Перегонщик

Глава 1

Не то чтобы он не любил звёзды, нет, иногда ему нравилось смотреть на них. Но они всегда волновали его, тревожили, бередили душу какой-то гнетущей тоской. Так было с детства, в детдоме он даже боялся их. Они казались холодными, безразличными и равнодушными. С ними не хотелось разговаривать, им нельзя было пожаловаться на свои детские обиды и печали, им было всё равно. То ли дело ласковое солнышко, которое заставляло подставлять под тёплые лучи лицо и улыбаться, или весёлый ручей, протекавший по опушке недалеко от детдома. Он тоже своим мелодичным журчанием всегда пел о том, что всё будет хорошо. А эти звёзды, которые он видел сейчас, со дна старого, давно пересохшего каменного колодца, были не просто холодными и равнодушными, они были откровенно враждебными и злыми. И ещё их было слишком много, они будто специально все сгрудились над колодцем чтобы полюбопытствовать, что будет с этим глупым пленником, после того что он учудил сегодня.

Наверное, так казалось оттого, что они были чужими, здесь всё было чужое: и горы, и небо, и даже солнце. Оно здесь не ласкало и не грело, а палило и нещадно жгло, а когда уходило спать, за дело принимались хмурые горы и эти звёзды, они несли с собой могильный холод, и быстро леденили раскалённые за день камни.

Сама природа Афгана изводила и выматывала душу. А может быть просто она помогала своим, говорят дома и стены помогают. Надо же, пятый год здесь, всякое было, и всегда как заговорённый. А теперь вот плен. Хрен бы взяли, если бы не контузило.

Сопровождал со своей спецротой колонну, попали в засаду, приняли бой. Духов было в несколько раз больше, окружили, поливали огнём со всех сторон. Били по колонне со склонов, а наши внизу, на открытом месте, как прыщ на пятой точке.

Когда понял, что всё, приготовил последнюю гранату, чтобы вместе с собой и пару-тройку духов на небеса прихватить, когда близко подойдут. Не успел, контузило, сознание потерял. Очнулся уже в плену.

Старейшина кишлака, в который его привезли, совсем не был зверем или садистом, хотя среди афганцев попадались всякие, ребята рассказывали, и сам навидался. По-русски Алим говорил прекрасно, без акцента. Гути говорила учился в союзе, обучил русскому и дочь и многих других.

Странно у них, старейшина, а мужику, наверное, и шестидесяти нет, крепкий, жилистый, уверенный и спокойный. Трое сыновей, дочери всего четырнадцать. Эта тоненькая гордая девочка хоть как-то согревала душу. Добрая была, а стреляла из автомата не хуже мужчин, сам видел.

Кормили хорошо, почти не били, так, было пару раз, но за дело. Сначала держали в сарае, большом и светлом. Даже одеяло дали, чтобы ночью не мёрз. Попробовал бежать, быстро поймали. Когда брали, разошёлся вовсю, сопротивлялся, нескольких духов поломал, рукопашному бою сначала в училище, а потом на спецкурсах, хорошо обучили.

Надеялся, что убьют, смерть в бою лучше плена. Не убили, Алим не дал. Сказал, что на офицера спецназовца русские многих воинов Пророка обменяют. Тем более в плену у наших его старший сын был, на него и хотел Серёгу поменять. И ещё на кого-нибудь, всем известно, что за одного своего, русские десяток пленных отдадут, а то и больше.

Но в колодец после неудачного побега всё же посадил, одеяло забрал. Стало намного хуже. Одна радость осталась – эта девочка. Отец поручил ей присматривать за пленником, носить ему еду, забирать пустую посуду.

Так и подружились, ещё когда в сарае сидел. Тогда они подолгу разговаривали, она расспрашивала о его далёкой Родине, о незнакомой стране без гор, о полях, лесах, и больших реках. Советский Союз по её представлениям находился далеко, на самом краю земли.

Однажды она спросила:

– Зачем ты пришёл сюда воевать Сергей? Тебя заставили?

Он честно ответил и попробовал объяснить:

– Нет Гути, никто меня не заставлял, я сам. Среди наших здесь нет тех, кого заставили, мы все сами.

– Почему? Тебе нравится убивать?

– Нет Гути, не нравится, я думаю ни одному нормальному человеку не может это нравиться. Но я солдат, русский офицер, я выбрал профессию военного, и должен быть там, куда меня пошлёт моя Родина.

– Значит, всё-таки заставили – задумчиво сказала девочка.

– Да нет же, я сам, я не знал, что здесь так будет, никто не знал.

– Но вы пришли убивать нас, мы не хотели войны.

– Её никто не хочет Гути, но мы ваших пленных не пытаем, и головы им не отрезаем как баранам.

– Разве тебя кто-нибудь пытал? Отец если и убьёт тебя, то пулей или ножом, а пытать не будет.

– Меня нет, а других? Мне просто повезло что я в плен к твоему отцу попал, а не к кому-то другому. А брат твой, Парвиз, кажется? Он не пытал? Головы не резал? Я сам видел. Ещё повезло что я офицер, твой отец надеется меня выгодно обменять, на другого твоего брата, а то бы давно уже убил.

– Каждый отвечает за себя Сергей-, не по годам мудро и рассудительно ответила Гути, плохие люди везде есть, и у нас, и у вас.

– А я какой Гути? Плохой или хороший?

– Я не знаю, как сказать, но точно не плохой. Ты воин. Ты честный и смелый, я это чувствую, но всё равно ты враг. Так отец говорит.

– А я вот тебя врагом не считаю Гути, и отца твоего не считаю. Противником да, но не врагом.

– А Парвиза?

Лицо Сергея потемнело: – а Парвиз да, враг. Зачем он двоих моих парней зарезал? Пацаны ещё совсем, ничего в жизни не видели. Их ведь тоже обменять можно было.

– Он велел им на колени встать, прощения просить. Они не встали, вот он их и убил-

– Я бы тоже не встал Гути.

– Он понял это, поэтому тебя и не тронул, отец не велел. Я бы тоже не встала Сергей, и я тоже тебя врагом не считаю, пусть они что хотят говорят. Я не маленькая, и у меня своя жизнь. А у вас Сергей все такие, как ты и эти два бойца твоих?

– Все Гути, по крайней мере все, кого я знаю.

– У нас тоже все, кого знаю, поэтому ни вы нас, ни мы вас победить не сможем, вот увидишь.

– Может ты и права девочка. Умна и мудра ты не по годам.

Теперь разговаривают редко. Гути прибежит, опустит на верёвке кувшин с водой, лепёшки, иногда мясо, и сидит ждёт, когда он поест. Во время еды и перекинутся парой фраз, говорит запретили ей с ним говорить.

А он нарочно ест помедленней, нравится ему с ней говорить, честно говоря, очень привязался к девчонке, сам не заметил, как это случилось. Однажды, ещё до побега, как-то решился и выпалил:

– Помоги мне бежать Гути. Не могу я здесь, к своим мне надо.

– Что ты, что ты Сергей! – замахала руками девочка. -Не могу я, получится что я своих предаю, вот ты бы предал?

– Нет конечно, понимаю тебя. Но тогда хотя бы скажи в какую сторону идти, я дороги не знаю, без сознания сюда привезли.

– Хорошо, расскажу. Мне тебя жалко, тебя, наверное, дома ждут? Отец, мама?

– Нет Гути, никто меня не ждёт, может быть друзья только, а родителей нет у меня, я детдомовский

– Как это детдомовский? – удивилась девочка, -и почему родителей нет? Где они? Умерли?

– Я не знаю, может быть, и живы. А детский дом, это то место, где дети без родителей живут, у кого-то они умерли, от кого-то отказались.

– Как это отказались? – снова удивилась Гути. Разве можно от своих детей отказаться? Не понимаю, неправильно это

– Я тоже не понимаю Гути -, но, к сожалению, это есть, у нас детских домов много. Так расскажешь куда идти? А может карту принесёшь? Я посмотрю, запомню и отдам сразу-

– Хорошо Сергей, принесу. Я помогу тебе, если ты дашь слово больше никого из наших не убивать. Дашь?

– Не могу я тебе дать такого слова Гути, я ведь не знаю как всё дальше будет, но я попробую. Как ты видишь, я честен с тобой, обманывать тебя не хочу и не могу, потому что я всегда держу слово.

Девочка задумалась.

– Хорошо, не надо никаких слов, я тебе и так помогу. Карту принесу, продуктов немного, расскажу куда тебе идти надо. Только оружие не проси, не принесу, ты убьёшь при побеге кого-нибудь, мне не простят. Саму может и не убьют, но по отцу это очень ударит, а я люблю его и расстраивать не хочу.

– Спасибо Гути.

Вот так капитан 22-ой отдельной бригады СпН ГРУ, Сергей Климов, стал готовиться к своему первому побегу из афганского плена.

Глава 2

Впрочем, готовиться это громко сказано, не было ни чёткого выверенного плана, ни рассчитанных по времени действий. Вся подготовка сводилась к тому, чтобы хотя бы попытаться выбраться из кишлака и определить направление, по которому предстоит уходить, а дальше, как говорится, "как Бог на душу положит", русский "авось" никто не отменял.

Гути принесла карту района, стащила у отца. Карту надо было быстро вернуть на место, Алим человек умный, и обнаружив пропажу, сразу поймёт, что к чему. Но для того, чтобы её изучить и запомнить, Сергею много времени и не требовалось, подготовка спецназа ГРУ всегда была на уровне.

Тем более у него была такая помощница как Гути, девочка смышлёная, и прекрасно разбирающаяся в местных реалиях. Она тоже хорошо читала карту, делала необходимые пояснения, и давала ценные советы.

– Вот смотри Сергей. Это наш кишлак. Из кишлака можно выбраться только вот этими двумя дорогами, они почти противоположны друг другу, выходят с разных сторон кишлака.

– Вот эта ведёт на северо-запад, прямиком в Пакистан, это даже не дорога а тропа. Тебе по ней идти не надо, здесь тебя быстро поймают, да и нечего тебе в Пакистане делать. А вот эта дорога ведёт на юго-восток, видишь, если их соединить, то получится почти прямая линия.

По ней тебе можно попробовать выйти к своим. Как идти, я тебе расскажу. Уходить надо рано утром, на рассвете, во время утреннего намаза*. Ночью нельзя, вход в кишлак с этой стороны ночью охраняют.

– Может всё же лучше ночью Гути? Времени больше будет. Сколько человек охраняют, и как?

– Охраняет один человек, но он опытный воин, вооружён автоматом, мимо него не пройти. Дорога одна, на посту у нас не спят, и вплотную к караульному не подобраться, утром надо, когда он на молитву уйдёт. Если повезёт, у тебя времени достаточно будет, до самого вечера, тебя ведь обычно вечером проверяют-.

Сергей во время всего этого разговора внимательно разглядывал и запоминал карту, этот кишлак он знал, видел раньше на другой. У нас он считался мирным. Большая база боевиков была возле ущелья Карера, километрах в 50-ти отсюда.

Туда наши стягивали силы чтобы штурмовать и уничтожить базу, а с другой стороны было удобное сообщение с Пакистаном, оттуда боевикам поступало оружие и свежие силы, меняли тех кто отбывал туда на отдых. В том районе колонна и попала в засаду. Далековато его увезли.

– Хорошо Гути-, сказал он. – Спасибо. Последую твоему совету, утром так утром, а карту отнеси на место, пока отец не хватился-.

Гути сбегала отнесла карту, сразу вернулась и продолжила пояснения:

– Как только выйдешь из кишлака, иди как можно быстрее, рано утром на дороге никого не будет, все на молитве. До выхода я тебя проведу за дувалами* чтобы случайно никто не увидел, дальше сам.

Дойдёшь до большого камня, ты его сразу увидишь, это огромный кусок скалы. Там уже дорога на юго-восток превращается в тропу, это если идти дальше прямо. Но тебе туда не надо, там тебе не пройти, хотя это и самый короткий путь.

– В часе ходьбы от скалы по этой тропе, она переходит в узкий карниз на почти отвесном склоне. Наши там ходят, но только по двое и с верёвкой. Связываются друг с другом, один идёт, другой страхует на тропе.

– Когда первый перейдёт, он страхует второго на той стороне. Идти там надо прижавшись к скале, потихоньку, сорваться можно запросто, а внизу пропасть, острые камни. Я там два раза ходила с отцом, страшно. А отец ловкий, он и без верёвки перейти может.

– Поэтому ты должен возле большого камня повернуть направо, на юг. Там хорошая дорога, через пару часов ходьбы будут ответвления на неширокие тропы, сворачивай на любую, примерно через сутки или чуть больше выйдешь к своим.

– Там много камней, есть расщелины в скалах, можно легко спрятаться в случае чего. Если тебя до вечера не хватятся, то успеешь свернуть, тогда ты спасён. Воды я тебе в дорогу принесу, вяленого мяса, лепёшек. Костёр ночью не разводи, могут заметить. Ты должен успеть.

Не успел, хватились его быстро. Он даже не дошёл до большого камня, о котором говорила Гути. Услышал погоню издалека, она приближалась на американском открытом джипе, шесть человек с автоматами, среди них Алим и брат девочки Парвиз.

Сергей остановился, повернулся к преследователям лицом, и стал ждать. Эх жаль автомата нет, он выше, позиция выгодная. Влепить очередь по джипу, срезать водителя, и закувыркается американская игрушка по склону любо-дорого.

Но что толку рассуждать о том, что было бы, если… Значит судьба такая, час настал. Ладно, если сразу не застрелят, может и удастся кого с собой на тот свет прихватить, а нет, так всё равно лучше в бою погибнуть.

Он поднял руки и спокойно смотрел на быстро приближающийся джип. Если подойдут близко, можно попытаться вырвать автомат, тогда продаст духам свою жизнь подороже.

Автоматом завладеть не удалось, духи были бойцами опытными. Но когда связывали руки, вывернулся и разошёлся вовсю. Пара-тройка жёстких ударов почти достигла цели: один из боевиков рухнул на землю от страшного удара в колено, а Парвиз заорал от боли в сломанной ключице.

Превозмогая боль, он вскинул автомат, ещё мгновение и срежет очередью, значит своего добиться удалось, смерть в бою лучше плена. Но тут резко, за миг до выстрела, хлестнул окрик на дари*, "нэй"!

Это Алим успел остановить сына. "Нэй", значит нет! нельзя!, это Сергей знал. Тогда побили его крепко, несколько дней дышал с трудом и от боли сквозь зубы стонал. Удивительно что ничего не сломали и не отбили, помогла выучка. Как мог группировался, закрывался от ударов по корпусу руками и ногами.

Парвиз тогда разразился гневной тирадой на дари, пока вновь не дождался от отца гневного окрика. Сергей не всё понял, что брат девочки говорил, но догадался что он грозил убить пленника. Гути впоследствии это подтвердила, он даже поклялся.

После побега и посадили в колодец, вместо удобного сарая. Отсюда не сбежишь, глубина метров пять, не меньше. По камням в стенах наверх тоже не выбраться, пробовал. Остаётся сидеть и ждать. А чего ждать? И сколько? Обмен дело долгое, хлопотное. Договариваются, торгуются, пока договорятся много времени пройдёт. Да и договорятся ли вообще?

Если бы в тот раз было оружие, точно бы ушёл. Да теперь чего уж, такой шанс выпадает один раз, хотя чудеса иногда случаются, вдруг опять повезёт? Вот этого и будем ждать, больше нечего.

Со дня той попытки побега прошло уже больше двух недель, если точнее, то 17 дней, считал. Кормить стали хуже, мяса теперь почти не давали, если только Гути, когда тайком принесёт. Хорошая девочка, дай ей Бог! Ничего, рано или поздно война закончится и всё будет хорошо.

Всегда надо верить, что всё будет хорошо, тогда точно будет. Нельзя впускать в душу сомнения и отчаиваться, тогда конец. Нельзя жалеть себя и опускать руки, надо верить и держаться. Держаться до конца, тем более один Господь знает, когда и каким он будет.

Вечер плавно перешёл в ночь, стало холодно. Холодные чужие звёзды с ленивым любопытством заглядывали в колодец, будто ждали, когда наконец пленник сломается. Хрен вам, не дождётесь, авось поживём ещё.

От неожиданности вздрогнул. Сверху в колодец упала верёвочная лестница, и тихий голос позвал:

– Сергей! Это я, вылезай.

Надо же, вот это поворот! Гути! Значит судьба опять даёт ему шанс. Вскочил, и быстро выбрался наверх, шёпотом спросил:

– Что это значит Гути? Ты почему здесь?

– Слушай меня и не перебивай Сергей. Нам надо уходить, сейчас…

– Нам?

– Просила же не перебивай. Да, нам. Потому что после того, что я сейчас делаю, мне здесь тоже оставаться нельзя. Убить может и не убьют, но будут презирать всю жизнь, а это хуже смерти.

– Перед рассветом тебя убьют, я случайно подслушала разговор. Поэтому нам надо уходить, сейчас… Вот, возьми, – девочка указала на прислонённый к стенке колодца автомат. -Запасного магазина нет, не удалось украсть. Теперь спрашивай о чём хотел, только быстро, времени мало.

– Почему меня собираются убить? Обменять же хотели. Отец что, передумал?

– Отца нет, он как раз и уехал договариваться насчёт обмена, сказал вернётся дня через два, поэтому тебя никто теперь не защитит. А Парвиз твою жизнь проиграл, он еще тогда поклялся тебя убить, я думаю может и специально проиграл.

– Как проиграл? У вас же азартные игры запрещены, насколько мне известно, это для вас харам*. Во что проиграл? В кишлаке разве карты или нарды есть?

– Карт нет, отец бы этого не допустил, но есть шахматы. В них и проиграл. А он хорошо играет, только у отца выиграть не может, а так у всех выигрывает, поэтому я и думаю, что проиграл нарочно. Я слышала разговор брата с его другом, они собираются прийти незадолго до рассвета, перед намазом, так что несколько часов у нас есть.

– В этом мешке верёвка и немного продуктов, пойдём по карнизу. Только я не придумала как нам из кишлака незаметно выбраться. Мимо караульного не пройти, надо что-то придумать. Может быть, я выйду к нему, отвлеку, а ты успеешь сзади подобраться?

– Прикладом автомата по затылку, только надо не вырубить, а убить, сможешь? А то если очнётся шум поднимет, не успеем уйти. Стрелять тоже нельзя, всех переполошим-.

– Конечно смогу Гути, кое-чему обучили, вот только он бы выстрелить не успел, ты говоришь боец опытный. Ладно девочка пошли, подойдём поближе, потом определимся как действовать-

– Пошли, только не называй меня больше девочкой, я женщина, хотя ещё мужчину и не познала. У нас взрослеют быстро.

– Это я вижу. Извини Гути, ты действительно молодая женщина, смелая и очень красивая.

– Правда? Даже при слабом свете звёзд было видно, что на щеках девушки выступил румянец то ли от удовольствия, то ли от смущения. Она действительно была красива яркой восточноазиатской красотой, гордой и волнующей.

– Правда Гути, но об этом мы в другой раз поговорим, хорошо?

*Дувал – жилище из глины

*Дари – один из двух официальных языков Афганистана, второй – Пушту

*Харам – запрет, тяжкий грех

Глава 3

– Пойдём Сергей, время, – тихонько сказала Гути. – Смотри под ноги, на мелкие камни не наступай, у караульного слух как у леопарда.

Две тени заскользили по узенькой улочке кишлака, прячась от слабого света звёзд в тени дувалов.

– Стой! – одними губами прошептала девушка, – пришли, он рядом.

Сергей осторожно выглянул из-за угла невысокого каменного забора. Караульный сидел у небольшого костра спиной к ним. До него было метров двадцать открытого пространства, причём всё оно будто нарочно было усеяно мелкими камешками, неслышно не подойти.

Даже если Гути отвлечёт его, одним прыжком это расстояние не преодолеть, среагировать караульный успеет, духи бойцы хорошие. Видимо всё же придётся стрелять, забрать второй автомат, запасные магазины.

Нет, надо уходить одному, нельзя девочкой рисковать, пусть остаётся. Тогда второй ствол ни к чему, просто магазины. Потом, конечно, разбор полётов устроят, но отец её в обиду не даст, не должен. Только вот как убедить её остаться? Упрямая.

– Ну что Сергей, я пошла? Всё как договорились?

– Подожди Гути, так у нас ничего не получится, эх, нож бы мне.

– Такой подойдёт? – Гути достала откуда-то из складок одежды небольшой кинжал в серебряных ножнах, – отец подарил.

– Конечно. То, что надо.  Кинжал был хоть и небольшим, но увесистым, обе кромки лезвия мастерски заточены до бритвенной остроты. Оружие отличное, а метать любые ножи слава богу хорошо обучили, всегда вроде получалось.

Пару секунд покачал нож в руке, привыкая. Прикинул расстояние, силу броска, выпрямился, сделал шаг в сторону, на открытое пространство, и резко взмахнул рукой.

Лезвие вошло точно туда куда и рассчитывал, в маленькую впадину, где череп сзади соединяется с шеей, смерть наступила сразу, от мгновенной остановки дыхания и сердца, бросок был тщательно отработан и на тренировках, и в боевых рейдах.

Одновременно с броском бросился вслед за ножом, успел вовремя, подхватил падающего караульного, и без шума опустил его на землю. Почти неслышно ступая, подбежала Гути.

– Готов? – спросила тихо.

Сергей кивнул, вынимая из нашитых кармашков на одежде караульного два запасных магазина, итого три. Да свой, воевать можно.

– Ну и ладно, – прошептала Гути, – мне его не жалко, он плохой человек был, пленных пытал. А здорово ты его, наши так не могут, я не видела. Уходим Сергей, до рассвета часа три, надо успеть до карниза дойти, тогда не догонят. Никто и не подумает, что мы там пойдём, решат, что в обход.

Но отойти успели не более чем на полкилометра. Затем из кишлака послышались крики, в нём повсюду замелькали огни. Слышно было хорошо, ночью в горах любой звук далеко разносится.

Ясно, побег обнаружили. Видимо Парвиз решил не дожидаться рассвета, а может просто пришёл к колодцу напоследок поиздеваться над пленником, с него станется.

Организация погони много времени не займёт, значит скоро жди гостей, надо приготовиться. Дорогу, по которой уходили было видно хорошо, и Сергей стал присматривать место для засады, хотя какая к чёрту засада, скорее для последнего боя.

Что этот бой точно будет последним не сомневался, слишком часто в эти дни просил Господа дать возможность умереть в бою, наконец он его услышал. Только вот девочку жалко, ей-то за что погибать.

Но больших камней на этом участке дороги не было, видимо специально расчистили, а небольшие для засады не подходили, хорошую позицию в темпе не оборудуешь. По склонам тоже не уйти, с обеих сторон почти отвесные. Но ничего, до места куда дошёл в прошлый раз не так уж и далеко, должны успеть.

Там дорога шире, больших камней достаточно, оттуда уже и до большого камня, о котором Гути говорила, недалеко, так что не всё потеряно. А ведь можно и успеть. Преследовать наверняка опять будут на джипе, много народу в него не поместится.

Попробовать машину под откос пустить, как тогда хотел. Теперь есть оружие, так что кто знает, может и поживём ещё. Ну а если не получится, расстрелять весь боекомплект, оставить патрон для себя.

– Быстрее Сергей, быстрее, – торопила Гути. – Они скоро появятся. Уже недалеко до россыпи камней сбоку дороги, хоть и небольшие камни, но для засады сгодятся-, девочка думала о том же, о чём и он.

Джип услышали, когда до камней, пригодных для стрелковой позиции, было совсем рядом. Затем увидели свет фар, пока ещё до них не достававший, они были немного выше. Ещё несколько минут, и можно прицельно бить по машине, слава богу успели.

– Всё Гути, пришли, – тяжело дыша сказал Сергей. Всё же отсутствие постоянных тренировок давало о себе знать. – Иди спрячься за большим камнем на обочине, а я их здесь встречу. Если повезёт и джип с дороги слетит, то дальше пойдём, а если… В общем спасибо тебе за всё Гути.

– Нет Сергей, подожди. Ты иди, возьми один магазин на всякий случай, остальные мне оставь. Не возражай, послушай меня, времени у нас нет совсем. Стреляю я хорошо, позиция удобная, я смогу долго их здесь держать.

– Успеешь дойти до большого камня и свернуть. Двигайся бегом, к карнизу не ходи, один ты там не пройдёшь. Смотри, там не один джип, а три, это все что есть в кишлаке. Даже если удастся один с дороги сбить, остальные выскочат, рассредоточатся. Патронов у нас мало и силы слишком неравны.

Шум погони действительно изменился. К одному, ревущему на затяжном подъёме двигателю, присоединились ещё два. Отсюда хорошо были видны все три джипа, под завязку набитые вооружёнными людьми.

– Когда у нас кончатся патроны, тебя убьют сразу, – продолжала Гути. – Отца нет, заступиться некому, так что оставаться здесь вдвоём смысла нет, даже хуже вдвоём, патроны быстрее кончатся.

– Ты иди, не бойся меня не тронут, отца побоятся. Запрут где-нибудь, будут его ждать. Конечно, неприятности у меня будут, но ради тебя Сергей, я готова и не на такое.

– Стрелять буду одиночными или короткими очередями по колёсам. Головной остановлю, он дорогу заблокирует. Убрать его с дороги не дам, буду по ногам бить. Никуда не денутся, залягут, на штурм не пойдут, я знаю.

– Ты не беспокойся за меня, я тебе говорю меня не тронут, а тебя убьют сразу, когда возьмут. Так что иди Сергей, иди…

К горлу Климова подступил комок. Ну надо же. Нежданно-негаданно, за тысячи километров от дома, на войне, и вдруг такое. Неисповедимы пути твои, Господи, благодарю тебя за всё, а за эту девочку особенно…

– Я вернусь за тобой Гути, – через силу сказал он, -вернусь, когда всё закончится.

– Иди Серёжа, – еле сдерживая слёзы ответила девочка, и чуть слышно добавила: – будь счастлив Шурави*.

Первые выстрелы услышал, когда отошёл ещё метров на сто. В обход, как предлагала Гути, сразу решил не идти. Не успеть, долго девочка не продержится, три магазина опустошить недолго. Хотя, если действительно выдержат нервы и стрелять одиночными… Нервы у неё, конечно, крепкие, но девочка всё же не профи.

Значит придётся идти по карнизу, без всякой страховки. Гути говорит очень опасно, но кто сказал, что легко будет? Будем надеяться, что бог в очередной раз не выдаст, пока ты жив ничего не кончено. А в обход не успеть, примерно пары магазинов у неё уже нет, считал.

Оглядываясь, видел, что всё получилось так, как девочка и говорила. Она пробила оба передних колеса головного джипа, и тот раскорячился посередине дороги, мешая проезду двух других.

Стреляя короткими очередями по два-три выстрела, подойти к машине чтобы убрать её с дороги, не давала. На поражение не била, свои всё-таки. Преследователи в ответ огрызались длинными очередями, у них патроны не считаны.

Умница она, хорошо держится, вон уже и большой камень, до карниза немного осталось, а дальше свои, свобода. Удалось бы только перейти нормально. Ничего, всё получится, другого выхода нет, главное не сомневаться.

Когда дошёл до камня, услышал сзади приглушенный расстоянием взрыв. Сердце покатилось куда-то вниз, а в голове вспыхнуло: неужели из "Мухи"* долбанули? Обернулся в момент яркой вспышки пламени на том месте, где осталась Гути, а это уже "Шмель"* вдогонку.

– Н-е-е-е-е-т! заорал в голос, а может быть это кричало сердце.

Шурави* – так афганцы издавна называют выходцев из СССР

Муха* – РПГ-18 – Реактивная противотанковая граната

Шмель* – РПО-А Реактивный пехотный огнемёт, именно его афганцы называли "Шайтан-труба", гарантированно уничтожает всё живое на площади 50кв.м. и более.

Глава 4

Рывком сбросил ноги с дивана и шальными глазами уставился в темноту комнаты, медленно возвращаясь в окружающую действительность. Не включая свет прошёл на кухню, сунул голову под кран с холодной водой, долго стоял, приходя в себя.

Почти девять лет прошло, а этот то ли сон, то ли явь, а вернее и то и другое, перемешанное в причудливом коктейле, терзали почти каждую ночь. Это было как наваждение. Всё что случилось девять лет назад не отпускало, преследовало, мучило сердце и жгло душу. В этом полуяви-полусне всё было, как и тогда, всё до мельчайших деталей.

Он помнил каждую чёрточку лица Гути, маленькую родинку на её шее, её взгляд, каждое произнесённое ею слово, даже интонации. Помнил, как уходили из кишлака, как настигала погоня, как девочка осталась его прикрывать, пытаясь убедить что ей самой ничего не угрожает.

Помнил, как возле Большого Камня обернулся, как услышал взрыв после выстрела из "Мухи", как увидел вспышку огня от "Шмеля". Всё. Дальше провал. После вспышки не помнил ничего. Видимо действовал машинально, на автомате, как во сне.

Но выучка и профессионализм никуда не делись, наверное, это уходит только вместе с жизнью. Иначе чем ещё объяснить, что сам остался жив и всё же дошёл до своих.

Не помнил каким образом без всякой страховки прошёл по тому карнизу, по которому и местный не каждый пройдёт. Хотя говорят лунатики бродят по самому краю крыши, идут как по тротуару и не срываются. Не помнил, как шёл дальше, осознал реальность и пришёл в себя уже на нашей военной базе.

Уже после сам для себя решил, что ни выучка, ни везение здесь ни при чём. И по этому карнизу, и потом, ещё через несколько лет войны, его вёл Господь. Это Он не дал погибнуть, это Он спас и сохранил. Не дал умереть после двух последующих ранений, одно из которых было довольно тяжёлым, не дал отчаяться, не дал скатиться в болото пьянства после войны.

Воевал после побега геройски, можно сказать отчаянно. Вызывался добровольцем в самые сложные и опасные рейды, блестяще выполнял все поставленные задачи. Заслужил несколько боевых наград. Всё получалось.

Наверное, Господь не дал ему погибнуть потому, что имел на него какие-то свои планы, готовил к чему-то другому, может к чему-то главному, что он должен сделать в жизни.

Только вот к чему? Жизнь если честно, сейчас унылая и беспросветная, серая и скучная. Без цели, без радости и без надежды. А поначалу ведь всё было хорошо. Трудно, конечно, после нескольких лет войны привыкать к мирной жизни. Многие кого знал, так и не смогли найти себя, акклиматизироваться.

А тут ещё развал страны. Страны, в которой родился, вырос, за которую воевал. Развал, это всегда разруха, смутное и непонятное время, это бардак и борьба за выживание. Больно было смотреть как уничтожали и разваливали армию, как боевые солдаты и офицеры становились бандитами или спивались.

Сам можно сказать на краю был. Бригаду расформировали, тогда армию вообще нещадно сокращали и резали. Тысячи грамотных офицеров, в том числе и имеющих боевой опыт, оказались не у дел.

Кто-то ушёл в коммерцию, кто-то пополнил ряды криминальных группировок, а большая часть тихо и благополучно спивалась. Кроме того, что служить Родине и защищать её, эти парни больше ничего не умели, вот и применяли полученные навыки уже не во благо своей стране, а во вред.

Для себя решил, что в криминал не пойдёт ни за что, есть ведь охранные структуры, службы безопасности крупных фирм и банков, там и пригодится его профессионализм и боевой опыт. Сунулся в одно место, в другое.

Быстро понял, что практически любой банк или другая коммерческая структура, которые росли, тогда как грибы после дождя, это та же самая ОПГ или ОПС, один чёрт, суть одна. Да и туда попробуй устройся, везде свои да наши. В лучшем случае для начала рядовым охранником, а тут уже самолюбие взыграло.

Решил, что лучше фуры и вагоны разгружать, чем какому-нибудь сынку или новоявленному нуворишу подчиняться, попытки найти работу по специальности оставил. Перебивался случайными заработками, затосковал, как водится стал прикладываться к бутылке, на Руси издавна тоску водкой глушили.

Спиться окончательно не дали гордость и сила воли, разозлился на себя, почти бросил. Выпивал изредка, но не до упора. Навёл справки о бывших сослуживцах, боевых товарищах. Кто ещё поможет если не они, русские никогда на войне своих не бросали. А сейчас та же война, только не сразу поймёшь кто и против кого воюет.

Ребята и помогли устроиться в СОБР*, совсем недавно созданную структуру входившую в состав РУБОП*, спецслужбы всё же не так потрепали, как армию, хотя им тоже досталось. На фоне повальной безработицы и многомесячных задержек зарплат, силовикам всё же платили более-менее исправно, жить можно.

Тоску как рукой сняло, адреналина на новой службе хватало. Потом новая война, снова боевые командировки, в перерывах между ними тоже работы хоть ложкой ешь. Делаешь что хорошо умеешь, ощущаешь свою нужность и востребованность, надёжные товарищи рядом, что ещё человеку нужно. Успел даже жениться, слава богу что детишек не дал, было бы сейчас ещё хуже.

Всё бы хорошо, если бы не этот сон, хотя сном это наверное и назвать нельзя, как это правильно называется только учёные-психологи знают. Но со временем если и не привык к нему, то как-то смирился. Воспринимал как данность, как неизбежность, а значит и душу рвать нечего, ни к чему хорошему не приведёт.

Когда работа съедала всё время, забирала почти все силы, тогда этот сон-воспоминание на время отступал. Организм наш штука сложная и мудрая, сам знает когда голове и телу необходим отдых.

В бой или на задание надо идти отдохнувшим и выспавшимся, тогда шансы на успех значительно повышаются. Поэтому во время работы и командировок этот сон не изматывал, снился редко. А если такое и случалось, то сил не отнимал, они нужны были для работы.

Он это быстро осознал, поэтому за три с лишним года ни разу не был в отпуске, уж лучше трудная, но любимая работа, чем этот сон. С женой жили каждый сам по себе, пылкие чувства быстро сошли на нет, а скорее всего их не было изначально – "я сам обманываться рад", показалось просто.

Всё как положено, всё как у всех, ну и ладно. Дома чисто, горячий обед почти всегда, у многих и этого нет. А чувства… Может быть они ещё вернутся, говорят стерпится-слюбится. А нет, так и без этого жить можно, другие живут.

Так и жили. Без чувств, без радости друг от друга, без любви. У него работа, у неё своя жизнь, свои интересы. Она любила веселье, шумные компании, он в редкие минуты отдыха, посидеть с удочкой у реки, или просто побродить по лесу.

Когда возвращался из командировок, доходили слухи что жена, мягко говоря, в разлуке не печалится, не сидит у окошка глядя на дорогу и тоскливо подперев щёку рукой, как верной жене и положено, скорее наоборот. Отмахивался, странным образом это не трогало.

Только после, когда свободного времени стало хоть отбавляй, пытался анализировать, понять почему всё было так, а не иначе. Наверное, просто подсознательно убедил себя, что после Гути всё будет ненастоящее, что ТАК, его больше никто и никогда не полюбит, убедил и поверил.

А потом случилось то, что случилось. Далёкое прошлое вмешалось в жизнь настоящую. Иногда так бывает, бывает чаще чем мы можем себе это представить. В одночасье не стало ни жены, ни любимой работы, ни более-менее налаженной жизни.

Причём в отличие от работы, отсутствие жены и бытового комфорта воспринималось гораздо легче. К спартанской обстановке не привыкать, а семьи всё равно не было. Настоящей семьёй, как оказалось были ребята с которыми шёл в бой, освобождал заложников, или брал штурмом логово бандитов.

Обычно люди думают, что прошлое с настоящим и будущим тесно не переплетается, так, опосредованно, постольку-поскольку. Было и прошло, сейчас другое время, другие обстоятельства. Мы пребываем в этой уверенности до тех пор, пока он не придёт, этот привет из прошлого.

А он однажды приходит, переворачивает всё с ног на голову в настоящем, и лишает будущего, или по крайней мере тушует его чёрным и серым цветом и их оттенками, унылыми и беспросветными.

Глава 5

Ночь за окном быстро уступала место грязно-серому рассвету, летом светает рано. Очередной день обещал быть тусклым и унылым, впрочем, все дни в последнее время были такими.

Природа удивительным образом подстраивается под настроение и чувства человека. Если человек счастлив, то даже пасмурный хмурый день будет для него весёлым и радостным, а если на душе темно, то темно и серо будет и вокруг, даже если светит солнце и поют птицы, он этого просто не заметит.

Всё равно больше не уснуть, надо начинать новый день, каким бы он не был. Прошёл в ванную, долго стоял под холодным душем, когда тело совсем заледенело включил горячую воду, потом снова холодную. Привычка принимать контрастный душ устоялась давно, конечно, если была такая возможность.

Но былой бодрости и подъёма процедура не принесла, наверное, потому, что всё проделал машинально, на автомате. Когда что-то делаешь машинально, то никаких эмоций при этом не испытываешь. Растёрся полотенцем, снова вернулся на кухню.

Есть совсем не хотелось, но всё равно открыл холодильник. Достал два яйца, опустил в маленькую кастрюльку, налил воды, поставил на плиту. Так же машинально включил электрический чайник. Он всё теперь делал машинально, почти неосознанно, просто потому что, так надо.

После завтрака ополоснул посуду и снова уставился пустыми глазами в давно немытое окно, на серый надоевший пейзаж. Привет из прошлого пришёл около года назад, стремительно и неожиданно. Впрочем, прошлое врывается в настоящее всегда неожиданно.

Тогда тоже вернулся домой утром, не в такую рань как сейчас, часов в девять. Работали с местными операми, провели захват вооружённой банды из нескольких человек. Взяли с поличным, в момент передачи партии наркотиков.

Всё прошло если не блестяще, то вполне сносно. Правда двое коллег получили по пуле в бронежилет, но это не смертельно, можно сказать дело привычное, синяки заживут. Вернулся с операции по захвату, не то, чтобы очень уставшим, но опустошённым, нервное напряжение при такой работе дело неизбежное.

Несмотря на ранний час жены дома не было, ушла куда-то спозаранку, а может со вчера не возвращалась, ну и ладно, даже обрадовался. Не надо произносить пустых, ничего не значащих слов, отвечать на дежурные, равнодушные вопросы.

Впереди два выходных, вот это тогда по-настоящему радовало. Решил, что поспит несколько часов, а потом махнёт за город, на рыбалку с ночёвкой. Костёр, ушица, нервам и душе нужен отдых. Полтора часа на электричке до маленькой станции, потом десяток километров пешком, и ты в раю, на неширокой рыбной речке, в безлюдном месте на краю леса.

Только начал проваливаться в глухой без сновидений сон, (при нервной и физической усталости Гути не снилась), как в готовое отключиться сознание ворвался телефонный звонок. Сон тут же испарился, звонить могли только с работы, значит очередное ЧП, по пустякам беспокоить не будут.

– Климов?!– полувопросительно прозвучал голос начальника, полковника Афанасьева.

– Да товарищ полковник, а кого вы ещё собирались услышать? Что случилось? Только спать лёг.

– Не по телефону, я за тобой выезжаю, через 10 минут жду возле твоего подъезда.

– Понял товарищ полковник, умоюсь и спущусь.

Спустился за минуту до того, как рядом лихо тормознула служебная "Волга" начальника. Задняя дверца автомобиля распахнулась:

– Давай сюда Сергей, – полковник тоже выглядел уставшим, но ещё и порядком озабоченным. – Гони Толя, если что сирену включай, это уже водителю.

– Куда торопимся товарищ полковник? – спросил серьёзно, чувствуя напряжённость обстановки.

– В Борисов, бывал там?

– Ездил как-то в Марьино на рыбалку, там рядом. А почему туда? Что случилось?

– Захват заложников.

– Не понял, там же свой СОБР, есть.

– Я пока сам ничего не понимаю, генерал приказал приехать, прихватить тебя, сказал всё объяснит на месте. Через час будем, всё узнаем.

– Быстрее Толя, быстрее!

Подъехали к пятиэтажному трёхподъездному жилому дому, почти в центре города. Город был сравнительно небольшой, поэтому даже в центре дома не толпились впритык друг к другу, а стояли на приличном расстоянии.

Между ними были широкие проезды с тротуарами для пешеходов по бокам, возле подъездов небольшие палисадники с молодыми деревьями и цветами. Провинциальная идиллия, да и только. У соседних домов, расположенных сбоку, стояли несколько спецмашин с работающими проблесковыми маячками.

По бокам от центрального подъезда по двое бойцов СОБРа в полной экипировке. Расположились ребята правильно, прижались к стене, из окон их не видно, грамотно страхуют друг друга. Картина хорошо знакома, на крыше дома напротив наверняка снайперы, в приткнувшемся к торцу дома микроавтобусе ещё бойцы, четырёх человек для штурма явно маловато.

Возле микроавтобуса милицейская служебная "Волга", несколько человек рядом, туда и направились. Вышли из машины, поздоровались. Среди собравшихся были сразу два генерала в форме. Одного Сергей узнал, видел раньше. Ребята его уважали, генерал был боевой, не паркетный.

Полковник отдал старшим офицерам честь, Сергей был без головного убора, поэтому просто сказал: -здравия желаю!

Один из генералов отошёл к микроавтобусу, боевой остался с полковником и Сергеем.

– Это капитан Климов, товарищ генерал – представил Сергея полковник – вы просили его прихватить.

– Вольно капитан, расслабься пока- обратился генерал к Сергею.

– Давай сразу к делу. Тебе знакомо имя Абдул Парвиз?

Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле, впервые полусон-полуявь настигли днём. Внешне ничем себя не выдав, спокойно ответил:

– Знакомо товарищ генерал, я у него в плену был, вернее у его отца, бежал. Потом слышал, что Парвиз стал одним из полевых командиров моджахедов, исполнил несколько заметных терактов. Насколько мне известно, наши собирались его ликвидировать, удалось или нет, не знаю-

– Не удалось капитан, я вижу ты и сам уже это понял. Он сейчас здесь, это он и захватил заложников, поэтому и ты здесь. Он требует в обмен на заложников кроме денег, транспорта и безопасного коридора до аэропорта, ещё местного городского прокурора, мэра и тебя.

– Чем же ты так ему насолил капитан, что он твоей крови жаждет? Он ведь в курсе, где ты сейчас работаешь, много о тебе знает, информацию собрал. Значит специально тебя искал-

– Он ещё в Афгане поклялся меня убить товарищ генерал, считает, что из-за меня его сестра погибла, она мне бежать помогла, прикрывала, хотя он сам её при побеге выстрелом из "Шмеля" сжёг. А то, что знает обо мне, так тут особой секретности нет, я не ВИП персона, за деньги практически любую информацию получить можно, сами знаете, а денег у террористов достаточно.

– Тогда понятно, отомстить хочет. Прокурора и мэра мы пока не нашли, на выходные на охоту умотали, или где-нибудь в баньке с девочками. Так что, если и найдём, никто из них добровольно на обмен не пойдёт. Я предлагал себя, этот террорист отказался.

– Ты понимаешь капитан, дело такое, что приказывать я тебе не могу.

– Я готов товарищ генерал, – перебил Сергей, – кто заложники?

– Дети, и трое взрослых, молодые женщины, детей шестеро.

– А как они вообще все здесь оказались и в таком количестве? Дом ведь жилой. Никаких вывесок организаций или контор вроде нет.

– Вывесок нет, но кому надо и так знает, что здесь есть реклама в газетах, на телевидении. Здесь находится частный детский сад или интернат, суть не в названии. Он круглосуточный, расположен в трёхкомнатной квартире на втором этаже.

– Двое мамочек пришли забрать детей на выходные, ну и попали. Третья из взрослых хозяйка квартиры, она же и воспитательница этого заведения. Репутация у неё хорошая, дети под присмотром, обласканы и накормлены, она ещё английским с ними занимается, сама выпускница инъяза.

– Пребывание ребёнка в этом садике стоит больших денег, так что родители деток люди небедные. Детей шестеро, все 5-6 лет, два мальчика и четыре девочки. Раз ты готов к обмену капитан, я тебе сейчас вкратце обрисую ситуацию, как вообще этот захват произошёл, потом в темпе разработаем план. Штурмовать будем, надо попытаться спасти хотя бы детей.

– Я готов товарищ генерал, излагайте.

Глава 6

– Разрешите вопрос?

– Давай.

– Я не пойму, неужели он сюда через столько лет прибыл только для того, чтобы мне отомстить?

– Не обольщайся капитан, конечно, нет. Для того чтобы тебя убрать, эти пляски с заложниками устраивать было ни к чему. Выстрел возле подъезда, или любой другой вариант, их достаточно.

– Он прибыл к нам для организации терактов. Информацию о тебе собрал видимо уже здесь, решил, так сказать, сразу "двух зайцев". Но основная цель конечно не ты. Активировал двух "спящих" агентов, завербовал двоих новых.

– Мы всё это время их вели, чтобы определить их главную цель, её мы не знаем. Кроме того, по нашей информации он должен был в ближайшее время получить взрывчатку. Думаю, тебя решил оставить "на десерт", выполнить задание, а потом уж тебе отомстить.

– Где и когда должна была состояться передача взрывчатки, нам тоже не известно, решили выяснить и накрыть их всех разом. Видимо встреча должна была состояться сегодня, потому что они вскрыли схрон с оружием, так что у всех пятерых автоматы, стволы, недостатка в патронах нет.

– Но что-то пошло не так. То ли слежку почувствовал, чутьё у него как у волка, то ли мы сами где-то прокололись, разбираться потом будем. А этот детский садик, наверное, был одним из вариантов ухода, если у них что не так пойдёт. Они сволочи любят детей в заложники брать, из детей заложники идеальные.

– Ты сам из системы, поэтому знаешь, что о подобных ЧП, приказано сразу докладывать на самый верх, я и доложил. Сказали тянуть время пока наверху решат, что делать. А как его тянуть? Он три часа дал на выполнение его условий, почти два из них уже прошли. Сказал, что через три часа начнёт по одному убивать заложников.

– Думаю никакого самолёта и миллиона долларов как он потребовал, ему не дадут. Будет штурм. Конечно, мы их уничтожим, а они сволочи успеют убить заложников, сколько раз так было, сам знаешь.

– Многие на совете безопасности поднимали этот вопрос, я сам лично поднимал. У нас ведь как, никаких переговоров с террористами и точка. Может это и правильно, но часто на кону стоят человеческие жизни, в том числе и детские.

– Не проще ли дать что они требуют, освободить заложников, а потом поднять все службы и начать охоту? Им по любому от возмездия не уйти, и ни в одной точке земного шара не спрятаться, рано или поздно на каждого ледоруб найдётся, их у нас на всех хватит.

– Ладно капитан, извини, наболело. Теперь вся надежда на тебя. Ты понимаешь, что практически на верную смерть идёшь?

– Понимаю товарищ генерал. Если это поможет спасти хоть одного ребёнка, то… В общем я пойду. Как вы с ними связываетесь?

– Вот, – генерал показал мобильный телефон, который держал в руке. – В окно выбросили. Они звонят, а если с ними связаться, то нажать единицу. В памяти всего два номера, их сразу пробили, но это ничего не дало, оба левые.

– Как будем действовать капитан? Твои предложения? Эх…– генерал вздохнул. – За тебя одного они всех заложников не отдадут. Двух, максимум трёх. А прокурор с мэром туда не пойдут, обоих хорошо знаю.

В этот момент раздался телефонный звонок. Генерал взглянул на мобильник, который держал в руке, понял, что звонит не он, и достал свой телефон. Выслушал звонившего, коротко ответил:

– Понял.

– Ну что капитан, всё как я и предполагал, приказано штурмовать. Пойдём к твоим коллегам, – кивком указал на микроавтобус, – согласуем действия.

Подошли к микроавтобусу, в котором расположилась группа захвата. Некоторых парней Сергей знал, приходилось по службе пересекаться. Поздоровался, со знакомыми перекинулся парой слов.

– Майор, у тебя всё готово? – спросил генерал командира местного СОБРа.

– Всё товарищ генерал. Два снайпера на крыше дома напротив, двое ребят на крыше нашего, у них спусковые устройства, всё необходимое. Когда начнём, спустятся до нужных окон за пару секунд.

Штурмовать будем одновременно через окна и входную дверь, её вынесем компактным спецзарядом. Так гораздо больше шансов на успех, надо максимально рассеять внимание террористов. Все парни опытные, справятся, не впервой.

Майор расправил лист бумаги:

– Это план квартиры, они в доме однотипные. Скорее всего заложников держат или в ванной, но она для всех мала, или вот в этой комнате. Она меньше двух других, и окно маленькое, из-за этого при штурме может возникнуть задержка. Поэтому штурмовать будем через окна двух других комнат, и через дверь.

– Их всего пятеро, один контролирует дверь, другой постоянно должен быть с заложниками, если они в комнате. Остаётся трое. Всё должно получиться.

– Хорошо, – снова вздохнул генерал. -Только там не гопники майор, а матёрые террористы, подготовленные бойцы, такие среагировать успеют. Но другого варианта у нас всё равно нет, так что будем пробовать. Что ж, пора звонить злодеям.

– Дадите мне с ним поговорить товарищ генерал? – спросил Сергей, -вдруг получится его уболтать чтобы побольше заложников отпустил. Я Парвиза хорошо знаю, он очень самолюбивый, кроме того, у него тоже сын есть, и примерно того же возраста что и дети заложники, попробую на этом сыграть.

– Хорошо капитан, но сначала я. Скажу, что вопрос решается, самолёт и деньги готовят. Бдительности они, конечно, не потеряют, но могут хоть чуть расслабиться.

Генерал нажал клавишу с единицей, включил громкую связь и произнёс:

– Говорит генерал Соболев.

– Слышу тебя генерал – голос Парвиза хоть и искажённый микрофоном мобильника, Сергей сразу узнал. Террорист продолжил:

– У тебя остался час и 10 минут генерал, вы собираетесь выполнять наши требования? Или предпочитаете через это время получить труп первого из детей?

– Успокойся Парвиз, всё тебе будет. Самолёт готовят, деньги тоже, ты сам понимаешь, что быстро это не сделать. Нужно всё согласовать, деньги найти, сумма немалая. Через час должно быть всё готово. Транспорт дадим, микроавтобус как просил, коридор до аэропорта обеспечим. Что с заложниками?

– С заложниками нормально всё генерал, пока нормально. В ванной отдыхают, тесновато конечно, но в тесноте не в обиде как у вас говорят, и вода есть, а то началось бы "дяденька пить хочу, писать." Ваши дети слабые, наши не такие.

– Что с Климовым и где мэр с прокурором? Это тоже одно из условий. Как только получу всех троих, сразу отпущу заложников, слово даю.

– С этим труднее чем с деньгами и самолётом Парвиз. Климов здесь, ты сейчас с ним поговоришь, а с мэром и прокурором проблема. Выходной, найти их не можем. А если даже и найдём, они на обмен не согласятся, а заставить я их не могу.

– Может быть тебя устроим мы с Климовым в обмен на заложников? Я как-никак генерал.

– Нет генерал, ты мне не нужен. Тобой могут и пожертвовать, а у здешнего мэра родственник в правительстве, и у прокурора много друзей наверху. С такими заложниками тебе прикажут дать нам спокойно уйти. А потом мы их отпустим. Может быть… Парвиз засмеялся.

Сергей взял телефон, протянутый генералом, и сказал:

– Это Сергей Климов, Парвиз.

– Ааа Серёжа – злобно хмыкнул террорист. – Ты даже не представляешь Серёжа сколько лет я ждал и мечтал, как буду тебя на куски резать. Это ты меня опозорил, когда сбежал, отец меня старшим оставил, это из-за тебя моя сестра погибла.

– Ты же сам её убил Парвиз.

Я не знал, что она там, думал помогла тебе выбраться и затаилась где-нибудь, я думал это ты стреляешь. Так что её смерть на тебе, и ты за всё ответишь. Я убью тебя сегодня.

– А почему ты решил Парвиз, что я на обмен соглашусь? Может быть, я просто приехал поговорить с тобой.

– Я знаю, что ты согласишься. Ты воин. Но вы русские люди глупые. Ты готов пожертвовать собой ради ребёнка, который ещё ничего в жизни не сделал и не представляет для твоей страны никакой ценности. А тебя государство обучало, деньги на тебя тратило, так что обмен неравноценный.

– Но ты всё равно на него идёшь. Вы думаете, что в этом ваша сила, а мы считаем, что наоборот, слабость и глупость. Но мне сейчас некогда с тобой это обсуждать, приходи, взамен я отпущу одного ребёнка.

– Да Парвиз, я воин. А вот ты нет. Ты трус Парвиз, ты теперь с женщинами и детьми воюешь. А насчёт ценности… Для нас любой человек имеет ценность, дети особенно. Мы о будущем думаем, а вы сегодняшним днём живёте, вас ненависть, злоба и жажда мести сжигает.

– Если ты воин Парвиз, то отпусти заложников, возьми взамен меня с генералом. У тебя ведь тоже сын есть, представь если его кто-нибудь так. Тебе всё дадут что ты требуешь. Генералом жертвовать не будут, их у нас не так много, тем более таких.

– Я тоже ценность для страны представляю, ты сам это сказал. Вас пятеро, вы все вооружены, нас всего двое будет, и мы без оружия. Или ты боишься Парвиз?

Повисло молчание, террорист думал. Наконец трубка снова ожила:

– Я ничего не боюсь Сергей, просто в отличие от тебя я умный. Мне здесь два спеца не нужны, может вы какой сюрприз готовите, так что генерал отпадает, я уже сказал. Но ты меня уговорил Климов, детей я отпущу, женщины останутся. Одна из них кстати двоюродная сестра вашего мэра, вот и будет вместо него.

– Теперь слушайте как будем производить обмен.

Глава 7

– Сначала убираете всех с лестничной площадки. Затем ты Климов с поднятыми руками встаёшь напротив входной двери, на расстоянии двух метров от глазка, прямо перед ним. Одна рука на уровне головы ладонью вперёд, во второй телефон, по которому мы сейчас говорим.

– Телефон на громкой связи. Слушаешь, чётко выполняешь мои указания. И запомни русский, если хоть что-то пойдёт не так, если замечу хоть одно лишнее движение, то.. Не сомневайся, я успею. Все заложники будут убиты.

– Ну а если всё будет как договорились, то я убью только тебя. Но не сразу, я заберу тебя с собой, а когда буду в безопасности, тогда тобой и займусь. Слишком долго я ждал, чтобы просто всадить в тебя пулю. Нет, я тебя резать буду, по куску отрезать.

– Хорошо Парвиз, я тебя понял. Я приду, отпусти детей.

– Ты меня что Климов, за дурака считаешь? Ты войдёшь в квартиру, они выйдут. По-моему справедливо, вас такой вариант должен устроить, другого всё равно не будет.

– Я приду, дай мне десять минут чтобы настроиться.

– Хорошо русский, настраивайся. Готовься к смерти.

*******

– Ну что товарищ генерал, наши действия? Я пошёл?

– Подожди Сергей, дай телефон. Здесь наш спец, он сейчас жучок в трубку воткнёт. Так мы какое-то время будем тебя слышать. Потом, конечно, телефон у тебя отберут, но это уже неважно, начнём штурм. Оружие бы тебе, – вздохнул генерал, -но нельзя, заметят, убьют сразу. А если в одежде спрятать, вытащить не дадут, не успеешь, там не шпана, боевики опытные.

– Я вот это возьму товарищ генерал, Сергей вынул из заднего кармана джинсов маленький кинжал в серебряных ножнах. – Это его сестры, она мне его дала, если бы не он, может и не сумел бы бежать. Получилось тогда, может быть, получится и сейчас.

– И что ты с ним будешь делать капитан? Слабовато против автоматов.

– Ничего, хоть что-то. В рукав уберу. При беглом обыске сразу могут и не обнаружить. Обычно охлопывают внутреннюю сторону предплечья, потом тело и ноги. Если рукоятку в локтевой сгиб, то лезвие будет в середине со смещением на внешнюю сторону руки, вот смотрите, – Сергей вынул кинжал из ножен и опустил в просторный рукав лёгкой джинсовой рубашки.

– Давай майор, сказал Сергей командиру группы захвата, и поднял руки. Тот быстро и профессионально охлопал Климова:

– Молодец капитан, я знаю, что нож в рукаве, и то при беглом осмотре не понял, вполне возможно и они не обнаружат. Где так наловчился?

– Места надо знать, – улыбнулся Сергей, – ты что ли так не можешь?

– Ладно парни, – вмешался генерал, для обмена любезностями не время. Надо в темпе набросать порядок действий, нужен хотя бы приблизительный план. Значит так: майор, пусть твои ребята спустятся на один пролёт. Всем готовность номер один.

Как только дети выйдут на улицу, начинаем штурм. Две-три минуты капитан продержится, этот вообще сказал, что собирается его с собой взять. Хотя его словам верить нельзя, он может и детей не отпустить и Сергея забрать. В таком случае штурм начинаем сразу.

– Я думаю детей он отпустит, товарищ генерал.

– Твои бы слова… Ладно, посмотрим. Теперь ты Сергей. Хотя что тут можно рассчитать, в общем смотри сам. Действуешь по обстоятельствам. Главное спасти заложников. Майор, постарайтесь хоть одного живым взять, нужно на поставщика взрывчатки выйти. Телефон готов?

– Готов товарищ генерал, постараемся-

– Ну с богом. Капитан? – Сергей кивнул. -Тогда звони Серёжа-, генерал протянул телефон.

*******

Сергей взял протянутый телефон и нажал единицу. На том конце откликнулись сразу:

– Говори.

– Это я, Парвиз. Дети готовы? Я иду, людей с площадки убрали.

– Я вижу. Иди русский, дети к обмену готовы.

Сергей вошёл в подъезд и медленно стал подниматься на второй этаж. Страха не было. Была какая-то отстранённость, и вместе с тем предельная собранность. Нервы, конечно, вибрируют, но тренированное тело расслаблено, готовое в любую секунду подчиниться команде мозга и взорваться.

Это была работа. Не скажешь, что привычная, нельзя привыкнуть к тому, что каждую секунду жизнь твоя может оборваться, не терминатор, живой человек. Но чтобы этого не случилось, нельзя впускать в душу даже тени сомнения и нерешительности, надо делать всё чётко, профессионально и быстро.

Часто успех зависит от того, что ты успел опередить противника на какую-то долю секунды, вот и надо опередить. Впрочем, он не сомневался, что в нужный момент тело будет действовать одновременно с мыслью, или даже опережая её.

В критические, особо опасные моменты, в организме человека открываются такие грани, о которых мы даже не подозреваем. А помноженные на постоянную готовность к опасности, на профессионализм и подготовку, эти грани заставляют действовать молниеносно, и единственно правильно в данной конкретной ситуации.

Потом мы сами искренне удивляемся: "откуда что взялось?" Ведь если попробовать повторить, точно ничего не получится. Такое бывает даже у обычных, нетренированных и неподготовленных людей, а уж у тех, кому часто приходится действовать в экстремальных ситуациях, и подавно.

Об этом вам скажет любой опер, сотрудник МЧС или любой другой спецслужбы. А тот, кто воевал, вообще подобных примеров может привести множество. Бывают ситуации, в которых вроде бы выжить невозможно, а ты опять остался жив.

А может быть всё гораздо проще: смелых и правых оберегает Господь, потому что он и сам всегда стоит за правду и добро. Известно давно – на войне атеистов нет, и, наверное, каждый в самую трудную минуту мысленно или вслух восклицает: "Господи помоги!", и он помогает. Помогает тем, кто бьётся за правое дело.

Прижавшиеся к стене лестничного пролёта собровцы, провожали его напряжёнными взглядами, один ободряюще кивнул. Сергей поднялся на лестничную площадку, на которой находилась злополучная квартира, она была прямо перед ним, в нескольких метрах впереди. Поднял руки. Кинжал Гути надёжно устроился в правом рукаве.

Капитан знал, что когда потребуется, то на то чтобы нож скользнул в ладонь и превратился в смертоносное оружие, потребуется всего пара мгновений. Он всегда любил ножи кинжалы и стилеты, и во владении этим оружием достиг если не совершенства, то где-то около.

– Я здесь Парвиз, – громко сказал, когда до входной двери осталось не больше двух метров. Телефон, переключенный на громкую связь, как и требовал террорист, держал во второй поднятой руке.

– Я вижу, – послышалось в ответ, стой, где стоишь. – Дверь стала медленно открываться. Вначале в проёме показался ствол автомата, затем дверь открылась шире, и на площадку вышла заплаканная девочка лет пяти.

– Не шевелись, – прозвучала команда, затем вышла ещё одна девочка и следом два мальчика, все дети были примерно одного возраста. -Заходи Климов, рук не опускай- снова скомандовал террорист.

– Не бойтесь, идите на лестницу, тихо сказал Сергей детям, и сделал шаг вперёд, выполняя приказ террориста. – Почему четверо Парвиз? Где ещё двое?

– Это те, чьих родителей здесь нет, ещё двое захотели остаться здесь, со своими матерями.

– Ты врёшь Парвиз, от�