Полюби во мне тьму

Глава 1. Странная болезнь

Раз в сто лет Кразимиона начинало тошнить. Позывы накатывали тяжелой волной, заставляя сложиться вдвое, на лбу выступал пот, а в теле появлялась такая слабость, что он, один из сильнейших демонов Обратной Стороны, падал на колени.

Приступы изматывали, а поза ребенка в утробе, в которой ему становилось чуть легче, унижала. Его, отпрыска знатных семейств Орегго и Стратусов, не должны были видеть корчащимся на полу. Вот и стоял он на коленях, до боли сжав зубы. Жалость, которую он читал в глазах матери, и брезгливость, с которой искривлялось лицо отца – убивали. Высший демон, входящий в свиту Темного Владыки, не может быть слаб.

Приступ как начинался, так и заканчивался внезапно, приблизительно через пятнадцать лет, которые он вынужден был проводить в Красных горах – подальше от любопытных глаз.

– Что за проклятие? – не раз в отчаянии кричал он в гулкую пустоту пещеры, но ответом служил лишь дикий хоровод летучих мышей, пугающихся его воплей.

Краз время от времени помышлял войти в смертоносную лаву, текущую в этой части гор Обратной Стороны, чтобы раз и навсегда покончить с изматывающей болезнью, но жажда жизни брала свое. Ведь все последующие годы он чувствовал себя сносно. Правда, нет-нет и сжимала сердце смертельная тоска. Демон чувствовал какой-то неясный зов, иногда он становился таким сильным, что темнело в глазах. Но постепенно и он стихал.

Всего лишь тридцать спокойных лет из ста отводилось ему до начала следующего приступа.

Однажды необъяснимая болезнь застала его в пути. Краз направлялся к Порогу с подопечным, случайно попавшим на Обратную Сторону. На границе демона ждали представители Заоблочного Царства, чтобы забрать «невинно замученного». Этот старик появился в карательной зоне «Возмездие» под именем Джордано и частенько жаловался, хватая Краза за край плаща, что находится здесь по ошибке. Но демон не обращал на стенания седовласого никакого внимания. Причина была проста: все до одного грешники в час расплаты уверяли, что они невиновны.

Кразимион отправился в дорогу, чтобы собственноручно сдать мученика ангелам. На личном конвоировании старика настоял сам Темный Владыка: «Только ты сможешь сохранить лицо перед насмехающимися белокрылыми. Давненько мы так не ошибались».

Джордано после сковороды выглядел плохо, но не ныл и не упрекал, что в совместном путешествии настраивало на мирный лад.

Приступ начался внезапно. Находясь в одной со стариком повозке, Краз не сумел скрыть изматывающей тошноты. Пытливый взгляд Джордано сразу определил, что его конвоир страдает.

– И часто с вами случается такая беда? – осторожно спросил он, видя, как пот градом льется по лицу упавшего на колени демона. Причин грубить не было. Если бы с Кразом заговорил настоящий грешник, он не соизволил бы ответить, но сидящий на скамье мученик смотрел на него без унижающей жалости, поэтому конвоир открылся. В этом демоны не сильно отличаются от людей: оказавшись в пути, они точно так же делятся сокровенным со случайными попутчиками, надеясь больше никогда их не встретить.

– При жизни я был лекарем, – Джордано взял руку демона и нащупал пульс. – Но интересовался и другими науками, часто оккультными. И по всем признакам вы стали частью проклятия.

– Частью? Почему частью? – складываясь пополам и упираясь лбом в скамью, спросил Краз.

– Прокляли не вас, а кого-то другого. А вы лишь тот ингредиент, что поможет проклятию разрешиться.

– С чего вы взяли?

– Судите сами. Приступ начинается внезапно и длится где-то пятнадцать лет. Потом он вроде и проходит, но остается тоска, и вам нестерпимо хочется бежать на чей-то зов. Но постепенно и он стихает, и к семидесяти годам от начала приступа все сходит на нет. Не кажется ли вам, что сроки болезни соответствуют продолжительности человеческой жизни? Рождение, созревание, пора влечения, увядание и смерть.

– Я не понимаю.

– Ваш приступ – это сигнал, дающий понять, что на свет появилась жертва проклятия. Ребенок женского пола. Не торопитесь задавать вопрос, почему именно девочка. Все в характере болезни. Вас тошнит, потому что в этот момент она еще не готова к любви. Но как только девушка созревает, появляется зов. Она жаждет любви, тоскует. Проходят года, женщина увядает, зов ослабевает. И только смерть жертвы проклятия освобождает вас от неприятных ощущений. Но через какое-то время она возрождается, и все повторяется сначала.

– Но почему она ждет меня? Именно меня?

– Встреть она мужчину, которого смогла бы полюбить, разве болезнь не отпустила бы вас раньше? К чему зов, если женщина удовлетворена?

– Выходит, она появляется на свет и проживает отведенный срок в одиночестве?

– Именно так. Посему, разрешите посоветовать вам отправиться на Ту Сторону. Ищите женщину, которая вновь и вновь возрождается лишь для того, чтобы встретиться с вами. Так или иначе, но вы часть ее проклятия, а, значит, только вы сможете прервать цепь ее жизней и соответственно вашей болезни.

– Откуда такая уверенность, что жертва проклятия живет на Той Стороне? – плохо соображая, спросил Краз.

– А вы попробуйте ступить за Порог, – в глазах лекаря светился жизненный опыт. Видя, что Краз сомневается, Джордано, устало улыбнувшись, пояснил: – Если бы проклятая находилась здесь, она сама бы нашла вас. Поверьте, любовная тоска ей досаждает не меньше.

«Разве у меня на лбу написано: я есть часть проклятия?» – хотел было возразить демон, но очередная волна боли, заставившая изрыгнуть скудный завтрак, вынудила отказаться от попытки докопаться до сути.

Краз считал минуты до встречи с ангелами, чтобы, наконец, избавиться от мученика и уползти в свои пещеры. Свидетель его беспомощности раздражал, и если бы не приказ Темного Владыки доставить Джордано на Порог в целости и сохранности, пепел от его тщедушного тела уже развеивал бы горячий ветер. Поэтому последний вопрос был задан скорее из иронии, чем от истинного любопытства. Мол, подумай, старик, что за нелепицу ты несешь?

– И как мне найти нужную женщину среди миллиона смертных? – Краз прищурился, вглядываясь в светлое лицо Джордано и пытаясь найти там смятение – верное доказательство лживости слов.

– Как найти жертву проклятия? – уточнил старик. – Вы сами сказали, что слышите ее зов. Вот и следуйте ему.

«А глаза у лже-мученика прозрачные-прозрачные, ясные, чистые, словно голубой хрустальный лед. Смотришь в них и чувствуешь, что ему можно верить. Или в него верить?»  – Краз тряхнул тяжелой головой, отгоняя ненужные мысли.

На Пороге было многолюдно. После весов, где взвешивались сердца, часть умерших скатывалась вниз по крутому склону, что вел на Обратную Сторону, а другая часть взбиралась по лестнице, упирающейся в Заоблочное Царство.

Представитель Царства, взмахнув белыми крыльями в качестве приветствия, приложил руку ко лбу Джордано и, убедившись, что Кразимион доставил искомого мученика, коротко кивнул.

Краз держался из последних сил. Упасть на колени перед ангелами – полная потеря репутации и изгнание на Ту Сторону, где он превратился бы в вечного скитальца.

– Прощайте, Кразимион, – произнес Джордано, прежде чем занес ногу на первую ступень хрустальной лестницы. – Слушайте свое сердце.

Убедившись, что ангелы и подопечный потеряли к нему интерес, демон промокнул пот, струящийся по лицу, и отступил в тень, чтобы отдышаться. То ли солнце, так редко видимое жителями Обратной Стороны, ослепило его, то ли болезнь омрачила ум, но Кразу показалось, что над головой неспешно поднимающегося в Заоблочное Царство Джордано сверкнул нимб.

Протерев глаза, Кразимион усмехнулся. Никакого нимба. Седые волосы старика развевал легкий ветер, и они отсвечивали на солнце серебром.

– Нет! Нет! Не хочу! Не пойду! – истошный крик женщины, которая бежала от демонов обратно на Ту Сторону, отвлек от размышлений.

Краз оказался ближе всех и, несмотря на накатывающую тошноту и слабость, встал у беглянки на пути. Нельзя позволять усопшим возвращаться. На Той Стороне они неминуемо становились привидениями, и Заоблочное Царство приобретало лишний козырь против Обратной стороны. Да, между Владыками Света и Тьмы часто возникали споры, и такая вот оплошность могла серьезно нарушить равновесие.

Женщина неслась как таран, и сила удара была такова, что и Краз, и беглянка оказались за Порогом. Она мрачно взвыла, и привидением взметнулось куда-то ввысь, а демон остался лежать на спине, глотая воздух как выброшенная на берег рыба.

– Кразимион, возвращайся, – устало произнес глава пограничного поста, поняв, что бежать больше не за кем. Привидение будет блуждать по просторам Той Стороны до тех пор, пока не устранятся причины, удерживающие его среди людей.

– Я сейчас, – буркнул Краз, вставая на четвереньки. С высоты хрустальной лестницы послышался издевательский хохот ангелов. Замученный работой демон-пограничник махнул рукой и отправился к весам, где опять скопилась очередь, и суетливые представители Заоблачного Царства призывали волнующихся усопших к порядку.

Пошатываясь, Краз ступил за Порог. И тут же сделал шаг назад. Если бы кто продолжал наблюдать за ним, наверняка подумал бы, что извалявшийся в пыли демон навсегда распрощался с головой и устроил на границе странные танцы.

– Тошнит – не тошнит. Тошнит – не тошнит. Демонов огонь! Не тошнит! – Краз стоял на Той Стороне и держал руку на груди, где учащенно билось сердце. Джордано оказался прав. Место Краза на ближайшие годы по эту сторону от Порога. Он найдет проклятую смертную, вот уже четыреста лет сидящую занозой в его заднице. Найдет и придушит. Кто сказал, что он должен ответить на ее чувства? Даст влюбиться в себя, чтобы раз и навсегда снять проклятие, а потом придушит.

Ни глава демонического пограничного поста, кнутом удерживающий подопечных от побега, ни занятые призывом к спокойствию ангелы, не заметили, что Кразимион не вернулся. Не обеспокоились отсутствием отпрыска и родители Краза, привыкнув к тому, что во время приступа он без предупреждения отправляется в Красные горы.

А Кразимион резво пустился в поход по незнакомому миру, надеясь как можно быстрее устранить причину своей болезни. Демон совершенно забыл, что должно пройти добрых пятнадцать лет, прежде чем он услышит зов, который, словно стрелка компаса, укажет путь к жертве проклятия.

Глава 2. Непокорная дочь

Четыре века назад дочь Владыки Света заскучала в Заоблачном Царстве. Девушка с золотистыми локонами, чье лицо было в сто крат привлекательнее лика самого красивого ангела, наслушавшись романтических сказок о жизни на Той Стороне, решила уйти «в люди».

– Хочу любви! Хочу встретить принца или рыцаря, что будут петь серенады под моим балконом!

Никакие увещевания, что нельзя судить о жизни на Той Стороне по любовным балладам, не помогали. Лючия норовила сбежать при каждом удобном случае.

Отец уже и не знал, какими угрозами удержать строптивую дочь.

– Если ты уйдешь за Порог, то тебе будут отпущены какие-то жалкие семьдесят лет! – грозился он, нависая над рыдающей в подушку дочерью. – И это еще по-родственному! На Той Стороне людям отведен гораздо меньший срок. Помрешь глубокой старухой!

– Ну и пусть! – вытирала она кулаком глаза, ставшие от пролитых слез голубее небесной лазури. – Зато умру счастливой!

– Ха! Счастливой?! За Порогом жизнь не сахар! Думаешь, место в Заоблачном Царстве людьми легко зарабатывается? Потом и кровью! – парировал Владыка.

– Но зато я испытаю любовь! – Яркий румянец залил щеки упрямицы, и она спрятала лицо за ладонями.

– Тебе ангельской любви мало?! – отец явно не понимал, отчего так зарделась дочь.

– Я хочу другой любви. Со страданиями, мечтами и … плотскими утехами, – глухо прошептала Лючия, боясь даже взглянуть на отца.

– Кто рассказал Лючии о плотских утехах?! – вскричал Владыка так, что у свиты ангелов от страха затрепетали крылья. В воздухе закружились перья.

– В-в-видимо на пограничном посту подслушала, – откликнулся Советник по Благим Делам. –  Там, где взвешивают сердца. Грешники порой бывают весьма несдержанны.

Чем сильнее отец напирал на дочь, тем сильнее пугались ангелы. Хлопали крыльями, перелетали с места на место, сталкивались и падали без чувств, создавая вокруг себя завихрения из потерянных перьев. Глас Владыки крепчал, а видимость стремительно приближалась к нулю.

Этим и воспользовалась непокорная Лючия. Она не упустила своего шанса и, сняв туфельки, на цыпочках сбежала по хрустальной лестнице вниз, и вскоре длинный подол ее белого платья смахнул пыль с Порога.

Отец же, думая, что дочь продолжает рыдать, уткнувшись в подушки, сыпал угрозами, да такими страшными, что, услышь она их, точно забыла бы о всяком романтическом бреде.

– Если уйдешь на Ту Сторону, ни один ангел не придет к тебе на помощь! Забудь о Хранителях, ты останешься одна, совершенно одна! – потрясал он указующим перстом. – На любовь принца надеешься? Ха-ха-ха! В моей воле, чтобы ни один смертный и близко к тебе не подошел! Крестьянин и тот отшатнется! – ладонь Владыки рубанула воздух, отчего перья вновь взметнулись ввысь, закручиваясь в смерчи. – Любви захотелось? Плотских утех? Зови свою любовь сколько душе угодно! Девственницей на Той Стороне помрешь, только попробуй пересечь Порог! – растопыренная пятерня резко описала горизонтальную дугу. Волна перьев, поднятая движением властной руки, ударила и опрокинула ангелов, что не успели спрятаться в облаках. – Слышишь? Все исполнится, если не успокоишься!

Дочь упорно молчала, что отец воспринял как проявление упрямства, поэтому, произнеся «Да будет так!», хлопнул в ладони, как обычно делал, желая, что бы его воля осуществилась. Владыка он или нет? Его слово имеет вес или нет?

Тут же на стене за троном золотом засверкали письмена, включившие в себя все произнесенные слова, вплоть до запятой.

Гнев Владыки Света улегся вместе с перьями. Спустившись с высоты своего трона, он направился к тому месту, где горой лежали подушки. Любимая дочь, в отличие от ангелов, не хотела сидеть на облаках.

– Ну, все. Хватит дуться. Иди, побегай по Дивному саду, послушай пение птиц, посмотри на красивый закат. – И уже обращаясь не к ней, а к ангелам, добавил: – А вы выясните, кому из романтично настроенных трубадуров не терпится прогуляться на Обратную Сторону? Там ему память быстро отшибут. Лично попрошу.

Но дочь, засыпанная слоем перьев, продолжала отмалчиваться. Владыка дунул, отсылая пушистый наст в облака, и застыл, словно молнией пораженный: Лючии среди подушек не оказалось.

– Пересекла Порог! Не успел! – В ноги к побледневшему отцу бухнулся Глава ангельского пограничного поста, примчавшийся со стороны хрустальной лестницы.  – Смилуйся, Владыка!

Отгремела гроза, молнии перестали раскалывать деревья в саду, живность, попрятавшаяся в норы, выбралась наружу. Ангелы с поредевшим оперением на крыльях сбились в кучку, прикрываясь от рассерженного взора Владыки Света подушками его дочери.

Тот мерил залу широкими шагами.

– Так-так-так. Ушла, значит, за Порог. И теперь все, что я наобещал, сбудется.

Смахнув с пути облако, зло пнул лежащую на полу подушку.

– Напророчил… Семьдесят лет и смерть. В одиночестве, без любви, без ангельского догляда…

– А что если проклятие немного смягчить? – подал голос Советник по Благим Делам, прячась за спинами товарищей по несчастью. Увидев, что Владыка остановился и внимательно слушает его, осмелел, поднялся. – Начнем со сроков жизни. Смерть через семьдесят лет уже не отменить, но можно дописать мелкими буковками: «и возрождаться Лючия будет раз в сто лет».

– И сколько веков ей так мучиться?

– Пока не дождется любви. Именно это условие снимет проклятие. Вы же разрешили Лючии звать любовь сколько душе угодно? – Советник ткнул пальцем в одну из строк проклятия. – А мы подыграем – подошлем подходящего мужчину, который и приведет дочь Света домой.

– М-м-м… – застонал Владыка, хватаясь за голову. – Какой мужчина? Я же поклялся, что к ней не подойдет ни один смертный! И даже вам, ангелам-хранителям, запретил приближаться.

– Но есть еще один вид мужчин, о котором вы не упомянули, – вкрадчиво сообщил Советник, отбрасывая подушку в сторону и подходя ближе. – Бессмертный. Демон.

– Демон? – Брови Владыки взлетели. Но через мгновение вернулись на место, уступив главную партию глазам. Те сузились и уставились в одну точку. Палец постучал по губам. – Так-так-так. Почему бы и нет? Ведь демон не захочет жить среди людей, а значит, поведет Лючию к себе на Обратную Сторону. А тут у Порога мы их и встретим. Любовное затмение с девочки спадет, и она, намыкавшись горя, с радостью побежит в Заоблачное Царство.

– А демон? – подал голос ангел, отвечающий за Гармонию.

– А демону ничего не останется, как убраться восвояси… Так-так-так, – и уже став прежним грозным Владыкой Света, а не безутешным отцом, распорядился: – Назначьте переговоры с Его Темнейшеством. Настаивайте на срочности. Попросите демона-советника по Черным Делам посодействовать нам в обмен на то, что мы закроем глаза на пару его прегрешений.

«Он не преминет поторговаться, но чего не сделаешь ради дочери».

Резко развернувшись к полыхающей письменами стене, словно вспомнилось что-то важное, Владыка остановил взгляд на утверждении «Девственницей помрешь, только попробуй пересечь Порог!».

– Эту часть проклятия смягчать не будем, – уверенно произнес он. – Демона за ней посылаем все-таки.

– А как мы заставим демона отправиться за дочерью Его Светлейшества? – еще один ангел вступил в разговор, отделяясь от кучи тех, кто продолжал прятаться за подушками. – Не силой же потащим? Он должен добровольно ступить на Ту Сторону.

– Добровольно – не добровольно, но один способ имеется, – настроение Владыки Света значительно улучшилось. Он в предвкушении скорой встречи с дочерью радостно потирал руки. – Как миленький за Лючией побежит, лишь бы избавиться от внезапной хвори. Тошнота и любовный зов сделают свое дело. Главное, чтобы Его Темнейшество подобрал такого демона, который мою дочь не погубит. Знаю я их, соблазнителей.

***

Обратная Сторона кипела. Небывалый случай, чтобы во дворец Владыки Тьмы пожаловала делегация ангелов. Ни многомесячные переговоры, ни обмен нотами, ни прочие жесткие правила, оттачиваемые тысячелетиями, лишь бы усложнить отношения между демонами и ангелами, не предшествовали столь странному визиту, что говорило о большой нужде Заоблачного Царства.

Свидетели явления ангелов поговаривали, что один из них очень уж смахивал на Его Светлейшество. Но большинство не верило распускаемым слухам, полагая, что яркий свет, исходящий от заоблачников, наверняка попортил зрение привыкшим жить в полутьме демонам.

Все время пребывания на Обратной Стороне делегации ангелов, по воздуху, вытесняя запах серы, плыл сладкий аромат цветов, который заставлял демонов кашлять и носить маски, смоченные в уксусе. Поговаривали, что у живущих близ дворца младенцев случались приступы астмы, а у дам выпадали с ног волосы, вынуждая демониц сидеть взаперти, дабы прятать свое уродство.

– Нет, я не согласен, – Владыка Тьмы взирал на армию из черных фигур, застывшую в предвкушении шахматного боя. – Никто из моих демонов не побежит за юбкой Пресветлой.

– Я закрою глаза на то, что демон на Пороге кладет палец на весы, помогая грешнику отправиться в Заоблочное Царство.

– Зачем нам это? – отрывая взгляд от белой пешки, передвинутой противником на Е2-Е4, спросил Его Темнейшество.

– Мздоимство.

– Пара грешников туда, пара праведников сюда, это все мелочи, – покрутив в пальцах черную пешку, сделал свой ход Владыка Тьмы. – Вы же просите отправить на Ту Сторону лучшего демона, мое доверенное лицо, чтобы он скитался по свету в поисках проклятой девицы вместо того, чтобы служить Темному отечеству.

– Я закрою глаза на контрабанду душ, которыми вашу сторону снабжает торговец диковинками демон Флиппилион.

Владыка Тьмы поморщился, видя, как одна из его фигур покидает шахматное поле. Пора делать ход конем.

– Соглашусь лишь при одном условии: мне нужен безопасный выход на Ту Сторону. Минуя Порог.

Перемещая белую королеву, попадающую под удар, Владыка Света почесал нос.

– Зачем вам? Та Сторона ограничивает жизнь.

– Боюсь устать от бессмертия, – хищно улыбнулся Владыка Тьмы.

Светлый прищурил глаза.

– Темните.

С минуту оба правителя играли в гляделки. Первым моргнул Его Светлейшество.

– Согласен. Но с оговоркой. Иначе я поищу другой способ спасения дочери. Итак, одна из рек Красных гор будет тайным порталом на Ту Сторону. Всякий вошедший в ее воды…

– В лаву. У нас в реках течет раскаленная лава, – поправил Его Темнейшество.

– Всякий, кто войдет в ее лаву, – кивнул Владыка Света, соглашаясь на поправку, – не погибнет, а возродится вновь на Той Стороне … младенцем.

– Начинать жизнь слабым человеческим ребенком? – глаза Владыки Тьмы сверкнули красным. Не очень выгодное условие для демонов.

– Демоническую сущность никуда не денешь. Она останется даже в человеческом теле. Но зато у вас появится шанс не болтаться на Той Стороне невидимыми существами, действующими исподтишка.

Его Темнейшество вздохнул. Это правда. Всякий демон, переступивший Порог, становился для людей невидимым, а Владыка Света предлагал человеческое тело. Выгодная сделка, нужно соглашаться.

Шахматная партия закончилась вничью.

Через час все договоренности кровавыми письменами мерцали на специально возведенном мемориале. После возвращения Лючии Обратная сторона могла засылать своих демонов на Ту сторону без долгих переговоров и утомительных процедур с Заоблачным Царством.

Этот портал Владыка Тьмы собирался использовать для подрывной деятельности. До сих пор Обратная Сторона по количеству грешников значительно уступала Заоблачному Царству, куда праведники шли плотной чередой.

«А уж если демон родится в королевской семье…»

От открывшейся возможности у Темного Владыки перехватывало дух. И всего-то нужно отправить на Ту сторону одного из своих, чтобы он притащил девчонку на Порог.

***

На следующее утро после отбытия ангельской делегации демона Кразимиона затошнило в первый раз.

Но ни один из Владык не мог предположить, что вызволение Лючии затянется на века. Они были уверены, что Кразимион, ослабленный пятнадцатью годами болезни (только такой срок мог измотать демона), не станет сопротивляться любовному зову и стрелой полетит за Порог.

Но они ошиблись.

Демон-спаситель оказался стойким и упорно сражался со своей бедой в одиночестве.

Трудно пересматривать договоренности и делать уточнения, когда существует опасение, что одна из сторон даст задний ход, поэтому Его Темнейшество и Его Светлейшество терпеливо ждали «прозрения» Кразимиона.

Проклятие – вещь тонкая, и такие грубые действия, как прямой приказ следовать на Ту Сторону и привести Лючию домой, могли стать губительными для благополучного завершения сделки.

Злясь, что открытие портала откладывается на неопределенное время, Владыка Тьмы подталкивал несчастного больного в нужном направлении. Он отлучил его от двора, отправил на работу в пекло, насылал всякие напасти, самыми страшными из которых оказалась жалость во взгляде родителей, но гордый демон вместо того, чтобы покинуть отчий дом и отправиться за Порог, где ему непременно полегчает, выбрал отшельничество в Красных горах.

***

Ближе к сроку очередного возрождения Лючии, терпение отца лопнуло. Заоблачное Царство разработало план по засылке лже-грешника на Обратную Сторону: после того, как он ненароком «откроет глаза» Кразимиону, ангелы затребуют мученика назад. Боясь провала и не желая доверять такую важную миссию кому-либо, на Обратную Сторону под именем Джордано отправился сам Владыка Света.

– Мне не привыкать страдать за чужие грехи, – вместо прощальной речи произнес он и кинул свое сердце на весы. Глава ангельского пограничного поста, посвященный в план, незаметно надавил пальцем в нужном месте, и чаша с сердцем взметнулась вверх, указывая на то, что путь «усопшего» лежит по склону вниз.

Если бы не Владыка Тьмы, которому донесли о мошенничестве ангелов на весах, Пресветлый, мало знакомый с устройствами горячих цехов, еще долго страдал бы за чужие грехи. А так, поняв замысел ангельского двора, Претемный подыграл ему на руку, и Кразимион отправился сопровождать лже-грешника до Порога.

Но и там посвященным в операцию пришлось вмешаться. Верный своему долгу демон мог вернуться в Красные горы и опять залечь в одной из пещер. Ангелы нашептали одной из грешниц, что она избежит наказания, если вытолкнет за Порог «во-о-он того демона», и она катапультой понеслась к Кразимиону.

– Ваше Светлейшество, а вы не боитесь, что Кразимиону надоест блуждать на Той Стороне и он вернется, так и не найдя Лючию? Ведь должны пройти долгие пятнадцать лет, прежде чем он услышит любовный зов. – Советник по Благим Делам, у которого после очередного разноса только начали отрастать перья на крыльях, робко сложил их за спиной. Как ни страшно вызвать гнев Владыки, ангел считал своим долгом поделиться опасениями.

– Тебя когда-нибудь тошнило? – устало спросил Пресветлый.

– Ну, я однажды объелся яблок с Древа познания.

– Возведи в звездную степень свои страдания, – ответил Владыка. Растолковывать не пришлось. Первый ангел проникся уважением к демону, на протяжении стольких лет мужественно испытывавшему страшные мучения. И да, Владыка был прав, никто добровольно не захочет возвращаться туда, где ему плохо. Пусть это и родной дом.

Глава 3. Первые встречи

Кразимион шел вдоль убранных полей и со смесью удовольствия и удивления смотрел на такое необычное для его мест явление, как иней. Тонкий наст празднично поблескивал, скрывая под собой и жухлую траву, и неприглядную грязь разбитой дороги.

Вдали курилось дымками село, а по правую руку стоял лес, где зелеными оставались лишь ели. Столпившиеся на опушке полуголые деревца дрожали под напором осеннего ветра и сыпали последними багряными листьями.

Сгинули в вечность первые часы, когда демона охватило отчаяние. Отойдя от Порога на приличное расстояние, Краз, как и советовал Джордано, прислушался к сердцу.

Вот тут-то его и накрыло. По равнодушному стуку за ребрами Кразимион понял, что как минимум пятнадцать лет подсказке не бывать, и ему придется скитаться по незнакомым землям.

Перед демоном во всей очевидности встала закавыка – как убить время?

Возвращаться на Обратную Сторону не хотелось. Пещера в Красных горах ничуть не лучше копны сена в покосившемся сарае. Решив, что новое, пусть и неизведанное, гораздо лучше привычного, но сопровождаемого страданиями, Краз, зарывшись в мерзлую солому, уснул.

Ему, жителю мира, где непрерывно идут извержения вулканов, а гейзеры выстреливают в небо кипятком, ночью было непривычно зябко. Демон, способный испепелить одним прикосновением к своей коже, кутался в черный плащ, словно жалкая летучая мышь в свои крылья.

Утром продрогший Кразимион был далек от хорошего настроения. Но что значила болезненная ломота в суставах по сравнению с долголетней изматывающей тошнотой?

Сделав ряд резких выпадов на манер драки с невидимым противником, скиталец почувствовал себя лучше и теперь шагал, гордо расправив плечи. Стылый воздух приятно холодил разгоряченное тело, а вырывающиеся при дыхании облачка забавляли.

«Что за странности здесь творятся? – удивлялся Краз, раздувая щеки. – Похоже на дым, а дымом и не пахнет!»

Навстречу по ухабистой дороге шла повозка, которую тянул ослик. Бедолага тащил не только телегу, груженную овощами, но и седока – пузатого монаха, укутанного в шерстяной домотканый плащ. Бойкая собачонка с закрученным колечком хвостом трусила рядом.

Демон обладал завидным зрением, поэтому издалека заметил, что монах время от времени прикладывается к фляге, выдолбленной из миниатюрной тыквы.

Плотнее запахнув длинный плащ и надвинув на лицо капюшон, Краз прибавил шаг. Его рука сжимала кинжал, готовый вонзиться в горло монаха, если тот распознает в нем гостя с Обратной Стороны. Нельзя, чтобы человек поднял ором всю округу.

Был и другой способ утихомирить кричащего – применить демонический поцелуй, который на некоторое время отшибет память и позволит скрыться.

Взглянув на пухлые губы монаха, влажные от только что выпитой сивухи, чей острый запах мог лишить обоняния на долгие годы, демон скривился. «Нет, лучше убить». Но на его удивление, телега проехала мимо, а монах и бровью не повел в сторону странного путника. Лишь собака жалобно заскулила и, поджав хвост, трусливо спряталась за колесо.

Краз в очередной раз призадумался. Монах, хоть и находился в легком подпитии, не мог не заметить его исполинского роста и демонического света в глазах.

Отвлекшись на размышления, новоявленный скиталец со всего маху попал ногой в глубокую лужу и теперь стоял по щиколотки в ледяной воде. Он оторопело смотрел на свое отражение. Вернее, на то место, где оно должно быть. Во взбаламученной жиже виднелось лишь пляшущее небо.

Отбежав на безопасное расстояние, собака все-таки облаяла незадачливого демона. Монах же, обернувшись посмотреть, на кого ярится псина, лишь недовольно цыкнул. Его сонный взгляд равнодушно скользнул по лицу Кразимиона и обрел осмысленность только тогда, когда любимая фляга соскользнула с колен под колеса телеги.

– Ах, чтоб тебе! – выругался монах, останавливая ослика. Горестно повздыхав над раздавленной бутылью, служитель Пресветлого еще раз обругал собаку, погрозился ей прутом и, взгромоздившись на телегу, продолжил свой путь.

«Вот это да! – Демон скинул капюшон с головы и вдохнул полной грудью. – Я невидим! Выходит, только собаки чуют мое присутствие! – Выбравшись из лужи, Краз пошел резвее, улыбаясь самому себе. – Нынче же ночью заночую в тепле».

Возникшие чуть позже сомнения, что монах не разглядел его, поскольку был пьян, еще немного помучили. Ровно до тех пор, пока демон не встретил крестьянок, несущих с реки ведра с водой, а потом и целый отряд всадников в латах, неспешно едущий по своим ратным делам. И никто из них не увидел чужестранца, лишь лошади пугливо всхрапнули, да кошка, бежавшая вдоль глиняного вала, вдруг застыла, проводив долгим взглядом.

Нищета встающих на пути деревень не позволила демону заночевать в них.

«Еще вшей или блох наберусь, – брезгливо передернул он плечами, сунув нос в халупу, где люди жили вместе с животными.  – Уж лучше на свежем воздухе».

Но к вечеру воздух стал настолько свеж, что промокшие ноги одеревенели и отказывались идти дальше трактира, чьи маленькие окна неярко светились в сумраке.

Обведя взглядом задымленное помещение с толпой гомонящих постояльцев, демон поморщился. Даже у них на Обратной стороне так не пахло. Вонь прогорклого жира, бурно кипящее в котле варево и вспотевший хозяин, вытирающий лоб засаленным фартуком, отвратили желание есть, но голодный желудок требовал свое. А потому, стараясь идти бесшумно, направился в заднюю часть трактира, надеясь поживиться в кладовых.

В темный коридор выходило несколько дверей, но лишь одна из них заинтересовала демона. Не только пробивающийся через щели свечной огонек привлек внимание – из комнаты, оказавшейся личными «покоями» трактирщика, шел густой дух добротной еды.

Открывшаяся картина заставила сглотнуть слюну. Живот тут же заурчал, призывая отведать то, что лежало на столе, застланном белоснежной скатертью: домашняя колбаса исходила чесночным запахом, а желтая гороховая похлебка радовала глаз масляным глянцем. Венчающий композицию кувшин дразнился рубиновой наливкой.

Причина праздничного изобилия явилась следом за Кразом – он едва успел шагнуть в сторону, пропуская в комнату молодую женщину. Та осторожно прикрыла за собой дверь и только потом развязала ленты бархатной накидки. По тому, как брюнетка повела плечами, сбрасывая верхнюю одежду на пол, и поправила в вырезе рубашки грудь, чтобы та выглядела соблазнительнее, демон заключил, что перед ним вовсе не жена трактирщика. И еще одна деталь вызвала кривую усмешку невольного наблюдателя, мысли которого понеслись совсем не в ту сторону, куда звал желудок: шерстяная юбка крепко охватывала тонкую талию ночной гостьи, но оставляла простор тем рукам, что вздумали бы забраться под нее.

Это и случилось прямо на глазах у демона.

В комнату влетел хозяин трактира. Он не стал разводить церемонии, а подхватил на руки хихикающую молодуху и уложил на высокую кровать. Его засаленный фартук, взмахнув повязками, описал дугу и повис на спинке стула – вот и все, что в нетерпении снял с себя мужчина. Женщина же, не прерывая поцелуев, подрыгала ногами, и на пол со стуком приземлились нарядные полусапожки. Юбка, как и полагал Краз, не стала препятствием для вторжения.

Демон жевал домашнюю колбасу и отхлебывал вино, испытывая двойное удовольствие. Ему повезло. Мало того, что он впервые ел с того момента, как переступил Порог, так еще потенциальные жертвы Обратной стороны устроили волнующее представление. Как Краз понял из быстрого, прерываемого смешками и стонами, разговора, бойкая молодуха была неверной женой уехавшего на недельку кузнеца.

– Останешься? – шептал ей трактирщик, лишь на секунду прерывая цепочку из поцелуев.

– Да, да, о, да! – отвечала женщина, торопливо расшнуровывая тесную жилетку, дабы увеличить поле для лобызания.

Глядя на раскрасневшуюся парочку, Кразимион улыбался.

 А что еще оставалось делать? Стыдливо отворачиваются лишь ангелы.

Не испытывая нужду услышать финальную фразу представления: «Куда, демон ее подери, делась колбаса?», незваный гость, сыто вздохнув, отправился на поиски дома кузнеца.

Шел нудный осенний дождь. Свинцовые тучи скрыли луну, но демон не нуждался в ее жалком свете. Отойдя от трактира на несколько шагов, Краз задрал голову и втянул ноздрями холодный воздух. Сотни запахов описали картину мира, притихшего в темноте. Густо пахло людским потом и испражнениями, домашней скотиной и гниющей соломой. Чуть тоньше слышались дразнящие запахи леса и дикого хищника, залегшего у тропы в ожидании легкой наживы. Демон оскалился. Если бы он не поел, матерый волк, следящий за ним немигающим взглядом, стал бы добрым ужином.

Еще раз втянув воздух, Кразимион почувствовал аромат спелых яблок, смешавшийся со сладким запахом ангела-хранителя. «Видать, кому-то потребовалась его помощь». Совсем рядом заплакал ребенок.

«Где же дом кузнеца?»

Каждая кузница пахнет родиной демонов. Не той его частью, где несут наказание грешники, а той, где бушует вулканический огонь, где по каменным стенам, словно свечной нагар, неспешно стекает расплавленное железо. Найденная по запаху вотчина кузнеца безошибочно подсказала, в каком доме Кразимиона ждет мягкая и теплая постель.

– Куда прешь? – первые слова, что услышал демон, взламывая добротную дверь. На пороге, гневно сверкая черными глазами, стоял его собрат по Обратной Стороне. В людском мире он, наверняка, звался бы Купидоном. Да, у этого создания были крылья, а на плече болтался колчан, и пущенная из лука стрела неотвратимо пробуждала в сердцах любовь. Вот только любовь, как правило, оказывалась грешной.

– Это теплое место занято. Я три дня обрабатывал жену кузнеца, чтобы наконец-то выспаться. – «Купидон» почесал когтем брюхо, поросшее рыжими волосами. Подтянув подштанники, демон похоти, известный на Обратной Стороне как Непотребник, громко зевнул и взялся за ручку двери. – Ходят тут всякие…

Кразимион, недолго думая, сунул в проем кулак и переступил через упавшее с грохотом тело.

– Так бы и сказали, что из Высших, – заскулил Непотребник, вытирая капающую из носа кровь. – Кровать там, – мотнул головой в сторону огромной печи. – Изволите, чтобы я сменил постель?

– Изволю, – не оборачиваясь, произнес Краз. – И еще расскажешь, как все в этом мире устроено.

– А на какой срок вы сюда прибыли? – устраиваясь на лавке у печи, спросил Непотребник.

– Надолго, – сдержанно ответил Краз, с блаженством ощущая, как прогревается каждая косточка его большого тела. Жена кузнеца добротно натопила печь, чтобы дом за время ее отсутствия не выстыл.

– Я на зиму выбираю те места, где сытно и тепло. Можно перегодить в монастыре, что в дневном переходе отсюда. Братия хоть и нудит повсюду, что ведет аскетический образ жизни, монастырские подвалы не пустуют. А уж вино…

Краз и не глядя знал, что низший демон закатил глаза, вспоминая вкус напитка из перебродившего винограда.

– Еще где?

– Если хотите жизнь поинтересней, то лучше перезимовать в каком-нибудь замке. Лендлорды такие затейники. И по части охоты, и по части женщин. Опять-таки, может перепасть с барского стола…

– Не питаюсь объедками.

– Я не о еде, – морда Непотребника с распухшим носом появилась на уровне глаз собеседника. Его не лишенное привлекательности лицо, каковым оно было до «вмешательства» Кразимиона, портила кривая улыбка, яснее ясного говорящая о том, что в голове хозяина бродят по большей части порочные мысли. – Я о любовницах. Вы недавно в этом мире, а потому еще не почувствовали телесный зов. Не подминать же под себя крестьянку в грязном сарае. Хотя и ее можно, когда невмоготу станет.

Краз поморщился, вспоминая прошедшую ночь. Нет, на колючем сене он точно не хотел бы брать женщину.

– А в замке девку вымоют, – продолжил Непотребник, – переоденут. Да и на мягкой постели куда приятней.

– А разве она не испугается и не поднимет крик, что ее кто-то невидимый охаживает?

– Мне достаточно женщину стрелой кольнуть, чтобы она от похоти себя забыла, а вам… – Морда низшего исчезла. Он, устраиваясь на скамье, зашуршал соломой, набитой в тюфяк. – Мне стыдно напоминать, мой лорд, но демонический поцелуй Высшего поспособствует удовлетворению любого желания. А когда девица придет в себя, даже если и вспомнит о странном явлении, будет молчать. Кому захочется идти на костер?

– Что, до сих пор жгут?

– Наши стараются, вводят в грех.

– Так если безвинные умирают, им прямая дорога в Заоблачное Царство. Какая выгода демонам?

– В убийстве всегда кто-то грешен. Если не жертва, то палач.

Утром в дверях кто-то завозился.

– Анхи! Анхи! Почему у тебя не заперто! – зычный голос мужчины разорвал тишину дома.

– Чтоб ему на сковороде гореть! – запричитал Непотребник. – Вставайте, лорд, кузнец раньше времени вернулся. Придется новое место ночлега искать.

В комнату ввалился плечистый мужик с кулаками размером с хорошие кочаны.

– Жена?

Он шагнул на скамью, с которой только что птицей слетел Непотребник, и потянул с печи одеяло. Краз перестал дышать.

– Анхи… Что за черт? – Кузнец почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. Демон видел, как к мужику приходит озарение. Глаза рогоносца недобро сверкнули.  – Ах ты!

Громыхая сапогами, он направился к оставленной у крыльца лошади.

– Убью потаскуху! – прорычал кузнец, вонзая пятки в бока безвинной скотины.

Непотребник, зябко кутаясь в свои черные крылья, проводил разъяренного всадника долгим взглядом.

– В трактир поскакал. Сегодня на Порог как минимум двое придут. Третий чуть позже там окажется. Когда кузнеца за двойное душегубство повесят. – И с гордостью взглянул на Кразимиона. – Мы, низшие, не зря здесь обретаемся.

– Не жалко? Ведь это ты Анхи подтолкнул к измене, – Краз с удивлением слушал себя. Его брови медленно поползли вверх. Чтобы изо рта не вылетело что-то еще более ужасное, Высший демон прижал кулак к губам. Всего два дня назад ему и в голову бы не пришло задать столь странный для жителей Обратной Стороны вопрос. А сейчас он почему-то испытывал непонятное отвращение, глядя на трясущегося от холода собрата.

– Работа у меня такая. Да и тепла хотелось. – Непотребник сунул ноги в разбитые башмаки. – А до монастыря день пути. Вы со мной, лорд?

Не дожидаясь ответа, демон похоти закинул за плечо лук с черными стрелами, и побрел со двора, кончиками волочащихся крыльев собирая мерзлую грязь.

В прозрачном, словно горный хрусталь, воздухе тихо плыло белое перо. Кразимион поймал его, поднес к лицу и понюхал. Сделал шаг в сторону, чтобы посмотреть, кто шуршит соломой на крыше, но, услышав отчаянный петушиный крик, передумал и вернулся в дом.

– Почудится же, – пробормотал Краз, накидывая на плечи высохший за ночь плащ.

Его путь лежал в противоположную от монастыря сторону – в замок лендлорда.

Глава 4. Царство всегда начеку

«Донос.

Ваше Пресветлейшее Светлейшество! На коленях умоляю простить за ту несуразность, которая едва не перечеркнула своей нелепостью ваш величайший замысел! Бью лбом оземь в надежде, что вы простите своего нерадивого ученика. Клянусь всеми шестью крыльями, что подобное более не повторится…»

– Да когда же он к сути перейдет! – Владыка с досадой хлопнул ладонью по золотому подлокотнику трона. По огромной зале эхом пронесся гул, словно где-то ударили в колокол. Пергамент с доносом, более не удерживаемый светлейшей рукой, дернулся и торопливо свернулся в рулон. Испуганные ангелы показали свои заспанные лики из гущи курчавых облаков, медленно плывущих над витыми колоннами.

– Та-та-та… – бубнил Владыка, вновь раскатывая пергамент и выискивая в потоке ненужных слов важное. – Ах вот!

«Каюсь, я чуть было не открылся Кразимиону во всей своей пресветлой красе, когда услышал, какие страшные слова произносит Непотребник. Коварство демона похоти не знает границ. Возмущенный, я едва не сверзнулся с крыши, на которой провел бессонную холодную ночь. Руки мои вконец окоченели, а пальцы отказались держаться за трубу. Соскальзывая, я наделал премного шума, чем вызвал опасное любопытство у предмета наблюдения. Чтобы отвести его взгляд, пришлось прокричать петухом.

Убедившись, что Кразимион скрылся в доме, а Анхель – мой сотоварищ по слежке последовал за ним, я, что есть духу, устремился за кузнецом. Полет выдался крайне затруднительным: крылья занемели ничуть не меньше пальцев и на первых порах отказывались слушаться. Превозмогая себя, я догнал-таки кузнеца, и весь путь до трактира незримо сидел на его плече. Увещевания, пробуждение светлых мыслей, могущих сгладить его душевные терзания, а также нашептывание назиданий возымели свое действие, и смертоубийство было предотвращено. К месту кузнец подъехал полностью умиротворенный и даже не понимал, за что хотел погубить таких хороших людей, как его жена и трактирщик.

Кузнец совсем не сопротивлялся, когда трактирщик, разбуженный слугами, появился во дворе и с налету несколько раз ударил соперника по лицу, назидательно вещая при этом: «Вот тебе, поганец, за то, что в злобе поднимал руку на женщину» и «Более Анхи тебе не жена, ступай вон со двора».

Кузнец, посчитав отпор праведным (ведь действительно был грешен – частенько во хмелю бил жену), согласился с доводами, утер кровь и поспешил в свою кузницу, где до поздней ночи гремел молотом по раскаленному железу и раздумывал о том, как вы, Пресветлый Владыка, открыли ему глаза на прежнюю поганую жизнь.

Итожа, хочу порадовать вас благой вестью – нашими ангельскими силами проказы Непотребника были низведены в пустое: трактирщика и Анхи связала чистая любовь, а не похоть. Кузнец, осознав свои деяния, потреблять хмельное вино и почем зря колотить женщин более не станет. Подумываем наградить его за правильные мысли доброй женой. Вдова пекаря подойдет как нельзя лучше.

За сим прощаюсь. Служба зовет.

Ваш С. Фим, верноподданный слуга и та-та-та…»

Владыка Света вздохнул, и, хлопнув в ладони, позволил свернувшемуся пергаменту исчезнуть, осыпавшись золотой пылью. Та медленно осела на белокаменный пол и искорками заиграла под солнечными лучами.

– В какую сторону направился демон? – спросил Владыка, в задумчивости оглаживая седую бороду.

– Кразимион сейчас находится в замке лендлорда Пхулия Невоздержанного, – поспешил ответить Советник, радуясь, что владеет нужными знаниями.

– Выдержит ли Анхель творящиеся там непотребства? Не сломается?

– Никак нет, Ваше Пресветлейшество. Анхель из закаленных засланцев. Он несколько веков тайно жил во владениях Темного Владыки и его не удивить людскими грехами. Видели бы вы, что творится в демонических борделях…

– Кхм, – кашлянул Владыка. – Ты глупую улыбочку-то сотри.

Советник в испуге тряхнул крыльями. Румянец стыда залил его красивое лицо.

– Когда замысел удастся, и дочь вернется в Заоблочное царство, все получат заслуженную награду. Устроим пир горой. – Хор радостных возгласов одобрил слова Владыки. – А Анхеля отправим восстанавливать душевное равновесие в Пречистые кущи.

– Да, бедняге Анхелю на Той Стороне придется нелегко. – Советник сложил руки на животе, наблюдая, как беспечные ангелы порхают от группы к группе, обмениваясь восторженными впечатлениями, словно дочь Властителя уже на Пороге. – Нам несказанно повезло, что сила мысленного воздействия Анхеля столь велика, что смогла пробить броню Высшего демона. Вопрос «Не жалко?» означает, что в Кразимионе зародилась искра сочувствия к человеческой женщине.

– Но он же и пальцем не пошевелил, чтобы спасти жену кузнеца? – Владыка поморщился, услышав звуки победы в словах ангела.

– Демонов не знаете? – Грустная улыбка мелькнула на лике Советника. – Хорошо еще, что не поехал следом за рогоносцем. Другой бы принялся подзуживать и кузнеца, и трактирщика, лишь бы насладиться дракой. Увы, не все, что задумывается, получается сразу. Но будем стараться.

– Вот за это особо хвалю! – Владыка тепло посмотрел на преданного помощника, у которого от похвалы еще ярче засиял нимб и расправились сильные крылья. – Прививание добрых качеств – сложная работа, а в случае с демоном почти невыполнимая.

Вдруг откуда-то из облаков раздался тоненький голосок:

– А вы уверены, что демон приведет Лючию к нам? Мелькнувшее в Кразимионе сочувствие еще не означает, что он будет и далее милостив. Природу демонов не изменить. Зачем ему дорожить какой-то человеческой женщиной и вести за собой к Порогу? Попользуется ее любовью да бросит.

Раздались шиканья, и неуверенный голос смолк.

Советник медленно сложил дрожащие крылья. Нимб заметно потускнел.

– Так-так-так… – Пресветлый отец прижал пальцы к губам. – Действительно, что Высшему демону помешает воспользоваться влюбленной дурочкой? Снял проклятие и свободен!

– Натравили волка на овечку! – запричитали ангелы, скорбно сжимая руки. – И ведь не возродиться ей вновь! Ах, потеряли мы нашу девочку на веки вечные! Владыка резко поднялся. Плачущие голоса смолкли.

– Есть только один способ заставить демона привести Лючию к Порогу, – вкрадчиво начал Советник, отвлекая внимание разгневанного Владыки, – наградить его любовью. Влюбленный мужчина не оставит свою женщину.

– Ишь, чего удумали! Не бывать этому! – вскричал Владыка. Ангелы от испуга взметнулись к облакам, обильно теряя оперение. Хрустальная лестница ответила высоким звоном. – Никогда дочь Света не составит пару с сыном Тьмы! Привел до Порога и свободен! А уж Лючии я собственноручно мозги вправлю! Живо в памяти восстановлю все ее многовековые мытарства, чтобы впредь неповадно было своевольничать!

– Не гневайтесь, Ваше Пресветлейшее Светлейшество! – Советник умоляюще сложил ладони. – Я лишь предлагаю наслать на Кразимиона чары любви, которые сразу же растают, стоит ему переступить Порог. Демон очнется и оставит нашу девочку, а уж мы найдем способ утешить ее сердце.

– Но это вне принятых мною и Темным Владыкой правил! Узнай Обратная Сторона, что ангелы применили к их Высшему демону чары любви, и начнется война! Ведь мы первые отгородились от их подлых попыток проникнуть в Заоблачное Царство! Вспомните, сколько зачарованных демонами ангелов пало смертью на поле любви?

– А потому действовать будем осторожно. Приворотные чары применим умеренно. То есть, сделаем так, чтобы на Той Стороне демон умирал от любви, а на этой – напрочь забыл о влечении к Лючии. А нет любви, нет и свидетельства применения чар.

Светлый Владыка вновь опустился на трон. Его лоб бороздили морщины тяжких дум, а остекленевший взгляд смотрел в никуда. Прошло немерено времени, прежде чем он ожил. – Позвать сюда Андаэля!

Всем стало ясно, что Владыка принял опасное предложение Советника, иначе зачем приглашать в тронную залу ангела, влияющего на любовь и страсть.

– Чарам любви быть, – устало произнес Владыка, когда перед ним в поклоне опустился ангелок с курчавой головой и пухлыми щечками. На вид Андаэль весьма походил на упитанного человеческого детеныша. На его плече болтался колчан с золотыми стрелами и легкий, почти игрушечный лук. – Помни, применять чары следует умеренно и только в случае крайней необходимости.

Ангелок затрепетал крохотными крыльями и шмыгнул носом.

– Кто является целью? – деловито поинтересовался он.

– Кразимион.

– Высший демон? – Надо отдать должное выдержке Андаэля. Лишь приподнявшаяся светлая бровь выдала его волнение. Получив утвердительный кивок, ангел любви продолжил: – Придется убрать оперение у стрел, иначе на Пороге использование ангелами любовных чар станет очевидным. Правда, при этом пострадает точность попадания в цель…

– К демонам точность. Лишь бы не было войны! – Владыка поманил Андаэля рукой, призывая приблизиться. –  Приступишь к делу только через пятнадцать лет, – шепотом продолжил он. – Никак не раньше. Позволь Лючии созреть для любви.

– А как иначе? – Андаэль поднял обе брови. – Я же не Непотребник какой! Если уж и применю стрелу раньше времени, то только по особой необходимости. На Той Стороне всякое случится может.

– Смотри мне! – погрозил пальцем Владыка и, уже обращаясь к Советнику, добавил: – Все пятнадцать лет глаз с Кразимиона не спускать. Докладывать не только об успехах, но и обо всех наших неудачах.

Когда Андаэль и прочие ангелы покинули зал, Светлый Владыка вновь подозвал Советника.

– Как там Лючия? – тщательно скрывая волнение, спросил он. – Что доносит хранитель, приставленный к ее человеческой матери?

– Девочка уже агукает.

Лицо Владыки расплылось в улыбке.

– Агукает, – с нежностью в голосе повторил он.

Глава 5. Грозовые раскаты

– Беда, Ваше Светлейшество! Беда! – в тронную залу влетел задыхающийся ангел.

Владыка Света оторвал взгляд от свитка с письменами, что расправил перед ним Советник по Благим Делам, и устало произнес:

– Что еще, Фим? – от зоркого взора Владыки не скрылось, что кончики крыльев ангела, ответственного за миссию по спасению Лючии, были опалены.

– Пхулий Невоздержанный пригласил в свой замок лорда Рондвилла с супругой! Вассалы не смогут отказаться, дабы не вызвать гнев сюзерена!

– Они берут малышку с собой?! – Владыка резко поднялся с трона. Его лицо заметно побледнело.

– Да! – ангел рухнул на колени и опустил голову. Всем присутствующим стало заметно, что его нимб мелко дрожит. – Мы отчасти сами виноваты. Пытаясь оберечь Лючию, внушили родителям, чтобы они и на минуту с ней не расставались.

За все четыре века наблюдений сведущие лица Заоблачного Царства не раз отмечали, что Лючия появлялась на свет только в богатых и заботящихся о своих чадах семьях. Дитя, лишенное личного ангела-хранителя, тщательно оберегалось родительской любовью. Проклятие проклятием, но Владыка Света не стал обременять свою дочь муками нищеты и бесправия.

– Это что же выходит? Встречи Кразимиона и Лючии не избежать? – Светлый Владыка угрожающе медленно спускался с тронного возвышения. В воздухе ощутимо пахло грозой. За спиной ангельского властителя клубилось облако, пронизываемое яркими сполохами.

– Виноват! Не уберег! – каялся Фим, вздрагиванием реагируя на каждый шаг приближающегося Владыки. И в качестве оправдания, быстро зашептал: – Но кто же знал, что живущий лишь развлечениями лендлорд вдруг обратит внимание на такого скучного Рондвилла!

– Ох, как рано для встречи! Ведь Лючии всего пять лет! – запричитал оставшийся у трона Советник. Пергамент выскользнул из его пальцев и с шелестом скрутился в плотный свиток, который следом за Владыкой устремился вниз, падая со ступени на ступень. – Если для людей Кразимион остается невидимым, и можно лишь догадываться, что в замке поселился кто-то посторонний, то Лючия обязательно узрит его! Боюсь, что эта встреча наложит на неокрепшее сознание девочки страшный отпечаток, и все наши планы рухнут! Она никогда не влюбится в того, кто ее до смерти напугал!

– Что предприняли, чтобы Пхулий забыл о Рондвилле и отменил визит? – Владыка сложил руки за спиной и навис над трепещущим ангелом.

– Мы даже пытались сжечь замок, – Фим поднял полные страдания глаза. –  Но Кразимион зорко следит за местом своего обитания. Он просто втянул огонь в себя, не дав тому разгореться.

– Как бы на Обратной Стороне не прознали о нашем вмешательстве! – ахнул Советник и явственно услышал, как Владыка Света скрипнул зубами.

Словно в подтверждение слов со стороны хрустальной лестницы послышался топот множества ног. Через мгновение в сопровождении свиты ангелов-пограничников в залу вошел демон, за спиной которого были воинственно расправлены черные крылья. Его гордо задранную голову венчали два тяжелых рога, между кончиками которых дрожала красная огненная дуга, что говорило о крайней степени гнева Высшего демона.

Не дойдя до Владыки Света с десяток шагов, представитель Обратной Стороны замер. Сильный запах серы перебил запах грозы.

– Что вас привело в Заоблачное Царство, посол?

– Протест, – посол поклонился и взмахнул крылом, словно плащом. От пришедшего в движение воздуха нимбы у ангелов-пограничников сбило на затылок. – Вы нарушили равновесие. До Его Темнейшества дошли сведения, что во владениях лендлорда Пхулия Невоздержанного ангелы бесчинствуют в открытую. Поджоги, сотрясение замковых стен, смерчи, буйный разлив реки и затопление переправ… – демон выдержал небольшую паузу. – Мне продолжить?

По мере того, как посол перечислял столь не свойственные ангелам деяния, грозовое облако за спиной Владыки Света ширилось, а лежащий у его ног Фим все больше распластывался.

– Мы сильно радели… – беззвучно, одними губами прошептал провинившийся ангел.

– Уничтожение рассадника зла – благое дело, – вмешался Советник, вставая перед послом. Его белоснежные крылья резко раскрылись, и сладкий цветочный аромат волной ударил по запаху серы, рассеивая тот без остатка. – И не мы первые нарушили равновесие. Ответьте всего лишь на один вопрос, уважаемый посол: сколько лет демон грешной любви Непотребник обретается в стенах принадлежащего нам монастыря? Не это ли прямое вмешательство в дела Заоблачного Царства?

Лучезарная улыбка Советника по Благим делам противоречила его ледяному взору. Именно он, будто ластиком, стер кривую усмешку посла.

Над головами противостоящих сторон, словно разломившая стекло трещина, расползлась гигантская молния. Ее кратковременное свечение было столь ярким, что ослепило всех находившихся в зале. В воцарившейся тишине прозвучал глас Владыки Света:

– Протест отклоняется. Деяния ангелов на территории Пхулия Невоздержанного засчитываются как ответ на деяния Непотребника в монастыре. Счет один – один. Равновесие восстановлено.

Когда к послу вернулось зрение, он стоял у подножия хрустальной лестницы. У весов деловито сновали пограничники, слышался счастливый смех праведников и горький плач грешников. Тряхнув тяжелой головой, демон внимательно посмотрел в сторону Порога. Желание Темного Владыки выполнено. Больше ангелы не посмеют вмешиваться в и без того непростую жизнь подопечного Его Темнейшества. Временное жилище Кразимиона отвоевано, ангелы отступятся, и теперь демону не придется тушить пожары, возвращать реки в берега, магией удерживать стены замка от разрушения.

«Пусть скиталец передохнет», – подумал посол, и уже обращаясь к застывшему рядом демону, произнес: – Прикажите Непотребнику немедленно покинуть монастырь. Сделаем вид, что равновесие восстановлено.

***

Впитанный Кразимионом жар приятно грел тело. Демон трепетно прислушивался к тому, как языки насланного ангелами пламени лижут сердце, истосковавшееся по вулканическому огню.

Холод Той Стороны добивал. Даже здешнее лето нельзя было сравнить с вечным жаром родины. Краз скучал по раскаленной магме. Частенько, закрыв глаза, он представлял, как входит в лаву Черных гор – безопасную для всех без исключения демонов. Сначала его ноги погружались в медленно текущую массу по щиколотку, потом по колено, а когда в его представлении лава достигала груди, Краз замирал, делал глубокий вдох и нырял…

Демон застонал, вспомнив, как ему пришлось войти в ледяную воду разлившейся реки, чтобы заставить ее вернуться в берега. Он злился и никак не мог понять, с чего вдруг так обнаглели посланники Заоблачного Царства и начали действовать в завоеванных демонами владениях.

То, что за ним следят, Кразимион почувствовал, как только покинул дом кузнеца. Ветер нет-нет да и приносил аромат, отличный от того, каким пахнут хранители.

«И к чему бы ангелам, оберегающим людей, кружить над пустынной дорогой?» – размышлял Краз, сидя на обочине. Покусывая соломинку, он провожал взглядом свинцовые тучи, неспешно ползущие под тяжестью непролитого дождя. По тому, как до чуткого носа доносились то острый запах мяты, то приторной аромат ванили, демон понял, что следит за ним как минимум пар