Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

Пролог. Старая, старая сказка…

Оксфордшир, Англия, 1982 год

Стефан порывисто распахнул дверь комнаты, которую делил с лучшим другом, и, бросив в угол черную спортивную сумку, взял свисающую с кресла белую футболку. Хью спал, а его сон мог прервать только взрыв ядерной боеголовки, и то, если это произойдёт в непосредственной близости от него самого. Стефан скатал мягкий хлопок в упругий шар и точным броском запустил в широкое безмятежное лицо.

– Что за черт?! – Хью подскочил, заспанно озираясь. – А-аа, это ты. Очень смешно, – он схватил футболку и бросил обратно.

Стефан без труда уклонился от импровизированного мяча и спросил:

– Когда приехал?

– Днем.

Хью подошел к зеркалу, рассматривая помятое от подушки лицо, и, придав некое подобие порядка взлохмаченным светлым волосам, потянулся за валявшейся рядом майкой.

Стефан распахнул окно, взял со стола пачку сигарет и поманил друга за собой. Балкона как такового в их комнате не было, но рядом находилась добротная резная балюстрада: он схватился за нее, подтянулся, забираясь на крышу и ногами упираясь в бортик; Хью в точности повторил его маневр. Догоравшее лето. В небе ярко-малиновыми мазками солнце расписывало горизонт и дарило прощальные крохи тепла.

Они закурили, рассматривая с высоты четвертого этажа ухоженный двор старого колледжа, снующих туда-сюда людей – новый учебный год вот-вот начнется; новички и матерые студенты занимали отведенные им комнаты в студенческих кампусах. Тяжелые массивные двери преподавательского корпуса распахнулись, наружу вышел мужчина – ребята резко склонились к широкому шпилю: залазить на крышу, а тем более курить на ней – запрещено, а связываться с мистером Зильбером – специалистом по математической логике – крайне неразумно, аргументов не хватит.

– Dominus illuminatio mea1, – задумчиво повторил девиз Оксфордского университета Стефан, расслабленно выпуская сизые колечки дыма. – Готов к очередной порции света знаний?

– А я всегда готов. – Хью взял из рук друга окурок и в последний раз затянулся. Ему всегда не хватало одной сигареты – плюс одна затяжка из рук товарища.

Хьюберт Барлоу и Стефан Клейтон учились на третьем курсе, но знакомы, кажется, были всю жизнь и столько же дружили. Жизнь свела их в начальной школе, и мальчишки быстро сошлись. Хью – крепко сложенный, светловолосый и веселый. Стефан выше, но тоньше, с темными волосами и бледно-зелеными глазами. Они отлично дополняли друг друга: добродушный, отзывчивый Хью и резкий, вспыльчивый Стефан. Они были разными, но оба верили в дружбу и самих себя. Вместе мечтали. Строили планы на будущее. Горели азартом приключений.

– Вот закончу и начну строить корабли, – воодушевленно сказал Хью. – У меня будет свой судостроительный завод.

Стефан не удивился – друг любил море – и, зевнув, лениво добавил:

– Тогда у меня будет железная дорога.

– Неплохо! Нашим детям будет, что оставить в наследство.

– Ага. А если мы их поженим, то они будут владеть миром, – пошутил Стефан.

– Почему бы и нет. Если мой с…

– Мальчик будет у меня, – самоуверенно прервал Стефан.

– Я не против дочери, – спокойно кивнул Хью, – но я еще подумаю: стоит ли отдавать ее за твоего пацана.

Они рассмеялись, и Стефан звонко хлопнул по раскрытой ладони друга, тут же подставляя свою для ответа.

– Пойдем, сегодня мы еще люди вольные.

Лекции начнутся только через два дня, а сегодня у них были амбициозные планы на вечер: паб, алкоголь, красивые студентки.

Вечер складывался удачно: после трех пинт лагера Хью все еще выигрывал у Стефана в пул2. Они заняли ближний стол – оценивать вновь прибывших посетительниц с этой позиции было удобно, как и сигнализировать бармену, чтобы повторил светлое нефильтрованное. В основном зале шумели студенты – в это время года они самые частые гости в «Черном лисе», – автомат разрывался от старых хитов «Битлз», в воздухе парил сигаретный дым, терпкими флером оседая на волосах.

Хью старательно натирал кий, когда появилась она. Высокая, тоненькая, светлые волосы, подкрученные на концах, изящно лежали на плечах. Желтая водолазка облепляла ее хрупкую фигуру, как вторая кожа, а клетчатая юбка демонстрировала длинные ноги с острыми коленками. Обычно Хью быстро толкал в плечо Стефана, чтобы вместе оценить очередное симпатичное личико, но сейчас он застыл, пораженно рассматривая девушку, лишившую его дара речи одним своим существованием. Звонкий дружный смех – она пришла с подругой, – и они подошли к музыкальному автомату. Несколько движений и из динамиков полилась «Woman» Джона Леннона. Девушки начали танцевать, грациозно и самозабвенно, наплевав, что мало места, а за столиками пьют и едят.

Хью тряхнул головой, на секунду отрываясь от невероятного зрелища, и увидел, что Стефан тоже смотрит: зорко, настороженно, словно охотник за добычей. Он, очевидно, почувствовав взгляд, повернулся к Хью и, улыбнувшись, сказал:

– Без обид?

– Без обид. – Это было их главным правилом: если обоим понравилась одна девушка – никаких претензий, кого бы она не выбрала.

Вивиан Гласс оказалась студенткой-первокурсницей Баллиол-колледжа3 и тоже жила в общем кампусе. Стефан и Хью вслух восхищались удачей всего Оксфордского университета – заполучить такого студента! – а про себя радовались своей: сейчас добиваться расположения нежной красавицы стало гораздо легче! Они стали одновременно оказывать ей знаки внимания, ненавязчиво ухаживать и даже опекать. Вивиан принимала их заботу, никого из парней особо не выделяя. Она была веселой и легкой в манере общения, иногда даря ложную надежду, что вот-вот все решится, но потом искрящимся смехом отнимала ее. С каждым днем становилось очевидней, что к парням она относится одинаково и воспринимает их исключительно как друзей. Но все изменилось сухим холодным декабрьским днем.

Стефан натягивал на плечи теплую куртку, бросая в окно хмурые взгляды на серое небо. У них были билеты на матч Олдершот – Оксфорд Юнайтед. Кубок Англии пропустить не хотелось, но погода настораживала: холодно и ветрено, а игра в Мейденхеде и до него еще нужно добраться. Он мельком глянул во двор: Хью и Вивиан ждали только его. Шерстяная шапочка в виде шляпки, укороченное пальто и яркие светлые локоны. Стефан почувствовал, как сердце глухо ударилось о ребра: он влюбился, окончательно и бесповоротно. Ни разу за двадцать один год жизни не испытывал ничего подобного и сейчас у него было одно желание – добиться взаимности!

Стефан дернулся – неожиданно Вивиан порывисто обняла Хью, словно благодарила, но тот после краткого объятия не отпустил ее, наоборот, прижал крепче и склонился к губам. И она ответила. Стефан, стиснув челюсти, молча наблюдал, как она обвила руками шею Хью, как целовала его, а потом засмеялась.

Он отошел от окна, решительно направляясь вниз, к ним, но на пороге комнаты буквально столкнулся с яркой сокурсницей.

– Чего тебе? – хмуро бросил Стефан.

– Я к Хью.

– Его нет, – раздраженно ответил он, не понимая на кого злится: на Мелисенту, вечно появляющуюся не вовремя, или на Хью. Она была то ли родственницей, то ли дочкой друзей семьи Барлоу – Стефан уже не помнил, но на подсознательном уровне не переносил ее, хотя довольно часто контактировал: общие лекции по экономике, английской истории и Хью этому способствовали. И даже внешняя привлекательность Мелисенты не трогала его, не будила мужчину. Хотя обычно и менее красивые девушки могли свести с ума.

– Нет? – пропуская мимо ушей злость Стефана, переспросила она, осматривая комнату. – Может, ты отдашь мне мои ….

– Я тороплюсь.

– Я сама найду. Быстро, обещаю.

Стефан преувеличенно громко вздохнул, пропуская ее в комнату. Он не смотрел на нее, погрузившись в свои мысли, не видел, как Мелисента равнодушно открыла несколько ящиков рабочего стола Хью, даже не потрудившись заглянуть внутрь, потом снова подошла к Стефану. Ближе, чем когда-либо позволяла себе.

– Не могу найти, – тихо проговорила она. Стефан бросил на нее раздраженный взгляд, злясь, что вообще тратит с ней время, но злость быстро сменилась недоумением: Мелисента встала на носочки и коснулась теплыми губами его щеки. – Стефан, – только имя, и она снова поцеловала его, и еще: уголок губ, скула, висок.

Он прервал это безумие резко – просто оттолкнул ее от себя.

– Уходи, и сделаем вид, что ничего не было.

– Но почему? – слабо возразила она, чем снова удивила. Мелисента была дерзкой, самовлюбленной, уверенной в себе, а сейчас тихо бормотала что-то.

– Потому что не хочу.

– Все равно не понимаю.

Да, это было странно: блестящие черные волосы, идеальная кожа, алые губы – она была красива и знала об этом.

– Я тебя не хочу, – грубо пояснил он.

– А кого хочешь? Эту пигалицу Вивиан? – Мелисента коротко, неприятно засмеялась, подпитывая антипатию Стефана: ее смех царапал слух, вызывая желание закрыть ей рот, чтобы не слышать. – Она сохнет по Хью и никогда, слышишь, никогда не будет с тобой!

– Пошла вон.

Она демонстративно обошла его, не желая больше соприкасаться, высокомерно задрав подбородок, но уже у двери обернулась, наградив напоследок ненавидящим взглядом: она, Мелисента Баннистер, открылась ему, предложила всю себя, а Стефан Клейтон посмел отвергнуть ее! О, этого она не простит и не забудет.

Но ему плевать. На все плевать, кроме сцены, разыгравшейся внизу. Мысленно Стефан был уже не здесь.

Она сохнет по Хью…

Он резко замер, только сейчас до него дошло значение слов: значит, Вивиан уже давно сделала выбор? И о нем уже всем известно, даже злобной сучке Баннистер. Недобрая усмешка скривила его губы – Мелисенте все же удалось плюнуть в него ядом. Она хотела, чтобы он думал о ней, и добилась своего. Даже сидя на стадионе рядом с друзьями – друзьями ли? – Стефан прокручивал в уме ее слова и наблюдал…

– Что с тобой сегодня? – Вивиан приобняла его, мягко забирая из рук сигарету, которую Стефан задумчиво крутил весь первый тайм. Трибуны наполовину опустели – болельщики замерзли и в перерыве спустились за горячими напитками и жабой в норке4. Хью был одним из таких.

Стефан откинулся на спинку сиденья, достал еще одну сигарету и, прикурив, отрицательно покачал головой: у него все нормально. На самом же деле он думал, почему его лучший друг молчит? Почему они с Вивиан скрывают, что стали ближе обычных университетских товарищей? Он ведь заметил, как они осторожно соприкасаются пальцами, как смотрят друг на друга, не обращая внимания на футбол.

Вивиан взяла его под руку и положила голову на плечо – так они ждали Хью, безмятежно и спокойно, только в душе Стефана с этого момента поселились ревность и злость. Каждый взгляд, жест, случайное прикосновение – он считал это явным признаком чувств именно к нему, Стефану! Даже после того, как Вивиан и Хью рассказали о своей любви, он продолжал лелеять надежду на взаимность, на сердце Вивиан, которое она так опрометчиво отдала другому.

Месяцы шли, а чувства не ослабевали, отношения между друзьями накалялись, выливаясь в необоснованные претензии и постоянное раздражение. В очередной раз Стефан, громко хлопнув дверью, отправился покурить – успокоиться и расслабиться. Во дворе кампуса было темно и тихо, только фонари строгими незримыми линиями очерчивали дорожки. В воздухе пахло свежестью и ранней весной, а еще слабым ароматом духов, легких, воздушных, как их хозяйка. Стефан, ведомый чутьем, быстро сошел с крыльца и тенью скользнул в темную арку.

– Вивиан?

– Вы опять поругались? – вместо приветствия обвинила она.

– Кого ты здесь ждешь? Кого пришла утешать: меня или его? – с ядовитым сарказмом поинтересовался он.

– Стефан! – воскликнула Вивиан. Раньше он не позволял себе так резко говорить с ней. – Я люблю Хью, но ты мой друг. Ты его друг, – она мягко взяла его за руку.

– Друг? – Он резко притянул ее к себе, жадно глотая воздух, наполненный ее присутствием. – А может, больше? Ты ведь не пробовала.

– Стефан, не надо!

Но он уже не слышал: вот она, Вивиан, теплая, настоящая, согревает щеку своим дыханием. Она что-то кричала, но Стефан не понимал, только бешеный стук сердца отдавал нестройным гулом в ушах, а тело наполнялось желаниями, запретными, но такими манящими.

– Пожалуйста, прекрати! – Вивиан молила, отталкивая его от себя, пока им обоим не стало легче: Хью появился из темноты, просто рывком оторвал от нее Стефана и резко вскинул руку, вкладывая в удар всю злость.

– Не смей больше к ней прикасаться. – От ярости Хью тяжело дышал, а Вивиан повисла у него на руке, шепча: «Не надо, не надо».

– Да пошел ты. – Стефан сплюнул кровь из разбитой губы и ушел прочь. Ни разу не обернувшись. Больше он никогда не поворачивался в сторону Хью Барлоу.

Глава 1. Ошибки прошлого вылились в непредсказуемое будущее!

Бирмингем, Англия, наше время.

– Ты готова? – бодро спросила Глория.

Аврора уверенно кивнула в ответ.

– Тогда вперед. – Они синхронно поднялись, торопясь в конференц-зал: собрание вот-вот должно было начаться.

Глория Пирс – начальник отдела маркетинга – уходила на повышение в лондонский филиал, и Аврора готовилась принять ее должность. Они обе знали, что это будет самым справедливым и рациональным решением руководящего состава «Кросс-Кантри». Три года упорного труда, начиная с младшего аналитика-стажера, и сегодня настал ее час икс: Аврора была ответственной за дорогостоящий и затратный проект «Равные возможности», суть которого – не просто обеспечить людям с ограниченными возможностями комфортные условия проезда в поездах компании, но и дать выбор при покупке билетов, такой же, как у прочих пассажиров: все вагоны оборудовали подъемными устройствами для инвалидных колясок, многофункциональными сиденьями, увеличили число туалетных комнат, оснащенных под нужды неходячих пассажиров, вдвое. Амбициозный проект, рентабельность которого была под большим вопросом, но в свете иска от спортсмена-паралимпийца Эдда Стоуна, который не смог сходить по нужде в их поезде, срочно нужно было что-то предпринять, так как престиж компании изрядно пострадал. Спортсмен не требовал компенсации, только уважения: если человек «не ходит», это не значит, что он должен мочиться под себя!

«Кросс-Кантри» – один из крупнейших перевозчиков в стране, с самым длинным прямым железнодорожным сообщением: от Абердина на северо-востоке Шотландии до Пензанса на юго-западе Англии. Компания не могла позволить себе потерять лидирующие позиции на рынке пассажирских перевозок, поэтому согласилась на реализацию предложенного проекта. Модернизировать поезда дальнего следования оказалось задачей непростой и дорогой, но оно того стоило: репутация компании быстро восстановилась, акции взлетели вверх, и проект, наконец, начал окупать затраты.

Аврора заняла место рядом с начальницей, бегло оглядывая присутствующих: начальники отделов, ведущие специалисты, операционный директор и… сам глава «Кросс-Кантри». Это было неожиданно, обычно назначения руководителей среднего звена проходили без участия первого лица компании. Аврора с волнением устремила взгляд в начало длинного массивного стола: Дрю Фуллер – директор и ее жених; Стефан Клейтон – президент и председатель правления и по совместительству ее отец. Самые дорогие мужчины в ее жизни сегодня были здесь.

Дрю взял слово, но Аврора продолжала смотреть на отца: она и не думала, что будет так приятно его личное присутствие сегодня, ведь всё, что она делала, было продиктовано желанием доказать: она может! И, наконец, он тоже признает это, и их отношения сдвинутся с точки перманентного непонимания: их личная константа в ряду постоянно сменяющих друг друга событий. Аврора попыталась припомнить, когда их взаимоотношения превратились в извечную игру в шахматы – кто кого. Наверное, в тот момент, когда она перестала делать так, как удобно ему. Закрытая частная школа, балет, музыка, этикет и его планы на ее будущее – жизнь, расписанная на годы вперед.

Первый бунт случился в семнадцать лет, когда Аврора бросила балет и съела, наплевав на диету, свою первую в жизни жареную во фритюре картошку с рыбой. Это было потрясающе вкусно, ради такого можно выбросить на свалку тринадцать лет упорного труда, тем более если звезды в мире классического танца светят в другую сторону. У нее слабые ноги – именно так сказал балетмейстер после отчётного концерта – и примой ей не стать. А махать всю жизнь розочкой в кордебалете – не то, о чем мечтают. Аврора любила танцевать, но не настолько, чтобы растирать ноги до кровавых мозолей и жгучей солью осыпаться на них, а двери так и останутся закрытыми.

Вторым протестом стало поступление в колледж на факультет экономики и бизнеса, которые, как считал Стефан Клейтон, абсолютно не подходят его юной дочери. Он планировал, что она будет учиться в Королевской Академии Танца.

Третьим – желание работать в «Кросс-Кантри». Отец взял ее, протащив через все круги ада, не делая поблажек, оценивая, как всех и даже жестче. И Аврора выдержала. Именно поэтому она сейчас сидит здесь!

Из раздумий ее вывел сильный голос отца, а вот о чем вещал Дрю, она пропустила. Ничего, вечером за бокалом шампанского он ей всё расскажет. Но сейчас необходимо собраться, иначе волнение оседлает ее и понесется вскачь, как на бешеной лошади – не видать ей тогда повышения. Речь шла о проекте и о должности начальника отдела – Аврора поднялась, не сразу осознав, что назвали другое имя. Только снисходительное недоумение, которое отпечаталось на лицах присутствующих, вернуло ее в реальность. Реальность, в которой должность досталась не ей.

Она села на место – Глория участливо сжала ее руку под столом. Аврора бросила взгляд на начальство: Дрю отвел глаза; отец же взирал со спокойным равнодушием, будто бы ничего удивительного сейчас не произошло.

«Грег Трентон?! – про себя возмутилась она. – Грег? Серьезно?!» Он ведь даже не участвовал в реализации, только числился. Аврора прикоснулась холодной рукой к пылающим щекам, делая вид, что поправляет каштановый локон, выбившийся из пучка: хотелось выть, а еще – высказать всё отцу и наконец выйти из душного зала, в котором тяжелым облаком витал запах ее поражения.

Часом позже она без предварительного согласования и, естественно, без приглашения стремительно вошла в приёмную президента компании.

– Мистер Клейтон у себя? – Аврора спросила из вежливости, на самом деле она прекрасно знала, что отец в кабинете.

– У себя, но он сейчас не принимает, – секретарь даже поднялась, возможно, собираясь грудью отстоять покой своего руководителя. Не выйдет – сегодня Аврора видела только цель, никаких препятствий!

– К нему нельзя!

– А вот это мы еще посмотрим, – тихо сказала она и резко схватилась за ручку, небрежно толкая дверь. Отец, Дрю, Грег Трентон – великолепная тройка! Они, как по команде, повернулись к ней, она же выжидающе застыла на пороге: все же закатывать публичные скандалы было не в ее духе.

– Мистер Клейтон, она сама, – влетела следом секретарь. – Я…

– Оставьте нас с мисс Данн вдвоем, – голос Стефана Клейтона, наполненный властной силой, колючим ознобом пробежался по холодной коже его дочери. Ему было пятьдесят девять: виски давно поседели, а лоб прорезали глубокие морщины, но его внутренняя энергия и несгибаемая натура остались неизменны, не подточились за годы постоянной борьбы за свое место под солнцем.

– Я жду объяснений.

– Объяснений? – переспросила Аврора.

– Да, объяснений: по какой причине ты врываешься ко мне в кабинет? Не помню, чтобы я тебя приглашал.

Она возмущенно фыркнула, но потом смягчилась, надеясь поговорить по-человечески.

– Пап.

Стефан присел, предлагая ей последовать его примеру. Аврора подошла к высокому креслу, обтянутому дорогой коричневой кожей и, положив руки на спинку, спросила:

– Почему, пап? Это ведь была моя должность, я заслужила ее, ты ведь знаешь. Я справлюсь…

Стефан вскинул руку, прерывая дочь.

– Это большая ответственность, а у Грега опыт…

– Это все неважно, да? – тихо проговорила она. – Что бы я ни сделала, чего бы ни добилась – этого всегда будет недостаточно.

– Это не так. – Он отвел взгляд – возможно, ему самому стало неловко за свое решение.

– А как? – громче, чем позволяли приличия, поинтересовалась она. – Ну объясни же мне!

– Вы забываетесь, мисс Данн! – Отец всегда так обращался к ней на работе, когда был недоволен. Аврора взяла фамилию матери, чтобы в компании в ней видели не только дочь Стефана Клейтона, и он не уставал напоминать и о ее решении, и о том, что в стенах этого здания она в первую очередь его подчиненная. Это было четвертым вызовом, который она ему бросила.

– Я напишу заявление об увольнении и оставлю у вашего секретаря, мистер Клейтон, – холодно отозвалась Аврора – пусть лично подпишет! – и, развернувшись, направилась к двери.

– Дома поговорим, – донеслось ей в спину, но она точно решила, что больше не будет никакого «дома».

Как жить дальше, когда твои мечты полетели в мусорное ведро, а жизнь сплясала жгучую самбу на твоих костях? Еще утром она не предполагала, что придется задаваться подобными вопросами.

– Аврора, подожди, – Дрю настиг ее в коридоре. – Милая, всё в порядке?

В порядке? Она недоуменно уставилась на него. О чем он вообще?! В каком она может быть порядке?!

– Знаешь что, иди ты…

– Куда? – серьезно поинтересовался он. Аврора не ругалась, и Дрю этим беззастенчиво пользовался. Она, вздохнув, развернулась, но он не дал уйти, мягко хватая за руку.

– Дрю, пожалуйста, не сейчас. Я не готова говорить с тобой. – «Я видеть тебя не готова!»

– Вечером поговорим, идёт?

Аврора не знала: он действительно не понимает или издевается над ней? Она смотрела в привлекательное лицо с ямочками на щеках, гордым носом и тонкими губами. Еще вчера она была уверена, что Дрю знает ее и разделяет стремления, а сейчас недоумевала, как могла так заблуждаться. Как так вышло, что мужчина, с которым она планировала связать свою жизнь, совершенно ее не понимает. Но на его вопрос послушно кивнула, как деревянная марионетка на веревочках – объясняться и выяснять отношения не было сил. Позже. Всё позже.

Дорога домой заняла около получаса – в центре на Корпорейшн-стрит пришлось постоять в пробке. Аврора просто ушла, никого не предупреждая и не отчитываясь, впервые в жизни.

Она нажала кнопку на пульте – высокие кованые ворота начали медленно распахиваться вовнутрь. Подстриженные зеленые лужайки сверкали под мягким летним солнцем, а на клумбах алели сочные розы, гордо устремив крупные головки в небо. Дом дышал размеренностью и умиротворением, словно ничего плохого в этом месте не могло произойти. Аврора притормозила возле парадного входа – недалеко будет нести чемодан. Входная дверь распахнулась практически сразу – на пороге появилась Нэни, которая служила у них давно и помогала Грейс Клейтон – хозяйке – следить за домом.

– Маленькая мисс, вы уже дома! – удивилась она.

Аврора смиренно вздохнула: о каком становлении личности может идти речь, если она до сих пор для всех в этом доме «маленькая».

– Мама дома?

– Уехала в ателье. Скоро должна быть.

«Это даже хорошо», – подумала Аврора. Сейчас она в запале, а расстраивать мать резкими высказываниями, адресованными отцу, не хотелось. Она и так переживала, что отец и дочь совершенно перестали понимать друг друга.

– Хорошо, я буду у себя.

– Что-то принести перекусить, ведь не обедали же, – укоризненно подметила Нэни, строгим взглядом пройдясь по тоненькой фигурке молодой хозяйки.

– Нет, я не голодна! – Аврора скрылась на лестнице под неодобрительное сопение экономки.

Она практически бегом миновала светлый коридор и толкнула дверь собственной спальни, застыв на пороге, осматриваясь, будто впервые видит. Просторная, выполненная в бледно-зеленых тонах, с мягким ковром на полу, в ворсе которого так приятно утопали ноги после тяжелого дня. На туалетном столике разбросаны женские мелочи, косметика и крема, в углу на медном крючке пылились старые пуанты: иногда Аврора всё же танцевала – для себя. Ей ведь нравился балет, но не как дело всей жизни и адский труд, а как отдых для души.

Она прошла в гардеробную и достала чемодан, решив взять только то, что поместится, что действительно необходимо. Первыми на дно легли пуанты. Одежда, белье, косметика летели без разбору. Аврора с благоговением прикоснулась к серебристо-серому сверкающему платью – она так ни разу его и не надела. Наряд венчал чемодан ее прошлого.

«Каждой твари по паре», – и она схватила туфли на высоком каблуке. Кто знает, что ей пригодится за порогом этого дома? Подумать только: ей почти двадцать пять, а она всё еще живет с родителями! «Дом огромный, в нем поместятся три таких семьи, к чему переезжать?», – постоянно увещевал отец. Здесь могут жить и она, и ее семья – мама была с ним согласна. Но она, в отличие от него, готова была принять любой выбор дочери. Аврора не торопилась, да и Дрю, казалось, не смущал вариант жить с ее родителями.

Дрю. Аврора вспомнила его поступок и впервые задумалась об истинной природе его чувств. Она ведь красива, не глупа, из хорошей семьи – ее есть за что полюбить. Но любил ли ее жених достаточно сильно? Или ему было важнее расположение ее отца? Почему он смолчал? Почему не предупредил? Не секрет, что жесткий, а порой деспотичный Стефан Клейтон благоволил к Дрю и одобрял роман с единственной дочерью. И во многом потому, что Дрю никогда не быть таким, как он сам: сильным, упорным, практически несгибаемым. Ему никогда не занять место главы семьи, пока сам Стефан Клейтон будет в состоянии править. Отчего-то отец не терпел конкуренции. У него не было наследников мужского пола, поэтому со временем муж Авроры – до сегодняшнего момента она полагала, что им будет Дрю – может получить в свои руки контрольный пакет акций «Кросс-Кантри». К Авроре, как к настоящей принцессе, прилагалось пол-королевства.

А хотела ли она отдать свое наследство, детище своей семьи мужчине? С любимым она готова разделить всё, но передать, словно сама Аврора не достойна на равных владеть и управлять бизнесом отца, казалось неправильным и обидным. А хотела ли она вообще замуж? Она взяла в руки резную шкатулку с мелочами: крохотные пинетки с перламутровыми жемчужинами смотрели на нее вопрошающе. Она не знала. Правда, не знала. Аврора взвесила их на руке – потрясающая работа. Мама всегда прекрасно шила и вязала, сейчас даже владела собственным ателье – отец не возражал, называя это женскими прихотями.

– Детка, ты дома, что-то случилось? – Грейс Клейтон пораженно застыла у двери, с недоумением рассматривая то чемодан, то дочь. – Аврора, что происходит?

Что сказать: ее подставили два самых близких мужчины? Что она бежит из отчего дома? Аврора кусала щеку, подбирая слова, наблюдая за взволнованной матерью, от которой ей достались хрупкое телосложение и мягкие каштановые волосы, от отца только глаза – прозрачно-зеленые. В остальном же сходства с родителями не наблюдалось.

– Мам, я уезжаю.

– Куда же? На отдых? Вы ведь с Дрю хотели…

– Нет мам, не на отдых и не с Дрю. Ты только не волнуйся, – она подошла к матери, обняла и вдруг заплакала. Хлюпая носом, сбиваясь, рассказывая обо всем, что наболело. Они проговорили около часа, и мать поняла дочь, хоть и печалилась от ее решения. Они вместе спустились вниз, но Грейс всё еще пыталась убедить Аврору дождаться отца, возможно, всё, что произошло – одно большое недопонимание. Но Стефана не нужно долго ждать, он появляется тогда, когда считает нужным, так было и сегодня.

– Что здесь происходит?

Грейс поспешила ему навстречу: мужа она знала и хотела попробовать успокоить прежде, чем он взорвется, окончательно разругавшись с Авророй.

– Сначала ты сбегаешь с работы, потом я застаю тебя с чемоданом. Куда, черт возьми, ты собралась?

– Я уезжаю к друзьям в Лондон.

– В Лондон?! Аврора, ей богу, какой ты всё еще ребенок.

– Я не ребенок, – упрямо вздернув подбородок, сказала она.

– Ах да: ты моя служащая, и я не припомню, чтобы отпускал тебя.

– Я уволилась из «Кросс-Кантри», – спокойно напомнила Аврора, хотя внутренне начала закипать. Отец всегда был высокомерен и упрям, полагая, что единственно правым может быть исключительно он.

– Я не подписал заявление, и если ты сейчас уйдешь, то забудь о карьере. Хороших рекомендаций ты не получишь, – голос отца, до этого имитировавший спокойствие, – к сожалению, весьма неудачно, – зазвенел холодной сталью, словно скрестились два клинка, высекая искры, но идти на попятную – ни за что!

– Обойдусь и без рекомендаций, мистер Клейтон.

– Детка, милая, – Грейс рванулась к Авроре.

– Стой! – Она застыла меж двух огней – между мужем и дочерью. Она любила их обоих, но старалась открыто не принимать чью-либо сторону.

– Это твое окончательное решение?

Аврора кивнула – он отступил от парадной двери, пропуская дочь.

– Стефан! – не выдержала Грейс и поспешила к Авроре. Ей не препятствовали в этом порыве. Так под слезы матери и гнев отца Аврора Данн покинула дом, бросила жениха и уехала из Бирмингема.

***

«Виккерс шипбилдинг груп», Лондонский Сити, Англия.

– Мистер Барлоу, вам звонили из дома, – негромко уведомила секретарь, подавая напитки.

– Соедини меня, – короткий взгляд на наручные часы, – через десять минут, – велел он, возвращаясь к спору с братом.

– Джонатан, госзаказ нельзя получить. Это тендер – его нужно выиграть. Понимаешь?

– Но у нас же есть друзья в Парламенте! Ты играешь в поло с Джоном Уикеном, черт возьми!

Джеймс устало прикрыл глаза, поражаясь идеям, приходящим в голову брата. А может это он, Джеймс, уже старый и от этого не способный на безумства? Давно он так сильно не ощущал разницу в возрасте между ними: сейчас одиннадцать лет казались непреодолимым барьером. Иногда Джеймс чувствовал себя умудренным опытом и ответственностью тридцатипятилетним стариком.

– Джонатан, распорядись, чтобы твой отдел начал готовить документацию к конкурсу.

– Джейми, но…

– Иди, Джонатан.

«И не заставляй меня жалеть, что назначил тебя на эту должность», – про себя подумал Джеймс. Брата он любил, но если бы не уговоры матери, то помариновал бы его в рядовых экономистах пока не наберется достаточно опыта. Мелисента для Джейми была мачехой, но он не любил думать о ней так, всё-таки она растила его с десятилетнего возраста: мать она не смогла заменить в полной мере, но отношения между ними сложились хорошие.

Зазвонил телефон: прошло ровно десять минут – секретарь давно выучила привычки босса.

– Миссис Флэгг, что-то случилось? – Джеймс слушал, не перебивая, буквально физически ощущая, как еще одна проблема ложится ему на плечи. Атланту небесный свод, наверное, легче держать было.

– Я понял. Присмотрите пока за Эваном, а я подумаю, что можно сделать. Спасибо.

Он повесил трубку, выплескивая раздражение на папку с документами, так некстати подвернувшуюся под руку и полетевшую в стену. Его решили доконать сегодня все, даже собственный сын! В Эвана словно бес вселился – четвертая няня за две недели! И где взять новую? Рекрутинговые агентства скоро начнут шарахаться от одного имени «Барлоу».

Он задумался, вспоминая ярко вспыхнувший роман с женой, а через три месяца она сообщила, что беременна, и он был рад. Родился Эван, и Джеймс стал счастливым отцом, но не мужем. Отношения с Алисией начали портиться: заболел отец и ему, Джеймсу, пришлось, принять управление компанией на себя, а жена решила возобновить карьеру.

Они отдалились друг от друга и наконец настало утро, когда Алисия заявила, что не может и не хочет так жить. С ним жить. А Джеймс с поразительной ясностью осознал, что ничего не чувствует: ни досады, ни сожаления. Ничего. Три года назад умер отец, два – его брак. Они с Алисией расстались не друзьями, но и врагами не были. Эвану было шесть, и он, как любой ребенок, тяжело переносил развод родителей и жизнь на два дома. Но в итоге они все пережили этот тяжелый период и вышли из кризиса, как говорил психоаналитик, к которому они все ходили. Сейчас возникало ощущение, что кризис вернулся, чтобы вконец расшатать его нервную систему.

– Эмили, пригласите ко мне мистера Китча, – по селектору приказал Джейми, намереваясь применить тяжёлую артиллерию, и поднялся за папкой – договора надо бы подписать. Он славился железной выдержкой, а разбросанные документы – вверх импульсивной несдержанности.

Джеймс взял ручку, собираясь поставить размашистую подпись напротив своего имени: Филипп Джеймс Барлоу. Филипп! Он не любил свое первое имя. Имя деда, которого уважал за волю и несгибаемый характер, но теплоты не испытывал из-за его желания контролировать всё и вся. А когда Филиппу Барлоу перевалило за восемьдесят, он вообще превратился во вздорного старика. Дед – единственный кто категорически выступал против брака с Алисией, и когда нерадивый внук, на которого управы нет, пошел наперекор старшему в семье, лишил его наследства. Филипп Барлоу всегда был умелым кожевником и начал развивать свой талант еще в шестидесятых, сейчас магазинов с эксклюзивной мебелью, обтянутой кожей по технологии выделки деда, более сотни только в одной Великобритании. Он давно отошел от дел, получив жирные комиссионные за продажу патента. Дед жил в большом доме за городом, в окружении слуг, носил пенсне и изводил все вокруг дурным нравом. Филипп сколотил весьма приличное состояние и частенько пытался шантажировать им Джеймса, хотел сделать послушным своей воле. Вот только внук и сам был обеспечен и успешен: инженер по образованию, он прекрасно управлял компанией отца и в дополнительных средствах не нуждался. Джеймса совершенно не трогало, что Джонатану – младшему брату – достанется всё наследство. Единственное, чего он опасался: не дай бог стать таким же, как дед. Наверное, поэтому даже имя не прижилось: близкие называли его Джейми, партнеры – Джеймс, подчиненные мистер Барлоу. И только отец, когда был недоволен или хотел повлиять на него, называл полным именем, тогда это злило, сейчас – не хватает. Дед тоже пользовался этим приемом, но всегда безуспешно. Это жутко раздражало его. «Он не так плох», – в очередной раз напомнил себе Джеймс: пусть Филипп Барлоу не принял Алисию, с самим Джеймсом находился в весьма натянутых отношениях, а вот Эвана любил и тот отвечал взаимностью прадеду. Уже за это можно сказать ему спасибо.

Стук в дверь отвлек и от дела, и от мыслей: Генри Китч – личный помощник – осторожно вошел, аккуратно прикрывая дверь и несмело озираясь. С боссом у них давно установились хорошие отношения, но когда тот вызывал официально и смотрел строго, сведя темные брови на переносице, как судья, выносящий решение, это настораживало.

– Чем могу служить? – любезно поинтересовался Генри, будто бы не сидел вчера с ним вот на этом самом полу с энергетиками, пиццей и проектом нового судна.

– Генри, мне нужна няня.

– Лично вам?

– Эвану, – предупреждающе поправил Джеймс, показывая, что сейчас не время ёрничать. – Тебе всегда удавалось подбирать правильных людей.

– Да, но няню… Это не мой профиль.

– Она мне нужна завтра.

– Завтра?! Где же я ее найду за ночь?

– Только пять вечера, у тебя в запасе двадцать четыре часа.

Двадцать четыре часа – для Генри самый невероятный крайний срок. Если он справится, то в своих собственных глазах получит статус «Бог».

Глава 2. Здравствуйте, я ваша няня

– Прости, что свалилась тебе на голову без предупреждения, – снова извинилась Аврора.

Лайза Китч – в девичестве Райнс – весело отмахнулась: она скучала дома и была рада увидеть подругу. Перед глазами сразу вставали картины прошлого: юность, колледж, студенческая жизнь. Она привычным движением погладила порядком округлившийся живот и налила себе безалкогольного имбирного эля. Перед Авророй же стоял небольшой накрытый столик с бутылкой сухого белого вина, сыром, ветчиной и клюквенным соусом.

– Завидую, – подкладывая еще одну подушку под спину, картинно надула губы Лайза. – Меня ужасно тянет на алкоголь. Этот парень, – она указала на живот, – явно будет любить светлое нефильтрованное.

Они засмеялись и подняли бокалы за встречу. Аврора, уезжая из Бирмингема, слабо представляла, чем займется в Лондоне: бежать искать жилье, работу или дать себе передышку – просто остыть и подумать. Она позвонила подруге – уточнить, где лучше остановиться, чтобы начать строить жизнь заново, – но получило твердое и бескомпромиссное: «Приезжай и все решим!».

– У нас на ужин сегодня лазанья, – деловито начала Лайза, – на вкус не отличить от домашней. Представляешь, Генри думает, что я ее сама готовлю.

– А ты и не пытаешься его разубедить, – улыбнулась Аврора.

– А зачем! Пусть лучше меня благодарит, чем «Маркс и Спенсер»5! Я ведь разогреваю для него одного, а они готовят для всех лентяев Лондона. – Она посмотрела на экран телефона. – Генри будет где-то через полчаса, так что давай, рассказывай, что случилось.

Аврора кратко пересказала события сегодняшнего дня, внутренне поражаясь, сколько всего успело произойти, как круто изменилось ее ближайшее будущее: еще с утра она спокойно приехала на работу, готовясь принять повышение, но вот уже вечером пьет вино в другом городе, хотя изначально планировала провести его с женихом и шампанским.

– Да, дела-а, – протянула Лайза. – Твой отец всегда был слишком… – она замялась, подбирая определение. – Слишком. – Развела руками: подобрать цензурное слово, правильно характеризовавшее Стефана Клейтона, у нее не вышло. – А вот твой Дрю поступил как настоящий козел!

– Он не козел, – встала на защиту жениха Аврора, но, увидев скептическую гримасу на лице Лайзы, согласно кивнула: Дрю действительно поступил по-скотски. Именно поэтому она, ответив на один из его многочисленных звонков, попросила дать ей время: подумать и о себе, и о них. Дрю пытался извиняться, но когда понял, что это ни к чему не приведет, и Аврора уже готова положить трубку, смирился и заверил, что будет ждать сколько нужно.

– Правильно, что ты его бросила, – уверенно заявила Лайза. – Мелкий он какой-то.

– Да вроде нормальный, – как-то отстраненно возразила Аврора.

– А в постели как?

– Нормально.

– Я ж говорю, мелкий. Нормально – должно быть через десять лет замужества. А когда ты слышишь, как на остановке за окном остановился автобус, открылись двери и вышли люди – это плохо. Очень плохо.

– С его квартирой нет рядом остановок.

– Скажу тебе как замужняя женщина: сексуальная жизнь без оргазма – не жизнь, а за оргазм отвечаем мы сами, – Лайза показательно ткнула ей пальцем в плечо. – Доверь всё мужчинам, и это будут самые скучные пятнадцать минут жизни. В лучшем случае будешь думать, чем сейчас занимается Эд Ширан.

– Да мне все равно, чем может заниматься Эд Ширан, я, может, о Томе Хиддлстоне думаю, – весело отозвалась Аврора. С Дрю она, конечно, не испытывала фееричных множественных оргазмов, но и плохо с ним не было.

Лайза рассмеялась, поднимая вверх большой палец, одобряя выбор в кандидаты мужчины-спасателя от унылого секса.

– А ты когда стала такой умудренной статс-дамой? Ты всего два года замужем.

– Познала дзен, а еще – что не надо симулировать.

– Я не симулирую, мама учила, что обманывать нехорошо. – Они снова рассмеялись, довольные, что встретились и с такой лёгкостью возродили студенческую дружбу. Ведь в последнее время у них едва хватало времени созваниваться и поздравлять друг друга с праздниками.

– Как же здорово ты изменилась, – посерьезнев, отметила Лайза. – Нет, не внешне, – добавила она, когда Аврора начала инстинктивно поправлять волосы.

Аврора была застенчивой и робкой в колледже, пока не попалась на глаза энергичной и живой Лайзе, которой удалось расшевелить ее. Они казались очень разными: что внешне, что внутренне. Одна была красавицей с фарфоровой кожей, большими светло-зелеными глазами и мягкими каштановыми локонами, вспыхивающими золотом на солнце. Другая же красотой не отличалась: крупный нос, большой рот, непослушные волосы, торчащие в разные стороны и выкрашенные в странный оттенок то ли красного, то ли рыжего. Но то, что именно Лайза первая выскочила замуж, не удивляло: ей всегда удавалось увлекать мужчин, держать их на коротком поводке и пользоваться тем внутренним огнем, которым щедро наградил ее бог. Аврору же Лайза называла чересчур переборчивой и слишком недоступной: это раньше мужчины брали крепости штурмом, сейчас же им лень почесать свою собственную левую пятку.

– Из комнатного цветочка превратилась в самостоятельную женщину, – не без гордости заявила Лайза, приписывая эту заслугу именно себе.

– Безработную самостоятельную женщину, – поправила Аврора, прислушиваясь: входная дверь хлопнула, а громкий мужской голос нервно и бурно что-то кому-то доказывал. Генри вернулся домой.

– Мэм, это вы не понимаете, – голос становился громче, – мне завтра в десять утра нужна квалифицированная, стрессоустойчивая няня. – Он замолчал на несколько секунд, а потом взорвался: – Как это нет?! У вас агентство по подбору персонала или что? – Через пару мгновений он отключился и, коротко выругавшись, обернулся к притихшим в гостиной женщинам.

– Привет, милый, – Лайза шутливо помахала ему, привлекая внимание и показывая, что они в доме не одни.

– Привет, – он смущенно улыбнулся, поздоровался с гостьей. Жена приглашающим жестом похлопала по месту на диване рядом с собой – Генри присел и чмокнул ее в нос.

– Что-то случилось? – забеспокоилась она.

– Проблемы с кадрами.

– И?..

– Босс велел найти ему няню.

– А ты уверен, что няня требуется именно ему? – пошутила Лайза.

– Ха-ха, очень смешно. – Генри демонстративно закатил глаза, хотя сам практически так же ответил боссу. Но сейчас это казалось пустяком, главным было найти чертову няньку. Он ведь никогда не подводил Джеймса!

Лайза с сочувствием смотрела на обычно веселого мужа, который сейчас нервно постукивал пальцами по подлокотнику мягкого бордового дивана.

– Няню, говоришь, – задумчиво произнесла она. – А устрой туда Аврору. – Идея показалась ей блестящей!

– С ума сошла?! – Муж и подруга воскликнули это одновременно, Аврора даже поперхнулась вином.

– А что? Тебе, – она указала пальцем на Генри, – нужна няня, а тебе – работа. – Аврора отрицательно замотала головой: ну что она знает о детях! – Что ты теряешь? Развеешься, передохнешь, откроешь новые горизонты, – увещевала Лайза.

– Меня и старые устраивают.

– Я не могу рекомендовать ее! – возмутился Генри. – Аврора, прости, но ты маркетолог, а не няня.

– У тебя есть другие кандидатуры? – с обманчивой мягкостью поинтересовалась Лайза, сжимая руку подруги, которая снова приготовилась протестовать.

– Пока нет, – буркнул Генри.

– А где его родители? – Аврора и сама выросла в обеспеченной семье, но ее воспитанием всегда занималась мать, а уже домом занималась Нэни.

– Папа, – начала рассказывать Лайза, – разведенный трудоголик, а мама… – она повернулась к мужу.

– Мама в прошлом манекенщица, сейчас дизайнер одежды. На лето она уехала в Токио открывать несколько магазинов. Там, оказывается, хорошо продаются ее тряпки, – нехотя пояснил Генри, явно считая идею Лайзы такой же взбалмошной, как и она сама. – У Эвана школа и, естественно, он останется с отцом на это время.

Аврора нервно рассмеялась, не веря, что в принципе может всерьез рассматривать подобное предложение. Лайза расценила ее смех по-другому:

– А какое жалование будет?

Генри достал телефон, постучал по экрану и показал им.

– Семьсот фунтов в неделю! Это что, ребенок из Ада? – Вот это действительно награда за труд – обозначенная сумма была выше фунтов на двести оплаты услуг самой квалифицированной няни!

– А устрой меня, – соблазнилась деньгами Лайза.

– Да нормальный он, – ответил Генри, проигнорировав замечание жены: пусть сначала с их ребенком разберётся, и неважно, что тот еще не родился. – Немного нудный, немного вредный, страдает от недостатка внимания родителей – обычный ребенок в общем-то.

– Давай сюда свое резюме, – скомандовала Лайза.

Аврора не без ментального пинка поднялась и нехотя поплелась к своей сумке, оставленной в прихожей: не для такой должности она готовила резюме, но, поскольку это всё не серьезно, почему бы нет?

Получив в руки несколько гладких, кипенно-белых листов, Генри с сомнением просмотрел их и, наконец, согласился, но с оговоркой:

– Только если не будет других вариантов.

Следующий день Аврора начала с поиска жилья – долго стеснять Лайзу с мужем не хотелось, поэтому было принято решение либо быстро найти квартиру, либо уехать в гостиницу, если поиск по каким-то причинам затянется. Генри дал ей визитку своего приятеля и по совместительству агента по недвижимости, и тот, наверное, чудом, устроил ей в полдень просмотр двух квартир в Блумсбери. Аврора именно этот район указала, как предпочтительный: исторический, но тихий, яркий, но не шумный и, главное, безопасный – то, что нужно молодой женщине, живущей одной.

Первая квартира напомнила Авроре карточный домик, ненадежный и хлипкий. В детстве она любила их строить, используя игральную колоду отца, – он любил иногда перекинуться в покер с друзьями и партнерами. Вторая квартира была намного лучше: больше и светлее, но и запрашиваемая арендная плата была впечатляющей. Деньги у нее имелись: работа в «Кросс-Кантри» сделала ее финансово-независимой, но не богатой, конечно. Был еще трастовый счет, открытый на ее имя еще дедом, но доступ к нему она сможет получить только после двадцати пяти лет, а день рождения у нее только в августе – осталось чуть больше двух месяцев. Поэтому она решила не торопиться и посмотреть еще варианты.

Аврора остановилась на тротуаре, рассматривая книжную витрину, подсвеченную скупыми лучами летнего солнца, и плотнее запахнула спортивный тренч – ветер дул совсем не летний. Она разглядывала выстроенные в ряд туристические проспекты, но думала о том, какой хотела бы видеть собственную квартиру. Только сейчас до конца осознавая, насколько ее будоражит идея жить самой, в доме, где всё будет как ей нравится, и правила тоже будут ее. Но назойливый мобильный телефон неожиданно завибрировал в сумочке, отвлекая от мечтаний.

– Генри? – Дальше последовали быстрые и четкие инструкции, Аврора и опомниться не успела, как начала про себя проговаривать адрес. – Собеседование сейчас? Но я не готова и даже не одета!

– Если ты не голая, значит, одета, – бескомпромиссно ответил он, – а мистер Барлоу не любит опозданий, так что беги.

Генри отключился, а Аврора всё ещё держала у уха телефон: оно вообще ей надо? Ну какая из нее няня! Она ведь отличный маркетолог-аналитик, а не детский надсмоторщик. Но по голосу чувствовалось, что для Генри это вопрос если не жизни и смерти, то личного спокойствия и, наверное, премиальных, поэтому решение было очевидно. Тем более ее присутствие на собеседовании абсолютно не значит, что ее примут на работу.

Всю дорогу до Челси она непрерывно прокручивала в голове информацию, которой снабдил Генри: Джеймс Барлоу – ее возможный наниматель и главный исполнительный директор судостроительного конгломерата «Виккерс шипбилдинг груп»; Эван Барлоу – ее возможный подопечный, восьмилетний мальчик с небольшими проблемами с социализацией.

Она притормозила на тихой улочке с респектабельными ухоженными домами и вышла из машины. Табличка гласила: «Частная территория», значит, проезд всем, кроме хозяина и его гостей, запрещен. Что ж, ее хоть и ждут, но на автомобиле она решила не ехать: мистер Барлоу явно любит приватность и спокойствие, лишние машины, как и случайные люди, возле дома ему вряд ли нужны.

Это был всё тот же кусок улицы, только вместо домов высокие деревья, подстриженные кустарники, а потом начался пестрый ароматный сад с лохматыми кустами английских роз и блестящими листьями плодовых деревьев. Красиво и уютно. За садом ухаживают, но оставляют больше природного и естественного, нежели декоративного. Аврора обошла раскидистую иву и увидела дом, к которому вела подъездная дорога и неширокая тропинка из белого камня.

Она неспеша приблизилась, рассматривая пристанище лондонского топ-менеджмента: трехэтажный особняк из красного кирпича, не сказать что большой или вычурно декорированный. Классицизм в самом стандартном своем проявлении: никакого смешения стилей или ярких деталей. Широкие прямоугольные окна, красная крыша, сдержанное оформление балконов – ни резных парапетов, ни вездесущих вьюнов красно-зеленого плюща. Практично – первое, что приходило на ум.

Аврора замерла возле парадной двери, поочередно рассматривая дверной молоток и ультра современный домофон, сделав выбор в пользу первого, постучала, но на подкорку записала, что мистер Барлоу человек практичный. Кто знает, что может пригодиться в общении с возможным руководителем.

Спустя несколько мгновений томительного ожидания дверь открыла молодая симпатичная девушка в униформе горничной.

– Добрый день, чем могу помочь, мэм? – Она вежливо улыбалась, распахнув дверь, не создавая ощущения, что ты нежеланный гость и от тебя хотят отделаться, выглядывая через узкую щель.

– Здравствуйте. Меня пригласили на собеседование… в общем, я – няня, – Аврора даже поправила пушистые свободно струящиеся по спине волосы, чтобы больше походить на Мэри Поппинс. Возможно, если бы ей дали время, она выглядела бы именно так – респектабельно и серьезно, даже зонтик бы захватила, – но черт возьми, ей не оставили шансов получить эту работу.

– Мисс Аврора Данн?

– Да.

– Проходите, – горничная отступила от двери, пропуская вперед. – Мистер Барлоу скоро будет, а вы пока можете осмотреться и познакомиться с Эваном, он в гостиной. Аврора едва успела покрутить головой, рассматривая уютный, отделанный красным деревом холл, как оказалась в небольшой светлой гостиной.

– Эван, – позвала горничная, – познакомься с мисс Данн. – Мальчик, сидевший в бежевом кресле с высокой спинкой, оторвался от шахматной доски и посмотрел на них, останавливая внимательный взгляд на Авроре, затем кивнул:

– Добрый день, мисс Данн.

– Привет, Эван, – весело поздоровалась Аврора, стараясь выглядеть как можно доброжелательней. Он смотрел серьезно, словно примерялся к ней, и она сама делала примерно то же самое: светловолосый мальчик, худенький, в темных джинсах и белой рубашке навыпуск, за тонкой оправой очков скрывались голубые глаза, любопытные, детские.

– Мисс Данн, что вам принести: чай, кофе, воду?

– Ничего не нужно, благодарю… – Аврора замялась – как зовут горничную ей не известно.

– Меня зовут Мэри, – мягко помогла она.

– Спасибо, Мэри, ничего не нужно.

Горничная кивнула и покинула гостиную, будущая няня и возможный воспитанник остались один на один.

– Вы – няня?

– А что, не похожа?

Эван придирчиво осмотрел ее: серый спортивный тренч, узкие бледно-голубые джинсы, футболка с надписью «Я люблю королеву» – дресс-код преследовал Аврору практически с рождения: частный сад, школа для девочек, балетная студия, работа… Только в колледже она смогла передохнуть и носить обычные джинсы и футболки и то не всегда – слишком много студенческих олимпиад, конференций, симпозиумов.

– Что-то не очень, – наконец вынес вердикт Эван и вернулся к своему занятию.

– Не скучно одному в шахматы играть?

– Прошлая няня не могла пешку от королевы отличить, пришлось ее уволить.

«Категорично», – подумала Аврора, снимая тренч и сумку с плеча.

– Можно, – она указала на кресло напротив. Эван удивился, но кивнул. Удобно устроившись, она заметила на полу рюкзак с логотипом Гриффиндора. – Любишь Гарри Поттера?

– Нет, просто у этого плечики удобные и вместимость хорошая.

– Практично, – заметила Аврора, а про себя решила, что пацан тот еще зануда. – Начнем, – предложила она, когда они заново расставили фигуры.

Первой шагнула Аврора, передвигая пешку. Эван с недоумением взглянул на нее и сразу захватил свой первый трофей, но комментировать никак не стал. Через полчаса эта же же участь ждала слона и ладью будущей няни – Эван не расслаблялся, но поглядывал на нее с превосходством – победа окрыляет. Аврора сделала ход пешкой – Эван хмыкнул и съел ее. После этого хода вражеский король оказался открыт, и ее королева переместилась по диагонали.

– Шах и мат, Гарри Поттер, – хватая короля и подбрасывая его в воздух, весело промурлыкала Аврора. Ее учил играть в шахматы дед, а он был превосходным игроком! И пусть подобный трюк провести с опытным шахматистом невозможно, даже с новичком он работает всего один раз, но сегодня она разыграла всё как по нотам.

– Как же это? – оживился Эван, скрупулезно изучая доску, отбросив напускное спокойствие, проявляя искреннюю любознательную натуру.

– Что здесь происходит?

Аврора замерла: низкий голос хоть и был приятным, но явно привык отдавать приказания. Прямо как ее отец! А еще одного Стефана Клейтона она просто не выдержит. Вчера Генри заверил ее, что мистер Джеймс Барлоу адекватен. «Надеюсь, не врал», – подумала она, поднимаясь. Обернувшись, она встретилась взглядом с возможным работодателем. Высокий мужчина в темно-синем дорогом костюме, тоже в очках и с легкой щетиной на породистом лице. В руках какие-то документы – интересно, что он изучает на ходу?

– Пап, как же так вышло? – спросил Эван, показывая на доску. Мистер Барлоу – больше сомнений, что перед ней именно он, не осталось – подошел к ним, бросил взгляд сначала на фигуры, потом на сына и остановился на Авроре.

– Мисс Аврора Данн? – Она кивнула. – Пройдемте в мой кабинет.

Он галантно пропустил ее, но бросив короткий взгляд через плечо, она заметила, как Джеймс Барлоу, улыбнувшись, потрепал сына по волосам и тихо что-то сказал.

Придержав массивную дверь, Джеймс пропустил гостью – пока она была именно ей – в кабинет и вошел следом.

– Присаживайтесь, – он указал на низкое пузатое кожаное кресло – Аврора подчинилась, обнаружив, что оно очень удобное и мягкое, хотя выглядит, как нелепый Карлсон, по ошибке влетевший не в комнату Сванте, а во дворец. – Выпьете чего-нибудь?

– Нет, спасибо, – отказалась она. Привычка ничего не пить и не есть на важных переговорах и в салоне красоты въелась на клеточном уровне.

Джеймс потянулся к телефону, стоявшему на столе, а Аврора, получив передышку перед интервью, бегло осмотрела кабинет: высокие потолки с темными балками из мореного дерева, два окна с коричневой гармошкой занавесок, широкие подоконники отделаны объемными длинными подушечками – удобно, наверное. Открытые шкафы с книгами опоясывали комнату, перетекая со стен на углы и так до оконных рам, на полу тонкий ковер – судя по узору и шелковой вышивке – работа ручная. Но привлекла ее полка с какими-то грамотами, кубками, медалями и даже не фактом их наличия, а их расстановкой, точнее отсутствием таковой. Они лежали кучей, сваленные, словно ненужные, один из кубков вообще грозил упасть на пол, но, видимо, это никого не волновало. Значит, и ей не надо обращать на это внимание.

– Принесите чай и сэндвичи, – услышала Аврора, прекращая осмотр, а потом Джеймс сел в кресло напротив, положил документы на стол – оказывается, изучал он ее резюме – снял очки и, устало потерев переносицу, спросил:

– Мисс Данн, ответьте: зачем магистру в области маркетинговых коммуникаций должность няни?

Аврора даже как-то растерялась, поэтому ответила максимально честно:

– Мне нужна работа. – Коротко и ясно, контраргумент!

– У вас есть опыт работы с детьми?

– Никакого. – Честность должна быть вознаграждена.

– Почему вы решили, что справитесь?

Аврора задумалась: действительно сможет ли она? Да и вообще, хочет ли? Ее взгляд, сделав круг почета по поверхности стола, зацепился за руки предполагаемого босса, как за спасательный круг: крупные, сильные, с четко обозначенными венами и длинными пальцами. «Красивые», – отметила она. Ей всегда нрави�