Роковое обещание
Angela Marsons
Fatal Promise
Copyright © Angela Marsons, 2018.
© Петухов А.С., перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Эксмо», 2020
Эта книга посвящается Кешини Найду, без которой Ким Стоун и ее приключения существовали бы только в моем воображении. Моя вечная сказочная крестная мама.
Пролог
Лучи позднего апрельского солнца отражались от иссиня-черной поверхности катафалка, который был слишком велик для этого гроба, несмотря на то что последний утопал в целом море издевательски ярких цветов.
Гроб был настолько мал, что от одного его вида становилось плохо. Он был абсолютно белым, с бронзовыми петлями, и понесли его на своих плечах четыре друга семьи, хотя достаточно было бы и одной пары рук.
По их лицам текли слезы – это были четверо грузных мужчин, каждую пятницу встречавшихся для дружеской попойки. Во время которой эти четыре настоящих мужика рыгали, портили воздух и восхищались способностью друг друга напиваться в хлам.
А сейчас они рыдали и даже не пытались этого скрывать. Это было допустимо, и никто не решился бы осуждать их за это.
Пока они идут по проходу к алтарю церкви, в ней царит гробовая тишина. Несмотря на слезы, горе и печаль, они очень сосредоточенны. Гроб мал и легок для объединенных усилий четырех приятелей, встречавшихся на регбийном поле. Но кто захочет в такой момент споткнуться о край ковра или запутаться ногой в ручке сумки, которая по неосторожности торчит в проходе? Кто захочет уронить гроб? Кто захочет «прославиться» подобной неудачей? Кто захочет стать героем анекдота о результатах очередного пятничного загула?
А ведь я знаю, что чем сильнее ты что-то стискиваешь, чем больше не хочешь это уронить, тем легче оно выскальзывает из твоих рук.
Небольшой белый ящик провожают глазами все присутствующие в церкви. В подобном крохотном гробике есть что-то отталкивающее. Но отталкивающее всегда привлекает к себе повышенное внимание, понимаю я, глядя на то, как люди, стоящие в дальних углах помещения, выворачивают шеи. Им хочется своими глазами увидеть подобную нелепую несообразность. Проследить за этим кратчайшим и ужасным путешествием из жизни в смерть.
Где-то позади меня раздаются приглушенные всхлипывания, но большинство людей в церкви окаменели от ужаса.
Они переводят полные скорби взгляды с гроба на меня.
Я никак не реагирую на эти взгляды или выражение сочувствия на их лицах, которое они стараются сохранить как можно дольше, на тот случай, если я вдруг случайно посмотрю в их сторону, – так они хотят показать мне всю глубину своего горя. Мне не нужно их горе, и я не собираюсь делиться с ними своим.
Потому что мое мне помогает. Оно превратилось в живое, существующее помимо меня нечто, постоянно меняющее свой размер, цвет и форму. И оно уже больше не пригибает меня к земле, а всячески поддерживает меня. Оно словно воздух, которым я дышу. Оно существует во мне, как кислород, как что-то чистое и непорочное. А потом вдруг меняется и превращается во что-то другое, токсичное…
Присутствующие постепенно продвигаются за гробом по короткой тропинке, ведущей в тот угол кладбища, который сейчас украшен вымпелами, мягкими игрушками, фигурками ангелов и херувимов. Скорбящие переговариваются у меня за спиной приглушенными голосами. Я знаю, что они ищут поддержку друг в друге. Их руки крепко переплетены, в то время как ноги делают неторопливые, уважительные шаги.
Возле могилы, которая по своим размерам больше напоминает лунку для посадки дерева или куста, но никак не место упокоения еще недавно живого существа, появляется священник. Пока гроб опускают в землю, он читает Библию.
Всхлипывания у меня за спиной превращаются в горестные завывания и вопли, которые уже невозможно сдержать и которые разносятся среди деревьев.
Вот и всё.
Гроб опущен в землю.
Я чувствую руки у себя на спине. Успокаивающие, поддерживающие. Кто-то касается меня лишь мельком, кто-то задерживает руку. Они хотят, чтобы их поддержку ощутили. Хотят разделить со мной горе, продемонстрировав таким образом собственную человечность.
Но мне на это наплевать.
Не из этого я черпаю свою силу.
И не из знания того, что всех нас ждет вечный покой.
Моя сила никак не связана с банальностями и клише этого мира, с этими публичными выражениями сочувствия, присылаемыми по почте открытками с соболезнованиями, цветами и телефонными звонками.
Силу мне дает ярость. Раскаленная добела ярость, которая сжигает все мое существо, наполняет каждое мгновение моего бытия.
Она – результат имеющегося у меня плана.
Результат того, что я знаю.
Знаю, что каждый виновный обязательно умрет.
Глава 1
Сестра закончила срезать гипс, и инспектор Ким Стоун смогла вздохнуть свободно. Все пять пальцев на ноге выглядели вполне нормально.
Наконец-то она чувствует, как свежий, прохладный воздух овевает сухую кожу…
От удовольствия Ким громко вздохнула и, наклонившись вперед, почесала свою голень. То самое место, боль в котором сводила ее с ума последние шесть недель.
– Ну как, получше? – спросила сестра.
– Конечно, черт побери, – ответила Ким, с такой силой расчесывая ногу, что кожа заалела под ее ногтями.
И все-таки удовольствие, которое Стоун получала от этой процедуры, ничем не походило на то, о котором она мечтала в течение шести недель беспрерывных мучений. Бывали ночи, когда Ким была на грани того, чтобы самой срезать этот чертов гипс и почесать ногу, но ее сдерживали мечты о том, какой кайф она испытает, когда все наконец будет позади. И вот теперь этот кайф закончился как-то слишком быстро…
Сестра протянула ей влажную салфетку, и Ким с благодарностью протерла кожу, которая все это время находилась под гипсом.
Затем подвинулась к краю кровати, а сестра меж тем отбросила в сторону ее гипс. Шесть недель он давил на ее левую ногу день и ночь, и теперь, когда она от него освободилась, Ким показалось, что нога сейчас поднимется в воздух и полетит.
Успокаивающая рука опустилась на ее бедро.
– Не так быстро, инспектор. – По лицу сестры было понятно, что она знает что-то, что неведомо Ким. – Через несколько минут придет доктор Шах. Гипс мы сняли, но еще не все закончилось.
И она похлопала Ким по ноге, словно говорила с маленьким ребенком.
– Ну да. У меня в некоторых местах…
– А-а-а, миз[1] Стоун, – раздался голос доктора Шаха. – Вижу, что сегодня, как и всегда, вы у нас абсолютно спокойны…
– Док, я просто хочу вернуться…
– Грустно, когда тело отказывается подчиняться твоей воле, правда?
Услышав этот легкий, жизнерадостный тон, Ким прищурилась.
Доктор Шах посмотрел на нее сквозь очки так же, как смотрел на нее, когда Стоун привезли к нему сразу же после смерти ее коллеги[2].
Этот спокойный, мягкий голос смог погасить ее ярость, когда она рвалась встать с больничной койки и куда-то бежать. Куда – сама не знала. Все, что Ким помнила в тот момент, – это что ее коллега лежит весь переломанный на полу в колокольне, а ее насильно увезли в больницу.
Стоун взяла себя в руки и вернулась в настоящее. Доктор Шах положил руки ей на колени, словно хотел слегка придержать ее.
– Поднимите ногу, – сказал он, дотронувшись до ее левой ноги и задержав над ней руку.
Мозгу понадобилось несколько мгновений, чтобы отдать приказ мышцам, бездействовавшим несколько недель.
Нога поднялась и коснулась руки врача. На мгновение замерла – а потом напрягшаяся мышца верхней половины бедра опустила ее на постель.
– Теперь влево, – велел врач. – И вправо… Ваши мышцы ослаблены, и на их восстановление уйдет какое-то время. Пока же нога еще не оправилась. – Он вновь посмотрел на Ким сквозь свои очки.
Как будто она сама этого не знает… На молочно-белой коже были заметны следы, оставленные гипсовой повязкой. В том месте, где сломанная кость голени проткнула кожу, виднелся двухдюймовый шрам.
– Рентген показал, что кости срослись хорошо, однако… – начал было врач и замолчал.
«Это „однако“ не предвещает ничего хорошего», – подумала Ким.
– …вам необходимо беречь ногу. Она будет болеть, а мышцы ослабли без движения. Я хотел бы, чтобы вы посещали кабинет физиотерапии по утрам, трижды в…
– Док, вы же знаете, о чем я буду вас просить, – прервала его Ким.
– Вы должны понимать, что вашей ноге необходимы время и щадящие тренировки, чтобы окончательно восстановиться. То, что мы привели в порядок ваши кости, – лишь первый шаг…
– Доктор Шах… – не сдавалась Ким.
Перед лицом ее нетерпения он мог только драматически вздохнуть и кивнуть в сторону костылей, которые она прислонила к рулону бумажных полотенец, висевшему справа от двери.
– Я хочу, чтобы вы продолжали пользоваться ими до тех пор, пока не закончится пара первых сеансов физиотерапии.
– Док, – не успокоилась Ким.
– Если вы не будете перенапрягаться и, по возможности, будете проводить время в офисе, сидя за письменным столом, то я согласен на то, чтобы вы вернулись к работе.
Ким перекинула свою правую ногу через край кровати и, напрягши бедренные и ягодичные мышцы, поставила левую рядом с ней.
– То есть вы официально выписываете меня, так?
Он осторожно кивнул, как будто это было решение, о котором один из них должен будет рано или поздно пожалеть.
Ким сползла с кровати и предупреждающим жестом поднятой руки остановила доктора Шаха и медсестру, которые хотели ей помочь.
Затем поставила правую ногу на пол. За ней последовала нога левая.
Боль пронизала ее от голени до бедра.
Ким покачнулась.
Доктор протянул руку, чтобы подхватить ее, но она покачала головой и вновь села.
И вновь попыталась встать, не обращая внимания на ощущение невесомости, из-за которого ей казалось, что ее нога сейчас взлетит сама по себе, словно в каком-то сценическом фокусе.
Ким осознавала, что ее нога провела шесть недель закованной в безопасный гипс, но это ощущение неустойчивости действовало ей на нервы.
Собравшись с силами, она сделала шаг вперед.
Боль осталась, но была уже не такой пронизывающей и неожиданной, как в первый раз. Не обращая внимания на капли пота, выступившие на лбу, Ким сделала еще один шаг.
Отступив, доктор Шах внимательно следил за ее движениями.
Еще один шаг. В направлении двери.
– Не пытайтесь ускорить выздоровление, – сказал врач после следующего шага.
Сжав дверную ручку, Ким поблагодарила его.
Он взглядом показал, что услышал ее. Стоун закрыла за собой дверь, так и не притронувшись к костылям, и медленно двигалась по больничному коридору. Она успела забыть, как далеко отсюда главный вход. Ведь все это время Ким передвигалась по больнице с помощью двух вспомогательных ног.
По дороге к лифтам она насчитала десять шагов. С каждым шагом ее движения становились все более естественными, словно к ней возвращалась память, однако все эти усилия заставили ее почувствовать тошноту.
На мгновение она прислонилась к стене, чтобы отдохнуть, расстроенная тем, что ее мышцы еще не до конца проснулись.
– Вам помочь, мисс? – спросил волонтер в футболке красного цвета. На значке было написано, что его зовут Терри.
Ким покачала головой, а юноша открыл дверь справа от нее.
– Здесь есть стул, – сказал он, указывая на небольшой закуток. – Присядьте. У вас такой вид, будто вы сейчас потеряете сознание.
– Спасибо, но со мной всё в порядке, – поблагодарила его Ким и двинулась в сторону главного входа, подальше от его любезностей.
Подойдя к раздвижным дверям, она увидела за ними вызванное заранее такси.
Двигалась Стоун все еще недостаточно быстро. Но пора было возвращаться к работе и команде. И хотя команда уже никогда не будет такой, какой была, все равно Ким слишком долго отсутствовала.
Глава 2
Доктор Гордон Корделл подъехал к многоквартирному дому, не переставая удивляться тому, как быстро все меняется в этой жизни.
Да что там, вся его жизнь полностью изменилась за те шесть недель, что шло расследование смерти Сэди Винтерс в его старой школе, академии Хиткрест. Ведь при этом расследовались все аспекты работы этого элитного учебного заведения для богатых и привилегированных детишек Черной Страны[3]. И это же расследование показало, что он сделал нелегальный аборт шестнадцатилетней сестре Сэди…
Хотя выбора у него не было. Когда отец девочки все ему рассказал и выяснилось, что она переходила по крайней мере три недели по сравнению с разрешенным сроком в двадцать четыре недели, ему пришлось заручиться обязательным согласием еще одного врача, в соответствии с требованиями Закона об абортах, и после этого все-таки провести прерывание беременности.
Слава богу, что он не сохранил об этом никаких записей, а оставшиеся в живых члены семьи Винтерс не кричали об этом на каждом углу. Но эта сука-детектив и ее команда из полиции Западного Мидленда[4] сделали все от них зависящее, чтобы он предстал перед судом.
И потерпели неудачу.
Тайное сообщество Пик сплотилось и защитило его. Так что он может лишь поблагодарить судьбу за то, что в возрасте одиннадцати лет его пригласили вступить в одно из четырех секретных обществ, существовавших в Хиткресте. Корделл наслаждался принадлежностью к числу избранных и с удовольствием пользовался преимуществами членства в этом братстве, которые не исчезли и после окончания школы. Став Пикой, ты остаешься ею на всю жизнь. Так что его друзья-Пики, занимающие высокие посты, ожидаемо отмазали его. Опасность миновала.
А потом они прислали ему письмо.
И благостная уверенность в том, что он относится к неприкасаемым, улетучилась в тот самый момент, когда Гордон открыл конверт и нашел в нем порванную карту. Девятка Пик была изорвана в клочки и прислана ему. Без всякой записки. Безо всяких объяснений. Хотя они и не требовались. Он очень хорошо понял то, что ему хотели сообщить.
Пики защитили его только по одной причине: они не хотели, чтобы до него добралась полиция, и жаждали сами наказать его.
В течение сорока восьми часов после получения письма Гордона освободили от должности главного хирурга частной клиники «Окленд» в Стаутпорте-на-Северне. В тот же день у него отобрали его новенький «Лексус», а жена вышвырнула его из дома двумя днями позже, когда узнала о том, что он лишился работы. И разозлило Пик не то, что Гордон совершил нелегальный аборт. Их разозлило то, что он на этом попался.
Через неделю после ухода из «Окленда» его наняло Управление здравоохранения в Дадли, которое было счастливо иметь его среди своих сотрудников. «И ничего удивительного», – подумал Корделл. Он получил образование в лучших учебных заведениях страны, и его репутация была не запятнана. То есть его официальная репутация.
И хотя его зарплата и близко не приближалась к шестизначной цифре, которую он получал в «Окленде», она давала ему возможность выплачивать ипотеку за дом, в котором продолжала жить его жена, и у него еще оставались деньги на однокомнатную квартиру в Дадли и девятилетний «Воксхолл», на котором он теперь ездил.
Но все это ненадолго. И он это знает. Это наказание за то, что его засекли. За то, что полиция подобралась слишком близко и что на тайное сообщество, уходящее своими корнями в глубь веков, была брошена тень скандала. Но в свое время его жизнь вновь изменится. Появится Пика, которой будет нужна его помощь. Какой-нибудь лорд или член кабинета министров, у безалаберной дочери которого возникнет проблема, и сможет ее разрешить лишь человек, умеющий держать язык за зубами…
И вот тогда они позовут его назад. И его старое место работы вдруг окажется вакантным. И его «Лексус» появится на подъездной дорожке у его дома с пятью спальнями и четырьмя ванными комнатами, переделанного из бывшего амбара, а жена встретит его на пороге. На пороге дома, который вновь будет принадлежать ему…
Правда, пока ему придется делать рутинные операции отбросам общества, сидящим на шее Национальной службы здравоохранения, за какие-то сущие гроши.
– Доктор…
– Только не сейчас, миссис Уилкинс, – рявкнул Корделл, проходя мимо двери в квартиру А1, из которой выглядывала пожилая женщина.
С тех пор как Гордон сдуру сказал ей, что он врач, она практически каждый день поджидала его с постоянно возобновляемым списком якобы существующих у нее болезней.
– Но я просто…
– Простите, нет времени, – сказал Корделл, оказавшись у лестницы. Он все еще слышал, как она чем-то возмущается у него за спиной, но возвращаться не собирался. И благодарил бога, что у женщины нет доступа к Интернету. Ведь тогда она находила бы у себя одну смертельную болезнь за другой.
Корделл поднялся на два пролета лестницы, стараясь следить за своим дыханием. С его весом отсутствие лифта сказывалось, но за последний месяц ему удалось сбросить больше шестнадцати фунтов[5] со своих обычных двадцати двух стоунов[6]. И хотя Гордону не хотелось дольше, чем это было необходимо, пребывать вне своего обычного образа жизни, он втайне надеялся, что к моменту возвращения домой сможет сбросить еще один стоун. Его жена, Лилит, перепробовала безо всякого успеха десятки диет, а Корделл всегда говорил, что надо просто поменьше есть и побольше двигаться. Будучи человеком не чуждым самодовольства, он с удовольствием предвкушал свой спич на тему: «А я тебе говорил…»
Эти ступеньки и еда, которую он покупал навынос, действительно творили чудеса.
Не обращая внимания на участившееся дыхание, белые мушки перед глазами и капли пота на лбу, Корделл открыл дверь в свое временное убежище. Эта квартира принадлежала ему вот уже несколько лет, но пользовался он ею лишь время от времени.
Гордон вошел прямо в холл, который, он готов был в этом поклясться, становился с каждым днем все меньше и меньше. В арке была видна похожая на коробку кухня без окон, но со множеством навесных шкафов. Через дверь можно было попасть в спальню, за которой располагалась ванная комната.
Вся квартира представляла собой ту же пустую коробку, какой она была в тот день, когда он впервые вошел в нее.
Корделл прошел прямо через спальню, на ходу ослабляя узел галстука. Лилит, выждав несколько дней, позволила ему вернуться за чемоданом, в который сложила его вещи. Она разрешила ему забрать их, но запретила притрагиваться к чему бы то ни было еще.
Корделл ухмыльнулся. Она так и не заметила, как он тайком прихватил фото двух своих мальчиков: Сола, который уже был хирургом, и Люка, еще учившегося на медицинском факультете. Крохотная победа, но все-таки победа.
Засунув руку в чемодан, Гордон, как всегда, попытался вытащить оттуда фотографию.
Он не хотел ставить ее возле кровати – каким-то образом это намекало на неизменность его нынешней ситуации, а он был не готов признать это.
Его пухлые пальцы коснулись шелковой подкладки чемодана.
Нахмурившись, Корделл отодвинул в сторону пару туфель и две пары носков.
Он не почувствовал ничего, кроме шелка подкладки и крепежного ремня.
Гордон осмотрел комнату, хотя был уверен, что не доставал фото из чемодана.
– Куда, черт побери…
Слова застряли у него в горле. Голову расколол приступ ослепительной боли.
Он упал вперед лицом, услышав звук разлетающегося на осколки стекла.
Из глаз у него посыпались искры, к самому горлу подступила тошнота. Гордон почти потерял сознание. Чтобы остановить рвоту, ему пришлось сглотнуть скопившуюся во рту слюну.
Он быстро заморгал, стараясь отогнать подступавшую темноту.
– Здравствуйте, доктор Корделл, – произнес негромкий спокойный голос у него за спиной.
Борясь с тошнотой, он постарался повернуться, чтобы посмотреть на нападавшего.
Голос был ему незнаком, но, повернувшись, Гордон узнал лицо. Он уже видел его раньше, но никак не мог вспомнить где.
– Какого…
– Заткнитесь, доктор Корделл, – прервал его нападавший. – А у вас милые сыновья…
Услышав это, Гордон заморгал, чтобы восстановить зрение. И только после этого понял, что его ударили по голове именно фотографией. Фотографией его прекрасных сыновей.
Теперь фото ткнули ему прямо в лицо.
– Пришло время, доктор Корделл. Время сделать выбор.
Глава 3
Подходя к дверям участка, Ким постаралась избавиться от чувства беспокойства. Она не появлялась здесь больше месяца. А ведь вначале отказывалась уходить на больничный, утверждая, что может функционировать абсолютно нормально, но ее шеф оценил ситуацию несколько по-другому.
Джек, сидевший в дежурной части, кивнул и улыбнулся ей.
– С возвращением, мэм, – произнес он.
Ким молча кивнула ему в ответ.
Она шла по знакомым коридорам, пропитанным и радостью, и горем, в которых заступала на дежурство новая смена.
Обычно Стоун поднималась в офис босса, расположенный на третьем этаже, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и даже не обращала на это внимания. Сейчас она воспользовалась лифтом. Прежде чем постучать в дверь офиса Вуди, прошла мимо двух кабинетов его заместителей – и опять почувствовала беспокойство. Те действия, которые она автоматически совершала бессчетное количество раз за последние несколько лет, сегодня вызывали у нее затруднения.
Не успела Ким перенести вес на правую ногу, как его низкий, спокойный голос разрешил ей войти.
Инспектор распахнула дверь и неожиданно поняла, что этот мужчина был единственным неизменным фактором в ее жизни.
Она никогда не сомневалась, что увидит его сидящим за этим столом в изысканной сорочке, чья белизна подчеркивается коричневым оттенком его гладкой кожи и выбритой головой. На левой руке все еще поблескивало обручальное кольцо, несмотря на то что жену он потерял три года назад.
Вуди снял очки и положил их возле рамки с фото своей внучки Лиззи.
– Итак, Стоун, вы вернулись?
Именно эти слова она и ожидала услышать от него – правда, произнесены они были странным тоном. В его голосе различалось напряжение с оттенком некоторой неизбежности. И говорил он сквозь стиснутые зубы, словно момент встречи наступил слишком быстро.
– В полной боевой готовности, сэр, – ответила Ким, делая шаг вперед.
Вуди холодно оглядел ее. Другого она и не ожидала. Между ними осталось нечто, что им еще предстояло обсудить.
– Сэр, я хотела кое-что… – начала Стоун, глубоко вздохнув.
– Вам необходима консультация, Стоун, – прервал он ее. Было ясно, что у них разные приоритеты.
– Совсем необязательно, – автоматически возразила Ким.
– И кто так считает?
– Я, сэр. Я готова вернуться к работе.
– Раньше я уже не согласился с вашей оценкой своего собственного физического состояния; так почему вы считаете, что теперь я соглашусь с тем, как вы оцениваете свое психологическое состояние?
– Потому что я знаю свой мозг лучше кого бы то ни было, – просто ответила Ким.
– Стоун, иногда я люблю съесть хороший стейк, но это не значит, что я – мясник. У вас назначена консультация с нашим психологом для…
– Нет, – решительно ответила Ким.
– Это не обсуждается. – Лицо Вуди окаменело.
Ким достала свое удостоверение и положила на стол.
– Вы правы, сэр. Не обсуждается.
Больше никогда и ни за какие коврижки она не подпустит к себе штатного полицейского психолога. Лет десять назад, когда Стоун была еще констеблем, она принимала участие в расследовании дела о растлении малолетних. В тот день, когда органы опеки, в сопровождении Ким, прибыли в дом, чтобы забрать из него одного мальчика, они нашли его мертвым.
И обычный визит к полицейскому психологу превратился в нечто большее, когда последний попытался увязать гнев, который Ким испытывала в тот момент, со смертью ее брата-близнеца, случившейся, когда Ким было шесть лет[7]. То, что он выудил эту информацию из ее личного дела, было само по себе плохо; а ведь психолог, ко всему прочему, стал настаивать на том, что она помогла Мики уйти из жизни, когда они оба умирали от голода, прикованные к батарее отопления. И это окончательно вывело Ким из себя. Она действительно помогала Мики уйти из жизни, но только в своих снах.
И несмотря на ее протесты и объяснения, что разозлилась она только потому, что жизнь мальчика в конечном счете оказалась зависима от несчастного ордера, который не могли подписать в течение двух часов, психолог в своем отчете отметил, что Ким «без должного внимания относится к важным вещам, которые в будущем могут превратиться в проблему».
К счастью, ее сержант был замучен работой и у него не хватало людей, поэтому сделал на этом отчете пометку: «Маловероятно, что к тому времени эта проблема будет меня касаться». А ведь если б он подошел к этому вопросу более ответственно, то Ким вполне могла потерять работу.
Наклонив голову, Вуди ждал от нее объяснений.
– Я никому не позволю копаться у меня в голове, и вы это знаете. Я не собираюсь никому ничего рассказывать, и поверьте мне, сэр, так будет лучше для всех.
По выражению на его лице было понятно, что он не собирается сдаваться.
– Это требования…
– Сэр, – перебила его Ким, – проблема лишь в том, что вы должны быть уверены, что я способна исполнять свои обязанности?
– Нет, проблема гораздо шире, – возразил Вуди. – Один из членов вашей команды погиб…
– Вам не стоит напоминать мне об этом. – Эти слова вырвались у нее прежде, чем она сообразила, что собирается сказать. Поэтому, решив продолжать, Ким слегка изменила тон. – Но если отбросить в сторону все остальное, то главное, что вас действительно интересует, – это могу ли я нормально функционировать, не так ли?
Вуди согласно кивнул.
– В таком случае до конца недели на ваш стол ляжет отчет, составленный квалифицированным психологом, в котором будет ответ на этот ваш вопрос. А пока – вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы позволить мне приступить к работе.
– В паре с Брайантом?
Ким с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ее босс явно чувствовал себя спокойнее, когда она была привязана к своему постоянному, прагматичному партнеру. Ким не была уверена, как к этому отнесется сам Брайант. Она не видела его вот уже несколько недель.
– Обязательно, – ответила инспектор, надеясь, что Брайант с ней согласится.
Вуди какое-то время размышлял, а потом кивнул и подтолкнул к ней удостоверение, лежавшее на столе.
– Драматическая актриса из вас никудышная, Стоун.
Ким взяла удостоверение, ничего не сказав. Это был не спектакль. Она бы действительно ушла.
Стоун глубоко вздохнула.
– Мне жаль, сэр… – произнесла она с трудом. Ей редко приходилось извиняться.
– Проехали. – Вуди так и не расслабил мышцы лица.
– Нет, сэр, дослушайте меня, – упрямо продолжила Ким. – Может быть, с этими извинениями я и опоздала на шесть недель, но я должна была больше доверять вам, расследуя дело в Хиткресте. И должна была знать, что вас в первую очередь волнует судьба этих детей. Больше я не сделаю подобной ошибки.
Во время этого последнего расследования Ким пыталась заставить Вуди объявить о смерти ребенка, квалифицировав ее как убийство. Она считала, что так они защитят других учеников Хиткреста. Однако высокое начальство запретило произносить слово «убийство» на пресс-конференции. У Ким возникли сомнения в добропорядочности ее босса – ей ничего не было известно о договоренности между Вуди и Фрост, журналисткой из «Дадли стар», согласно которой последняя должна была задать вопрос об убийстве в процессе самой пресс-конференции, с тем чтобы получить ответ, так нужный Ким, и при этом не подставить Вуди. Ей было тяжело из-за того, что она тогда так и не поняла замысел своего начальника. А еще тяжелее ей было от того, что указала ей на это именно Трейси-гребаная-Фрост. Что в очередной раз напомнило Ким, почему более высокая должность ей не светит. Политика была прерогативой Вуди.
– Ну что, вам стало лучше, Стоун? – спросил Вуди. Уголок его рта подергивался.
– А вы знаете, сэр, да, – честно ответила Ким.
С самого момента пресс-конференции отношения между ними были натянутыми, и это несмотря на смерть Доусона, но Ким надеялась, что в процессе работы они смогут восстановить ту атмосферу взаимного уважения и доверия, которая всегда существовала между ними.
– Вы знаете, Стоун, без вас здесь было удивительно спокойно, – заметил Вуди, и его взгляд немного потеплел.
– Не сомневаюсь, сэр, – Ким согласно кивнула. – Но я вернулась. И что там, черт возьми, с моей командой?
Глава 4
Стоун вошла в помещение отдела и зажгла свет. Первое, что она увидела, был стол Доусона. Пошатнувшись, инспектор невольно отступила на шаг. Почему-то она ожидала увидеть на столе его вещи. И фотографию Шарлотты. Вместе с пресс-папье, под которое сержант клал документы, считавшиеся срочными. И с фигуркой инопланетного кивающего болванчика на солнечных батарейках, которую купила ему Стейси, как только он признался в разговоре, что ненавидит их. И тем не менее держал ее на своем столе.
Кому-то хватило сил убрать эти вещи, и теперь стол был абсолютно пуст. Пустой стол. Просто рабочее место. Как будто Доусона никогда не было.
Ким взяла себя в руки и прошла к застекленной выгородке в углу комнаты. Восемь квадратных футов, на которых разместились письменный стол, кресло и картотека, казалось, уменьшились в размерах за то время, что она отсутствовала.
В тот момент, когда Стоун вешала свою кожаную куртку на спинку кресла, в помещении появился Брайант. Первый из ее команды. И теперь он был ровно половиной ее команды. Прежде чем улыбнуться и протянуть ей руку, сержант бросил быстрый взгляд на пустой стол.
– Вечер добрый, мэм, меня зовут…
Ким покачала головой, показывая, что шутка вышла не смешной и неуместной.
– Как нога? – спросил Брайант, усаживаясь за стол.
– Неплохо, – ответила Ким, не вдаваясь в подробности. – Думаю, что ты обрадуешься, узнав, что я не могу ездить на машине.
– Это мне уже известно, командир. То есть, прошу прощения, вы имели в виду, что вам не разрешили самой водить машину?
Ким не могла не улыбнуться, почувствовав, как быстро восстановилась атмосфера дружеских подшучиваний, всегда существовавшая между ними. «Так и должно быть между друзьями», – подумала она. Даже теми, которые не виделись больше месяца.
И не встречались они по ее инициативе, а не по его.
Ким была уверена, что рано или поздно им придется обсудить ее уход в тень, но была благодарна за то, что Брайант не начал этого прямо сейчас.
– А где…
– Привет, босс, – раздался делано веселый голос Стейси, влетевшей в комнату. Прежде чем плюхнуться на стул, она сняла с плеча свою сумку-мешок.
Ким заметила, что констебль даже не взглянула на пустой стол напротив.
– Ну что, вы двое неплохо отдохнули? – спросила Стоун, присаживаясь на угол стола.
Ей пришло в голову, что сейчас они впервые с момента смерти Доусона собрались в офисе все вместе. Ким чувствовала себя не в своей тарелке. А ведь много раз до этого они тоже собирались в комнате только втроем, но задумалась она об этом, только когда была на больничном. А случилось следующее: обычно, когда Барни был где-то в другой комнате, Стоун никогда не задумывалась о нем и продолжала заниматься своими делами, как будто он лежит рядом. Но недели две назад собачий парикмахер забрал пса на очередное расчесывание шерсти, и Ким вдруг почувствовала невероятную пустоту в доме. Она ничего не могла делать – просто бродила по дому, ежеминутно поглядывая на часы, пока наконец звонок в дверь не сообщил о возвращении собаки… Вот и сейчас она чувствовала себя не в своей тарелке – не потому, что Доусон не сидит за своим столом, а потому, что он больше вообще нигде не сидит.
– Я провел это время на «курорте» в Брирли-Хилл[8], – ответил Брайант. – В основном занимался бумажной работой. Они там все повернуты на бумажках. – Он осуждающе покачал головой.
– А мой «курорт» оказался в Седжли[9], босс, – вторила ему Стейси. – Отсматривала записи с камер наружного наблюдения.
Ким знала, что на время ее отсутствия ребят разбросали по другим командам. И, кажется, нигде толком не знали, что делать с неожиданным пополнением, так что дали им «работенку для дураков», как называла это сама Ким.
– И что, было там что-то интересное? – спросила Ким, почти физически ощущая пустоту на их столах, так как все дела распределялись между другими участками.
Оба отрицательно покачали головами, хотя Стейси задержалась на какую-то долю секунды.
– А как насчет… – Брайант кивнул на пустой стол.
– Вуди этим занимается, – Ким подняла руки. Больше начальство ничего ей не сказало.
Она посмотрела на часы. Было почти семь вечера, но ей хотелось просто встретиться с ними, прежде чем завтра начнется настоящая работа.
– Что ж, спасибо…
Ким замолчала, услышав звонок своего мобильника.
Ответив, она какое-то время молча слушала, а потом разъединилась.
И повернулась к тому, что осталось от ее команды.
– Надеюсь, что вы оба хорошо отдохнули. А теперь – по коням.
Глава 5
– Послушай, я просто была не готова, – сказала Ким, пока Брайант выезжал с территории участка.
Окружная дорога Хейлсовена[10] уже затихла после вечернего часа пик.
– А я ничего и не сказал, командир.
– А тебе и не надо было, – сказала Ким, поудобнее ставя ногу. – За милю чувствуется, как ты меня осуждаешь.
– Командир, это всё домыслы. Тебе надо было побыть одной, вот я и предоставил тебе такую возможность. Все просто.
Стоун посмотрела направо и не увидела на лице сержанта и намека на притворство.
Он дважды звонил ей и напрашивался в гости, и она дважды ему отказала. Ведь с ним надо было бы разговаривать, а она не хотела. И не могла.
– Хуже от этого было только тебе, – добавил сержант, поворачивая налево с А485 и направляясь ко входу в Лисоу-парк. От этих слов Ким стало легче.
«Точно. Возможно, он прав».
– Не знаешь, куда мы… – Брайант не договорил, заметив три полицейские машины, припаркованные возле домика смотрителя в конце парковки и блокирующие вход в парк.
Лисоу – это территория в 121 акр, расположенная к востоку от Хейлсовена. Парк, основанный в середине 1700-х годов поэтом Уильямом Шенстоном, предлагает посетителям грунтовые пешеходные дорожки, лесной массив, луг, ручьи, водопады и большие пруды. Парк 1-й категории, внесенный в Национальный реестр исторических парков и садов Великобритании, является одним из первых естественных ландшафтных парков в стране. Хотя этот факт не останавливает молодежь от сидения на скамейках парка с сигаретами и банками сидра, а мелких торговцев наркотиками – от продаж своей отравы в паре хорошо всем знакомых точек на границе парка.
Ким поняла, что они прибыли первыми, если не считать дежурных нарядов полиции. От участка до парка они добрались меньше чем за пять минут.
– Возьми, командир, – Брайант протянул ей пару синих бахил, которые достал из багажника машины. Было приятно видеть, что он, как всегда, готов ко всему.
Они подошли к группе людей в желтых жилетах на западной опушке, которые натягивали между двумя деревьями полицейскую ленту. Здесь их ждал полицейский в форме.
– Прошу сюда, мэм, – дородный констебль кивнул в сторону леса. – Мы ничего не трогали.
– Что, даже пульс не проверяли? – уточнила Ким.
– Ни к чему, мэм, – полицейский покачал головой.
Стоун пошла по тропинке, уходившей в глубь леса. И футах в двадцати, возле одиноко стоящей скамейки, нашла то, что искала.
Когда она приблизилась к телу, на ее руку упала дождевая капля. Тяжелая и теплая.
Почувствовав, как напрягся рядом с ней Брайант, инспектор проследила за его взглядом. И сразу же поняла, о чем он сейчас думает. То, как лежало это тело, напоминало положение тела Кевина Доусона, когда они нашли его у подножья колокольни. Ким подумала, не будут ли они теперь видеть своего коллегу в каждом найденном трупе.
– Выясни, что они уже знают, – распорядилась она, кивнув в сторону группы констеблей.
Прежде чем отойти, Брайант еще раз взглянул на тело.
Стоун вздохнула и, постаравшись забыть о Доусоне, приблизилась к трупу.
Он лежал ничком, со слегка повернутой головой. Левая щека была погружена в жидкую грязь, оставшуюся после прошедшего дождя. В спутанных темных волосах на затылке виднелась полоска засохшей крови.
Еще несколько капель упали Ким на голову – вот-вот должен был начаться новый ливень.
Стоун поняла, почему констебль даже не удосужился проверить пульс. Трава вокруг тела была вся в кровавых пятнах, а тот глаз, который она могла рассмотреть, не моргая уставился вдаль.
На шею ей упала новая дождевая капля. Черт побери, экспертов с палаткой еще не видно, а у Брайанта, как бы хорошо он ни был подготовлен, палатки в багажнике наверняка нет… Ким хорошо знала, что дождь – это главный враг экспертов-криминалистов. Если не считать безответственности низших чинов на дежурстве.
Надо было быстро что-то придумать. «Пользуйся подручными средствами», – велела она себе.
Прямо рядом с ней расположились шесть полицейских в форме. Ей надо было на что-то решаться. То ли попытаться защитить все место преступления, то ли попробовать спасти только сам труп. Что в конечном итоге может обеспечить им наибольшее количество улик?
– Ребята, все сюда, и снимайте ваши жилеты, – приказала она, а дождь меж тем стал сильнее. – Нам надо прикрыть труп.
Ким встала на колени рядом с телом, а вокруг нее зашуршали светоотражающие жилеты.
Она сморщилась, почувствовав, как боль пронзила ногу от голени до паха.
Несмотря на плащ на трупе, было видно, что у убитого были проблемы с лишним весом. Добротные пиджак и ботинки. Руки вытянуты вдоль тела и лежат там, где оказались в момент падения, – было видно, что жертва не пыталась остановить или замедлить его. Смерть наступила еще до того, как тело коснулось земли.
Инспектор прищурилась и достала свой фонарь – жилеты накрыли ее с головой, и теперь ей не хватало света, хотя труп оставался сухим.
У себя за спиной она услышала звук подъехавшей машины. Должно быть, это патологоанатом Китс или Митч, который обычно возглавляет группу судебных экспертов.
Стоун успела дотянуться до внутреннего кармана убитого и вытащить его бумажник, прежде чем эти двое появятся рядом и скажут ей, что этого делать нельзя.
Ощущение влажной подкладки кармана напомнило Ким о том, что влага от земли просачивается сквозь ее брезентовые штаны и уже добралась до коленей.
На мгновение она задумалась, что сказал бы доктор Шах, увидь он ее сейчас. «Никакой езды за рулем, только несложные задания и работа за письменным столом», – напутствовал ее лечащий врач. Что ж… ограничений не слишком много, а одно из трех так просто в кассу.
Стоун открыла бумажник из хорошей кожи – и сразу же исключила наиболее вероятный из всех мотивов. Этого человека убили не из-за денег. В бумажнике лежало около восьмидесяти никем не тронутых фунтов стерлингов.
В луче фонаря она смогла рассмотреть небольшую фотографию двух мальчишек – темноволосых смеющихся братьев.
Увидев фото на водительских правах, нахмурилась и поднесла его ближе к глазам. Луч фонаря осветил имя владельца.
– Брайант! – крикнула Стоун, внимательно прочитав его еще раз.
– Слушаю, командир. – Сержант забрался в рукотворное подобие палатки.
Зрение точно не подвело ее.
– Боже мой, – выдохнула Стоун. – А ведь мы, черт побери, его знаем…
Глава 6
Стейси заставила себя посмотреть на пустой стол, и эмоции вновь захлестнули ее, как будто все произошло только вчера.
То, что она в последнее время находилась вне офиса и в том месте, где ее коллега никогда не бывал, позволило ей отвлечься от печальных мыслей. Стейси была почти уверена, что любой психолог назвал бы это реакцией избегания[11]. Хотя по ночам кошмары повторялись, как рябь на воде. Они всегда были одними и теми же. Она тянется к нему, хватает его за руку и почти вытаскивает его, – а потом он улыбается и выпускает ее руку…
Стейси не знала, что более жестоко: вновь и вновь переживать его смерть, как некий мучительный «день сурка», или почти спасти его во сне лишь для того, чтобы проснуться и вспомнить правду. Опять и опять…
Несмотря на прошедшие недели, Стейси не могла сдержать слез, когда вспоминала, что Кевин уже никогда больше не сядет напротив нее. И никогда больше не улыбнется ей своей мальчишеской, озорной улыбкой, означавшей, что ему что-то от нее надо. И не закатит глаза, выслушивая сверхосторожные отеческие советы Брайанта, или не подмигнет ей, намеренно пытаясь вывести босса из себя. И не будет полностью игнорировать ее присутствие, занятый какими-то своими делами…
Она барабанила пальцами по столешнице, ожидая, когда схлынут слезы.
Босс с Брайантом поспешно уехали, получив информацию о найденном трупе. Обычно в таких случаях Стейси с Доусоном сидели в офисе и ждали указаний. А теперь она сидит здесь в одиночестве… У нее было странное ощущение, как будто о ней забыли.
Стейси отбросила в сторону эту мысль и вернулась к тому моменту, когда босс спросила ее, не работала ли она над чем-нибудь особо интересным.
Тогда она соврала.
Покопавшись в сумке, констебль вытащила фотографию пятнадцатилетней девочки по имени Джесси Райан.
Глава 7
Только когда Митч со своими коллегами установили защитный тент, Ким дала разрешение разобрать жилеты.
– А ты быстро сообразила, – сказал Митч, подойдя. – Спасибо.
Ким молча кивнула в ответ, стараясь ничем не выдать страданий, которые причиняла ей боль в ноге.
Она всегда мечтала превзойти Митча в качестве человека, руководящего расследованием непосредственно на месте преступления. Его скорость и точность в выборе приоритетных направлений поисков, которые он вел, консультируясь с ней, как с офицером, ответственным за расследование, никогда не вызывали у нее сомнения. В ответ на это Стоун, прибывая на место преступления, тщательно выполняла все правила по розыску, сохранению и защите вещественных доказательств.
Если прибавить сюда патологоанатома – обычно это был Китс, – то именно они трое должны были найти ответы на шесть основных вопросов: «Имя жертвы?», «Что произошло?», «Где это произошло?», «Когда это произошло?», «Почему это произошло?» и, наконец, «Как это произошло?».
– А вот и твой лучший друг, – прервал ее мысли Митч, кивая в сторону Китса, проходившего рядом с патрульными машинами.
Патологоанатом подошел, напевая песню «Воссоединились»[12] и внимательно оглядывая их с Брайантом.
– Рада снова видеть вас, Китс, – произнесла Ким.
Мгновение он просто рассматривал ее.
– А вот эта гримаса, которая появилась у вас на лице и которую вы тщетно пытаетесь скрыть, – это из-за моего появления или же сие результат вашего ранения, инспектор? – спросил он наконец.
– Знаете, и то, и другое – моя вечная боль…
– Китс, как хорошо, что вы приехали, – Брайант вышел вперед и протянул патологоанатому руку.
– Ну, и кто у нас там? – спросил Китс, делая шаг под тент. – Это я вас спрашиваю, инспектор, поскольку что-то подсказывает мне: вы не выдержали и уже все осмотрели в мое отсутствие.
Точно. Он хорошо ее изучил.
– Доктор Гордон Корделл, звезда гинекологии.
– Неужели?
– Ну, может быть, не совсем звезда, но практика у него была обширная.
– Имя кажется мне знакомым, – заметил Китс, беря у Ким водительское удостоверение. – Нет, не вспомню, – покачал он головой, посмотрев на фото.
– Имя было во всех газетах несколько недель назад. В связи с расследованием в Хиткресте, – подсказала детектив.
– Ну конечно, как такое забудешь, – печально сказал патологоанатом, ни к кому конкретно не обращаясь.
Это он первым приехал в Хиткрест, чтобы практически соскрести с пола останки человека, которого знал как своего хорошего коллегу. И хотя Ким заставили покинуть место преступления еще до приезда Китса, она была уверена, что, независимо от того, как сильно последний был потрясен видом Доусона, лежащего на полу колокольни, он выполнил свою работу на отлично.
– Это не его вы подозревали в подпольных абортах? – Вопрос Китса вернул Стоун в настоящее.
Вот именно.
Ким возмущало то, что ее ребята так и не смогли предъявить этому человеку обвинение. Сам по себе скандал, в котором оказалась замешана семья Винтерс, оказался достаточно громким, но ни Саффрон, ни ее отец не хотели заставить его расплатиться за все. А вот теперь он за что-то расплатился…
– Ладно, давайте-ка я посмотрю… – с этими словами Китс опустился на землю.
Увидев в его руках ректальный термометр, Ким отошла в сторону. Брайант последовал за ней.
– Ты же не думаешь, что это как-то связано с делом Хиткреста, правда? – спросил он.
Инспектор пожала плечами и достала телефон.
– Стейс, убитый – доктор Гордон Корделл.
– Из Хиткреста? – спросила девушка ломким голосом, как будто для того, чтобы произнести название академии, ей пришлось перекатывать во рту осколки стекла.
– Именно, – ответила Ким. – Попробуй раскопать что-нибудь, Стейс. Проверь, чем он занимался после всех тех событий.
– Уже делаю, босс.
Ким разъединилась. Голова у нее раскалывалась от напряжения. Были ли замешаны в этом преступлении Пики из тайного общества Хиткреста? Он что, прооперировал не ту девочку? Или сказал что-то не вовремя? А может быть, знал что-то про кого-то? Боже, этим вопросам не будет конца…
– Мы готовы перевернуть его, инспектор, – бросил Китс через плечо.
Тело было настолько большим, что ему помогли Митч и еще два эксперта.
Они осторожно перевернули тело на бок, а потом на спину, подложив при этом под голову кусок материи, чтобы не потерять никаких фрагментов, которые могли находиться в ране на затылке.
– Твою ж мать… – Глаза Ким расширились.
– И это еще мягко сказано, – добавил Брайант.
Шея убитого была располосована от уха до уха. Кожа на разрезе отвисла, превращая его в подобие открытого в крике рта. Кровь, вылившаяся из раны, сначала попала на свисающий лоскут кожи, а потом протекла ниже и окрасила его одежду в багровый цвет.
По своему опыту Ким знала, что места преступления редко похожи на сцены из фильмов ужасов, но это было исключением.
Когда Китс перевернул труп, стала видна земля под ним. Перед ними блестела настоящая кровавая река.
– Убийца стоял за спиной? – спросила Ким.
– Думаю, – ответил Китс, – что убитый стоял на коленях, его голову оттянули назад, чтобы обнажить шею, и… – Он провел рукой по своей шее.
– Уверена, что я сама способна определить причину смерти, – заметила детектив. – А вот время…
– Не более двух часов назад, – ответил патологоанатом.
«Значит, около шести вечера», – подумала про себя Ким.
Она сощурилась.
– В чем дело, командир? – спросил Брайант, прочитав выражение ее лица.
– Как они это сделали? – задала вопрос Ким.
– С помощью очень острого ножа, – ответил сержант.
Не обращая на него внимания, Стоун огляделась вокруг.
– Здесь нет ни одной машины – каким же образом убийце удалось доставить его сюда? – Она показала на землю. – На траве нет никаких следов волочения. А убитый – мужчина не маленький. Думаю, стоунов двадцать или около того. Здесь надо было приложить силу.
– Мне кажется, все дело в ране на затылке, – предположил Брайант. – Его могли для начала вырубить. Он вообще мог быть в полубессознательном состоянии.
– В этом случае его было бы так же тяжело перемещать, как и труп, – инспектор покачала головой.
– То есть убийца был не один? – уточнил сержант.
– Возможно. Но все равно, его надо было как-то притащить сюда.
– Может быть, он назначил здесь встречу? Знал убийцу?
– А потом встал на колени и спокойно ждал, когда его убьют?
– Ты считаешь, что это может что-то означать? – Брайант пожал плечами.
– Пока не знаю, – призналась детектив и повернулась к Китсу. – Когда вы заберете его, посмотрите, нет ли на нем ран, говорящих о сопротивлении.
– Ну конечно, инспектор, без вас я ни за что не догадался бы, – Китс приподнял одну бровь. – Я ведь занимаюсь этим всего-то двадцать три года. Не понятно, как это я обходился в ваше отсутствие…
Улыбка на губах Ким показала, что она не пропустила эту отповедь мимо ушей. Стоун молча наслаждалась его бесящим ее занудством, которое не могли изменить никакие обстоятельства.
– Создается впечатление, что отдых пошел на пользу вашим мыслительным способностям, – добавил патологоанатом, отворачиваясь.
Ким не стала с ним спорить.
– Но я могу показать вам кое-что интересное… – с этими словами Китс указал на пятно на пиджаке Корделла.
– Это что, след ботинка? – уточнила Стоун.
– Именно. И мы уже сфотографировали его под разными углами. Но посмотрите повнимательнее…
Ким так и сделала – и заметила то, на что намекал эксперт.
– Ножевые раны?
– И я пока насчитал двадцать семь, – Китс кивнул. – Все нанесены уже после смерти жертвы.
«Но почему так много, если он был уже мертв?»
– Знаете, инспектор, мне кажется, убийца знал свою жертву и не очень-то ее жаловал.
Ким согласилась с этим и подумала, что эта информация ничуть не поможет ей сузить круг подозреваемых, принимая во внимание то, что она знала об убитом.
Глава 8
Стоун, с чашкой крепкого черного кофе в руках, устроилась на краю свободного стола. Из-за постоянной боли и ночных кошмаров она не смогла заснуть раньше двух часов утра.
Ее команда в ожидании смотрела на нее. Начинался их первый рабочий день без детектива-сержанта Кевина Доусона. Стоун не знала, ждут ли от нее каких-то слов. Чтобы как-то зафиксировать ситуацию, может быть, официально сообщить о его смерти? Но она не станет этого делать.
– Прежде чем мы начнем, хочу сообщить, что скоро у нас появится новый сотрудник. Судя по всему, это расследование потребует от нас напряжения всех сил.
Она не стала говорить, что ее первая реакция на предложение Вуди была резко отрицательная. Но босс был прав. У них на руках труп, и ее личные ощущения не имеют никакого значения.
Инспектор подождала, пока ее люди усвоят информацию о том, что их вновь будет четверо, но четвертый не будет Доусоном.
Ким посмотрела на пустой стол.
– Стейси, пересядь, – велела она.
– Босс?…
Стоун кивнула на раздражающий ее стол.
Проследив за ее взглядом, Стейси все поняла.
– Слушаюсь, босс, – сказала она, собирая вещи.
Ни один из них не мог смириться с мыслью, что за столом Кевина будет сидеть чужак.
– Брайант, к доске, – распорядилась Ким, пока Стейси переносила свои вещи.
Сержант взял с принтера четыре фотографии. Написав на доске имя «Корделл», он прикрепил под ним распечатки. На первой была рана на шее, снятая с близкого расстояния, – при дневном освещении она выглядела не менее ужасающе.
– Ого, – сказала Стейси, передвигая свое эргономическое кресло на удобное место.
На второй фотографии было тело убитого до того, как его перевернули; на третьей – четкий снимок следа обуви. Пока это их единственная улика. На последнем фото фигурировала рана на затылке.
Перенеся все свои вещи, Стейси включила компьютер и присоединилась к обсуждению.
– Все хорошо? – спросила ее Ким.
– Да, босс, – констебль улыбнулась.
Пересадка изменила картинку перед ней. Теперь больше не надо таращиться на пустой стол, мысленно представляя себе Кевина, сидящего за ним.
– Ладно. Итак, мы знаем, что Корделлу разрезали горло от уха до уха, но на этих фотографиях не видны многочисленные ножевые раны на теле. Всего их около двадцати семи, и нанесены они были уже после смерти жертвы… Машины Корделла на месте преступления не обнаружили. То есть убийца или уехал на ней, или убитый добрался до парка каким-то другим способом. На месте не видно никаких следов борьбы, так что, возможно, убийца был не один. С того момента, когда мы видели его в последний раз, Корделл немного похудел, но тем не менее двигать его тело совсем не просто.
– Откуда так много ножевых ран? – спросила Стейси.
Обсуждая преступления в команде, они всегда начинали с вероятного мотива. Озлобление, идеология, ощущение вседозволенности, корысть, психоз, адреналин… Судя по количеству ран, в данном случае речь могла идти о первом мотиве, но это вовсе не значило, что все остальное можно было автоматически исключить.
– Исступление, – пояснила Ким, проследив за взглядом Стейси. – Просто убить для убийцы было недостаточно. Он хотел убивать снова и снова.
– Боже, что же натворил этот несчастный? – вновь спросила Стейси.
– Мы знаем о его роли в деле Хиткреста, о связи с Пиками и о нелегальных абортах. С этого и начнем наше расследование. В девять мы с Брайантом будем на вскрытии, а потом пообщаемся с его семьей, если ты сможешь…
– Уже сделано, – Стейси протянула Брайанту листок бумаги.
– Два адреса? – уточнил сержант.
– Ну да. Очаровательный домик в Хартлбери и квартирка в Дадли с одной спальней.
– Интересно, – заметила Ким.
– И я почти уверена, что он больше не работает в «Окленде». – Стейси набрала что-то на клавиатуре; инспектор подошла и встала рядом. – Потому что на сайте клиники, на страничке сотрудников его больше нет.
«М-м-м-м… – подумала Ким, – еще интереснее».
И тут ей в голову пришла мысль…
– Тук-тук, – раздалось от двери.
Три головы повернулись одновременно, и три пары глаз уставились в одну и ту же точку.
Ким потребовалось не более трех секунд, чтобы все понять.
Все они смотрели на замену Кевину Доусону.
Глава 9
– Но почему именно он? – Ким вне себя мерила шагами кабинет Вуди. – Почему этот гребаный Пенн?
– Зачем вы начинаете всё сначала, Стоун? – спросил Вуди, холодно глядя на нее. – Один раз я уже сделал скидку на шок, который вы испытали, узнав имя того, кто заменит Доусона. Впредь я прошу вас следить за вашим тоном.
Ким сглотнула горечь во рту.
– Итак, если вы успокоились достаточно, чтобы понять, где находитесь, я все объясню.
Ким кивнула, хотя не могла представить себе, что может заставить ее смириться с выбором Вуди.
Детектив-сержант из управления Западной Мерсии, с банданой на голове, имел наглость появиться на пороге ее отдела с сумкой на шее и пластиковым контейнером в руке.
– Привет! Я ваш новый сотрудник и принес вам домашние пирожные, – сообщил он.
Как и всегда, Брайант первым поборол шок и протянул руку, приветствуя Пенна. Потрясенная Стейси молча смотрела на него, а Ким только кивнула, предпочтя сохранить свои эмоции для начальства…
– Еще в январе он подал прошение о переводе в Западный Мидленд. Он воссоединился со своими родителями, так что…
– Он что, полный придурок? – спросила Стоун. – Однажды он уже просил перевести его из Западного Мидленда в Западную Мерсию, а теперь просится назад… И куда его понесет дальше? На юг, в Дербишир? И почему он вдруг воссоединился с родителями? – Она фыркнула. – Он ведь взрослый мужчина.
– Причины этого меня не касаются, так же как не должны касаться вас. В других отделениях места для него не нашлось…
– И я просто счастлива, что мы можем предоставить ему таковое только из-за того, что потеряли…
– Стоун! – прогремел голос Вуди. – Я вовсе не это имел в виду, о чем вы прекрасно знаете.
Ким прекратила ходить и села. Босс прав, а она была несправедлива. Глупые слова, результат разочарования…
– Из этого ничего не получится, – честно призналась Стоун.
– Не понимаю, почему? Все вы его знаете. Пенн уже дважды помогал вам, и он отличный офицер.
С такой интерпретацией фактов Ким не могла не согласиться. Впервые она столкнулась с Пенном, когда помогала детективу-инспектору Тревису из управления Западной Мерсии расследовать серию преступлений на почве расовой ненависти[13]. Тогда сержант помог выйти на группу, которая стояла за всем этим, что, в свою очередь, спасло жизнь Стейси. А совсем недавно его присылали помочь в расследовании дела о серийных убийствах проституток[14], и его способности к розыску необходимой информации в Сети оказались решающими в раскрытии преступления. Стейси и Доусон в тот момент занимались вопросом эксплуатации нелегальных иммигрантов.
Но временная помощь – это не замена на постоянной основе.
– Мы работаем на разных волнах, – сказала Стоун, пытаясь представить себе Пенна в качестве постоянного члена своей команды и в отчаянии отказываясь от этой попытки. – Слишком уж много здесь проблем, – добавила она, хмурясь.
– Объяснитесь.
– Понимаете, этот новый член команды автоматически занимает положение выше, чем Стейси. Он – сержант, она – констебль. А это несправедливо.
– Вы знаете мое отношение ко всему этому, Стоун. Вы сами должны подтолкнуть ее. Она должна начинать думать о дальнейшем продвижении по службе. Констебль к этому готова.
– Пытаетесь лягнуть меня побольнее?
– Вы сами знаете, что это не так.
– А потом, они слишком похожи, – Ким решила сменить тему. – Сейчас у Стейси появился опыт работы в поле, но в основном она непревзойденный аналитик. Пенн тоже.
– Ну что ж, простите меня за то, что я пытаюсь собрать в вашей команде лучших из возможных кандидатов. Кстати, все, что вы говорите, относится к вопросам управления людьми, а не к составу вашей команды, а это уже ваша проблема, а не ваших сотрудников. И то, что их персоналии не совпадают с вашим местечковым видением команды, вовсе не значит, что Пенн не сможет выполнять свои обязанности.
– Не сможет, – упрямо повторила Ким.
Какое-то время Вуди смотрел на нее; потом его губы раздвинулись в улыбке.
– А кто сможет, Ким? – спросил он, назвав ее по имени второй раз с момента их знакомства.
Стоун мгновенно подумала о Доусоне, но в ответ только пожала плечами. Если честно, то ответа она не знала.
Казалось, они поняли друг друга.
Вуди положил подбородок на сплетенные пальцы рук.
– Ладно, попробуйте его в данном конкретном деле. У вас на руках труп, и вам понадобится любая помощь, которую вы сможете получить. Если ничего не получится, то я переведу его в другой отдел, а вам подберу кого-нибудь другого. Договорились?
Ким почувствовала, как ее медленно отпускает. Ей казалось, что босс загнал ее в угол, а сейчас он сделал шаг в сторону и освободил ей проход.
И этого было достаточно. Пока.
Стоун согласно кивнула.
– А теперь насчет тела, сэр, – начала она, возвращаясь к той мысли, которая появилась у нее в отделе.
Глава 10
– А сегодня чертовски прохладно, командир, – заметил Брайант, выезжая с парковки полицейского участка.
– Я же нормально с ним говорила, правда? – переспросила Ким.
– «Облаяла его» – это будет точнее.
– Я попросила его заняться отпечатком ботинка.
– Вообще-то, командир, это мало походило на просьбу