Крылья мглы. Камень преткновения

Глава1

– Верни меня назад, гад! – заорала я до рези в горле, отчаянно молотя пятками и локтями куда придется, одновременно с паникой наблюдая, как исчезает из виду поляна с разыгравшимся там странным боем.

Что, на хрен, за дикая тварь напала на Мак-Грегора и, несмотря на то, что была размером с муху, сумела вот так его мордовать?

– Войт, приказываю прекратить дергаться, или угробишь нас обоих! – рявкнул бывший командир, сжимая только крепче вокруг талии.

– Да пошел ты со своими приказами! – огрызнулась я и, остановив хаотичное сопротивление, решила нашарить какое-нибудь оружие на теле ликтора. – Ты и так покойник после того, как спер меня у виверна, и больше мне не начальник! Вообще им никогда не был по-настоящему, я сама себе хозяйка!

Поняв, что я пытаюсь провернуть, Крорр схватил меня свободной рукой за правое запястье, но ха-ха, у меня-то две незанятых конечности, в отличие от него, а нож так удачненько оказался болтающимся на бедре этого вояки именно с левой стороны.

Раз-два, и увесистый тесак стал моим честно сворованным трофеем.

– Только посмей! – зарычал Крылатый.

Да ты, видно, подзабыл, с кем имеешь дело, мужик?

– Опускай меня на землю, или я тебе сейчас искромсаю все, до чего дотянусь, сволочь! – пригрозила я, бесстрашно сунув кисть с клинком между своих ног и упершись острием наверняка куда-то в район его паха. Вот уж при любом раскладе выигрышная позиция: куда ни ткни – везде ущерб будет катастрофичным.

В этот момент мы уже со скоростью молнии неслись над рекой, и пейзаж по берегам быстро сменялся с леса на скалистую местность.

Вместо того чтобы послушать меня по-хорошему, ликтор закувыркался в воздухе, как гребаный бойный голубь, лишая на несколько секунд ориентации, и, мгновенно отпустив мою правую руку, поменял свои в захвате поперек моего тела, сграбастал меня теперь за левое запястье, рывком отодвигая от своего мужского оборудования, и стал сжимать до жуткой боли, вынуждая бросить оружие. Я вопила что есть мочи, в глазах замельтешили черные точки, но упорно отказывалась отпускать рукоять, не прекращая при этом попыток ударить его затылком в лицо.

– Войт, прекрати! Я же помочь тебе хочу! – закричал Бронзовый мне в ухо, оглушая наполовину.

Но и второй половины слуха мне хватило, чтобы услышать устрашающий рев Киана, взвившегося над верхушками оставшихся позади деревьев.

– А вот и смертушка твоя летит, ликтор! – злорадно зашипела я, сдаваясь и отпуская-таки проклятый нож, пока этот придурок не раздробил мне все кости.

Мой ящер и так порвет его как грелку, без предварительных надрезов.

– Это мы еще посмотрим, – фыркнул ликтор и неожиданно резко пошел на снижение.

Да чем ему помогут эти жалкие маневры, когда Мак-Грегор нагоняет нас с такой скоростью? Смешно!

Как выяснилось, что не очень. Виверн был уже прямо над нами, накрыв огромной тенью, хотя, как понимаю, от мелкой чокнутой пиявки так еще и не избавился, на что указывали хаотичные болтания его рогатой башки и рысканья в воздухе туда-сюда, как вдруг Крорр сложил крылья и камнем начал падать вниз, прямо между двумя близко стоящими скалами, образовывавшими тут узкое ущелье, в котором относительно плавно текущий прежде поток превращался в пенную несущуюся глубокую стремнину. Долетев почти до самой воды, ликтор с шумом распахнул крылья и легко понесся вперед между каменными стенами, в то время как огромный ящер зашелся в яростном и болезненном вопле наверху, не в силах проникнуть в слишком узкое для него пространство. Мощь прозвучавших в его голосе эмоций передалась мне, словно прямой импульс, и, снова взбесившись, я начала сопротивляться еще отчаяннее прежнего.

– Да прекрати же ты, глупая женщина, я же на твоей стороне! – стал увещевать меня на повышенных тонах бывший начальник, опять обездвиживая то одну мою шарящую в поисках его оружия руку, то другую, и в какой-то миг, он слишком на это отвлекся или мне просто повезло, но очередной удар головой назад достиг цели.

Раздался смачный хруст, у меня в черепушке засверкало и зазвенело, будто я саданула совсем не по лицу ему, а с разбегу боднула летающий грузовой транспорт, и захват на моей талии разжался. Я, кувыркаясь в воздухе, полетела вниз, сопровождаемая душераздирающим воплем Киана.

Шлепнулась я об воду классически неудачно – лицом и всем телом, плашмя, так что кожа вспыхнула, как от ожога, но ледяная жидкость тут же сняла это ощущение. Рядом плюхнулся Бронзовый и резко пошел на глубину, потому как моими стараниями каким-то чудом таки вырубился, и, несмотря на мое субъективное мнение, дерьма в нем не хватало для всплытия, а оружия было достаточно для утопления. Ну и пусть бы тонул, черт с ним… но… сука, нет же! Войт же дура, какие излечению не поддаются!

Нырнув в бурный и почти непрозрачный поток, что нес нас с убийственной скоростью, я ухватилась за широкий ликторский ремень и попыталась потянуть его к поверхности. Удачи мне, конечно! Долбаный драконий потомок весил, очевидно, как слон, к тому же его расслабленно раскинутые крылья сработали тут как подводный парус, утягивая нас обоих все глубже и быстрее. Сколько бы я ни бултыхалась – результата ноль. Эта битва проиграна, прости уж, Крорр, но ты сам пришел.

Разжав пальцы, я рванулась вверх, но не тут-то было! Придонное течение стало просто безумным и перло вперед, а мои попытки всплыть оказались смехотворными. Легкие запылали, паника взорвала светошумовую гранату в башке, руками и ногами я заработала остервенело, и… ничего. Ну трындец! Все же я тону.

Мысль еще не осела в голове, как меня приложило спиной о подводный камень. Извернувшись, я только и успела заметить, как стремительно меня тащит на еще один, и инстинктивно закрыла лицо руками, будто это могло спасти. Но в последний миг между мной и валуном появилась упругая кожистая преграда, смягчившая столкновение, что должно было меня убить, скорее всего, а потом и я, и вся окружающая вода, и очнувшийся и спасший меня Бронзовый ухнули куда-то вниз и после нескольких секунд ощущения свободного падения, снова вмазались в гладкую водяную поверхность. Ну чем вам не чертовы аттракционы в аквапарке?! Весело, блин, но только включите кто-нибудь уже сраную веселенькую подсветку, хочу лицезреть довольную рожу того, кто меня подписал на эту экстремальную радость, а то боюсь промахнуться, когда плевать буду в благодарность!

Сильная рука уцепилась сзади за ворот моей одежды и выволокла из круговорота, образовываемого падающей сверху водой. Несколькими мощными гребками Бронзовый дотащил нас обоих до места, где под ногами почувствовалась твердая почва. Разглядеть пока ничего, кроме более светлого круга где-то высоко наверху, откуда с громким шумом непрерывно лился поток, не удавалось, но хотя бы получилось кое-как выкарабкаться по скользким камням на сушу, где меня и начало выворачивать. Рядом, судя по звукам, ликтор точно так же избавлялся от лишней недобровольно проглоченной влаги. Спустя некоторое время тело перестало скручивать, а перед глазами уже не мельтешили искры – они попривыкли к окружающему мраку. Похоже, нас затянуло течением в некий провал на дне реки, что вел в пещеру с подземным озером, куда и отправлялась часть воды. Нехорошо, потому как без вариантов выбраться обратно так же, как и вошли, но, однако, очень хорошо, что сразу за этой щелью в камне оказалось свободное пространство с воздухом, а ведь мог быть просто глухой тоннель не в один километр, по стенам которого нас бы размазало, или же просто не хватило бы сил организма доплыть без нового вдоха. И выкинуло бы тогда наши трупы на радость местным рыбам или прочим обитателям.

Кстати, об обитателях. Помимо плеска волн вскоре я стала различать еще звуки. Шелест, поскрипывание, как от шагов по каменному крошеву, что-то протяжное, вроде уханья или посвистов, какие издавали рисе. Вполне возможно это глюки из-за сквозняков, это от шума водопада или бульканье воды в моих ушах. Или…

– Крорр? – позвала я, и ликтор заворочался бесформенной кучей в нескольких метрах от меня.

– Я в порядке, – ответил он.

– Очень жаль! – вернулась к своей злости, одновременно чувствуя, что адреналин покидает тело, а с ним уходит и тепло. – Откуда ты вообще взялся и за каким хреном утащил меня?

– Я специально пошел за тобой, – пробормотал он, со стоном принимая сидячее положение. – Хотел спасти, если только виверн не убил тебя сразу после похищения.

– Спасти? Я что, выгляжу как кто-то, нуждающийся в спасении? – хотелось закричать на него, но спина и бок отозвались болью, напоминая о первом ударе о камень, а заодно и о том, благодаря кому выжила в последующем. И, в принципе, если посмотреть с точки зрения Бронзового, что видел меня предпоследний раз в лапах улетающего ящера, а последний – орущей на него, пытающегося заграбастать меня обратно под крыло… Ну да, с такого ракурса выглядело все не очень оптимистично для меня.

– Что за мелкое чудовище ты натравил на Мак-Грегора? – перешла я к более насущным вопросам. – Оно способно серьезно повредить ему?

– Такую же противоестественную тварь, как и он сам! И только не говори, что ты переживаешь о судьбе этого ядовитого гада! – вскинулся ликтор и тут же снова застонал. Так тебе, блин, и надо!

– Не смей его так называть! – мгновенно вскипела и вскочила. В голове поплыло, убавляя воинственности.

– Ядовитым гадом? Мерзкой тварью? – поднялся напротив меня Крорр, подчеркивая, что выше почти на голову. – А что в этом не правда?

– Да все! Уж не тем, кто сажает ни в чем не повинных людей в клетки, морит жаждой и голодом и пытает, кривить породистой рожей в сторону существ, чья вина лишь в том, что они такие, какими родились, и хотят нормально жить, не подвергаясь ежедневно угрозе быть убитыми за свое происхождение! – ткнула я в него пальцем.

– Вот, значит, как? – рявкнул крылатый. – Они, по-твоему, милые безобидные зверушки?

– Они, по-моему, живые разумные создания, имеющие право…

– Какие чертовы права у тварей?! – не дал мне закончить ликтор. – Ты на их стороне, Войт? Была с самого начала и морочила мне голову, лишая разума, или они тебя успели так обработать уже?

– Я, мать твою, всегда и везде была и буду на своей стороне! Живу своими мозгами и всем советую! А если тут кто и обработан, то это ты, ликтор!

– Заткнись, – сказал он, неожиданно понизив голос и схватившись на кобуру на своем бедре.

– О, ну да, давай теперь пристрели меня, вояка! – насмешливо выплюнула ему в лицо, на самом деле просчитывая варианты внезапно отпрыгнуть за ближайший валун.

– Я сказал – заткнись и отойди мне за спину, Войт! – прошипел Крорр, выхватывая свое оружие и направляя его куда-то за мое плечо.

Резко развернувшись, прищурилась и смогла рассмотреть несколько щуплых знакомых фигурок, бледными тенями замаячивших дальше по берегу подземного водоема, где темнел явно проход дальше в пещеру.

– Стой, стой! – накрыла я ликторский ствол ладонью. – Эти малыши совсем не враги! Они хорошие!

– Да ты из ума выжила, женщина! – Крорр постарался стряхнуть мою руку с оружия.

– Сам ты придурок зомбированный! – огрызнулась я, вставая так, чтобы перекрыть ему возможность для прямого выстрела. – Вы всех тут считаете злобными монстрами без разбору, а это не так! И я тебе сейчас докажу!

Ага, заодно и весточку попробую отправить наверх Киану.

– Стоять! – дернулся Крорр ко мне, но я уже припустила, спотыкаясь, по каменным обломкам к нашим визитерам.

Рисе заволновались и стали очень быстро отступать в темноту тоннеля.

– Эй, ребята, привет! – помахала я рукой, дружелюбно оскалившись. – Я друг!

– Войт, дура, стой же ты! – преследовал меня Бронзовый, но я и сама уже начала замедляться, понимая, что чем ближе подхожу, тем меньше у этих созданий знакомых черт «поющих сурикатов».

Эти скорее уж напоминали злобных хорьков с торчащими вперед жуткого вида зубами и землисто-серой кожей. И смотрели они на меня… как на ходячее мясо. Вот ведь зараза.

Крылатый схватил меня за плечо, отбрасывая назад как раз в тот момент, когда на нас, страшно ощерившись, кинулись сразу трое этих пещерных жутиков. Двоих снесло яркой голубоватой вспышкой, но третий таки достал меня, успев вцепиться в лодыжку. Превозмогая дикую боль, я сумела чудом сохранить остатки ясности мышления и поэтому не запрыгала и не упала, а перенесла вес на ногу, что терзал ублюдок, сбивая его сильным ударом второй в голову, как прилипший кусок дерьма.

– Назад! – приказал бывший командир, паля в тоннель, и теперь я и не подумала ослушаться, тем более после того, как вспышки его выстрелов осветили бесконечную шевелящуюся массу тварей, что перли на нас.

Вот только куда, сука, бежать отсюда?

– Обратно в воду! – рыкнул драконий воин и пихнул меня, посылая в полет, и тут же плюхнулся рядом. – Туда греби!

Он указал на еще один темный провал в стене, куда уходил поток воды, льющейся с поверхности. Плыть оказалось легко, течение на этот раз было нашим союзником, а не противником. Преследователи, попрыгав и поорав на берегу, тоже начали по одному сигать следом. Нехорошо! Нехорошо! Как только очутились под сводом прохода, напоминающего водопроводную трубу, Крорр забил по воде крыльями, разворачиваясь, и стал палить в потолок. После третьего выстрела громадные куски камня отделились от скального основания и упали вниз, устраивая преграду между нами и преследователями. Черт, надеюсь, что здесь есть и другой выход на поверхность и впереди нас не ждет еще большая армия этих кривозубых хорьков, иначе мы в полной заднице.

Глава 2

Не знал, что меня можно до такой степени шокировать и выбить из колеи дважды за одни сутки, но все когда-нибудь случается впервые. Свалившаяся мне на башку сумасшедшая букашка, источающая одновременно вибрации своего вида и чего-то абсолютно чуждого, сбивая этим с толку, первым же сокрушительным ударом вышибла из разума все страдашки по поводу истинности-ложности чувств между мной и Летти. А окончательно доделало эту титаническую работу понимание, что ублюдочный ликтор умыкнул мою женщину, пользуясь суматохой и моим сиюминутным отупением перед инстинктом, гласящим: «Самку ранить недопустимо!» А пахла агрессорша, размером с один мой глаз, в который она старательно пыталась ткнуть какой-то зубочисткой, именно как виверна… и в тоже время иначе. Но к хренам все это, когда соперник наложил свои грязные лапищи на мое! МОЕ!!! Никаких сомнений, колебаний, ковыряний в истоках и испытания подлинности того, что мощно всколыхнулось в душе. В теле близкой, как родная кожа, и жесткой, как сталь, красавицы теперь бьется мое сердце, и с каждым новым метром между нами мерзкий вор вытягивал его из меня вместе со всеми потрохами, разрывая нас с Летти. Разделяя то, что неделимо отныне.

Замотав головой, я стряхнул свирепую непонятную пиявку и рванулся с земли, боясь только одного – потерять Войт и ее покойника-похитителя из виду, но липкая мелкая гадость ухитрилась каким-то чудом снова оказаться на ногах и вцепиться в последний момент в мой хвост, нисколько не впечатлившись наличием там смертельно-ядовитого почти для всех шипа, и стала прямо в полете карабкаться по мне, как обезьяна по дереву, осыпая какими-то бессмысленными оскорблениями и колотя по ходу куда придется. Кувыркание и попытки сбить ее крыльями, ухватить зубами ни к чему не привели. Как только я вроде избавлялся от нее, она снова тут же появлялась на мне, но уже в другом месте, не представляю как. Но гори она огнем, мне не до этих фокусов!

Я уже протянул когти, готовый вцепиться в крыло поганого мутанта, собираясь оторвать его к хренам, как этот гад рухнул в ущелье, куда мне не протиснуться. Идиот, куда ты денешься от меня?! Скалы заканчиваются через несколько километров, а за каждую лишнюю секунду, что ты лапал мое, я с тебя по дополнительному куску оторву. Медленно!

Бум! – по моей многострадальной черепушке опять прилетел такой удар, что перед глазами на долю секунды потемнело. Да откуда в этой поганке такая силища?!

Зрение прояснилось, но вслед за этим из груди рванулся истошный рев. Где чертов крылатый и Летти? Их не было ни над водой, ни в неистово несущемся потоке! Заметавшись в воздухе, я рыскал глазами, выискивая хоть что-то, не ощущая больше продолжавших сыпаться градом ударов и ругательств, потому что в груди появилась и стремительно разрасталась огромная дыра. Не отдавая себе отчета в том, что рвется из моего горла, обернулся прямо в воздухе и рухнул в поток, вынырнул из ледяной воды и завертелся, судорожно ища мою потерю, борясь с неуклонно несущейся стремниной. Ничего! Но как?!

Орал как безумный, захлебывался, нырял, шарил по дну, бился всем телом о подводные камни, выныривал и снова звал, срывая голос. Но все тщетно! Река, с грохотом и шумом миновав ущелье, выплеснулась снова на равнинный участок, становясь опять почти спокойной и открытой гладью на несколько километров вперед. Сменил ипостась и полетел над самой поверхностью, с ужасом ожидая увидеть разбитое и поломанное стихией тело любимой… Любимой! Моей!

Нет ни ее, ни ликтора – гореть ему вечно! Назад, к ущелью, снова слабое человеческое тело, вплавь, глаза шарят по отвесным скалам в надежде. А вдруг зацепилась, выбралась, держится, это же моя Летти, она не может просто взять и утонуть. Нет, самой смерти эта невероятная женщина скажет: «Отсоси!» На крыло, обшарить весь берег, округу, нельзя исчезнуть бесследно!

Но время шло, паника росла, внутри полыхало и замерзало одновременно, а никаких следов Войт не находилось. Упав на камни, обратился в человека, но долго ревел обезумевшим зверем, пока не выдохся, проклиная все и всех, отказываясь признавать утрату.

– У тебя волосы не черные. Почему? – раздался звонкий голосок за спиной, и, мало что соображая и видя перед собой, медленно повернулся, чтобы воткнуться диким взглядом в ту, кто так же виноват, как и ненавистный противник.

Нельзя вредить самке? Да неужели?

– Удавлю! – зашипел и двинулся вперед.

Руки уже сомкнулись на тонкой шейке, собираясь сломать ее, подобно спичке, как вдруг в них остался только воздух! Пальцы еще ощущали тепло чужой кожи, образ гадкого куклячьего личика с широко распахнутыми, озадаченными, но отнюдь не испуганными глазищами не стерся с роговицы, но сама бешеная блоха стояла в паре метров от меня и бомбила хаотичными и совершенно бессмысленными вопросами.

– А раньше они были у тебя черными? А длинными? Обращаться очень больно? Летать не страшно? Я когда-то смогу так, как ты? – протарахтела она хрустальным голоском, а потом неожиданно поменялась в лице и практически зарычала: – Помнишь мою мать, сволочь?! Это твоя вина, что она умерла и у меня такой бардак в голове!

Мне было плевать на эту ересь. Все, что реально существовало сейчас, – жажда убийства и разрушения, и поэтому я бросился на нее снова. И снова. И опять. И все с тем же результатом – нулевым. Как бы стремительно ни атаковал, все равно она успевала перемещаться и не переставала болтать на два голоса и интонации, то любопытствуя о сотнях абсолютно не имеющих значения вещей, то говоря, как ненавидит меня или не меня, а всех самцов вивернов – предателей, бросивших ее мать и ее саму. Полнейшая чушь, потому как я не знаю других вивернов здесь, кроме себя и Харда, и у меня точно нет никаких детей, да и у наставника их быть не может – он предан своей семье, оставшейся в нашем мире. Все его помыслы и усилия направлены на возвращение, а не на поиски доступных развлечений, но даже если бы он каким-то образом и заделал кому-то ребенка – все мы бываем слабы – то не бросил бы! Это же поганей некуда!

Собственно, все эти мысли мелькали как-то фоном, на поверхности по-прежнему царили ярость и отчаяние, но после очередного неудачного броска что-то щелкнуло внутри, и я понял, что за каким-то чертом трачу время на бессмыслицу, пытаясь выплеснуть злость на конкретный объект, вместо того чтобы продолжать поиски моей Летти. Я не видел ее тело, живой или мертвой она тоже не покинула то проклятое ущелье. Выходит, не беситься на эту гадость приставучую нужно, а искать-искать-искать.

Сплюнув под ноги, развернулся и побежал обратно, чтобы пешком обследовать скалы, ощупывать каждый камень.

– Тебе что, трудно со мной поговорить? – и не подумала отставать странная малявка.

– Отвали!

– Хамло! А я вот, да будет тебе известно, посмотрела внимательней и поняла – ты не мой отец!

– Поздравляю тебя с этим открытием, но все равно отвали! – не обращая на нее внимания, я ложился на живот, заглядывал в расщелины и прислушивался, силясь расслышать слабый стон сквозь грохот воды.

– Но то, что ты не мой отец, вовсе не снимает с тебя обвинения в том, что ты поганый виверн, и наверняка где-то есть такая же, как моя мать, несчастная брошенная женщина, которую ты влюбил в себя, обрюхатил и смылся! – рявкнула она другим голосом.

– Идиотка полоумная! Единственная женщина, которую я хочу влюбить в себя, сделать ей когда-то ребенка и не бросать ни за что и никогда, пропала по вине твоей и гребаного вора-ликтора!

– Ой, точно, Крорр-то пропал! – изумленно пробормотала мелочь, как будто только что это заметила. – Но, между прочим, он сказал, что это ты первый украл у него девушку!

От вспышки гнева даже в глазах потемнело, и, развернувшись, я взревел ей в лицо:

– Летти моя! МОЯ!!!

Девчонка скривилась, чуть отклоняясь назад и глядя на меня как на чокнутого. На меня! И это тогда, когда с момента своего появления она вела себя как бешеная фурия и городская сумасшедшая поочередно.

– Ладно, как скажешь, – неожиданно согласилась она. – Тем более Крылатый меня, выходит, обманул.

Мне не было никакого дела до этого, и, забив на нее, вернулся к обшариванию каждого сантиметра камней и берега.

– Он обещал, что мы вместе станем искать моего отца и его… э-э-эм… то есть твою, ага, твою эту девушку и не перестанем, пока оба не получим чего хотим. А сам вон чего, – она горестно вздохнула, – похоже, все мужики, у которых в любой ипостаси есть крылья, – обманщики и предатели.

Так тебе и надо, бестолочь!

– Не обобщай! – огрызнулся я, хоть ни капельки не хотел с ней говорить, но, блин, она выглядела внезапно такой жалкой. – Не знаю, что там за мутная история с твоим родителем, но насчет ликтора ты сама виновата. Они никого, кто живет по эту сторону границы, не считают существом, достойным жизни. Мы для них, типа, богопротивные твари, а поэтому слово свое держать не нужно. Какие вообще с нами договоры?

Пару минут тишины, по всей видимости, ушли у нее на переваривание информации, а я успел спуститься к кромке воды по почти отвесной скале к тому месту, где видел Бронзового гада с Летти в руках последний раз. Ничего нового, лишь пенный белесый поток, бесследно сожравший мою женщину и ее похитителя.

– Ты же понимаешь, что их могло затащить под большой валун, и они там застряли? – опять прорвало прилипчивую незнакомку, просто появившуюся на уступе рядом.

– Спасибо, обнадежила! – лязгнул я в ее сторону зубами.

– Меня Ингина зовут!

– Как будто мне не начхать!

– Я тут, чтоб ты знал, пытаюсь извиниться! – ляпнула и засопела она. Нет, ну у нее еще и наглости обидеться хватает!

– О, да неужели? Говоря мне то, что тело моей девушки, возможно, сейчас застряло под каким-то камнем в этой проклятой реке? Да лучше бы ты попыталась никогда не попадаться на нашем пути!

– Я имела в виду совсем не это, глупый грубый виверн! В скалах бывают пещеры! Или там подземные русла, куда они могли попасть. Если тела не вынесло из ущелья и не выкинуло нигде на поверхность, то логично же предположить, что ликтор и твоя Летти провалились куда-то.

– Логично было подойти с вопросами, прежде чем бросаться драться! – указал ей я, ощутив импульс надежды. – Зараза, как же найти тогда вход в это русло или пещеру? Я шарил по дну и ничего такого не обнаружил.

– Ты слишком сильный и не подчиняешься полностью течению, – почесав висок, выдала… Ингина. – А все что нам нужно, это просто утонуть.

Я моргнул, недоумевая, где были мои мозги. Сгорели или были временно недоступны от паники и злости? Утонуть – так утонуть.

Глава 3

Темнотища после обрушения потолка наступила такая, что ее впору было резать ножом. Волнами, поднятыми упавшими камнями, меня швырнуло куда-то, и о том, где сейчас мой нежелательный спутник, оставалось только угадывать по плеску. На пару секунд я себе позволила запаниковать, представив все и сразу: и голодную медленную смерть в непроглядном мраке, после изматывающих поисков выхода, и новое нападение кровожадных мелких гаденышей, и даже в красках увидела нападение какой-нибудь пещерной акулы с вонючей пастью и зубами в шесть рядов. Ладно, последнее – полная хрень, такое здесь плавать просто не может, мелковато, но вот стая мерзко-бледных от отсутствия света пираний – легко!

Эй, Летти, стопэ! С чего это внезапный разгул фантазии с уклоном в зоотриллер? Белоснежный и невыносимо яркий, после пребывания во тьме, свет ударил в лицо, заставляя зажмуриться и даже вскрикнуть от неожиданности и болезненности в глазах.

– Какого черта?! – зарычала, прикрываясь рукой. – Не в глаза же!

– Прости, я не знал, где ты точно находишься, – извинился ликтор и стал шарить дальнобойным лучом вокруг.

Смотреть особенно было не на что, с одной стороны завал, с другой – похожий на прямую трубу тоннель с отполированными потоком стенами. Потолок метрах в трех над нами, уровень воды – мне по грудь, но быстро падал, из-за того, что поступление было перекрыто искусственным ликторским затором.

– Нам нужно уйти отсюда и побыстрее, – деловито сообщил Крорр, пощелкав чем-то на фонаре, заметно снизив его яркость и сделав теперь не бьющим узко и однонаправленно, а освещающим круг размером несколько метров.

Стало видно дно, и там, слава богу, ничего не мелькало, не шевелилось и не затаилось. Ну на первый взгляд точно. А еще я сразу разглядела, что правое крыло Бронзового не сложено привычно и аккуратно, а провисает, бессильно расплывшись по поверхности.

– Есть вариант, что вода, которой мы перекрыли дорогу, пойдет в тот тоннель, откуда приползли кобо, но и велика вероятность, что под ее тяжестью завал рухнет и вся она хлынет сюда, – продолжил он свои пояснения, не обращая внимания на травму, в то время как я размышляла, как на это реагировать мне. – И тогда нам весело не будет, Войт.

– А сейчас я прям вся ликую, – огрызнулась и решила, что я не доктор, чтобы помощь предлагать, и если ранение не парит самого Крорра, то и я сестру милосердия изображать не стану, тем более зла на него все еще ой-ей как. – Ты хоть немного представляешь, куда ведет этот проход?

– Если подземное русло совпадает с направлением поверхностного, то через десяток километров мы окажемся в районе одного из старых городов. – Мужчина, морщась, но при этом ловко и несуетливо застегнул впереди лямку от своего рюкзака и зашагал вперед, рассекая толщу воды, как военный крейсер. – Если так, то в наших интересах появиться наверху в светлое время суток.

– Почему? – Я пристроилась позади него – больше-то идти некуда.

– Потому что не в моих планах становиться кормильцем у кровососов.

Точно. На лекциях, доверия которым, конечно, у меня немного, упоминалось, что вампиры предпочитают селиться в старых городах. И сразу вспомнилось ощущение пристального жутковатого взгляда, когда мы с Кианом пролетали через один из них. Вот, кстати, о Мак-Грегоре и планах в принципе.

– Имей в виду, бывший командир, как только выйдем на свет божий – каждый своей дорогой!

– Не пори чушь, Войт! – бросил через плечо Крорр. – Я, по-твоему, во все это вляпался только для того, чтобы отпустить тебя в Зараженных землях на все четыре стороны и позволить стать закуской первого же монстра? Судя по тому, как ты рьяно рванула налаживать общение с плотоядными подземными, и пяти минут не протянешь без моего прикрытия.

– Правда, что ли? – озлилась я. – Вообще-то до твоего появления со мной ничего хренового не происходило. И для чего ты в это влез – это твои проблемы, не мои.

Вранье лишь отчасти, знать об инциденте с «гостеприимством» Тамары и явном дискомфорте моего виверна от появления его патлатого дружка ликтору совсем не обязательно.

Крылатый резко крутанулся, оказываясь со мной лицом к лицу.

– Моя главная проблема – это ты! – произнес он жестко. – И я сказал, что мы возвращаемся обратно, и на этом точка! Никто тебя от договора не освобождал!

– Да пошел ты, солдафон! – Зараза, и почему тут не свернуть и не разминуться? Иди теперь с этим… – От вашего гребаного договора я себя сама односторонне освободила, и вот это и есть точка.

– Не ерепенься, Войт, – отрезал Бронзовый и снова двинулся вперед. – Тебе здесь не выжить, и знаешь это не хуже меня.

– А как же «подлая тварь, местная шпионка, которая морочила тебе голову и совращала»? – фыркнула я ему в спину. – Небось, среди своих не пропаду.

– Не смеши! Твоя эскапада с кобо внесла ясность для меня в этом вопросе, – отмахнулся он. – Пошевели мозгами, ты что всерьез намерена остаться по эту сторону границы? Что ты тут будешь делать?

– Этого я пока не знаю, но вот в чем уверена – буду драться и рвать тебя зубами, но не вернусь в вашу сраную цитадель, в клетку, где меня станут пытать и медленно убивать жаждой и голодом.

– Ты сгущаешь краски, – возразил Крорр, но при этом замедлился, не оборачиваясь, а потом резко ускорился.

– Ну конечно-о-о! – едко протянула я. – Это же такая мелочь – сидеть за решеткой, как животное, в ошейнике и кандалах, что стирают кожу, и где хреначат тебя магразрядами или ядом, опорожняться в углу клетки у всех на виду, не есть, не пить, не спать, потому что тебя пытают долбаной музыкой и светом, и вести высокоинтеллектуальные беседы с моральным уродом Верховным, для которого твоя жизнь ничтожнее, чем грязь под ногами! Ты тоже стоял с ним там, за стеклом, а? Наблюдал, как я корчусь и загибаюсь от жажды и усталости? Прикольно было? Видно, решили: если шпионка и какая-то тварь – расколется рано или поздно, а если человечешка – сдохнет, но туда ей и дорога? Мало, что ли, вы нас своим Одариванием положили!

Бронзовый останавливался в процессе моего гневного спича постепенно, как будто неожиданно ему навстречу стал бить ветер ураганной силы, и поворачивался ко мне медленно.

– Ты сейчас лжешь! – зарычал он, оскалившись. – Одаривание – это честь, а не пытка! Мы не пытаем людей!

От возмущения несправедливостью ситуации и его непрошибаемой твердолобости у меня аж речь отнялась. Подняв руку, просто постучала костяшками по командирской башке, причем Крорр не отмахнулся и не заблокировал мое движение, что странно.

– Зачем это? – спросил он, хмурясь, словно анализировал, что ощущает от моего прикосновения.

– Хотела узнать, зазвенит или нет слой брони у тебя в голове, – раздраженно пояснила я, но потом, махнув рукой, обошла его и зашагала вперед. – С другой стороны, правда ведь. Мы же бандюганы, убийцы, насильники – за людей нас грех считать.

– Прекрати. Ты должна понимать, что мы находимся в состоянии перманентной войны, все должны быть настороже – это нужно для выживания. Все меры, даже те, что могли показаться тебе чрезмерными, – на самом деле суровая необходимость, – забубнил мне в спину Бронзовый.

– Показаться, мать его? – вскипела я опять. – У тебя мозг вообще на входящие обновления работает, ликтор? Или, блин, реальны только первоначальные базовые настройки, и коррекция невозможна? Пошли вы, пардон, в жопу со своей необходимостью! Тебе самому в голову ни разу не приходило, что если бы вы не только убивали и пытали всех, кто не соответствует вашим стандартам правильности, то и война эта гребаная уже закончилась бы?

– Естественно! Полной и безоговорочной победой тварей! – парировал он.

– Ничьей, зараза, ничьей победой! Просто миром! Нормальной жизнью без страха и ограничений для всех!

– Ты говоришь как предательница собственной расы, которую как раз и притесняют эти гады, а мы защищаем!

– Ой, ну меня-то вы назащищали чуть ли не до смерти! Знаешь, я, пожалуй, отныне и впредь откажусь от вашей опеки и заботы. Читай – лучше рискнуть и попытать счастья по эту сторону, но не возвращаться. На сем нашу дискуссию считаю закрытой.

– А я нет! Летисия, отбрось ты свои обиды за то, что стала жертвой ошибки и моего неправильного поведения, и постарайся подумать спокойно. Ты готова отказаться от нормальной жизни, от шанса хоть когда-то увидеть сестру, добиться чего-то стоящего и выбрать просто быть изгоем, на которого станут охотиться всегда? Вернешься со мной, и я стану свидетельствовать в твою пользу, докажу всем, что ты не шпионка и можешь стать достойным человеком…

– Да себя-то послушай! Почему я должна выбрать доказывать что-то кому-то, когда сама знаю, что в кои-то веки невиновна? И это еще и имея подавляющий процент шансов, что ни меня, ни тебя никто и слушать не станет, а пристрелят на подлете для верности! И что значит это твое «станешь достойным человеком»? Буду до конца дней какой-нибудь лучшей из худших рядовой в вашем сраном корпусе и никогда не равной хоть кому-то из вас, сиятельные вы летуны?

– Ты снова все утрируешь и искажаешь, – в возражении Крорра не было прежней интенсивности.

– А ты в упор отказываешься видеть очевидное. И, между прочим, почему это ты один? Где Илэш, Заар, Рилейф?

– Там, где и должны быть. Это мое дело, не их.

Хотела посмотреть в его лицо, но потом забила. Да к черту!

– Вот теперь я все поняла, – усмехнулась себе под нос. – Тебя пнули под зад искать меня? Типа, надо вернуть наглую беглянку и покарать показательно? А взамен что? Повышение? А-а-а, нет же! Прощение косяков! Точно!

– Я сам подал прошение об одиночном рейде с целью обнаружения тебя, Войт! – рявкнул ликтор мне в затылок. – И приказ Верховного – принести твою голову. Но я решил для себя, что верну тебя живой, добровольно, и вместе с тобой буду требовать детального разбирательства, снятия с тебя обвинений и разрешения продолжить службу в корпусе.

Ну вот тут я уже не могла не повернуться.

– Охренеть можно! – шокированно уставилась на Бронзового. – Вот видала я на своем веку фантазеров или непробиваемых упрямцев, но ты всем сто очков вперед форы дашь. Ну, ликтор, чё – вы же во всем людей на раз делаете! Невозможно для меня никакое добровольное возвращение, не существует на белом свете для этого доводов и причин! Не будет никогда никакого разбирательства, а уж тем более признания ошибок и снятия обвинений, вы же непогрешимы и безупречны, сука. И служить ни я, и никто из якобы кадетов в вашем чертовом войске не стал бы! Не для того нас травили… ой, прошу прощения, одаривали, конечно же, одаривали! И в связи со всем этим, у меня назрел вопрос: ты меня считаешь абсолютно тупой, раз впариваешь такую херь или сам реально в это веришь, и тогда уже под сомнением твои умственные способности.

Глава 4

Всплеск надежды, оказывается, может пинать в зад, придавая невиданное ускорение и силы ничуть не хуже отчаяния и ярости. В принципе, большая часть моей жизни была посвящена надежде, но то было растянутое во времени чувство, типа как наблюдать за тем, как медленно тает снег. Знаешь, что однажды он обязательно исчезнет, но нервничать из-за неспешности процесса – бессмысленно. Но сейчас совсем другое дело. Возможно, что от моей поспешности зависит жизнь моей Летти, принимая во внимание мои знания об обычных обитателях пещер и наличия у нее в спутниках ликтора, факт присутствия которого способен заставить атаковать даже виды, обычно предпочитающие не конфликтовать. И я уже молчу о том, что сам этот гребаный, исходящий на мою женщину слюной ублюдок представлял основную из угроз. Вернувшись по скале опять к тому месту, где потерял из виду его и Летти, я мысленно прикинул примерную траекторию его падения и вдруг задался вопросом, с чего ему вообще было падать? Целиться нарочно в провал в дне он же не мог? Или есть такая вероятность? Да наплевать!

Подобрал неподалеку приличных размеров булыжник как утяжелитель, на всякий случай учитывая, что у придурка был лишний вес в виде оружия и моей пропажи, поднял его к груди, совершенно не вслушиваясь в незатыкаемое чириканье бывшей ликторской соучастницы, и, повернувшись спиной, рухнул в реку. Уже на лету понял, что липучая гадость таки прицепилась со мной, не придумав ничего лучше, чем схватить прямо в полете за лодыжку. Был соблазн пнуть ее, сбивая, но тело врезалось в поток, сразу уходя на дно, и это стало не важно.

Ощущение, когда тебя волочит бешеной стихией по дну, шарахая об камни и сдирая кожу, однозначно не будет в числе моих предпочтений для повторения. Но что было в тысячу раз сложнее, так это взять и расслабиться, позволить воде делать с тобой что угодно, как, блин, с мусором, и не сопротивляться, не выплыть, прекрасно зная, что можешь. Звериная половина сначала была в недоумении, но чем меньше в легких оставалось кислорода, тем больше восставала, требуя от меня действий. Я же просто позволил образу Войт загореться на первом плане сознания, и ящер заткнулся, позволяя мне и дальше плыть расслабленным дерьмом по течению.

Провал действительно был, и ухнул я в него пусть и долгожданно, но все равно чуть не обратился сдуру. А потом изнутри и снаружи все заныло, потянуло. Как же я ненавижу сраные пещеры, замкнутые пространства, маленькие помещения, где виверну в истинном облике никак не поместиться или, по крайней мере, будет в крыльях жать. И еще это запах… ну и мерзость. Счет к и без того уже покойнику ликтору стремительно рос, а его смерть в моем воображении разнообразилась все большим жесткачом.

– Летти! – рявкнул во всю мощь легких, едва вдохнул нормально, и звук заметался под потолком небольшой пещеры, а спустя пару секунд откуда-то со стороны темного полукружья почти затопленного тоннеля, выходящего отсюда, донеслось нечто совсем другое.

– Какие же противные голоса у этих кобо, и они так дурно пахнут! – прокомментировала Ингина, вынырнувшая рядом.

И была права: воняло действительно этими гадкими пещерными червями, и это снова взорвало мой разум страхом за Летти. Какова вероятность, что, свалившись сюда, они с Крорром, еще дезориентированные или даже без сознания, сразу попали в лапы этих паскудников? Если кобо в курсе существовании провала, откуда периодически может падать нечто съедобное, глупо попавшее в поток, то очень-очень велики. Великим умом они не блещут, но где есть шанс пожрать запомнить в состоянии.

– Я порву этого проклятого ликтора! – прорычал во мрак. – И тебя вместе с ним!

Погреб вперед что есть сил, понимая, что как бы ни торопился, может быть уже поздно, и при каждом движении втягивал с шумом воздух, отчаянно боясь уловить среди смрада кобо запах свежей человеческой крови.

Через несколько минут заметил первые мертвые тушки, которые позабивало в щели камней, но, судя по завываниям, впереди оставалось еще достаточно кобо, чтобы это представляло опасность для Летти. Тем более не на пустом же месте они там подняли суету. Успеть бы, только бы успеть.

Но впереди ждало только разочарование. Выяснилось, что весь шум-гам из-за того, что прибывающая вода быстро затапливала места обычных гнезд пещерных, и они, словно крысы, ползли все выше по стенам к узкому просвету в потолке, пытаясь спасти свое многочисленное потомство. Мне даже иррационально жаль их стало. Очевидно же, что ни Войт, ни Бронзового тут нет, да и если были бы, кобо сто процентов сейчас не до нападений.

– Хоть они и бледные вонючки, но детеныши почти симпатяги, – прокомментировала мои собственные мысли Ингина.

В жутком столпотворении, от которого вся площадь стен шевелилась, пещерные черви в панике сталкивали друг друга в воду, взрослые подвывали, а мелкота истошно визжала. Нет, смотреть на такое невыносимо, черт возьми.

Кривясь от их отвратительного амбрэ, я сам вскарабкался по стене к пролому в потолке и грозно зарычал на отчаянно пихающих в него малышей самок. Те взвыли еще громче и отчаянней, очевидно, думая, что им теперь полный конец. Схватившись за каменный уступ одной рукой, второй стал молотить по краям трещины, сбивая костяшки, расширяя ее. Неожиданно рядом повисла Ингина и присоединилась ко мне, начав сильнее расшатывать пласт породы, на котором я наделал трещин.

– Брысь! Пшли вон! – крикнула она толпе, собравшейся под нами. – В стороны все!

При всем скудоумии, кобо прекрасно ее поняли и расползлись подальше по стенам, прямо как цепкие насекомые, а те, что бултыхались внизу в воде, отплыли.

– Раз-два, взялись! – С озорной улыбкой странная девушка отпустила уступ, за который держалась, и повисла всем весом на уже расшатанном нами участке скального монолита.

Трещин стало больше, камень накренился, грозясь отвалиться вместе с ней и прибить эту чокнутую.

– Брось, бестолочь, он же тебя убьет нафиг! – крикнул я, теперь пытаясь схватить ее за шкирку.

Но она увернулась и пуще прежнего принялась качаться и дергать, хихикая, будто находилась на аттракционе. Нет, если дамочка хочет самоубиться, кто я такой, чтобы отказывать ей в подобной мелочи? Но вопреки разуму, когда громадная глыба сорвалась наконец вниз, взмахнул рукой, ловя ее, однако поймал лишь воздух.

Нашими усилиями щель в потолке расширилась раза в три, и терпевшие до этого пещерные ломанулись вперед, причем на то, что я еще болтаюсь тут, им явно было уже наплевать. Не желая быть облапанным и исцарапанным прорывающимися к спасению вонючками, рухнул вниз в воду, думая о том, что как-то потом стоит поинтересоваться у Ингины, что это за фокусы с перемещениями. Она как раз нашлась внизу, стояла, как цапля, на выступающем над поверхностью камне, и брезгливо, двумя пальцами на предельно вытянутой руке, удерживала одного кобо за загривок, а тот извивался, визжал, щелкал кривыми зубами и отчаянно жестикулировал.

– Твоей девушки и Крорра тут нет, – констатировала очевидное моя неожиданная спутница. – Они устроили обвал и ушли по другому коридору.

– С чего взяла?

– Я милая и умею находить общий язык со всеми, – заявила она и тряхнула своего пленника так, что чудом не вышибла из него дух, и рыкнула уже иным голосом: – Ты же не брешешь мне тут, червяк? Я тебя хорошо запомнила, учти! Узнаю, что наврал – вернусь, из любой норы откопаю и в клочки порву! Знаешь, я какая мстительная, я тебя…

Не слушая дальше, как она креативит с угрозами, поплыл против течения, возвращаясь в тот подземный зал, что был сразу под донным провалом, и начал нырять, ощупывая и пытаясь осматривать стены. Заваленный тоннель нашелся очень быстро, но вход в него уже полностью находился под водой, а значит, просто развалить перекрывающий его затор – это как взорвать плотину. Весь поток тогда попрет туда. А если Летти ранена, не в состоянии передвигаться и лежит где-то там неподалеку?

Вынырнув, закрутился волчком в ярости бессилия и замолотил руками по воде, на самом деле представляя, как крушу кости проклятого ликтора.

– Что, опять скажешь, что убьешь и Крорра, и меня? – Ингина, насупившись, смотрела с безопасного расстояния, плавая туда-сюда.

– Как догадалась? – рявкнул, сжигая ее взглядом.

– У тебя такое лицо серьезное, когда ты хочешь кого-то прикончить.

– Серьезное? Серьезное?!!! Ты совсем-совсем ненормальная? – Да о чем я спрашиваю! Будто это сейчас важно, или ответ не ясен, как день.

Забив, нырнул снова, более тщательно обследуя верх завала и гадая, не случится ли обрушение, если начну вытаскивать валуны по одному. В любом случае на аккуратный разбор этого дерьма уйдет уйма времени, и что там с Войт – подумать страшно.

– Мы можем сначала сделать малюсенькую щелочку, и я пролезу посмотреть, как обстоят дела, – заявила Ингина, едва моя голова оказалась опять на воздухе.

– Ты вообще могла бы взять да переместиться туда, если уж хочешь быть чем-то полезной! – огрызнулся я, не в силах совладать с кипятящей кровь злостью и тревогой.

– Я же не видела, что там! Вдруг огромная куча камня, и я перескочу в самую его толщу и умру? – сказала она возмущенно, но тут же замолчала и как-то скисла. – Но на это же тебе наплевать, да? Всем наплевать.

Бесшумно и стремительно она погрузилась, и сам не знаю почему, я торопливо последовал за ней, желая остановить, но девушка провернула свой фокус с исчезновением, а мне осталось только снова взорваться в бесполезной ярости, понимая, что, возможно, сейчас прикончил ее своей грубостью. И с какой стати должен испытывать за это стыд?

Не было Ингины, кажется, вечность и я уже решил, что ей пришел конец, но внезапно она вылетела на поверхность, как ракета, в метре от меня.

– Ломаем! Они там были, но далеко уже ушли, я не смогла догнать! – завопила малявка, сияя широченной улыбкой.

Я был так рад видеть ее живой, что поддавшись мгновенному импульсу, прижал к себе и чмокнул в лоб и тут же ушел под воду, не обращая внимания на выражение шока на ее лице.

Со всей дури вмазался плечом в верхнюю часть каменной кучи, и еще раз. За глотком воздуха и новый бросок, и в этот раз Ингина присоединилась ко мне. С третьего захода мы таки обрушили стену, и потоком нас понесло вперед, но мне было недостаточно быстро. Как только первоначальная мощь стихии ослабла, я попер по тоннелю то вплавь, то уже на ногах со всей доступной скоростью, руководствуясь ароматом моей Летти, как важнейшей в жизни путеводной нитью.

Глава 5

– Объяснись! – приказал Крорр, упрямо запрещая своему разуму двинуться по безнадежному и разрушительному пути бесконечных сомнений во всех и во всем. Вступить в спор, защищая привычный взгляд на мир и то, во что верил вечность, – вот что диктовал ему инстинкт самосохранения, но Войт, как всегда, не предоставила ему такой возможности.

– Ничего я тебе объяснять не обязана, – отрезала она, отворачиваясь и пускаясь дальше по тоннелю почти бегом, и Бронзовый понял: она вовсе не уклоняется от столкновения мнений, просто действительно не нуждается в том, чтобы доказывать что-то кому-то. Плевать хотела эта непредсказуемая женщина на мнение окружающих. И на него ей тоже плевать.

А вот у него почему-то не выходило игнорировать ее: какого-то черта ликтор нуждался в том, чтобы знать, что же творится в ее голове и что за мир открывается вокруг с ее точки зрения. Он мог схватить ее, унести куда захочет, обладал достаточной силой принудить вернуться с ним, но хотел совсем другого. Вот только чего? Сейчас этот вопрос встал с новой четкостью, и отгородиться от него не выходило. По-прежнему, всего лишь глядя ей в спину, он ощущал это противоестественное воспламенение в своей крови, некое мощное движение внутри, будто что-то огромное и дикое ворочалось там, желая вырваться, сжигая способность к логическому мышлению. Даже сейчас, в этом проклятом подземелье и перед лицом опасностей, о которых ему следовало думать, он не в состоянии был избавиться от жара, разливающегося по телу. Все так же желал от нее чего-то безумного, абсолютно животного… освобождения… вот только от чего?

Что он станет делать, когда они выйдут на поверхность? Потащит ее в цитадель? Попытается убеждать вернуться добровольно, пока не охрипнет и не потеряет голос? Но она однозначно дала понять, что не последует за ним ни за что, а водворение ее назад силой окончательно уничтожит даже весьма призрачные шансы на то, что между ними когда-то разовьется… Его мозг вскипал, подбирая определения и образы возможных отношений между ними, но все было тщетно. Ничего не вылепливалось и не обретало форму, осыпалось пеплом. Взять и не ломать голову над этим сейчас, позволить пока событиям развиваться бесконтрольно? Но это претило самой его натуре, было неправильным, лишало перспектив. Однако усилия разглядеть эти самые перспективы приводили его опять же к выводам, от которых он старался заслониться привычным восприятием.

Верховный пытал Войт – ей незачем врать об этом. Пытал, хотя должен был знать после всех анализов, что она обычный человек. Зачем? Нет ответа.

Рахбрун приказал ему убить Летти. Без суда и следствия, хотя логичней было бы как раз устроить громкое показательное разбирательство, что установило бы, шпионка она, соучастница виверна, обычная дезертирка или же вообще просто жертва обстоятельств. А значит, и тут Войт до противного права: не станут слушать ни его, ни ее, и единственное, что ждет, – немедленное уничтожение. Почему так? Нет ответа.

– Ты не можешь заявить мне, что никакой службы в Корпусе для вас не предполагалось, а потом отказаться хоть что-то объяснять, – сказал Крорр, догоняя девушку и сжимая зубы от грызущей потребности снова трогать ее. Ну как его может скручивать от такого желания, когда близость к ней кипятит, поджаривает его заживо, и словно рвет некие прочные связи в теле и сознании, и это ни в коей мере нельзя назвать приятным. Летти ведь даже не нравится ему – не его тип женщины, характера, безбашенной сексуальности. Это какое-то примитивное зверство, а не нормальное притяжение к возбуждающей особи противоположного пола.

– То есть утверждение, что не существует на белом свете доводов, что подтолкнут меня к добровольному возвращению в Корпус и то, что никакого честного суда мне не светит, ты обсуждать не собираешься? – взглянула Летти искоса и с искренним любопытством. – Волнует только то, что ваш Верховный использовал вас втемную в своих каких-то планах?

– Он наш руководитель, и его право не отчитываться нам в чем-то, что нас, возможно, пока не касается! – огрызнулся Бронзовый.

– Ну, тоже верно, – пожала она плечами, – но и я не должна тебе ничего разжевывать тем более. Смысл? Что бы я ни сказала, ответ у тебя будет один – все это ложь.

– А ты попробуй.

Недоверчиво хмыкнув, Войт помолчала еще пару минут, а потом все же заговорила. Крорр слушал не прерывая, но не потому, что верил или пытался уловить хоть какое-то здравое зерно. Он реально не находил слов, чтобы выразить свое потрясение этой чушью о причинах Изначальной катастрофы, безумному заявлению о том, что не существует никакого священного для него Драконьего дыхания, что все дело в каком-то глупом Краеугольном камне, и что именно для его поисков был затеян этот эксперимент с набором уголовников. Даже опуская, что половина из этого была ересью чистой воды, за которую нужно отдавать под суд, все услышанное – бред сумасшедшего, никак иначе.

– Ты соображаешь, что тот, кто наплел тебе все это, как минимум чокнутый, а по сути – враг, чья задача очернить все и всех по нашу сторону границы? – заставив себя сделать с десяток успокоительных вдохов, спросил ликтор.

– Ну, в принципе, я другого и не ожидала, – скривилась девушка совершенно разочарованно и прибавила шагу, ясно давая понять, что на этом их разговор окончен.

***

На кой черт я вообще пустилась в эти пояснения, будто язык у меня не держался за зубами, были в наличии несколько лишних метров нервов, или в самом деле не начхать, что там думает Крорр. Нам во всех смыслах и при любых раскладах не по пути, и все, что мы еще сделаем в этой жизни вместе, – это вылезем из проклятых мокрых катакомб, от которых меня уже начало мутить и морозить. Если в первый момент вода не ощущалась особенно холодной после горячки от адреналина, то с каждой минутой я мерзла все больше, и пусть уровень упал до чуть выше колена, все равно чудилось, что из меня все силы вытекают в черный поток, струящийся под ногами. А еще эта навязчивая, все усиливающаяся потребность свернуть куда-то назад и немного вправо… ага, прямо в гладкую стену тоннеля. Ерунда полнейшая, но избавиться от давления какого-то противоестественного голоса внутри, бухтящего, что идти нужно не туда, не выходило, и степень раздражения росла и росла.

– Войт, знаешь, рассматривая все, допустим, с самых истоков, несправедливо, что ты приняла чью-то версию таких глобальных событий и мироустройства в принципе на раз и ждешь чего-то подобного и от меня! И когда я, имея полные основания, согласись, отказываюсь это делать, считаешь абсолютно безнадежным, – явно не собирался прекращать наш спор ликтор. – Разве тебе были предоставлены хоть какие-то доказательства или подтверждения данной версии событий?

– Я не ждала от тебя мгновенного перенацеливания, Крорр, но хотя бы не этого «все херь и вокруг враги!». И мой жизненный опыт утверждает, что справедливость – вещь в принципе мифическая, – отклацнулась я, вынужденная себе признаться, что в чем-то Бронзовый и прав. Я поверила словам Мак-Грегора, руководствуясь чистой интуицией, утверждающей, что он не врет.

Но вот ведь какая штука: когда кто-то действительно сам верит в то, что говорит, то и для других выглядит убедительно, при этом, реально ничего, кроме стройной и правдоподобной устной истории Киан мне не предоставил. А с другой стороны…

– Во-первых, никаких доказательств, что и официальная точка зрения на те события правдива, тоже не существует… – указала я.

– Если тебе о них неизвестно, как и большей части широкой общественности, то это не значит, что их нет, – перебил меня Крорр.

– С удовольствием о них послушаю, – прокомментировала язвительно, точно уже зная ответ.

– Секретная информация на то и секретная, Войт, чтобы не быть предметом пустой беседы от скуки в пути, – пробурчал он.

– Ну, ясно-понятно, ни черта-то ты и сам не знаешь, но морду кирпичом ради соблюдения невдолбенного имиджа Корпуса надо держать, – отмахнулась я. – Предлагаю молчать до конца пути, ибо общение у нас как-то не складывается.

– Оно не складывается, потому что темы не те, которые стоит обсуждать в подобной обстановке и когда мы оба на стрессе.

– Упоминать, что это ты нас обоих обеспечил этим конкретным стрессом тоже, я так понимаю, не стоит? – Меня уже легонько потряхивало, а в глазах появилась неприятная резь.

– Не стоит, – мрачно подтвердил Крорр.

– О чем тогда? Мне тебя о детстве расспросить? Типа, как часто тебя мама роняла головой об пол, что ты таким непрошибаемым стал? – Да, гадость сказала, но очень уж хотелось прекратить вообще всякие разговоры.

– Моя мать пропала без вести в Зараженных землях, когда мне было два, – голос Бронзового обрел безэмоциональное, сухое и бесцветное звучание. – У ликторов детство заканчивается в пять лет, принято в этом возрасте отправлять детей в младшее отделение Корпуса и приступать к обучению, после этого впервые мы возвращаемся в семью, пройдя полное Одаривание и только на время всеобщих праздников. У меня есть старшие брат и сестра, но я последние пять лет видел их исключительно мельком, пересекаясь на заданиях. Но, между прочим, даже эта информация запрещена для оглашения посторонним.

Ладно, как-то не так я представляла себе юные годы Крылатых… Да, честно говоря, я их никак не представляла, но звучало уныло. У этих ребят, собственно, ничего больше в жизни и нет, кроме службы? Одна гребаная муштра, учеба и жесткая дисциплина… но мне нет до этого никакого дела, да? А так же до того, что последняя фраза вроде как намекала на то, что я не отнесена в категорию «посторонняя».

Плеск воды и наши шаги стали отдаваться странным эхом, и Крорр сразу переключил фонарь на дальний свет. Я вздохнула с облегчением и надеждой, заметив впереди, как тоннель переходит в большущий зал. Не знаю, найдем ли мы там выход или нет, но брести вот так, понимая, что обвались позади плотина и мы утонем, как крысы, уже осточертело.

Зал выглядел однозначно рукотворным. На это указывало наличие посредине его огромного озера четкой прямоугольной формы, но самое главное – ржавые перила, его ограждающие, и металлический мостик, что вел с той стороны, откуда вышли мы, к противоположному берегу. А дальше луч упирался в лесенку наверх и наглухо закрытые двери с колесом запирающего механизма, напоминающим руль авто.

Крорр подошел к мостику и попробовал его на прочность, но я сразу пошла в обход бассейна, или что это было, потому как не имела желания становиться героиней третьесортного ужастика, когда долбаная железяка обрушивается в самый неподходящий момент, а в воде оказывается особенно кровожадная тварь, что сжирает туповатых неудачников.