают над индивидуальными пророчествами, иногда что-то не получается с первого раза… А некоторые добавляют эти препараты в спиртное. Для усиления эффекта. Согласно последнему распоряжению ректора, всех, кого уличат в подобном, отчисляют без возможности восстановления. Но тебе ведь нечего бояться? Алкоголь в академии не приветствуется, но ты совершеннолетняя, отделаешься предупреждением.
С моим-то счастьем? И пили мы у Сибил, а она-то как раз прорицательница. Контрабандную водку Сибил настаивала на травах, и та приобретала приятный привкус. А если не только в травах дело? Тогда Элизабет отчислят, лишив шансов завоевать Оливера и найти пропавших студентов, а я никогда не вернусь домой.
Я мысленно выругалась… и расплакалась.
Спасибо, Элси! Вот уж не думала, что моя героиня такая рева. Хотя, если в книге по моей милости у нее от одного обидного слова «слезы на глаза наворачивались», все закономерно.
– Что с тобой? – испугалась Анабель.
Не дожидаясь, когда мою вторую половинку отпустит, я поведала о своих страхах. Получилось в меру жалобно и убедительно. Я наивная, доверчивая, меня обмануть легко, гадостью напоить…
– Если бы ты могла, если бы… – я схватила девушку за руку и с мольбой заглянула в глаза.
– Прости, – она покачала головой. – У тебя направление от ректора, а такими анализами доктор Грин занимается лично.
Приехали. Человек, способный ночь напролет собирать пазлы из костей, выудит из крови Элси не только состав водки Сибил, но и все меню за последнюю неделю.
– Все кончено, – всхлипывали мы с Элси. – Исключат. С позором… Бедный папочка этого не переживет…
Папочка у Элизабет далеко не бедный, но ректор четко сказал, что в этот раз его деньги не помогут. Надо же быть таким принципиальным! И таким красавцем при этом.
– Не плачь, – Анабель легонько пожала мою ладонь. – Я придумаю что-нибудь.
– Правда? – я посмотрела на девушку. Слезы в моих глазах и бившее в окно солнце нарисовали нимб вокруг ее головы.
– Все мы совершаем ошибки, – изрекла она нравоучительно. – Главное – вовремя осознать их и больше не повторять.
– А как же… – я кивнула на коробочку со шприцами.
– Я выпила немного вина за ужином, – косясь на дверь, прошептала Анабель. – Для анализа этого хватит.
Хоть в чем-то реальность совпала с моими фантазиями: героине встретился добрый человек, готовый помочь в трудной ситуации.
– Куда теперь? – поинтересовался дожидавшийся меня на крыльце Норвуд.
Точно не к профессору Милс: никаких зачетов на пустой желудок.
– В столовую.
Я не мастер описывать местность и интерьеры. Я вообще так себе автор, но описания – мое самое слабое место. Обычно у меня получалось что-то вроде «уютная комната с окнами в сад» или «тесная полутемная каморка» – и понимайте как хотите. О столовой я писала, что она большая и при желании все студенты могли собраться там одновременно. Сложно представить, учитывая размеры академии и количество факультетов, однако, как говорит Мэйтин, написанного не изменить.
Столовая была огромна. Зал размерами с футбольное поле. Никаких перегородок – только поддерживающие крышу колонны. Столы всех форм и размеров. Десятки окошек-раздач. Нет, даже увидев воочию, я не смогу это описать.
Не зная, где присесть, я положилась на память Элизабет, и ноги привели меня в часть зала, которую я мысленно окрестила зеленой. Тут были зеленый пол, зеленые салфетки, постеленные поверх белоснежных скатертей на небольших круглых столиках, зеленые подушечки на плетеных стульях, а колонны обвивал зеленый плющ.
– Доброго дня, мисс, – девушка в кружевном передничке положила передо мной листочек-меню и застыла в ожидании заказа.
– Возьму и себе чего-нибудь, – Норвуд развернулся и направился в другую часть столовой.
– Но… – я с недоумением глядела то на его удаляющуюся спину, то на меню.
– Рысь не позволит девушке платить за себя.
– Мэйтин! – радостно вскрикнул�