Шесть из восьми

13 мая. День

«Ну вот и все! Теперь тебе не сбежать!»

Полицейский из фильма посмотрел в глаза убийце и направил на него пистолет. Сергей наклонился к маленькому экрану смартфона, пытаясь сосредоточиться на сюжете, но в этот момент раздался противный звук: кто-то вызывал его по рации. «Началось…» – мелькнуло у него в голове. Сергей раздраженно поставил телефон на паузу и потянулся к коробке передатчика. Нажав на кнопку, он резко произнес:

– Что?

– Серег, – из рации раздался сильно искаженный голос начальника. – Можешь на Голый смотаться? Сергей посмотрел на огромную темную тучу, висевшую за окном, и переспросил:

– На хрена?

– Да там это реалити-шоу, помнишь? Они по утрам на связь должны выходить, а тут молчат уже больше часа. Вдруг рация сломалась. Надо проверить.

– Да мне до них минут сорок плыть! Может, разберутся к этому времени? – Сергей мысленно проклял великовозрастных дебилов, собравшихся на Валааме по играть в «Любовь с первого взгляда».

– Сгоняешь, ничего с тобой не случится. – В голосе начальника мелькнули приказные нотки. – Ты ближе всех находишься, все равно небось сидишь, кино смотришь. – Сергей ничуть не удивился прозорливости начальника. Май только начался, и работы в заповеднике действительно было немного. – У них стоянка с западной стороны, – добавил начальник, не услышав никаких аргументов против.

– Да я знаю, – согласился Сергей. – Я же с ними в первый день был, показывал, как лагерь разбить, чтобы остров за неделю не угробили.

– Ну вот заодно и глянешь, как они там себя ведут. Будь моя воля, ни за что бы их туда не пустил. Там же чистейшая природа, ни монахов, ни туристов почти не бывает. Видать, Пал Палыча хорошо отблагодарили за разрешение…

Сергей даже через нечеткую связь рации почувствовал недовольство начальника. Еще бы, денег за это мероприятие дали директору заповедника, а разгребать им, егерям.

– Ладно, понял, – ответил он. Не хотелось тратить время на пустые разговоры. Сергей знал, что ехать все равно придется.

Свернув кино на телефоне, егерь неспешно направился к моторной лодке. Серегина сторожка находилась на одной из самых дальних туристических точек архипелага. Раньше он работал на самом Валааме, но всех сотрудников заповедника с основного острова выселили монастырские власти. Вот и сидел егерь между объездами территории на Оборонном. Место было неплохое – к югу от основного острова. Туристы сюда приезжали «нормальные», интересовавшиеся историей русско-финской войны: на острове сохранились остатки военных укреплений знаменитой линии Маннергейма. А вот паломники, которых егерь недолюбливал, в этих местах появлялись редко, скитов на Оборонном не было. Но с прошлого года и тут начались монастырские стройки, так что Сергей понимал, что его спокойной жизни скоро придет конец. В первой половине мая на Ладоге всегда было тихо, за что Сергей и любил это время. Днем светило солнце, снег оставался лежать лишь в темных углах леса. Основная навигация на «Метеорах» начиналась в середине месяца, с ней же появлялись и туристы-палаточники. В начале мая погода для них слишком холодная, да и добраться до архипелага было проблематично. Из Сортавалы в это время ходил только медленный советский теплоход, да частники могли подкинуть на своих лодках. И тут как снег на голову – какая-то компания решила провести игру типа «Любви с первого взгляда». На Голом острове, в шести километрах от архипелага (по нему как раз и проходила граница заповедника). Видимо, монастырь не дал добро разместиться поближе и в более теплое время, чтобы не смущать паломников, поскольку проект не выглядел безгрешным.

Желающие принять в нем участие заполнили на сайте тест, а потом из уймы одиноких людей, приславших анкеты, выбрали восемь человек: четырех мужчин и четырех женщин, которые якобы идеально друг другу под ходили по психологическому профилю. И отправили пожить неделю в палатках на Голый остров. Сотовая связь там не ловится, поход рекламировали как полное единение с природой.

Про все это Сергей узнал от начальника неделю назад, когда возвращался из отпуска, проведенного в Питере. Он даже на денек задержался в Сортавале, чтобы доплыть до Голого с участниками и проконтролировать их размещение. Сергей удивился, увидев не юнцов, а взрослых людей тридцати-сорока лет. Хмыкнул тогда: что ж их несет-то в такую даль? Неужели не могут поблизости найти? Сам он после развода жил один, лишь изредка созваниваясь с уже учившимися в институте детьми. В свои почти сорок пять обзаводиться семьей Сергей больше не планировал.

В который раз мысленно обматерив участников и весь проект целиком, Сергей сел в лодку и взглянул на небо. Дождя пока не было, но начаться он мог в любой момент, причем весьма сильный. Спустя пару минут моторка уже неслась по слегка волнующемуся озеру, рассекая носом холодную воду. Брызги летели прямо в лицо. Спрятав голову поглубже под капюшон, Сергей развернул лодку в нужную сторону.

Остров, сохранивший финское название Палинсаари, в русском обиходе называли Голым, потому что кроме скал с восточной стороны на нем ничего не было. Вытянутая на километр с лишним груда камней постепенно выползала из озера небольшим холмом, а потом еще более полого спускалась обратно. Кустарники и редколесье были лишь на западном берегу, где и разбили лагерь одиночки. Если какая живность там и обитала в старые времена, то в русско-финскую войну вся она была съедена голодными солдатами. Но из-за уединенного расположения сюда теперь нередко приплывали нерпы да гнездились чайки. В начале мая от криков птиц по всему Валааму покоя не было – брачный период, и сами не спят, и жителям отдохнуть не дают.

Дорога заняла минут сорок, но, к счастью, дождь так и не начался. Туча под порывами ветра уплыла куда-то в сторону Сортавалы. Аккуратно причалив к берегу, Сергей наскоро закрепил моторку, привязав ее канатом к сосне. Это было самое удобное место для швартовки на острове. И насколько Сергей помнил, организаторы оставили участникам весельную лодку, чтобы они могли раз влечься катанием вдоль берега. Но сейчас лодки на месте не было. Чувство тревоги, которое нарастало в егере с самого звонка начальника, только усилилось.

Высадившись на скалистую землю, Сергей первым делом крикнул в тишину: «Эй, есть кто-нибудь?» На пустынной местности его голос должен быть слышен издалека. Но нет, никто не откликнулся. Сергей быстро осмотрелся и пошел в сторону лагеря. Очередным проявлением идиотизма организаторов было поставить в самой высокой точке острова туалет: деревянная будка, хоть и слегка прикрытая невысокими соснами, оказалась отличным ориентиром. «Полное единение с природой», – еще тогда съязвил про себя Сергей. По каким-то им одним понятным расчетам именно эта точка лучше всего подходила для отхожего места. Сам же лагерь располагался чуть ниже, поэтому палаток пока видно не было.

Сергей совсем недалеко отошел от берега, когда за метил нечто, что заставило его замереть. Буквально в сотне метров от скалистого подобия причала прямо на камнях среди кустов лежал труп женщины. В том, что она мертва, сомнений не было. Подойдя ближе, Сергей увидел, что короткие темные волосы смешались с кровью, на темени зияла рана. Сердце бешено заколотилось. Он никак не думал, что, приехав на остров, застанет подобную картину. Егерь наклонился и поднес руку к губам мертвой брюнетки, близко, но не прикасаясь. Он знал, что трупы лучше не трогать. Дыхание, даже слабое, отсутствовало.

«Твою мать, что здесь произошло?» – выругался про себя Сергей. В голове не укладывалось, что кто-то из хлюпиков с острова мог учинить подобное. Но надо быть наготове. Сергей потянулся к табельному пистолету и рас стегнул кобуру. Он сделал еще несколько шагов, оглядываясь по сторонам. Людей поблизости не было. Живых… За кустами Сергей обнаружил еще один женский труп.

Подходить ближе на этот раз он не стал, боясь оставить лишние следы. Вместо этого егерь внимательно осмотрелся, стараясь не упустить ни одной детали; ладонь сжимала рукоятку пистолета. Уже с гораздо большей осторожностью, чтобы не производить лишнего шума, Сергей продолжил идти вперед, пытаясь понять, что же случилось этой ночью. Нервы сдавали: совсем не такую картину он желал здесь встретить. Сергей ждал испуганных участников, которые никак не могут справиться с рацией, а вместо этого ему сейчас стоило опасаться и за свою жизнь.

Егерь чуть пригнулся, приближаясь к самой высокой точке, чтобы его не было видно из-за туалета. Людей поблизости все еще не наблюдалось. Но тишина, он знал, обманчива. Такими же пустыми казались аулы в Чечне: только расслабишься, как едва успеваешь увернуться от выстрела засевшего на чердаке снайпера. Что делать? Вернуться на лодку и вызвать подмогу? Но он все же решил сначала проверить лагерь. Странно было бы человеку, прошедшему две чеченские войны, прятаться в лодке.

Чуть ли не ползком егерь приблизился к деревянной постройке и в эту секунду услышал шорох. Из-за туалета выскочил человек с топором.

– Лицом в землю! – крикнул он. – А руки за голову! Но не успел мужчина договорить, как егерь уже выхватил пистолет и направил его на противника.

– Опусти топор, – медленно произнес Сергей. – И рассказывай, что здесь случилось.

8 мая. День

От воды веяло холодом. Небольшой кораблик неторопливо уплывал, оставляя вдали серый причал Сортавалы. Надежда поежилась и закуталась в плед, накинутый поверх ветровки. Она очень пожалела, что не взяла с собой шапку: уши от холодного ветра прикрывала лишь хлопковая повязка наподобие тех, что в девяностые носили девушки из телевизора, проводившие занятия по аэробике. Восьмого мая даже в ее родном Пскове обычно намного теплее. Здесь же на Ладоге все напоминало скорее март, чем конец майских праздников. Надо было бы вернуться под крышу, оттуда веяло теплом. Но ей так хотелось сейчас смотреть вдаль на уплывающие берега, а не дышать соляркой, вглядываясь в заляпанные грязью окна.

– Тоже не любите сидеть в толпе?

Надежда резко обернулась. Из-за шума мотора она не заметила, что уже не одна на палубе. Чуть поодаль стоял симпатичный мужчина лет тридцати пяти, примерно ее ровесник. Он был не очень высокого роста и худощав, хотя застегнутая на молнию куртка и обтягивала начинающий появляться живот. Надежда с ее весом почти в семьдесят килограммов и ростом в сто шестьдесят два сантиметра выглядела крупнее его. А на каблуках, наверно, могла бы еще и смотреть на мужчину сверху вниз.

– Я просто никогда не плавала на таких корабликах, – быстро заговорила Надя. – Ждала чего-то необычного, но внутри ощущение, будто в автобусе едешь.

– Их поэтому так и называют – «речные трамваи». Просто странно говорить «речной», когда мы находимся на озере…

– Точно… Просто трамвай, – улыбнулась Надежда. – А хочется смотреть на волны, вот поэтому я и сбежала. Думаю, пообщаться мы еще успеем, восемь дней вместе жить.

– О, извините, – как-то сразу стушевался мужчина. – Не буду вам мешать.

– Нет-нет, стойте! – воскликнула Надежда, испугавшись, что он сейчас уйдет. – Я не имела в виду, что мне не нравится ваша компания. Просто люблю смотреть на волны. Давайте посмотрим вместе! – улыбнулась она, за глянув в серо-голубые глаза собеседника и отметив про себя, что у него очень длинные ресницы, о которых могла бы мечтать любая девушка. Мужчина был в шапке, и понять, какого цвета его волосы, у нее не получалось. Надя спросила себя: «Интересно, он блондин? – И сама же ответила: – Да и пусть, с брюнетами мне никогда не везло». Мужчина с интересом посмотрел на нее.

– Вы улыбаетесь? Это здорово!

– Простите, – смутилась Надежда. – Ушла в свои мысли.

– В какие?

– Ааа, вспоминала, как вас зовут, – быстро сориентировалась она. – И поняла, что не помню. Уж извините.

– А я вот запомнил всех. Вы Надежда, верно? – Да-а-а, у вас хорошая память, в отличие от меня. А вы… Марк?

– Почти, – улыбнулся мужчина. – Матвей. – Точно! – Надежда демонстративно схватилась за голову. – Конечно, Матвей. Марк – тот темноволосый, с бородкой. Я еще удивилась, что такие необычные имена. Как у евангелистов.

– Интересное замечание… Чтением Библии увлекаетесь?

– Скорее, историей. Я учителем работаю, как раз ее и преподаю.

– Ого! В школе? – Матвей посмотрел с неподдельным интересом.

– Да, в самой обычной. Меня еле отпустили, сейчас же конец учебного года. С трудом договорилась, чтобы подменили. И почему они не сделали поездку летом… – Надежда посильнее закуталась в плед.

– Я так понял, что монастырь был против, чтобы неподалеку от святых мест неженатые люди вместе проводили время. Вот и договорились организовать все до начала сезона. Паломники же сюда только с середины мая приезжают, «Метеоры» с шестнадцатого числа начнут ходить, когда нам уже нужно будет возвращаться домой.

Надежда погрустнела от его слов.

– Возвращаться домой… Интересно, с чем?

– Со своей второй половинкой? – улыбнулся Матвей. Надежда тут же покраснела: «Неужели намекает на что-то?»

– Надеюсь, так хочется поверить, что все получится. Меня мама отговаривала. Что за ерунду придумала! «Маньяки там одни!» – зачем-то сказала Надя и сразу остановилась с мыслью: «Ну что за чушь я несу!» Разговаривая с мужчинами, она сразу начинала нервничать и говорить невпопад. Так было и в студенческие годы и не закончилось к тридцати пяти годам.

– А вдруг она оказалась права? – попытался пошутить Матвей.

Учительница смутилась.

– Нет-нет, не верю!

Надежда отвернулась и взглянула на гладь озера, не зная, как скрыть волнение. Она почувствовала, что Матвей встал рядом и тоже засмотрелся на след от корабля на воде. Их пальцы на перилах оказались совсем рядом. Кораблик начал поворачивать, и ладонь женщины коснулась пальцев руки ее спутника. Странно, но тепла она не почувствовала. Лишь ледяной холод.

13 мая. День

– Два трупа? И за что же мне такое счастье? – Виктория раздраженно посмотрела на начальника Следственного комитета Сортавалы. Она знала, что Дмитрий Петрович ее недолюбливал, но не до такой же степени, чтобы заставить тащиться в дождь на дальний остров Валаамского архипелага.

– Вика, дорогая, ну ты же понимаешь, что у нас сейчас слишком мало людей. А ты прошлое дело закончила, как раз до перевода управишься. Да и ситуация такая, непростая… Организаторы мероприятия обещали быть очень благодарны, если все пройдет без шума. Они столько бабок вбухали, а тут на первом же этапе двоих человек убили. Но хотя бы подозреваемый есть, осталось его найти.

Вика ненавидела этот елейный тон своего шефа. Она прекрасно понимала, что ей пытаются спихнуть работу, которую никто больше делать не хочет. К сожалению, за полтора года службы в Сортавальском отделении Вика так и не стала в коллективе своей. К счастью, в Карелии ее больше ничего не держало, и не так давно она подала рапорт для перевода обратно в Петербург. Там скоро должно было освободиться место в нужном ей районе. И Вика честно надеялась в оставшееся время позаниматься бумажными делами, а не разгадывать загадки в духе «Десяти негритят».

– Что еще известно? – вздохнула она.

– Да пока особо нет информации. Егеря из заповедника попросили съездить посмотреть, почему участники не выходят на связь по рации. Сотовая там не ловится. Он приехал и обнаружил два трупа. И еще пятерых оставшихся в полном неадеквате. Один из них на него чуть ли не с топором напал. Рассказали, что проснулись утром, а троих нету, рацию украли. Двух девушек нашли мертвыми неподалеку от лагеря, и еще один пропал. Скорее всего, он уплыл на лодке. На острове прятаться негде, иначе бы его уже нашли ребята из валаамской полиции. Они там, тебе только все проконтролировать. Озеро прочесывают на катере, но пока никого не обнаружили. Погода еще плохая, штормит, как бы с непривычки мужик на весельной лодке не утонул. Но, на ваше счастье, подогнали вертолет, организаторы оплатили. Сейчас туда вместе с МЧС доберешься, вас высадят, а озеро осмотрят с воздуха.

– А если шторм усилится, я могу еще и на ночь там застрять?

– Не волнуйся. Пока ты доберешься, наши друзья из полиции уже его найдут и выбьют показания. А вечером благополучно вернешься. Если уж не в Сортавалу, то на Валааме переночуешь в гостинице при монастыре.

– Я так понимаю, что выбора у меня все равно нет? Дмитрий Петрович пожал плечами, но на лице его мелькнула с трудом сдерживаемая ухмылка. Вика скривилась и со словами «Пойду хоть забегу домой за одеждой» вышла из кабинета.

Ей еще ни разу не приходилось летать на вертолетах. Когда спустя полтора часа она оказалась рядом с громыхающей машиной, то с сомнением посмотрела на тучи, из которых капал дождь. «Замечательный день, чтобы умереть», – мелькнуло у нее в голове. Накинув капюшон на шапку, она направилась к стоящим у открытой двери вертолета мужчинам. Один из них явно был пилотом, а второй давал ему какие-то указания. Вика поздоровалась и, увидев на лицах незаданный вопрос, представилась:

– Виктория Павловна Лунева, Следственный комитет.

– А-а-а, это вам поручили расследование? – спросил молодой мужчина, с сомнением оглядывая дешевенькую куртку Вики. Он был выше ее на голову, лет на пять моложе и, судя по идеально сидящему дорогому пальто, зарабатывал намного больше, чем провинциальный следователь. – Олег Дорецкий – креативный директор проекта «Узнай свою половинку».

– А-а-а, это вы отправили всех замерзать на Валаам? – съязвила Вика.

Лицо мужчины заметно напряглось. Было понятно, что он не из тех, кто позволяет резко с собой разговаривать. Но в данной ситуации представитель организаторов был не в выигрышной позиции, поэтому молча проглотил Викин комментарий.

– В этот проект вложено столько сил и денег, что нам очень не хотелось бы, чтобы дело получило огласку.

Вика пожала плечами:

– Ну, два трупа нам никак не утаить. Про вас уже и в федеральных новостях говорят. Так что, если вы хотели получить внимание прессы, вам это удалось.

Олег сокрушенно покачал головой, всей своей позой выказывая сожаление:

– Я не представляю, как такое могло произойти…

– Наверно, нужно было досконально проверить приглашенных и выявить, не спрятался ли среди них маньяк…

– Мы проводили для всех психологическое тестирование. Уже на онлайн-этапе отсекали людей, склонных к жестокости или с другими личными чертами, которые не позволят им находиться вместе в замкнутом пространстве, – быстро заговорил креативный директор, будто оправдываясь. – Все предоставляли справки об отсутствии судимостей и что не состоят на учете в психо- и наркодиспансерах. И тут такое… В общем, очень надеемся, что преступление будет раскрыто как можно скорее.

– Сделаем все, что в наших силах, – ответила Вика дежурной фразой.

Пилот, к этому времени уже скрывшийся в вертолете, крикнул им через открытое окно:

– Все в сборе! Отправляемся!

Креативщик посмотрел на Вику и тут же, будто вспомнив что-то, полез в свою сумку. Следователь уже хотела сесть в вертолет, но мужчина остановил ее и протянул папку.

– Здесь досье на участников с результатами их тестов. Можете пока посмотреть.

– А вы с нами не летите? – спросила она.

– Нет, но я или мой помощник будем на связи у рации. Возникнут какие-то вопросы – задавайте.

– Хорошо, – ответила Вика и забралась в адски шумящую машину. – Спасибо за помощь с вертолетом! – добавила она, уже оказавшись внутри.

Мужчина кивнул и отошел в сторону.

Вика поздоровалась с несколькими полицейскими и сотрудниками МЧС, примостилась на свободное место. Она открыла папку и увидела в ней файлы с досье участников. Вика пролистала их и посмотрела в окно: сейчас ей хотелось наблюдать за взлетом, а не думать о работе. Но уже через пару секунд Вика, будто вспомнив что-то, вновь открыла папку и пересчитала файлы. Их было семь.

8 мая. Вечер

– Ну, что за тишина? Надо это исправить. – Бодрый голос Лилии вывел всех из легкого оцепенения. Ужин, состоявший из рисовой каши с тушенкой, заканчивался. В котелке уже грелся чай, а на маленьком походном столике аппетитно расположились сушки и сухари с изюмом.

Александра посмотрела на симпатичную, но чуть потрепанную шатенку, голос которой так и искрился позитивом, и подумала, что сама должна быть на ее месте. Это ей следует привлекать к себе внимание, знакомиться с мужчинами. Но сил не было. Просто хотелось уже выпить шампанского, которое никто не решался открыть, и хоть немного расслабиться.

Когда при отъезде из Сортавалы Александра положила телефон в камеру хранения, то думала, что сложности, оставшиеся дома, не будут ее беспокоить. Но мысли то и дело возвращались и к сыну, отправленному на неделю к матери, и к другим проблемам, посвящать в которые она никого не хотела.

Саша сказала себе: «Надо сосредоточиться». У нее есть цель, и она к ней идет. Не должно быть никаких «но». Улыбку на лицо и не дать этой крашеной стерве забрать себе внимание мужиков.

– Предлагаю поиграть в одну старую игру. Если никто не против, конечно, – резко произнесла Александра. Краем глаза она взглянула на Лилию и про себя улыбнулась, увидев, что на лице рыженькой мелькнуло недовольство из-за того, что кто-то посмел ее перебить. – Вы говорите, как вас зовут, потом буквально пару слов о себе – все что хотите, а затем любое свое качество на ту же букву алфавита, что и ваше имя. А следующий должен повторить и имя, и качество за всеми предыдущими.

– Надеюсь, мы пойдем против часовой стрелки? – недовольно спросила Лилия, сидевшая через одного человека справа от Александры. Видимо, запоминать всех ей не очень-то хотелось.

– Нет, конечно! По часовой. Это же традиция. Если никто не против, конечно.

– Я за! – прокричала сидевшая слева от Александры Яна. Ее поддержал Матвей – узкоплечий невысокий парень, которого Саша сразу отмела. С ее ростом почти в сто восемьдесят сантиметров связываться с коротышкой, пусть и симпатичным, гордость не позволяла.

Александра улыбнулась поддержавшим ее участникам и заговорила очень быстро, чтобы не успели прервать:

– Так, начнем. Я Александра. Ну, о возрасте девушки не говорят, – хихикнула она, чуть закатив глаза, – но шестнадцать мне уже исполнилось не один раз. Я живу в Петрозаводске, работаю медсестрой в частной клинике. У меня есть сын, ему восемь лет. Ну а если про качество. Я… – Александра демонстративно задумалась. – Артистичная. Яна, теперь твоя очередь. Повторяй, что запомнила, и добавляй.

Яна была самой молодой из них. Похоже, что ей не исполнилось еще и тридцати. Красивая темноволосая девушка в очках, с короткой стрижкой и светлым мелированием на кончиках. Хоть она и не была сейчас накрашена и больше молчала, наблюдая за другими, Саша подметила, что Яна привыкла хорошо выглядеть и привлекать к себе внимание мужчин.

– Ну, повторюсь, поскольку с кем-то я уже успела пообщаться. Меня зовут Яна, я живу в Москве, занимаюсь SMM – то есть рекламой в соцсетях. – Она сделала паузу, будто задумавшись. – Мне нужно повторить предыдущего и назвать свое. У нас была Александра артистичная, ну а я буду Яна яркая. Матвей, теперь твоя очередь.

Мужчина рядом с Яной, хоть и поддержавший Сашу в ее затее, чуть смутился, но все же представился:

– Матвей… Ну-у, у меня очень простая профессия по сравнению с SMM, я инженер на заводе в Санкт Петербурге. Детей у меня нет, женат не был. Но вот на деюсь это исправить.

Матвей хотел уже передать слово сидящему рядом брюнету, чьи некрасивые черты лица немного маскировала аккуратная бородка, но Лилия, как раз в этот момент вставшая, чтобы посмотреть воду для чая в котелке, тут же произнесла:

– А повторить?

Матвей смутился, будто его поймали на чем-то противозаконном, но тут же улыбнулся и добавил: – Точно, думал, что не заметите. У нас были артистичная Александра и яркая Яна. Ну а на «м»… Пусть будет «максималист».

– Но это же не прилагательное, – поморщился мужчина рядом с ним, чье имя Александра не могла вспомнить.

– Ну что вы, давайте не придираться. Пусть будет максималист! – воскликнула Лилия.

Матвей благодарно кивнул рыженькой в ответ. А вот сосед недовольно вздохнул и с долей сарказма в голосе произнес:

– Ну, если вы так настаиваете. Ладно. Меня зовут Марк, тридцать восемь лет. Я ведущий специалист отдела закупок в градостроительном комитете Твери. Был женат в далеком прошлом, но не сложилось. Так, имена… Александра артистичная, Яна яркая, максималист Матвей. Черт! Что ж там еще на букву «м» есть… Какая-то ерунда в голову лезет.

– Может, мнительный? – тихо, но с легкой издевкой произнес сидящий чуть поодаль Владимир. Высокий крепкий мужчина, на которого в первую очередь при знакомстве обратила внимание Саша.

Марк быстро посмотрел на Владимира, напрягся и жестко ответил:

– Нет, мнительный – это не про меня, – и тут же перевел взгляд на костер, прищуривая свои и без того не большие темные глаза. – Мудрый! Точно! – вдруг воскликнул он.

– И скромный, – вновь ухмыльнулся Владимир. Во взгляде Марка вспыхнуло недовольство. Голос стал резким:

– Ну это уж мне, наверно, решать, подходит слово «мудрый» или нет. Или кто-то здесь знает лучше меня?

– Мальчики, стоп-стоп, – быстро заговорила Александра, почувствовав, что намечается конфликт. Ей со всем не хотелось, чтобы первый вечер у новых знакомых ассоциировался с чем-то плохим. – Каждый выбирает сам. Не будем из-за этого ссориться.

– Да кто ж ссорится, – вальяжно произнес Владимир. – Уж и пошутить нельзя.

– Пошутишь, когда всех перед собой назовешь, – пробурчал Марк.

– Назову, не переживай.

– Так, теперь моя очередь! – с сильнейшим волнением произнесла еще одна из женщин, невысокая толстушка. Видимо, ей непросто было перекричать мужчин, но пропустить свою минуту славы она не хотела. – Я всю голову уже сломала над качеством на букву «н». Я Надежда. И я невероятная, – произнеся эти слова, она сразу чуть потупилась, будто испугавшись своей смелости, и потом заговорила тихо и быстро, преодолевая волнение: – Я, кстати, работаю учителем истории в школе. Так что память на имена у меня хорошая. Итак, у нас были…

Надежда перечислила всех без ошибок. А еще она много улыбалась и смотрела по сторонам. Александра отметила про себя еще одну соперницу. Хоть Надежда была толстушкой и далеко не красавицей, но образ восторженной учительницы ей шел. Мальчики ведь так любят воплощать свои детские фантазии и таскать к себе в постель педагогов. С ней тоже стоит быть начеку.

– Браво! – произнес Владимир. – Ну что ж, и я ошибаться не собираюсь. Меня Владимир зовут. В будущем году стукнет сорок. У меня небольшой бизнес в сфере грузоперевозок. Миллионы не получаю, но главное, что сам себе хозяин. Могу сказать, что я верный. Ну и по порядку…

Владимир, спотыкаясь, все же успешно справился с задачей. «Неплох», – подумала Александра. Как минимум выше ее ростом, собственный бизнес, правда, на голове уже появились залысины, ну да это не страшно. Надо бы приглядеться, пока его другая хищница не подхватила. Одна из таких, Лилия, как раз сейчас заговорила:

– Меня Лилия зовут. Возраст свой не скрываю, мне тридцать два. Я играю на скрипке в симфоническом оркестре Санкт-Петербургской консерватории. Не солистка, но мне все равно нравится. Детишек у меня нет, я не тороплюсь, считаю, что главное – встретить нужного человека. – Она быстро оглядела сидящих вокруг костра, будто оценивая впечатление от ее фразы. – Сейчас по пробую всех вспомнить. Александра артистичная, Яна яркая, Матвей – максималист, Марк… – На ее лице от разилось мучение. – Прости… Забыла. В голову лезет «мнительный».

– Мудрый, – скривился Марк.

– Точно! Извини… Мудрый. Невероятная Надежда и Владимир верный. Уф, справилась. Ну а я… – Лилия сделала паузу, как бы задумавшись, хотя по мелькнувшей на лице улыбке было видно, что она давно решила, что будет говорить. – Любвеобильная, – произнесла она и, будто смутившись, тут же опустила глаза в землю.

«Тьфу, позерка, – с раздражением подумала Александра. – И как мужики на такое ведутся?»

– Теперь твоя очередь, – тем временем произнесла Лилия, повернувшись к мужчине рядом. В ее взгляде мелькнуло напряжение. «Неужели засомневалась, не переборщила ли?» – подумала Александра, но почти сразу отвлеклась от мыслей о Лилии, решив получше рассмотреть следующего участника. Он весь сегодняшний день был в тени. Помогал с обустройством лагеря, все делал, но чаще помалкивал. Только сейчас Александра заметила, что ростом он даже повыше Владимира. Фигура, может, была и не такой спортивной, но он хотя бы не был низким и узкоплечим, как Матвей, и черты его лица намного приятнее, чем у Марка. Высокий, полноватый, с необычными зелеными глазами, неплохо сочетающимися с густыми каштановыми волосами, в свете костра отливающими золотистой рыжиной. Голос у мужчины оказался глубоким и приятным.

– Я последний. Ну что ж. Меня зовут Евгений. Я программист, живу в столице. Не женат и не был, детей тоже нет. Но вот слова на «е» не придумал, что-то ничего не лезет в голову.

Он немного смутился и уткнулся взглядом в землю, пытаясь то ли придумать нужное качество, то ли просто спрятаться.

Александра тут же сообразила:

– Могу я подсказать?

Евгений быстро и чуть испуганно взглянул на нее, но тут же расслабился. Что-что, а улыбаться мужчинам Александра умела.

– Да, пожалуйста, а то я правда никак не соображу.

– Естественный! – воскликнула Александра. – Мне кажется, тебе подходит.

Евгений снова смутился, но согласился:

– Пусть будет. Лучше все равно ничего не придумаю. Так, тогда вспомню остальных. Александра артистичная… Пока он спокойно перечислял участников, не сделав при этом ни одной ошибки, Александра вдруг подумала, что этот вариант ей тоже нравится. Да и успеха достичь будет несложно. Евгений явно не так обласкан женским вниманием, как Владимир. И эти скромные программисты одеваются простенько, зато на счету всегда имеют круглые суммы на черный день. А именно такой день и предстоял самой Александре. Ну что ж, похоже, цель намечена. Нужно приступать к действиям.

Месяц назад. Москва

– Войдите!

Евгений медленно потянул ручку двери и заглянул в кабинет начальника. Глеб сидел, развалившись в кресле, и с кем-то оживленно разговаривал по телефону. Он кивнул своему подчиненному и жестом показал, чтобы тот присел. Евгений чуть поморщился и опустился в кресло. Шеф довольно смеялся, ни капли не стесняясь постороннего. «Мальчишка», – мелькнуло в голове. Евгению через год должно было исполниться сорок, тогда как его начальнику не было еще и тридцати. За время, что Евгений работал в компании IT-Tesk, таких Глебов сменилось трое. И каждый новый был все моложе и моложе. Сам Евгений давно оставил в прошлом амбиции, с которыми оканчивал институт. IT-Tesk была его первой работой после переезда в Москву, и ничего менять сам он не планировал. Зарплату платили исправно, каждый новый год приносил небольшую прибавку, да и работа программиста была ему уже настолько хорошо знакома, что позволяла спокойно уходить из офиса в шесть вечера и не напрягаться на выходных. Руководители проектов же вечно были в делах, совещаниях, телефонных звонках, а сам Евгений очень уставал от общения с людьми. Он был уже в том возрасте, когда хорошо понимал, что жизнь конечна и не стоит тратить ее на то, что тебя совсем не радует.

– Ладно, потом тебе еще перезвоню, тут человек пришел. Пока-пока! – с улыбкой пропел в трубку Глеб и наконец отложил телефон. – Что случилось, Жень? Ты так редко сюда заглядываешь, что я прям испугался. – Начальник, как обычно, пытался шутить, видимо, выучив на курсах, что это помогает расслабить собеседника.

– Да так, – неуверенно ответил Евгений, – хотел спросить, нельзя ли мне взять неделю отпуска после вторых майских праздников?

– Это зачем? – удивился начальник. Евгений прочел по глазам невысказанное вслух «у тебя же ни семьи, ни детей». Все давно привыкли, что если нужно поработать на праздниках, то это к нему. Кто еще сможет удаленно поддержать запуск проекта в США в два часа ночи по московскому времени или будет сидеть на поддержке с вечера первого января? Если Евгений и брал отпуска, то в районе марта или ноября, чтобы путешествовать по достопримечательностям, когда поток туристов невелик.

– Да небольшие планы, собирался кое-куда съездить. – Евгений опять замялся, рассказывать правду ему совсем не хотелось.

– Не в Карелию ли, часом? – рассмеялся Глеб.

Евгений вздрогнул, не зная, что ответить.

– Что, правда в Карелию? – вытаращив глаза, с улыбкой произнес начальник. – По тому проекту, что мы делали зимой? «Узнай свою половинку»?

Евгений молчал, но внутри уже закипала злость. И зачем он только во все это ввязался? Вот и Глеб сейчас еще шуточки по всей конторе отпускать будет.

– Да, – наконец он решил, что смысла скрываться нет. – Я же работал тогда над приложением, ну, и про тестировал на себе. А вчера письмо получил, что в базе для меня нашлась девушка с подходящим психологическим профилем. И если мы оба подтвердим свое участие, то сможем поехать на этот остров. И вот сегодня сообщили: девушка едет.

– Слушай, ну для такого я тебя точно отпущу. А вдруг это судьба? И ты потом будешь меня всю жизнь винить, если я откажу, – рассмеялся Глеб. – Иди в отдел кадров, оставляй заявление на отпуск, я все подпишу.

– Спасибо, – тихо произнес Евгений и направился к выходу. Уже взявшись за ручку двери, он обернулся и нерешительно сказал: – Я могу тебя попросить не распространяться об этом? Как-то не хочется, чтобы в офисе знали.

– О, даже не беспокойся, – замахал руками Глеб. Он вообще много жестикулировал. – Я могила, – но на этой фразе на губах его мелькнула едва сдерживаемая усмешка.

– Спасибо! – Евгений вышел из кабинета с мыслью, что к вечеру о его поездке будет знать весь офис. Ну и пусть, лишь бы все, что он задумал, получилось.

13 мая. День

Вика с недовольством посмотрела на палатку, колыхавшуюся под порывами сильного ветра. Амурчики и пронзенные стрелами сердца, видимо, нанесенные на тентовую ткань по спецзаказу организаторов, сейчас отдавали каким-то сюрреализмом. Капли дождя, прилипшие сухие травинки да и попросту грязь превратили милый рисунок в декорацию скандинавского нуара.

Обойдя палатку, она увидела у открытого тамбура высокие кроссовки размера не меньше сорок пятого и чьи-то толстые ноги, затянутые в синие джинсы. «Владимир Даниленко, – проговорила про себя Вика, вспоминая досье, – 39 лет, из Выборга, разведен, сын тринадцати лет живет с бывшей женой в Томске. Владелец небольшой компании, занимающейся грузоперевозками».

Пригнувшись и скидывая с себя мокрый темно-серый дождевик, Вика забралась в палатку. Мужчина, сидевший внутри, окинул ее хмурым недоверчивым взглядом. Толстяком его не назвать, но он казался довольно объемным, несоразмерным этой маленькой палатке. Широкое скуластое лицо с глубоко посаженными глазами, чуть отросшая стрижка под ноль, помогающая скрыть залысины. «Вес – килограмм девяносто», – мелькнуло в голове у Вики. В ней пятьдесят три. И ростом она чуть ли не на голову ниже. Ее взгляд невольно задержался на его ладонях, выглядывающих из-под рукавов замшевой куртки с оторочкой из меха. Кожа от запястий до пальцев была неестественного цвета, будто их облили краской. Ожоги… Но руки все равно казались сильными. Наверно, он мог бы переломить ей шею одной левой. Или правой. Владимир, перехватив Викин взгляд, тоже посмотрел на свои ладони. Усмехнулся, видимо, зная, какое производит впечатление.

– Думаете, не я ли их убил? – без приветствия спросил он.

Вика скривила губы.

– Да, оцениваю возможности, – задумчиво ответила она, но тут же поправилась: – Виктория Павловна Лунева, Следственный комитет Российской Федерации, Сортавальский межрайонный отдел, – начинать все же нужно со знакомства.

– Может, стоило бы поискать этого психа? – Владимир будто не услышал ее имени или демонстративно не обратил внимания.

– Ищут. Вертолет, на котором я прилетела, уже отправился осматривать озеро.

– Вы даже не спросили, о ком я? – усмехнулся Владимир.

– Да чего уж там. И так понятно. Интересно только, почему вы назвали Марка Шарвина психом? На то были основания?

Владимир задумался, подбирая нужные слова.

– Да я таких уродов за версту чую. Чиновничек. Много приходилось общаться, когда фирму открывал. Типичный такой – без подарка ничего не сделает. И смотрит на всех как на шваль. Ему ж даже не столько денег надо, сколько почувствовать свою значимость.

– Ну… Это не повод называть человека психом.

– Да он не просто псих, он же педик!

– В смысле – педик? – удивленно переспросила Вика. – Или, по-вашему, все чиновники к этой категории относятся?

Владимир вдруг с интересом взглянул на нее, видимо, не ожидая от официального лица такой реакции. Вику это не удивило. Невысокий рост и неприметная внешность чаще всего заставляли окружающих видеть в ней серую мышку. До сих пор со злостью вспоминалось, что при переезде в Сортавалу новый начальник заставил ее аккуратно подстричься и перекрасить волосы из ярко-красного в скучный каштановый цвет.

– Нет, почему же, – уже спокойнее ответил Владимир. – Просто две категории людей, которые могут пересекаться. Или как там это называется по-научному, какие-то круги…

– Эйлера, – подсказала Вика.

– Точно! – как ни в чем не бывало продолжил Владимир. – И в этом уроде они пересеклись. Он явно женщинами не сильно интересовался.

– Так почему вы все-таки сделали такой вывод?

– А-а-а. – В голосе Владимира возникло раздражение. – Ну что ж тут непонятного. Ну, как он смотрел на женщин и на мужчин. Ну это же видно! Я на таких пацанчиков еще в армии нагляделся.

– Тогда зачем ему убивать двух девушек?

– Разве непонятно? Приревновал!

– Кого? Вас?

– Слава богу, нет. Он меня на дух не переносил. А вот на Матвея очень даже заглядывался.

– У Матвея были отношения с одной из убитых, если я правильно поняла?

– Да. Поэтому и стоило бы с него допрос начать.

– Ему скорее требуется помощь психолога, чем общение со следователем.

– А мне не требуется? – усмехнулся Владимир. – Раз вы с меня начали.

– Вы выглядели наиболее спокойным из всех. – Вика довольно жестко посмотрела собеседнику в глаза. – Ощущение, что со смертью вам сталкиваться не впервой.

Владимир усмехнулся и взглянул на свои пальцы.

– Да, не впервой. Я сам уже умирал.

– Я видела в вашем досье информацию об аварии, – произнесла Вика. Ее привычная язвительность потихоньку уходила. Веяло от собеседника мужиком. Не в плане запаха пота и грязи, которыми пропиталась палатка, а первобытной силы. Правда, чаще всего на таких надежных жены и пишут заявления о домашнем насилии. В любом случае хорошо, что допрос она начала с него, по крайней мере раздражения не вызывает, как оставшиеся «мальчики», в сорок лет живущие с мамами.

– Так, давайте перейдем к делу. Это вы обнаружили трупы?

– Да, – ответил Владимир и отвел взгляд в сторону, будто вспоминая картину сегодняшнего утра. Не дожидаясь следующего вопроса, он продолжил: – Проснулся ближе к семи. Пошел в туалет и, выходя, глянул в ту сторону от холма. Ну и увидел среди кустарников… Голос дрогнул.

– Интересно, а вы всегда туалет по утрам по кругу обходите?

– Нет, конечно, – как-то слишком быстро ответил Владимир. – Но тем утром решил посмотреть, вот и все. Он явно занервничал, будто на ходу придумывая оправдания. Вика сделала себе отметку и продолжила задавать вопросы:

– Где вы были прошлой ночью с двенадцати и до утра?

Владимир, не отрывая взгляда от следователя, сказал:

– Спал в своей палатке. – Голос вновь стал спокойным.

– Один?

– Ложился один. Матвей еще гулял.

– Во сколько ваш сосед вернулся с прогулки?

– Не знаю, я не слышал, – пожал плечами Владимир. – Я лег в районе одиннадцати и проснулся уже утром, когда захотел в туалет. Матвей спал рядом.

Вика кивнула.

– То есть той ночью ничего подозрительного в лагере не происходило?

– Насколько я знаю, ничего.

Владимир вновь посмотрел Вике в глаза, демонстрируя, что ему нечего скрывать. Но следователю этот взгляд не понравился. Она была почти уверена, что Владимир что-то недоговаривает, но также и не сомневалась, что просто так он ей своих секретов не выдаст.

– Давайте вернемся к вашему приезду на остров, – сменила тему Вика. – Не было ли чего-то странного в первые дни?

– Странного? – вот тут Владимир усмехнулся, будто ожидал этого вопроса. Усевшись поудобнее, он ответил: – Было, конечно. Кое-что интересное расскажу.

9 мая. Ночь

Владимир проснулся от какого-то движения рядом. В первую секунду он даже не понял, где находится. Холод, темнота, спина болела от жесткой постели, точнее, от не ровной земли под туристическим ковриком. Ну конечно, Валаам. Владимир вытащил руку из спальника, пытаясь достать мобильник и посмотреть время, но вспомнил, что телефоны они оставили в Сортавале в камере хранения. Вместо них участникам раздали наручные часы с подсветкой. «1:23». Свет фонарика, бивший в сторону, видимо, чтобы не пугать еще сильнее, позволил разглядеть сидящую рядом худую фигуру. Ничего страшного не произошло – это был ночевавший с ним в одной палатке Матвей.

– Что случилось? – тихо спросил Владимир.

– За фонариком вернулся, – прошептал Матвей. – В туалет пошел, а там никакого освещения.

– А как же фонарь? – Владимир помнил, что вечером, когда они ложились спать, все работало. Туалет им организовали в виде деревянной будки, на возвышении, в отдалении от лагеря. На двери закрепили фонарь, чтобы ночью понимать, куда идти.

– Не знаю, – ответил Матвей. – Вышел, а тут полная темнота. Вот и вернулся за фонариком.

В его голосе послышались тревожные нотки. Владимир поморщился, но выпитое накануне по поводу приезда спиртное давило на мочевой пузырь, так что он произнес:

– Пойдем вместе проверим. Мне тоже не помешает. Накинув на себя куртку поверх толстовки и спортивных штанов, в которых он спал, и взяв в руку фонарик, Владимир вылез из палатки. Вокруг была кромешная темнота. Небо еще вечером затянуло тучами, поэтому ни звезд, ни луны не было видно. Владимир вдохнул дурманяще свежий воздух. Вот за что он любил северную природу и переехал из Сибири не в Краснодарский край, а поближе к Карелии. Холодная хрустальная тишина, которой никак не надышишься. Аккуратно подсвечивая фонариком себе под ноги, он пошел в сторону туалета. Матвей двигался вслед за ним.

В лагере сейчас в шахматном порядке стояли четыре палатки. В крайней поселились Владимир с Матвеем, в соседней – Марк и Евгений, затем Надежда с Александрой и в последней – Лилия с Яной. Чуть поодаль стояла еще одна палатка, которую организаторы предусмотрели для уединения парочек. Владимир, впервые увидев амурчиков на фоне карельских камней, сразу представил на тамбуре табличку: «Не беспокоить. Идет секс». Вроде бы и задумка проекта ему казалась интересной, но подобная пошлость угнетала. Он чувствовал себя неудачником, причем не просто, а выставленным напоказ. А это ощущение ему крайне не нравилось. Хорошо хоть организаторы обещали, что не будет никаких скрытых камер, как в реалити-шоу нулевых. Типа цель у них совсем не хайпануть – а показать на живом примере эффективность разработанного тестирования.

– Вот, посмотри. – Матвей осветил карманным фонариком крышу деревянного сооружения с дыркой в виде сердечка на двери (хорошо хоть Амура не вырезали) и тут же вскрикнул. Владимир и сам едва удержался от возгласа.

От крыши туалета, где была установлена солнечная батарея, спускался провод, но вместо фонаря на нем висела мертвая чайка. Судя по запаху разложения, она попрощалась с жизнью уже не один час назад. Матвей в ужасе отшатнулся, Владимир же осветил верх туалета фонариком, насколько хватило роста. Солнечная батарея была на месте.

– Кому такое в голову могло прийти? – прошептал Матвей. – Надо ее снять!

– Может, лучше не трогать? – стараясь не терять самообладания, произнес Владимир.

– А вдруг кто-то из девушек ночью встанет? Перепугаются же. Поможешь?

Владимир посмотрел на невысокого Матвея, понимая, что снимать чайку придется ему. Преодолев брезгливость, он дотронулся до холодного трупа. Чайка практически лежала на небольшом навесе, на котором раньше крепился фонарь. Шедший от батареи провод был просто обмотан вокруг ее толстой короткой шеи. Конец его был перерезан. Владимир вытащил чайку и аккуратно положил ее чуть поодаль от туалета, под невысокой сосной. Матвей молча смотрел на эту сцену, но Владимир был почти уверен, что его сосед пытается подавить тошноту.

– Думаю, нам не стоит говорить другим про чайку, – вдруг сказал Матвей.

– Почему?

– Если это сделал кто-то из наших, то он удивится, что его шутка не удалась.

– А если не из наших? – задумчиво произнес Владимир.

Мужчины на секунду замерли, будто не желая делиться худшими подозрениями. Шорох у них за спиной заставил вздрогнуть. Владимир быстро повернулся, вспоминая армейские навыки, и в темноте увидел мужскую фигуру. Почти рефлекторно его рука сжалась в кулак, готовясь нанести удар.

– Вы что здесь делаете? – раздался резкий, с визгливыми интонациями голос.

– Марк? – Матвей осветил лицо пришельца. – А ты сам что здесь делаешь? – опуская руку, но не разжимая пальцев, жестко спросил Владимир.

– Я услышал шум и вылез из палатки, увидел, что вы идете с фонариками к туалету.

– И решил посмотреть, чем мы тут занимаемся? – зло усмехнулся Владимир. Марк не понравился ему с первого взгляда, и он ничего не мог с собой поделать.

– Да мало ли… Странно, что двое мужчин ночью гуляют.

На его освещенном фонарем лице мелькнуло какое-то странное обиженное выражение. «Ревнует как будто», – вдруг подумал Владимир. Надо последить за ним повнимательнее, педиков еще тут не хватало. Вспомнилась армия. И как к нему, восемнадцатилетнему пацану, один такой лез. Офицер медицинской службы. Заработал по морде. А Владимир получил три дня на «губе» за драку, зато больше тот к нему не прикасался.

– Ты ничего подозрительного не слышал? – спросил Марка Матвей. – А то мы обнаружили, что фонарь украли.

– Кто?

– Не знаем. Может, ты? – Владимир демонстративно навел фонарик на лицо чиновника.

– Что за бред! Я ничего не делал!

– Слушайте, – вдруг заговорил Матвей, – вы пока тут пререкаетесь, можно я в туалет-то схожу! И давайте потом уже спать, все равно ночью ничего не выясним.

С этими словами Матвей скрылся за деревянной дверцей.

– Ну раз здесь очередь, я пока в палатке погреюсь. – Марк развернулся и пошел назад к лагерю.

А Владимир остался стоять у туалета, решая, что хуже: думать, что мертвую чайку повесил кто-то из своих, или подозревать, что в лагере появился чужак. Жизнь научила его, что доверять нельзя даже самым близким людям.

Пять лет назад. Томск

Когда машина загорелась и Владимир понял, что не может открыть дверь, то почему-то не вспомнил ни сына, ни жену. Перед глазами была картинка из старого фильма, увиденного в детстве, где на костре сжигали ведьму. Она жутко орала, а он сидел и не мог оторвать взгляда от экрана, наблюдая за тем, как лицо ее постепенно превращается в почерневший череп с налепленными лоскутами кожи. Ему казалось, что нет ничего страшнее, чем сгореть заживо. Владимир еще раз со всей силы толкнул дверь, но нет, она не поддалась. А кабина заполнялась дымом. Он попытался задержать дыхание, но надолго сил не хватило. Дым ворвался в легкие, заставив закашляться. Становилось жарко. Он снова вдохнул гарь от плавящегося пластика. Сил думать уже не было, все тело сводило спазмами. Он не мог вспомнить потом, в какой момент потерял сознание, но никакой другой мысли не было кроме «дышать».

Говорят, что ждать смерти – страшнее, чем, собственно, умирать. Но он теперь знал точно, что еще страшнее – возвращаться. Тогда он не чувствовал боли. Его отравленный угарным газом организм отключился вовремя: когда начала гореть кожа, он был уже без сознания. Чувства появились позже, точнее одно: боль. В фильмах показывают, как счастливы люди, понимающие, что они выжили в катастрофе, когда они приходят в себя в больницах и видят рядом близких. Он не видел никого. Зрение еще не вернулось. Голоса слышал, как и слышал шаги, по которым определял медсестер. Их приход означал: скоро будет укол, который хоть ненадолго вернет его в сон, где нет боли. Человеческий организм совершенен, даже с таким количеством ожогов он находил силы регенерировать кожу. Так писали в умных статьях. Однако почему-то там не упоминали, что ты буквально чувствуешь, как она прирастает. И эта боль настолько сильна, что порой тебе хочется расчесать, содрать новую кожу. Да и просто умереть.

Ему сказали: «Повезло, что столкнулся с машиной сына министра из областного правительства. Был бы кто из простых, ну посадили бы его – тебе б от этого легче? А тут, ну подписал, что сам забыл поворотник включить, и лечение в Новосибирске оплатили, и еще денег дали, что не только на новую машину, но и на квартиру хватит». Так могла бы сказать и его жена. Если бы не ушла. Ее ли винить? Они и так-то уже давно жили как соседи. А тут: у тебя сосед лежачий больной, которого и сыну показывать жалко. И это не неделя, не две – она выдержала полтора месяца. Тварь. Или не тварь? Он вот смог бы так ухаживать за ней? Надо быть честным – вряд ли. Деньгами бы помогал сколько сумел – все-таки мать его сына. Но больше? Нет, не стоит судить. Баба она и есть баба – что с нее взять. И сын весь в нее – отца видеть не мог в таком состоянии. Ему бы все подарки, что из командировок привозил. А тут – судно выносить. Быстро разлюбил.

Когда спустя два года он наконец смог вернуться к полноценной жизни, от полученных денег мало что осталось. Продал квартиру в Томске, но на квартиру в Питере не хватило. Поселился в Выборге – а почему нет? С юности любил север, после армии даже думал там остаться. Финляндия рядом. Грузы возить – всегда работа найдется.

Фургон себе новый купил, так и началось. Через три года на него работало уже пятеро водителей со своими машинами, а он все больше клиентов выискивал. Деньги появились, женщины тоже. Повезло ему тогда, что при пожаре основные ожоги на спину и руки пришлись. Лицо ему поправили врачи, шрамов почти не осталось. Все, что ниже пояса, в рабочем состоянии. Правда, и сейчас он просил спину не трогать. Говорил, что шрамы до сих пор болят. Врал. Просто любое прикосновение напоминало о лечении, а значит – о боли. Секс был, ребенок тоже, пусть и в Сибири, алименты платил исправно. Задачи выполнены. Дом на окраине Выборга строить начал и даже успел в него переехать. Пока там была обжита одна комната, но это дело времени. Зато он вновь начал чего-то хотеть. Перемен. Перестать жить одним днем и перестать жить одному. Дом – не холостяцкая квартира, в нем должна быть хозяйка. Может, поэтому он и зацепился за странную идею – уехать на остров в поисках пары. А почему бы и нет? К походным условиям привычен, так что хватит скрываться, пора начинать жить.

13 мая. День

Вика вылезла из-под амурчиков, когда погода совсем испортилась. Накинув капюшон дождевика, она побежала по грязи в сторону поставленной поодаль большой армейской палатки, в которой организовали нечто вроде штаба. Дел предстояло еще много. Допросы, допросы… Нашли бы уже этого пропавшего, и дело с концом. Добиться признания и завершить следствие, а не мокнуть под дождем, выслушивая истории жизни тридцатипятилетних неудачников.

Вика начала допрос с Владимира, потому что он обнаружил тела, да и в целом показался ей самым адекватным из всей компашки. Даже злость из-за этой поездки немного отпустила. Вот человек выжил после сильнейших ожогов, долго восстанавливался, жена, стерва, ушла, а он все заново начал. Была в нем какая-то сила. Вика оглянулась и увидела, что Владимир стоит под дождем и смотрит ей вслед. Она тут же отвернулась, стараясь не показывать, что о чем-то задумалась.

Проскочив в палатку, Вика присела на раскладной стул в уголке и достала из рюкзака ноутбук. На вертолете они привезли с собой мощную рацию и большой пауэрбанк для электричества.

– Не нашли? – спросила Вика у проходящего мимо полицейского.

Молодой лейтенант покачал головой:

– Нет, ни его, ни лодки не видно. Вертолет сделал круг и уже возвращается в Сортавалу, погода плохая, а такие поиски очень дорого стоят. Теперь только на катер МЧС надежда.

– Куда он мог доплыть за это время на веслах?

– Ну, если считать, что он не спортсмен, то, скорее всего, не дальше архипелага. Если поплыл в нужную сторону. Голый – самый дальний из Валаамских островов. Если его унесет в сторону Питера, то на веслах он может еще долго скитаться.

– Интересно, что же его заставило ночью, без подготовки, уплыть в такую даль? – задумчиво произнесла Вика.

– Ну, двойное убийство, такое натворить. – В голосе парня послышался интерес. Вика внимательнее посмотрела на своего коллегу. Лет ему должно быть больше двадцати, так как у него есть офицерское звание, а без высшего образования его не дают. Но выглядел парень моложе. Пухлые щеки и белокурые волосы с легкими волнами придавали его лицу невинно-детское выражение. Даже странно было повстречать такого херувимчика в этой дыре.

– Однако никто ничего не видел и не слышал. Мог бы лечь спать и сделать вид, будто ничего не произошло, – задумчиво добавила Вика.

– Может быть, в крови перепачкался, – пожал плечами лейтенант.

Вика скептично посмотрела на паренька, не пытаясь скрыть сомнений в его компетенции:

– Крови не так много, чтобы ночью в озере не суметь отмыть, а потом переодеться. Причем забили камнем одну, а вторую-то задушили.

Лейтенант сразу стушевался. Но Вика решила его не добивать.

– Пока неизвестно, было ли изнасилование? – спросила она, меняя тему.

– Нет еще, – вздохнул лейтенант. – Трупы только увезли в Сортавалу, туда вызвали судмедэкспертов из Петрозаводска. Но пока они доберутся. Сами понимаете, такое дело – огромная редкость.

– Понимаю. У вас же одни монахи, преступность нулевая должна быть.

– Да… Тут дел-то особо нет, – будто оправдываясь, сказал паренек. – Чаще всего своруют что-то у паломников. Нас, местных-то, почти не осталось. Монастырь за свой счет квартиры в Сортавале жителям покупал, лишь бы уехали. Редко что-то такое случается, из-за чего нужно следователей с земли вызывать.

– А ты чего остался? Ты же с самого Валаама, правильно? Как тебя, извини, забыла…

«Точнее, и не пыталась запомнить», – добавила про себя Вика.

– Пантелей.

Вика чуть не подавилась слюной, услышав непривычное имя.

– Я девятого августа родился, в день целителя Пантелеймона. Поэтому так и назвали, – произнес парень, увидев ее удивление. – У меня мать очень верующая, при монастыре работает. Вот я пока с ней и живу. Она уезжать не хочет, ну и мне привычно. Работа нетяжелая.

– Поняла… Ты кого-то еще успел допросить?

– Совсем коротко. Женщины в шоке, конечно. Но говорят, что ночью ничего не видели и не слышали. Я еще сам с таким не сталкивался, допрос тяжело идет.

– Хочешь, со следующим пообщаемся вместе? – вдруг смягчилась Вика.

– С Лесницким?

Вика поморщилась:

– Ну, с точки зрения расследования, конечно, стоит начать с него.

– Да, говорят, что у него был роман с убитой.

– Хорошо. Сейчас я сделаю записи по прошлому допросу и тебя позову.

Пантелей вежливо отошел от Вики и встал в паре тройке шагов от нее.

«Занялся бы чем-нибудь, ну что за детский сад!» – со злостью подумала она, открывая рабочий файл. В обычном вордовском документе Вика записала самые важные моменты из допроса. Картинка происходящего на острове вырисовывалась интересная, но это лишь одно мнение, нужно было узнать и другие. Она отвела взгляд в сторону и заметила, что Пантелей все еще стоит рядом.

«Точно, я же обещала провести допрос вместе с ним. И кто меня за язык дернул?»

Вика нехотя закрыла ноутбук и кивнула Пантелею. Пора выслушать от первого лица любовный роман с несчастливым концом.

9 мая. Утро

– Мы должны сообщить организаторам! – чуть ли не кричала Александра. – А вдруг на острове еще кто-то есть? А вдруг тут маньяк? Меня сын дома ждет! Я не хочу здесь умирать!

Матвей думал, что им повезло, что никто из девушек мертвую чайку не обнаружил. Одно дело – рассказать о том, что они ее сняли ночью с туалета, а другое – увидеть самим в темноте. Матвей никак не мог отогнать это видение. Но рассказать о чайке все же пришлось. Решение нужно было принимать всем вместе.

– Думаю, в этом нет никакой необходимости, – до вольно спокойно произнесла Яна. Ее глаза, спрятанные за линзами очков в широкой оправе, смотрели куда-то вдаль, будто девушка напряженно соображала. Удивительно, но ее не хотелось прерывать. Хотя Яна и была самой молодой из всех, она отличалась каким-то внутренним спокойствием и уверенностью в себе. – Ну, скажем мы им? – произнесла она, поглаживая безымянный палец на правой руке, будто теребя кольцо, которого сейчас не было. – Как вы думаете, что они сделают? Отменят все? Представляете, сколько денег вложено в проект?

– Да какая разница, сколько денег? – влез в разговор Марк. Чиновник этим утром выглядел особенно нервным. Да и неудивительно, если он почти всю ночь не спал. – Нам-то что от этого? А если они реалити-шоу здесь снимают, как нас всех будут убивать? Чайка – это только предупреждение.

– Мне кажется, я знаю, с кого они начнут, – тихо усмехнулся сидящий рядом с Матвеем Владимир. Матвей едва сдержал улыбку. Ему на заводе нередко приходилось встречаться с такими людьми, как Марк. Сделаешь разработку, а потом появляется начальство, которое почти ни в чем не разбирается, и начинает: а вот здесь надо удешевить, а вот это ускорить, не понимая, что каждый такой комментарий – это неделя или месяц его работы. Причем потом сами же про эти комментарии забывают и через пару дней уже спрашивают: «Почему не готово? Давай как есть!»

– У нас сеанс связи в десять, до этого времени еще почти час. – Матвей п