Скандальный флирт
Olivia Drake
The Scandalous Flirt
* * *
Печатается с разрешения литературных агентств Nancy Yost Literary Agency и Andrew Nurnberg.
Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Barbara Dawson Smith, 2017
© Издание на русском языке AST Publishers, 2021
Глава 1
Даже тень скандала может погубить леди.
Мисс Селлани
Если бы леди Милфорд не получила в последний момент приглашение на ужин с членом королевской семьи, она бы ни за что не отправилась в банк в такой поздний час. И она никогда бы не обнаружила другую юную леди, имевшую право носить волшебные туфельки.
Входя в банк, Кларисса вздрогнула от резкого порыва холодного апрельского ветра. Небо затянули тяжелые тучи, ускорившие наступление темноты. Такой вечер хорошо провести дома, сидя у камина. Однако она была еще не настолько стара, чтобы получать удовольствие от сидения в кресле-качалке с одеялом, покрывающим ноги. Кроме того, никто не может игнорировать приглашение в Сент-Джеймсский дворец. И по такому случаю не надевают обычные драгоценности – вроде тех, что она держала в домашнем сейфе. Для такого события нужна ее самая ценная диадема.
В банке горели газовые лампы. Их свет отбрасывал теплый отблеск на отполированные дубовые столы, стоявшие вдоль стен, где кассиры обслуживали последних посетителей. Приближалось время закрытия.
К Клариссе поспешил менеджер – мужчина средних лет в черном костюме.
– Моя дорогая леди Милфорд, чем я могу вам помочь?
– Добрый вечер, мистер Тэлбот. Мне необходим доступ к моей банковской ячейке.
Менеджер повел ее к двери, Кларисса остановилась, чтобы расписаться в регистрационной книге. После чего вошла в хранилище, где вдоль стен располагались металлические ячейки. Тэлбот выбрал ключ из объемистой связки, открыл дверцу и достал металлический ящик, который отнес в отдельный кабинет и поставил на небольшой столик. После этого он тихо вышел, оставив Клариссу наедине со своими ценностями.
В ящике лежали кое-какие документы и самые ценные украшения. Кларисса взяла черную бархатную коробочку, подняла крышку и взглянула на великолепную диадему. Изумительные бриллианты, казалось, подмигивали ей в золотистом свете лампы. В центре располагался самый крупный бриллиант – необычного фиалкового оттенка. Он замечательно подходил к ее глазам – по крайней мере, так сказал принц, подаривший ей это украшение много лет назад.
Губы Клариссы тронула грустная улыбка. Ох, как же ей не хватало этого мужчины… Слишком недолго он был ее пылким возлюбленным.
Все еще погруженная в воспоминания, Кларисса вышла в хранилище, чтобы позвать менеджера. Внезапно дверь соседнего кабинета распахнулась, и оттуда выбежала какая-то женщина – прямиком в ее сторону.
В следующую секунду незнакомка врезалась в нее, покачнулась, но все же устояла на ногах. А вот Клариссе повезло меньше – ее отбросило к стене, и она довольно больно ударилась плечом. Коробочка тотчас выскользнула из ее руки, крышечка открылась – и бриллиантовое колье выпало на пол.
– Боже мой! – вскрикнула незнакомка. Она быстро наклонилась, подобрала коробочку и вернула туда украшение.
Это была крепкая полногрудая женщина, одетая по последней моде. На ней красовалась накидка из темно-красного кашемира поверх платья цвета зеленого яблока, украшенного несколькими рядами оборок по подолу. Тонкая вуаль шляпки частично скрывала ее лицо, но в какой-то момент Кларисса успела заметить черные кудрявые локоны, широко раскрытые голубые глаза и чуть грубоватые черты. Это лицо показалось ей знакомым.
Присев в глубоком реверансе, женщина сказала:
– Миледи, прошу меня простить. – С этими словами она выбежала из хранилища.
Миледи?.. Очевидно, женщина ее узнала. Но кто же она такая?
Кларисса тоже вышла из хранилища, хотя и не с такой поспешностью. Она сразу же увидела эту женщину, быстро направлявшуюся к выходу. Каблучки женщины громко стучали, и она, казалось, очень нервничала. Охранник распахнул перед ней дверь, и женщина тотчас исчезла из виду. А Кларисса снова задумалась.
Миссис Китти Пэкстон?.. Да-да, именно так ее зовут!
Кларисса знала всех в высшем обществе, но с миссис Пэкстон была лишь едва знакома; они вращались в разных кругах – и не только потому, что Кларисса, как вдова графа, занимала более высокое положение. Просто она предпочитала собеседниц, интересовавшихся такими вопросами, как, например, политика или литература. А миссис Пэкстон была мелкой сплетницей – такая могла говорить только о моде или перемывать косточки несчастным, которым не повезло привлечь ее внимание. Ее дочь недавно обручилась с герцогом Уиттингемом (Кларисса несколько дней назад видела объявление в газете).
Направляясь к выходу, Кларисса нахмурилась, кое-что припоминая. Кажется, у миссис Пэкстон была еще и старшая дочь… Вернее – падчерица, дебют которой состоялся семь или восемь лет назад. Мисс… Аврора Пэкстон. Да-да, миловидная девушка с блестящими черными волосами и сверкающими карими глазами, одна из редких девушек, наделенных и красотой, и умом. Несмотря на более чем скромное приданое, у нее было множество поклонников. И кстати, девушка была не лишена благородства. Клариссе вспомнился случай на балу, когда другая дебютантка оступилась и упала. Тогда мисс Пэкстон первой бросилась ей на помощь; а потом довольно долго дружелюбно болтала с ней, помогая оправиться от смущения.
Мисс Пэкстон получила много брачных предложений. Но тогда, в самый разгар сезона, что-то произошло… Девушка оказалась втянутой в скандал с иностранным дипломатом, и общество отвергло ее – за безрассудство. Кларисса больше ее никогда не видела.
Куда же подевалась мисс Пэкстон? И как она сейчас живет? Неужели осталась старой девой?
Кларисса невольно вздохнула. Учитывая свой собственный опыт с мачехой… Ох, она не могла не сочувствовать этой девушке. Она ведь прекрасно знала, каково это – быть нелюбимой, нежеланной, брошенной… Давным-давно, после смерти своего вполне обеспеченного отца, Кларисса была отправлена мачехой на кухню, где работала наравне с прислугой. Однажды в заднюю дверь постучалась нищая цыганка. Кларисса пожалела ее, накормила горячей едой и за это получила пару волшебных туфелек, которые должны были привести их обладательницу к настоящей любви. Туфельки сработали. С тех пор Кларисса уверилась, что ее миссия – помогать достойным девушкам в трудных ситуациях.
И следовательно, мисс Аврора Пэкстон – идеальная кандидатка. Надо было только поговорить с ее мачехой и узнать, куда подевалась падчерица.
Кларисса поспешила на улицу. Тяжелые темные тучи плевались ледяными каплями. В столь поздний час на улице было немноголюдно. Мимо проехало несколько наемных экипажей. Двое или трое припозднившихся работников спешили по домам. Магазины уже закрывались на ночь. По тротуару медленно шел фонарщик, зажигавший газовые фонари, золотистый свет которых с трудом пробивался сквозь вечернюю мглу.
Кларисса осмотрелась, но Китти Пэкстон нигде не было видно. Пожав плечами, Кларисса подошла к своему экипажу, стоявшему рядом. Кучер сидел на козлах, кутаясь в пальто. Другой слуга стоял у дверцы экипажа. Увидев хозяйку, он расправил плечи, выпрямился и замер. Остановившись рядом с ним, Кларисса спросила:
– Харгрув, ты видел женщину, только что вышедшую из банка?
– Да, миледи.
– Куда она делась? Здесь больше нет ни одного экипажа!
– Она ушла пешком.
– Пешком? Здесь? – Но почему? Ведь миссис Пэкстон, наверное, не бедствует…
– Да, миледи. Она завернула за угол. – Слуга кивнул головой, указывая направление. – Мне пойти за ней?
– Да, Харгрув. И я пойду вместе с тобой, – добавила Кларисса.
И они зашагали по тротуару. Харгрув был не только дворецким Клариссы, но и ее доверенным лицом; она всегда брала его с собой в банк (он раньше служил в армии, поэтому выполнял обязанности ее телохранителя, а иногда даже шпиона. На этого человека можно было положиться).
Но почему же миссис Пэкстон так легкомысленно ведет себя? Ей следовало бы знать, что в этом районе ходить в темноте небезопасно. В городе полно грабителей. Клариссе хотелось убедиться, что с женщиной все будет в порядке.
Они свернули за угол. На боковой улочке клубились тени. В ее дальнем конце виднелся экипаж, – возможно, принадлежавший миссис Пэкстон. Но где же она сама? Ее нигде не было видно.
– Мы, должно быть, ее упустили, – со вздохом пробормотала Кларисса; ей очень хотелось что-нибудь узнать о судьбе мисс Авроры, падчерицы миссис Пэкстон.
– Вон там… – тихо проговорил Харгрув. – За кустами…
Кларисса кивнула, прищурилась – и действительно разглядела под деревом женскую фигуру. Хвала острому зрению Харгрува!
А потом они увидели, как миссис Пэкстон наклонилась и сунула что-то под куст; причем даже в темноте был виден тусклый блеск маленькой золотистой коробочки. После чего, не оглядываясь, женщина поспешила к экипажу, который тут же тронулся с места.
– Что происходит? – удивилась Кларисса. – Это, должно быть, ее бриллиантовое ожерелье. Кажется, я узнаю коробочку… – О, как интересно! С какой стати миссис Пэкстон оставила на улице под кустом совсем не дешевое украшение? Что за шпионские игры? И почему она так странно вела себя в банке?
Внезапно возле соседнего здания показалась закутанная в плащ фигура. Харгрув тотчас схватил хозяйку за руку и увлек в ближайшую подворотню.
– Он украл драгоценность! – воскликнула Кларисса, когда незнакомец скрылся из виду.
– Нет. – Харгрув покачал головой. – Она оставлена для него. Возможно, это плата.
– Ты имеешь в виду… шантаж?
– Не исключено. Должен ли я пойти за ним, миледи?
Кларисса ненадолго задумалась. Интересно, с какой интригой они столкнулись?
– Нет, Харгрув, не стоит. Мы не станем вмешиваться. Лучше я завтра заеду к миссис Пэкстон и выясню, что смогу. – Возможно, ей удастся воспользоваться этим случаем, чтобы вернуть в Лондон мисс Аврору Пэкстон.
Глава 2
Слухи и сплетни живут своей собственной жизнью и не обращают ни малейшего внимания на жизни, которые они разрушают.
Мисс Селлани
– Аврора Анна Пэкстон, подожди! Мы не должны это выбрасывать! – раздался за спиной Рори резкий скрипучий голос.
Рори только что спустила с чердака тяжеленную старую прялку. Поставив ее на ступеньку, она обернулась и увидела тетю Бернис, быстро шагавшую по коридору.
Тетя Бернис, должно быть, всерьез расстроилась – иначе не назвала бы Рори полным именем.
Они все утро проводили весеннюю уборку чердака и при этом разыскивали вещи, которые можно было бы пожертвовать для благотворительной распродажи в деревенской церкви (однако же, хотя они трудились уже несколько часов, груда старья у двери оставалась прискорбно маленькой).
Бернис никогда ничего не выбрасывала. Изношенные нижние юбки разрезались на носовые платки и тряпки для вытирания пыли. Свечные огарки расплавлялись для новых свечей. Сломанные стулья и полки отправлялись на дрова. Бережливость являлась неотъемлемой частью ее характера. Этой высокой сухопарой женщине, всегда одетой в платье из дешевой черной хлопчатобумажной ткани и белый вдовий капор, закрывающий седые волосы, стянутые в пучок на затылке, было пятьдесят восемь лет. Несмотря на свой почтенный возраст, она была сильна, как мул. И так же упряма.
Рори сразу же распознала решимость на морщинистом лице тетушки. Но она любила тетю и потому, как всегда, призвала себя к терпению.
– Ее не стоит больше хранить, тетушка. – Рори указала на отвалившуюся педаль прялки. – Сломалась, видишь?
– Ее наверняка можно починить.
– Подумай о расходах, тетя. Жалко будет выложить кругленькую сумму за ремонт. Мне даже думать не хочется, сколько он может стоить.
– Расходы? Я не собираюсь ничего платить. Попрошу Мердока на нее взглянуть. Не сомневаюсь, он легко все исправит.
Мердок был их подручным, садовником, иногда дворецким – в общем, на все руки мастером. Но, увы, Бернис переоценивала его возможности. Этот дряхлеющий старик испытывал пламенную любовь к рому и проводил все вечера, подремывая в кладовой или в садовом сарае. И потому было ясно: если не удастся отделаться от сломанной прялки немедленно, то она украсит собой изрядную груду всевозможных обломков, дожидавшихся ремонта в подвале.
И Рори, не имевшая ни малейшего желания перетаскивать старый хлам с одного места на другое, вела постоянную борьбу с тетушкой, не позволяя ей накапливать мусор (разумеется, это были не открытые боевые действия, а деликатные дипломатические переговоры).
– Церкви очень нужны вещи для благотворительной распродажи, – гнула свою линию Рори. – Мы же должны внести свою долю на ремонт крыши, верно? – Она старалась сыграть на бережливости тетушки. – Хотя… Возможно, ты предпочтешь внести денежный взнос…
Упоминание о деньгах тотчас сработало.
Шумно выдохнув, тетя заявила:
– Что ж, думаю, мы сможем обойтись без этой вещицы. Хотя… Ведь у нас могла бы быть и собственная пряжа… – Она с надеждой взглянула на лестницу, ведущую на чердак. – А может, там где-нибудь завалялся ткацкий станок?..
– Нет-нет, ничего подобного там нет, – поспешно ответила Рори.
О господи, прясть и ткать – это уже слишком. Чтобы отвлечь тетушку от подобных мыслей, она добавила:
– Помоги мне, пожалуйста, спустить это вниз. Очень уж тяжелая штука…
Рори ухватилась за один край прялки, а ее тетя – за другой, и они вместе снесли тяжелую и неудобную конструкцию вниз по лестнице; при этом старались не задеть обшитые панелями стены и древние перила.
«Хорошо бы, конечно, иметь несколько новых платьев, – размышляла Рори. – Но все-таки не из грубого домотканого полотна». Она недавно начала пытаться зарабатывать карманные деньги на обновление своего изрядно поношенного гардероба, но дело шло очень медленно. И было ужасно тоскливо… Ей не хватало походов по лондонским магазинам, покупок шелка и муслина, шляпок, украшенных перьями, и сатиновых туфелек. Впрочем, она всячески гнала от себя подобные мысли.
Рори подавила вздох сожаления. Что ж, та жизнь закончилась. Нет никакой необходимости следовать моде, если ты вынуждена жить в крошечном домике на пустынном побережье Норфолка. Она латала, подшивала и перешивала свои платья, оставшиеся с того дебютного сезона, когда ее застали в объятиях потрясающе красивого итальянского дипломата. И она все еще досадливо морщилась, вспоминая свою тогдашнюю наивность. Ведь она искренне поверила его цветистым заверениям в вечной любви…
От невеселых мыслей Рори отвлек громкий стук в дверь, от которого, казалось, закачались старые картины, висевшие на стенах.
Тетя Бернис закряхтела и проворчала:
– Проклятье… Кто это может быть? – При этом она выпустила ту часть прялки, которую держала.
Рори тут же поспешила помочь тетушке. Подхватив тяжеленную деревянную конструкцию, она занозила палец и поморщилась от боли, но тем не менее прялка была благополучно спущена по лестнице и заняла почетное место среди груды другого старья.
– Но кого это к нам занесло? – Бернис покосилась на дверь, затем взгляд ее карих глаз переместился на племянницу. – Что с тобой? Ты поранилась?
Рори взглянула на свой пострадавший палец. На нем выступила капелька крови.
– Заноза, только и всего.
– Совсем как Спящая красавица. – Несмотря на свою суровую внешность, Бернис была неравнодушна к романтическим сказкам. – Что ж, возможно, это все объясняет.
– Что объясняет?
– Явился зачарованный принц, чтобы подарить тебе поцелуй.
– Если ты имеешь в виду мистера Несбитта, то я очень надеюсь, что нет.
– Даже не представляю, кто еще возьмет на себя труд пройти три мили от деревни, чтобы нанести нам визит.
Бернис окинула племянницу пытливым взглядом, и та, нахмурившись, заявила:
– В прошлое воскресенье, после церкви, я прямо… ну, почти прямо сказала ему, что меня не интересуют его ухаживания. Он для меня слишком молод.
– Всего на четыре года моложе. Пусть мистеру Несбитту всего двадцать два, но он довольно привлекателен внешне. Кроме того, он владеет тремя сотнями акров превосходной земли. Если ты не ухватишься за него, это сделает другая девушка.
Мистер Несбитт действительно был довольно симпатичным, приятным в общении и обеспеченным холостяком. В этом безлюдном уголке Англии с ним не мог сравниться никто. Но Рори с лихвой хватило приятных джентльменов в ее прошлой жизни.
– Жаль только, что у него все еще пушок на щеках, – пробормотала она. – К тому же, тетушка, меня вполне устраивает моя жизнь здесь, с тобой.
Бернис прищелкнула языком.
– Что ж, не могу отрицать, что ты целых восемь лет была моей самой доброй и преданной компаньонкой. Но любой женщине нужен любящий муж. Ах, как жаль, что ты не встретила такого мужчину, как мой чудесный Олли…
Бернис полжизни провела на борту судна, странствуя по всему миру вместе с мужем-торговцем. Они прожили вместе много счастливых лет, привозя из путешествий всевозможные экзотические сувениры, которых теперь было в доме великое множество, – статуэтки и плетеные корзины, изготовленные аборигенами Канады, а также всевозможные деревянные маски из Африки. Когда же ее Оливер умер, Бернис поселилась в этом домике с видом на море, к которому была так привязана. И она не могла понять, как могла ее племянница отказаться от романтики в пользу написания нравоучительных размышлений о современном обществе.
– Муж не позволил бы мне писать, – сказала Рори. – А меня вполне устраивает роль некой мисс Селлани.
– Если мужчина тебя любит, он позволит тебе делать то, что ты захочешь. Кроме того, такая умная женщина, как ты, легко может обвести его вокруг пальца. Надо только немного постараться.
Рори когда-то достигла больших высот в искусстве флирта, но теперь подобные игры были давно забыты. Теперь она бы предпочла потолковать о том, почему образование женщин ограничивается шитьем, танцами и правилами этикета, в то время как мужчины могут изучать греческий язык и латынь, алгебру и географию. Лондонская газета «Уикли вердикт» недавно опубликовала несколько ее статей. Правда, оплата оказалась мизерной, однако Рори с удовольствием увидела свое имя в газете – мисс Селлани.
В дверь снова постучали, на сей раз еще громче.
– Я уверена, что это мистер Несбитт. Так может стучать только мужчина. – Бернис потянулась к племяннице и поправила воротник ее платья. – А ты выглядишь как посудомойка. Что он о тебе подумает?!
– Он подумает, что я занималась уборкой на чердаке. И еще – что ему следовало бы заранее предупреждать нас о своем визите.
– Глупая девчонка. – Бернис вздохнула. – Беги наверх и переоденься в розовое платье.
– Нет. Ему придется принять меня такой, какая я есть. Если повезет, мой внешний вид отпугнет его навсегда.
Рори решительно прошагала к двери и распахнула ее. В дом тотчас ворвался порыв морского ветра, разметавший пряди ее волос. Но Рори не обратила на это ни малейшего внимания. Разинув рот, она в изумлении таращилась на безупречно одетого лакея, стоявшего на ступеньке. Судя по его белому парику и прекрасно сшитой темно-зеленой ливрее, он перенесся сюда прямо из дворца какого-нибудь герцога.
– Мисс Пэкстон? – произнес он.
– Да, а вы…
В следующее мгновение лакей низко поклонился и отступил в сторону. И только теперь Рори заметила стоявшую за его спиной элегантную даму, шагнувшую к порогу, – худощавую, в отделанной мехом накидке поверх шелкового платья цвета спелой сливы. Под шляпкой же, украшенной перьями белой цапли, сияло лицо необычайной красоты. Женщина явно была не молода, однако определить ее возраст было бы затруднительно. Фиалковые глаза красавицы обрамляли длинные изогнутые ресницы, и весь ее облик казался верхом совершенства – она словно излучала завораживающее очарование, не имевшее времени.
Рори в растерянности заморгала, внезапно вспомнив имя из далекого прошлого. Да-да, как ни странно, но она узнала гостью.
– Леди Милфорд? – пролепетала девушка.
Гостья ласково ей улыбнулась.
– А вы – мисс Аврора Пэкстон. Я помню вас по лондонскому сезону.
«Неужели помнит?!» – изумилась Рори.
Леди Милфорд принадлежала к сливкам высшего общества. И они никогда не общались, поскольку семейство Рори относилось к нетитулованному дворянству, то есть занимало не такое уж высокое положение на социальной лестнице. Рори лишь видела эту даму издалека – на балах, в обществе титулованных джентльменов или важных правительственных чиновников.
Девушка густо покраснела, сообразив, что эта потрясающая женщина запомнила ее только из-за того скандала…
А леди Милфорд рассматривала ее с откровенным любопытством. Наверняка она вспоминала ее, Рори, позор. Интересно, что же привело эту леди в уединенный домик, расположенный вдали от цивилизации?
Только теперь Рори заметила стоявший неподалеку великолепный экипаж – настоящую карету из сказки. Рядом с лошадьми переминался с ноги на ногу кучер, к которому в этот момент подошел лакей.
– У вас сломался экипаж? – спросила Рори. – Нужна наша помощь, да?
Леди Милфорд с улыбкой покачала головой.
– Нет-нет, мой экипаж в отличном состоянии. Я приехала из Лондона к вам, мисс Пэкстон.
– Ко мне?.. – Рори подумала, что ослышалась. Что могло привести к ней изысканную лондонскую красавицу, общавшуюся с принцами? Ради чего эта леди преодолела такое расстояние? Сообразив, что по-прежнему таращится на гостью, она вспомнила о хороших манерах и, улыбнувшись, проговорила: – О, простите, миледи… Прошу вас, заходите.
Рори поспешно отступила в сторону, позволяя леди Милфорд войти в дом. Эта женщина, оказавшаяся в прихожей их домика, напоминала драгоценный камень, по недоразумению попавший в кучу хлама. К счастью, леди Милфорд была хорошо воспитана и не глазела с изумлением на примитивную керамику, религиозные статуэтки и прочие «сувениры», загромождавшие прихожую.
Бернис же, взиравшая на гостью с недоумением, тихо спросила:
– Кто это у нас здесь?..
Рори представила женщин друг другу.
– Леди Милфорд, это моя тетя миссис Бернис Кулпеппер. Тетя, это леди Милфорд. Она… моя знакомая из Лондона.
– Добро пожаловать, леди Милфорд, – вежливо улыбнулась Бернис. – По правде говоря, у нас нечасто бывают гости из Лондона… впрочем, как и гости вообще.
Леди Милфорд пожала Бернис руку и проговорила:
– Прошу простить мое неожиданное вторжение, но мне необходимо поговорить с мисс Пэкстон по срочному делу.
Рори сразу подумала о несчастном случае или болезни.
– Селеста?! – воскликнула она. – Господи, что с ней?!
– Могу вас заверить, что ваша сестра отлично себя чувствует, – ответила гостья. – Ваша мачеха – тоже. Я приехала по другой причине. Это личное дело.
Рори с облегчением вздохнула. Слава богу, с сестрой все в порядке. Селесте было только десять лет, когда Рори отправили в ссылку. С тех пор они ни разу не виделись, хотя иногда обменивались письмами.
В этот момент в коридоре, ведущем из кухни, появился Мердок. Измятый черный костюм висел на нем как на вешалке; к тому же он клонился в одну сторону – словно был под хмельком, – седые волосы его стояли дыбом.
– В чем дело? – проворчал он. – Я слышал стук, который и мертвого мог разбудить!
– К нам приехала леди Милфорд, – сообщила Рори, устремив строгий взгляд на старика – тот вполне мог отпустить какую-нибудь непристойную шуточку, а ей не хотелось оскорблять высокую гостью. – Будь добр, приготовь чай и подай его в гостиную.
– Чай? – Старик, прищурившись, осмотрел гостью с ног до головы. – Вам нужен не чай, а ром, миледи. Хороший глоток изгонит холод и сырость из ваших костей.
– Чай, – твердо повторила Рори. – И тарелку свежих имбирных пряников.
– Как скажете… – Старик кивнул и, шаркая ногами, удалился туда же, откуда пришел.
– Такой милый человек… – с улыбкой проговорила Бернис. – Он много лет был лучшим другом и первым помощником моего мужа. Немного эксцентричен, конечно, но во всем помогает нам. Без него мы как без рук.
– Когда находишь хорошего слугу, надо сделать все возможное, чтобы сохранить его, – дипломатично ответила гостья.
Бернис провела леди Милфорд в гостиную, а Рори взглянула в старое выщербленное зеркало – и ужасно расстроилась. Ее прическа сейчас напоминала гнездо какой-то крайне неаккуратной птицы; черные пряди выбились из пучка, который она наспех соорудила на затылке еще утром, и рассыпались по плечам. Вытащив из волос липкую паутину, Рори воткнула заново несколько заколок, сняла фартук и швырнула его в огромную китайскую вазу. Но все же, одетая в застиранное и вылинявшее голубое платье, она очень походила на неопрятную служанку.
Может быть, ей действительно стоило сбегать наверх и переодеться?.. А впрочем – нет. Честной работы нечего стыдиться. И вообще, какое ей дело до того, что подумает о ней их гостья? Пусть думает что хочет. В конце концов, они не в гостиной где-нибудь на Мейфэре[1].
Чуть помедлив, Рори вошла в гостиную. Леди Милфорд в этот момент как раз сняла накидку и шляпку, которые Рори тотчас положила на один из африканских барабанов, располагавшихся по обеим сторонам от двери. Гостья же опустилась на продавленный диванчик, и каждое ее движение было воплощением элегантности и изящества. Причем казалось, что она не замечала царившего вокруг убожества.
Бернис взяла кочергу и поворошила угли в камине – огонь почти погас, пока они возились на чердаке. Затем тетушка подбросила в камин бревно и стала дожидаться, когда огонь разгорится.
– Ну вот… – сообщила она, прислонив кочергу к стене. – Должна признаться, мне очень приятно видеть в этом доме одну из лондонских знакомых Рори. Конечно, общество имело все основания закрыть перед ней двери, но ведь это было восемь лет назад… Нельзя же заставлять ее всю жизнь расплачиваться за одну-единственную ошибку.
– Совершенно с вами согласна, – пробормотала леди Милфорд. – И вы были очень добры, пустив ее в свой дом. Очень благородно с вашей стороны…
Бернис пристально посмотрела на гостью, затем, едва заметно улыбнувшись, проговорила:
– А теперь прошу меня извинить, мне необходимо заняться делами. А вы можете пока вдоволь поболтать.
Глава 3
Если леди позволяет джентльмену вольности, только на нее ляжет бремя позора.
Мисс Селлани
Проводив взглядом тетушку, выплывшую из гостиной, словно парусник из гавани, Рори досадливо поморщилась. Она-то рассчитывала, что Бернис поможет избежать неловкости в беседе с почти незнакомой женщиной из далекого прошлого. С той, которая знала все о ее позоре.
Она села у огня и расправила юбки, пытаясь прикрыть дыры в обивке дивана. К счастью, леди Милфорд не видела ее манипуляций – она в этот момент снимала перчатки. Тишину нарушали лишь треск поленьев и отдаленный шум прибоя.
Вскинув подбородок и заставив себя приободриться – какое ей дело до того, что думала о ней эта гранд-дама, – Рори проговорила:
– Вы проделали долгий путь, миледи. Надеюсь, путешествие было приятным.
– По крайней мере, оно было необременительным, потому что всю дорогу меня занимали мысли о вашем положении, мисс Пэкстон. – Леди Милфорд положила перчатки на колени. – Все это время никто не знал, где вы находитесь. Только вчера, во время визита к вашей мачехе, я узнала, что таково было желание вашего отца. Он хотел, чтобы вы жили здесь с его сестрой.
Рори невольно вздохнула, и сердце ее болезненно сжалось. Увы, отец разочаровался в своей дочери… Он умер через год после ее изгнания из Лондона, и она даже не смогла с ним проститься.
– Мне хорошо здесь с тетушкой Бернис, – сказала она. – И я люблю деревню.
– Правда? Насколько я помню ваш сезон, вы были вполне довольны светскими развлечениями и компанией друзей.
– Люди меняются. Сейчас я совсем другая.
– Да, конечно. Жизненный опыт формирует личность. Но все же трудно поверить, что изгнание из общества может доставить удовольствие, – проговорила леди Милфорд, глядя на девушку с сочувствием.
Рори снова вздохнула и нахмурилась. Зачем явилась сюда эта женщина? Зачем пытается возродить старые слухи? Быть может, ей хочется вызнать все подробности того давнего скандала?
– Я рада, что узнала все недостатки высшего общества, – заявила она. – Это место, где джентльменам позволено все. Их победами над женщинами даже восхищаются. А юных леди, если они позволяют себе даже самую пустячную нескромность, чернят и обливают грязью, – добавила Рори и плотно сжала губы. Ох, почему она должна оправдываться перед этой женщиной? И вообще, она уже давно смирилась со случившимся. Она уже не та безрассудная восторженная девица, которая безумно увлеклась молодым красавцем. Да и откуда ей было знать, что у Стефано в Италии есть жена?
– Правила, которым должна следовать юная леди, могут показаться несправедливыми, – с мягкой улыбкой проговорила леди Милфорд, – однако они вызваны лишь желанием джентльмена быть твердо уверенным в том, что первенец, наследник – действительно его ребенок. Но хватит о прошлом. Я приехала не из-за этого.
– А из-за чего же?.. – удивилась Рори.
– Мисс Пэкстон, позвольте мне перейти прямо к делу. Ваша мачеха оказалась втянутой в нехорошую историю. Понимаете, у нее украли какие-то письма… И теперь шантажируют.
– Моя мачеха – жертва шантажа? – искренне удивилась Рори. Ведь Китти всегда была строгой поборницей приличий, и просто невозможно было представить, что она могла совершить нечто предосудительное. – Но кто же ее шантажирует?
– У миссис Пэкстон есть некоторые подозрения, хотя она не имеет никаких доказательств. Она уже отдала бриллиантовое ожерелье, но шантажист так и не вернул ей письма.
– Даже не знаю, что сказать… – пробормотала Рори. – Представить себе не могу, что может быть в этих письмах. Какая-то тайна?
– Я не могу раскрывать чужие секреты. Если хотите, спросите у нее.
Рори в задумчивости покачала головой.
– Увы, у меня не будет такой возможности. Мачеха не хочет иметь со мной ничего общего, и она ясно дала это понять восемь лет назад.
С тех самых пор Китти Пэкстон не общалась со своей падчерицей. Даже когда умер папа, Рори сообщила об этом Селеста. К тому времени, как до нее дошло письмо, его уже давно похоронили.
Леди Милфорд смотрела на девушку с видимым сочувствием.
– Полагаю, вы обнаружите, что время ее изменило. Она больше не сердится на вас. Более того, ваша мачеха сказала мне, что ей не хватает вашего общества.
Рори презрительно фыркнула. Китти, должно быть, просто вела светскую беседу с леди Милфорд, вот и все.
– Мне это представляется в высшей степени сомнительным.
– Я всего лишь повторяю ее слова, – сказала леди Милфорд. – И знаете, учитывая деликатность ситуации… В общем, она может довериться только вам.
– Довериться мне? Вы шутите?
– Вовсе нет. Она считает, что только вы сможете раскрыть тайну и вернуть письма. Причем это необходимо сделать быстро – чтобы предотвратить скандал. Поэтому я к вам и приехала. Она умоляет вас немедленно вернуться домой.
Рори недоверчиво хохотнула:
– Вернуться в Лондон? Помогать ей? Ни за что на свете!
Несмотря на решение сохранять спокойствие, она вскочила на ноги и подбежала к одному из окон, выходивших на море. Сквозь мутноватое стекло были видны кружева белой пены, расстилавшиеся по синевато-зеленой воде. Слышался крик чаек и глухой шум волн. Вид и звуки моря обычно успокаивали Рори, но только не теперь. Слишком уж она была взбудоражена…
Как смела Китти просить ее о помощи?! Ведь она игнорировала ее все эти годы! Что ж, очень типично для мачехи – лестью добиваться своего… Эта женщина – самовлюбленная эгоистка, думающая только о себе, о своем положении в обществе. Рори понятия не имела, что было в этих письмах. Но если у Китти из-за них возникли неприятности, то она сама виновата.
И все же Рори не могла не признать, что ее неудержимо тянуло в Лондон, по которому она втайне тосковала все эти годы. Ей не хватало лондонской суеты и друзей – своих сверстников. И очень не хватало роскошных магазинов – тут, в деревне, была одна-единственная крошечная лавчонка. Но даже если бы она приняла это неожиданное предложение – а она вовсе не собиралась это делать, – ей все равно не светило бы возвращение в общество. Китти этого не допустит.
И все же интересно… Ее мачеха настолько выбита из колеи, что выложила всю историю леди Милфорд? И упросила ее приехать сюда?
Рори обернулась к гостье:
– Как получилось, что вы узнали о шантаже? Ведь моя мачеха никогда не была вашей подругой…
Губы леди Милфорд тронула улыбка.
– Мы с ней столкнулись случайно, и по некоторым признакам я поняла, что она в беде. Я потом расспросила ее, и она все мне рассказала. Я, конечно, предложила свою помощь. И поскольку все равно собиралась навестить одну свою подругу, то решила заехать и сюда.
Рори не могла отделаться от подозрения, что гостья сказала далеко не все. Но какая разница? Она ведь не собиралась никуда ехать!
– Китти придется самой выбираться из своих неприятностей. Я немедленно напишу ей письмо с категорическим отказом, – заявила девушка.
– Я прошу вас пересмотреть свое решение. Скандал навредит и вашей сестре Селесте. Поэтому ваша мачеха так стремится вернуть письма. Если о них станет известно, свадьба может расстроиться.
– Свадьба?..
– Да, ваша сестра помолвлена с герцогом Уиттингемом. Церемония должна состояться в церкви Святого Георгия через четыре недели. О моя девочка, неужели вы ничего не знали? Вам никто не сообщил?..
Рори молча покачала головой и, отвернувшись, вцепилась обеими руками в край подоконника. Значит, Селеста помолвлена? Милая крошка Селеста, которая до сих пор шила наряды для кукол и рисовала в своих письмах глупые картинки, – она помолвлена? Впрочем, сестра уже несколько месяцев не писала. Но Рори-то предположила, что она занята подготовкой к дебюту – платьями, шляпками и уроками танцев.
И все-таки странно… Еще только конец апреля, а Селеста уже приняла предложение руки и сердца. И через несколько недель станет супругой высокопоставленного аристократа. Рори помнила герцога Уиттингема по своему дебюту. Это был до крайности высокомерный человек, взиравший на людей, занимавших не столь высокое положение в обществе, с откровенным презрением.
Ох, не таким Рори представляла будущего мужа Селесты… В своих мечтах она видела рядом с сестрой доброго, любящего и заботливого человека.
Сердце ее болезненно сжалось; еще никогда Рори так остро не тосковала по сестре. И ей, наверное, следовало находиться рядом с ней, чтобы помочь советом.
Рори почти не сомневалась: такой неравный брак – задумка Китти. Мачеха всегда мечтала подняться на вершину социальной лестницы, устроив брак одной из девочек. Сначала она подталкивала к титулованным джентльменам старшую, то есть ее, Рори. Когда же с падчерицей ничего не вышло, принялась за Селесту…
Послышалось громкое шарканье, и в дверном проеме возник Мердок, с трудом удерживавший в руках серебряный поднос. Ему никак не удавалось держать его ровно, и чашки, дребезжа, съехали на самый край – казалось, они вот-вот упадут на пол.
– Ваш чай, миледи, – пробормотал старик.
Рори бросилась к нему и успела перехватить поднос, одновременно заметив, что Мердоку хватило сообразительности взять из буфета две чайные пары, на которых не было трещин и сколов.
Он подошел ближе к гостье и, глядя на нее слезящимися глазами, проговорил:
– Я взял на себя смелость поставить на поднос кувшинчик с ромом. Добавьте несколько капель этого божественного напитка в чай, и сразу почувствуете себя лучше. Дорожную усталость как рукой снимет.
– Вы бесконечно добры, – ответствовала леди Милфорд. – Признаюсь честно, к такому способу укреплять силы в дороге мне еще не доводилось прибегать.
– Конечно, я рекомендовал бы ром без чая, – продолжал старик. – На корабле нам давали ром с каждой едой, даже с завтраком. Знаете, я помню один рейс, когда запасы рома кончились. Так вот, команда тогда едва не взбунтовалась…
– Спасибо, Мердок, – вмешалась Рори. – Ты можешь идти.
– Вам, мисс, тоже не мешало бы добавить ложечку рома в чай, – сообщил дворецкий, устремив на девушку критический взгляд. – Вы сегодня что-то очень бледны. Ром вернет румянец на ваши щечки. – Дав этот непрошеный совет, старик развернулся и, шаркая ногами, вышел из гостиной.
Рори начала разливать чай. Она почувствовала облегчение, занявшись хоть каким-то делом. Это позволяло не думать о Селесте.
– Сахар? Сливки?
– Несколько капель рома будет достаточно, – улыбнулась леди Милфорд.
– Но вы вовсе не обязаны…
– Чепуха. В жизни все надо попробовать. Хотя бы однажды.
Рори добавила несколько капель рома из кувшинчика и протянула чашку леди Милфорд. В своем нынешнем состоянии она тоже предпочла бы добавить в чай рому, но… Спиртное не умерит беспокойство о сестре.
Она села и, добавив себе в чашку немного сахара, проговорила:
– Герцог Уиттингем вдвое старше Селесты. Я его помню. Он ужасно неприятный и чопорный. По крайней мере, был таким восемь лет назад. Сейчас, вероятно, стал еще хуже.
– Ему около сорока, я думаю, – сказала леди Милфорд и отпила глоточек чаю. – М-м-м… интересный вкус. Мне, пожалуй, нравится.
Рори не обратила внимания на ее слова.
– А Селесте всего лишь восемнадцать, – продолжала она. – Не могу поверить, что сестра согласилась на такой брак.
– Только немногие девушки не воспользуются шансом стать герцогиней. Что же касается возраста, то высокородные аристократы обычно стараются иметь очень молодую жену. Тогда увеличивается вероятность рождения здорового наследника.
– Но почему Селеста? Ее приданое едва ли достаточно велико, чтобы привлечь герцога.
– Уиттингем и сам очень богат, так что может не думать о приданом. А ваша сводная сестра удивительно красивая девушка. К тому же тихая и скромная. Именно таких предпочитают знатные мужчины. Она станет покорной женой.
Рори так резко поставила чашку, что едва не расколола блюдце.
– Ему нужна покорность? Ха! Он слишком стар и заносчив для нее. Он ее погубит!
– Тогда, мисс Пэкстон, может, вы пересмотрите свое решение не возвращаться в Лондон?
Осознав, что ее загоняют в ловушку, Рори со вздохом сказала:
– Думаю, что лучшее решение – позволить опубликовать украденные письма. И если их содержание действительно сенсационно, то эта ужасная помолвка будет расторгнута.
Леди Милфорд с благодушной улыбкой наблюдала за собеседницей.
– Видите ли, мисс Пэкстон, если разразится скандал, то он, к сожалению, запятнает и вашу сестру. Вы этого хотите? Неужели вы действительно желаете, чтобы ваша сестра оказалась в таком же, как и вы, положении?
При мысли об этом Рори забыла все свои возражения. Ей потребовались годы, чтобы привыкнуть к нынешней жизни, и она не имела права обрекать Селесту на участь старой девы. В своих письмах сестра часто упоминала о желании влюбиться, стать женой и матерью. И Рори не могла уничтожить мечту своей доброй кроткой сестры. Но хотела ли Селеста выйти замуж именно за герцога Уиттингема? Имелся только один способ это выяснить.
– Хорошо, – буркнула Рори. – Я поеду в Лондон и посмотрю, что можно сделать. Но не могу обещать, что стану помогать мачехе.
– Что ж, это справедливо. Пусть миссис Пэкстон сама вас убеждает. – Леди Милфорд потянулась к ридикюлю и развязала шелковые завязки. – Поскольку вас много лет не было в Лондоне… Полагаю, ваш гардероб нуждается в пополнении. Если вы пойдете на бал или вечеринку…
– Я не собираюсь возвращаться в общество. Мачеха этого не допустит.
– Но ваша сестра помолвлена с герцогом. Скорее всего, вам придется сопровождать ее на разные мероприятия. Возможно, это вам поможет.
К немалому удивлению Рори, гостья извлекла из своего бархатного ридикюля пару туфель. Элегантные танцевальные туфельки были сшиты из темно-красного шелка и украшены хрустальными бусинками, разом вспыхнувшими на свету. И Рори тут же почувствовала зависть. Будучи дебютанткой, она никогда не видел ничего столь изысканного – даже в самых лучших лондонских магазинах.
Рори с трудом отвела взгляд от прелестных туфелек и хмуро взглянула на леди Милфорд. С какой стати эта женщина делает ей такие… личные подарки? Они ведь даже не подруги!
– Миледи, я не нуждаюсь в благотворительности.
– О, это вовсе не подарок. Вы получите туфли только на время и вернете мне, когда больше не будете в них нуждаться. – Гостья наклонилась и поставила туфельки на ковер. – Прошу вас, примерьте их.
Рори медлила, не зная, как поступить. Если эти восхитительные туфельки давались ей только на время, то вроде бы глупо было отказываться. Но, с другой стороны…
– Вряд ли они мне подойдут, – сказала девушка. – Я выше вас и наверняка ношу обувь большего размера.
Но уже в следующее мгновение Рори все же сняла свои поношенные туфли и надела обновку. Ей тотчас показалось, что некий мастер-сапожник сшил эту обувь специально для нее. Ощущение было воистину чудесным. Рори встала и, не удержавшись, закружилась по комнате, не сводя глаз с восхитительных туфелек. Пусть это было глупо, но ей вдруг захотелось снова танцевать. Как было бы замечательно кружиться по бальному залу в объятиях красивого джентльмена…
Леди Милфорд посмотрела на нее с загадочной улыбкой.
– Вижу, туфельки вам все же подошли.
– Удивительно, но да! Только я не знаю, где и когда буду их носить.
– Когда захотите, дорогая. Может быть, даже завтра, когда поедете в Лондон.
Глава 4
Наивные девушки очень часто вступают в брак без любви и выходят замуж за джентльменов, которые намного старше их; это позор.
Мисс Селлани
Рори вошла в холл дома, который раньше считала своим, и тотчас же оказалась во власти самых противоречивых чувств – одновременно и приятных, и горестных. Как хорошо ей были знакомы эти бледно-зеленые стены, черно-белые мраморные полы и лестница с коваными перилами. Холл же был украшен со вкусом – несколько пейзажей на стенах, пара изящных стульев и ваза с белыми розами на каменной подставке. Причем аромат цветов сливался с запахом пчелиного воска. И, конечно же, тут не было того беспорядка, что царил в доме Бернис.
– Вы позволите взять вашу накидку, мисс Пэкстон?
Рори обернулась к одетому в черное дворецкому, взиравшему на нее с явным неодобрением – губы сжаты в ниточку, а брови насуплены. Гримшоу всегда умел сделать так, что даже самый его простой вопрос звучал с неодобрением. Судя по выражению его лица, он считал, что блудная дочь должна входить в дом не через переднюю дверь, а через вход для прислуги и торговцев.
Рори передала ему плащ и шляпку. Будучи дебютанткой, она не выносила его за постоянное вмешательство в ее жизнь, и теперь ей почему-то захотелось найти брешь в его броне.
– Перед тобой чемоданы, Гримшоу. Или моя мачеха выжала из тебя все соки?
Дворецкий сразу ощетинился.
– Нет, я здоров и крепок, мисс. А вы не должны торчать здесь, где вас может увидеть кто угодно. Быстрее следуйте за мной.
Гримшоу пошел по коридору, а Рори – за ним. Когда они проходили мимо лестницы, сверху донеслись чьи-то голоса.
– Постой! – воскликнула Рори. – Я хочу немедленно увидеть свою сестру.
Дворецкий уставился на нее со всем злорадством, на какое был способен.
– Мисс Селеста десять минут назад отбыла на Беркли-сквер – на чай с герцогом Уиттингемом и его матерью.
Рори невольно вздохнула. Значит, сестра вернется не раньше чем через час, а то и полтора. Наверное, они будут обсуждать у герцога свадебные планы. Рори не терпелось узнать, принуждали ли Селесту к замужеству. Но, увы, с этим придется подождать.
Что же касается поездки, то леди Милфорд устроила все как нельзя лучше. Накануне, сообщив Рори шокирующие новости о шантаже и помолвке, вдовствующая графиня отбыла в гости к подруге, жившей в десяти милях от Бернис. А ее кучер и лакей поздно вечером вернулись в домик Бернис, провели ночь на конюшне, а рано утром, погрузив в экипаж скудный багаж Рори, повезли ее в Лондон.
Бернис долго стояла на пороге и махала ей рукой. Рори приглашала ее с собой, но тетушка не могла жить в больших городах. Впрочем, пожилой тетушке, вероятно, лучше было оставаться в Норфолке. И она ничего не знала о шантаже: Рори сказала ей, что неожиданный визит леди Милфорд связан с помолвкой Селесты.
Гримшоу важно шествовал по длинному коридору. Он чеканил шаг, словно солдат на плацу, заглушая негромкий стук каблучков Рори. С тех пор как леди Милфорд передала ей эти замечательные туфельки, Рори постоянно чувствовала какой-то трепет – словно бабочки порхали в животе. И почему-то ей казалось, что вот-вот должно случиться нечто чрезвычайно важное.
– Куда ты меня ведешь? – спросила она у дворецкого.
– Миссис Пэкстон занята с гостями. Она велела, чтобы вы подождали в библиотеке.
Рори не знала, что больше ее возмутило – то, что Китти не сомневалась в возвращении падчерицы, или же то, что ей не позволялось общаться с гостями мачехи. Впрочем, какая разница? Она ведь вернулась только для того, чтобы убедиться, что с сестрой все в порядке.
Тут Гримшоу провел ее в уютную комнату, которую отец раньше использовал как кабинет.
– Я сообщу миссис Пэкстон о вашем приезде, – проговорил он и, кивнув, удалился.
Рори огляделась, и на нее тотчас нахлынули воспоминания. Окна, выходившие в маленький сад, были завешены все теми же бутылочно-зелеными шторами. Стены же от пола до потолка занимали книжные полки. Книги, коих здесь было великое множество, наполняли комнату запахом кожаных переплетов. И именно здесь, лежа со Стефано на диванчике у камина, она совершила самую большую ошибку в своей жизни…
Ох, от этого воспоминания ей уже давно следовало бы избавиться.
Помотав головой, Рори подошла к массивному столу, стоявшему в углу комнаты, и представила сидящего за ним отца – очки съехали на кончик носа, а волосы слегка взъерошены. И он быстро что-то писал.
Но теперь кожаное кресло пустовало. Папа умер через год после ее изгнания, и она даже не смогла с ним попрощаться.
К глазам Рори подступили слезы. Вспомнилось, как еще маленькой девочкой она часто приходила сюда к отцу по вечерам, и эти вечерние часы принадлежали только им двоим. Отец сразу откладывал свои дела и все свое внимание уделял ей. Они играли в карты или же читали. Иногда отец даже пил чай с ней и ее любимыми куклами. Так было, пока он не женился во второй раз.
Рори не помнила своей родной матери. Та умерла вскоре после рождения дочери. Именно папа укладывал ее по вечерам спать, и папа водил ее гулять в парк. Ей было почти восемь, когда в их жизнь вошла Китти. Вскоре после этого родилась Селеста – и все изменилось.
Рори обошла стол и села в отцовское кресло. Ей показалось, что в воздухе до сих пор витал слабый аромат сандалового дерева – любимого одеколона отца. Все его бумаги и бухгалтерские книги были давно убраны. Осталась только пустая превосходно отполированная столешница. Неужели Китти выбросила из этой комнаты все, что напоминало о нем?
Надеясь обнаружить хоть что-нибудь, Рори выдвинула верхний ящик, и ее губы тронула грустная улыбка. Его любимые гусиные перья все еще были здесь – также и серебряная чернильница. И еще – стопка почтовой бумаги с его инициалами. Она взяла маленькое блюдечко с песком и тронула крупинки, вспоминая, как папа иногда разрешал ей рассыпать их по письму, чтобы промокнуть свежие чернила.
Что бы подумал папа о ее попытках заняться эпистолярным творчеством? Стал бы он гордиться дочкой, узнав, что ее заметки публикует «Уикли Вердикт» под псевдонимом «мисс Селлани»? Ей очень хотелось верить, что отец поддержал бы ее.
– Аврора, почему ты шаришь по ящикам?
Вздрогнув от неожиданности, Рори рассыпала песок по девственно-чистой столешнице. Подняв глаза, она посмотрела на Китти Пэкстон. Мачеха за эти годы почти не изменилась, разве что в уголках глаз появились морщинки. Да и в волосах стала пробиваться седина. Правда, изящнее она не стала, и полосатое желтое платье, украшенное веселенькими оборками, обтягивало ее по-прежнему плотную фигуру.
Рори смахнула песок обратно в блюдце и холодно проговорила:
– Я всего лишь хотела посмотреть, что стало с вещами папы. – Она встала из-за стола. – Прости мое любопытство. На какое-то мгновение я забыла, что это уже не мой дом.
Китти поджала губы, но тут же расплылась в слащавой улыбке. Закрыв дверь, она повернулась к Рори.
– Это ты прости меня, моя дорогая девочка, что я не смогла встретить тебя после столь долгого отсутствия.
Рори почувствовала, как ее окутывает удушливо сладкий аромат роз – она очутилась в крепких объятиях мачехи. Ей, разумеется, хотелось верить в ее искренность, но она прекрасно понимала, что Китти всего лишь требовалась помощь.
Отстранившись, Рори перешла прямо к делу:
– Я приехала, как только услышала о помолвке Селесты. Ты же не хочешь сказать, что намерена выдать ее замуж за герцога Уиттингема?!
Китти в растерянности заморгала.
– Конечно же, намерена! Почему я должна возражать против такой великолепной партии?
– Хотя бы потому, что он ей в отцы годится.
– Ну и что? Его зрелость говорит лишь о том, что он уже нагулялся и теперь готов осесть дома, чтобы сделать счастливой свою молодую жену. – Лицо Китти расплылось в блаженной улыбке, и она скрестила пухлые руки на своей объемистой груди. – Уиттингем безумно влюблен в Селесту. Видела бы ты, как он осыпает ее подарками – браслетами, шалями, букетами… И еще он ей подарил кольцо с бриллиантом, равного которому, должно быть, нет и у королевы.
– Меня интересуют не его чувства, а ее. Ты принуждаешь Селесту к этому браку?
– Нет, конечно. Девочка с радостью приняла его предложение. Да и какая девушка отказалась бы от счастья стать герцогиней? Только подумай, какое высокое положение в обществе она займет!
И Китти, разумеется, тоже. Стать матерью высокопоставленной особы – предел ее мечтаний. Мачеха дала это понять еще во время ее, Рори, дебюта, но она ни за что не признается, что всеми силами подталкивала дочь к этому браку. Осознав бесполезность дальнейших дискуссий, Рори решила прекратить этот разговор. Только от самой сестры она сможет узнать правду.
Меняя тему, девушка проговорила:
– Насколько я поняла, свадьба может и не состояться. Возникла угроза скандала?
В глазах Китти промелькнула тень. Мелодраматическим жестом театральной актрисы она приложила ко лбу дрожащую руку.
– Да, это так. Ты даже не представляешь, как я расстроена. – Китти покосилась на падчерицу. – Что тебе рассказала леди Милфорд?
– Она сказала, что тебя шантажируют украденными письмами, а все остальное мне объяснишь ты.
– О, все это так ужасно, что я не могу говорить… Последнюю неделю я не сомкнула глаз. – Китти театрально покачнулась и со вздохом добавила: – Стоит подумать о том, что может случиться, и мне кажется, что я вот-вот упаду в обморок.
– Ну так присядь. – Рори пожала плечами.
Хорошо зная, какие представления способна устраивать ее мачеха, Рори на всякий случай проводила ее к диванчику у камина. Китти с удобствами расположилась на подушках, достала из рукава платочек и принялась энергично им обмахиваться. Впрочем, ее физиономия оставалась вполне нормального цвета. Рори же подошла к столику с напитками и налила мачехе солидную порцию хереса.
– Да благословит тебя Господь, моя девочка, – с дрожью в голосе сказала Китти и отпила сразу полстакана. – Не могу сказать, как я рада твоему приезду. Ты всегда знала, как себя вести в сложных ситуациях. Помню, ты даже не заплакала, когда мы с твоим отцом были вынуждены отправить тебя к тетке.
Рори, конечно, плакала, но только в одиночестве, в своей спальне, ночью. Она плакала от злости и обиды, вспоминая свое унижение и то, как сильно она огорчила отца своим безрассудством. Но она предалась жалости к себе только один-единственный раз, и свидетелей тому не было. После этого она решила, что построит свою жизнь заново.
Опустившись на диван рядом с мачехой, Рори сказала:
– А теперь рассказывай. Я должна знать, что произошло, должна знать во всех подробностях.
Глаза Китти забегали.
– Все подробности?
– Да, все. И начни с пропажи писем. Когда это случилось?
– Больше недели назад. Я была утром в гостиной – перечитывала старую корреспонденцию, когда явился посетитель. Я перевязала пачку писем ленточкой и засунула в мою корзину для шитья, под мотки ниток. Я была так занята подготовкой к свадьбе Селесты, что совсем забыла об этих письмах. Прошло дня два, прежде чем я обнаружила, что их нет. И то лишь потому, что получила записку.
– Требования шантажиста?
– Да. Записка была написана мужским почерком. Он потребовал, чтобы я отдала ему мое бриллиантовое ожерелье – то самое, которое твой отец подарил мне на свадьбу. Он писал, что если я этого не сделаю, то о моих личных делах узнают бульварные газеты. Ты даже не представляешь, как я расстроилась.
– Представляю, – сухо ответила Рори. – Следующий вопрос: что было в этих письмах?
Китти прикусила губу. Ее толстые пальцы терзали носовой платок.
– Это не важно, – пробурчала она. – Нет смысла говорить об этом.
Но Рори не испытывала к мачехе ни капли сочувствия.
– Ты мне расскажешь все без утайки, – заявила она. – Иначе я немедленно уйду, и тебе придется самой разбираться со своими делами.
– Ладно-ладно. – Китти шумно вздохнула. – Это были очень личные письма… любовные. Моя переписка с прежним возлюбленным.
Рори на мгновение замерла. Она, разумеется, предполагала, что речь могла идти о любовной переписке, но не хотела этому верить. В конце концов, в письмах могли быть и правительственные тайны, касавшиеся прежней работы ее отца в адмиралтействе… Или же язвительные отзывы о членах высшего общества.
Ирония судьбы – Китти виновна в тех же самых грехах, из-за которых она, Рори, была изгнана из общества.
– Понимаю, – кивнула девушка. – Когда именно имела место эта любовная история? В конце концов, вдовам ведь, в отличие от дебютанток, позволительно вступать в любовную связь. С соблюдением соответствующих предосторожностей, разумеется.
Китти съежилась под суровым взглядом падчерицы.
– Видишь ли, это случилось… незадолго до смерти твоего отца.
Рори почувствовала, как к горлу подкатил комок; ее охватила ярость… и жгучая обида за отца. Выходит, эта тщеславная глупая женщина обманывала папу, нарушала брачные клятвы в угоду своим эгоистичным желаниям.
– Папа знал?
Китти опустила глаза.
– Да, я призналась ему, и он меня простил. Надеюсь, ты тоже простишь.
Рори пристально смотрела на мачеху; она чувствовала, что та сказала ей не все.
– Но раз уж ты хранила эти письма… Значит, они для тебя многое значили. Если бы ты действительно раскаялась, ты бы их сожгла.
– Ты даже представить не можешь, как я жалею, что не сделала этого. – Китти всхлипнула и высморкалась. – Пойми, я должна вернуть эти письма. Если они появятся в газетах, все станут сплетничать обо мне. Моя репутация погибнет.
– Что ж, тогда уедешь в деревню – как и я. Со временем все забудется.
– Ах, ты не понимаешь! Герцог Уиттингем не потерпит скандала в семье своей невесты. В прошлом сезоне он разорвал помолвку с леди Мэри Гастингс, когда ее сестра сбежала с учителем танцев.
– Выходит, герцог не знает о моем существовании?
– Но ведь прошло уже восемь лет. Я сумела убедить его, что все давно забыли о твоей маленькой нескромности. Кроме того… Ты теперь живешь далеко от Лондона, поэтому он не должен знать о твоем возвращении.
– Понимаю. Значит, ты намерена меня прятать – как сумасшедшую, сбежавшую из Бедлама.
Китти всплеснула руками.
– Аврора, прошу тебя, пойми все правильно! Ты должна скрываться только до свадьбы. И, пожалуйста, помоги мне. Если не ради меня, то ради Селесты.
Девушка невольно нахмурилась. Мачеха прибегла к единственному аргументу, являвшемуся для Рори весомым. Пытаясь успокоиться, она сделала глубокий вдох и проговорила:
– Письма могли украсть и во время бала. Здесь же наверняка было много людей. Ты можешь хотя бы предположить, кто тебя шантажирует?
– Да, конечно! Это лорд Дэшелл.
– Маркиз Дэшелл? Этот старый негодяй? – Рори хорошо помнила краснолицего старика, которому очень нравилось щипать дам, заставляя их взвизгивать.
– Нет, это не Уильям. Он погиб в прошлом году, когда разбился его экипаж. – Китти фыркнула и поджала губы. – Я говорю о теперешнем маркизе, его старшем сыне Лукасе.
Рори с удивлением взглянула на мачеху. Лукас Вейл? Нет, это невозможно!
Лукас Вейл – самодовольный заносчивый педант. Во время дебюта она несколько раз ловила на себе его взгляд, когда была окружена толпой поклонников. Однажды он даже пригласил ее на танец. Внешне Лукас был довольно привлекателен, но с таким мрачным занудой невозможно было ни о чем разговаривать. Рори пыталась с ним поболтать, но он не отвечал. А после танца сразу удалился, не сказав ни слова. Этот человек был слишком холоден и строг, чтобы его можно было считать по-настоящему красивым. Он являлся полной противоположностью своего гуляки-отца.
– Что за чушь? – Рори нахмурилась. – Ведь маркиз Дэшелл… Он еще более чопорный, чем Уиттингем. Да и зачем ему тебя шантажировать?
– На самом деле причина есть. – Китти заерзала. – Понимаешь…
– Да говори же!
– Ну, в общем… У меня была связь с его отцом. И это именно его письма.
Рори прикусила губу и задумалась. Значит, Китти предала ее отца с этим грязным старикашкой, человеком, настолько распущенным, что он мог напиться и рухнуть на пол посреди переполненного бального зала. А на дверце его экипажа, насколько помнилось Рори, была изображена полураздетая девица.
– Боже правый, Китти! Что ты нашла в этом старом развратнике?
Мачеха отвела глаза.
– Ах, ты не поймешь…
– Это уж точно, – кивнула Рори. Пытаясь сдерживать гнев и отвращение, она постаралась сосредоточиться на проблеме. – Но ведь все это совершенно бессмысленно… Зачем Дэшеллу публиковать такие письма? Тем самым он навлечет позор не только на тебя, но и на свою семью.
– Да, конечно. Но его это, вероятно, совсем не во