Мультяшка

Глава 1. Максим

Посадка прошла мягко, как и весь полёт – благополучно. Вышколенные стюарды были предупредительны и вежливы, экипаж – профессионален, а погодные условия – идеальны.

Максим Аркадьевич вышел в сверкающее здание терминала, осмотрелся – за несколько лет произошли огромные перемены, – и двинулся к выходу. Ожидаемо встретила Целестина, её отчества он никогда не знал и, видимо, не узнает. Целестине было около семидесяти или того больше. Всё время, пока Максим работал Целестина была ассистентом старика, правой рукой, а потом, видимо, и левой.

Поговаривали, что когда-то их связывали не только рабочие отношения, но всё так и осталось на уровне слухов. Да и какая разница? Самому было уже к восьмидесяти, несмотря на стать и богатырское здоровье, – это солидный возраст, так что вряд ли на данный момент бабка являлась любовницей шефа.

Максим покосился на женщину рядом. Прямая, сухая, как палка, без следов вмешательства косметологов, со старческим румянцем на бледных щеках. В молодости она, должно быть, была красива. Но все знали, что за образом худощавой старухи скрывается железная воля и несгибаемый характер. Кто знает, продержался бы хозяин столько лет после чудовищной аварии, унёсшей жизни сразу двоих сыновей, невесток и двух внуков, без её поддержки?

Тогда Максим Аркадьевич только вступил в должность помощника управляющего одного из отелей, сделав в итоге отличную карьеру, не без помощи той же Целестины. На данный момент он полностью управлял сетью отелей от пятизвёздочных, лакшери, до семейных, небольших, эконом-класса. Они охватили практически весь сегмент рынка в регионе, уверенно продвигались по стране и за рубеж, и всё это под его руководством.

Сам старик никогда не вмешивался, требовал лишь ежеквартальные отчёты и приглашал на корпоративную встречу нового года в середине декабря.

Сейчас же был ноябрь, приглашение было срочным и не сулило ничего хорошего. Впрочем, плохого тоже. Скорее вызывало недоумение и желание поскорее прояснить ситуацию.

Максим собрался в течение часа, а через несколько уже ехал в служебном седане, рассекающем автостраду с превышением скорости, и пытался предугадать дальнейшее развитие событий. На Целестину надежды не было, если она молчала, поджав губы, значит, не проронит не слова без прямого указания на то шефа.

Авто свернуло на узкую асфальтированную дорожку, петлявшую между рядами сосен. Показались шапки заснеженных гор, шлагбаум с постом охраны в лице двух бугаёв, один из которых заглянул в машину, и, наконец, убегающая вдаль, прямая дорога, ведущая к поместью, «большому дому». Жёлтому зданию в стиле позднего классицизма с рядом колонн и фронтоном над ними.

Обогнули большой дом, проехали ещё немного и остановились у одного из относительно небольших гостевых домиков, в которых обычно останавливались гости или служащие в случаях, подобных этому – срочный вызов пред очи Сильвестра Прохоровича. Имена раньше были… причудливые.

– Через час он, – наконец произнесла Целестина с ударением на «он», – тебя будет ждать. Приведи себя в порядок, побрейся, приготовь одежду, я пришлю прислугу, она её погладит. Лёгкий ланч доставят сейчас, ужин будет в большом доме.

– Побриться? – Макс поднял брови в знак удивления. Сильвестр никогда не слыл эстетом, вся эта окружающая красота, лоск и шик – дело Целестины, но никак не старика. Отчёты он принимал, сидя в демократичных джинсах, купленных на распродаже, и никогда не обращал внимания на то, в каком виде к нему на ковёр приходят подчинённые. В компании был строжайший дресс-код, но это тоже было делом рук Целестины, на большой дом правила не распространялись.

– Пиджак будет лишним, но всё остальное – будь любезен, – бесцветным голосом продолжила ассистентка и развернулась, чтобы выйти. – И ещё, будь любезен, никакого флирта с прислугой.

Максим поднял руки, расписываясь в поражении. Несколько незначительных эпизодов Целестина ему припоминает каждый раз, когда он появляется в этом месте.

Ровно через час она сама взяла у него из рук пальто, чтобы отнести вглубь дома, а Максим Аркадьевич прошёл, повинуясь указанию, в кабинет Сильвестра Прохоровича.

Старик, как и всегда, сидел за огромным столом, наверняка оставшимся у него из высокого партийного прошлого и дорогим как память. Книги на стеллажах, в цвет тёмно-коричневого стола, расставлены в идеальном порядке, как и канцелярские принадлежности – никакого пафосного Паркера, обычные шариковые ручки, даже не автоматические, и простые карандаши, остро наточенные.

– Проходи, – старик взмахнул рукой и показал на кресло рядом. – Выпьешь?

Максим качнул головой, отказываясь, в подобных обстоятельствах голову лучше держать трезвой.

– Выпьешь, – утвердительно качнул головой, протянул собеседнику бокал с тёмной жидкостью и предусмотрительно добавленным льдом. – Как дорога?

– Всё хорошо, – Максим вместе с виски сглотнул тугой комок.

– Как родители? – участливо поинтересовался работодатель.

– Всё хорошо, спасибо, – кивнул Макс, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

– Это прекрасно, – с этими словами его собеседник налил себе минеральной воды и добавил льда. – Ты уже оправился после…

– Да, благодарю, – Максим невольно поморщился. Ему не хотелось вспоминать и говорить на эту тему. Что стукнуло старику в голову? Почему он задаёт эти вопросы? Что происходит?

– Я имел в виду, наладил ли ты свою личную жизнь, есть ли у тебя какие-то обязательства? Мне доложили, что нет, помимо нескольких постоянных подружек, которые не знают друг о друге, и незначительных эпизодов, ничего постоянного или существенного. Но я предпочитаю спросить лично.

Максим Аркадьевич внимательно посмотрел на Сильвестра. Тот был высок, с возрастом высох, но плечи всё ещё держал прямо, как и заострившийся нос. Волосы, полностью седые, густые, лежали упрямым чубом и контрастировали с далеко не молодым лицом.

Но самое главное – взгляд. Ко взгляду можно было только привыкнуть – острый, пронизывающий, цепкий. Максим мало что знал о Сильвестре – партийная элита, откусивший огромный кусок пирога у разваливающейся страны, прошедший передел собственности восьмидесятых и девяностых, потерявший жену в этом переделе и, относительно недавно, детей. Была ли та авария несчастным случаем, происками конкурентов или последствием попытки влезть в политику, не знал никто, кроме, пожалуй, самого старика. Но вокруг этого человека, несмотря на демократичный вид и порой приветливую улыбку, всегда чувствовалась атмосфера опасности, которая сгущалась под взглядом чёрных глаз.

Максим не посчитал нужным отвести глаза, встретил взгляд прямо, что бы он ни значил.

То, что за ним следили, не удивило. Удивило бы, если бы было наоборот. Служба собственной безопасности, состоявшая из бывших силовиков, цепных псов, работала истово, отрабатывая каждый кусок хлеба.

– Ничего серьёзного, – он спокойно ответил на вопрос. – Ничего, заслуживающего внимания.

Не было смысла врать, к тому же все женщины в жизни Максима – действительно, проходные варианты, не заслуживающие внимания. Вероятно, кто-то из них думал по-другому, но не он сам. Красивые, умные, сексуальные, при этом никчёмные. Пустые.

Или таковым являлся сам Максим? Но ему не хотелось задумываться над этим. Не считал нужным.

– Что ж, – подытожил Сильвестр. – Тогда тебе небезынтересно будет знакомство с моей внучкой, Мирославой.

– Вот как? – Максим сделал большой глоток обжигающей жидкости.

– Я объясню, – начал старик. – Как тебе известно, в аварии погибли все мои прямые наследники, кроме Мирославы. По чистой случайности она выжила и даже не пострадала. После моей смерти все капиталы, акции, движимое и недвижимое имущество должно достаться ей, как ты понимаешь.

– Безусловно.

– И я не хочу, чтобы она просрала… Да-да, именно просрала всё, что я зарабатывал все эти годы, – в голосе старика чувствовались нотки металла. – Я не хочу, чтобы у неё отсудили львиную долю состояния дальние родственнички, о существовании которых я не хочу даже слышать. Не хочу, чтобы капиталом завладел какой-нибудь брачный аферист или сектант – есть масса вариантов того, как она может просрать всё. Всё!

– Что вы такое говорите? – Максим попытался вставить слово.

– Правду. Я говорю правду, – Сильвестр поставил стакан с минералкой на стол. – Мирослава – неуправляемая, взбалмошная девочка, она не умеет ценить то, что имеет. И если в подростковом возрасте я закрывал глаза на её капризы и выходки, то сейчас понимаю, пубертатный период затянулся и может не закончится никогда! Несколько дней назад я узнал, что её исключили из университета. Это уже третий университет, из которого её исключили. Я не имею ни малейшего понятия, что в голове у этого ребёнка. Но не хочу, чтобы через несколько лет, когда меня не будет в живых, она обнаружила, что стала нищей и неспособной позаботиться о себе. Неприспособленной к жизни, озлобленной и несчастной. Я хочу, чтобы был кто-то, кто позаботится о её финансовом благополучии, кто-то, кому я могу доверять. Я выбрал тебя.

– Меня? Но я не нотариус, не юрист, чем я могу помочь?

– Ты вступишь с Мирославой в законный брак, возьмёшь под управление не только сети отелей, но и её личные активы, и позаботишься о Мирославе. – чеканил слова старик. – Если по истечении времени она всё-таки поумнеет, что маловероятно, вы сможете развестись, если нет – совместные дети послужат твоей гарантией. Часть своего состояния я завещаю им.

– Но… – Максим сглотнул.

Старческая деменция? Отчаяние? Бред? Это звучало, как бред! С юридической и с человеческой стороны. Два незнакомых человека не могут вступить в брак, рожать детей. Детей! Лишь потому, что престарелому придурку этого хочется.

– Или я тебя уволю без выходного пособия и с волчьим билетом. – опять отчеканил старик.

– Вот как? – это меняло дело, в корне.

– Мальчик, Мирослава – всё, что осталось от моей семьи, – твёрдо продолжал Сильвестр. – Я пойду на что угодно, чтобы защитить её даже от неё самой, против её воли в том числе.

– Как вы себе представляете юридическую сторону этого процесса? – спокойно произнёс Максим, собравшись. Голос не дрогнул, уголки губ поползи вверх в снисходительной ухмылке. – Кто может дать гарантии, что я, будучи в статусе законного мужа, не обдеру, как липку, вашу Мирославу, когда вы почиете с миром?

– Об этом позаботится штат юристов, они не зря свой хлеб едят, не волнуйся. – старик махнул рукой.

– Что ж, уверен, вы отыщите достойные рычаги давления. Но как вы собираете самой Мирославе представить эту новость. Думаете, она захочет связать свою жизнь с незнакомым мужчиной? У нас не феодальный строй.

– Она захочет, – кивнул Сильвестр. – У неё была возможность выбрать себе специальность, место жительство, мужчину. Я старался не лезть в её жизнь, насколько это возможно. Но отныне решать за неё буду я, раз сама не может.

– Вы уверены, что она не может? У неё какие-то проблемы? Психические? Умственные? – Максим Аркадьевич положил ногу на ногу и приготовился вести торг.

– С медицинской точки зрения нет. – Я понимаю твою озабоченность, она абсолютно здорова.

– Тогда в чём дело? – пристально взглянул в глаза визави Максим.

– Я уже объяснял, – старик держал взгляд. – В её нестабильности, её желаниях, которые меняются чаще, чем она успевает что-то захотеть на самом деле, в её друзьях, в конце концов. Один из них рок-музыкант какой-то неизвестной группы, другой её товарищ занимается граффити.

– Граффити – это стрит арт, – не сдавался Максим. – Сейчас среди молодёжи, актуально.

– Молодёжи! – Сильвестр взмахнул руками, – Этому её другу – двадцать восемь лет. Его высшее достижение – изрисовать электричку. Про рок-музыканта я не желаю говорить. Тебе немногим больше, не так ли?

– Двадцать девять. – уточнил Максим.

– Ты работаешь на меня десять лет, – старик склонил голову. – Зарекомендовал себя с лучшей стороны и не допустишь, чтобы моя девочка пострадала, а некоторые юридические формальности не дадут тебе ей навредить. Итак, ты согласен?

– Не будет ли лучше сначала познакомиться? – поинтересовался его подчиненный.

– Выбор простой, Максим Аркадьевич, либо ты лишаешься работы, всего, чего достиг собственным трудом, и не имеешь ни малейшего шанса начать всё с нуля, либо становишься членом моей семьи. – По всей видимости, Сильвестр уже всё давно решил, поэтому твёрд. – Решать тебе. И решать сейчас.

– Это не самый сложный выбор. Второй вариант, – Максим расслабленно откинулся на спинку кресла. – Надеюсь, я увижу свою будущую жену до свадьбы. Впрочем, меня больше интересуют юридические аспекты, на них я бы хотел заострить особое внимание. И, естественно, здоровье Мирославы, так ведь зовут мою избранницу? Раз уж речь идёт о совместных детях, я настаиваю на медицинском обследовании, в свою очередь я тоже пройду его. Генетические, психиатрические, венерические заболевания.

– Что ж, твои опасения и действия понятны, я поддержу тебя в этом. Завтра прибудут юристы, у них уже готовы договоры, но, вероятно, ты захочешь внести коррективы, я готов к диалогу. – старик одобрительно кивнул. – В больницу вас обоих запишет Целестина. А пока, считаю, лучше молодым познакомиться. Тем более, свадьба планируется в ближайшее время. Думаю, недели две хватит на подготовку. Я хотел поторопиться, но эта женщина, – речь явно шла об ассистенте, – утверждает, что платье раньше готово не будет. Ты же понимаешь, что церемония не может быть домашней.

– Вполне, – Максим согласно кивнул.

– Целестина, – Сильвестр нажал кнопку допотопного селектора. – Мирославу сюда!

Что ж, быстро и по делу. Максим перевёл дыхание. Не ожидал, но выбора ему не оставили, пускать псу под хвост всё, чего он добился за десятилетия, он не собирался. А речь шла именно о десятилетиях.

Он не родился с серебряной ложкой во рту, единственная его удача – мама, хороший учитель английского языка, преподаватель элитной школы, куда детей педагогов брали без внушительного вступительного взноса. Бонус от директора школы, чтобы удержать кадры в голодные годы.

Потом, со временем, стало проще, появилось репетиторство, родители не жалели денег на знания отпрысков, но Максим всегда был на низшей эволюционной ступени развития школьной иерархии. У него был только один выход – учиться и быть «своим» за счёт знаний и железного самообладания.

История повторилась и в университете, и позже, на стажировке. Всё это время он работал на Сильвестра, сначала будучи студентом, потом стажёром, а потом и управляющим, проскользнув в компанию чудом – помогли школьные, ещё мальчишеские связи. Максим понимал, что второго такого шанса в его жизни не будет. Не будет никогда, и вгрызался в него, как безумный, учась, как ненормальный, работая с самоотдачей бригады шахтёров, наслаждаясь результатом.

Сейчас у него, наконец, была обеспеченная, сытая жизнь, как и у его родителей, и он не собирался потерять всё достигнутое трудом и потом по прихоти полоумного старика. Если тому хочется, чтобы он женился на его драгоценной, альтернативно одарённой внучке и родил с ней парочку детей, – он так и сделает, даже если она похожа на Лох-несское чудовище и тупая, как пробка. Он продаёт себя. Да. Покупая взамен безбедную жизнь себе и своим родным, в том числе – этой девице, своей будущей жене.

Максим оглянулся на дверь – рядом с Целестиной стояла девушка.

Ничем не примечательная, но и чудовищем её определённо назвать было нельзя. Худая, с девичьими формами и округлостями в нужных местах, длинными волосами, скорее тёмно-русыми, немного курносая, с островатым подбородком. Главным достоинством обычного личика были глаза – кошачьи или эльфийские, с вздёрнутыми вверх уголками. Губы аккуратно подколоты, что совсем не портило, напротив. В целом – очаровательное создание! Встретив такую цыпочку в баре, Максим не слишком долго выбирал бы из кандидаток и предложил бы именно ей провести весёлую ночку в своей компании, чтобы наутро забыть её имя и существование.

Девушка, Мирослава, прошла мимо, уселась напротив. Максим разглядел пирсинг колечком в крыле носа, там же сверкнул камушек, скорей всего, бриллиант.

– Мира, познакомься, Максим Аркадьевич, – представил его старик.

– Он здоров? – раздался мурлыкающий голос.

– Вполне, – тут же ответил Максим.

– Тогда что не так? Зубы? Потенция? Карточный долг? Что с тобой не так, что ты согласился жениться на взбалмошной тупице, которая не способна позаботиться даже о хомяке и портит жизнь себе и окружающим? Дед, что с ним не так? – девчонка смотрела на старика в упор.

Макс ухмыльнулся.

– Мира! – Сильвестр поднялся из-за стола. А она не отступила, просто подняла голову и сжала губы.

– Что? Знаете, что? Вы тут пока решайте, свадьба дело хлопотное, а я к себе, подожду, пока тебя отпустит эта чудо-трава, дедуля! – развернувшись, она стремительно вышла, хлопнув дверью.

– Это была не лучшая твоя идея, – Целестина покачала головой, усадила старика в кресло.

– Я её заставлю! – Сильвестр настаивал на своём.

– Не сомневаюсь в этом… Ужин накрыт, в столовой, – обратилась она к Максиму. – Я за Мирой.

– Может, лучше оставить её в покое, – Максим равнодушно пожал плечами, про себя же подумал, что идея с отпустившей чудо-травой – одна из самых здравых за последние несколько часов, которые он слышал.

– Вам надо познакомиться поближе, не такое она и чудовище, как рисует её он, – прошептала Целестина, когда Сильвестр уже вышел из кабинета, направляясь широкими шагами в столовую, кивнув гостю, чтобы тот следовал за ним.

О да, я видел! – усмехнулся Максим.

– Разве ты не хотел бы ответить ему то же самое, будь у тебя возможность? – опять совсем тихо прошептала собеседница и сухо улыбнулась. – Добро пожаловать в семью!

Каким-то седьмым чувством Максим Аркадьевич понял, что свадьбе быть, и отчётливо понял, что ничего хорошего в ближайшие лет десять его не ждёт.

Глава 2. Мирослава

Мира буквально влетела в комнату, упала на кровать, нырнула под шёлковое покрывало. Не прошло и суток, а её жизнь перевернулась с ног на голову. И не было похоже, что могло что-то измениться в лучшую для неё сторону.

Вчера вечером, ближе к ночи, она беспечно плескалась в своей огромной ванне, попивая игристое вино, и собиралась провести там же остаток вечера. Но всё пошло не так. Планы нарушил звонок Владлена, который мог быть просто Владимиром, Вадимом или даже Лёшей. Но Мирославу интересовало не это, а то, что Владлен был другом Данилы – солиста рок-группы и талантливого музыканта, очень известного в своём кругу.

Данила не стремился к славе или большим деньгам, полностью отдавал себя делу своей жизни, был немного фанатичным, ненормальным, одним словом – фриком. У его таланта была целая армия поклонниц, даже фанаток, а он выделил её. Её одну! И даже ввёл в свой круг общения, сделав своей в компании подвыпивших музыкантов. Мире нравился пронзительный взгляд его синих глаз, узковатое, всегда бледное лицо и чёрные, длинные волосы.

– Эй, крошка, – раздался в трубке голос Владлена. – Концерт начинается через полчаса, а я не вижу твоей симпатичной мордашки в зале. Где ты, рыба наша?

– Дома, – растерянно произнесла Мира. – Какой концерт?

Здравствуйте, приехали, – рассмеялся звонивший. Мира отставила трубку, показалось, что Владлен издаёт эти кошмарные звуки прямо здесь, сидя рядом. – В «А»! Ты забыла или не знала?

– В «А» вы тридцатого, – отчеканила уверенно Мира.

– Алё, детка, а сегодня какое?! – поинтересовался собеседник.

– Ох ты, ядрёный кот, – она завопила и выпрыгнула из ванной. – Я дни потеряла, запивая своё несчастье!

– Дед не знает ещё? – спросил Владлен.

– Нет, – она небрежно отмахнулась.

– Ну, гуд тогда, адрес знаешь, на служебном пропустят, – мужчина хохотнул. – Порадуй нашего Данилку, а то он совсем скис, сделай ему хорошо.

– Дурак ты, – добродушно промурлыкала Мира, ныряя в джинсы.

Клуб «А» был рядом. И сейчас в нём проходил концерт для ВИПов. Никакой толпы, суеты. Только привилегированные девочки и мальчики, которые платили за собственный досуг с пластиковых карт пап и мам, а в свободное время разбивали дорогие машины под действием запрещённых препаратов.

Мирославу пропустили без вопросов, махнув небрежно рукой в сторону длинного коридора, ведущего к гримёрным помещениям. Была слышна музыка со сцены, ударные, бас-гитара, сильный голос Данилы, подпевка бэк-вокалисток. Пахло гримом, алкоголем, немного потом.

Мира осмотрелась, она любила эту атмосферу, запах, ощущения, вибрирующие на кончиках пальцев и языка, как и всё, что было связано с музыкой Данилы, его талантом, с суетой закулисья, пылью гримёрок, брошенных бесформенной кучей вещей и одноразовой посуды с остатками еды из недорогой службы доставки. Мира присела на краешек дивана, вздохнула пару раз, чтобы перевести дыхание, а потом пойти на музыку, как на звуки дудочки Нильса.

Она уже сидела в зале, конечно в ВИП-зоне, заказала себе что-то некрепкое из алкоголя и салат с креветками, чтобы не опьянеть раньше времени. Уже подходило к концу двухчасовое выступление, посетители, охмелевшие от алкоголя, музыки и атмосферы, толпились перед сценой, орали и размахивали руками, забыв про свой статус. Кто-то пытался совокупляться прямо там же, кто-то дрался, кто-то танцевал под слышную только им музыку, кто-то сидел, а то и укладывался на пол – их тут же подхватывала охрана и отводила на диваны, стоявшие вдоль стен, чтобы пришли в себя.

Алкоголь, наркотики, секс… С поправкой – элитный алкоголь. Дорогие наркотики, чаще кокаин. Проверенный секс, даже случайные связи здесь были неслучайны.

Грянул последний аккорд, полилась спокойная музыка, сцена окрасилась полумраком, в зале стало ещё темнее. Данила спрыгнул со сцены и пошёл под одобрительные аплодисменты прямиком на Мирославу, на ходу хватая с чьего-то столика бутылку воды.

– Вау, – проговорил он слегка хрипло, оглядывая Миру с ног до головы, пока та подпрыгивала ему навстречу и бросалась на шею. – Как дела? Слышал, тебя исключили.

– Плевать! – Мира так и обнимала парня, вцепившись в него.

– Зря-зря, – музыкант отпил из фужера Миры. – Пфф, девочка, когда ты научишься пить взрослые напитки. Эй, бурбон и что-нибудь пожрать. Минералки ещё! – крикнул он в сторону крутящегося неподалёку официанта и откинул в сторону закончившуюся бутылку воды. – Никак за ум не возьмёшься, – окинул взглядом Миру. – Успеется?

– Никуда не денется, – поддержала Мира и засияла.

Потом всё происходило слишком быстро, как в криминальной хронике, с той лишь разницей, что к картинке добавились ощущения. Страха. Холода. Даже боли.

Здоровенные ребята из СОБРа ворвались в клуб, выстроили посетителей вдоль стен, а кого-то даже уложили на пол, лицом вниз. Один из молодцов ударил Миру между лопаток, толкнув в стену, попутно обшарив одежду, останавливаясь лапищами на ягодицах. Потом её и ещё десяток человек затолкали в небольшую комнату, устроив впоследствии обыск по всем правилам – с понятыми и протоколами, с неизбежным медицинским освидетельствованием.

Наркотики Мирослава не принимала. Однако от алкоголя болела голова, а от салата с креветками начинало тошнить. Или всё это было на нервной почве? В итоге её всё-таки вырвало игристым вином, коктейлем и салатом – единственным, что попало к ней в желудок за целый день. В уборную не отпустили, более того, схватили за волосы и отволокли в отдельное маленькое помещение, долго что-то выговаривали в лицо, пока её не вырвало снова, на этот раз прямо на обувь здоровенного мужика в чёрной форме.

Мира уже успела испугаться, сжаться под игнорирующим её фамилию взглядом, как в маленькую комнату, где находились она и криво улыбающийся мужик, вошёл щуплый капитан и что-то тихо прошептал.

– Вытрись, – бугай кинул бумажную салфетку Мире, выволок её из комнаты, оттащил в зал и усадил на стул рядом с ближайшим столом.

– Можете быть свободны, – Мира услышала сухой голос и подняла глаза.

Рядом сидел адвокат деда. В том, что этот мужчина – адвокат, не было никаких сомнений. Если бы Мирослава не встречалась с ним раньше, всё равно бы поняла, кто этот человек и от кого он. Внешний лоск, как на дорогих лакированных ботинках, при цепком взгляде, выдающем гнилое нутро, именуемое профессионализмом.

– Доброго вечера, – проговорил бесстрастный Вениамин Рудольфович.

На вид ему было около пятидесяти лет, может, больше. Мирослава затруднялась определить точный возраст. С уверенностью можно было сказать только то, что послужной список Вениамина Рудольфовича был блестящим и включал в себя не один десяток выигранных дел, каждое второе из которых – громкое и неоднозначное.

– Кому как, – дёрнула ногой Мира.

– Уверен, не для вашего дедушки, – адвокат пристально глядел на неё.

– Он уже в курсе, конечно же! – не сомневалась Мира.

– Иначе меня бы здесь не было, – Вениамин Рудольфович развёл руками и снисходительно улыбнулся. – Задержание можно считать недоразумением – следов наркотических веществ не обнаружено, а алкоголь в вашем возрасте употреблять уже можно.

– Да что вы говорите, – фыркнула недавняя задержанная. – Не обнаружено?

– Нет, – адвокат медленно рвал какие-то бумаги, вероятно, протоколы задержания или осмотра, а может, ещё что-нибудь, в чём не слишком разбиралась Мирослава. – Более того, вас здесь не было. В настоящий момент вы находитесь на борту личного самолёта вашего дедушки, горя желанием навестить его.

– У меня есть такое желание? – съязвила Мирослава.

– Естественно, – Вениамин Рудольфович дорвал последний лист, подозвал пристроившегося в углу сотрудника и что-то ему сказал, тот ушёл, но вскоре вернулся с металлическим подносом, поблёскивающим серебром. Вениамин Рудольфович сложил клочки бумаги и поджог их, не сойдя с места, пока не прогорело всё.

– Надеюсь, инцидент исчерпан, – обратился он к старшему из тех, кто производил задержание, дождался утвердительного кивка и протянул Мире пальто. Следом встал и двинулся к дверям, всем своим видом показывая, чтобы девушка следовала за ним.

– Я не могу уйти! – Мирослава упёрлась в дверях. – Там Данила! Я видела, как они скрутили его! И били!

– Не здесь, – проговорил Вениамин Рудольфович. – Не здесь, – сжав губы, он Миру вытолкнул на свежий воздух.

– Что с Данилой? С Владленом, с ребятами? – не унималась она.

– Они задержаны, – спокойно ответил мужчина.

Значит, надо их отпустить, – Мира развела руками и уставилась на адвоката в ожидании положительного ответа, которого не последовало.

– Это невозможно. – голос адвоката оставался невозмутимым.

– Почему это? – продолжала допытываться Мирослава.

– Наркотики. – припечатал Вениамин Рудольфович.

– Что наркотики? Они употребляли наркотики? Из-за этого? – в отчаянии вскрикнула Мира.

– Они распространяли наркотики, – медленно произнес собеседник. – Всё, что мне известно на данный момент. Это серьёзная статья уголовного кодекса. Они в разработке уже довольно долгое время, нам повезло вырвать тебя до того, как дело предали огласке. Дед позаботится о том, чтобы твоё имя не фигурировало нигде, мне велено доставить тебя к нему сегодня же.

– А Данила? – не успокаивалась Мирослава.

– По поводу него указаний не было, – отчеканил адвокат. Бесшумно подъехало авто, несложно было угадать, что за ними – водитель вышел и открыл дверь.

– Я никуда не поеду, – Мира предприняла попытку к сопротивлению.

– Мирослава, тебе лучше поехать, – примирительно проговорил адвокат и сочувственно улыбнулся.

– Я никуда не поеду, найму адвоката и вытащу Данилу. Он ни в чём не виноват! – она развернулась и пошла по набережной, набирая по пути номер такси.

– Это глупо, – догнал её Вениамин Рудольфович.

– Нет! – упиралась Мирослава.

– Хорошо, – в первый ей момент показалось, что адвокат сдался. – Послушай меня внимательно, только внимательно. Ни один адвокат не пойдёт против твоего дедушки, ты ведь это понимаешь? Кроме, может, совсем никакого, которому нечего терять, но такой не поможет твоему другу. Статья слишком серьёзная. Помочь, реально помочь, может только твой дед. Я бы на твоём месте поехал к нему и просил его.

– Он же терпеть не может Данилу! Ненавидит его! – Мира выплёвывала слова мужчине в лицо.

– Но он любит тебя, – улыбнулся адвокат, Мирославе даже показалось, что тепло. Впрочем, адвокаты – известные лисы, особенно те, что работают на её деда. – Если ты будешь покладистой, уверен, он сменит гнев на милость и поможет твоему Даниле. А вот если ты не поедешь…

Мирослава почувствовала, что её загнали в западню, но тогда она не понимала, что это было не так. Ловушка ждала её впереди.

«Ты выйдешь замуж за того, на кого я покажу пальцем. Будешь тише воды, ниже травы», – заявил дед.

Он говорил много, повышал голос, чего с ним никогда до этого не случалось при внучке. Всё свелось к тому, что Мирослава не в состоянии заботиться о себе, о своих деньгах, о семейном капитале и бизнесе, а значит, это сделает тот, кому дед полностью доверяет, и кто будет под его контролем. Мира может катиться в самостоятельную жизнь, и тогда дед лично позаботится о том, чтобы Данилу упекли на максимальный срок – до конца которого он не доживёт в местах, не столь отдалённых. Деду несложно будет это организовать. Или Мирослава может принять его условия и «зажить человеческой жизнью», «взяться за ум».

Чудовищные, ненормальные, не укладывающиеся в голове любого современного человека условия. Более того, лишённые смысла или логики, на взгляд Мирославы. Но не на взгляд деда.

– Мира, лучше тебе согласиться, – увещала Целестина, мягко улыбаясь старческими губами. – В этот раз ты зашла слишком далеко. Наркотики… Дорогая, ты же понимаешь, что дедушка такого терпеть не станет.

– Данила не распространял наркотики! – продолжала настаивать на своём Мирослава.

– Этот Данила не интересен твоему дедушке. Его волнуешь ты, и тебе должно быть известно, что он всегда держит слово. Если ты поступишь так, как хочет он, он сумеет вытащить твоего Данилу, замяв дело. А если нет… – Целестина сочувственно развела руками.

– Как я могу выйти замуж за незнакомого человека? – Мира спрыгнула с кровати и обошла вокруг неё. – Отвратительно!

Мирослава знала, как никто, каким упрямым и безжалостным бывает её дед и насколько влиятельным. Он мог судить и миловать, обходя любые законы и суды. Он мог достать Данилу, полностью оправдать его, а мог сгноить ещё до суда или добиться максимально возможного наказания, такого, которое Данила не переживёт.

Мира вздохнула, собралась с мыслями и дала согласие. А уже через три часа зашла в кабинет, чтобы познакомиться с будущим мужем. Она даже переоделась, как сказала Целестина, в узкую юбку-карандаш и классическую шёлковую блузку, превратившись в исполнительную секретаршу. Присела напротив, с намерением посмотреть на того, кому несказанно повезло стать родственником самого Сильвестра Прохоровича, человека, чья власть почти безгранична, и споткнулась о холодный взгляд серых глаз.

Холодный, оценивающий, анализирующий. Смотревший на неё в упор мужчина мало чем отличался от окружения деда, был частью его, единым монолитным целым. Лощёный, расслабленный, ударяющий указательным пальцем по хрусталю с виски.

Он осмотрел Миру с головы до ног, оценил приобретение, скользнул липким взглядом по бёдрам и остановился на лице, не отводя взгляда.

Интересно, чем этот человек провинился перед дедом, что его постигла участь стать супругом Мирославы. Или это честь для него? Он рад этому обстоятельству или нет? По непроницаемому взгляду было не понять, да и какое это имело значение?

Мирослава вскочила, выпалила дедушке всё, что думала в этот момент, и убежала к себе в комнату, закрылась там, а потом в ванной, плача и раскидывая вещи в отчаянии. Разбившийся флакон духов наполнил помещение сладким запахом.

Когда Мира вышла, Целестина сидела на краешке кровати и перебирала сморщенными руками шёлковое покрывало. Она подняла сухой взгляд, нагнула голову вбок и произнесла.

– Максим хороший молодой человек, он не поступит с тобой дурно, да и дедушка никогда не позволит обидеть тебя, он всего лишь хочет дать тебе защиту, заботится о тебе.

– Дать мне защиту? Защитить?! – Мира зло расхохоталась. – А кто меня защитит от него самого?

– Мира… со временем ты поймёшь его, – вздохнула ассистентка.

Мирослава сомневалась, что когда-нибудь поймёт своего деда. Но сумела уговорить себя, не без помощи Целестины, что конца света не произошло. В конце концов, это просто формальность, юридический аспект для спокойствия деда.

Договор. Не более того. Никто, в том числе дедушка, не может заставить её жить со своим «мужем», да и разводы никто не отменял.

Главное – продержаться, пока не выпустят Данилу.

Глава 3. Максим

Ужин длился уже больше часа. Никаких особенно изысканных блюд в этом доме не подавали, или Максим просто не попадал на такие приёмы. Сильвестр любил повторять, что пища должна быть простой, сытной, и её должно быть много. Именно по такому принципу и был накрыт ужин на четыре персоны. На выбор горячее, мясное или рыбное, овощи, зерновые, лёгкие салаты и суп-пюре из тыквы, немного необычное блюдо для ужина.

Сначала за столом были двое. Максим и Сильвестр, который погрузился в пережёвывание пищи, как в самое важное событие если не всей жизни, то дня. Максиму же кусок не лез в горло. Он сделал несколько глотков воды и, пытаясь скрыть отвращение, смотрел на кусок хорошо прожаренного мяса. Рыбу он не любил с детства. В любое другое время Максим с аппетитом съел бы этот стейк – после перелёта и алкоголя практически на пустой желудок. В любое другое, но не сейчас. Комок, стоявший поперёк горла, осложнял даже дыхание, не то что глотание.

Подошла Целестина, Сильвестр даже не поднял глаза, прислуга пододвинула стул и методично наполнила фарфоровую тарелку, наливая клюквенный морс в бокал.

– Мира? – наконец обратил внимание Сильвестр на третьего человека за огромным столом.

– Она подойдёт, – спокойно произнесла Целестина и отпила морс. – Ей потребовалось чуть больше времени, чем обычно, чтобы привести себя в порядок.

– Девочка! – Сильвестр кривовато и снисходительно улыбнулся, демонстрируя ряд ровных вставных зубов.

Вдруг глаза Целестины расширились, она вытянулась по струнке, добавив к колу в позвоночнике, с которым она ходила и сидела, железный прут, чем привлекла внимание Максима. Он обернулся на дверь.

Его новоявленная невеста «привела себя в порядок» весьма экстравагантным способом. Такой наряд подошёл бы для пикантной вечеринки для двоих, будь хотя бы один из них любителем подобного фетиша. Максим не был. Или для карнавального костюма какой-нибудь конфеты, розового зефира, нимфетки, если карнавал для взрослых.

Мира была в чём-то гипюровом, воздушном и сочно-розовом, с пышной, короткой юбкой, в коротких чулках, едва прикрывающих коленки, с рядами стразов, и в туфлях на высоком каблуке, которые смотрелись нарочито нелепо со всем нарядом, как мамины туфли на трёхлетней девочке. Дополняли образ яркие губы и умело подкрашенные глаза.

Мира обошла стол под молчаливыми взглядами присутствующих, прокрутилась вокруг своей оси перед дедом и села рядом с ним, напротив Максима, выразительно хлопая глазами с накладными ресницами.

– Что ты хотела сказать своим внешним видом, дорогая? – прошелестела Целестина.

– Я хочу понравиться своему жениху, – пропела Мирослава и посмотрела в упор на Максима, облизнула вызывающе губы и скромно сложила руки на коленях.

– Не стоило затруднений, – ответил Максим. – Признаю, я польщён.

– Разве я не прелесть? – Мира почти легла на приборы, из низкого выреза показалась грудь, мелькнула светлая ареола.

– Несомненно, – подтвердил Максим, изучив, как следует, очертания рук – на сгибе локтя было скопление мелких родинок, – ключицы, тонкую шею, маленькие ушки, содержимое выреза… особенно содержимое выреза.

Грудь была небольшой, но упругой, аппетитной, округлой формы и даже манящей. Бонус во всей этой ситуации – внешняя привлекательность будущей супруги.

На какой-то момент он забылся, организм ожидаемо среагировал на провокацию, из морока Макса выдернул кашель Целестины и невозмутимый взгляд Мирославы. Она, кажется, наслаждалась эффектом.

– Для чего этот маскарад? – наконец подал голос Сильвестр, смотря таким же невозмутимым взглядом на внучку.

Они не так уж непохожи, как кажется на первый взгляд. Дед и внучка. Родство не столько видно, сколько ощущается одна кровь, одна кость, и это не вымыть поколениям и посторонним генам.

– Должен же мой жених видеть, какая замечательная сахарная обёртка ему достанется на том куске говна, который ты ему подсовываешь в моём лице, дедушка, – пропела Мирослава, её яркие губы растянулись в наигранной улыбке. Ресницы быстро взлетали и опускались, как опахала.

– Для этого необязательно наряжаться малолетней проституткой, – спокойно заметил дед и продолжил трапезу.

– Это костюм мультяшки! Прелестной мультяшки, как кусок сахарной ваты, как ей и полагается, – невозмутимо отрезала Мира.

Мультяшка!

Макс ещё раз оглядел Мирославу. Отличный образ. Лисьи глаза, подчёркнутые макияжем, добавляли образу искусственности. Действительно, сахарная обёртка для куска говна.

Говна, в которое он умудрился наступить, и ему придётся наступать и наступать, при этом не морщиться от вони и пытаться не растянуться во весь рост, упав лицом в испражнения.

Мультяшка!

Максим Аркадьевич засмеялся в голос, не утруждая себя сдержаться. Идиотская ситуация, глупая акция протеста альтернативно одарённой невесты. А разве он сам далеко ушёл? Нервы начали сдавать…

– Что ж, тебе удалось рассмешить будущего мужа, Мира, – проговорила Целестина. – Это хороший знак.

Она улыбнулась и сухо посмотрела на Макса, тот собрался и вернул такую же сдержанную улыбку, предварительно извинившись за свою реакцию.

Сильвестр встал, сообщил, что устал и нуждается в отдыхе, назначил встречу с Максимом и юристами на восемь утра, бросил цепкий взгляд на внучку, будто говорящий: «Я слежу за тобой», и вышел из столовой, пожелав всем приятного вечера. Ассистентка последовала за хозяином дома, коротко посоветовав Мире привести себя в божеский вид. Максим заметил, в свою очередь, что вид прелестный, и Мультяшка, если ей угодно, может так наряжаться хоть каждый день. Если уровень её интеллекта позволяет это делать, он не возражает.

И тоже встал, направившись к входной двери.

За столом осталась только Мира. Уже в дверях Максим обернулся – за огромным пустым столом сидела девочка в нелепом наряде, и, верно ему померещилось, в её глазах стояли слёзы.

Выходка глупой девчонки не могла задеть и тем более смутить Максима Аркадьевича. Девица не видит берегов и границ. Избалованная, неадекватная, скорей всего, с низким интеллектом и таким же кругозором.

Мультяшка. Какой верный образ она выбрала для знакомства.

Пальто подал охранник, он же проводил до порога гостевого дома, молчаливо и безучастно. В дом, где проживал Максим, он заходить не стал, открыл дверь и тихо закрыл, как за заключённым. Максим Аркадьевич посмотрел в окно, парень двинулся в сторону большого дома, значит, круглосуточной охраны он не удостоен. Всё в рамках привычного на территории поместья Сильвестра Прохоровича. И то хорошо.

Быстро раздевшись, надев, наконец, мягкие льняные брюки и футболку, Максим получил возможность побыть с собой наедине, обдумать своё положение, принять какие-то решения. Наконец, банально, поработать.

Или… Он вспомнил наряд Миры на грани вульгарности и глупости, невольно облизнулся. Никогда нимфетки не были фетишем Максима, Лолиты всех мастей вызывали неприязнь, а то и отвращение, но эта Мультяшка с нагловатым взглядом лисьих глаз взволновала его. Во вполне определённом смысле. Он бы с удовольствие задрал зефирно-розовую юбку, запустил руки в складки, отодвинул бы в сторону такие же розовые трусики, с оборками на ягодицах, они мелькнули, когда Мира демонстративно покрутилась перед носом деда, и вошёл, чтобы ни на секунду не останавливаясь, начать вколачиваться в мягкость и влажность стройного тела.

Свет был выключен, рука сама потянулась вниз, нырнула под уже расстёгнутые брюки. У Максима не было женщины давно, около трёх недель, а это приличный срок для тридцатилетнего мужчины.

Хлопнула входная дверь, Макс привстал на кровати, всматриваясь в темноту. В проёме двери мелькнул женский силуэт, послышался бубнящий голос, потом быстрое дыхание, словно посетительница быстро бежала. Потом незваная гостья скользнула в комнату, где лежал на кровати Максим, упала на колени и принялась под этой самой кроватью, перемежая руганью сбившееся дыхание.

– Да! – раздалось победное из-под кровати. Максим схватил гостью за ногу, потянув на себя.

– И что ты тут делаешь? – то, что это Мира, он понял почти мгновенно. Распущенные волосы и зефирное мультяшное платье не оставили ей шанса остаться инкогнито.

– А-а-а-а! – пойманная заверещала, попыталась вырваться. Пришлось зажать ей рот и привалиться сверху, уронив на пол, одновременно придерживая, чтобы не покалечилась и не ударилась, падая.

– Так, ты пришла сюда сама, я не собираюсь тебя насиловать, бить или сдавать тебя охране деда, – проговорил Максим, глядя в глаза, постепенно отпускал руку ото рта Миры. – Что ты здесь забыла и как проскользнула через оцепление добрых молодцев? Не похоже, что здесь есть свобода перемещения, даже прислуга ходит с охраной, у тебя наверняка парочка телохранителей под дверью.

– В окно свалила, – пробурчала девица.

– О, как! Упущение службы безопасности, – констатировал Макс.

– Эти мордовороты вообще не слишком умны, – ночная гостья продолжала трепыхаться.

– Спорно. А ты тут что делаешь, пришла познакомиться поближе? – он удобней расположился между разведённых ног и потёрся в своё удовольствие приподнятым достоинством о женский лобок в розовых кружевах. Девчонка замерла в ответ на столь откровенный жест и попыталась вырваться. Максим привстал, всё так же упираясь, закинул руки Миры ей за голову и прижал запястья одной ладонью. – Я жду ответа.

– Я ошиблась домиком… – прошипела, как кошка гостья.

– Допустим, – Макс кивнул и продолжил допрос. – А что ты искала в другом домике? Откуда ключи – спрашивать не стану, как и опустим тот факт, что ключи от другого гостевого дома, раз уж ты ошиблась, подошли к этому.

– Ничего, – новоявленная невеста попыталась отползти, но у неё не вышло даже выбраться, высвободить руки или свести ноги.

– Ну-ка!!! – он схватил сжатую ладошку, надавив с силой, заставляя раскрыться. – Ну… хоть натур-продукт, – усмехнулся, глядя на марихуану, уже приготовленную для употребления – в ладошке она зажала старым проверенным способом забитую самокрутку. – Ты зависима? Поэтому тебя дед выдаёт замуж, аналог рехаба?

Мира тяжело дышала и медленно отводила в сторону руку. Она будто боялась, что резкое движение спровоцирует Максима, и он заберёт у неё дрянь.

– Нет… это… так, – невнятно начала Мирослава.

– Интересное место для заначки. Сама, наверное, догадалась? – Макс усмехнулся. – Не удивлюсь, если здесь всё нашпиговано жучками, а за нами сейчас наблюдают из пяти скрытых камер.

– Почему же тогда ещё не пришли? – диалог явно не собирался подходить к завершению.

– Вероятно, потому что тебе ничего не угрожает, – пожал плечами Максим. – Или твой дед хочет сохранить у тебя иллюзию свободы.

– Чёрт! И что делать? – казалось, Мира так и пребывает в смятении.

– Ты меня спрашиваешь? – Макс снова усмехнулся, глядя на панику в её глазах.

– Поддержать в нём эту иллюзию, – непрошенная гостья показала на косяк, уселась на пол по-турецки, выудила из зефирно-гипюровых складок зажигалку и поднесла к самокрутке.

– Сейчас сработает пожарная сигнализация, – Макс уже встал и теперь смотрел сверху вниз на то, как прикурила, вдохнула и выдохнула Мира.

– Не-а, Данила отключил, – с хитрой улыбкой сообщила она.

– Кто? – заинтересованно протянул Максим.

– Мой друг, – Мира выпустила дым и покрутила косячком. – Он жил в этом домике месяц назад, это его. Тебя смущает?

– Что моя будущая жена наркоманка, или что у неё есть друг – наркоман? Нет, меня ничего не смущает, кроме юридического аспекта сделки. Тебе хватит, – он пристально посмотрел на Миру.

Её веки потяжелели, взгляд стал расфокусированным. Она обмякла и облизнулась. Максим протянул стакан с водой, забирая из рук дымящуюся сигаретку. – Давай сюда, Мультяшка, – он в который раз усмехнулся и пыхнул. – Наркоманка из тебя так себе, сколько раз пробовала, два, три?

– Два, это третий, – лениво отозвалась Мирослава.

– Слабенькая травка-то, – Максим затянулся ещё раз.

– Так и Данила сказал, – сообщила ночная посетительница. – Как раз для меня, если вдруг захочется… мне только пить сейчас хочется…

Она поднялась с помощью Максима, покачнулась и упала в его руки, хватаясь за плечи. Обдала запахом сладости травки, духов, шоколада. Тяжёлое женское дыхание, скорей всего от наркотического дурмана, скользнуло сквозь футболку по груди и замерло там. Максим потянулся за стаканом, отдав остатки жидкости своей невесте, наблюдая за губами, обхватившими стекло, за движением языка, за тем, как клацнули зубы о стакан, за откинутой шеей, взглянул ниже, на грудь в вызывающем вырезе.

Он придержал Миру за талию, предварительно забрав стакан, глядя, как медленно закрываются глаза, приоткрываются губы, как бегут мурашки по белой коже, прячась в зефирно-гипюровых рюшах. Провёл губами по шее, девчонка выгнулась, застонала и подалась навстречу.

Максим прижал её к себе, потёрся о плоский живот, забрался руками под подол и сразу нырнул под оборки на ягодицах. Мира переступила с ноги на ногу и прижалась ещё плотнее. Мужские руки стиснули её попу, пальцы поглаживали в интимных местах. Она позволяла, только тёрлась и вздыхала. Как же соблазнительно бросить это зефирное облако на кровать и утонуть в нём в прямом и переносном смысле…

Макс усмехнулся, остановил себя буквально силой. Не в его правилах заниматься сексом с не отдающими отчёт в своих действиях женщинами. Если это гипюровое, розово-зефирное недоразумение можно назвать женщиной. Создание обкурилось почти до бессознательного состояния с трёх затяжек.

Максим Аркадьевич улыбнулся, поднял Миру, чтобы уложить на кровать, на бок.

– Давай поговорим, – предложила Мира и взмахнула руками.

– Вся жизнь впереди, наговоримся, – он устроил на подушке девичью голову, зафиксировал. Незваная гостья пару раз дёрнулась и засопела. Макс заботливо подоткнул подушку так, чтобы она не смогла откинуться на спину.

Вот же сокровище ему досталось! Мультяшка…

Он встал, оглядел розовый ворох в своей кровати и вышел на улицу, закурив обычную сигарету. Привычка, с которой Максим Аркадьевич время от времени пытался бороться, но безуспешно. До первого напряга на работе, когда спасают только лошадиные дозы кофеина с никотином.

Целестину не пришлось долго ждать.

– Всё-таки камеры? – спросил он в лоб.

– Только по периметру, в помещении, при постояльцах, камеры отключаются, – женщина не стала ничего утаивать и ответила прямо.

– Ты ничего мне не хочешь рассказать? – Максим попытался расставить все точки над i.

– Всё, что следует, тебе уже рассказали, детали обговорите завтра с юристами, – жестко бросила в ответ собеседница.

– Послушай, – перебил её Максим. – Там, в моей кровати, в самом нелепом наряде, который я когда-либо видел за всю жизнь, лежит обкурившийся и явно с какими-то проблемами ребёнок! Я заслуживаю знать, чего ожидать от этой девочки, раз уж меня постигла неимоверная удача скоро жениться на этом недоразумении!

– Максим…, – голос Целестины звучал жёстко.

– Целестина, – снова перебил Макс. – Давай начистоту! Я не сойду с этого поезда, тебе прекрасно известно, что у меня нет выбора, но я, чёрт возьми, имею право знать, чего ещё ожидать, хотя бы чтобы не навредить ей… Во что она вляпалась?

– Ладно, – уже мягче произнесла собеседница.

Услышанное не удивило Максима Аркадьевича. Ничего необычного для золотой молодёжи и её окружения. Всё началось в сентябре, когда Мира познакомилась с этим рок-музыкантом, Данилой. Сильвестру не понадобилось много времени, чтобы узнать, что он наркоман с большим стажем. Ждать, когда его единственную внучку подсадят на иглу не только любви, но и наркотиков, он не стал. Организовать всё наилучшим способом не составило большого труда, как и убить попутно двух зайцев. Освободить Мирославу от влияния этого человека и позаботиться не только о её будущем и её деньгах, но и будущем семейного капитала впоследствии, выдав единственную внучку замуж за верного Сильвестру человека.

– Сломав по пути Мультяшку? – горько усмехнулся Максим, а про себя в этот момент особо не думал.

Он не так уж и проигрывал в этой сделке. Получив в итоге не только деньги, но и вполне симпатичную, хоть и, похоже, откровенно глупую жёнушку. А вот что получает Мультяшка?

Целестина в ответ промолчала.

Глава 4. Мирослава

Она проснулась мгновенно, но будто не до конца, обвела глазами помещение и тут же захотела заснуть снова. На много, много лет. В небольшой комнате, в которой располагалась кровать, прикроватная тумбочка, вместительный шкаф-купе, комод и панель телевизора на стене, всё демократично, если не сказать экономно, при этом функционально и даже удобно, было темно. Единственным источником света была полоска под дверью. Мира знала, что там небольшое помещение, отделанное под кухню, с кофе-машиной, чайником и маленькой электрической варочной поверхностью, выполняющей роль плиты. Тоже эргономично и комфортно.

Была ещё одна комната, обставленная с большей притязательностью. Такие комнаты были в каждом подобном домике, где-то больше, где-то меньше, где-то их было несколько. Условно они назывались «переговорными». Иногда там действительно велись переговоры и подписывались договора на баснословные суммы.

Мира встала и попыталась прошмыгнуть мимо переговорной, сразу на выход. Но план не удался, дорогу перегородил будущий муж. Она подняла глаза, поморщилась от яркого света и отвернулась – не от света, а от непроницаемого взгляда. Жёсткого. Оценивающего. Мира уже успела возненавидеть такой взгляд.

– Как ты себя чувствуешь? – проявил учтивость жених.

– Так же, как выгляжу, – Мирослава решила учтивостью не отличаться.

Она успела глянуть в зеркало и ужаснуться отражению. На уголки глаз был нанесён на редкость удачный перманентный макияж, но Мира от всей души добавила косметики на лицо, которая, естественно, размазалась во время сна.

– Да уж, – тёплые ладони обхватили её лицо и покрутили, внимательно разглядывая. – Иди, умойся. Наверняка найдёшь что-нибудь подходящее.

– У меня нежная кожа, вообще-то, – фыркнула она. – Я умоюсь у себя.

– А у твоего дедушки, наверняка, нежное сердце. По-твоему, ему будет приятно видеть тебя в таком виде? – покачал головой будущий муж и махнул рукой в сторону ванной комнаты.

С дедом встречаться не хотелось в принципе. Ни в таком виде, ни в каком другом.

Может, всё-таки уехать, нанять адвоката? У Мирославы были деньги, много денег, доставшихся ей от родителей, как минимум – достаточно, чтобы освободить Данилу и не работать до конца своих дней. Жаль, что это глупые мечты. Всеми средствами управляет дедушка, она отдала ему право распоряжаться финансами в восемнадцать лет, когда могла уже распоряжаться ими на своё усмотрение. Не ей тягаться с собственным дедушкой.

Мирослава развернулась и отправилась в ванную комнату, потратив минут тридцать на отмывание макияжа, борясь со спутанными волосами. Даже прошлась пальцем с мятной пастой по зубам.

– Теперь я могу идти? Ты откроешь дверь? – Мира предприняла следующую попытку ретироваться.

Она прошлась к входной двери и обнаружила, что та закрыта на замок. Электронный ключ у неё где-то выпал, ползать по полу и под кроватью не было никакого желания, к тому же, хотелось убраться подальше от этого человека. Пришлось возвращаться в переговорную, где в углу дивана сидел её будущий муж, подложив одну ногу под мягкое место и водрузив на колени ноутбук. Он внимательно просматривал бесчисленные столбцы цифр.

– Я провожу, – Максим встал и смерил Миру тем же непроницаемым взглядом.

Она не отвела взгляд, даже разглядела, как следует, потенциального супруга. Высокий, выше среднего роста, широкоплечий, наверняка ведёт здоровый образ жизни, занимается каким-нибудь активным спортом. Проступающие вены на руках указывали на то, что в спортивном зале не ограничивается беговой дорожкой. Шатен, глаза серые, губы сжаты, лицо молодое, но резкие морщины у рта и в межбровье выдают возраст около тридцати лет. Ничего особо запоминающегося и привлекательного. Типичный топ-менеджер, клерк. Никакой индивидуальности, ходячая реклама «успеха». Солдат Урфина Джюса, хотя в их случае – солдат Сильвестра Прохоровича.

– Не надо, – она фыркнула в ответ. – Не заблужусь!

– Не сомневаюсь, но всё-таки провожу, – Максим отчеканил так, будто перед ним стояла стажёрка в первый день практики. Он нырнул в обувь на тонкой подошве – не по погоде, надел какой-то свитер и протянул Мире своё пальто. – На улице холодно.

Мирослава поморщилась, но позволила накинуть пальто на плечи. Когда она бежала сюда, совсем не думала о холоде, хотя замёрзла, ещё пробираясь к балкону по уличному карнизу, чтобы спуститься вниз. Если охрана доложит деду, завтра её ждёт нудная и длинная лекция, а может, даже сегодня. Дед, как правило, придерживался распорядка дня, а ещё, как правило, он не стремился выдать свою единственную внучку замуж за первого встречного клерка, так что, никаких мыслей о том, что её ожидает в ближайшие полчаса, у Миры не было.

– Мирослава, чтобы я ту дрянь, которую ты курила, видел в твоих руках первый и последний раз, договорились? – Максим задал вопрос таким тоном, будто всё за неё решил.

– Вообще-то, ты и сам пыхнул, – попыталась реабилитироваться Мира.

– В моих руках ты тоже больше не увидишь ничего подобного, – согласился собеседник.

– Ой ли? – она, не оборачиваясь, шагнула к выходу.

– Мне элементарно некогда заниматься этой ерундой! – Мире, видимо, только показалось, что оскал был похож на улыбку, она поморщилась и отошла от двери, давая возможность открыть её.

К счастью, охраны не было, фонари освещали ухоженные тропинки из мраморной крошки, ведущие к большому дому, она тихо шуршала под подошвами обуви. Остановились у дверей, те мгновенно открылись, в проёме нарисовался мордоворот и с постным лицом смотрел на парочку, ожидая, когда Мирослава зайдёт в дом.

В это время провожатый склонился над Мирой, поправил волосы, заправил их за ухо и легко коснулся губами щеки. Даже не коснулся, скользнул дыханием и проговорил чётко, явно не для неё: «Доброй ночи!». Мира поморщилась, когда отвернулась от него и от охранника. Определённо, он всё сделал правильно, рядовые сотрудники точно не были посвящены в нюансы взаимоотношений внучки хозяина и её жениха.

Проникся ролью. Будущий муж.

Мирослава быстро поднялась в свою комнату. В спальне дедушки было темно, в комнате Целестины тоже. Охрана не стояла под дверями домика, когда Мира была один на один с посторонним мужчиной. Для персонала он был близким человеком Мирославы, но глава службы безопасности, а тем более дед и Целестина, точно в курсе нюансов предстоящей свадьбы.

В том, что за ней выставлена круглосуточная охрана, у Миры не было никаких сомнений, иногда она даже замечала её, привыкла не придавать значения, иначе можно сойти с ума. По настоянию дедушки, она прошла несколько курсов обучения у начальника службы безопасности, знала кодовые слова и знаки, понимала, что на них надо реагировать беспрекословно и мгновенно, и знала как. Одним словом, так или иначе, Миру должны были оберегать, однако, судя по всему, она осталась один на один со своим «суженым».

Максим… кажется, Максим Аркадьевич…

Мирослава сидела в своей комнате на кровати, укутавшись в одеяло, её потряхивало, несмотря на то, что в доме было тепло. Она бесцельно залипала в интернете. Не хотелось читать любимые книги, даже небольшие заметки или коротенькие посты не вызывали интереса. Попыталась смотреть новый сериал или пересмотреть пару серий любимого, затёртого до дыр, но палец сам нажал на «стоп».

В итоге, Мира завалилась на подушку и попыталась уснуть. О своём сегодняшнем поведении она решила не думать, да и какая разница. Всё, что ей могли сказать или сделать – уже сказали и сделали, а значит, хуже уже не будет. Если только этот будущий муж всё-таки откажется от сделки, увидев, какое «сокровище» ему досталось. И деду придётся в экстренном порядке искать другого кандидата, в то время как Данила будет находиться под следствием, но это маловероятно – дед делает предложения, от которых отказываются, только если человек сам себе враг.

Поздно ночью, устав от собственных мыслей и слёз, она не выдержала и залезла на фан-сайт группы Данилы. Там уже бурно обсуждали произошедшее с кумиром, и она, как одержимая, листала страницу за страницей, слушая бесконечно музыку, пока не уснула.

К десяти утра Мира проснулась и прошмыгнула на кухню в поисках еды, она пропустила завтрак, который в этом доме был в семь утра. Несказанная рань! Будить, как ни странно, вопреки всем правилам, её не стали.

Мирослава слышала звуки, доносившиеся из кабинета деда, когда кралась мимо. Точно! Дедушка назначил встречу с её будущим мужем и юристами на восемь утра.

К �