Краткое пособие по выживанию для молодой попаданки
Глава 1.Что-то пошло не так
Дуло пистолета показалось мне черным провалом в бездну. Тоннелем, в конце которого не было света. Я зажмурила один глаз, затем второй. Заморгала, все еще надеясь… Но пропадать пистолет не собирался. Так же, как и его хозяин, Гумилов Сергей Вениаминович, сжимавший оружие в потной, подрагивающей руке.
Полминуты назад он ввалился в собственный ночной офис, в котором я зажгла лишь небольшую лампу возле стола, и своей тучной персоной преградил мне путь к отступлению – единственной двери, ведущей в темный коридор спящего офисного здания. А ведь я была уверена, что этой ночью его в офисе быть не должно! Как, впрочем, и меня рядом с чужим компьютером, изучающей фальшивую документацию Гумилова.
Вновь растеряно заморгала, потому что ни бизнесмен, ни пистолет совершенно не вписывались в мою картину мира. Ведь Макс пообещал, что увезет его из города! Затем позвонил, когда я мерзла в темном сквере рядом с офисным зданием, дожидаясь, пока охранник поставит сигнализацию и уйдет в свою будку. Подтвердил, что все идет по плану.
Именно поэтому я не сразу поверила в реальность происходящего. Очнулась, лишь когда Гумилов наставил на меня оружие.
– Отошла от стола, живо!
– Ой, пистолетик… – протянула я дурашливым голосом и захлопала ресницами. – Дяденька, а дайте подержать?! Никогда вживую не видела!
Бизнесмен моргнул. Глаза навыкате делали его похожим на здоровенного, удивленного шмеля.
– Пошла к окну!
Пришлось отлипнуть от включенного компьютера.
– Дяденька, а я здесь…
Хотела уже соврать, что пришла убирать офис в неурочное время, потому что уборщица заболела. Кстати, заболела, а я у нее в поликлинике стянула ключи, но собиралась вернуть после того, как все закончится. А компьютер… Не виноватая я, он сам включился!
Тут Гумилов, выругавшись, выдернул из компьютерного разъема мою синенькую флешку.
– Тварь белобрысая! – заявил с ненавистью. – Ну какая же прилипчивая!..И точно такая же дура, как и твоя мамаша! Все еще не поняла, что со мной нельзя связываться?
Все еще не поняла, хотя он всячески пытался это доказать.
Начал с угроз моей маме, требуя подменить пробы. Мама не согласилась, и люди Гумилова разгромили ее лабораторию и избили отца. Да так сильно, но тот угодил в больницу. Сейчас уже шел на поправку, но первое время было очень страшно. Боялись, что не выкарабкается.
Затем нам позвонили. Предупредили, что мама должна забыть о том, что обнаружила грунтовых водах у заброшенного плаца, принадлежавшей компании Гумилова. Он баллотировался в губернаторы, и скандал вкупе уголовным делом не пошел бы на пользу его предвыборной компании.
Иначе нам всем будет намного хуже, заявил звонивший.
Хотя, казалось, куда уж хуже?!
Качество воды в городской реке изменилось не в лучшую сторону. Мама у меня эколог, и она попыталась найти причину этих перемен. Нашла на свою голову, а я уже продолжила расследование. Сперва выследила фуры, а затем обнаружила подтверждение в документации Гумилова. Потому что без подтверждения с такими, как он, не справится.
В наш северный город из соседней Финляндии с завидной регулярностью приходили грузы. По документам, в М..ск везли безобидное молоко и молочные продукты под видом торговых сделок с компанией Гумилова. Но были еще и контейнеры с ядовитыми отходами, которые отгружали на загородный плац, принадлежащий тому самому Гумилову. Причем, скидывали туда не только использованные батарейки и аккумуляторы, что было бы еще полбеды. Утилизировать токсичные отходы в Европе стоило бешеных денег, куда дешевле оказалось захоронить их на свалке Гумилова. И стояли это контейнеры, закопанные в землю, слегка присыпанные мусором, отравляя реку и людей в моем городе.
А теперь же эта продажная тварь… Вернее, солидный бизнесмен покрутил в руках пластмассовую флешку, которую этим вечером я купила в компьютерном магазине. Поморщившись, согнул ее толстенными пальцами.
Я вздохнула. Ну что же, впечатляет!
Впрочем, Гумилов еще не подозревал, что флешка мне больше не нужна. Я успела загрузить в его компьютер одну небольшую, но хитрую программу, которая в данный момент отсылала содержимое жесткого диска моей подруге Инке. А уж она проследит, чтобы с помощью собранного мной материала деятельность Гумилова стала достоянием общественности.
Вот и все! Дело почти сделано, оставалось лишь выбраться из офиса без особого ущерба для здоровья. Но, судя по лицу Гумилова, неприятности меня ждали крайне неприятные, и ущерба для здоровья не миновать.
– Думаешь, никто тебе не указ? – поинтересовался он. – Еще не поняла, кто в этом городе хозяин? Или же решила, что я спущу тебе все с рук?
Не спустит, это я уже поняла.
Отступила от стола . Еще один шаг, и уперлась бедром в подоконник. Повернулась, затем, раздвинула горшки с комнатными растениями и кинула взгляд вниз, в весеннюю ночь с проносящимися по широкому проспекту автомобилями и мигающими неоновыми огнями рекламными вывесками. Мимо офисного здания пролетела «Скорая» с включенными проблесковыми маячками, заставив водителей на светофоре посторониться.
От звука сирены мне стало не по себе.
Как-то все… не особо вырисовывалось. Шестой этаж, не выпрыгнешь! Оставалось только в дверь. Но как до нее добраться, если дорогу мне преграждал господин Гумилов с пистолетом, в дуле которого – тоннель в один конец?!
Я взяла в руки глиняный горшок с разлапистым фикусом, прижала его к груди.
– Это Вася, – сообщила ему с серьезным видом. – А можно мы… Можно мы с Васей уже пойдем домой?
Он моргнул растерянно, а я шмыгнула к двери, прижимая к себе горшок. Только вот хитрый мой маневр не увенчался успехом. Дверь неожиданно распахнулась, чуть не заехав мне по носу. Я отшатнулась. Вздохнула изумленно, не понимая, радоваться мне или же…
– Ма-акс!
Его тут точно не должно быть! Ведь Макс обещал мне отвлекать Гумилова, а теперь они оба были здесь.
– Ну здравствуй, Кимми! – криво усмехнулся мой возлюбленный. Его красивое лицо показалось мне чужим, незнакомым, а ведь я… Я ведь так к нему привыкла, изучила каждую черточку, потому что обожала на него смотреть!
Тут Макс наотмашь ударил меня по лицу.
– За что?! – выдохнула неверяще. Приложила руку к щеке, второй все сильнее прижимая к себе фикус. – Но почему?!
Нет, я не спрашивала его о том, почему он меня ударил. Я хотела знать, почему он меня предал.
– Потому что это мой дядя, Кимми! – усмехнулся тот, кого я любила, кивнув в сторону ухмыляющегося Гумилова. – Неплохо же я придумал, а ты повелась!
Я кивнула. Повелась.
– Ты проиграла, Кимми!
Прикусила губу. Он прав, на этот раз я проиграла! Могла бы выиграть, но поставила не на того.
Он свел меня с ума засчитанные дни… Да что там дни?! Я пропала с первого же взгляда. Верила ему, все рассказала! И про маму, и про пробы, пропавшие из лаборатории, и про отца, пытавшегося пойти в полицию, но так до нее и не дошедшего. И про то, что вела собственное расследование, выследив эти самые чертовы фуры! К тому же, я училась на втором курсе факультета журналистики и прекрасно знала, что делать с добытым материалом.
Только вот про Инку Макс не знал. Подруге он сразу не понравился, и она попросила меня не рассказывать ему все до конца про мой план. А вот про остальное…
– Не стоило тебе меня бить! – покачала головой. – Все давно уже знают, что Гумилов таскает в город контейнеры с ядом!
– В курсе только она, – сообщил своему дяде Макс. – Остальные не догадываются или же будут молчать. Шлепнем ее, и все закончится. Никто не узнает, Кимми! – усмехнулся он мне в лицо.
Не узнает… Никто, кроме Инки даже не подозревает, что я пошла в этот чертов офис! Мама у отца в больнице, других родственников у нас нет. Был еще Лука, но он уехал, потому что я ему сказала… Сказала, что у меня есть Макс, и ничего уже не изменить.
– Она что, слегка не догоняет? – поинтересовался у племянника Гумилов, уставившись на фикус, который я старательно прижимала к груди.
– Догоняет. Кимми далеко не дура, но частенько под нее косит, – заявил Макс. – Меня ее эти шуточки с самого начала бесили. Куда больше чем то, что ты все время строила из себя недотрогу! – повернулся ко мне. – Я ведь так тебя и не…
– Сможешь наверстать с моим трупом, – перебила его. – Завещаю его тебе в вечное пользование!
– Заткни ее уже, Макс! – Гумилов протянул племяннику пистолет. – Считай, первое твое боевое крещение.
Я вновь уставилась в черное дуло пистолета. Ничего не изменилось, свет в тот тоннель так и не провели.
Затем перевела взгляд на красивое лицо мужчины, который подобрал меня на дождливой улице две недели назад. С неба лило, из глаз текли слезы – я возвращалась из больницы, навещала отца. Как назло, на ногах были тонкие кеды, которые я искупала в луже, да и джинсы промокли аж до самых колен. К тому же, забыла проклятый зонт дома! И, похоже, вместе с ним голову со всеми мозгами, потому что, когда передо мной остановился белый «Мерседес», и распахнулась дверь, я… Я собиралась послать заботливого незнакомца далеко и надолго, но, увидев Макса, пропала.
Окончательно и бесповоротно.
Тут его палец лег на курок. Темные глаза прищурились. Перед тем, как раздался выстрел, я покрепче прижала к себе Васю.
Глава 2. Очнуться
Я открыла глаза, потому что… Причин для этого у меня набралось предостаточно. Во-первых, я пришла в себя. Во-вторых, замерзла до ужаса. Спина промокла, словно, подобно заправскому алкоголику, после очередной гулянки я проснулась в луже, в которой и заснула.
Но это была вовсе не лужа! Оказалось, я лежала на влажной траве, спиной ощущая промозглый холод, идущий от земли. Заморгала, затем уставилась на изумрудную зелень деревьев, сквозь которую пробивалось яркое дневное солнце. Где-то неподалеку заливался соловей. На ветку соседней ели уселась взъерошенная ворона. Уставилась на меня и каркнула вопросительно.
Вот и я… Я бы тоже хотела знать!
Села, потерла мокрое лицо. Попыталась вспомнить, как очутилась одна-одинешенька в лесу и под дождем, потому что… Эта трава, деревья и утренняя зелень совершенно не вписывалась в картину моего мира! Выцарапала из сопротивляющейся памяти офис Гумилова, синюю флешку и Макса, все же нажавшего на тот чертов курок!..
Всхлипнув от обиды, прикусила губу. Какая же я дура, что повелась на его красивое лицо и лживые речи! В груди после его предательства образовалась огромная черная дыра. Как раз в том месте, куда он и целил.
Дура, причем, застреленная! Но тогда почему же валяюсь посреди леса, да еще и в разгар дня, если все для меня закончилось прошлой ночью?!
Память на мой вопрос отвечать не спешила, сколько бы я ее ни терзала. Наверное, Макс все же промазал, решила я. Первое боевое крещение, как и первый блин, вышло у него комом. Или же ранил меня, но как-то слишком уж легко, потому что ничего не болело. Скорее всего, меня каким-то чудом спасли и заштопали смелые медики, вколов так много обезболивающего, что я до сих пор ничего не соображала. Везли в больницу, но почему-то передумали. Наверное, я снова что-то учудила, поэтому выкинули меня из «Скорой» посреди леса!
Неплохое объяснение, но как-то… Чудно все это!
Вновь заморгала, уставилась на глиняный горшок с фикусом, притулившийся по соседству. Я отлично его помнила, так почему же вместо остатка ночи в памяти наблюдался полнейший провал?!
– Вась, а Вась… – обратилась я фикусу. – Где это мы с тобой?
Отвечать он не собирался, наверное, потому что тоже не знал.
Расправила подол длинной юбки – странно, не было у меня никогда такой! – затем уставилась на кожаные сапожки, которые тоже не водились в моем гардеробе. Пошиты так себе – грубая кожа, стежки наружу, куда хуже китайских подделок, наводнивших наш город.
Тут в голову ударила страшная мысль. Настолько ужасная, что я застонала.
Нет, только не это! Не может быть!.. Неужели опять?!
Я принялась судорожно себя осматривать. На мне была серая шерстяная юбка, какой-то вычурный черный жакетик, корсаж, светлая льняная блуза… Единственное мне знакомое – золотая цепочка с финтифлюшкой на шее, родители подарили. Нижнее белье отсутствовало – да, под юбку я тоже не поленилась залезть! Красная атласная лента в белокурой косе добила меня окончательно. Я… Я не любила и никогда не плела себе косы, а уж тем более с атласными лентами! А еще, я бы никогда не ушла из дома в чужой одежде и без трусов!
– Все, Вася, мы попали! – сообщила фикусу обреченно. – Это…
Уверена, это был новый, незнакомый мне мир! Все повторилось, и меня снова закинуло незнамо куда. В очередной раз в неведомые дали!Потому что до этого уже был один мир, который я едва помнила. Быть может, их даже было несколько, кто знает?! В голове словно стояла неведомая глухая стена, за которую меня не пускали, сколько бы я ни старалась через нее перебраться, и к каким бы психотерапевтам и гипнотизерами не таскала меня мама.
Впрочем, кое-что я все-таки помнила. Первые дни после того, как пришла в себя в лесу в паре десятков километров от ближайшего города, вспоминала о мире летающих машин и межзвездных кораблей, в котором до этого жила. Затем пропали даже те туманные образы, и я долго жалела, что не записала ни слова о своем прошлом!
Но… Неужели снова?! Снова, когда уже успела прижиться в М-ске, обзавестись приемной семьей, которую очень любила, друзьями и проучиться полтора года в университете?! Влезть в крупные неприятности, глупо и неудачно влюбиться и быть застреленной в ночном офисе крупного бизнесмена?! Неужели я все-таки выжила, но теперь мне придется начинать все с самого начала?!
Я… Я домой хочу, к родителям!
Попробовала заплакать, но так и не вышло. Не мое это – плакать! Прикусив губу, поднялась на ноги, прихватив с собой Васю. Прежде, чем впадать в панику, мне следовало выяснить, куда мы с ним попали. Быть может, нас с фикусом все-таки вышвырнули из больницы за плохое поведение, предварительно натянув на меня странную одежду и отобрав нижнее белье?!
Потому что я вечно ввязывалась в то, что не следует!
Огляделась. Лес был везде, стоял густой зеленой стеной, в какую сторону не посмотри. Пах мхом, влажной землей и недавним грибным дождем. А еще у меня от него вся спина еще мокрая!
Вздохнув, пошла… Куда глаза глядят! Надо же было хоть куда-то идти?! Ступала осторожно, старательно прислушиваясь к звукам окружающего меня мира, все еще надеясь на рев проезжающих по ближайшему шоссе машин. Но стояла тишина, до меня долетал лишь треск веток под ногами, собственное испуганное дыхание и гомон потревоженных птиц.
Вскоре мне стало окончательно не по себе. Я все не могла решить – то ли вести себя тихо, потому что увидела разрытую гигантскими лапами яму возле коряги, а потом и след когтей на коре здоровенной сосны… Или все-таки позвать на помощь? Может, меня спасут?!
– Люди! – все же не выдержала. – Ау! Я здесь!
Напуганный голос прозвучал жалобно и крайне неубедительно. Если люди и были поблизости, то я их не убедила. Зато убедила кое-кого другого…
…Испуганный крик сойки. Взметнувшаяся с соседнего дерева стайка пичуг. Скорее всего, это я их потревожила! Или же… Сердце испуганно застучало, словно догадывалось о том, чего еще не знала я. Мне захотелось бежать, сейчас же и без оглядки! И как можно быстрее – точно так же, как судорожно носились по спине мурашки. Ладони вспотели – не к добру это! Я покрепче прижала к груди горшок с Васей, испугавшись, что он выскользнет из рук. Обернулась, потому что почувствовала взгляд, буравивший спину.
Лучше бы я этого не делала!
И тут же замерла испуганно, растеряв весь свой боевой пыл. Наверное, потому что поняла – от этих нам с Васей не убежать.
В нескольких шагах от меня из-за густых зарослей совершенно беззвучно показались… Нет, это были не собаки! И даже не волки – по крайней мере, в зоопарке мне показывали каких-то других зверей! Эти же монстры размерами чуть ли не в полтора раза превосходили крупного сенбернара. Их было около десяти – серые, черные, пегие призраки леса, бесшумно вышедшие на небольшую поляну позади меня.
Стояли и смотрели.
А я… Обомлела, растерялась, не понимая, что мне теперь делать. Все-таки попытаться сбежать? Или же безропотно дожидаться своей участи?
Один из мутировавших волков-переростков как-то слишком уж быстро пересек разделявшее нас пространство, оказался совсем рядом. И мое сердце, подозреваю, перестало биться, когда я уставилась в его не по-звериному умные глаза. Затем перевела взгляд на приоткрытую пасть с острыми, длинными клыками. Замерла и зажмурилась, прижимая к себе Васю, понимая, что мы с ним пропали.
Окончательно и бесповоротно.
Наконец, все-таки не выдержала… Открыла глаза, потому что есть меня в ближайшую секунду никто не собирался. Оказалось, остальная стая тоже подошла, окружили меня. Я осторожно отшагнула, но тут один из них – рыжеватый, с подпалинами на боку здоровяк с рваным ухом – оскалился, показав мне полную пасть зубов. Услужливый порыв ветра тут же донес до меня убийственный запах свежей крови – кажется, кто-то совсем недавно позавтракал… Или же успел пообедать.
– Вас много, а я одна! – срывающимся голосом предупредила Рваное Ухо. Мне почему-то показалось, что он был у них вожаком. – И я… худая! Жира совсем нет, одни кости! Стаю такой не прокормишь!
Странно, но меня не оставляло ощущение, что он старательно прислушивался к моему голосу. А еще, что Рваное Ухо не смотрел на меня с гастрономическим интересом. Затем и вовсе уселся напротив, вывалив из пасти язык, словно попытался мне улыбнуться.
– Нет, не накормишь! – заявила ему с воодушевлением, решив закрепить успех. – Только передеретесь все! Зато я могу погладить… – понимая, что наглею, осторожно коснулась его головы. Тот рыкнул недовольно, явно собирался отстраниться, но почему-то не стал.
И я все же его погладила.
Остальная стая смотрела на меня выжидательно. Лишь один, полностью черный, с легкой придурковатостью во взоре – кажется, молодой совсем! – все норовил ко мне протиснуться, и даже наступил Рваному Уху на хвост. Тот снова недовольно рыкнул. Я же, осторожно поставив Васю на землю, второй рукой погладила еще и Черныша.
– А еще я могу за ушком почесать! – предложила Рваному Уху, набивая себе цену, на что тот ответил… Черт, он ответил мне согласием! Да, он хотел за ушком, я почувствовала его мысли!
Тут же в голове появился еще и назойливый голос Черныша. Он тоже, тоже хотел, чтобы его еще раз погладили! И чтобы за ухом!.. И почесать! А еще, они так рады, так рады, что нашли меня! Задание выполнено, теперь они ждут…
– Кто? – спросила, обведя изумленным взглядом мутировавших волков. – Кто дал вам задание меня найти?!
Уверена, это как-то связано с моим появлением в этом лесу!
Не ответили, смотрели на меня недоуменно. Кто-то из стаи неуверенно взвизгнул, затем вильнул хвостом. Не понимали! Тогда я попробовала еще раз, но уже мысленно. И получила свой ответ, но какой-то слишком уж расплывчатый… Сложный для моего понимания, но вполне ясный для волчьего!
Был тот, кого они должны слушаться беспрекословно. Их хозяин, Вожак с большой буквы. Он приказал, они исполнили. Теперь будут слушать еще и меня.
– Ах, даже так! – я перестала чесать Черныша, украдкой вытерла об юбку руку, всю в черной собачьей шерсти. – Значит, слушаться! Гм… – Неплохо для начала!– Ну тогда… Тогда выведите меня к людям!
Вожак моргнул, затем недовольно взглянул на повизгивающего, переминающегося с лапы на лапу Черныша, словно приказывая тому заткнуться.
А уж потом поднялся, окинул меня взглядом, приглашая… Да, он мысленно пригласил меня следовать за собой! Отказываться я не собиралась, подхватила Васю и мы пошли. Я осторожно ступала по земле, окруженная стаей, прижимая к себе фикус, стараясь при этом не сильно удивляться. Шла и понимала, что надежды выйти к пригороду М-ска с его дачно-огородными хозяйствами – теплицами, полными огуречной рассады, и грядками с зеленеющей клубникой – у меня нет. Вернее, она таяла с каждым шагом, сделанной по зеленому мху здоровенной волчьей лапой.
Затем я увидела две наезженные колеи, с грязью и лужами, в которых тонули солнечные зайчики. Дорога убегала за поворот, откуда доносился негромкий мужской голос. От сердца сразу же отлегло. Человек! Ура, я не одна в этом мире говорящих волков!
Впрочем, раз уж я побывала в мире космических кораблей, затем была Земля, то… Кто знает, где я очутилась на этот раз?!
Волки за мной не пошли. Попрощались всей стаей – я уловила их мысли – пообещав, что я всегда смогу их позвать, если они мне понадобятся. Они будут рядом! В ответ пожелала им отличной охоты, после чего они исчезли, растворились в лесу. Я же осталась дожидаться того, кто шел по дороге и, кажется, разговаривал сам с собой. Наконец, из-за поворота показалась долговязая фигура в черной мантии, с холщевой котомкой за плечом.
Нет, плохо с сердцем мне не стало, и Васю я тоже не уронила. Наверное, потому что подсознательно была готова и к такому повороту.
В прошлый раз, еще в земной жизни, меня нашел тот, кто стал мне приемным отцом. Сейчас же я с замиранием сердца уставилась на путника – средних лет, высоченного, с всклокоченной темной шевелюрой, в которой уже виднелись первые седые прядки. Он шел, немного загребая ногами, и о чем-то увлеченно говорил сам с собой. Иногда взмахивал руками, с которых срывались, расцвечивая воздух, складывались в непонятные мне символы, языки огня.
И я приказала себе не удивляться. Ни чему не удивляться! Если уж в этом мире существуют гигантские разговаривающие волки, то почему бы в нем не быть магии?!
Сама же мысленно обратилась ко всеми богами или демонами, которые опять сыграли со мной злую шутку. Я не понимала их замысла, не знала, проклинать ли мне их или же благодарить за спасение. Но я жива, со мной Вася, а этот человек… Он чем-то отдаленно напоминал мне того, кто стал мне отцом в прошлом мире!
Глава 3. Найтись
Магистр Всеобщей Магии Седьмой Ступени Робер Хартен возвращался в Фрисвиль налегке. Своим ходом, лишь с небольшой котомкой за плечами.
«Это все, что осталось от моей прежней жизни!» – заявил он с кривой усмешкой, когда мы с ним перешли от взаимного недоверия к вполне душевным разговорам. Путь до города предстоял длинный – хорошо, если к ночи доберемся! – так что времени на беседы у нас оказалось предостаточно.
Вскоре я узнала, что дорог к столице Лургии вело несколько, но встретились мы с Робером на второстепенной, безлюдной, и это меня вполне порадовало – мы могли вдоволь наговориться, а я вдоволь на него насмотреться, размышляя, похож ли он на моего приемного отца из земной жизни или нет. Мне казалось, что внешность у них была почти одна и та же. К тому же, одинаковая манера себя вести – походка, жесты, резкая речь, саркастическая улыбка.
Зачем я себе вру?! Он был точной копией моего приемного отца – немного запылившийся, чуть более осунувшийся, небритый, да и перепутанные волосы явно просили пройтись по ним гребешком.
Черт! Или же я выдаю желаемое за действительное?
Причин для сомнений к этому времени у меня набралось предостаточно, потому что, чем дольше я шла рядом с Робером Хартеном, тем меньше помнила свою прежнюю жизнь в М-ске. И это меня порядком пугало, ведь с каждым шагом по влажной от недавнего дождя земле словно бы неведомый ластик стирал мои воспоминания о прошлой жизни, оставляя за собой лишь белый чистый лист.
На миг мне стало страшно – а что, если сотрут их все, без остатка, и я останусь в глубоком вакууме нового мира одна-одинешенька, прижимая к себе Васю?! Не понимая, кто я, откуда взялась и что здесь делаю?
Правда, я и так не сказать, что многое понимала!
Честно призналась Роберу, что страдаю амнезией и понятия не имею, как оказалась на этой пустынной дороге. Вывалилась из леса, напугав его до полусмерти. Иногда мелькавшие по обе стороны рыжие и черные пятна – волки старательно выполняли обещание следовать за мной по пятам – не в счет! Порадовалась, что свободно говорю на языке Лургии – впрочем, в прошлой жизни с иностранными языками у меня тоже не было проблем, а затем сказала ему, что…
– Меня зовут Кимми… Киммилия! – Собственное мое имя – единственное, что я знала о себе наверняка. – Все, что у меня осталось от прошлой жизни – вот эта одежда и…. – Ну да, и еще фикус в глиняном горшке!
Робер долго меня выспрашивал, затем усадил на видавшую виды корягу и решительно взялся помогать. Сказал, что попробует разобраться с моей проблемой с помощью ментальной магии. Я послушно расслабилась, пообещав не мешать осмотру. Уставилась в густую чащу леса. Поморщилась, заметив любопытного Черныша. Собиралась уже было показать ему кулак – не стоит попадаться магу на глаза! – но передумала. Мысленно приказала исчезнуть и не отсвечивать.
И все потому что, по словам Робера Хартена, на волколаков – гигантских волков, появившихся в лесах Лургии после проигранной войны с Этерией – велась постоянная охота. Расплодились они порядком, угрожали крестьянским стадам, иногда даже нападали на одиноких путников. В той войне использовали слишком много заклинаний, так что измененный магический фон продержался почти пару десятилетий, породив странные мутации в природе. Волколаки были одной из них – слишком большие, слишком опасные и удивительно разумные.
Наконец, вдоволь побившись об стену в моей памяти, Робер признал, что магия тут бессильна. Если уж он, почтенный магистр Академии Эзенфора, не может справиться с амнезией, то… Дальше уже шли домыслы, один другого фантастичней, на которые я лишь кивала и пожимала плечами. Но при этом думала, что, вполне возможно, стену в моем разуме возвел куда более сильный маг, чем Робер Хартен. Скорее всего, пробиться через нее под силу разве только тому, кто ее поставил. Или же тому, кто послал волколаков? Или же это был один и тот же человек? Или… не совсем человек?!
Как тут разобраться, если у меня сто вопросов, на которые нет ни единого ответа?
С удивлением уставилась на Робера, когда тот заявил, что у меня есть отличные способности к магии. Пожала плечами. Кажется, я давно уже перестала уже чему-либо удивляться, а вот радоваться – нет! С огромным удовольствием согласилась перекусить. Поблагодарила Робера за кусок хлеба с сыром и глоток воды из его фляги, а еще за то, что он предложил мне отправиться в город Фрисвиль вместе с ним.
Пока что в новом мире все для меня складывалось очень даже удачно.
Попыталась вспомнить, как было в старом. Кажется, начало мноего «попадания» оказалось похожим – приемный отец тоже нашел меня в лесу, привел в город, а потом…. Потом я осталась вместе с ним. Скоро он встретил маму, женился на ней. Или он уже был женат?! Поморщилась, старательно вылавливая ускользающие воспоминания.
Проклятая дырявая память!
Посмотрела на Робера Хартена, с независимым видом вышагивающего по дороге в Фрисвиль. Интересно, а есть ли у него жена? Быть может, в этом мире у него семья с целым выводком детей, и им вовсе не нужна потерявшая память приживалка, которой он по доброте сердечной решил помочь?! А я… Я тоже хороша! Заметила первого встречного, похожего на моего отца, и размечталась себе!..
Насупилась, но затем решила – будь как будет!
Так как путь предстоял неблизкий, а мне рассказывать было нечего, то говорил в основном он. Впрочем, сперва я заверила Робера, что умирать с голоду в незнакомом Фрисвиле, Городе Ста Каналов, не собираюсь. Придумаю, где мне жить, а потом подыщу работу. На что тот, вздохнув, вперился в меня недовольным взглядом. Подозреваю, вид у нас с Васей был крайне жалкий, поэтому магистр Хартен заявил, что сперва мы доберемся до города, а там будет видно. Не может же он оставить девицу, потерявшую память, одну, да еще и с дурацким горшком в придачу?!
А потом мы шли, и он рассказывал.
Например, о том, что покинул родной город восемнадцать лет назад. Так уж сложились обстоятельства, которые были не совсем в его пользу… Он был вынужден уехать из Фрисвиля, хотя там остались люди, которые ему были очень дороги.
– Родители? – спросила у него.
Оказалось, родители давно уже умерли. Но была та, которую он очень любил. Правда, она вышла замуж за другого.
Я сочувственно повздыхала. Да, не сказать, что хорошо вышло!
Впрочем, у него были друзья, к которым он уехал в Уграр, где ему подыскали место в Академии Эзенфора. Все эти восемнадцать лет Робер преподавал, занимался исследованиями и даже имел собственную лабораторию, спонсируемую королевской семьей Уграра. Получил Седьмую Ступень, хотя мог вы и Высшую… Но не сподобился, его куда больше занимали собственные магические изыскания.
Нет, так и не женился, и детей у него тоже нет. Не сложилось, ответил на мой осторожный вопрос. Затем у него снова все пошло кувырком. В самом сердце Академии Эзенфора зрел заговор против власти Этерии. К заговорщикам Робер не примкнул, но был в курсе. Участвовать отказался, потому что его куда больше интересовали магические сферы, чем земные.
Заговор раскрыли, магов безжалостно казнили. Его тоже собирались, но на этот раз этерийское правосудие, к удивлению, оказалось к нему милосердно. Робера помиловали, не найдя доказательств его участия. Зато конфисковали все имущество – и в Эзенфоре, и дом родителей в Фрисвиле – обвинив в пособничестве. Вернее, в том, что он знал, но не донес. Оставшиеся деньги Робер истратил на адвокатов, решив добиваться справедливости, но так и не смог.
Академию в Эзенфоре расформировали. Лишившись поддержки королевской семьи, боявшейся дышать в присутствии этерийских военных, свою лабораторию он тоже потерял. Оставшись без средств к существованию, Робер отправился в Фрисвиль, где его друг нашел ему место в местной Академии.
К тому же, его старая любовь… Она овдовела не так давно, и это означало…
– Теперь у вас есть надежда! – заявила ему.
– Нет у меня никакой надежды! – оборвал меня Робер. Произнес слишком резко, и я поняла, что все еще болит, ничего не прошло! – Хочу лишь посмотреть на нее, проносящуюся мимо в своей золотой карете… Эльсана – богатейшая вдова не только Фрисвиля, но и во всей Лургии. Банки Вестерброков и сеть ломбардов по всей стране, не слышала? Ах, ты же ничего не помнишь…
Покивала. Не помню!
– Я даже дорогу эту выбрал в слепой надежде, что она продет по ней из деревенского поместья в сторону Фрисвиля! – добавил магистр. – Эльсана всегда любила жизнь в деревне.
Затем он замолчал и долго не реагировал на мои робкие попытки его растормошить. Вяло отбрыкивался, пока не стал рассказывать о стихийной магии и о том, что мне надо развивать свои способности. Ведь стоит только почувствовать магические потоки, как…
Тут мы подошли к очередному повороту, и Робер замер. Замолчал, а я, порядком уставшая – да и Вася в своем глиняном горшке давно уже оттянул мне все руки! – уставилась на открывшуюся за ним картину.
Позолоченная карета – как в сказках о Золушке! – с запряженной в нее белоснежной двойкой, и черным гербом на боку, на котором две конские головы уставились друг на дружку, не только увязла в здоровенной грязевой луже, но и потеряла в ней переднее колесо. Второе тоже утонуло, причем, так глубоко, что карета порядком накренилась, грозя вот-вот зачерпнуть водицы или даже рухнуть в лужу со всеми своими шелковыми красными занавесками. Сопровождавшие уже слезли с лошадей и прикидывали, как из всего этого выбраться.
Кучер – краснолицый дядька с кнутом в руках – зычным голосом давал советы, но в лужу не лез. Вместо него полезли двое лакеев в красно-золотых ливреях. Стояли по колено в воде, пытаясь разобраться, то случилось с колесом.
Светловолосая женщина в синем платье и короткой, подбитой мехом накидке замерла в густой траве неподалеку. Стояла к нам боком и безучастно разглядывала происходящее. Я уставилась на ее точеный профиль и золотистые локоны, выбившиеся из прически. Затем повернулась к Роберу. Открыла рот, собираясь у него спросить…
И тут же со стуком его закрыла.
На него было страшно посмотреть! Лицо побелело, глаза расширились. Затем магистр какой-то там Ступени и вовсе попятился, а я… Я сразу же обо всем догадалась! Подозреваю, эта и была та самая вдова, на которую он собирался взирать лишь украдкой, когда она будет проноситься мимо в золотой карете. Теперь же ее карета застряла в грязи. В грязи, которой было совершенно все равно, сколько у проезжающего через нее денег!
– И куда это вы?! – поинтересовалась я, преградив Роберу дорогу. Конечно, шансов против здоровенного магистра у меня было мало. Но на моей стороне разум, а на его – разрозненные чувства. – А как же помочь?! Ну, колесо там накачать или же карету подтолкнуть?!
– Она… Это она! – пробормотал Робер Хартен. – Эльсана Вестерброк!
– Я уже догадалась! – Есть в жизни место совпадению, называется! В моей они случались довольно часто, и я привыкла им доверять. – Ей нужна ваша помощь. Робер, прошу вас!
– Ей помогут и без меня!
– Робер, но ведь вы мечтали об этой встрече!
Он не собирался меня слушать, вместо этого думал трусливо сбежать. Тогда я мысленно потянулась к Рваному Уху, промышлявшему со своей стаей неподалеку. Подивившись легкости, с которой достучалась до волков, попросила у них о небольшой услуге. И тут же из леса донеслась печальная звериная песнь о том, как сильно хочется им кушать, а добычи все нет и нет…
– Волколаки! – захлопала я глазами. – Это какой-то ужасный ужас! А что, если они нападут? А что, если они нападут на вашу Эльсану?! Вы ведь маг, Робер, а она совершенно беззащитна!
Пяток охранников, бодающихся в луже с колесом, не в счет.
Тут волки зашли на второй куплет, и Робер решился. Расправил плечи, пригладил спутанные темные волосы, после чего отправился к увязшей в грязи карете. Я засеменила следом, мысленно ругая Васю за то, что он такой тяжелый. У меня уже руки скоро до земли будут, и смогу как обезьяна по деревьям лазить!
Эльсана Вестерброк, кстати, оказалась очень красива – трогательная блондинка средних лет, сероглазая, тоненькая и белокожая, с бледным румянцем на нежных щеках. Она смотрела на Робера с изумлением. Как и он, Эльсана Вестерброк не ожидала подобной встречи и совершенно растерялась. Да так, что маленькая, расшитая бисером золотая сумочка выпала из ее рук.
Эльсана что-то порывалась спросить, но Робер даже слушать ее не стал! Поднял и молча всучил ей сумку – вот же мужлан! И никакого тебе «здрасте – до свидания!» – после чего принялся помогать. И тут же карета, послушная заклинанию и магическим вихрям, сорвавшимся с его ладоней, довольно резво покинула недружелюбную лужу, заставив лошадей нервно всхрапнуть, а меня вытаращить глаза. Затем магистр Хартен все так же придержал ее с помощью воздушной стихии, дав возможность двум лакеям приладить к ней колесо. После чего они принялись обсуждать сложности починки средневековой рессоры в походных условиях.
Я стояла чуть в стороне и так же, как и хозяйка кареты, наблюдала за происходящим. Мне показалось, что Эльсана Вестерброк напоминает мне мою приемную маму, но я уже ни в чем, ни в чем не была уверена!..
Проклятая память!
Наконец, закончив с каретой, Робер подошел к ее хозяйке. Она ему нерешительно улыбнулась. Затем перевела взгляд на меня, после чего снова на магистра Хартена и… Лицо вдовы Вестерброк изменилось.
Нет, она не должна была ни о чем таком подумать! Мы вовсе с ним не вместе!
Внешность у меня такая – при желании и с отсутствием или же использованием косметики я могла сделать из себя либо невинную школьницу, либо коварную соблазнительницу. Кажется, Эльсана увидела во мне последнюю, поэтому улыбка, обращенная Роберу, потускнела.
– Спасибо за помощь, Робер Хартен! – произнесла она, поджав губы. Голос у нее был молодой и звонкий. – Премного тебе благодарна!
– Эльсана… Эльсана Вестерброк! – пробормотал он. – Как же я рад тебя видеть!
Протянул ей руки, но она остановила его холодным взглядом.
– И я, Робер! Я тоже рада повидать тебя после стольких лет… Но мне уже пора! Я спешу в город и желаю тебе и твоей…
– А я его дочь! – выпалила я, подходя к ним, потому что решила взять все в свои руки.
Ведь магистр Хартен так и останется стоять, хлопая глазами, а она возьмет и уедет! Уедет от него в своей золотой карете, подумав, что я – его молодая жена или же подруга! А жизнь, она такая, второй шанс выдает довольно редко, попробуй еще его допроситься. У меня получилось, но, кто знает, чем еще за это придется расплачиваться?!
– Дочь? – растерялась Эльсана. Вновь посмотрела на меня, но уже совсем другим взглядом. Удивленным, растерянным.
– Ну… Так уж вышло! – неопределенно произнес Робер, взглянув на меня укоризненно. – Так сложилось… Причем, совершенно неожиданным для меня образом!
Ничего, он потом еще меня поблагодарит!
– Мама нас бросила, когда я была совсем маленькая! – самозабвенно соврала я. – А папа меня вырастил, сам! Он у меня большой молодец. Теперь мы идем с ним в Фрисвиль и давно уже идем! С самого утра…
Эльсана оттаяла. Взглянула на меня еще раз, но с интересом – нет, на темноволосого Робера я совсем не походила. Куда больше походила на нее– такая же светловолосая, худенькая, только вот глаза синие.
– Ах вот как! Но… Быть может, вы не откажитесь проделать остаток пути в моей карете?! – наконец, догадалась она. – Вернее, Робер, я на этом настаиваю!
Магистр Хартен уже собирался было благородно отказаться, но я посмотрела на него так… В общем, он согласился. Я же, решив им не мешать, запросилась к кучеру на козлы. Можно мне с ним рядом посидеть?! Всю жизнь хотела прокатиться именно там! И Васе как раз будет место…
Не договорила – из-за поворота показались группа всадников в темных одеждах и на черных лошадях. Пятеро или шестеро, сразу и не сосчитать. Да и не считала я, увидев, как изменилось лицо Робер, и как напряглась Эльсана Вестерброк. Ее сопровождающие двинулись к своей хозяйке, явно собираясь защищать ее от приближающегося отряда.
– Этерийцы! – негромко сказал мне Робер. – Не забудь поклониться, когда подъедут! В глаза не смотри, они такого не любят. Им куда больше нравится, когда ползают в их ногах и целуют сапоги.
– Надеюсь, мы все же обойдемся без поцелуев! – пробормотала я, пытаясь вспомнить то, что рассказывал мне Робер о войне, которую проиграла Лургия, всегда славившаяся сильнейшим морским флотом. Флот – флотом, но не сдюжили, когда войско этерийцев пришло по суше и ударило им в спину. Проиграли, и свободный город Фрисвиль потерял все свои торговые привилегии, а Лургия стала одной из провинций в огромной Этерийской Империи.
Послушно уставилась в землю, когда подъехали эти самые этерийцы. Один из них, в черной одежде и с золотой эмблемой – коршуном на плече – приказал своим людям остановиться. Спешился, затем направился к нам. Вернее, к Эльсане Вестерброк, которую Робер попытался было загородить собой.
– Не надо, Робер! – попросила Эльсана. – Я знаю этого лиора, он не причинит нам вреда!
– Что-то случилось? – поинтересовался тот самый, с коршуном. Был он высок, хорошо сложен, черноволос, молод и на первый взгляд суров. Присмотрелась. На второй взгляд у него оказалось вполне приятное лицо с резкими чертами, синие глаза и волевой подбородок.
Внезапно мое сердце забилось куда сильнее. Нет, вовсе не из-за того, что меня поразила хищная красота молодого этерийского лиора, а…. Я его узнала! Вернее, мне показалось, что я уже встречала похожего на него в своей прошлой жизни. Но стремительно исчезающая память сыграла со мной злую шутку – видеть-то я видела, но так и не смогла вспомнить, где именно и при каких обстоятельствах.
– Все в порядке, лиор Римерин! – отозвалась вдова. – Моя карета уже в состоянии продолжить путь.
– Будьте осторожны! – произнес этериец. – В этих лесах недавно заметили стаю волколаков. Мы могли бы вас сопроводить, но я вижу, что с вами маг…
– Робер Хартен, магистр Седьмой Ступени! – буркнул тот. Голос его был крайне сумрачен. Да и вид, надо признаться, как раз под стать!
Этериец смерил Робера недоуменным взглядом.
– Арвид Римерин, – представился он. – Направляюсь в Фрисвиль по особому поручению Императора.
Говорить, по какому именно, конечно же, он не стал. Перевел взгляд на меня, и я почему-то растерялась. Покрепче прижала к себе фикус, почувствовав себя… Ну да, пылью под сапогами этерийцев. Наверное, потому что синие глаза лиора Римерина оказались холодны и безразличны.
– Кимми… – пробормотала я. – Меня зовут Киммилия! А это – Вася…
А еще, я – полная дура!
Лиор Арвид Римерин, судя по его взгляду, пришел к такому же выводу.
Пожал плечами. Коротко попрощался, затем потянулся к луке своего седла. И вот тогда на меня снизошло озарение. Вернее, память все же расщедрилась не только на имя, но и на образ человека, который в прошлой жизни был мне крайне дорог.
Пугал до жути, но был дорог.
– Лука… Лукас! – прошептала я вслед этерийцу, уже успевшему ловко взобраться на лошадь.
Мне показалось или же широкие мужские плечи вздрогнули?! Наверное, показалось, потому что отряд ускакал, и он даже не оглянулся.
Глава 4. Устроиться
Затем появилось море. Блеснуло за поворотом, после чего вынырнуло из-за холма и больше никуда не спешило пропадать. Раскинулось от края до края, убегало вдаль блестящей изумрудно-зеленой гладью, и вскоре я уже стала ощущать его влажновато-сладкое дыхание. Лес начал редеть, постепенно отступая, замелькали просеки и вырубки. Затем остался позади, и я услышала раздосадованный вой сопровождающей карету стаи. Поймала мысленный посыл от Рваного Уха. Упрямые волки обещали, что все равно будут рядом!
Потянулись крестьянские угодья, вспаханные поля, зеленеющие озимые и пасущиеся на лугах бурые коровенки. Впрочем, сельское хозяйство Лургии меня мало интересовало, потому что я уже увидела город. Карета летела во весь опор, он приближался стремительно, пока не выбил из меня дух, оставив раскрытыми рот и глаза. Захватил, поработил массивными городскими стенами из белого известняка, тут и там перемежающимися круглыми, с зубцами, защитными башнями, подъемными мостами, перекинутыми через внушительных размеров канал, окружающий Фрисвиль, и белыми парусами кораблей, горделиво заходящих в его гавань.
Затем, когда мы миновали центральные ворота, а городская стража даже и не подумала остановить для досмотра карету Эльсаны Вестерброк, потянулись двух и трехэтажные каменные дома, построенные впритык друг к дружке, мощеные булыжником улицы и каналы с изумрудной водой, в которых плескалось заходящее солнце. По его отражению сновали сотни, а, быть может, и тысячи лодок. Жизнь город вел на воде столь же активную, как и на суше.
Это был Фрисвиль, город Ста Каналов и, подозреваю, тысячи мостов, и я отдала ему свое сердце сразу же и навсегда, уверенная, что раньше никогда не встречала и вряд ли когда-либо увижу подобную красоту! Смотрела во все глаза на разноцветные дома с причалами у каждого, на снующих по своим делам горожан, на огромные купола храмов Все-Матери и Все-Отца, встречавшиеся чуть ли не на каждом шагу. Кучер оказался болтлив, так что я многое успела для себя подчерпнуть.
Заметив, как восторженно я разглядываю город, он принялся рассказывать мне о Фрисвиле с таким важным видом, будто бы сам его построил. Начал издалека, заявив, что несколько сотен лет назад здесь было небольшое рыбацкое поселение, которое росло и богатело, пока не превратилось в крупный приморский город. Затем жители Фрисвиля отгородились от участившихся набегов соседей каменной стеной, после чего город стал расти уже в сторону моря. Насыпали искусственные острова, вбивали в дно огромные железные сваи, укрепленные с помощью магии, до сих пор служившие фундаментом нынешним застройкам. Из года в год Фрисвиль ширился, появлялись новые острова, каналы и мосты, строились дворцы и храмы.
Затем разговорчивый дядька рассказал мне о славных верфях Фрисвиля, на которых было построено так много кораблей, что вскоре его флот стал одним из сильнейших в Лургийском заливе. С этой силой пришлось считаться даже тогдашнему королю Флорентину, и Фрисвиль на три сотни лет получил статус свободного города с правом беспошлинной торговли по всему Западному Побережью. Правда, полвека назад раздробленная междоусобными распрями Лургия ввязалась в заведомо проигрышную войну с Этерией, куда более сильной и агрессивной, и вскоре Фрисвиль стал придатком Империи, утратив все свои права.
Политика меня не сказать, что особо интересовала, но кучера слушала я внимательно, понимая, что, по всей вероятности, именно здесь мне и жить. Покивала, вспоминая высокомерного лиора Римерина, типичного представителя Этерии, который показался мне похожим на одного из моих знакомых в прошлой жизни…
Которого из них?! Я уже ни в чем не была уверена! Память на момент прибытия в Фрисвиль окончательно пошла в разнос, решив больше со мной не сотрудничать. Я мало что помнила из своей прошлой жизни. Кроме одного – влюбляться мне нельзя, потому что за этим последует боль предательства, выстрел в сердце и попадание в новый мир.
Тем временем карета въехала на просторную площадь, вымощенную булыжником, окруженную величественными храмами с позолоченными шпилями. Покатилась дальше, подпрыгивая на круглых камнях мостовой. Зубы застучали, мясистые листья Васи возмущенно затряслись, но, как оказалось, ненадолго. Тряска прекратилась. Кучер натянул вожжи, карета притормозила, и пятеро охранников тут же окружили ее со всех сторон. Я приподнялась, пытаясь разглядеть причину вынужденной остановки.
Оказалось, дорогу нам преграждала толпа, которую никак и не объехать!
Именно в ней я увидела нечто, не укладывающееся в сложившийся образ мирного, ухоженного и зажиточного Фрисвиля, с деловито снующими лодками, полными товаров на продажу или же разодетых горожан, с молодыми барышнями в длинных разноцветных платьях, затянутых в корсеты и кокетничающих с мужчинами на мостах, с цветочницами в белых чепцах, чуть ли не на каждом шагу торгующих букетами, и с магическими и простыми патрулями с белыми повязками на руках, следящими за порядком.
С козлов открывался неплохой обзор на столпотворение, и я снова приподнялась, чтобы получше разглядеть происходящее. В центре круга собралось около тридцати-сорока человек, мужчины и женщины. Кажется, что-то пели, причем, религиозное, хотя это больше походило на нестройные выкрики. Голоса звучали странно – визгливо и отрывисто. Вскоре от пения люди перешли к странным судорожным движениям.
– Снова танцуют! – мрачно заявил кучер, сплюнув на землю. – Опять двадцать путь!..
Если бы ни эти его слова, я бы подумала, что передо мной случился массовый приступ безумия. Все еще продолжая петь, люди задергались, затрясли конечностями. Некоторые из них попадали на мостовую, словно в припадке эпилепсии, которая все нарастала и нарастала.
Собравшаяся вокруг них толпа наблюдала с отрешенным видом, не вмешиваясь в происходящее. Кажется, кто-то плакал.
Наконец, танцующие женщины принялись вопить совсем уж нечленораздельно, взывая к Все-Матери. Им вторили мужские голоса. К моему изумлению, обезумевшие танцоры стали срывать с себя одежду. Кто-то из толпы все же не выдержал и попытался остановить одну из танцующих – молодую и довольно симпатичную, – но та оттолкнула его с нечеловеческой силой. Да так, что сердобольный фрисвилец отлетел на несколько метров и чуть не упал в канал.
Люди тем временем продолжали раздеваться. Мелькнули обнаженные тела, и я отвернулась. Ненадолго.
Раздались свистки. Сквозь толпу пробивалась городская стража в темных мундирах. Рядом с нашей каретой вспыхнул синий огонь, порядком напугав лошадей. Кучер выругался совсем уж грязно, пытаясь их успокоить. Я же смотрела во все глаза как, словно распахнув неведомую пространственную дверь, из синих всполохов вывались двое в черных мантиях. Затем последовала еще одна вспышка, и появилась новая парочка.
– Магический Патруль, наконец-таки! – мрачно прокомментировал кучер. – Думал, опять опоздают, дармоеды проклятые! Им давно уже пора было вмешаться!
– А… А что здесь происходит?! – растерянно спросила я, увидев… Впрочем, теперь видно мне было совсем уж плохо – сплошные всполохи и вспышки. Похоже, это были заклинания, которыми вязали беснующихся и катающихся по земле людей, а им вторили синие огни порталов!
Странно, но использование магии в этом мире меня нисколько не удивляло, словно это было в порядке вещей. Быт может, в одной из прошлых жизней я уже сталкивалась с ней довольно близко?
– Святые Пляски! – мрачно прокомментировал кучер. – Вот же зараза!
– Пляски? – переспросила у него.
– Фрисвиль постепенно сходит с ума! Каждый день, по полсотни человек… Собираются вместе, вопят молитвы и танцуют, а потом окончательно теряют разум. Я даже сыну сказал, что если начну орать гимны и бегать в исподнем, пусть он сразу же меня удавит!
– Но… Почему?! Неужели они воспылали внезапной любовью к… К богам?! – осторожно поинтересовалась у него.
– Кто ж их знает, почему?! – резко ответил дядька. – Я знаю лишь одно – с каждым днем свихнувшихся все больше и больше! Это какая-то… эпидемия, – сквозь зубы выдавил он сложное для себя слово. – Вот, прошлой весной в Зольдене мерли от чумы как мухи, наши же голышом бегают! Даже не знаю, что хуже… Зато знаю, что от этого нет спасения! Тех, кто с мозгами набекрень, забирают в Сумасшедшие Бараки. Говорят, там они окончательно теряют человеческий облик, и откуда уже никогда не возвращаются!
У меня было очень много вопросов, но кучер ничего рассказывать больше не стал. Взмахнул кнутом, и лошади ринулись в образовавшийся просвет. К этому времени почти всех сумасшедших граждан маги увели через порталы, и народ начал расходиться.
Мы же поехали дальше. По дороге я довольно долго пыталась осмыслить увиденное. Несмотря на решето вместо памяти, казалось, что раньше мне вряд ли доводилось встречать подобное.
Затем была тенистые аллеи спокойного квартала, широкий канал с зеленеющими деревьями по обе стороны и тишина улиц, застроенных дворцами богачей. Прохожих здесь оказалось совсем мало, лодок еще меньше, зато у причалов возле каждого из особняков покачивались на волнах настоящие плавучие красавцы, украшенные позолотой и атласными лентами, с небольшими навесами и обитыми бархатом сидениями.
Вскоре мы подъехали к белоснежному особняку, на кованой ограде которого красовались те самые конские головы герба Вестерброков.
Остановились. Я слезла с козлов, не забыв поблагодарить болтливого кучера и прихватить с собой Васю. Затем чуть ли не с открытым ртом уставилась на трехэтажный дворец Эльсаны Вестерброк. Зрелище, признаюсь, было впечатляющим! Одни только колонны с полуголыми мраморными атлантами, поддерживающими второй этаж, и головы львов на фасаде чего стоили!..
От больших двухстворчатых дверей парадного входа мимо цветущих розовых кустов к нам уже спешили двое лакеев в красно-золотых ливреях. Вздохнув, я отвернулась и принялась прикидывать, куда мы отправимся, если, конечно, магистр Хартен пожелает меня видеть! Вечер накатывал стремительно, заходящее солнце уже коснулось крыш ближайших домов. С моря налетел прохладный бриз, намекая, что неплохо бы поскорее подыскать себе ночлег.
Конечно, Робер Хартен вполне может послать меня куда подальше… Кто знает, насколько сильно магистр обиделся за «дочь»?!
Оказалось, искать ночлег нам не придется. По крайней мере, не сегодня. Робер принял приглашение Эльсаны остановиться в пустующем Западном Крыле ее огромного особняка на время, пока он не подыщет себе другое жилье. Себе и мне, раз уж я – его дочь!
Это он заявил мне крайне недовольным тоном, когда мы с ним остались наедине. Правда, сперва лощеный лакей отвел нас в гостевые покои, насчитывающие три комнаты – две роскошные спальни с дубовыми кроватями и полупрозрачными балдахинами и одну не менее роскошную гостиную, заставленную изящной мебелью с мягкой обивкой в цвета Вестерброков – красное и золотое. В ней присутствовали ковры на полу, мраморные статуэтки с полуобнаженными женскими и мужскими торсами и картины на стенах – виды Фрисвиля и тонущее в черновато-зеленых волнах солнце.
Выглядело все крайне дорого, и мне постоянно хотелось спрятать руки за спину, чтобы ненароком что-либо не разбить и не опрокинуть. Меня не оставляло ощущение, что особняк, насквозь пропахший большими деньгами и стерильной чистотой, куда больше походил на музей, чем на дом.
Ах да!.. Была еще и отдельная ванная комната, в которой нам предложили смыть дорожную пыль перед ужином, но магистр отложил это на потом. Сперва нас ожидал серьезный разговор, и он явно собирался хорошенько отругать меня за вранье. Впрочем, я к этому была готова. Заслужила! Вздыхая и разглядывая узоры на светлом ковре, покорно выслушала негодующего магистра, которому все же пришлось мне подыграть и придумать несуществующую жену, умершую, когда я была совсем младенцем.
А ведь лгать плохо! Но ему пришлось! И кому?! Самой Эльсане Вестерброк!
– Кстати, сколько тебе лет? – спросил он у меня, расхаживая по гостиной и все еще недовольно хмурясь. Я пожала плечами. Кто же меня знает? – Сказал, что тебе семнадцать! – с мрачным видом сообщил мне. – По крайней мере, ты выглядишь на этот возраст. К тому же, этой весной ты поступила в Академию Эзенфора, что с твоим даром совершенно неудивительно! Документы я сделаю, у меня все еще остались связи… Сейчас середина июня, вступительные экзамены в Академию Фрисвиля давно закончились, но, думаю, с переводом проблем не возникнет. В Эзенфоре полнейший хаос из-за закрытия и заговора, так что никто не станет задавать ненужные вопросы…
– Э-э-э? В какую еще Академию Фрисвиля? Какие экзамены?! – я окончательно растерялась.
– Вступительные, дитя мое! – со смешком заявил Робер. – Будешь учиться в Академии Магии Фрисвиля! Я начинаю работу в сентябре. Как раз с первокурсниками, так что буду за тобой присматривать.
– Но я… Я не собиралась!
– Ты – моя дочь, поэтому, будь добра, не перечь! – заявил он строго. – А теперь… Пойди и умойся!
– Прости, папа! – сказала ему по привычке, на что магистр Хартен недоуменно моргнул, на секунду напомнив мне растрепанного филина. А что он, собственно говоря, хотел?! – Но как же я буду учиться, если ничего, ничегошеньки не понимаю в этой вашей магии?!
– Поймешь! – глубокомысленно пообещал он. – У нас с тобой еще целых два с половиной месяца. Я собираюсь давать частные уроки до момента, когда начну получать нормальный заработок, вот и присоединишься. Кстати, ты хоть писать-то умеешь? – внезапно поинтересовался он.
Я пожала плечами. Кто ж меня знает?! Наверное, умею… В прошлой жизни проблем с этим у меня не возникало. Неожиданно Робер задал вопрос на другом языке. Сперва мне послышалась сплошная тарабарщина, затем в голове со скрипом повернулись неведомые шестеренки, и я все поняла. Магистр спрашивал, хочу ли я есть.
– Даже очень! А нас покормят?! – с надеждой спросила у него на том же языке.
Робер кивнул.
– Эльсана милостиво пригласила нас на ужин. Но пока что ты можешь взять хлеб и сыр из моего мешка, там еще немного осталось.
– Нет, пап, я лучше подожду…
На «папу» он снова заморгал, а затем… Кажется, смирился.
– Кстати, неплохо! – возвестил Робер. – Ты отлично говоришь на языке Уграра. Свободно, без акцента! Как, впрочем, и на языке Лургии. Гм… – задумался он. – Все к лучшему! Мне будет куда проще выдавать тебя за свою дочь, выросшую в Эзенфоре. Но ровно до тех пор, пока мы не отыщем твою настоящую семью.
– Конечно! – с легкостью согласилась я, хотя уже знала, что мою семью мы никогда не найдем. В этом мире у меня никого не было кроме него и Васи.
Фикус я пристроила на подоконник с видом на оранжерею во внутреннем дворе, в которой вовсю цвели ярко-красные и золотые цветы, мысленно пообещав ему… Если мы с Робером каким-то чудом останемся в доме Вестерброков, то я позабочусь, чтобы Васе досталось место среди экзотических красавиц!
Вскоре пришли горничные и отвели меня в огромную банную комнату, полную горячего дыма и с наполненной до краев фаянсовой ванной. Помогли вымыться, почистили порядком запылившуюся одежду и даже выстирали и высушили грязный подол. Затем настал черед приемного отца, после чего мы с Робером, ведомые высокомерным дворецким, окинувшим нас брезгливым взглядом, отправились в Восточное Крыло. Подозреваю, наша одежда, пусть и чистая, в его глазах явно не котировалась. Так же, как и мы с Робером!
Дворецкий молча сопроводил нас в столовую, где нас ждал ужин в компании хозяйки и матери ее покойного мужа, почтенной матроны Петры Вестерброк.
По словам Робера, ей уже было далеко за восемьдесят.
Ужин накрыли в огромном зале, походящем на концертный, с гигантскими бронзовыми люстрами под потолком и позолоченной мебелью. Впрочем, куда больше меня интересовал длиннющий стол с серебряной посудой, заставленный зажженными канделябрами. И дело было вовсе не в канделябрах!
Еда!..
Есть хотелось до невозможности, ведь последний раз я ужинала еще в прошлой жизни – кажется, перехватила что-то в больничной кафешке, когда навещала отца. А в этой… В этой был лишь кусок хлеба с сыром, запитый водой из фляги, от которого остались мимолетные, хоть и приятные воспоминания. Но, прежде чем мы уселись за стол, Эльсана, несказанно красивая в светлом парчовом платье с накрахмаленным стоячим воротником, представила нас Петре Вестерброк, расположившейся на мягкой софе возле стены с тисненными кожаными обоями.
– Мадам! – пробормотала я, затем присела в реверансе – по крайней мере, постаралась, подглядев, как это делала Эльсана.
Затем позволила вдоволь на себя насмотреться. Да и сама украдкой посматривала на морщинистое лицо пожилой женщины, одетой в черное бархатное платье. На голове у нее был черный ажурный платок, скрывающий седые волосы. Смуглые старческие пальцы, сжимающие нефритовые четки, были усыпаны драгоценностями. Впрочем, в руках у Петры Вестерброк были не только четки. На небольшом столике возле ее софы стоял серебряный кубок, в котором плескалась темно-рубино�