Прыжок в пустоту

Глава 1. Не любовь

Любовь – не наркотик. Она намного смертельней.

Мысли не вслух

   Открыв глаза под звон будильника, я оглянулся по сторонам. Все спят. Все, кроме радостно бегающей миниатюрной собаки по кличке Каспер, ожидающей прогулки.

   Устало выдохнув, я поднялся с кровати и перенес себя в ванную комнату, пытаясь при этом не раздавить болтающегося под ногами пса.

   Мое расписание дня начиналось в 5:30 – когда я вставал с кровати, принимал душ, быстро одевался и, надевая поводок на свою маленькую собаку, вел ее гулять. При том, что я всегда считал, что иметь собаку в квартире, пусть и миниатюрную, слишком глупая затея. Ведь эти полчаса с утра и вечером, которые тратятся на прогулку, можно было потратить на что-нибудь для души – на себя, к примеру. Услышав это, многие любители собак на меня накинулись бы со своими «не надо было тогда заводить собаку, раз ее не любишь!!!», но иногда случается так, что с тобой рядом то, что ты не любишь. Тот, которого ты не любишь, и ты в том месте, которое ты, собственно, не любишь. Это порой касается семьи, дома и вообще всего, что тебя окружает. Так бывает, и не всегда человеку хватает совести покинуть зону обитания, разбив все, что строилось годами и на что были потрачены немалые внутренние ресурсы.

   Выгуляв своего нелюбимого пушистого красавчика, я помыл ему лапы и быстро ушел из дома, где спят на отдельной кровати моя жена и полуторагодовалый сын. Сегодня меня ждал очередной день в работе, немного отвлекающей и местами расслабляющей голову, а именно такси.

   Я работаю в крупной и довольно известной фирме, которая очень хитро называлась сервисом предоставления услуг перевозчиков, не несшей ответственности за качество самих перевозок. Так как мы живем в мире, где каждый пытается обмануть ближнего, а в идеале – всех, то со временем на подобные «перестраховочные» формулировки перестаешь обращать внимание. Мне нравилась моя работа, я ей был доволен и не жаловался. Но я ее не любил.

   В десять вечера я приехал к дому, припарковал машину и полчаса не выходил из нее. Просто откинул сиденье и в темноте смотрел на потолок. Не думал, не рассуждал, а лишь смотрел в него, попав в некую прострацию, из которой меня вытащило сообщение жены с вопросом, сколько я там еще буду торчать и не подниматься домой. Я не знал, что ей ответить на этот вопрос, поэтому просто вышел из машины и направился к дому.

   В квартире меня ждали ужин и очередной диалог.

– Мне не нравится, что ты не сразу поднимаешься домой, – начала с претензии Ева, моя жена.

   На ее лице читалось явное недовольство.

– Я просто сижу, читаю новости, – спокойным тоном ответил я.

   Мой сухой ответ не оказал должного эффекта, потому как лицо моей жены начало покрываться багрянцем.

– Ты это делаешь каждый день! Меня это ужасно раздражает!

– Хорошо, я больше не буду каждый день читать после работы новости сидя в машине, – сказал ей словно школьник, заучивший стих.

   Ева вышла из кухни с недовольным видом, оставив меня одного.

   Я пожал плечами, спокойно встретив ее очередной претензионный выпад, и, прикончив ужин, пошел умываться, выгуливать собаку, мыть ей лапы, принимать душ и готовиться ко сну.

   Сделав все дела, я радостно завалился на кровать. Именно завалился, потому как времени было 12 ночи, а у меня в 5:30 уже будильник. Кто бы мог подумать, что каждый день ближе к полуночи я радовался бы возможности прилечь на кровать чтобы немного поспать.

   Мне 28 лет, меня зовут Слава, и я, наверное, не люблю никого. В том числе себя. Я не знал, расстройство это либо неспособность различать чувства, которые я испытывал.

   За свои 28 лет я успел поработать в шахте и трейдером на бирже. Переехав в собственную квартиру в Ростове из неславного города Шахты со своей беременной женой, я принялся искать работу. И когда выбор упал на такси, помимо своей машины я купил еще несколько для сдачи их в аренду под выкуп. Тогда еще я был уверен, что очень хочу личный большой таксопарк, который будет приносить приличные деньги. Но чем дольше я работал и сдавал машины, тем больше был уверен, что больше не хочу их сдавать. Для этого нежелания была масса причин, которые я все благополучно забыл ввиду того, что изо всех сил старался выбрасывать из головы ненужную информацию.

   Я сразу же обзавелся здесь другом по имени Толя, который так же работал в такси, а через полгода из Шахт переманил своих двух друзей: Лешу и Володю. Вместе мы никогда не пересекались из-за плотного графика каждого из нас, и хоть это случалось достаточно редко – но по отдельности я проводил время с каждым из них. Кому-то удается грамотно составлять график, но не мне. Поэтому я просто работал и иногда спал.

   В один из рабочих дней мне позвонил Леша:

– Поехали на выходных в бар? Выпьем, послушаем музыку, – донеслось из динамика.

– Что-то не горю желанием, – отказался я от предложения.

– Мы целыми днями работаем! Поехали, нужно иногда отдыхать, а то так вся твоя жизнь пройдет за работой! Научись совмещать. В жизни главное – баланс.

– Ладно, поедем, – нехотя согласился, решив, что иногда и правда стоит выделять время на отдых. – Только вот кто с собакой погуляет, не понимаю, – добавил я.

– Ева?

– Нет, она с ребенком и собакой одновременно никак не сможет гулять. Ладно, разберемся.

– Тогда держим связь, – радостно сказал Леша.

   Я не разделял эту его радость, считая, что поход в бар не являлся для меня такой уж необходимостью.

– Да, – положил трубку.

   С Лешей мы познакомились в университете во время первой пары. Новый коллектив был как нельзя кстати для моего состояния в тот период жизни. В жизни, которая меняла направление из-за череды утрат и перемен.

   Я сидел в правом ряду, за последней из парт, надеясь, что так и пробуду в одиночестве этот первый день. Но Леша имел другие планы на этот счет и, подсев ко мне, не проронив ни слова, провел рядом весь учебный день.

   Когда пары закончились, я стоял у доски, на которой висело расписание, и пытался его сфотографировать на достаточно убогий телефон. Тогда же я узнал, что Леша умеет разговаривать. Он попросил выслать ему фотографии, представился, после чего мы были не разлей вода. Мы проводили целые пары вместе за партой, ходили по парку и на тренировки. Вечером созванивались, обсуждали прошедший день и планировали свой досуг после него. Так он мне стал фактически семьей.

   Остаток недели прошел в ожидании бара. Я хотел давно пойти куда-нибудь в подобное место, но непропадающее ощущение того, что «нужно еще поработать», «ты недостаточно постарался, чтобы как следует отдохнуть», «нельзя брать отдых, когда у тебя куча хвостов, а через месяц тебе ехать с семьей на море», не давало спуска. Я иногда смотрел на своих знакомых и не понимал: как они с зарплатой в 4 раза меньше моей могут себе позволить несколько раз в год съездить на море? Какие они задействуют рычаги для того, чтобы это осуществить? Это была не зависть, вовсе нет. Это был адекватный вопрос человека, который из кожи вон лезет, чтобы семья жила в достатке и ни в чем не нуждалась. Человека, который давно позабыл, что такое праздное состояние. Данное качество трудоголика, даже скорее маниакального трудоголика, я, видимо, перенял от покойной мамы, тянущей меня, двух взятых в опекунство сестер после смерти ее двоюродной сестры и вечно пьющего отчима. Она работала до самой смерти и скрывала от всех, что у нее рак. В итоге так и умерла дома, среди родных, во сне. И я теперь так же, не замечая усталости, работал, что получалось у меня, надо сказать, очень неплохо. Даже отлично.

   Когда наступила пятница, я решил рассказать Еве о своих планах на вечер этого дня.

– Ты серьезно? – занервничала она.

   В этих ее словах я видел фундамент грядущих упреков, которые вот-вот обрушатся на меня.

– Вполне. Я решил, почему бы мне не сделать выходной вечером. Завтра в обед уже вышел бы работать.

– Я света белого не вижу, постоянно с Даниилом сижу, от тебя и так никакой помощи, и ты говоришь, что устал!

– Мы все устаем. Ты с ребенком, я на работе. У каждого свои обязанности, так все живут, – рассуждал я вслух.

   В ответ на мои слова она хитро улыбнулась. Не припомню, чтобы подобная улыбка когда-либо была на ее лице.

– Я тогда в субботу с девочками пойду, а ты посиди с детьми, – она имела в виду ребенка ее сестры и моего сына.

– Но я планировал в субботу вечером нормально поработать, потому что спрос в такси высокий: все едут тусить по клубам.

– Значит, распланируешь! Сегодня я еду с сестрой к родителям, завтра в обед приеду. Не устрой тут срач, я задолбалась за тобой вечно убирать! – сказала Ева вслед, когда я находился уже за дверью.

   Рабочий день был очень прибыльным. Я, можно сказать, не останавливался, так как не успевал завершать один заказ, как приходил другой. И, когда конце дня мне пришел долгий заказ в Аксай, я принял его не раздумывая. По моим расчетам, выполнив его, можно было возвращаться в Ростов, забирать Лешу и ехать ко мне домой. Жены дома не было, а значит можно было сделать коктейлей и поиграть в «Плейстейшн». После чего в десять вечера выезжать в бар.

   На обратном пути из Аксая мне пришел заказ с конечной точкой в другом конце области. Прикинув, что это 5—6 тысяч, я принял его и тут же позвонил Леше, чтобы его оповестить о том, что на сегодня все отменяется. Леша принялся меня убеждать, что деньги деньгами, а запланированный отдых должен быть осуществлен. В глубине души я соглашался с ним, но мне не давал покоя шанс заработать шесть тысяч. Впрочем, через пять минут убеждений я послушал Лешу и, немного помявшись, отменил заказ, после чего начал держал путь к нему домой.

– Жизнь не должна быть посвящена деньгам, – проговорил я вслух то, что всегда говорил своим знакомым.

   Я ненавидел, когда все поступки и действия конвертировались в головах людей в валюту. В то, какая цена того или иного поступка. Но, видимо, это и была моя сущность, с которой я боролся, раз это меня так нервировало в остальных. Ведь известно, что качества, которые нас раздражают в окружающих больше всего, занимают в нас большое место. Как мне сказала пассажирка: «Назовите три качества, которые вас раздражают в людях», я ей ответил, после чего она добавила: «То, что вы назвали, – вы настоящий, без маски социальных норм и правил». В тот момент я не был готов воспринимать информацию в том виде, в котором мне ее подали. Но она была права. Я не любил людей, фанатеющих от денег, но при этом я добровольно стал рабом этих самых денег.

– Привет, чувак! – Леша радостно прыгнул на переднее сиденье.

   Я тронулся с места в направлении квартиры.

– Оу, ты неплохо нарядился. Будто подругу искать себе едешь, – сказал ему, разглядывая пестрый наряд.

– Я просто знаю, что такое стиль, – засмеялся он.

   Мы заехали по пути в магазин за алкоголем, затем поднялись ко мне в квартиру.

– Слушай, сколько вы вместе? – спросил он, разглядывая множество моих с Евой фотографий из разных лет, налепленных на стенах квартиры.

– В этом году 12.

– 12 лет! Черт, это очень много! – воскликнул он. – Ничего не изменилось с тех пор, как вы начали?

– Ну мы начинали встречаться в 16 лет, сейчас нам по 28. Конечно, изменилось.

– А что именно?

   Все. Все изменилось настолько, насколько возможно. Кроме уважения, наверное, ничего не осталось. Ну и конечно же, доверия. У меня не было ни единого момента с Евой, чтобы я ее в чем-то заподозрил, и я, в свою очередь, не давал этих самых поводов. Я совершенно не понимал пары, которые без конца друг друга ревновали. Это, наверное, вопрос самооценки, и только: чем больше ревнуешь, тем сильнее в себе не уверен.

– Да я особенно не задумывался, если честно, – соврав Леше, я пошел наливать алкоголь в стаканы.

   Леша понял, что я не горю желанием это обсуждать, и пошел со мной делать заготовки под коктейли.

   Чуть позже мы уже сидели, пили негрони и играли на консоле в бои. Но мысль о том, что именно изменилось, не покидала меня и фоном преследовала весь этот вечер, в конце концов, дойдя до определенной степени опьянения, мы притупили к этому диалогу.

– Касаемо твоего вопроса… – начал я.

– А, понял, давай, – сказал Леша в ответ.

   Он отложил джойстик в сторону и повернулся ко мне в ожидании продолжения.

– Вот смотри. Мы начали в 16 лет. В этом возрасте люди еще не способны анализировать человека, вернее, партнера на перспективу. Нет понимания, на каких качествах заострить внимание, а что второстепенно. То есть у нас были только мысли о том, как бы нам подольше побыть вместе и погулять. И покататься на скутере. Когда мы продолжили расти, у нас начали проявляться и развиваться качества. И казалось бы, раз уж мы растем вместе, то и качества должны быть одинаковые, взгляды и прочее. Но не так все просто… не может быть так, чтобы два разных человека развивались одинаково и приобретали одинаковые качества. По итогу, года в 22 она стала такой, какая она сейчас, а я стал таким, какой есть, – но на ранних этапах, без аргументов и какой-то твердой точки зрения. А с годами все эти взгляды лишь укреплялись. Вот по итогу, я тебе честно скажу, что если бы мы сейчас с ней встретились, то я бы попросту не смог к ней притереться. Как и она ко мне.

– А какие качества у вас разные? – не унимался он.

   Взяв паузу, я сделал несколько глотков коктейля.

– Да все: от реакции на ситуацию до… я не знаю, взглядов на секс. Ну, я имею в виду секс как процесс. У меня спокойная на все реакция, а она словно вулкан – сразу извергается.

– Я понял, кажется.

– Да нет, я не о том, что она плохая или что-то в этом духе. Я ее очень уважаю, она отличная мама и хозяйка отменная, но я свободолюбивый и легкий, а она наоборот. Мне трудно это назвать любовью, – задумавшись, говорил я, – да, точно, это не любовь.

   Мы стукнулись бокалами и продолжили играть. Часы указывали на то, что нам пора было собираться в бар. Но мы не спешили, поэтому решили отложить выезд до определения чемпиона.

   Через полчаса мы уже вызвали такси и спускались в лифте.

– Наконец-то мы выбрались! – радовался Леша. – Прикинь, ты два года никуда не вылазил!

– Два года, – повторил я без энтузиазма.

   За это время можно было полностью изменить свою жизнь, но я его сжигал в круглосуточной, бесперспективной работе. Работе, которая не сделала меня счастливее.

– Ты точно запомнишь этот вечер надолго!

– Наверное, – не совсем понимая, что именно я должен запомнить, ответил ему.

   Выйдя из подъезда, мы молча сели в такси и направились в «свой бар».

Глава 2. Точка невозврата

   Вселенная расширяется, причем скорость, с которой галактики удаляются друг от друга, пропорциональна расстоянию между ними.

   Закон Хаббла

   Окончательно перебравшись в Ростов, я пытался убедить Лешу в том, чтобы он переехал сюда тоже. Он тогда еще рассчитывал работать по специальности, перебиваясь при этом какими-то сомнительными работами наподобие продавца-консультанта в магазине электроники. Встречи с ним со временем свелись на нет, но появились бесконечные телефонные переговоры. В один из дней он все-таки решился на шаг и, сняв где-то на окраине Ростова квартиру, перебрался сперва временно, а затем и на постоянной основе. У него к тому моменту уже была машина, и он без проблем устроился в такси – так мы вновь стали ближе друг к другу.

   Прокручивая воспоминания о себе и Леше, мы незаметно подъехали к «своему бару». Взглянув на вспышки светомузыки, мне стало немного не по себе: я так давно не был в барах, что уже и позабыл эту атмосферу. Крайний раз я был в подобных местах лет семь назад.

   Пока мне бармен наливал авторский коктейль, припевая при этом «ай-кукарача» и стуча приклеившуюся к руке стопку об стол, я оглядывал красиво оформленное помещение. Это была фишка данного бара, так как пели тут все бармены заведения одновременно, если кто-то заказывает авторский коктейль. Бармен, предварительно выделив мне дорожку нюхательного табака, дал в руки трубочку, и объяснил процесс, в котором после выпитого коктейля я должен был носом вдохнуть пар из рюмки, а затем «убрать» дорожку. Когда я все сделал на душе стало чуть проще.

– Слушай, а ты вот так всю жизнь, выходит, с Евой? – Леше хватило одного шота для начала задушевных разговоров. – Я имею в виду, что у тебя по большому счету никого и не было, так ведь?

   Вокруг стало более живо. Люди все приходили и приходили. Бар был набит красивыми девушками, не менее красивыми мальчиками и мужчинами, блестящими глазами взирающими друг на друга в случайном порядке. Вокруг все было ярко и пестро, что не могло не поднимать настроение и не добавлять антуража.

   Как мне показалось, подобные задушевные диалоги совсем не про это место. Но игнорировать Лешу было глупо.

– Да, конечно же. Я, видишь ли, если ухожу в отношения, то я все делаю для того, чтобы было комфортно.

– Комфортно всем? – он начал куда-то вести.

   Взяв паузу, я попытался понять насколько мне комфортно в отношениях.

– Ну да, конечно, всем! Наверное, – неуверенно добавил я.

– Ну вот смотри, ты работаешь как лошадь и что ты получаешь в ответ? Ты доволен всем, что имеешь?

– Слушай, ну у меня есть квартира, своя машина, хоть она и в кредите. Но! Когда я выплачу по ней кредит, то продам и куплю что-нибудь подешевле, а на остальные деньги попробую вложиться в себя. Обучение какое-нибудь или еще что-то.

– Это ты говоришь о себе и о деньгах. А я о том, устраивает тебя твоя жизнь в том виде и с тем человеком, с которым ты сейчас?

– Да вроде устраивает…

– Тогда почему ты после работы не идешь домой, а просто сидишь в машине? – продолжал он.

   Я не знал как ответить ему на этот вопрос. Не хочу? Не могу? Или просто мне хочется побыть наедине с собой? Я не знал ответа.

– К чему ты это все? И откуда ты знаешь?

– Ну во-первых, мы с тобой каждый вечер общаемся после работы, и ты явно не торопишься при этом домой. А во-вторых, ты мне сам рассказывал. Ну, и по вам видно, что вы как мои родители: разъезжаться уже нет смысла, возраст, а быть вместе тяжеловато. Поэтому терпят друг друга и живут как кошка с собакой. Только у меня всегда в голове вопрос: неужели нельзя было раньше разъехаться/развестись и устраивать свою жизнь? Где были глаза тогда, когда это все можно было изменить?

– Да у нас с Евой не так. Мы-то даже не ссоримся.

– Ты не ссоришься, но ты все время гасишь конфликты, которые она все время создает. Я ведь знаю, как все происходит. Нет, если ты не хочешь говорить об этом – давай не будем.

– Да нет, давай теперь будем, – мне стало и правда интересно мнение со стороны, так как я нахожусь все время в этом и не могу по естественным причинам оценить масштабы всего, что происходит у меня в жизни.

   Я заказал еще два коктейля. На вопрос бармена «Покрепче/послабее» ответил «Покрепче» и расплатился переводом на карту. Тем временем бар начал работать «на выход» – как мне объяснил бармен, это новый формат в коронавирусных условиях, позволявший отдыхать как можно дольше людям. Ровно до момента, пока не настанет утро либо пока не придет внезапно рейд, – квартирники, которые мы заслужили.

– Ты постоянно выступаешь в качестве человека, который гасит конфликты. И как мне кажется, ты уже устал от этого, поэтому все больше ударяешься в работу, все дольше сидишь в припаркованной у подъезда машине. Я понимаю, как это происходит, и тебя прекрасно понимаю.

   Когда мы выпили свои коктейли, мне пришло сообщение от Евы: «Что там, сидите?».

   Я ответил «да», и на этом наша переписка завершилась.

   Мы не успели заказать новую порцию коктейлей, как они словно по щелчку пальцев уже стояли напротив нас. Глядя на бармена, я одобрительно повел бровью.

– А как должно происходить? – спросил наконец Лешу.

– Я думаю, что неприемлемо, когда при ребенке говорят об отце в контексте «папа дурак» или «а твой папа дебил». Просто для тебя подобное отношение – норма, потому как ты в этом живешь уже 12-й год. А для остальных это дико. Тут либо ты и правда никчемный, либо я даже не знаю. Но все это твое дело, – закончив, он взялся за коктейль.

   Эта тема была закрыта для меня, и я больше не хотел об этом всем говорить, портя тем самым себе настроение.

   Мы направились в курилку, где находилась часть из тех эффектных девушек и мужчин, которые уже заполнили до невозможности бар. Они улыбались друг другу искусственной улыбкой и явно перегибали в попытках позиционировать себя в качестве богемы. Выглядело это комично, при этом притягивая взгляд, как любое другое уродство.

   Примерно в час ночи Леша предложил переместиться в другое заведение – паб «13».

   Я согласился, и мы поехали на такси в то самое место. Паб был очень темный, там играла громко попсовая музыка из нулевых, и на вход он был постоянно открыт, что очень странно в нынешних условиях. Мы, уже изрядно опьяневшие, заказали у бармена коктейль, который он сам бы хотел нам сделать.

– Я, если честно, не понимаю, как ты еще никого не увез, – пьяным голосом сквозь громкую музыку прокричал мне на ухо Леша. – Ведь у тебя карт-бланш: жены дома нет, квартира свободна!

– Зачем? – улыбнулся ему в ответ.

   В баре было совсем мало людей. Справа от меня сидела за стойкой какая-то грязноватая парочка, по крайней мере, визуально грязноватая. Слева от нас – два парня, очень похожие на геев и даже общающиеся между собой как-то очень уж манерно. За геями располагались две девушки возраста 30+, одной из которых я «кивнул бокалом» – она помахала головой «нет». Я все понял и больше к ней не возвращался. Мы продолжали много пить, людей становилось все больше, музыка уже не так резала слух, как в самом начале.

   К 2 ночи здесь танцпол был наполовину забит, люди танцевали и веселились. Одна парочка вошла в кураж, и, взяв девушку за бедра, парень усадил ее в позу наездницы, качая ее под музыку в такт из стороны в сторону. Это было забавно и в духе школьных лет, когда никто не смотрел на правила приличия – просто делали то, что хотели.

   Мне захотелось выйти на улицу покурить. Ничего не ожидая, я направился к выходу, но на середине пути начал воспринимать происходящее словно через экран телевизора, совсем не управляя своим телом. Глаза передавали мозгу лишь отрывки происходящего, в котором я крепко обнимаю девушку и поцелуями от шеи приближаюсь к ее губам. Запах ее духов приятно дополнял и без того накачанную страстью атмосферу вокруг нас. Мы буквально утонули в музыке. Мои руки были неуправляемые и, словно тиски, прижимали девушку. Нас не стало физически, мы будто растворились на танцполе.

   Но как только закончилась песня, за ней закончились и мы.

   Я открыл глаза и увидел рыжеволосую девушку, которая улыбалась мне своими белыми зубами.

– Привет, – сказал с улыбкой ей.

– Привет, – не переставала она улыбаться, скорее бросая мне дальнейший вызов, нежели стесняясь.

– Привет! – громко в ухо появился Леша из-за спины. – Мы пойдем курить или я за себя не ручаюсь!

   Она понимающе кивнула и ушла танцевать в глубину зала. А я, в свою очередь, даже не проводив ее взглядом, вышел из бара.

– Ну что, зацепил? – спросил окосевший от алкоголя Леша.

   Он с трудом стоял на ногах, пошатываясь из стороны в сторону, пытаясь при этом фокусироваться на мне.

– Похоже на то, – затянувшись дымом от айкоса, ответил ему.

– Ну так давай вези ее к себе, а я домой. Меня что-то совсем повело, – икая, сказал он.

– К себе домой не повезу, – твердо ответил ему.

   Мысль о том, что в моей квартире будет посторонняя девушка, совсем не радовала меня.

– Почему?

   Я уж было хотел разыграть примерного семьянина, но решил на это не тратить времени.

– Потому что там куча наших с Евой фотографий, детских и еще детская кроватка стоит посреди комнаты. Как ты представляешь все это в совокупности с данной квартирной атрибутикой?

– Сними гостиницу тогда!

– Спасибо за разрешение, – улыбнувшись, я похлопал ему по плечу и направился в бар.

   В баре она стояла у стойки со своей подругой, которой час назад я «кивнул» бокалом, а та показала от ворот поворот. «Надо было не ей “кивать” бокалом, – прикинул я про себя. – Ну да теперь нет разницы».

   Она оглядывала посетителей клуба, видимо, пытаясь встретить знакомые лица.

– Ты что-то будешь? – приобняв, спросил ее.

   Посмотрев на меня, она широко улыбнулась и запустила свою руку мне под пиджак.

– Маргарита! Ее буду, – по голосу было слышно, что она была изрядно пьяна.

   Я заказал у бармена маргариту, а нам с Лешей еще по коктейлю.

   Леша сидел с одним из тех манерных и о чем-то беседовал. Через какое-то время я понял, что и я уже достаточно пьян. Мы все вышли на улицу: я, Леша, две девушки и тот манерный мальчишка.

– Я забыл у бармена стики, – сказал Леше и пошел быстро в бар.

   Вернувшись обратно, я запечатлел картину, в которой моя пассия на сегодняшнюю ночь сидит с манерным мальчиком на поваленном бетонном столбе, выполняющим функцию бордюра, а Леша с отказавшей мне у бара дамой стоят напротив них и следят за диалогом.

– Ну а вот скажи, у тебя дети есть? – спросил у нее он. – Просто не все правильно умеют воспитывать детей.

– Да, есть. Девочка, 4 года, – ответила она.

   Он продолжил про психологию отношений между родителями и детьми. Про семьи, которые нужно уметь сохранить, и прочую пиздаумную хуйню в духе «я знаю все, я просветленная такая». К этому моменту я уже сидел сбоку своей пассии, а Леша меня легонько подбивал ногой, кивая в ее сторону.

– Увози ее, пока это не сделали за тебя, – сказал он на ухо.

   Голос Леши свидетельствовал о том, что пора прекращать пить. Таким пьяным я его никогда не видел.

– Сейчас, я дослушаю мысль, – ответил ему.

– Смотри пока, какие гостиницы свободны, не теряй время, – настаивал он.

   Леша показал мне, что вызывает такси, и дал отмашку начинать «отвоевывать» внимание этой девушки обратно.

   В момент, пока мальчик погружался в дебри своих никому не нужных взглядов, я спросил у него:

– Скажи, у тебя дети есть?

– Нет, – его мимика явно выдавала, что он не понял, к чему этот вопрос.

– А ты женат был? – продолжал я.

   Он все так же не понимал к чему я веду, но отвечал молниеносно:

– Нет.

– А сколько тебе лет? – третий, крайний вопрос.

   По мальчику было видно, что он говорит о вещах, в которых абсолютно ничего не смыслит.

– Двадцать пять, – ответил он гордо.

– Ну вот как будет у тебя жена, ребенок – тогда и рассуждай на темы взаимоотношений родителей с детьми. Сытый голодного не поймет. То, что ты сейчас рассуждаешь, – это хорошо. Но так ли ты будешь считать, находясь в похожей ситуации, либо ты будешь действовать по-другому? Никто не даст гарантий, что так, – я подытожил этот нудный диалог, взял рыжеволосую за руку и начал вставать, как он вдруг ответил своим мальчиковым контрударом:

– А ты вообще в психологии разбираешься, чтобы со мной вот так общаться? Ты ведь совсем меня не знаешь, насколько я в ней силен, поэтому и рассуждаю.

– Хорошо, держи в курсе. – От этого ответа, по моему плану, его логику должно было вышвырнуть на обочину, и, пока он разбирался в этом всем, мы уже уехали бы.

   Тем временем я поднял ее на ноги.

– Слава, – прижал к себе и глаза в глаза сказал.

   В ее глазах читался азарт. Пьяный, похотливый азарт.

– Ксюша, – ответила она и поцеловала.

   Я сомневался, что она не понимала, куда мы собираемся, и, пока мы ожидали такси, я ее посадил на капот припаркованной машины, залез под юбку.

– Она такого отношения не заслуживает, – где-то вдали от нас зазвучал тихо голос того мальчика. Он сказал это Леше с Ксюшиной подругой, после чего Леша просто кивнул головой, улыбаясь от того, что мои руки уже перебазировались под белый топ, надетый на голое тело.

– Такси! – крикнул Леша.

   Я открыл Ксюше дверь, кивнул на прощание Леше и сел в машину.

   В машине она сразу же на меня накинулась. Она спускалась от шеи к груди, расстегивая поло, и, остановившись на крайней пуговице, задрала мою майку, после чего продолжила путь вниз. В это время мои руки снова оказались у нее под юбкой. Пока в окнах быстро мелькали фонари, я старался не учащать свое дыхание, тем самым не доставляя дискомфорта и стеснения водителю такси.

– На улицу Скрыпника? – спросил водитель.

   В машине было не комфортно находиться даже на задних сидениях. Возможно, всему виной был спертый воздух. А возможно и то, что я ехал с незнакомой женщиной в гостиницу.

– Да, – сконцентрированно-безмятежным голосом ответил ему.

   Ксюша вся извивалась на заднем сиденье от возбуждения и в какой-то момент начала стонать.

   Водитель нажал на педаль газа сильнее, пытаясь максимально ускориться, чтобы быстрее от нас избавиться, и, когда мы подъехали, добавил: «Хорошей ночи!».

   Двери в гостиницу, похожую на обычный трёхэтажный дом, были заперты. Я нащупал одной рукой звонок и принялся звонить до тех пор, пока администратор не вынужден был проснуться. Нам открыла женщина лет 60, со слишком недовольным лицом для субботнего дня. На часах было уже 4 утра.

– Остались только вип-комнаты. Они стоят 2,5 тысячи, – злобно пробормотала она.

– Хорошо, подходит! – улыбаясь ответил ей.

– Выезд в 12 дня! Не позже!

– Хорошо, мы поняли. У вас есть минералка?

– Да, 100 рублей полтора литра.

   Мы зашли в помещение.

– Все оплаты только переводом. Вот ключи, – направляясь в сторону комнаты, администратор мне сунула ключик с брелком, на котором был изображен номер комнаты. – Третий этаж, дверь справа.

   Я перевел деньги, забрал минералку, и мы поднялись в комнату.

   Бросив минералку на пол, я принялся за Ксюшу. Она запрыгнула на меня, и я, прихватив ее за бедра, понес к кровати. На кровати я никуда не спешил и, раздевая ее, наслаждался процессом. Наслаждался ее стройным телом, упругой грудью и нежной кожей. И самое главное – это запах. Она невероятно пахла.

– Презервативы, – мягко сказав, остановила меня в процессе снятия с нее юбки.

   Указывая на презервативы, она не знала, что я с ней не собирался заниматься сексом, для чего было несколько причин:

   Первая причина – потому, что у меня была жена. Помня, как отец мне говорил в 18 лет, когда я уже был с Евой в отношениях: «Если хочешь гулять – расставайся/разводись и гуляй со спокойной совестью. Не пудри людям мозги», я был полностью с ним согласен.

   Вторая причина, которая стала бы основной, если бы не существовало принципа, описанного в первой причине, – это потому, что у меня не было презервативов, и потому, что не было ощущения химии между нами. Грязь в чистом виде, в смысле снял-трахнул-попрощался, меня не увлекала, как и тесный контакт с человеком, с которым не было химии. Чего-то такого, что заставляло бы бурлить все внутри от одного только прикосновения.

   Но этого она не знала и, выразительно на меня посмотрев, повторила:

– Презервативы! Или ты собирался заняться сексом без презервативов?

– Я с собой не брал их, потому как не собирался ни с кем уезжать, – ответил ей. – А когда мы ехали, я был слишком увлечен тобой.

– Подай сумку. С вами, мужчинами, вечно такие коллапсы.

   Я ей передал ее сумку.

   Пока она в ней копошилась, я успел увидеть мирамистин, айкос, стики, ключи от квартиры и, наконец, пачку презервативов. Она была уже открыта, и мне из этой пачки был выделен один.

   Я положил его в сторонке от нас. Продолжая ласкать и раздевать ее, я и сам уже достаточно возбудился. В голове мелькнула мысль о том, что в правилах обязаны быть исключения. Что нужно иногда разнообразить свою жизнь подобными встречами с незнакомыми людьми.

   Я снимал с себя джинсы, пока она стягивала с меня майку. Полностью голый, я ласкал ее, и желание во мне становилось все сильнее. Она меня поглотила собой, заставила полностью позабыть о том, что у меня есть ребенок, жена, свой сформированный мир с принципами и убеждениями. Я был словно пластилин в ее руках.

   Она извлекла презерватив и схватилась за член.

   Ее руки были очень теплыми, и она держала меня не так, как я привык. Это было необычно и очень возбуждало.

– Нет, – оторвавшись от ее губ и немного протрезвев, сказал ей.

– В смысле нет? Что нет? – протараторила она.

   Ее глаза быстро забегали по мне в ожидании ответа.

– Ничего не будет.

   Она меня оттолкнула, приподнялась на локтях:

– Что значит не будет? Ты в своем уме? Как это не будет ничего?

– Ну вот так. Не кайф, – последнее слово было катализатором скандала. Я понимал, что женщины – достаточно неуверенные существа по своей природе, оттого очень остро реагируют на подобные выражения. К слову, отсюда у них бесконечное желание комплиментов, которые держат их самооценку на «плаву». Сейчас же я пошел от обратного и попытался максимально снизить ее желание вступать со мной в сексуальный контакт.

   Она вскочила с кровати, и лицо ее не выдавало ничего, кроме злости и желания убивать.

– Ты охуел??? Так! Вези меня назад, значит, в бар! – крича на меня, она ходила из одного конца комнаты в другой. – Я приехала в бар, чтобы потрахаться как следует, и ты мне заявляешь, что тебе не кайф!!! Зачем ты со мной поехал, раз тебе не кайф, скажи?!

– Да просто поехал. Захотелось – поехал, но трахаться с тобой я не собирался. Не понимаю твоего возмущения, – спокойным тоном ответил ей. Та сильная тяга к ней как к сексуальному объекту пропала, и появилась ясность ума. Женская истерика – лучший стоп-сигнал для мужчин.

   Она запрыгнула на меня, начала целовать, спускаться вниз, и я направил ее голову обратно к моей голове, остановив ее порыв.

   Целуя ее, я старался погасить сильную активность. Но пьяная, целеустремленная женщина, как правило, останавливается лишь после осуществления задуманного.

– Трахни меня, ну же… – шептала она между поцелуями.

   Своими руками я зафиксировал ее голову так, чтобы было видно ее лицо.

– Ничего не выйдет, – тихим, спокойным голосом отвечал ей.

– Ну пожалуйста, я тебя так хочу… – Она снова взяла меня в руку и начала массировать. – Трахни меня, ну же, трахни…

– Нет. Нет. Нет, – все время повторял параллельно ее призывам.

   Поняв, что она будет настойчива, я просто скинул ее с себя и закурил свой айкос.

– Будешь курить? – спросил ее.

   После моего вопроса в комнате наступила гробовая тишина. Тишина, предвещавшая бурю.

– Тварь!!! – Она открыла бутылку с водой и окатила всего меня с ног до головы. – Вези меня назад, я сказала!!! Пусть меня кто-то другой снимет!!!

– Уже 5 утра, угомонись. Кушать хочешь?

– Боже мой! Зачем я поехала с этим человеком-то!!! Подожди, может, ты маньяк? Да, ты точно маньяк!!! Иначе никак этот цирк не объяснить!

– Лучше скажи, почему ты решила набить между лопаток бабочку? – глядя на выцветшую с годами татуировку, спросил ее.

   Эта бабочка не плохо бы смотрелась на пояснице, о чем я решил не говорить, прекрасно понимая с чем художества в подобных местах ассоциируются.

– Тебя это не должно ебать! – дерзила она.

– Так же как я тебя не ебу?

   Я понимал, какой ответ последует, поэтому морально приготовился к очередной порции освежающей воды из бутылки.

   Она снова попыталась облить меня водой, но бутылка была пуста, и, ничего другого не придумав, она просто запустила ее в меня.

– А на ноге, где голень, что за тату? – пытался вывести ее из такого нервного состояния диалогом.

   Она рухнула на стоящее у кровати кресло и уставилась на меня.

– Слушай, что ты хочешь? Вызови мне такси, и я поеду домой, – устало ответила Ксюша, полностью разрядившись за эти десять эмоциональных минут. Она говорила полушепотом, медленно моргая от усталости.

– Нет, мы прогуляемся еще с тобой.

– Я с тобой никуда не пойду, – она начала надевать нижнее белье, затем остальную одежду. – Я поеду просто домой. Вызови такси.

– Нет денег на такси. Хочешь, покушаем? Да, давай покушаем!

– Я хочу домой, – стояла на своем.

– Вот покушаем и поедем домой, обещаю!

   Она согласилась, и, спустившись в холл, мы снова разбудили администратора, отдали ей ключи, затем вышли на улицу.

   На улице было свежо и светло. Мы шли в сторону Буденновского проспекта и через него к ЦГБ в полной тишине, не проронив ни слова. Ксюша шла чуть впереди, я чуть сзади.

– Ты вообще кто такой? – спросила она.

   У нее была не плохая фигура, но я прикинул, что белую юбку стоило бы заменить на что-то более достойное.

– Мошенник, – зачем-то ответил ей.

   Она резко остановилась, едва не спровоцировав со мной столкновение, после чего повернулась ко мне.

– Так, теперь точно стоп! – взорвалась опять она. – Я уже в этом была, еще раз мне не нужно мошенников! У тебя дети есть, жена?

– Да. Жена и сын.

– Вызывай такси. Вызывай такси прямо сейчас! Я в этом не участвую! Мне этого не нужно…

   Я подошел к ней и поцеловал. Она сразу же сдалась и обняла меня. Она фантастически целовалась. Целуя так, как никто и никогда меня не целовал, она провоцировала появление мурашек по моему телу. Но оторвавшись от ее губ, я взял ее за руку, после чего  мы продолжили идти в сторону ЦГБ, чтобы купить прославленной шаурмы, которую обычно едят после клубов ночью или как мы, утром.

– Я хочу грибной крем-суп, – сказала она. – В «Пить кофе» он очень вкусный. Мы его кушали с бывшим мужем в день свадьбы.

– Сразу после свадьбы? – спросил ее.

   Она шла передо мной, грустно осматривая свои поношенные кроссовки, словно виня себя за то, что в слове «муж» появилась пометка: «бывший».

– Да. Сразу пошли, покушали. Я была в платье, он – в костюме. Все гости поехали отмечать, а мы в «Пить кофе», потом к ним. На следующий день улетели в Черногорию отдыхать.

   Мы подошли к «Пить кофе», но я совсем забыл, что на дворе коронавирусные ограничения и все заведения ночью закрыты.

   Ксюша недовольно хмыкнула, и мы пошли дальше.

   Она рассказывала о работе, про то, что через месяц едет на тренинги, и за диалогом мы быстро пришли к ЦГБ.

– Что будем есть? – спросил ее.

   Из окна выдачи тянулся вкусный запах жаренного мяса, который, почему-то, не пробуждал мой аппетит.

– Давай возьмем швепс, стики. Я больше ничего не хочу.

– Ну и я больше ничего не буду, – мне правда не хотелось есть.

   Мы забрали швепс со стиками и сели за выставленный на улице столик.

   Она засунула трубочку в банку швепса и протянула ее мне.

   Я забрал банку, выпил и решил ей выделить только трубочку, чтобы она пила из моих рук.

– Я так не буду, – твердо сказала она.

   От подобной ее реакции у меня дрогнула рука. С чем у нее могла ассоциироваться протянутая трубочка, что она так резко на нее отреагировала, я не понимал, но останавливаться в задуманном даже не думал.

– Почему?

– Не доверяю, наверное… не знаю, мне трудно вот так пить. Так я чувствую себя неуверенно.

– Ты попробуй, – протянул снова ей трубочку. – Все ведь просто.

   Она посмотрела какое-то время и выпила из трубочки.

– Ну вот видишь, ничего критичного.

   Ксюша заулыбалась и стала более расположенной к общению. Мы общались так, наверное, час-полтора, пока физически совсем не «провалились». Тогда я предложил продолжить путь, и после ее неубедительной просьбы вызвать такси мы пошли дальше.

   По пути мы целовались, смеялись и рассказывали разные истории из жизни. Но время действительно уже указывало на то, что пора вызвать такси и разъехаться по домам.

– Какой адрес? – спросил ее.

   Она недоверчиво посмотрела и, немного поразмыслив, ответила:

– Энергетиков, 2.

– Какой подъезд? – продолжал выяснять.

   По паузе я понял, что она пытается подобрать нужную формулировку, чтобы отказ не выглядел слишком грубо.

– Ты вызови просто к дому, я дойду.

– Какой подъезд? – уже более серьезным тоном поинтересовался.

   Мне хотелось знать о ней все. По крайней мере, место жительства. Остальное я узнал бы позже, если мне было бы нужно.

– Второй, – она внимательно на меня посмотрела. – А зачем тебе…

– Квартира? – перебил ее.

– Двадцать один.

– Хорошо, я тебя довезу и поеду дальше.

   Машина подъехала быстро, и мы уселись на заднее сиденье.

   Ксюша легла мне на колени, я откинул голову на подголовник. Очень хотелось спать, плюс алкоголь прекращал свое действие, что усиливало эффект.

– Вот у этого Ноутика остановите, – указала она рукой на Ниссан Ноут.

– Пару минут, хорошо? – сказал водителю, выпустил Ксюшу и проследовал за ней.

   Мы зашли в узкий проход между двумя домами и попали во двор. В доме было всего два подъезда, и он был очень старый, хоть и отреставрированный.

   Во дворе на лавочке уже сидела какая-то бабушка, видимо, старожила здешних мест. Она смотрела в другую сторону постукивая байдиком о землю.

– К подъезду не нужно, – сказала Ксюша и прижала меня к стене дома, поцеловала и пошла в сторону дома.

– Я напишу! – крикнул ей вслед.

   Вернувшись в машину, я первым делом зашел в Вотсап и посмотрел ее аватар, чтобы удостовериться, свой ли она дала номер.

   «Свой дала», – заключил я и положил телефон обратно в карман.

   Время на часах показывало 7:24. Это была интересная ночь. Это была та ночь, после которой все то, что в глубине души маскировалось и на что я не обращал внимания, вылилось наружу.

    Как правило, точка невозврата познается постфактум, после череды событий. И пока я поднимался на лифте на свой этаж, Ева спала у родителей в Шахтах в обнимку с Даниилом. Оставалось немного времени для сна.

Глава 3. Приоритеты

   Если ты считаешь, что тобой никто не манипулирует, – значит, ты не знаешь, что такое манипуляция.

   Мысли не вслух.

   Я проснулся в одиннадцать утра с мыслью, что мне нужно убрать то, что мы вчера с Лешей здесь после себя оставили.

   С трудом встав с кровати, я разблокировал телефон и написал Ксюше «Доброе утро». Затем так же с трудом взялся за уборку в квартире. Ева должна была приехать с минуты на минуту, и, если бы она увидела разбросанные бутылки вперемешку с моими вещами по полу – был бы скандал.

   Говорят, противоположные характеры притягиваются и подобные пары крепче всего в браке. Но как мне казалось, это не так. Возможно, что если бы Ева была с таким же характером и взглядом на жизнь, как я, то мы утонули бы в мусоре и грязном белье, потому как с уборкой у меня в жизни дичайший «провал». Но трудно представить, что со мной живет человек, который вообще не предъявляет претензии, а просто молча любит и, принимая недостатки, строит семью.

   «Долбаная утопия», – подытожил свои размышления, закинув вчерашние вещи в стиральную машину.

   Дверь открылась, и на пороге появилась Ева с Даниилом на руках. Следом зашла ее сестра со своим ребенком.

– Что здесь за срач? – Ева с ходу разбила мои старания, указав на то, что я пропустил мимо глаз. – Тебя невозможно оставить одного, как ребенок. С двумя детьми живу, невыносимо!

– Невыносимая жестокость, – вставил по привычке свои пять копеек.

   Раскладывая вещи из сумок, Ева не обратила на мои слова внимания, словно их вовсе не было.

– Короче, я сегодня иду с девочками в свой бар, поэтому посидишь с детьми, пока мы будем тусить, – деловито сказала она.

– До которого часа?

– Будешь сидеть, пока не придем! Ты вообще во сколько пришел? Наверное, только заявился, да?

– Да часа в 4, – соврал я.

   В это время дети, поочередно плача, начали что-то между собой делить. Ева тут же схватила каждого за руку и развела по сторонам.

– Не рассказывай мне! – она будто бы уже все знала, просто разыгрывала партию в поддавки. – В общем, никакой сегодня работы. Сегодня мы отдыхаем.

– Прекрасно, еще один выходной день! – не знал, радоваться мне или, наоборот, грустить.

   В моей голове мимолетом пролетела мысль, что раз я выходной до позднего вечера, то могу сказать, что поехал работать, а сам купил бы чай и поехал бы к Ксюше.

   «На чай с чаем! Неплохо сформулировал», – подумал я.

   Пока Ева с сестрой о чем-то говорили, я смотрел в потухший экран телефона без какой-либо мысли, просто как лежачий кот, который смотрит на стену. Только кот мурлычет в момент своего залипания либо засыпает. А я, в отличие от кота, страдал от головной боли и двух детей, поочередно плачущих и отбирающих друг у друга игрушки.

   Экран загорелся с сообщением от Ксюши:

   «Добрый день. Я сегодня дома весь день».

   Слегка наклонившись набок, чтобы никто кроме меня не видел экран телефона, я разблокировал его.

   «А где должна была быть в выходной?» – сразу же написал, контролируя игрушки, которые делят дети.

   «С бывшим мужем и дочкой планировали поехать в Таганрог, в бассейне поплавать», – ответила она.

   Ксюша рассказывала в процессе нашего ночного или уже утреннего диалога, что она отлично ладила с бывшим мужем. Они иногда выезжали вместе в бассейн, ходили на тренировки и вообще вели семейную жизнь, но только не жили вместе и, соответственно, не спали. Еще она говорила, что мне не стоило появляться возле ее квартиры, так как у нее с мужем был договор, что, пока они не получат бумажку о разводе, никто из них не будет искать секс-партнера.

   Но, судя по всему, они с успехом друг друга объебывали. Хотя, возможно, в данном случае объебала только она.

   Я видел в этом их отношении друг к другу некий глоток цивилизационного воздуха, немного расширяющий кругозор и взгляд на жизнь после окончания семейной жизни. Мало кто может так ладить после развода. По крайней мере, если не считать мыльные сериалы, я никогда не видел подобного.

   «Тогда чем планируешь заниматься остаток дня?» – спросил ее.

   Пауза с ответом затянулась, что произошло как нельзя кстати: к тому времени Ева с сестрой переместились в комнату и сели на диван как раз за моей спиной.

   Я же сидел на полу, упершись спиной в диван, найдя ту точку опоры, при которой мне было чуть легче и голова гудела гораздо слабее.

– Так, рассказывай, где вы вчера были? – перешла Ева к сути.

   Она смотрела на меня, как мама на прогулявшего уроки сына, которого она поймала с поличным, при этом ожидая от него «чистосердечного».

– В своем баре, потом по домам разошлись.

– Кого-нибудь «цепанули»? – не унималась она.

   Учитывая точность формулировки, мое предположение о ее осведомленности не казалось уже чем-то фантастическим.

– Мы же не на машине ехали, на такси. Поэтому нет, не «цепанули».

   Попытки отшутиться в привычной для себя манере получались слегка корявыми, что так же могло меня выдавать. Но я старался играть без оглядки на то, как выглядели мои слова со стороны.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Не знаю, не слышу, не говорю, – перевел все в шутку.

– Все ясно, короче!

   Пока Ева с сестрой собирались, красились и обговаривали план на вечер, я залип в телевизор, на какое-то время позабыв о детях, нашедших между собой общий язык. Время пролетело быстро, и уже было шесть вечера, когда они вышли из квартиры.

   Я остался один с двумя детьми и тишиной в Вотсапе. Но тишина длилась недолго. Мне было сложно, и в какой-то момент пришлось брать их обоих на руки, что-то рассказывать и отвлекать. Они плакали четко по очереди. Без остановки. По итогу, уже к девяти вечера я был выжат как лимон, при том что я в принципе был не полон энергии.

   «Вы там скоро?» – написал Еве.

   «Выезжаем», – через 15 минут ответила она.

   Я был на нервозе, и мне очень хотелось покинуть квартиру, сесть в машину и поехать работать. Ну как работать… для Евы работать, а на самом деле к Ксюше. Хотелось устроить сюрприз и неожиданно заявиться на порог с чаем. Я полагал, что это бы создало нужный антураж в день, когда у нее пошло все не по плану. Но на сообщение она так и не ответила.

   Ева с сестрой зашли в квартиру будто с карнавала, смеясь и громко что-то обсуждая. Настроение у них было отличное, и я был рад за Еву, что она немного отвлеклась от бытовой рутины. Но теперь наступало мое время, и я уже был одет, чтобы направиться к выходу.

   Поцеловав Даниила и оповестив Еву, что буду часа в 2—3 ночи, я вышел из квартиры и быстро запрыгнул в машину.

   По пути заехав в центр за чаем, я направился к Ксюше и, остановившись возле ее Ноутика, открыл Вотсап.

   «Пустишь на чай?» – написал ей.

   Вокруг не было ни души. Лишь мимо проезжающие машины напоминали мне, что на этой улице есть жизнь.

   «Ты возле дома?!» – ответила Ксюша.

   «Да, я уже поднимаюсь к тебе. Чай попьем».

   Отправив сообщение, я заглушил машину и был готов к выходу.

   «Это вряд ли. Бывший муж дома».

   Я чуть смутился. Пол-одиннадцатого вечера на часах, а он там. Но это не мое дело. Не мое.

   «Я понял», – ответил ей, завел машину и вышел на линию.

   Заказа долго ждать не пришлось, и я начал работать, засунув красивый стаканчик с чаем в подлокотник.

   Работа шла очень хорошо, примерно тысяча в час. Но доработать мне не было суждено – в пятнадцать минут двенадцатого мне написала Ксюша.

   «Ты все еще под домом?»

   «Нет, но могу под ним быть», – ответил ей.

   Поняв, что она написала мне с какой-то определенной целью и, скорее всего, она заключалась в возможности нашей встречи, я остановился у ближайшей остановки.

   «Я сейчас искупаюсь и можешь подниматься».

   Я, ничего не ответив, быстро поехал к ее дому, остановившись снова возле ее машины. Она не говорила, что у нее есть машина. Но, судя по моему опыту работы в такси, люди, которые говорят «Остановите у этой машины», владельцами данной машины и являются. В девяти случаях из десяти это так и есть.

   Время шло, а Ксюша ничего не писала. Пока я наблюдал за быстро проезжающими мимо меня машинами, мне в голову пришла мысль, что мы ведь так же – куда-то летим, не замечая друг друга вокруг. Не видя никого по сторонам, мы все пытаемся преодолеть как можно больше пути, но в конце его все неизменно приходят к одному финалу.

   Уже было без десяти двенадцать, когда я решил написать сам:

   «Ты уже все?»

   «Что все?» – ответила она, потом поняла, о чем речь, и сразу же прислала новое сообщение: «Да, я искупалась».

   На этот раз я не стал глушить двигатель, решив, что лучше дождаться сигнала и уже потом готовиться к выходу из машины.

   «Тогда я поднимаюсь», – ответил ей.

   Моя рука опустилась в район ключа зажигания, но сообщение от Ксюши вернуло ее обратно к телефону.

   «Нет, сегодня не стоит. Я очень устала, совсем без сил».

   Это уже было не смешно. Для чего я приехал сюда во второй раз? Или это какая-то игра?

   «Пять минут», – настаивал я.

   «Слав, давай завтра».

   Я заглушил машину, решив в своих намерениях идти напролом.

   «Я поднимаюсь».

   Я вышел из машины и дошел до двери второго подъезда, но наткнулся на домофон. Я хоть помнил номер квартиры, решил на всякий случай переспросить:

   «Какой номер домофона?»

   Ответа не последовало. И как только я начал писать второе сообщение, мне в глаза бросилось то, что у домофона не горит подсветка на экране.

   «Не работает, идиот, зачем ты написываешь!» – подумал я и открыл дверь.

   Квартира находилась на третьем этаже, и, когда я стоял у двери, мне пришел ответ от Ксюши, что домофон не работает.

   Я легонько постучал в дверь, после чего она сразу же открылась.

   На пороге появилась она. Зеленоглазая, рыжеволосая девушка с немного уставшим лицом, но от этого не перестающим быть привлекательным. Она улыбнулась мне, и как-то стало теплее от этого.

– Ну привет, – улыбнулся ей в ответ, взял за майку и потянул к себе через порог. Целовалась она и правда отменно, и мне был необходим ее поцелуй. Но получив его, мне не хотелось останавливаться.

– Слав, – она остановила меня. – Тут соседи смотрят по глазкам постоянно.

– Тогда впускай меня.

   Ступив одной ногой за порог, я попытался обозначить всю серьезность своих намерений.

– У меня с бывшим мужем договор, ты же помнишь, я говорила.

   Она уперлась рукой мне в грудь, тем самым имитируя сопротивление.

– Выходи, давай поднимемся на лестничный пролет выше, – предложил ей альтернативу.

– Сейчас, – прошептала она и закрыла дверь.

   Я поднялся на промежуток между третьим и четвертым этажом, остановившись у окна. На подоконнике я расположил чай и закурил стик. Это было очень волнительно. Я настолько давно не испытывал подобных чувств, что мне даже не верилось, будто я когда-либо ощущал это непередаваемое чувство легкости и азарта.

   Она вышла ко мне, и я прижал ее к стене, начал целовать. Мы почти не разговаривали эти десять минут, которые она выделила для меня. Все существовавшее вокруг, словно растворившись в воздухе, перестало быть материально. Были только наши губы и прикосновения, от которых шли мурашки по всему телу.

– Это тебе, – протянул ей стаканчик с чаем.

   Неуверенно протянув руку к стаканчику, она забрала его себе. Я слегка улыбнулся этому ее сомнению в действиях.

– О, спасибо большое, – она снова поцеловала меня. – Но мне пора идти назад. Завтра рано вставать.

– Не думаю, что пять минут кардинально изменят ситуацию.

– В моем случае изменят, – улыбнувшись, сказала она.

   Мне не хотелось с ней расставаться, но и насильно держать ее я бы не смог. Или смог бы, но при условии, если бы это было ненаказуемо.

– Тогда до скорого, – улыбнулся ей и, проводив взглядом до двери, направился в машину.

   В машине я просидел еще какое-то время. Может, двадцать минут, может, час – я уже не мог уследить за временем, все казалось таким динамичным и сумасбродным. Энергия переполняла меня, и я завел машину, чтобы направиться домой.

   «Вы сумасшедший, Вячеслав! Спокойной ночи», – написала она в Вотсапе.

   Так и есть, но мне это нравилось. Я не хотел это останавливать.

   В 5:30 я встал с кровати как никогда бодрый, из меня буквально била ключом энергия, хоть я поспал всего 3 часа.

   Выгуляв собаку, я очень быстро собрался и выбежал к машине. Слегка прогрев ее, тронулся в сторону кофейни. Мне хотелось пожелать Ксюше доброго утра лично, вручив кофе и что-нибудь сладкое. Я посчитал это отличной идеей и своего рода сюрпризом.

   Купив все, я поехал под ее дом.

   Просидев там в районе часа, я написал ей сообщение, пожелав доброго утра, тем самым проверив, спит она или нет.

   Ответ пришел спустя 10 минут, и я пошел к двери.

   «Открывай», – написал ей, стоя у двери, ведущей в квартиру.

   Она тут же зашла в сеть и начала писать мне сообщение.

   «Что? В смысле? Ты возле меня?»

   Дверь тут же открылась.

– Привет, – улыбнувшись, я потянулся поцеловать ее.

   Я заметил, как она смутилась, но потом все же поцеловала.

– Я ребенка кормлю, и тут соседи, я же говорила тебе! – прошептала она.

– Да я тут случайно мимо проезжал и смотрю, какой-то бродяга лежит с кофе и шоколадкой в руках. Ну я отобрал это все у него, и думаю, раз я с утра не пью кофе и не ем шоколад, то почему бы тебе не принести, раз уж я поблизости.

   Она засмеялась и взяла то, что я ей привез.

– Передай, что у бродяги отменный вкус, – прошептала она, смотря на меня игривыми глазами.

– Ну все, я по пути передам, – сказал ей и поцеловал. – А пока мне тоже нужно идти работать.

– Хорошей работы, Вячеслав, – улыбнулась она и закрыла дверь.

   Рабочий день прошел легко и спокойно, чего давненько не наблюдалось. Когда работаешь в такси, начинаешь понимать больше о людской безалаберности и о том, что люди опаздывают не из-за пробок, а из-за того, что наплевательски относятся к своему времени. Но при этом, когда им звонит шеф, все как один говорят, что попали в пробку.

   Каждое утро на протяжении двух дней я приезжал к Ксюше с кофе и какой-нибудь сладостью, после чего шел работать и уже после окончания смены заезжал к ней вечером. Мы общались целыми днями в Вотсапе, и это было лучшее мое общение за последние годы. Я был воодушевлен, и у меня было всегда приподнятое настроение, за исключением паузы в общении, которая иногда возникала в течение дня. Мне хотелось общаться не прекращая. Мне хотелось, чтобы она принадлежала мне полностью, и это желание с каждым днем только возрастало. В течение этого времени я многое узнал о ее взглядах на жизнь.

   Первое – это то, что она не собиралась заводить серьезные отношения с кем-либо, а тем более с женатым человеком, потому как уже однажды была в этом и ничего в дальнейшем, кроме огорчения, для себя не вынесла.

   Она была в чем-то права. Ты сперва воодушевлен общением, потом встречами, затем совместной жизнью, а далее идет перенасыщение человеком и, как следствие, все невидимые до этого момента недостатки начинают вылезать, после чего приходит понимание, что вы разные. Далее череда упреков, тщетные попытки изменить взгляды уже зрелого человека, споры, скандалы и собранные вещи. Либо смирение и жизнь в собственном мирке с человеком, который не заполняет твое внутреннее одиночество, а наоборот, подчеркивает его. Отсюда измены и депрессии.

   Мы с ней пришли к тому, что если тебя не устраивает что-то, то нужно обсуждать. Если после обсуждения человек тебя не услышал или попросту не смог понять, чего ты от него хочешь, – не потому, что он не захотел, а просто потому, что он другой, – то нужно разрывать отношения и быть в гармонии с самим собой.

   «Лучше гармоничное одиночество с человеком, который полностью тебя понимает и не идет вразрез с твоими представлениями о прекрасном, то есть с самим собой, чем жизнь не с тем человеком и бесконечное диссонирование, а также оправдание своих отношений какими-то общепринятыми “сохранить семью ради ребенка”, “стерпится-слюбится”», – к этому выводу мы пришли, долго обсуждая ее ситуацию с мужем, в которой даже семейный психолог, раскрыв им глаза на то, как должна выглядеть гармоничная семья, оказал сокрушительное воздействие на отношения. По итогу они втроем пришли к выводу, что развод – идеальный для них выход.

   Спустя еще несколько дней я приехал к ней вечером с цветами. Эти цветы я выбирал по всему городу и нашел лучший из возможных букет. Он стоил дорого. Гораздо больше тех денег, которые я заработал последние дни. Но меня это не смущало, и я расплатился, прихватив еще один букет для жены.

   Ее я никак не мог обделить, потому что было бы странным, что я покупаю какой-то женщине цветы, а своей жене, от которой у меня ребенок, не покупаю ничего.

   «Я возле тебя», – написал ей, подъехав к дому.

   «У меня подруга дома, я к тебе выйду под винишком, имей в виду это».

   Я слегка улыбнулся. Интересно было бы за ней понаблюдать будучи в нетрезвом состояни.

   «Я должен этого бояться или…?»

   «Просто предупредила)»

   Она вышла слегка выпившая и сразу же приклеилась ко мне поцелуем. Я ее прижал к машине и прошелся руками по всему телу, затем открыл дверь и достал предназначенные ей цветы.

– Вау! Они невероятные… спасибо, – неподдельно обрадовалась она и снова поцеловала. – Я о тебе рассказала подруге.

– Я почему-то думал, что твоя подруга знает с первого дня нашего знакомства о моем присутствии.

– Нет, я по телефону не хотела рассказывать. За винишком самое то. Кстати, у меня есть пара часов, она уложит дочку спать.

– Как раз побольше времени пообщаться.

– Ну да, – улыбнулась она и села в машину.

   Я включил музыку для фона, и Ксюша решила поинтересоваться моим возрастом.

– Слушай, мы столько общаемся, а возраста я твоего даже не знаю. Колись! – сказала она.

– Давай три попытки, и тогда я отвечу тебе, – предложил ей с целью того, чтобы, в свою очередь, вызнать ее приблизительный возраст, понимая, что она будет говорить на год-два старше себя.

– Три�